Марк: другие произведения.

Переход

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    На планете-руднике катастрофа - из-за перерасхода квот на выработку нарушена физическая структура планеты, и она в ближайшее время разрушится. На эвакуацию оставшегося персонала шахт приходят два корабля. Покинуть планету не удается; на орбите происходит авария, и оба борта вынуждены вернуться вниз - в то время как распад планеты уже начался. NB: жесткий неформат.


   I.
  
   Ленгом вышел в коллектор и оглядел купол. Сеть трещин обволокла недавно прозрачную полусферу, за которой теперь ничего не было видно -- купол походил на огромный светильник сеявший с высоты неяркий матовый свет. В стороне сгрудилась кучка людей; кто-то стоял, прислонившись к багажным контейнерам, кто-то сидел на полу; поодаль, на брошенном каре, сидел мальчик лет десяти. Он единственный не обернулся -- сидел подперев голову кулаками, не отрывая глаз от упаковочных лент на полу.
   Ленты, как яркие змеи, переползали между контейнерами -- по коллектору гулял сквозняк; где-то нарушена герметизация -- надо спешить. Ленгом бросил взгляд на браслет -- кислород начинал падать. Еще раз посмотрел наверх -- удар был огромной силы, если купол, сооружение такой прочности и с таким функционалом, фактически лопнул. Дальше по полу -- россыпь жемчужных полос -- плюс ко всему лопнули швы. Следующего удара, который мог случиться в любую секунду, купол не перенесет. А под небом без полного аппарата дыхания долго здесь не продержишься -- высокогорье.
   -- Двенадцать, -- сообщил Ленгом в рубку, пересчитав людей. -- Я Ленгом, борт эс-тридцать-ноль-сорок, -- сказал он, приблизившись к ожидавшим. -- Тоннель четыре, -- он кивнул через плечо, -- терминал два.
   Прокатился тяжелый гул. Пол задрожал, сидевшие вскочили на ноги. Про коллектору рассыпался дробот -- жемчужных полос на полу стало больше. Люди заторопились к выходу. Мальчишка спрыгнул с кожуха, но остался на месте.
   -- Один? -- Ленгом подошел.
   -- Один.
   -- Родители?
   -- Родители.
   -- С вахты? Или уже по дороге?
   -- С вахты. Утром еще.
   -- Как звать?
   -- Шо.
   -- За мной.
   Ленгом обернулся к выходу. Шо, взметая обрывки лент, поспешил за ним. Они пересекли коллектор и вышли в тоннель. Световод под потолком разрушился; полоса превратилась в провисшую ленту. Под ногами хрустели осколки монтажного клея. Серо-зеленая облицовка стен местами сорвалась с креплений; некоторые плиты почти отвалились, и под ними приходилось пробираться нагнувшись. На статус-табло у первой блок-переборки тем не менее сиял зеленый -- внутри, в секторе хранения, состав смеси и давление не нарушались. Ленгом накрыл сенсор рукой, панель переборки ушла.
   -- Мы с двенадцатой, -- сказал Шо когда переборка за ними закрылась. -- У нас все было вроде нормально. Когда с севера уже всех забрали у нас еще были вахты. Еще позавчера были.
   -- Шакалы, -- Ленгом хмыкнул и начал спускаться по застывшему эскалатору. -- Точка в статусе уже месяц. А у вас еще были вахты.
   -- Это как, сейчас? -- Шо запрыгал по ступенькам. -- Я читал про эти статусы, только не понял, почти ничего. Там их столько...
   -- Всего семь. Расскажу, после. У этой точки уже целый месяц -- минус три, крайний. Он значит "военное положение", или "чрезвычайно опасно, катастрофа". Что тут творилось -- просто незаконно. Вас, между прочим, давно должны были эвакуировать. Ну, а вы сами? Родители не могли не знать, что точка в статусе.
   -- Здесь платят...
   Они закончили спуск и теперь шагали по переходу, освещенному тусклыми точками автономных аварийных ламп.
   -- У нас все было вроде нормально, -- Шо нагнал Ленгома. -- Позавчера еще. Ушли в вахту -- сказали, что, наверно, последняя, но ушли... А вчера утром сказали, что на экваторе провал, а у нас сошел пласт. Ну, в общем, никто не вернулся.
   -- У вас база просто одна из первых. Поставлена еще правильно, по всем нормам и правилам. На плите, то есть плавает на магме одним целым айсбергом. Поэтому стояла более-менее, до последнего. Только скоро здесь под ногами не останется ничего -- реально, без всяких метафор.
   -- И скоро?
   -- Неизвестно. Есть интервал прогноза. На данный момент он составляет месяц. Это просто значит, что от точки ничего не останется гарантированно через месяц. А коллапс может произойти в любой час.
   -- Но мы-то успеем?
   -- У нас в ноль элемент. Если мы сейчас не дернем отсюда новый -- будем торчать наверху неизвестно сколько. А когда за нами придут, и придут ли вообще...
   -- Нам далеко еще?
   -- Сто метров, -- Ленгом бросил взгляд на браслет.
   -- А маме еще было не очень... За полгода никак не привыкла, к этим трубкам дурацким. Мы раньше были на эс-ноль-пять двести-сорок. Там хотя бы маски дают. Полный аппарат дыхания. Папа еще говорил -- давай сегодня больничный возьмем...
   Переход вывел их в распределительный узел. Ленгом свернул -- снова тоннель с тусклыми кляксами ламп вдоль погасшего световода -- лампы тянулись бесконечной цепью и растворялись во мраке.
   -- Больничные последние два месяца оплачивать перестали, -- продолжил Шо. -- А пропустить вахту... Сюда ведь такая очередь... Была. Трубку в нос -- и пошли.
   -- Шакалы. И сколько сейчас здесь за вахту?
   -- У нас по двенадцать. На севере по четырнадцать, было...
   -- Это хорошие деньги.
   -- В общем, как бахнется... -- Шо помолчал. -- Часа через три сообщили, что должны прийти спасатели. А нас там осталось двадцать один.
   -- И где остальные?
   -- Было два шлюпа. Один упал. Я такого никогда не видел! Мы летели вторые. Летим-летим, до порта еще четыреста километров. Первый шлюп впереди метров триста-четыреста. Вдруг -- представь! В земле огромная трещина, в пять секунд, шириной метров двести! Бах -- и все это вниз, и так глубоко, что даже не видно! Внизу дым и как будто горит -- как будто там, глубоко, все раскаленное, красное. В общем, как рухнет! Шлюп засосало как муху. Представь -- трещина шириной двести метров, и в глубину -- не видно! И сразу, в пять секунд. Мы отвернули, в самый последний момент, и то уже потянуло!
   По тоннелю прокатилась тяжкая дрожь. Они прошли еще несколько метров, как дрожь прокатилась снова, на этот раз значительно тяжелее. Вязкий гул медленно растекся по полумраку, серо-жемчужные кляксы ламп затряслись. Шо схватил Ленгома за руку.
   -- Здесь не рухнет, спокойно. Это сектор хранения, степень защиты высшая... От такой трещины как твоя, разумеется, не поможет, но тогда уже ничего не поможет.
   -- Слушай... А что это вообще такое? Я не совсем понимаю -- как такое может происходить с планетой. Папа говорит... Говорил...
   -- Об этом предупреждали еще одиннадцать лет назад. Когда точку только назначили в разработку. Здесь очень шаткая конфигурация магнитного поля и общего гравистазиса. Протошлам -- как ты, наверно, знаешь лучше меня -- состоит из первично-магнитных пород. Эти породы участвуют в балансе общего гравистазиса точки -- каждой точки откуда копают хлам.
   -- Шлам?
   -- Наш сленг, -- Ленгом улыбнулся. -- Так вот, в Галактике сотни точек которые можно копать. Но из общего количества -- двадцать пять процентов запретные. Выемка протошлама более некого объема приводит к эл-дэ-гэ. К локальной дестабилизации гравистазиса -- такой термин у физиков. Нарушается структура магнитного поля, возникают гравитационные аномалии, еще там неприятных мелочей пачка... Сначала слетает структура и стойкость пород. Затем -- коллапс породных массивов, затем -- тэ-тэ-а, термальные тектонические аномалии.
   Вязкий тяжелый гул прокатился снова. Тоннель задрожал сильнее. В перспективе мелькнула тусклая жемчужина света -- упал аварийный светильник.
   -- Боюсь, Нэрге прав... Точке осталось жить несколько дней. Нам сюда, -- Ленгом кивнул вправо, в очередной вывод, посмотрел на браслет. -- Спуск минус пятнадцать, плюс пятьдесят, налево, плюс далее сто -- мы на месте.
   -- Какой порт огромный! Больше чем наша база! А у нас база немаленькая...
   Прошагав пятьдесят метров, Ленгом остановился у вывода.
   -- Нам было сюда? -- Шо заглянул в кольцо.
   Метрах в сорока от кольца тоннель был завален -- пунктир аварийных ламп исчезал в месиве грунта и деформированных панелей. Повеяло терпким запахом почвы.
   -- Да, -- Ленгом вывел на браслет новый маршрут. -- Вперед.
   Они двинулись дальше; тоннель бесконечной трубой стремился во мрак. Каждые сто пятьдесят метров начинался новый сегмент, отделенный открытыми пока переборками. Ленгом и Шо быстро шли, опасаясь в любую секунду снова услышать гул и ощутить под ногами дрожь. Здесь тоннель почти уцелел -- плиты стен гладкими лентами стремились вперед. Наконец Ленгом остановился у очередного несчетного вывода; они свернули. Метрах в пятидесяти тоннель обреза?ла черная перегородка с двумя мигающими огнями по сторонам.
   -- Опять желтое, и мигает, -- Шо остановился и указал рукой.
   -- Ноль. "Потеря контроля". Когда мы садились здесь было плюс-два.
   -- Открыто?
   Ленгом остановился у сенсора, накрыл ладонью. Ничего не произошло. Он посмотрел на браслет.
   -- Система дает еще минимум три маршрута...
   Они вернулись на перекресток, продолжили путь под пунктиром тусклых жемчужин. Прошли следующие сто пятьдесят метров, и Ленгом остановился у нового вывода. Шо посмотрел в полумрак.
   -- Зеленое! Слушай, сколько тут километров, этих тоннелей? Никогда не думал, что порт такой-то огромный!
   -- На точке только восемь портов. Активных вообще только четыре. Представь объем груза который отсюда уходит. Уходил то есть.
   -- А что будет с планетой когда она вся развалится?
   -- Ком магмы.
   -- Я думал -- рассыпется. По орбите.
   -- Нет, в данном случае не пустит масса.
   -- А потом?
   -- Начнет формироваться заново, -- Ленгом подтолкнул Шо в тоннель и зашагал вслед.
   Они остановились у сенсора, спокойно мерцавшего изумрудом. На этот раз все было в порядке -- когда Ленгом накрыл сенсор рукой переборка сдвинулась.
   -- Еще сто пятьдесят метров, -- он подтолкнул Шо, который засмотрелся внутрь блока, куда ушла переборка. -- Пошли... Не видел, что ли? На базах они каждые семьдесят пять метров. Были. А ты откуда вообще?
   -- Из Сорок четвертого.
   -- Из Ноль-четыре-четыре, -- Ленгом улыбнулся. -- А здесь давно?
   -- Полгода. Мама с папой уже полтора. Были. Сами думали здесь только полгода пробыть. Но деньги здесь правда нормальные... Они переписались еще на полгода, а потом еще сразу на год, и тогда уже решили меня забрать.
   -- Скучал?
   -- Не особо. Нас тут человек двадцать было, мелких. С тремя я вообще хорошо дружил. У одного родители перевелись на Седьмую. Вторая осталась... -- Шо махнул рукой в пространство. -- У них капсула была в третьем секторе, а его весь завалило. Третья в том шлюпе. Который упал. А можно я останусь с вами? -- он остановился и повернулся.
   -- С кем с нами? -- Ленгом наткнулся на Шо.
   -- Или меня не пустят?
   -- А как ты себе это мыслишь?
   -- Ну, ты меня усынови, например, как-нибудь. А я тебе еще пригожусь. Как-нибудь.
   -- Хм... У тебя есть какие-то родственники?
   -- Есть. В... Ноль-четыре-четыре. Родители говорили. Но они вообще какие-то. Я их даже не видел.
   -- Вперед, -- Ленгом подтолкнул Шо. -- Видишь зеленое? Трюм.
   Они прошли следующую переборку и остановились перед группой черных контейнеров.
   -- Вот это и есть элемент? -- Шо заинтригованно оглядывал длинный узкий контейнер. -- Такой маленький?
   -- Шесть на два на два, -- Ленгом подошел к пульту, активировал управление. -- Нэрге, здесь норма, -- сообщил он в рубку. -- Каров нет, но дефектом подвеска здесь норма везде.
   Шо, трогая матовую поверхность, обошел контейнер.
   -- Опять желтое, -- он тронул огонь в нижнем углу торцевой поверхности. -- И не мигает.
   -- Статус-один, "ожидайте, доступа нет" для систем... -- Ленгом набрал код. Огонек загорелся зеленым. -- Статус-два, "все исправно, работает".
   -- Значит, сейчас мы его... -- Шо толкнул черный параллелепипед. -- Ой!
   Контейнер плавно отплыл и так же плавно остановился.
   -- Подвеска, -- Ленгом аккуратно толкнул контейнер к выводу из хранилища. -- И так по всей территории порта. Медленно, зато надежно.
   -- На базе такого нет! Я даже не знал, что такое бывает.
   -- А зачем вам на базе? У вас просто порода, из обогатителя в порт ее доставляют сырьем. Пакуют в контейнеры уже в порту, если не знаешь. А в порту она используется даже чаще чем кары.
   -- А сколько он весит? -- Шо еще раз толкнул контейнер, и тот отплыл еще на пару шагов.
   -- Двенадцать тонн.
   -- Что-то не верится...
   Ленгом довел контейнер до вывода и уже собирался выйти, когда из тоннеля в объем хранилища вкатился знакомый приглушенный рокот. Стены, пол, потолок -- все вокруг тяжело затряслось. Перспектива тоннеля сложилась в одну секунду -- световод обрушился вниз, разлетелся о пол.
   Ленгом обогнал контейнер, остановил. Дрожь растворилась во мраке грузоколлектора. На секунду воцарилась полная тишина; затем пунктирная сеть аварийных светильников рухнула точно так же. Рокот взорвался грохотом; ударило по ушам. Объема, который пять секунд назад простирался на полторы сотни метров, больше не было. Впереди, метрах в пятнадцати, в мерцании нескольких оставшихся ламп искрилась серо-коричневая порода. Облако каменной пыли ползло навстречу.
   -- Это очень плохо, -- сказал Ленгом, оглядев контейнер, который после удара опустился на пол. -- Подвеска упала, это раз. Но даже если бы не упала, ящик теперь не проведешь, это два... В общем, мы остались без элемента. Ладно, быстро домой. Шо, за контейнер! За тот! -- он указал назад, на крайний контейнер в стеке который не завалило.
   -- Сейчас... А что сейчас будет? -- Шо высунул голову из-за угла.
   Ленгом подбежал к мальчику, толкнул обратно за угол, скрылся сам. Раздался грохот. Шо вздрогнул и съежился. Контейнер сдвинулся и ударил в плечи. Клуб пыли снесло упругой горячей волной.
   -- Ты его что, взорвал? А чем?
   -- Есть пакет. Входит в стандартный комплект, вместе со всей ерундой. Аптечка, паек, элемент, все такое. Минуту остывает -- и резко.
   Они миновали расчищенный ход, вернулись в центральный тоннель. Ленгом бежал вслепую, доверяясь только указаниям навигатора. Бежали долго; маршрут несколько раз пришлось перекладывать -- завалов стало столько, что не пересчитать.
   -- Не нервничай, -- сказал Ленгом когда дорогу обрезал очередной. -- Тут такой муравейник -- найдем дорогу хотя бы по закону больших чисел.
   После глухих тоннелей, тусклых световодов они, наконец, оказались под светом неба -- в переходе с фонарями-окнами по потолку. Здесь было светло -- и свежо; Шо остановился и задышал, с наслаждением после тяжелого запаха почвы.
   -- Воздух... Меня от этих шлангов и так тошнит, -- он поправил у носа трубку дыхательной смеси.
   -- Это шток-ствол, -- Ленгом указал в перспективу коридора, освещенную сквозь фонари. -- Еще пять минут -- и мы дома. Вперед.
   Они понеслись, хрустя осколками гермосостава, который просы?пался из фонарей. Когда обежали купол очередного фонаря, рухнувшего целиком, браслет Ленгома издал тревожный зуммер. Ленгом замер, посмотрел на дисплей. Затем обернулся к Шо, но сказать ничего не успел -- тоннель дрогнул так, что они не удержались и слетели с ног. Раздался тяжелый грохот, остатки фонарей просыпались новым градом осколков, облицовка потолка и стен рухнула.
   С той стороны откуда они бежали ударил свет. Метров через сорок коридор теперь обрывался небом; тягучий ток воздуха подхватил обломки, осколки, Ленгома, Шо -- потянул в раскрывшуюся дыру.
   Ленгом одной рукой схватился за отогнутую панель, другой попытался ухватить Шо -- но не успел. Мальчика поволокло к дыре; метров через десять, однако, тому удалось так же схватиться за облицовку. Ураган, высосав из тоннеля мусор, ушел. В спокойной тишине прозвучал новый зуммер.
   -- Нэрге, мы норма, -- сообщил Ленгом. -- Вы целы?
   -- Норма. Давай быстрее!
   -- У нас проблема, -- Ленгом обернулся в перспективу тоннеля, залитую светом неба. -- Ствол завалило. Что наверху? Чисто?
   -- Да. Давай через дырку и напрямик. Быстрее, прогноз очень плохой.
   Шо, подбежав, посмотрел в потолок.
   -- Я первый! Подсади!
   Ленгом поднял мальчика, поставил себе на плечи. Тот ухватился за раму фонаря, подергал.
   -- Болтается! Отпускай, аккуратно...
   Рама не выдержала, Шо свалился на Ленгома. В уцелевшем отрезке тоннеля оставалось пять фонарей; только на последнем рама осталась целой, и не вывалилась когда Шо и Ленгом выбирались наверх.
   Выбравшись, они оказались на огромной плоскости поля. Шо оглядел, с восхищением, крайний ряд штоков, из которых занята была только крайняя пара. Затем обернулся назад, от цепи черных холмов -- она возвышалась над полем с юга, -- и замер. Плоскогорья, замыкавшего порт с севера, где располагались все наземные сооружения порта, не было. Поле обрывалось, совсем рядом, в ста метрах; за ним -- небо, в которое из-под обрыва поднимается пепельный дым.
   Они обернулись к горам и помчались по глади поля -- к площадке где находился единственный на весь порт грузовик. Добежали; борт, мрачно мерцая черно-шоколадной полировкой, возвышался над головой на штоках. Шары плазмотронов по краям атмосферных плоскостей рдели короной плазмы.
   -- Стоять! -- Ленгом дернул мальчика за руку. -- Мы в накале. Смотри разметку! Видишь круги пунктиром?
   -- Я знаю, -- Шо даже обиделся. -- В кругах -- приемники плазмы. У них поверхность совсем другая, это и дураку видно! Можно только по двойной линии посередине.
   -- Ну, если так, -- Ленгом хмыкнул, -- тогда по килю. А не посередине. Вперед.
   Следуя двойной линии, которая вела под машину и упиралась в шток, они добежали до внешнего шлюза. Шо завороженно разглядывал как с плазмотронов вонзаются в черные матовые круги кинжалы малиновой плазмы, как она растекается искристыми волнами, поглощаясь полностью к пунктиру ограничителя. Ленгом разблокировал шлюз, забежал внутрь, затащил мальчика.
   -- Не на экскурсии!
   -- Когда я еще такое увижу?! К машине -- поверху! Вот так, рядом, над головой! А то все с балкона!
   -- Шо, ты понимаешь что сейчас происходит?
   -- Ну десять секунд какие-то...
   Ленгом подтолкнул мальчика вверх по трапу. Через минуту они оказались в рубке. Шо остановился на входе, оглядывая курс-монитор -- дугой во всю стену, -- капсулы навигатора, пилота, техника. Ленгом снова толкнул, указав на резервное кресло в углу.
   -- Это теперь твой запасной? -- Нэрге обернулся из капсулы навигатора. -- Здесь один?
   -- Родители остались на базе, -- ответил за мальчика Ленгом.
   -- Погибли? -- переспросил Каллиг. -- И не подумаешь. Родители погибли, а ему "а то все с балкона".
   -- А что мне делать? -- отозвался Шо из угла. -- Падать на пол и биться в судорогах?
   -- Поревел бы, для приличия?
   -- А толку? И они меня не любили, вообще. Если хотите знать. Всё выясняли кто больше обижен, друг на друга. А я вечно болтаюсь один. Только и помню -- домой приходят, а у меня сердце сжимается. Если можно -- сразу из дома куда-нибудь. А здесь даже болтаться негде. Везде этот... минус-один. Ну, и хорошо. Теперь один буду.
   -- Ладно, это не наше дело, -- Нэрге закончил работать с пультом. -- Шо, трубки с рожи в карман -- там справа, под креслом. Руки на колени и замер, сейчас будет блок. Лен, схема горит. Каллиг на курсе, топим.
   Ленгом активировал схему на своем пульте. На курс-мониторе открылся квадрат сектора тяги. Четыре вектор-звезды сияли как маленькие сверхгиганты -- планетары в полном накале. Ленгом включил салон.
   -- Это Ленгом. Мы готовы к подъему. Всем занять стартовую позицию. Руки-ноги в пределах капсулы кресла. Ожидать блок -- гравистазис нестабилен, крайне, может сработать в любой момент. Отбой блока ждать наверху.
   Он поставил ноги в педали, локти в контроллеры, ладонями взял гашетки.
   -- Лезем на шариках. Экономить смысла нет. А срывать надо как можно быстрее. Готов.
   -- Готов, -- сказал Нэрге.
   -- Готов, -- сказал Каллиг.
   Ленгом повел контроллеры в стороны. Вектор-звезды на мониторе выпустили по лучу; заторопились вперед цифры обозначающие модуль ресурса. Оранжевые столбцы назначенного резерва стали наполняться зеленым. Наружные микрофоны донесли гулкий рокот, который все тяжелел по мере того как активная тяга росла. Наконец она пересекла резерв -- ударил гонг, и машина мягко, почти неощутимо оторвалась от площадки.
   Шо смотрел в правый штаговый монитор. Когда машина поднялась на пятьсот метров, стал виден гигантский масштаб разрушений поверхности. С севера, в трехстах метрах, идеальная поверхность поля обрывалась -- за сломом простиралась дымящая бездна, в глубине которой светились желто-розовые огни. Скол огромной дугой пересекал плоскость предгорий; бездна простиралась на север, заканчиваясь непонятно где -- растворяясь в серо-пепельном дыме размытой сетью огней.
   -- Ничего себе, -- сказал Шо. -- Как такое вообще может быть? Только что были горы...
   Он не отрываясь смотрел до тех пор пока дым, расползавшийся над предгорьем, не скрыл все что еще оставалось -- плоскость поля с рядами парковочных штоков, цепь остроконечных холмов на юге. Когда просигналил гонг, сообщавший о выходе на нижний подорбитальный предел, на всем огромном просторе внизу виднелись только эти вершины -- пронзавшие пелену дыма черными айсбергами. Машина шла вверх, и вскоре вся видимая поверхность планеты исчезла в бело-пепельной дымке.
  
  
   -- Катт, элемент мы не взяли, -- сказал Ленгом когда на курс-мониторе распахнулась врезка связи. -- Ты видел что там творится. Будем пробовать перегружать твой.
   -- Принял. У меня, тем более, не догреваются шарики.
   -- Жду когда зафиксируешь, -- врезка связи закрылась.
   -- Не догреваются шарики? -- отозвался Шо из угла.
   -- Планетары, -- Ленгом кивнул в правый штаговый монитор, у которого расположился Шо. Северная плоскость в мониторе была видна почти целиком; на конце рдел сочным рубином шар-плазмотрон, обволоченный фиолетовой дымкой. -- Не догреваются -- потеря динамики. Такая, что экстраполятор уже не справляется.
   -- То есть тыкаешь наугад, -- хмыкнул Нэрге. -- Дал тяги, и соображаешь -- хватит, не хватит, или перетопил.
   -- Но ведь так нельзя ходить? -- Шо хмыкнул так же. -- И что, нельзя починить? Надо внизу?
   -- Шарики можно чинить и здесь, -- Нэрге указал в курс-монитор, в бездонную черноту над сияющей атмосферой. -- Только нечем.
   -- Это либо оболочка отработала ресурс, -- сказал Каллиг, -- либо кристалл в первичном генераторе тяги. Оболочку ты видишь, кристалл в плоскости, -- он указал за спину. -- И все меняется за три часа. Только нечем.
   -- Да, Шо, ты правильно понял, -- сказал Ленгом. -- Резервный расход должен быть всегда с собой. И минимум два комплекта. Только на грузовиках уже давно экономят, и не по-детски.
   -- Экономят? -- Шо по очереди смотрел на Нэрге, Ленгома, Каллига.
   -- Ну, ты понял, -- хмыкнул Нэрге еще раз. -- Или не понял?
   -- Все он понял, -- Каллиг усмехнулся. -- У них там на расходе экономили, наверно, в десять раз больше.
   -- У нас экономили, но чтобы вот так... Ну, щиты на танках меняли реже чем надо...
   -- Хотя во всех документах, не сомневаюсь, расход был указан штатный. Шо, ты большой мальчик, все понимаешь.
   -- Готов, -- сказал Нэрге, закончив корректировать трассу.
   -- Катт, мы трогаем, -- сообщил Ленгом, взяв гашетки и вложив локти в контроллеры. -- Тебя вижу. Идешь ноль-ноль-шесть.
   -- Так точно, -- отозвался Катт из пространства. -- Ход не трогаю, дашь свисток.
   В недрах курс-монитора загорелся синий квадрат. Внутри квадрата обозначился маленький силуэт приближающегося борта. Машина медленно подходила; четыре точки рдеющих плазмотронов сияли звездами отрицательной величины. Борт приближался, и вот звезды выросли в рубиновые планеты. Черный полированный борт между ними угадывался только отражением сияющей атмосферы. Наконец он обозначился на мониторе полной контурной схемой.
   Ленгом включил прожекторы. Лучи отразились на кольцах индуктора яркими искрами. На концах плоскостей рдели шарики планетаров. Раздался сигнал -- борт вошел в контакт-радиус.
   -- Хобот готов, -- сказал Ленгом. -- Вращаюсь.
   Он тронул контроллеры и педали; машина провела прямой оборот в штаговой плоскости и прямой оборот в плоскости крена. Катт стал выполнять то же самое; его борт, поворачиваясь килем навстречу, поплыл из зоны обзора влево.
   -- Что-то он... -- Каллиг, в своей капсуле техника, -- слева, с той стороны откуда подходил Катт, -- указал в монитор. -- Катт, ты...
   -- Катт, мне твоя телеметрия очень не нравится, -- Ленгом бросил взгляд на курс-монитор.
   -- Дьявол! -- раздался встревоженный голос Катта. -- У меня отказ, что ли? Ноль ответ! Лен, топи! Топи, ведь цепляю!
   -- Какой топи! Я холодный! Я даже не грел -- ноль под крышкой...
   Ленгом дал планетарам активный ресурс. Оранжевые столбцы подлетели, но активная тяга, следуя своей инерции, за ними не торопилась. Машина медленно набирала ход. Четыре горящих рубина вышли из зоны обзора. Все уставились в стереосхему стыковки. Синий контур машины Катта наползал на зеленый Ленгома.
   -- Ушли? -- полузаключил-полуспросил Нэрге.
   Активная тяга росла; с ними росли "хвосты" планетаров на схеме. Показатель прогноза позиций перестал пульсировать и застыл. Прозвучал сигнал критического приближения.
   -- Лен, цепляю, -- сказал Катт без выражения. -- И цепляю нехорошо.
   -- Вижу... Южным, и, кажется мне...
   Синий контур на схеме стыковки наполз на зеленый. Ленгом вывел на монитор сектор обзора левого штага. Звездочкой южного левого планетара синий призрак коснулся зеленого. Сверкающий плазмотрон в обзоре тронул кольцо индуктора, слепящее отраженным светом звезды и сияющей атмосферы. Почувствовался толчок -- слабый, неуловимый, почти невесомый, но сигнал приближения взорвался тяжелым гонгом. Показатель прогноза позиций вспыхнул жгучей красной звездой.
   Ленгом, Каллиг и Нэрге молча переглянулись. Прошли томительные секунды.
   -- Ну? -- Ленгом посмотрел в потолок рубки. -- После такого обычно...
   Снова ударил гонг.
   -- ...защита контура живет минут двадцать максимум, -- закончил Каллиг.
   -- И то если в детстве ты был хорошим мальчиком и слушался старших, -- сказал Нэрге.
   -- Дьявол! -- раздался голос Катта. -- Конечно, можно было предположить, но...
   -- Все хороши, -- Ленгом снял ресурс со всех активных устройств. -- Но -- что было делать? Переплыть к тебе просто так, по воздуху? Вернее, по вакууму? А у меня там еще двенадцать. Спасибо хоть хобот остался.
   -- Лен, я вниз!
   -- Да, вниз! Смотри -- можешь упасть в ноль-тринадцать, -- падай и жди!
   -- Все равно далеко, дьявол!
   -- Значит будешь ждать пока не найдем. Падай и жди! А у нас каждые полсекунды...
   -- Принял. До связи.
   Катт отключился. Его борт покинул сектор обзора левого штага, переместился в сектор обзора зенита, и теперь отдалялся, направляясь к поверхности, и наконец растворился в сиянии дымчатой атмосферы. Тяжелый зуммер пульсировал, пронзая барабанные перепонки.
   -- Ну, а что случилось? -- воскликнул, наконец, Шо. -- Он зацепил, и что -- так серьезно?
   -- Видел -- он двинул кольцо? -- Нэрге быстро считал новую трассу. -- Хуже этого быть не может.
   -- Там максимум напряжений на тяге, -- сказал Каллиг. -- Сбой кольца сантиметров даже на двадцать -- ка-бэ-зэ, критика балансировки защиты.
   -- Готов, -- Нэрге закончил. -- Минут двадцать, но ближе нигде ничего.
   -- Принял...
   Ленгом -- ноги в педали, локти в контроллеры, гашетки в ладонях -- стал разворачивать борт вправо вниз. Сияющая дуга горизонта вернулась в горизонталь курс-монитора, поплыла вверх, отодвинула бездонную черноту космоса.
   -- А как же так, -- Шо обернулся в штаговый монитор, снова посмотрел на Нэрге, Ленгома, Каллига. -- Индуктор ведь не работает?
   -- Не хватало чтобы он работал, -- усмехнулся Каллиг. -- Когда бьют в кольцо.
   Ленгом шел резко вниз; вскоре они погрузились в дымку, пространство вокруг размазалось. Шо смотрел на стереосхему поверхности -- на пунктир курса, которым следовал оранжевый треугольник борта, -- на огоньки реперов, интерполирующих поверхность в непрозрачности атмосферы.
   -- У машины корпус -- общая шина, и одновременно экран защиты, -- сказал Нэрге. -- В прогрессе у фазы скорость субсветовая -- любая пылинка разлепит машину в плазму.
   -- Про защиту понятно, а что случилось сейчас? Индуктор ведь не работает?
   -- Лен, видишь? -- Каллиг указал на стереосхему. -- И вроде бы чисто.
   -- Только здесь все меняется каждые десять секунд, -- Ленгом следил за числом локального гравистазиса. -- Поэтому пусть будет тепленький, -- он активировал прогрев индуктора маршевой тяги. -- Последних крошек как раз бы хватило... Шо, про гэ-пэ-пэ знаешь -- генератор первичного поля. Сейчас он начнет греться -- экран теперь разбалансирован.
   -- Грохнет?
   -- И очень сильно. Если спасемся -- только в танке. Хотя бы танк у нас есть.
   -- Но как же так? Двадцать сантиметров!
   -- Можешь поверить, -- Нэрге кивнул. -- Вон те цифры -- прогноз, -- он указал в монитор. -- Двенадцать минут -- как бы гарантия. Потому что может и через час. А может через двенадцать минут.
   -- Так надо бежать!
   -- Конечно. Только нет шлюпов.
   -- Как так?! Нет спасательных шлюпов?
   -- Правильно -- аварийных... Их снимают и ставят на тыквы. На пассажирские.
   Шо вертел головой между всеми.
   -- Шо, не маленький -- должен все понимать, -- кивнул Каллиг.
   -- Но у нас там еще двенадцать...
   -- Видишь -- порт, -- Ленгом снял руку с контроллера и указал на стереосхему. -- Синяя точка... Это запад ноль-два. Двадцать четыре минуты. Если повезет и чайник не догреется -- сядем.
   -- Чайник?! Гэ-пэ-пэ, что ли?
   -- Он самый, -- Нэрге хмыкнул. -- Лен, по-моему, ты себе хорошего ученика накопал.
   Дымка рассеялась. Внизу от горизонта до горизонта распростерлась волнистая плоскость, изборожденная цепочками гор -- они сверкали в низкой звезде, застывшей впереди, над горизонтом, под матовой дымкой. Сиренево-розоватые тени протянулись по серебристой поверхности, среди холодных золотисто-розовых огоньков. Искристый ковер быстро стелился назад -- машина шла уже низко, скорость была высока. Золотые шары плазмотронов, которые сейчас потеряли зеркальный блеск и стали морозно-матовые, рдели, в гармонии с мерцанием огоньков внизу, багрово-фиолетовым флером.
   -- Вообще удивительно как она продержалась, столько, -- Нэрге оглядел горизонт. -- Впились как голодные крысы.
   -- Притом, что, в идеале, такие трогать вообще нельзя, -- кивнул Ленгом.
   -- Так жалко... -- Шо смотрел вниз, в сверкание сети розово-золотистых огней. -- У нас там, на базе, так было красиво... Такие скалы, черно-жемчужные, такие как будто бархатные. А я даже голографии не успел захватить... Так жалко... Ком магмы. И так страшно. Три секунды -- и все. Была земля под ногами -- и нет. А ведь еще где-то было такое? У нас говорили.
   -- Было, шесть лет назад, недавно совсем. В ноль-пять-один, точка ноль-два-один ноль-восемь. Но там было не так фатально. Баланс масса -- магнитный потенциал там был не такой дохлый. Здесь вообще, по идее, ничего нельзя было трогать. Но ты сам уже знаешь какая это жирная точка. И какого качества хлам. Бери и копай, и обрабатывать почти не нужно, все за тебя уже сделали. Поэтому квот пришлось ждать недолго. Сначала, конечно, на пятнадцать сотых вообще, как надо. Потом, втихую, на сотую в год. Ну, потом уже внаглую, до полутора. А тут ноль семьдесят пять -- уже критика. Ну, ты сам знаешь. Но природу не обманешь, даже за очень большие деньги.
   -- Я не понимаю, ну как же так можно! -- Шо отвернулся от монитора, посмотрел на Нэрге, Ленгома, Каллига. -- Ну как так можно -- вот так все рвать на куски? Ведь тут люди работают, в конце концов.
   -- Сколько их тут работает? И кому твои люди нужны, в конце концов? Тем более, что тут все застрахованы по первому классу.
   -- То есть кое-кто, -- хмыкнул Каллиг, -- даже обрадуется. Что кое-кого больше нет.
   -- А мне больше планету жалко! Была планета, живая! И вот тебе -- раз, и...
   Зуммер локального гравистазиса оборвался очередным гонгом. Показатель прогноза стабильности запульсировал багровым огнем.
   -- Вот так, -- Ленгом вздрогнул. -- А все такое красивенькое.
   Машина продолжала снижаться, спокойно и плавно, следуя проложенной к порту трассе, которая светилась зеленым пунктиром на стереосхеме поверхности. Как вдруг гонг ударил еще раз. Сеть золотисто-розовых огоньков стала проваливаться в неясную глубину. Серебристая плоскость стала расходиться трещиной. Чем этот колоссальный каньон заканчивался в глубине -- было неясно; было неясно -- заканчивался ли он вообще, или раскалывал планету насквозь, до космоса с другой стороны. Но вот внутри, в неопределенной глуби, прорисовались багрово-золотые сполохи. Сеть искристых огней плавно, медленно погружалась в бездну.
   -- Вот это...
   Шо не договорил. Вдруг стало легко, вес потерялся -- машину тягучим рывком двинуло вниз. Капсула заблокировала все движения -- можно было только вцепиться в ручки и наблюдать как борт устремляется в пропасть. Гонг бил по ушам, прожигал мозг.
   Ленгом увеличил тангаж. Машина перешла в вертикальное положение, южным поляром вниз, в горящую бездну. Затем Ленгом активировал индуктор маршевой тяги. За те несколько секунд пока столбик активной тяги на мониторе подбирался к назначенному ресурсу борт провалился так глубоко, что черные стены провала стиснули небо в узкую полосу. Наконец индуктор проснулся. Шпага золотого огня вонзилась в пространство, проткнула дымчатую пелену высоко над каньоном. Черные стены выжгло ослепительным светом -- уже не золотым, а бесплотно-белым.
   Капсула не справилась с такой перегрузкой -- тяжелая сила вплюснула в спинку. Казалось, пространство исчезло, растворившись в белой бесплотности, а время остановилось. Рокот индуктора -- ужасный здесь, в стиснутом объеме каньона, -- пробирал до костей. Машина застыла, затем медленно, тяжело стала набирать высоту. Поднялась над провалом, в который огромными струями тянуло дымку -- сверху, со всех сторон. Вот поднялась над поверхностью. И вот оказалась под черно-фиолетовым небом, над облачной пеленой, подсвеченной снизу холодным жемчугом низкой звезды.
   Ленгом убрал ресурс. Огненное жало индуктора растворилось. Стало тихо, и от этой тишины, спокойной и легкой, стало радостно. Ленгом убрал тангаж, борт вернулся в горизонтальное положение. Снял руки с контроллеров, потер виски, лоб, глаза.
   -- Не слабо, -- просипел Каллиг, переведя дух и также потирая глаза. -- Только вот что теперь? Что говорит наша девочка?
   -- Она говорит, -- так же просипел Нэрге, оглядев варианты новой трассы в секторе навигации, -- что без шариков нам здесь конец. Давно у меня кишки так не плющило...
   -- Значит конец, -- кивнул Каллиг. -- На шариках сейчас будет ноль.
   -- А если без шариков? -- Ленгом посмотрел в сектор экстраполяции трасс. -- Вон что-то вижу.
   -- Далеко.
   -- Да, но других шансов нет, -- Ленгом оглядел реперы поверхности на мониторе -- грубый рельеф, сесть в котором можно было только на вертикальной тяге. -- Вверх. Пока что-то осталось, -- он вернул локти в контроллеры.
   -- Вот это? -- Шо указал на багровый квадрат в углу курс-монитора, в секторе статусов ресурса. Квадрат мигал, вязко и тяжело, притягивал взгляд, держал в напряжении.
   -- Ты жив там еще? -- Ленгом чуть повернул голову. -- Да, это, и я еще отключил звенелку. С ней уже точно свихнешься.
   -- Предполагается, -- сказал Каллиг, -- что в таком состоянии мы должны быть хотя бы на палке. В смысле, на штоке -- ты понял.
   -- Жив... Только живот прилип к позвоночнику... -- Шо с трудом кашлянул. -- А как получилось, что так получилось?
   -- Нас сдернули почти с фазы, -- сказал Нэрге. -- И сюда. Батарейки у нас было только на два прогресса. Как раз домой. И сюда было два, поэтому мы тоже попали, под эту раздачу.
   -- А запас? Ведь так не ходят -- чтобы впритык? Ведь запас должен быть, мало ли что?
   -- Конечно должен. В идеале. Но наш мир не идеален. Это, я уверен, ты уже давно понял, здесь.
   -- Ты прав, Шо, -- сказал Ленгом, -- мы могли отказаться и сюда не пойти. Но я, да, рассчитывал взять элемент здесь. В любом порте резервных -- штук двадцать. Ну, в идеале, ты понял. Мы с тобой сами видели целых четыре. Хотя в системе заявлено, что там их целых двенадцать.
   -- Так вот и должен ведь быть запас! Видишь -- мы не смогли взять элемент!
   -- Так вот и должен. Только у нас даже нет аварийного шлюпа. Увы, но так устроен континуум, на данном сегменте линейного времени... А вот и все.
   Багровый квадрат ресурса перестал пульсировать и застыл. Вектор-звезды планетаров на схеме тяги погасли, превратились в пустые кружки. "Хвосты" векторов -- длинные вертикальные вниз, короткие горизонтальные назад, создавая диагональную тягу, -- исчезли. Машина на миг застыла -- над огромной чашей жемчужно-дымчатой атмосферы, под глубокой бездной льдисто-черного космоса -- и заскользила вниз.
   -- Это скорость, -- Шо указал снова. -- А это высота, понятно... А это что?
   -- Будешь учить, Лен, -- сказал Нэрге. -- Если останемся живы, конечно. Смотри как он шарит. Да несмотря на такое.
   -- Вот я учусь уже. Тут вообще все просто. Я уже разобрался! А на какое такое?
   -- Сейчас будет пятая, -- сказал Каллиг, -- посадка на планере. За всю историю Флота. Притом что газы здесь -- ноль-восемь-четыре, от среднестандартных.
   -- Атмосфера, -- пояснил Нэрге. -- Наш сленг.
   -- Я выучу! Но мы-то пока просто падаем? Высота -- смотри как уменьшается быстро. Что-то непохоже, что получится на плоскостях. Куда мы будем садиться, с такими газами? Если только в самом низу хватит. А там горы везде, острые.
   -- Лен, -- Нэрге хмыкнул, с удовлетворением. -- Может быть, я у тебя его отберу даже. И буду учить на лоцмана.
   -- Кого попало в рубку не водят, -- Ленгом рассматривал схему трасс. -- Идем сюда, номер два. И нечего думать.
   -- Мне не нравится вот этот массив, -- Нэрге навел указатель. -- Видишь на какой высоте мы там будем? Пару раз проскользнешь, третий уже...
   -- Девочка предлагает второй -- значит второй. Она сверху все видела, она все знает. И вообще, она меня любит и не обманет.
   -- Ну, я нашу девочку тоже знаю, как бы... Если с такой высоты она зафиксила хотя бы метров пятьсот, ровных... В такой-то куче... Гор, острых.
   -- Ноль-восемь-четыре, с нашей массой под крышку -- у нас ноль маневра. Как сказала, так и пойдем -- единичной кривой, втупую. Мы и так, по идее, давно уже мертвые.
   -- Принял.
   Из трех квадратов, маркеров самых благоприятных для посадки площадок, два растворились. Из трех трасс, синим пунктиром соединявших треугольник борта с квадратами, две также исчезли.
   -- Отлично, -- Ленгом кивнул. -- Все, высота. Поехали.
   Некоторое время машина стремилась вниз с минимальной горизонтальной скоростью. Но амбиентная плотность росла, и с ней росла горизонтальная скорость. В дымчатую пелену борт вошел пологой кривой. Мониторы заволокло; на жемчужно-серебристом тумане осталась только сеть реперов поверхности. Горные пики приближались к машине, которая в режиме планера имела минимальный маневр, и реперы самых высоких начинали мигать.
   Дымка закончилась -- резко, словно с мониторов рывком сорвало непрозрачную пленку. Было уже так низко, что несколько пиков, мерцая холодной бронзой, пронеслись мимо по сторонам уже над глиссадой. Внизу простирался хаос острых вершин и глубоких каньонов, в ледяном мраке которых ничего не было видно.
   -- Уповаю только на то, что девочка тебя все-таки любит, -- сказал Нэрге и хмыкнул. -- Шестнадцать по курсу право ноль-три. И там сразу... Видишь...
   Было уже так низко, что по сторонам глиссады возвышались не отдельные пики, а скальные стены, и по мере того как машина скользила дальше, они отжимали пространство все больше, загоняя трассу в узкую щель. Ленгом, следуя трассе, выполнил разворот вправо -- в каньон, который раскрылся в стене глубоким клиновидным прорубом. Через тысячу двести метров каньон кончался, и дальше виднелась площадка -- небольшая долина с плоским каменным дном. За каньоном дно сразу падало вниз, затем выпрямлялось и отлого катилось дальше, заканчиваясь у подножья очередной горной стены, в шестистах метрах по курсу.
   -- Ну! -- воскликнул Каллиг. -- В самом конце как обычно...
   Трасса на курс-мониторе вонзалась в вершину клина-проруба, у самого дна каньона. Машина стремилась вниз, и преодолеть этот последний барьер, казалось, было уже невозможно -- на такой высоте плоскости в проруб уже не вмещались. Ленгом сидел окаменев, влившись ногами в педали, локтями в контроллеры, ладонями в гашетки. Когда плазмотроны южных плоскостей, горящие на секторах штаг-обзора, должны были, через две-три секунды, врезаться в налетающий камень, Ленгом выполнил правый крен. Машина, ускользнув таким образом от столкновения, потеряла подъемную силу и провалилась вниз; если бы дно долины было выше, на этом трассу пришлось бы закончить.
   Ленгом выправил крен метрах в ста над каменным дном. Он успел увеличить тангаж, чтобы не клюнуть север-поляром, как корпус машины ударил в камень и со звенящим скрежетом заскользил. Раздался второй удар -- север машины коснулся камня, рывком погасив скорость еще -- кресла-капсулы сковали неодолимой хваткой, -- скрежет стал страшнее и громче, машина скользила все медленней, все тяжелей.
   Наконец, третий удар звучным тяжелым гонгом остановил ход. Звон, ударивший адским молотом в адскую наковальню, долго колебался в пространстве, затихая, постепенно выливаясь, словно некая материальная субстанция, из небольшой долины через ущелья. На курс-мониторе застыла каменная стена, в которую север-поляром врезался борт, -- блестящая серо-перламутровая порода. В наступившей тишине, звеневшей отголосками адского гонга, раздались хлопки.
   -- Ты жив там еще? -- Ленгом обернулся к Шо, который, несколько раз хлопнув в ладоши, опустил руки и обмяк в капсуле.
   -- Она тебя очень любит, -- сказал Каллиг. -- Просчитала до метра. До сантиметра даже.
   -- Тебя, как видно, любит не только она, -- Нэрге извлек свой кристалл из пульта. -- Чайник, вообще-то, давно уже должен вскипеть, -- он указал на пульсирующий квадрат в секторе статусов. -- Ты видел хоть раз в этом секторе циферки в минус? Вот так, не на тренажере? Я тоже. Но ты -- да, как обычно красавец, -- Нэрге выпрыгнул из капсулы -- вернее, вывалился, упал на колени. -- На ногах не стою, -- он хмыкнул. -- Давно со мной такого не было.
   -- Быстро на улицу, -- сказал Ленгом. Он выпал из своей, упал на четвереньки, поднялся держась за стенку. -- Шо! Выползаем -- и быстро!
   -- А что с теми, -- Шо указал в южную стену, за которой в глубине машины скрывался сервис-салон. Покинув кресло-капсулу, он тоже, сначала не удержавшись, опустился на четвереньки. -- Ноги ватные просто... У нас капсулы, а там?
   -- Там обычные пассажирские кресла, -- сказал Каллиг от выхода. -- Ставить туда компенсаторы перегрузок -- слишком дорого, как бы. У нас было одиннадцать с половиной шестнадцать секунд. Так что там, скорее всего... -- он повертел ладонью. -- Я -- расцеплять зверя. Быстрее, мы уже минут двадцать живем в кредит, -- он скрылся в стволе.
   Ленгом подошел к южной стене, к черному кругу, в центре которого горел спокойный синий огонь. Приложил к сенсору пальцы. Круг вскрылся цветком диафрагмы -- створки медленно разошлись.
   -- Потерпи, девочка, -- Ленгом вынул маленькую звезду невиданного спектрального класса -- темно-синюю, такой глубины цвета, что она казалась горячей. -- Я скоро найду тебе новую шкурку.
   Он отстегнул на груди клапан, вынул плоский черный контейнер на черном шнуре, открыл, вложил сверкающий шарик, закрыл, вернул обратно, застегнул клапан.
   -- Это что? -- Шо смотрел на эти манипуляции раскрыв глаза.
   -- Борт-процессор, -- сказал Нэрге из-за спины Ленгома. -- Вообще-то его нельзя трогать, невооруженными пальцами... Но Ленгому можно. Народ, шевели вектором! Мы ведь правда живем в кредит, -- он указал за плечо, где на курс-мониторе в секторе статусов полыхал багровый квадрат.
  
  
   -- Такой маленький! -- воскликнул Шо когда они побежали по килевому стволу. -- Полтора сантиметра!
   -- Даже меньше, там еще оболочка. Штаг право три-плюс.
   Ленгом остановился у люка в сервис-салон. Нэрге помчался дальше; они с Шо вбежали в салон, Ленгом окинул взглядом два ряда по двенадцать кресел. Почти на всех занятых на подголовниках горел красный огонь; только на двух-трех -- желтый. Ленгом прошел по желтым огням, приближая к вискам сидящих панель своего браслета. Браслет отвечал красным огнем.
   -- Все как один, -- Ленгом поморщился, оглядывая двенадцать мертвых. -- Быстро назад, в брюхо.
   Они вернулись в ствол и побежали дальше.
   -- Ну как же так, -- сказал Шо растерянно. -- Почему у них обычные кресла? Ведь бывает такое?
   -- Антиперегрузочный комплекс в техсалон не ставят, все что могу сказать. Бывает, но не одиннадцать с половиной на шестнадцать секунд. Такое бывает даже не раз в год. Потом -- под него нужен тонус, который нужно поддерживать. Я вообще удивляюсь, кстати, что ты на ногах и еще что-то лепечешь.
   -- Вот видишь! У меня уже есть данные!
   -- Данные есть, но теперь нужно работать как... С такими данными -- тем более.
   -- А зачем на грузовом столько? -- Шо указал за спину.
   -- Бывают грузы которые требуют большой команды. Мы как-то шли с двенадцатью физиками -- можешь представить что было... Так техсалон обычно пустует, и часто его продают гражданским. Есть ящики где он вообще на восемьдесят четыре рыла.
   Они спустились, вышли в ангар, в середине которого застыл, растопырив амортизаторы модуль-траков, танк.
   -- То есть что -- можно купить билет и на грузовой?
   -- И очень недешево. Ты в курсе как влияет масса на переход? Чем тяжелее, тем меньше скорость на фазе, тем меньше тошнит. На полной загрузке никто даже не отрубается. Поэтому на грузовик билет стоит дороже первого класса на самой полированной тыкве. Ну, и за счет ресурса, понятно, который на грузовых улетает как...
   -- Тыкве?!
   -- У нас так называют гражданские.
   Каллиг уже вскрыл борт и подготовил платформу эвакуатора. Ленгом и Шо забрались в танк, где уже находился Нэрге.
   -- Все как один, -- сказал Ленгом.
   -- Да у нас и места нет, -- хмыкнул Нэрге. -- Мелкий -- назад, -- он указал на два дополнительных кресла.
   -- Не обзывайся! Крупный.
   -- И зафиксируйся. Здесь за тебя это никто не сделает. А то когда грохнет будешь себя сам соскребать с экрана.
   -- Мы успеем!
   -- Да. Но я предупредил. Потом без претензий.
   Нэрге вывел танк на платформу. Площадка опустилась вниз, коснулась камня. Нэрге тронулся, танк вышел на камень, прошел метров двадцать, остановился.
   -- Отсюда ничего не видно! -- Шо вертелся на кресле, пытаясь разглядеть антураж в боковые экраны и в незакрытый люк.
   -- Что здесь может быть интересного? -- хмыкнул Нэрге. -- Ты что, камней не видел?
   -- Не помнишь как был мальчишкой? -- вступился Ленгом.
   -- Помню, что камни меня не интересовали. В том возрасте меня интересовали железки. Как ты в курсе.
   -- И все правильно сделал... Хороший навигатор лучше плохого техника.
   В люк просунулся Каллиг.
   -- Смотри что делается, -- он протянул дистанционный тестер. -- Ну, быстро же! -- он втиснулся в капсулу.
   -- По-моему, и так ясно, -- Нэрге закрыл люк и тронул машину. -- Зачем тратил время только.
   -- А что делается? -- Шо ерзал в своем кресле, пытаясь уследить сразу за всем -- за калейдоскопом показателей на мониторе, за калейдоскопом камней в экранах. -- Ой, смотри! -- воскликнул он когда танк отошел достаточно далеко от черно-шоколадного борта. -- Это кольцо? Заднее?
   -- Южное, -- поморщился Нэрге. -- Пока незачет, курсант.
   -- Оно светится! Так, что ослепнуть можно!
   -- Вот это и делается, -- сказал Каллиг. -- Только светится не оно, а экран... Повышается плотность локального поля. Я реально не понимаю почему чайник еще не вскипел, -- он посмотрел на дисплей тестера. -- У меня здесь уже давно выше порога.
   -- Может быть -- элемент, -- Ленгом смотрел в правый экран. -- Высосали ведь до капли.
   -- Ты веришь в эти псевдофизические байки?
   -- Я пока верю твоему прибору, -- Ленгом тронул дисплей тестера, который лежал у Каллига на коленях. -- А по твоему прибору уже зашкалило, и не по-детски.
   -- А почему элемент? -- Шо изнывал у себя в кресле. -- Если пустой?
   -- Шо, на двух пальцах не объяснить. В общем, если грубо и в трех словах... Элемент у нас пустой, и сейчас как бы заряжается. Тут дело в том, что собственно заряжаться он не может -- он просто канистра с топливом. Только, -- Ленгом посмотрел на Каллига, -- физики, некоторые, утверждают, что он обладает некой памятью, связанной с природой этого топлива. При определенном напряжении локального поля -- которое генерирует гэ-пэ-пэ, как ты знаешь, -- он начинает поле сосать. Должен -- экспериментально это не доказали, пока, но некоторые странные явления можно объяснить только так. Из-за разбалансировки экрана плотность локального поля на корпусе у нас кое-где зашкаливает. Ну, а элемент это сейчас сосет. И мы, возможно, успеем уйти так, что в этой железке, -- Ленгом стукнул кулаком низкий потолок, -- останемся живы.
   -- Если по этой железке нас не размажет, -- хмыкнул Нэрге. -- Вот... Здесь вроде как есть дорога.
   Танк, мягко-упруго покачиваясь на подвеске, протиснулся в узкую трещину, коловшую стену на неопределенную глубину. Микрофоны доносили треск мелкой породы под модуль-траками. Танк скользил между сажево-серыми стенами, которые ярко искрились, отражая опускавшийся в расселину свет. Минут через пять машина вышла в очередную долину, где по плоскому дну рассыпа?лись осколки скал. Упруго огибая камни, танк стал пересекать долину.
   Каллиг смотрел на тестер, на таймер, который мигал веселым огнем в полумраке кабины, качал головой.
   -- На все воля богов, -- Нэрге покосился на дисплей прибора. -- А быстрее танки не ходят.
   Они снова погрузились в узкий проход между черно-серыми вертикальными стенами.
   -- Приехали, -- сказал Нэрге, когда дорогу преградил завал. -- Не прокатит, -- он оглядел сектор интерполяции трассы. -- Назад.
   Танк развернулся на месте, двинулся назад в долину. Вынырнув из скалы, машина повернула направо, прошла еще метров двести, повернула снова направо, двинулась по новой расселине, параллельно заваленной. Еще через пять минут машина, наконец, выскользнула на простор.
   Впереди до самого горизонта простиралась отлогая плоскость, усеянная группами валунов. Звезда поднималась сзади, за горным массивом, в котором остался покалеченный грузовик. Темное небо заволокла полупрозрачная дымка, подсвеченная снизу холодными розовато-золотыми лучами, с каким-то диковинным изумрудным оттенком. Тени от зубчатых гор тянулись в неясную даль, пересыпанную валунами. Отраженный свет восходящей звезды сеялся сверху, застывая на гранях камней мягкими бархатными штрихами. Даже через экран танка проникало ощущение прохладного спокойствия, растекшегося по равнине.
   Впереди, в необозримой дали, высились очередные горы. Такие высокие, что лучи восхода били в вершины, рисуя блестящим пунктиром линию на весь горизонт. Под темным дымчатым небом казалось, что далекий хребет был наклеен сверкающей полоской фольги на бархатную бумагу.
   -- Как красиво! -- воскликнул Шо, указав рукой между креслами.
   -- Еще как, -- сказал Нэрге. -- Только нам все это надо переходить.
   -- Красиво! И как-то не верится, что все это...
   Танк плыл по равнине, огибая упругими петлями нагромождения валунов. Звезда поднималась, дымка отражала свет меньше -- но стала впитывать, наполняясь сияющим жемчугом. Небо превращалось словно в грандиозный светящийся потолок, с которого мягко сочился жемчужно-бархатный свет. Звезда поднималась, дымка наполнялась светом все больше, тени вокруг растворялись, становилось светло, легко и прозрачно.
   И вдруг весь этот подступающий мягкий свет растворился в ослепительном белом огне, жгучем, свирепом. Антураж выжгло в бесплотную пелену. Вспышка была такой резкой и интенсивной, что фильтры экрана среагировали с опозданием, и безумный огонь успел нанести удар по глазам.
   Затем плавный ход танка сорвался в тяжелый полет. Машину приподняло, наклонило вперед, проскребло передними модуль-траками по каменной плоскости. Рухнул тяжелый звонкий удар, похожий на тот с которым борт при посадке вонзился поляром в камень. Оглушительный звон так же долго качался в воздухе -- пока не осел, не растворился в неясном пространстве.
  
  
   II.
  
  
   Каменистая плоскость простиралась обугленным океаном. Нагромождения валунов смело -- на местах остались только огромные, метра по три-четыре. Все остальное исчезло, превратившись в каменный уголь, разбросанный по необозримой равнине. Черная плоскость, сухо мерцая под жемчугом неба, стелилась к далекой цепочке западного хребта, сверкавшей зеленовато-розовым жемчугом на горизонте. Холодная тень восточных гор, в которой катился танк, исчезла -- косые лучи отлого скользили по обугленной плоскости.
   -- А где горы?!
   Шо смотрел на восток. Звезда, в розовой дымке украшенная диковинным зеленоватым гало, поднималась над горизонтом. Бархатные лучи катились по черному полу равнины внизу и стелились по дымчатому потолку неба вверху -- свет, многократно отражаясь и переливаясь, наполнял воздух горящим туманом.
   -- Догадайся с трех раз, -- Нэрге посмотрел на восток. -- Знаешь что такое "аннигиляция"?
   -- Да уж, -- Шо обернулся на танк, который черным оплавленным слитком влепился в черный обугленный камень. -- Сколько весит наш танк?
   -- Пять пятьсот, -- Каллиг протянул Шо атмосферный комплект. -- Трубки в нос, Шо. Снова... Двигаем. Комплект на триста сорок стандартных часов. А нам до точки -- двести восемьдесят километров.
   -- Но двадцать километров в стандартные сутки мы не пройдем, -- Ленгом обернулся на дальние горы. -- За этим массивом начинается такая каша, что...
   -- Так вот я предлагаю, -- Нэрге посмотрел на дисплей своего навигатора, -- разделиться вот здесь, -- он тронул схему.
   -- То есть вон там, -- Каллиг высмотрел в обугленной перспективе точку и указал.
   -- Да, там депрессия, отсюда не видно... Мы с Каллигом двигаем минус-два. Вы с будущим пилотом класса "ультра" -- плюс-три.
   -- Плюс-три -- это как?
   -- Ты не знаешь?
   -- Откуда? Я ведь будущий пилот, класса "ультра". Вам меня еще учить.
   -- Вообще-то, это неформальное обозначение, -- сказал Каллиг. -- Формально и универсально -- в градусах. Это мы так у себя. Плюс-три значит -- строго восток.
   -- А минус-два... -- Шо прищурил глаз, подсчитывая, -- шестьдесят градусов на запад? Если минус? А что -- удобно. По тридцать градусов.
   -- Да. Только не на запад. Просто -- запад.
   -- И куда мы тогда?
   -- Шестьдесят три километра -- база, ноль-двадцать-два.
   -- Базы все знаю. У нас в центруме висела карта -- такая огромная, метров шесть. Каждый раз проходил, думал -- слетать бы куда-нибудь... Их столько! А вы?
   -- Восемьдесят восемь -- ноль-двадцать-три. Да уж -- натыкать баз с такой плотностью... На такой прозрачной точке. Ладно, вперед, -- Каллиг зашагал на север, выбирая дорогу в обугленных осколках камня.
   -- Какой тут воздух странный, -- Шо глубоко вдохнул. -- Какой привкус... У нас дома, когда я был еще маленький, а мы жили в степи... Что-то я помню еще... Недалеко росла такая трава. Какой-то запах такой, пыльно-лекарственный. Очень похоже, только здесь не растет ничего.
   -- На каждой точке есть что-то такое свое классное, -- Нэрге прицепил Шо к щеке, у носа, трубку воздушной смеси. -- Три плюса вперед, курсант.
   -- Я уже понял. А ты на скольких бывал?
   -- Сейчас точно не вспомню.
   -- Нэрге восемь лет кис на Флоте... Хватит глазеть, -- Ленгом подтолкнул мальчика. -- В Сопровождении. Ушел по передозу.
   -- Про передоз я знаю. Это не лечится?
   -- Может, и лечится, -- хмыкнул Нэрге. -- Только после такого сам уже не захочешь.
   -- А зачем огонек? -- Шо заспешил за ними. -- На трубках. Вдыхаешь -- загорается.
   -- А подумать?
   -- Чтобы издалека было видно? Что живой, дышит?
   -- Поэтому в том числе. Шо, -- Ленгом дернул мальчика за руку, -- можешь таращиться сколько влезет, ладно, только не останавливайся.
   -- А почему -- кис на Флоте? Там что -- разве так плохо?
   -- Там не то чтобы плохо, -- отозвался Нэрге с усмешкой. -- Там, как бы сказать, специфично. Семь десятых людей, как бы сказать, очень своеобразные. Не слышал про эл-дэ-пэ? На Флот бегут от любви, долгов, и психушки.
   -- Любви?!
   -- Несчастной.
   -- И что? Помогает?
   -- Были случаи, -- Нэрге опять усмехнулся. -- Я даже знаю.
   -- А сам ты от чего убежал?
   -- Это личное, -- перебил Ленгом. -- И про это не спрашивают. Запоминай.
   -- Принял... А передоз -- когда получается?
   -- Норматив -- восстановление двое суток на переход. Обычно бывает -- восемь фаз на шестнадцать-восстановление.
   -- То есть если не восстановиться...
   -- Да. Только восемь туда-обратно, чаще всего, -- уже рейс. Кстати, рейс целиком тоже можешь называть переходом -- очень по-свойски, и вообще стильно... В общем, прикинь насколько выгодно компании отправлять экипаж прохлаждаться, на шестнадцать суток, после одного только рейса. И сейчас уже везде так делают. Каллиг четыре года работал на эс-гэ-ка, -- Ленгом указал тому в спину, -- и ушел -- чтобы не съехать.
   -- Да, -- обернулся тот. -- Накопил кое-что и свалил. Потому что два-три передоза -- и можешь схватить синдром. А у меня было два. Зато платят нормально, да. Им в любом случае выгодней переплачивать, чем кормить дармоедов. Пилотов на восстановлении, в смысле. Оно ведь оплачивается.
   -- Платили, -- сказал Нэрге. -- Твои золотые времена кончились.
   -- И что, -- продолжил Шо с нетерпеливым любопытством, -- приходят чтобы кое-что накопить и свалить, и сваливают? Ну, у нас тоже так -- было. Отец говорил, что на базах больше шести месяцев не задерживаются. Мы на второй срок остались, и еще там несколько было... Лен, я тебе говорил про девочку, помнишь.
   -- Да, текучка у них неслабая, это ясно. Но платят там и сейчас больше всех. У нас платят меньше, ощутимо, зато у нас все по-свойски. А в этих монстрах, как знаешь... -- Ленгом повертел ладонью. -- Регламент жесткий, и, как правило, очень тупой.
   -- Ты там не человек, а робот, -- усмехнулся Каллиг. -- И устроено так -- "не нравится -- не ешь".
   -- Ну, там ведь платят хотя бы, -- Шо кивнул.
   Часа полтора они шли молча, и Шо только вертел головой, разглядывая обугленный антураж под жемчужным небом. Затем отлогий наклон заскользил стремительно вниз, и чем глубже они опускались, тем камень становился чище и менее тронут огнем страшного взрыва.
   Наконец они оказались у подножия склона. Внизу склон был уже такой крутой, что спускаться пришлось перепрыгивая по камням как по огромным ступеням.
   -- Прощаемся, -- сказал Нэрге, спрыгнув с крайнего камня.
   Дальше начиналась плавно-волнистая плоскость -- и уходила на запад, заканчиваясь у гор на горизонте. Звезда уже поднялась за облачное одеяло, жемчуг которого стал чище и ярче; свет мягко ложился на серо-серебристый камень. Свет, даром что яркий и чистый, оставался все же каким-то полупрозрачно-призрачным. Зеленая компонента спектра исчезла, вместо нее обозначилась глубоко-фиолетовая, неуловимая, но явно-вещественная, от которой расплывчатые пятна теней становились похожи на радужные разводы на поверхности жидкости.
   Они разделились. Нэрге и Каллиг двинулись вдоль подножия склона на юг, Ленгом и Шо -- на север. Впереди слева, с запада, к бесконечному склону, вдоль которого они шли, подступал горный отрог -- отделившись от хребта на горизонте, он пересекал всю волнистую плоскость. Отрог был похож на гряду сплавившихся свечей -- серебристо-розовые цилиндры, возносившиеся под жемчуг неба; по стенкам стекают серебристо-розовые натеки, более светлые и больше сверкающие. Картина создавалась такая, что от долгого взгляда голова начинала кружиться.
   Воздушная перспектива здесь была такая, что оценить расстояние было трудно. Ленгом показал мальчику навигатор -- идти оставалось немало, а казалось, что огромные серебристые свечи, оплывшие сияющими потеками -- стекая по стенкам, они формировали внизу причудливые наплывы -- высились всего в километре. Они шли, шли, шли и шли, а массив как будто отодвигался, так же как они шли. Наконец Ленгом остановился и снова протянул мальчику навигатор.
   -- Вот теперь до них реально девятьсот пятьдесят. Мы прошли шесть часов, ты в курсе?
   -- Да?! А я не устал совсем! И есть не хочу, и пить!.. -- Шо оглядывался на серебристо-розовые цилиндры слева, на матово-серебряный склон справа, на жемчужно-полупрозрачное небо вверху. -- Как красиво! И воздух какой!
   -- Воздух как раз здесь левый. Мало и кислорода, -- Ленгом тронул огонек трубки у носа, -- и азота. И зашкаливает водород, но это не страшно.
   -- У нас там не так красиво. Было, -- Шо не переставал оглядываться. -- У нас там базальт, все черное, угрюмое. Но тоже красиво -- такое все бархатное, особенно под вечер, когда небо почти такое как здесь, сейчас. Но здесь все такое... Какое-то такое воздушное... И вот это вот все... А может быть, этого все-таки не случится?
   -- Нет, Шо, случится. И скоро. Хуже всего -- дельта прогресса растет. Надо валить, быстрее... Мы пришли, -- Ленгом указал на наплыв у подножья колоссальных свечей. -- Видишь вон грот? База. Крайний статус -- живая. Вперед, дергаем танк -- и назад. Пешком двести восемьдесят километров мы вряд ли дойдем. Как минимум не уложимся в срок комплекта. А за нами сюда никто не пойдет, как ты понял.
   -- Вот нет! Еще не понял. Почему? Почему вас дернули, почти с фазы, и теперь -- никто не пойдет? Когда у вас нет элемента? Что за бред какой-то вообще? Вот не понял!
   -- Потому-то и не пойдет, что дернули! Шо, не тупи. Все ведь элементарно... Вперед.
   Ленгом свернул и стал подниматься по отлогому склону, к подножью серебристо-розовых стен.
  
  
   -- Здесь восточный аварийный ствол, -- Ленгом указал на небольшой грот между пузырями наплывов. -- Вообще-то так делать нельзя.
   -- Как? -- Шо всмотрелся во мрак в глубине. -- А где вход?
   -- Вывод.
   -- Слушай, а какая разница -- вывод и люк? Я сколько читал про машины, так и не понял. На базе все называется "вывод". И кое что -- "диафрагма", но это понятно.
   -- Вывод -- когда за ним ствол. Люк -- когда смежный объем. Мог бы сам догадаться, если столько читал. Что читал, кстати?
   Они вошли под свод грота, в гулкий тоннель.
   -- Теперь вижу, -- Шо указал в перспективу тоннеля, где во мраке сияла желтая искра сенсора. -- А почему желтое? Должно ведь зеленое, если все работает и можно войти? Если крайний статус -- живая.
   -- У вас там что, желтого не бывало? Обычное дело, особенно когда все нестабильно, вот так, -- Ленгом обвел рукой свод и стены.
   -- За все время три раза, и мигало. Но это на неисправных.
   -- Поэтому и мигало. Желтый мигает -- ноль, потеря контроля, доступ неопределен. А здесь не мигает -- плюс-один, готовность к авторизации. Ожидайте, доступ определен, но в данный момент не готов, причин может быть масса, вполне себе штатных. Зеленый, плюс-два, -- когда доступ готов, то есть когда рабочий режим. А в режиме консервации на рабочей дырке вернее встретить как раз плюс-один... Ты что читал-то? Если решил стать пилотом -- я не шучу, -- не жди Академии, начинай сейчас. Статусы -- святая святых, их проходят на первом семестре, но ты не жди. Я не шучу.
   -- Я думал -- мы уже приходим, -- Шо смотрел в веселую искру, рядом с которой стало видно вторую такую же. -- Как-то здесь расстояния ощущаются... В этом полушарии. У нас как-то больше привычно. Было.
   -- Ты в курсе про магнитный потенциал. Хлама выжрали столько, что он меняется, как говорят физики, "квантово-нелокально". То есть некоторые глобальные постоянные, для всей точки, перестают быть глобальными.
   -- Вот сволочи ведь.
   -- Кому она нужна, точка? Зато выжрали сколько.
   -- Ну как так можно -- взять и убить планету? -- Шо даже остановился. -- Я не понимаю!
   -- Это мы с тобой одни тут такие, не понимаем. Ну, я слушаю?
   -- "Общее описание серии тридцать".
   -- Плохо читал, там все есть... Приходим.
   Они, наконец, дошли до конца тоннеля. Ход перегородила матово-черная диафрагма, по сторонам которой горели янтарно-золотым индикаторы сенсоров. Ленгом отстегнул клапан, достал кристалл, приложил к сенсору. Четыре секунды сенсор не реагировал, затем стал изумрудным и замигал. Лепестки диафрагмы разъехались; открылся тоннель с тусклой полосой световода под потолком. Полоса отражалась внизу лентой полоза каров.
   -- Тебя и здесь знают? -- Шо оглядел мигающие зеленым сенсоры.
   -- Нас сюда вызвали как бы. Мой скан должен распознаваться по всей точке.
   -- Мне стыдно, -- Шо вздохнул. -- Я туплю.
   Они прошли кольцо диафрагмы и двинулись по тоннелю. Метров через сто -- сто двадцать браслет Ленгома издал резкий зуммер.
   -- Стоять, -- Ленгом схватил мальчика за руку. -- Слышишь?
   Мягкий тяжелый гул прокатился по полу, растворился в стенах. Вернулась тишина -- теперь неприветливая, напряженная.
   -- Где-то рухнуло!.. У нас, перед тем как... Такое было два раза, я попадал! Если честно -- так страшно... Уходим?
   Ленгом долго смотрел на браслет.
   -- Нет. Прогноз пока некритичный. А если в обход -- лишних четырнадцать километров. Этот-то ствол напрямик, -- он посмотрел в перспективу, где лента световода сходилась со шпагой полоза.
   -- А что твой прогноз говорит про базу? Найдем мы там что нам надо, или уже все засыпало? У тебя есть такой? А то идем.
   -- С борта я бы такой получил. А сейчас -- нет, только статусы базы. Поэтому идем. Где танки -- пока нормально, -- Ленгом показал мальчику дисплей навигатора.
   Они прошли еще метров сто, и зуммер снова вонзился в уши. Снова прокатился гул, намного тяжелее и громче -- показалось даже, что пол на пару секунд сдвинулся и поплыл. Сзади, со стороны входа, донесся приглушенный рассыпчатый грохот.
   -- А вот это мне уже очень...
   Точно такой же грохот, только намного громче и резче, просыпался спереди. Метрах в двухстах перспектива тоннеля схлопнулась черной массой. Снова надвинулась тишина.
   -- ...не нравится, -- закончил Ленгом, опустив навигатор.
   -- Лишних четырнадцать километров, -- Шо обернулся к выводу.
   Они побежали вперед, достигли завала.
   -- Ну да, здесь без шансов, -- Ленгом кивнул. -- Лишних четырнадцать километров. Только мне еще не понравилось как грохнуло в первый раз.
   Они побежали назад. Миновали кольцо, выбежали в грот, побежали к выходу на поверхность. Через сто метров -- посередине дистанции -- дорогу заграждал завал.
   -- И что делать? -- Шо пробежался вдоль кучи породы, искрящейся в фонаре Ленгома. -- Твоя взрывалка тут не поможет. Зовем на помощь? А если завал до конца, до выхода? Там метров сто двадцать. Вот это да. Что делать?.. Будем звать наших?
   -- Сначала надо все внимательно осмотреть. Или как? -- Ленгом снял фонарь с держателя на плече, сфокусировал луч, стал осматривать рухнувшую породу. -- Смотри, -- он прошел к стене грота, -- дыра -- видишь?
   -- Да! -- подскочил Шо. -- Посвети... Глубже... Смотри -- тоннельчик! И я пролезу!
   -- Нет, все-таки не пролезешь, -- Ленгом присел, всмотрелся в узкую щель, которая получилась между стеной и парой крупных обломков. -- Нет, дохлое дело.
   -- Сам ты дохлое, -- Шо отобрал фонарь и просунулся в глубину. -- Пролезу! Пролезу, тут ничего! Метра четыре...
   -- Принял, пробуй. Выходишь из грота -- налево вдоль подножья, -- Ленгом вывел на дисплей навигатора трассу. -- Через два километра плавный поворот налево, и там склон -- сыпучий, очень опасно, внимательно поверху. Дальше шесть километров -- и плавный поворот направо. Дальше еще шесть, по камню, все норма, -- и базовый вывод. Ангары по схемам определишь, не первый раз замужем.
   -- Да, но я не умею...
   -- Ни разу не управлял танком?
   -- Нет...
   -- И тебе не стыдно? В таком возрасте -- и ни разу ничего не угнать? Скатнуться хотя бы кружок?
   -- Лен, у нас не было где кататься! У нас база в скале, над пропастью -- ты не знал? По стволам кататься -- всех давить? И танки всегда были заняты.
   -- И резерв? Все четыре?
   -- Так с них всё поснимали! Ты что, сам -- маленький? Не тупи.
   -- Не груби взрослым. В общем, пятнадцать минут на обучение -- и назад.
   -- Принял...
   -- Кристалл, -- Ленгом положил кристалл в ладонь мальчику.
   -- Принял... Я пошел. Полез то есть... -- Шо снова просунулся в щель.
   -- Ты где там? -- позвал Ленгом через минуту. -- Все норма?
   -- Застрял! -- донесся сдавленный голос. -- Но пролезу!
   -- Жду через пять часов максимум.
  
  
   До центрального вывода базы Шо добрался без приключений. Сначала дорога шла вдоль подножья "свечного" отрога, который отражал бархатный свет неба на дно долины, усыпанное дресвой и щебнем. Склон, которым пугал Ленгом, оказался действительно очень опасен. Долина между откосом справа, где наверху осталась выжженная взрывом равнина, и стеной "свечного" отрога слева падала -- образуя глубокий каньон. Левый склон каньона, над которым пришлось идти дальше, состоял из той же дресвы и щебня -- если туда попасть, то удержаться не будет никакой возможности; покатишься вниз до самого дна, и, возможно, сорвешь сыпучий обвал.
   Вдоль подножья над склоном, однако, пролегла вполне приемлемая дорога -- балкон-балюстрада шириной четыре-шесть метров. Вернуться на танке, который в ширину был как раз эти четыре метра, вполне реально. Только как это сделать без тренировки, без опыта -- хотя танк управлялся просто, и мальчишки на базе уже через полчаса водили их "за нечего делать"? Шо бежал, стараясь об этом не думать.
   Последние шесть километров, после поворота на север -- отрог вливался в "материнский" хребет -- дорога вообще катилась как по столу -- нет даже крупных камней, чтобы их объезжать. Наконец Шо домчался до места. Базовый вывод был огромный -- они всегда делались в расчете на два встречных танка, поэтому перекрывались не диафрагмой, а вертикальным щитом. Щиты были сложней диафрагмы, и потому ненадежней, но диафрагмы такого размера уже не делались.
   Шо подбегал к выводу с замирающим сердцем -- сработает или не сработает, после этих толчков? Хватило бы этих двух крайних -- а что было раньше? Хотя с этой стороны так еще не трясло, пока... Шо подбежал к матово-черной плоскости, обрубавшей наплыв подошвы отрога. Остановился у желтого сенсора, перевел дыхание, приложил кристалл Ленгома. Сенсор думал свои четыре секунды, затем замигал зеленым, черный щит ушел вниз -- плавно, мягко, бесшумно.
   Шо ворвался в объем распределителя, из которого в глубину гор уходили тоннели стволов, и сразу во всем разобрался -- база той серии что его собственная, и дорогу в ангары Шо знал хорошо. Он подбежал к стене, к табло статусов базы. Ангаров на таких базах было четыре; до ближайшего, восточного, дороги -- четыре минуты. Однако статус-табло почти целиком мигало красными точками. Только в одном, южном, из шести квадратиков-танков был единственный желтый. Шо вскрыл южный ствол и помчался по лучу тоннеля -- лента световода вверху, спица полоза каров внизу.
   Он ворвался в ангар, и сразу определил, что этот был "в мусоре". Шесть комплектных машин, которые стояли по своим местам, были полуразобраны -- все пять рабочих и один резервный. У них самих делали так же -- когда на танке что-то ломалось, что-то просто требовалось заменить, по карте ресурса, -- брали резервный танк и снимали с него. А когда резервный танк обгладывали до конца, то выводили из эксплуатации какой-нибудь штатный, и начинали обгладывать его. Шо спрашивал у родителей -- как так можно и почему оно так, но понял только, что с системой бороться нет ни возможности, ни смысла.
   Он обошел все танки, внимательно осмотрел, и увидел, что на одном сняты только экраны и кожухи кронштейнов щита -- защита от осколков раскаленной породы. Без этой защиты танк проработает минут десять-двенадцать (если отрубить автомат, то сорок-пятьдесят -- пока собственно не разрушится); но для нашей задачи, прикинул Шо, хватит трех-четырех. Главное чтобы ходовая была в порядке... Шо проклял себя за то, что вместо угона танков и катания на них с мальчишками он копался в библиотеках и искал руководства по эксплуатации кораблей серии тридцать. В теории, разумеется, он все знал -- в теории...
   Он вскочил на модуль-трак, открыл люк (вот почему он называется люк, оказывается), забрался в кабину. Все целое, ничего не сняли, даже аптечку. Все танки на базах были, как правило, анонимные (поэтому их мог угнать и угонял любой мальчишка, на что, также как правило, смотрели сквозь пальцы), поэтому машина активировалась и без кристалла Ленгома. Танк прошел авто-пост, просигнализировал рядом зеленых огней -- все в порядке, и через минуту был готов к своей тяжелой работе.
   -- Красавец, -- похвалил Шо машину. -- Теперь, кажется, надо так...
   Танк управлялся двумя педалями и двумя ручными контроллерами. Шо осторожно, по порциям, стараясь схватить динамику, провел машину к стволу, развернулся, двинулся назад к распределителю. Танк послушно скользил вперед, словно по рельсам световода и полоза, выкатился в распределитель -- оттуда под искристо-жемчужное небо.
   Шо остановил машину, выбрался на модуль-трак, соскочил на гравий. Чтобы успокоить дыхание и волнение, обошел танк, который растопырил свои шесть модуль-траков действительно похожий на осьминога -- с короткими толстыми щупальцами с толстенными присосками на концах.
   -- Осьминог он и есть осьминог, -- сказал Шо вслух, чтобы успокоиться еще больше. -- Люди просто так не назовут. Ладно. Вперед.
   Он снова забрался в кабину, вытер потные ладони о бедра, поставил ноги в педали, ладони -- на гашетки контроллеров. Тронул машину. Танк шел так хорошо, так послушно, так плавно, так верно слушался управления, что паника, уже цепенившая липким холодом, растворилась, рассеялась -- уступив место какому-то даже восторгу. Как здорово! Сейчас он выгрызет Ленгома из каменной западни, и они двинут назад -- на танке! И двести восемьдесят километров до порта, где наверняка есть борт на котором можно подняться, они преодолеют за десять часов. Ну, пусть за двадцать -- дорога все-таки непростая...
   Восторг не оставлял Шо все шесть километров -- пока дорога по беспечной плоскости не закончилась, не начался этот опасный склон, и теперь нужно было двигаться по зыбкой полосе над бездной. Шо выскочил из машины, пробежал вперед, осматриваясь и оглядывая дорогу.
   Он оглядел узкий балкон, плавной дугой забирающий влево к востоку. Прокрутил в голове весь путь, прикинув где было опасней всего. Шо боялся отсутствия практики, и даже не практики вообще, а незнания именно этого танка -- хватит ли у того маневренности, чтобы отработать опасности, которые наверняка возникнут?
   Шо вернулся к танку, вскочил на кожух модуль-трака, забрался в кабину. Люк закрывать не стал. Устроился в капсуле, поставил на педали ноги, взялся потными ладонями за гашетки. Перевел дух, тронулся. Танк слушался управления замечательно. Четко входил в дугу трассы, оставляя с бортов по метру пространства -- справа до розовато-серой стены "свечного" отрога, слева до кромки крутого откоса.
   Первые два километра дуга была почти идеальной -- танк следовал однажды заданной кривизне, и можно было даже расслабиться, даже поглазеть вокруг. Тем более, антураж захватывал -- справа вертикальные складки стен, стекающие на балкон чудны?ми наплывами, слева -- бездна каньона, в который с низкого плотного неба падал плотный жемчужный свет.
   Через два таких километра дуги возникли первые сложности -- барханы-волны, с круглых верхушек которых танк может скользнуть. Шо снял ход до минимума. Танк забрался на вершину первой горы. Шо сначала почувствовал -- "пятой точкой", буквально, -- только потом заметил глазами как танк начал соскальзывать с перевернутой чаши "бархана". Танк заскользил вправо, поехал вниз, ткнулся правым передним траком в камень, остановился -- полозок хода щелкнул, автомат заблокировал ход.
   Шо перевел дух. Выскочил на кожух трака, прикинул как отвернуть от стены. Забрался в кабину, сообразил как действовать, вернул полозок в активное положение. Ориентация траков управлялась левой гашеткой; Шо вывернул их в предел (маневренности у этой машины, предназначенной для работы в подготовленном объеме стволов и шурфов, для таких операций все-таки не хватало). Дал ход, и впритирку, проскрежетав о камень кожухами модуль-траков, вывел машину обратно на гребень. Двинулся дальше, спустился с этой горы мелкого гравия, притормозил. Впереди высился второй горб.
   -- Мамочка, -- Шо снял потные ладони с гашеток и потер потные виски. -- Ну что я за идиот такой... Ленгом прав. Нет чтобы кататься на танках, пока взрослых нет. А я копался в библиотеках... Пилот недоделанный. Будущий.
   Он перевел дух и повел танк дальше -- каждую долю секунды ожидая сдвига многотонной массы. Танк, тем не менее, пока шел цепко, надежно -- профиль траков, так или иначе, рассчитан на подобную рабочую плоскость -- нестабильную, зыбкую. Шо вспомнил, что давление траков на рабочую плоскость было намного меньше давления подошв человека, и сейчас это как раз опасно.
   Второй "бархан" танк одолел уверенно и спокойно. Шо, потный насквозь, вроде как даже переставал дышать, от страха и напряжения, -- мониторы воздушной смеси пару раз тревожно пискнули, сообщая, что потребление смеси снизилось ниже критики, словно Шо уже умер или потерял сознание. Впереди оставалось еще целых восемь, этих "барханов".
   Третий гравийный горб танк одолел так же уверенно. Четвертый был выше, площадь верхушки -- меньше. Танк забрался наверх -- и поплыл. Влево, в каньон. Шо, пронзенный паникой, едва не выскочил в люк, чтобы спастись, но стиснул зубы, стиснул кулаки на гашетках. Сбросил ход, сообразил чуть подождать -- пока танк сползет еще ниже, зато, за счет заноса кормы влево, развернется щитом к вершине, вверх и вперед, -- чуть подвернул траки, дал ход.
   Траки двинулись, выбрасывая назад струи породы; танк продолжал сползать. Шо ничего не оставалось как увеличивать ход. Траки начали пробуксовывать, и Шо вдруг подумал, что какой-нибудь автомат сейчас все убьет -- машина все-таки не рассчитана на такое, -- просто не сообразит что делать. Но танк перестал сползать; сначала он замер на месте, затем, когда Шо дал хода еще, выкарабкался на вершину "купола". Когда навигатор пискнул, обозначив, что машина вернулась в правильный горизонт, Шо развернул все шесть траков влево, и спустился с опасного гребня почти боком.
   -- Как это у них... "Штагом", кажется... Бортом в сторону.
   Внизу он остановился, перевел дух, выскочил на модуль-трак, соскочил на гравий.
   -- Какой я красавец! -- он оглядел следы танка по гравию склона. -- Так жалко, что никто не видел... Расскажешь -- ведь не поверят.
   Надо было двигаться дальше. Оставалось семь -- целых семь! -- этих горок. Страшно просто подумать. Шо вернулся в кабину, тронулся. Четвертая была ниже; но Шо, на первых трех, уже приобрел определенный опыт, и перебрался через эту четвертую легко и быстро. Пятый "бархан" был тоже невысокий и плоский; с пятым Шо (танк -- просто красавец) справился также уверенно и спокойно.
   Перед шестым Шо снова остановился, снова спрыгнул на модуль-трак, снова соскочил на зыбкую почву, снова подошел к гребню и стал все оглядывать. Шестой был еще выше третьего, еще более острый сверху, еще более зыбкий -- даже на вид. Пятачок верхушки был такой маленький, что танк на нем не уместится просто геометрически. Шо стоял -- и снова почувствовал противную липкую хватку холодной паники.
   -- Все очень просто, -- наконец сообразил он. -- Надо заехать так чтобы упасть вправо к стене.
   Вернулся в кабину, дал ход. Стал забираться наверх, сместившись от оси "бархана" чуть вправо. Случилось так, как Шо предположил -- на верхушке танк не удержался и заскользил вправо. Подождав пока траки воткнутся в стену и автомат снова заблокирует ход, Шо, почти без труда, вывел танк вверх, рассчитывая в следующий раз сползти уже на дорогу -- впереди, под стеной справа. Однако вверху, на этом зыбком маленьком пятачке, он не сумел удержать массу вовремя, и танк заскользил влево -- в бездну. Шо просто выскочил, сразу, на трак, соскочил на сыпучий склон -- стало понятно, сразу, что здесь-то уже ничего не сделать.
   Он стоял у подножия этого гребня, смотрел как танк уползает в недра каньона, и чувствовал, что заплачет. И почти начал -- но танк остановился. Кривизна склона менялась; метрах в десяти ниже склон становился не такой крутой, и этого танку хватило -- он остановился, под небольшим углом к оси гребня. Остановился, и дальше, похоже, падать не собирался.
   Шо вытер слезы. Щит танка смотрел прямо на Шо. Словно подсказывая единственный, похоже, возможный вариант выйти. Шо начал осторожно спускаться. Почти ползком, на локтях и коленях, иногда срываясь и проезжая вниз, Шо добрался до танка, который замер на склоне, сейчас особенно похожий на осьминога, погрузившего щупальца в гравий "по плечи". Шо добрался до переднего левого щупальца, взобрался на кожух. Забрался в кабину. Танк зафиксировался, похоже, устойчиво.
   Шо дал ход, самый малый. Танк пошел; участок с меньшим уклоном машина прошла уверенно, но когда кривизна увеличилась, траки начали буксовать, струйки гравия застучали по кожухам. Танк продолжал двигаться, но опасно и неустойчиво -- к движению вверх прибавилось движение влево. Шо увеличил ход -- танк пошел вверх быстрее, и сильнее же стал сдвигаться влево -- и вниз.
   Шо вдруг понял -- нужно остановиться и подождать. Заблокировал ход. Танк проплыл влево вниз и остановился. Шо дал ход снова. Танк полез вверх, сползая по-прежнему, но все-таки шел, шел, шел и шел вверх, к вершине склона, чтобы выбраться на дорогу. Перед вершиной Шо снова почувствовал, что машина начинает валиться критически, что надо остановиться и подождать. Он повторил маневр -- и "осьминог" все-таки выполз, но не в ложбине между "барханами", а левее; и теперь, чтобы не грохнуться вниз в самом уже конце, нужно было сразу лезть на вершину седьмого, последнего гребня.
   Уже на склоне того Шо понял, что танк снова срывается вниз. В панике ему захотелось дать максимальный ход -- ведь до верхушки осталось совсем ничего, -- но он удержался, и немного увеличил ход только поняв, почувствовав где это требуется. Последний раз ускорил машину на самом верху; затем сориентировал траки и спустился с последней горы вниз левым "штагом".
   Остановив машину внизу, Шо, раздираемый чувствами, выскочил на гравий балкона, подскочил к краю обрыва, оглядел череду "барханов", плавной дугой отдалявшихся вправо. Осмотрел следы танка на склоне, свои -- как ползал за ним. Перевел дух, дрожащими потными пальцами потер глаза.
   -- Блин. И никто не поверит ведь. Какой я красавец. Ладно, Ленгом ждет!
   Вернулся в капсулу, тронул машину, двинулся дальше. После всего пережитого дорога, в общем нелегкая, казалась приятным отдыхом. Он вел танк, и ему было беззаботно и весело. Он даже пропустил, что дорога, собственно, кончилась, и справа по курсу возник грот аварийного вывода -- даже пришлось разворачивать и двигать назад.
   Шо лихо направил громаду танка в грот, лихо прокатил сто метров, лихо затормозил, лихо выскочил из кабины, подбежал к трещине, из которой выбрался несколько часов назад.
   -- А вот и я! Лен! Ты там где? Лен, ты что, спишь?
   -- Почему бы и нет, -- донесся голос. -- Ну как? Как дорога?
   -- Тебе честно?
   -- А кого ты обмануть собрался?
   -- Дорога ужасно! Там было такое место -- чуть не уехал, вниз, в этот каньон! Посмотри у себя!
   -- Ты вообще просто красавец. Ну, ты сам понимаешь. Красавец! Давай, спасай меня отсюда, и двигаем.
   -- Да! Теперь у нас танк! Знаешь какой он классный? Я вообще, ты прав, конечно дурак.
   -- Ладно, теперь оттянешься. Я отползаю.
   Шо вернулся в кабину, подвел танк к завалу, притормозил, стал искать как активировать комплекс щита. Три раза внимательно осмотрел все контроли -- все которые были вообще -- и ничего не понял.
   -- Вот тебе раз. Прошел такой ад. И теперь щит не могу включить... Причем миллион раз видел как вся эта ерунда работает.
   Он еще раз осмотрел пульты, и, наконец, разобрался. Активировал подвеску щита, зафиксировал щит в позиции старта -- от оператора обычно требовалось только это, дальше автомат все контролировал сам. Накопители зажужжали характерным гулом, кольцо щита зардело характерным огнем -- все это Шо видел если не миллион раз, то раз тридцать наверняка. Заверещал противный надтреснутый зуммер -- автомат заблокировал разогрев, так как экрана защиты не было. Шо посмотрел на дисплей, где оператору предлагалось либо прекратить прогрев, либо работать дальше в режиме слабой породы, когда щит разогревался не полностью.
   -- Вот тоже, -- Шо озадачился. -- Что-то я об этом и не подумал... Как-то можно, конечно, сломать, но я-то не знаю... Ладно, сначала попробуем что предлагают.
   Он выбрал режим слабой породы. Распространился характерный запах раскаленного камня -- Шо вспомнил про люк, задвинул.
   Загудели насосы, качавшие пыль в контейнеры. Контейнеры у танка были буферные, их самих хватало только на пять минут автономной работы -- даже больше чем нужно на замену обычной рабочей "бочки", которых за смену танк набивал штук восемь. В этой кухне Шо разбирался неплохо; прикинув толщину завала, он понял, что контейнеров явно не хватит, а продолжит ли танк работу с полными "баками" -- вряд ли. Во всяком случае Шо с этим не справится.
   Он активировал ход щита, не спуская глаз с индикаторов. Когда контейнеры наполнились на сорок процентов, Шо остановил ход, выскочил в жар, заглянул в свою щель.
   -- Не хватит, -- Шо поморщился. -- А как отделить сегмент? Блин, плохо быть дураком.
   Он вернулся в кабину и снова стал изучать контроли.
   -- Должен быть этот, -- он тронул сенсор.
   От щита отделился сегмент и вышел на гибком кронштейне вперед. Сегменты управлялись просто, это Шо также видел не раз. Он двигал джойстик, контролируя ход устройства на мониторе, "воткнул" головку сегмента в щель, активировал ход. Длины кронштейна хватило как раз -- щель превратилась в аккуратный круглый тоннель, сегмент вернулся на место. Шо отключил аппараты, выскочил из кабины, спрыгнул с трака на камень, подскочил к аккуратной круглой дыре.
   -- Лен!.. Ай, блин! Что за дурак! -- в воодушевлении он забыл про всю технику безопасности, и, нагнувшись, схватился за раскаленный край камня. -- Блин, вот дурак, все-таки! -- Шо снова захотелось плакать, теперь от досады. -- Лен, все готово... Только я дурак, идиот, и кретин... Обжегся... Придурок на палочке...
   -- Иди лечись, -- послышался голос Ленгома.
   Шо вернулся в кабину, открыл "аптеку" -- мобильный блок-госпиталь, -- подставил ладони. Аппарат, определив характер травмы, покрыл ладони белой пушистой пеной, которая в тяжелом запахе раскаленной породы отдавала особенной свежестью. Шо выскочил в грот; когда камень остыл и Ленгом выбрался из заточения, пена уже собралась в твердую гибкую шкурку.
   -- Как ты меня подставил, Шо, -- сказал Ленгом, оглядев лечебную пленку. -- Я не знаю как этой ерундой управлять, -- он указал в кабину.
   -- Как так? Не знаешь? Пилот? Управлять такой ерундой?
   -- Вот и не знаю -- потому, что пилот. Например -- здесь нет локтевых контроллеров. Как можно управлять устройством без локтевых контроллеров? Как держать вектор в пространстве?
   -- Очень просто! Я тебе объясню!
   -- Ну, если только ты объяснишь... Был Нэрге, -- Ленгом тронул браслет. -- Пара железок у них вроде нашлась. Так что минус-три и назад. Если повезет -- полетим. А может, поедем и дальше, -- он стукнул по кожуху. -- Видишь что делается. Земля под ногами уже не земля. Вперед, -- он подтолкнул Шо к кабине.
  
  
   -- Ты, конечно, красавец, да, -- Каллиг оглядел танк. -- У меня бы так не получилось.
   -- Почему? Им управлять просто.
   -- Я тяжелее тебя в два раза, например. Ты залез -- и вылез наверх. Если бы залез я, мы наверняка бы там ухнули, оба. Я и железка.
   -- Ты даже два раза красавец, -- Нэрге хлопнул мальчика по плечу. -- Пролез в норку как мышка.
   -- Ну да... Чуть не застрял, два раза. Даже не знаю как вообще просочился. Только Ленгом не знает, -- Шо посмотрел на того. -- Я молчал, чтобы он не волновался. Там, в той дыре.
   -- "Не парился", курсант. По социолекту вам пока незачет.
   -- А что это значит, вообще? Ну, изначально? Ведь значит?
   -- Зависит от контекста, курсант. Вообще, изначально, применяется к гэ-пэ-пэ. Генератор первичного поля, ты в курсе. "Парить" -- работать с гэ-пэ-пэ. Уже затем применяется ко всему что греется. И, соответственно, перегревается. И, соответственно, может вскипеть. Как мозг в черепе, например.
   -- Понятно.
   -- Что значит "понятно"? -- сказал Нэрге строго. -- "Принял". Или "вас понял".
   -- Да знаю я. А какая разница?
   -- "Принял" -- когда распоряжение. "Вас понял" -- когда информация.
   -- Принял. Буду учить, -- Шо подпрыгнул, чтобы поправить ранец комплекта, съехавший за время поездки в танке. -- Руками пока не могу ничего... А учебники по социолекту есть?
   -- Есть, разумеется, -- Нэрге поправил ранец. -- Ты сейчас в одном из. Вот занимайся.
   -- А сколько оно работает? -- Шо растопырил перед носом пальцы, покрытые толстой пленкой. -- Уже не болит, кстати.
   -- Сутки минимум. Тогда будешь как новенький. Лен, -- Каллиг обернулся к тому, -- вы с юнцом в западный ствол. Мы пробуем разблокировать этот, -- он указал на матовый черный щит вывода базы. -- Там внутри наверняка такой винегрет, что еще неизвестно кто первый будет на месте.
   Ленгом и Шо двинулись вдоль подножья крутого откоса, где наверху осталась выжженная равнина. Откос вырастал в скальный массив, который продолжался дальше к югу повышаясь, и вливался вдали в скальную массу причудливой формы.
   -- Как будто слон наделал, честное слово, -- хмыкнул Шо, вглядываясь в жемчужную даль. Звезда подбиралась к зениту, о чем можно было судить по яркой кляксе над головой, разливавшей свет в толще дымчатых облаков.
   -- А где ты видел живого слона?
   -- Я не видел. Я себе так представляю. А что, тоже красиво, наверно. Живая природа.
   -- Живой природы почти не осталось. Вот последний кусок, -- Ленгом указал влево, на каменный склон, мерцавший отраженным жемчугом неба. -- И тот скоро развалится. Я думаю -- через месяц на этом месте уже будет магма. А, может быть, уже не будет и магмы.
   -- Уроды, -- сказал Шо и хмыкнул.
   Он оглядывал необозримый простор равнины, простиравшейся справа до горизонта, обрамленного цепочкой гор. Двадцать часов назад, когда звезда поднималась над восточным массивом, которого теперь не было, западный горизонт казался намного дальше чем сейчас, когда она висела над головой и сочила рассеянный свет с жемчужного потолка. Теперь казалось, что до западных гор очень близко, не больше двух-трех часов дороги, и они сами казались тяжелее, массивнее, выше.
   -- Что-то я ничего не пойму, -- Шо указал пальцем в пленке. -- Какая-то перспектива странная.
   -- А в чем дело, конкретно? Что тебе здесь не нравится?
   -- Ну, во-первых, перспектива какая-то не такая, как было у нас. Горизонт как-то так ближе, что... Не пойму, одна планета -- одна атмосфера, или не так?
   -- Не совсем так. Магнитный потенциал, на многих точках, влияет и на плотность газов у подстилающей поверхности. А выработка хлама, ты знаешь, влияет на локальный -- эм-пэ. Поэтому прозрачность, коэффициент преломления здесь так плавают, что... Шо, не тупи ведь.
   -- А во-вторых, -- Шо остановился и обернулся на Ленгома, -- утром было не так! Когда солнце всходило. Когда мы спустились сюда, после взрыва. Ты что, сам не помнишь?
   -- Особо не приглядывался. Тем более, вполне возможно -- и скорее всего -- так и есть, физически.
   -- То есть что, -- Шо в растерянности посмотрел под ноги, в розово-сиренево-серый камень, -- вот мы идем...
   -- А под ногами у нас творится такое, что только парь дудку, -- Ленгом толкнул мальчика дальше.
   -- А это еще как?
   -- Меня "дудка" самого бесит, -- Ленгом усмехнулся. -- Это значит и-эм-тэ -- индуктор маршевой тяги. Но раз так говорят -- ничего не поделаешь. Вообще весь этот сленг очень старый. Откуда взялись многие вещи -- давно неясно.
   -- Ну, так давай новый придумаем? Лучше? Тем более если бесит?
   -- Пока друг друга все понимают. Значит пока работает. А если работает -- лучше не трогай. Знаешь анекдот про техников которые верили чайник?
   -- "Верили" -- что такое?
   -- Калибровали. Работа, в общем, адская. Он калибруется фотоспособом. Сидишь в калибраторе -- такая камера, реально черное тело, -- и сверяешь яркость калибрационных точек.
   -- То есть как это? -- Шо снова остановился. -- Вручную? На глаз?
   -- Ничего точнее глаза пока не изобрели. Глаза -- в смысле как продолжения мозга. Чувствительней глаза -- да, сколько угодно. А определить корректна ли комбинация яркостей точек можно только на этот глаз. Прими это как данность.
   -- Вот тебе раз... Ну, и что?
   -- Сидят сутки, составили схему, сидят вторые, ее отлаживают. Под утро за одним техником прибегает маленький сын.
   -- Прямо туда? В черное тело?
   -- По правилам туда нельзя, разумеется. Прибегает: "Пап, ты скоро? А то солнце уже поднимается". "Скоро..." "Пап, а солнце -- почему оно каждый день встает на востоке, а садится на западе?" "Ты это верил?" "Верил". "Хорошо верил?" "Хорошо". "Работает?" "Работает". "Каждый день?" "Каждый день". "Тогда, ради Вселенной, мальчик! Ничего не трогай, ничего не меняй".
   -- Убедил. Пусть будет "дудка", ладно. Пусть даже бесит.
   -- Мы пришли.
   Они свернули в небольшой залив, которым плоскость вдавалась в расступившийся склон. В глубине этой впадины сверкающее кольцо обрамляло черный матовый круг диафрагмы. Шагая по мелкому гравию, хруст которого бесконечно пересыпался между стенами склона, странным образом неспособный рассеяться вверх и стихнуть, они приблизились к выводу.
   -- Кристалл, -- Ленгом обернулся.
   Шо подошел. Ленгом отстегнул тому грудной клапан, достал кристалл, вставил в слот сенсора. Через положенные четыре секунды желтый огонь замигал зеленым. Лепестки диафрагмы сдвинулись, отверстие начало расширяться, но на полтраектории лепестки стали. Сенсор замигал желтым.
   -- Шлюз-диафрагма вообще -- вещь очень надежная, -- Ленгом усмехнулся. -- Могу представить что здесь было.
   -- Не по-детски? -- Шо подпрыгнул, стараясь заглянуть в отверстие, но было высоко.
   -- Совершенно. Чтобы вот так выбить кольцо?
   -- А у меня руки, -- Шо посмотрел на растопыренные пальцы в пленке. -- Может, содрать уже?
   -- Сказано -- сутки. Нужен нам всем геморрой с твоими больными руками? -- Ленгом подтянулся, запрыгнул на лепестки, нагнулся, схватил Шо под мышки, вытянул. -- Прыгай...
   Шо спрыгнул в вывод, приземлился расставив руки. Ленгом спрыгнул за ним.
   -- Ну да, -- Шо протянул блестящую пленкой ладонь, указывая на полосу световода, которая метров через пятьдесят падала с потолка. -- Как там, в порту, когда мы охотились за элементом.
   -- За батарейкой.
   -- Принял... Мы пройдем, -- Шо всмотрелся.
   -- Пройдем, только теперь имеем все шансы, что пройдем в никуда.
   -- У нас есть мой танк! Если железки Нэрге не откопаем.
   -- Да, твой танк у нас пока есть. Вперед, -- Ленгом толкнул мальчика вглубь.
   Ствол вывел их в западный центрум базы. Последние метров сто они шли вдоль рухнувшего световода, который, выпав, рассыпался мерцающими осколками по серо-зеленому полу.
   -- Кстати, вот тоже, -- Ленгом указал на россыпь, похожую на крошево перламутровых раковин. -- Люминофор гаснет. Видишь? Должно быть гораздо ярче.
   -- Вот да, -- Шо посмотрел. -- У нас было ярче, в три раза.
   -- Если он берет энергию магнитного поля точки -- что это значит? Ты понимаешь.
   -- Лен, если честно -- мне страшно. Честно.
   -- Мне тоже. Нам сюда, -- Ленгом направился к статус-табло.
   Все четыре треугольника атмосферных шлюпов, по одному в каждом ангаре, горели желтым, но свободный доступ оставался только в восточный ангар.
   -- Топать минут пятнадцать, -- прикинул Шо. -- И то если...
   -- Будет "если", -- кивнул Ленгом, -- сто сорок шесть процентов. Нэрге, -- он активировал связь. -- Здесь по лампочкам тоже норма, но у нас была битая диафрагма. Возможно, придется топтать три пары железных сапог.
   -- Центральный здесь в норме, -- отозвался тот. -- Весь до конца. Главное -- вытащить зверя из норки.
   Они пересекли центрум, углубились в распределительный ствол. Прошли сорок метров -- когда это, наконец, случилось. Браслет Ленгома выдал такой же мерзкий противный зуммер, когда их завалило тогда, на той базе. Здесь пол под ногами сдвинуло с такой силой, что они не смогли удержаться и упали, на четвереньки, на масляно сверкающий полоз. Световод с сухим треском просыпался -- мелким градом перламутровых раковин; некоторые панели, вдалеке, в угрюмой перспективе ствола, обрушились целиком, ненарушенной лентой.
   -- Ну и вот, -- Шо указал в глубину, когда тяжелый гул растворился.
   Впереди, метрах в ста, дорога теперь кончалась. Ствол был, очевидно, завален; как именно -- не разобрать; прямизна линий нарушена, ствол словно скрутило, и световод с полозом каров в эту воронку словно всосало. Порошок породы клубился в воздухе, обрамляя остатки света мутно мерцающим ореолом.
   -- Назад, -- Ленгом вскочил, вздернул мальчика за плечо. -- И вообще на улицу. Если выйдем теперь.
   Они побежали назад, вернулись в центрум.
   -- Вот да, -- Шо указал на статус-табло.
   Треугольники шлюпов по-прежнему спокойно светились желтым. Статусы доступа также не поменяли конфигурации.
   -- Просто здесь, скорее всего, все давно уже мертвое, -- Ленгом кивнул. -- Так что неизвестно что бы нашлось. И твой танк, похоже, одно что у нас... Быстрее на у...
   -- Лен! -- включился Нэрге. Голос его был встревожен и жесток. -- Каллиг упал в какую-то дырь. Висит рядом, но если грохнет еще раз...
   -- Вы где? Не определяешься!
   -- Неудивительно. Тут все лопнуло пополам. А потом каждое пополам еще пополам, и так далее... Мы вскрыли базовый, прошли в северный центрум. Которого теперь нет, кстати. Быстрее! -- Нэрге выключился.
   Западный ствол не пострадал -- Ленгом и Шо без проблем вернулись к покалеченной диафрагме, перебрались, побежали назад, по крошеву камня вдоль склона. Спустя двести метров, где склон расступался, выпуская "залив" на простор равнины, они повернули назад направо -- и остановились.
   Впереди, там где в четырех километрах к северу находился северный вывод базы, равнина теперь заканчивалась, и в пыльной дымке невысокой стеной поднимался искрящийся сброс. Казалось, словно огромную плоскость-плиту равнины уронили на огромный камень, и она разломилась почти по прямой -- одна половина осталась выше, другая просела вниз, дальше, образовав сколотую ступеньку. Складки скола под мерцающим жемчугом неба сверкали зеленовато-розовыми огоньками.
   -- Вот красиво! -- воскликнул восторженно Шо. -- Вообще с ума можно сойти, да?
   -- Лучше не надо, -- Ленгом снова подтолкнул мальчика.
   Они побежали. Наконец добежали до места где еще час назад склон обреза?лся черной панелью вывода. Теперь здесь высилась стена сброса, и перед ним протянулась глубокая трещина, из недр которой поднимались пыльные клубы. Фрагмент склона с выводом базы рассы?пался в огромную груду розово-серых камней. Танк, который Ленгом отвел подальше от всего что могло обвалиться, стоял теперь недалеко от края очередной бездны.
   -- Повезло, -- Ленгом усмехнулся. -- Шо, в ящик! Отведи дальше, пока не грохнуло еще раз. Осторожно, как-нибудь... -- он посмотрел на ладони в сверкающей пленке. -- И сиди там! Как понял?
   -- А если грохнет? А Каллиг?
   -- Как понял?
   -- Принял.
   -- Здесь можно "понял вас норма". Потом объясню.
   Ленгом побежал вглубь раскола и скрылся среди рассыпавшихся камней -- огромных глыб, небольших отломов, щебня, мелкой дресвы -- розовато-серой каменной каши, местами украшенной фиолетовым. Шо активировал танк, отвел от трещины и склона, который при следующем ударе мог просыпаться дальше. Не в силах оставаться на месте, он нарушил распоряжение, вылез из танка, стал ходить туда-сюда и вокруг, оглядываясь.
   Гладкая плоскость равнины, обрамленная с запада зубчатой цепью, теперь нарушалась новой стеной и под ней трещиной. Шо очень хотел подойти, заглянуть -- насколько там глубоко, -- но было реально страшно. Страшно, разумеется, не глубины (хотя и глубины, такой глубины, страшно тоже) -- страшно новых ударов. Шо подумал -- может быть, отвести танк еще дальше, и сам себе усмехнулся -- любой метр поверхности может превратиться в такую вот бездну в любую минуту. Отводи танк, или не отводи -- без разницы. Пусть уж лучше стоит где стоит. "Ради Вселенной, мальчик! Ничего не трогай", -- Шо усмехнулся. Как там дела? Что Каллиг? Почему никто не идет, так долго?
   Наконец появился Ленгом.
   -- Норма, -- сказал он, запрыгнув на кожух. -- Упал неглубоко и застрял. И проблема не в том, что упал, -- он активировал танк, -- а в том, что застрял. Ты знаешь как ставятся базы?
   -- Ты про плиты? -- Шо забрался в кабину; Ленгом дал ход.
   -- Да. Две разошлись, и он грохнулся в эту дыру. Застрял ногой, одну плиту надо как-то отжать. Есть идея воткнуть балку и дернуть танком.
   -- Как бы рычаг? А как? Это же плиты -- фундамент?
   -- Они в пластичной массе. Ты разве не в курсе? Тут ведь без этого, -- Ленгом указал в боковой экран на трещину, -- одна сейсмозона.
   -- Я туплю ведь.
   -- Больше не надо. Сейчас будешь рулить.
  
  
   -- Лен, почему трещина здесь такая прямая, как шурф вообще? -- Шо смотрел вперед, в идеально прямой разлом, по кромке которого Ленгом вел танк. Трещина, вдоль стены сброса, уходила вперед и терялась в неопределенной дали, в смутной массе камня. -- И так странно кончается.
   -- Ты это должен знать лучше меня. Как стоит ваша база?
   -- Стояла. На плите?
   -- Поэтому -- когда трясло?
   -- Когда трясло, обычно, -- ничего.
   -- А здесь на плите поставили половину.
   -- Казнить?
   -- И с особой жестокостью, -- Ленгом осторожно вписывал танк между бездной разлома слева и завалом камня справа. -- Смотри что впереди.
   -- Ничего! Стоит как каменное.
   -- Если точно помню по схеме, это вылезла база платформы куда мы упали. А такие платформы на точках типа как эта сложены из трапповых групп "А". Материалы крайне твердые. И фишка, разумеется, в том, что концентрация протошлама в них-то и больше всего. Поэтому базы и лепят на чем попало. Лишь бы поставить пятку и присосаться. У вас там конфигурация просто была норма. Говоришь, черное -- скорее всего, группы габбро... Черт, вот планетологию в Академии я часто прогуливал. Если честно. Теперь жалею.
   -- Так ты, оказывается, двоечник!
   -- Нет. В Академии оценок не ставят. Там тупо-бинарно -- зачет-незачет... А как шурф вообще -- здесь ведь был северный ствол. Ну опять тупишь.
   -- Стволы прокладывают по "дыркам". Я это знаю, что прокладывают, но не знаю что это за "дырки" такие.
   -- Зоны между массами разной плотности. На точках типа как эта большинство масс сложено таким вот калейдоскопом. Такие зоны легче проходить. И базы, как правило, чертят исходя из "дырок" -- сначала стволы, потом все остальное.
   -- Не понял, но понял. А почему они такие прямые, зоны?
   -- Они, кстати, редко такие прямые. Это вопрос уже не ко мне, как понимаешь... Просто стволы чертят по самым прямым, что вполне разумеется. А что именно эта прямая -- так нам неописуемо повезло. Все напряжение ушло в одну эту трассу. Иначе здесь все полопалось бы на куски, большие и маленькие, и превратилось бы в кашу, в обозримом радиусе. Приехали!
   Танк выкатился на площадку, за которой "балкон" вдоль бездны кончался. Клин площадки врубался далее в стену и превращался в дыру ствола -- он продолжался вглубь своей идеальной прямой, словно там началась некая другая вселенная, куда разрушения не проникали. Лента нетронутого световода и шпага полоза каров казались, сквозь клубы дыма и пыли, ненастоящими. Однако -- Шо всмотрелся -- там в глубине, дальше, ствол также был перебит и завален.
   Ленгом направил танк к устью сохранившегося ствола, затормозил. Шо выскочил на кожух правого трака и увидел, что ствол был обрезан, словно исполинским ножом, новым каньоном -- под углом к трещине-бездне. Проруб приходил справа и соединялся с трещиной, образуя клиновидный "утес" -- на котором они сейчас находились. Шо соскочил, перебежал к краю проруба, заглянул вниз. Сквозь клубы густого дыма и плотной пыли, что медленно поднимались из неопределенной бездны, ничего не было видно.
   -- Отойди! -- подбежал Нэрге и указал на индикатор трубки у Шо на щеке. -- Оранжевое -- убьешь фильтры! -- указал в пыльную бездну. -- Подальше от такого мусора!
   -- Ой... Я не привык... У нас выходили в масках... А ты сам?
   -- Я аккуратно. И вообще -- ты еще даже не вылупок, так что это не твоего ума дело.
   -- Шо, в танк! -- приказал Ленгом, спрыгнув в пыльное дымное крошево.
   -- А кто такой "вылупок"?
   -- Первый курс Академии. В танк, будешь рулить.
   -- Здесь был северный центрум, -- определил Шо, оглядев огромную свалку камня. -- Вон потолочная балка! Вон еще одна, вон еще... Как кости!
   -- Вон ту мы как раз попробуем дернуть.
   Ленгом обогнул трак, вскрыл аварийный контейнер, извлек диск с бухтой троса. Подбежал к балке, торчавшей в небо, жемчуг которого здесь казался грязным, каким-то захватанным; просунул якорь в одно из конструкционных отверстий. Якорь раскрылся, звякнув звонким веселым эхом по угрюмому месиву камня.
   Затем указал Нэрге чтобы тот отошел за танк; вернулся в кабину, тронул машину назад. Трос натянулся; на пульте загорелся зеленый огонь. Ленгом двинул машину дальше. На пульте и на диске-кожухе бухты, которая застыла в пыли на струне троса, огни стали желтыми. Ленгом двинул машину еще; балка медленно двинулась из-под завала битого камня, прошла метров пять.
   Ленгом снова выпрыгнул из машины; вдвоем с Нэрге они поволокли балку, отлитую из светло-золотого металла, почти белого, который в антураже грязно-розово-серых камней засиял ярко и весело. Балка звенела эхом неуместно чистым и ясным в клубах дыма и каменной пыли; Ленгом и Нэрге подволокли ее к трещине, уложили перпендикулярно прорубу, вытолкнули до половины. Балка опрокинулась, скользнула вниз -- наполовину, оставшись торчать над кромкой обрыва сверкающей полосой с отверстиями -- в верхнем якорь ауксилларного троса. Ленгом вернулся, развернул машину югом к прорубу, тронулся. Натянув трос, остановился, спрыгнул на модуль-трак.
   -- Такая легкая? -- обернулся Шо.
   -- Твой ход, Шо, -- Ленгом указал на пульт, педали, контроллеры. -- Там торчит какая-то дрянь, которую надо отжать. И боюсь, что у нас только одна попытка. Тянешь до последнего, до предела. Только когда будет красный дашь три красных свистка.
   Он соскочил в пыль, подбежал к Нэрге -- тот стоял на краю рядом с золотым столбом балки и смотрел в глубину.
   -- Каллиг! -- позвал Ленгом в браслет. -- Готов?
   Затем обернулся, махнул. Шо, игнорируя дискомфорт еще не заживших ладоней, вцепился в гашетки, впился ногами в педали. Он подумал развернуть капсулу, чтобы обозревать плацдарм не через плечо, но соображать как ее развернуть -- сейчас было не до того. Тронул педали, вдавил гашетки. Машина сдвинулась. Шо смотрел только на монитор, на зеленый огонь статуса троса.
   -- Норма! -- раздался возглас Ленгома. -- Топи, еще плюс!
   Шо (отметив, что ладони, между прочим, почти, похоже, уже зажили) вдавил гашетки больше. Машина сдвинулась дальше. Огонь вспыхнул желтым. Шо даже почудилось, что танк напрягся, хотя он двигался так же спокойно и плавно.
   -- Плюс!
   Шо вдавил гашетки еще. Желтый огонь запульсировал. На пульте пискнуло; танк остановился. Индикатор расхода ресурса также пульсировал желтым. Шо заблокировал ход, выскочил из кабины, соскочил в пыль и крошево, бросился к торчащей из разлома балке.
   -- Мне надо ведь посмотреть! -- воскликнул он, подбежав к кромке проруба.
   -- Не парься, -- отозвался Нэрге, глянув на желтый огонь который пульсировал на диске троса. -- Пока только ноль, чепуха. До минус-трех еще две рисочки.
   -- Каллиг, ты где? -- крикнул Шо в глубину. -- Ты вообще далеко? Глубоко? Они ведь мне ничего не сказали!
   -- Они всегда так, -- отозвался невидимый Каллиг. -- Ты их еще не знаешь.
   -- Мы им сейчас устроим! Держись!
   -- Давай, Шо, топи! Мне здесь уже надоело. Тут, представь, дует, и пыльно. А у меня аллергия, и на пыль, и на сквозняк. Только им не говори -- начнут обзываться.
   -- Как нога?
   -- Сейчас вылезу, и будем смотреть.
   Шо бросился в танк, влился в контроллеры и педали, тронул машину дальше. Танк сдвинулся, прошел полметра; огонь троса ушел в красный и запульсировал -- сразу.
   -- Лен! Нэрге! -- Шо выскочил на кожух опять. -- Красный мигает!
   -- Не "красный мигает", -- поморщился Нэрге, -- а "минус-два".
   -- Что делать? -- Шо оглядел натянувшийся в пронзительную струну трос. -- Ведь треснет?
   -- В комплекте еще один, -- Нэрге хмыкнул. -- Ты в курсе?
   -- Так, может, надо было два сразу?
   -- Шо, ну тупишь ведь опять, -- Ленгом покачал головой. -- Трос связан с мощностью танка. Нагрузку от которой трос лопнет танк уже не протянет, сам.
   -- Вот сам ты и дурак. Вдруг треснет в этот самый момент, последний? Балка провалится! А там Каллиг! И ему по голове? Балкой?
   -- А, вон ты про что. За него не бойся вообще, у него голова резиновая, -- Нэрге дернул свой ауксилларный трос, который шел в трещину к Каллигу.
   -- Вот вы какие, оказывается. Ладно, мы вам сейчас устроим, -- Шо потер нос, чихнул, в плотной пыли. -- Все, побежал, а то фильтры...
   И он снова влетел в кабину, и снова впился в контроллеры. Танк тронулся снова. Красный огонь продолжал пульсировать. Шо, в ужасе от того, что сейчас, наконец, вспыхнет синий -- после чего трос, скорее всего, сразу расцепится, -- добавил ресурса еще. Сражаясь с возникшей непонятно откуда идиотской паникой, он добавлял и добавлял ресурс -- но ход застыл, танк не двигался.
   -- Тут все сейчас треснет! -- крикнул он.
   -- Без паники, -- донесся спокойный голос Ленгома. -- Откуда паника? Думать не надо, алгоритм примитивный. Есть пимпа -- только тыкай.
   Шо не успел сообразить что ответить, как танк, пробуксовав, наконец, траками, сдвинулся с места. В следующий момент красный пульсирующий огонь троса вспыхнул пронзительным синим. Танк рвануло вперед; автомат сбросил ресурс и заблокировал ход -- Шо даже не успел понять, что случилось то чего он боялся. Только отметил звучный удар в южный экран -- диск бухты разъединенного троса.
   Балка рухнула в бездну, вернув легкое звонкое эхо. Шо выскочил из машины и бросился к трещине. Каллиг, в петле ауксилларного троса Нэрге, лежал на краю.
   -- Я вас, похоже, подставил, -- он приподнялся на локте, тронул голень, поморщился. -- Не чувствую, но, похоже... Болит уже не по-детски...
   -- Все, теперь мы тебя бросим, -- кивнул Нэрге, собирая свой трос.
   -- И будем еще обзываться, -- Ленгом помог Каллигу встать, на одну ногу. -- Убогий калека.
   Они втиснулись в танк. Каллиг просунул ногу в блок-госпиталь, в камеру диагностики, получил заряд анальгетика.
   -- Ну да, -- хмыкнул Нэрге, когда результат анализа появился на мониторе. -- Как бы сломал. И еще легко отделался, кстати, -- он тронул пальцем изображение. -- Это еще ерунда, заживет быстро. Ни смещения, ни осколков. Тем более, на собаках все заживает быстро.
   -- Я тебе что говорил? -- Каллиг обернулся к Шо.
   -- Мы им... Что там самое страшное?
   -- Выдернем киль или выжжем кольцо.
   -- Вас понял.
   -- Не вертись! -- приказал Нэрге.
   Каллиг, не двигаясь, дожидался пока манипулятор зафиксирует конфигурацию кости, а иммобилизирующий состав затвердеет; затем устроился в углу кабины, перегородив несчастной ногой все пространство. Ленгом тронул машину. Танк двинулся вдоль трещины-бездны, назад, к равнине.
   -- Страшно, -- сказал Шо. -- Сейчас как грохнет, опять.
   -- Ну да, -- сказал Нэрге. -- Эту жестянку размажет в лепешку, да. Это не наше животное.
   -- Я пешком не пойду, как хотите, -- Каллиг поморщился. -- Понесете тогда.
   -- Знаешь, Шо, лучше не каркай, -- сказал Нэрге. -- Знаешь что на Флоте делают с теми кто ка...
   Браслеты всех троих -- Ленгома, Нэрге и Каллига -- заверещали этим противным зуммером. Долгие три секунды ничего не происходило, и танк катился себе по обломкам, как вдруг пол под ногами исчез, вес исчез вслед, танк ухнул вниз.
   -- Я не ка...
   Танк вмазался в камень; раздался отвратительный хруст. Грохот вокруг быстро стих.
   -- Язык откусил, -- сказал Шо чуть не плача.
   -- Не будешь болтать не по делу, -- Нэрге вытиснулся из кабины и спрыгнул на кожух. -- Опять триллиард пыли. Убьем фильтры. Всем не дышать.
   Когда пыль повсюду вокруг рассеялась и осела, впереди обозначился свежий завал. Изувеченная скала, вдоль которой Ленгом и Шо двигались еще тридцать минут назад, разрушилась еще больше, и завалила проход вдоль трещины огромными глыбами.
   Шо выскочил вслед, сплюнул кровь.
   -- Курсант, -- обернулся Нэрге. -- Про фильтры что было сказано?
   -- Я язык!
   -- Не отговорка. Демпфер-наряд вне очереди.
   -- А это как?..
   Ленгом выбрался вслед, подошел к трещине, оглядел сцепление глыб, которое преодолеть можно было только по воздуху.
   -- Как-то нам повезло, что у нас танк, -- сказал он. -- Пешком не пройдешь.
   -- Давайте прожжем! -- Шо посмотрел на бортовой монитор, где уже был готов результат скана трассы. -- Восемь метров! Ведь ерунда! На постном масле.
   -- А это как? -- обернулся Нэрге.
   -- Вот сначала объясни про демпфер.
   -- Позже. Сейчас не до этого.
   -- И я позже. По той же причине.
   -- Можно попробовать, -- кивнул Ленгом.
   -- А контейнеры? Они уже полные.
   -- И что? -- обернулся Нэрге.
   -- Не тупи! С полными щит не будет работать. Это же ненастоящие! Нужна нормальная "бочка".
   Они вернулись в кабину.
   -- Каллиг, -- сказал Нэрге. -- Если буферы полные -- щит можно распарить?
   -- И без экрана, кстати! -- воскликнул Шо. -- Это даже важнее!
   Каллиг забрался в капсулу, вывел на монитор таблицу внутренних статусов, долго смотрел столбцы цифр.
   -- Сколько тут всего! -- удивился Шо. -- Какая-то маленькая железка.
   -- Проходческий танк -- устройство первого класса сложности, если не знаешь, -- отозвался Каллиг. -- Сложнее только наш "осьминог", если про танки.
   -- А что тут такого сложного? Навел щит и... Дави пимпу. Алгоритм примитивный. Правильно?
   -- Что правильно?
   -- Пимпу.
   -- Пимпу -- правильно. А навел щит и дави -- нет. Хотя бы потому, что работу сегмента, отдельного каждого, контролируют двадцать четыре параметра, отдельных каждых... Распарить щит можно. Вот эта группа, -- он указал на таблицу, -- контролирует амбиентный рабочий объем. То есть в шурфе он работать не будет, вообще никак, -- блокировка на уровне само?й железки. А здесь все открыто, -- он указал в боковые экраны. -- И блокировку может снять оператор. И сейчас я ее сниму.
   -- Долго?
   -- У оператора код, восемь цифр. А мне -- минуты четыре.
   Разблокировав щит, Каллиг уступил место Шо.
   -- Я?
   -- А кто? -- усмехнулся Ленгом. -- Никто не умеет. Ты меня уже спасал, теперь спасай дальше, нас всех.
   -- И шевели вектором, курсант, -- Нэрге посмотрел на браслет. -- Грохнуть может в любую секунду. Нам хотя бы выбраться на равнину.
   -- Ну, и что на твоей равнине? -- Шо хмыкнул как Нэрге. -- Тоже грохнуть может в любую секунду.
   -- Почему все-таки Катт молчит? -- Ленгом тоже посмотрел на браслет. -- Давно должен уже обозначиться.
   -- Давай сейчас об этом не думать, -- отмахнулся Нэрге. -- Шо, у этого танка ведь есть дистанционное управление?
   -- Вообще у танков -- конечно. Но с этого, я понял, сняли. Вообще да, всем надо выйти. Я выскочу, если что.
   -- Во-первых -- куда ты выскочишь? -- Ленгом высунулся в правый люк, оглядел край обрыва в метре от модуль-траков. -- Во-вторых -- и так нет экрана. А ты собираешься открыть люк? Чтобы выскочить, если что?
   -- Ну да, фильтры.
   -- Ха-ха-ха, -- Нэрге оглядывал стену камней слева. -- Тонкий юмор, мы оценили. Ленгом прав. Рисковать не будем. Каллиг, крепись, придется тебе потрястись.
   -- Давайте попробуем!
   -- Шо, -- Нэрге осмотрел завал впереди, повернулся направо к трещине. -- Риск неоправданный.
   -- Ну ведь только один камень прожечь, -- Шо указал вперед, на крайнюю глыбу, огромную, нависшую над бездной неодолимым препятствием.
   -- Шо. Во-первых, скан только на восемь метров. Там, может быть, просто пустота, а за ней -- еще восемь метров. А за ними -- еще. А у нас, как минимум, желтая батарейка, -- Ленгом указал на индикатор ресурса, который уже давно был желтым.
   -- Ну жалко ведь танк оставлять... И Каллиг... Давайте попробуем. Если танк все равно оставлять. Давайте я прожгу эти восемь метров. Если там пустота, а за ней еще восемь метров -- лезть-то меньше, -- Шо посмотрел влево, на гору розово-серых обломков.
   -- Вообще логично, -- кивнул Каллиг. -- Только надо предусмотреть аварийный шлюз. И вот противоречие -- с этой дырой за эти восемь метров ты в этой железке упаришься, в тушеного кролика. И куда будешь эвакуироваться? В стену? Или в дыру?
   -- Назад. Давайте снимем кормовой экран. Он меньше, но хватит.
   -- Шо, -- обернулся Нэрге. -- Если ты обещаешь, что с тобой все будет норма.
   -- Я обещаю! Мне еще в Академию поступать.
   -- Ладно. Резерв фильтров у нас пока еще есть.
   Все выбрались; Ленгом достал из сервис-бокса инструменты, расфиксировал крепления экрана, выдавил почти непрозрачную от пыли панель -- которая упала на камень с таким же пыльным звоном. Шо вернулся в кабину, подвел танк к краю трещины, активировал щит, обернулся в "аварийный шлюз".
   -- Отойдите, подальше.
   -- Так стесняешься? -- усмехнулся Каллиг.
   Шо отвернулся. Танк медленно пошел в камень. Клапаны переполненных резервуаров открылись через минуту, танк окутался раскаленной пылью. Через две минуты в кабине стало так жарко, что Шо пропотел насквозь. Еще через две минуты, когда в кабине стало уже так адски, что было трудно дышать, глыба которую проходил танк раскололась. Фрагмент нависавший над трещиной рухнул в бездну. Сверху просыпался град осколков, застучав по ушам гулким звоном. Шо выключил щит, так же медленно и осторожно повел танк дальше, из каменной каши завала.
   Дальше дорога была свободна -- трасса-балкон над бездной, за которой полнеба отгораживала стена. Однако вывести танк до конца не удалось. В какой-то неуловимый момент танк просел, три модуль-трака -- оба носовых и правый центральный -- сорвались с камня в открывшуюся дыру. Шо бросил мокрые от пота гашетки, выпал из капсулы и юркнул в узкий прямоугольник экрана. Выпал на камень, прополз несколько метров и обернулся -- танка не было. Над дырой, которая откусила треть прочищенного участка, только поднимался клуб дыма и пыли.
   -- Как же так... -- Шо вскочил и застыл, от растерянности не в силах пошевелиться. -- Мой танк...
   -- Красавец! -- подбежал Нэрге. -- Курсант, вам...
   -- Как же так... -- Шо обернулся. -- Мой танк...
   -- Красавец! -- подбежал Ленгом. -- И выпал -- как норматив сдавал.
   -- Как же так... -- Шо смотрел в дымно-пыльную бездну и чуть не плакал. -- Мой танк...
   -- Шо, -- Нэрге положил руку мальчику на плечо. -- Танк тоже красавец. Но он свое дело сделал. Спас нас уже три раза. Теперь у него элементарно заканчивался элемент -- не плачь.
   -- Да... Но так бы он хотя бы остался... Тут, но живой... А не рухнул... Неизвестно куда...
   -- Здесь скоро все, -- Ленгом обвел рукой месиво глыб, валунов, -- рухнет неизвестно куда. Вопрос только времени. Не плачь, Шо. Вперед. Идти еще много.
  
  
   III.
  
  
   Кряж, далеким утром сверкал на горизонте розовато-золотыми искрами, делил мир на две части. С западной стороны начиналась огромная депрессия, куда склоны кряжа стекали синевато-черными складками; с этой стороны не было ни одного участка в теплых тонах -- все синее, фиолетово-синее, черно-синее, серое, сине-серое, фиолетово-серое. Наконец наступил вечер, и бесконечное небо в бездонной глуби было такое же фиолетово-ледяное.
   Россыпь звезд, местами пронзенная группами ярких скоплений, переливалась на сверкающем куполе. Звезда опустилась под западный горизонт, не оставив никакого закатного следа -- только тонкая багровая полоса, сквозящая прежним диковинным зеленоватым оттенком. Огромная бездна депрессии погружалась во тьму, где в глуби сверкали под мерцающим небом, в отсветах полоски заката, группки вершин -- с высоты они казались драгоценными камнями, на колючих острых гранях которых переливались такие же колючие острые искры.
   Далеко справа, от кряжа на запад отступал отрог -- одновременно продолжение кряжа и моря искристых вершин. Стекая в тьму бездны черно-синими складками, он переливался такими же искрами, в гармонии с калейдоскопом звезд и туманностей наверху. Расстояния, здесь с западной стороны, воспринимались опять по-другому, и как именно далеко начинался отрог, куда теперь пролегала дорога, -- было неясно.
   Шо стоял на уступе, который выдавался над океаном искристого мрака, и не мог оторваться -- картина завораживала своим масштабом, своей кристальной точеностью, глубиной и чистотой цвета, свежестью и прозрачностью. Вся комбинация миллионов холодных, переливающихся миллионом оттенков огней, в фиолетово-черном небе над головой, в фиолетово-черной бездне внизу под ногами, -- прочеркнутая темно-розовым горизонтом на западе и на юге, темно-розовым зубчатым контуром гор на востоке, -- везде этот зеленоватый оттенок, -- во всем этом странном терпко-свеже-холодном воздухе (которым без трубок можно дышать только минуты четыре -- потом все, легкие начинает сводить, а голова кружится) -- весь этот колдовской антураж казался неким изображением, реально не существующим; голограммой, не имеющей реальной плотности и реальных размеров.
   -- Шо, привал, -- позвал Ленгом. -- Иди греться. Уже плюс двенадцать, через час будет плюс шесть, а там и вообще обморозимся.
   -- Как красиво, -- Шо вздохнул. -- У нас там было не так. У нас черные скалы, серое небо. Ночью вообще все скучно. Как в этой камере, наверно. Где верят индукторы, фотоспособом.
   Он подошел, присел у обогревателя, источавшего волны приятного бархатного тепла.
   -- Хватай, -- Нэрге протянул плитку пайкового шоколада.
   -- Тошнит, -- Шо поморщился. -- Не лезет уже.
   -- Тогда жуй брикет.
   -- А на него даже смотреть нельзя. Органическая химия в явном виде.
   -- Сейчас все органическая химия в явном виде.
   -- Нет, почему. У нас даже овощи были.
   -- Овощи давно тоже в явном виде, -- Нэрге бросил брикет мальчику на колени. -- Так что жуйте, курсант, и...
   Нэрге не договорил -- браслет Ленгома издал зуммер; Шо даже подскочил от этого звука, который в прозрачной тиши хрустального антуража ударил по ушам почти больно.
   -- Катт! -- Ленгом, расслабившийся в тепле обогревателя, выпрямился. -- Обстановка? Почему так долго молчал?
   -- Я на точке, -- ответил невидимый Катт. -- Вернее, почти. Недоупал шесть пятьсот. И дело, похоже, вообще плохо. Во-первых -- ты видишь как я тебя вызываю?
   -- Кстати да. Все так плохо?
   -- Обычная передача у меня здесь не активируется, вообще. И эр-диапазон и тот открывается через раз.
   -- То есть все хуже чем даже каркал Нэрге. Двое-трое локальных суток.
   -- Так точно. Вы где?
   -- Семь-два-двадцать-пять. Еще сутки. И ты, Катт, лучше торчи на месте.
   -- Да. Жду в точке. Только давайте быстрее. И без дела не дергай -- у меня падает батарейка.
   -- Все очень плохо. Отбой.
   Катт отключился.
   -- Батарейка пугает больше, -- сказал Нэрге.
   -- Двое-трое локальных суток? -- Шо завертел головой между ними. -- А эр-диапазон -- это что? Я про такой не слышал.
   -- У вас его не используют, -- сказал Нэрге. -- Он не привязан к параметрам точек. Это сквозной диапазон Поля, и будет работать даже если ты будешь глушить весь обычный э-эм. Только жрет нереально сколько.
   -- А кто глушит Катта?
   -- Точка, -- Нэрге указал вниз большим пальцем. -- И не собственно глушит, а рассеивает, поглощает. Так, что связь в обычных диапазонах остается только в пределах видимости. Магнитный потенциал на точках такого типа держит в том числе э-эм антураж. А теперь... -- он вытянул руку, чтобы Шо посмотрел на браслет. -- Смотри, уже минус-два.
   -- Красный мигает, -- кивнул Шо. -- То есть еще локальные сутки...
   -- Думаю -- дольше, -- кивнул Ленгом. -- За счет твоего полушария, Шо.
   -- Еще двое суток назад...
   -- В природе все очень тонко продумано и просчитано, -- сказал Нэрге. -- И когда вот так вот суешься -- либо без головы, либо как оголтелая крыса...
   Шо огляделся в сверкающий мрак.
   -- Все так спокойно, тихо... Все так красиво...
   -- Двое-трое локальных суток, -- кивнул Нэрге, -- и здесь будет море магмы. Хорошо, что на этой широте ночь -- четыре часа. Пять часов сон -- и вниз. Еще искать где спускаться.
  
  
   Когда Шо проснулся, короткая ночь заканчивалась. На востоке, над черной острозубой пилой хребта, по "балкону" вдоль которого они вчера шли, небо бледнело. Атмосферный эффект здесь был необычный -- звезды виднелись только где черно-фиолетовый купол был прозрачен полностью, не тронут даже малейшим количеством света. Там где этой прозрачности касался отсвет восхода, звезды и туманности не тускнели, а разом гасли, словно их кто-то выключил, и оставалась только прозрачно-матовая поверхность -- словно изморозь на голубоватом стекле.
   Шо вскочил, отошел от обогревателя и сразу замерз. Нэрге стоял на уступе, мерно мигая во тьме зелеными огоньками трубок, и смотрел на восток. Ленгом свернул обогреватель, вернул в ранец.
   -- Плохо без оптики, -- сказал Нэрге, вернувшись. -- Крысы.
   Шо посмотрел с вопросом.
   -- В аварийном комплекте должен быть стереомат, -- пояснил Нэрге. -- Не видел?
   -- Они ведь на Флоте только?
   -- Почему ты решил? Они разные. В комплекте, понятно, простые, но без них -- куда? Особенно на точках где газы такие, что визуальная ориентация в ноль. Какой, например, маршрут сейчас лучше выбрать? -- Нэрге кивнул на Каллига, который уже сидел в перевязи мобильного кресла.
   -- Я вас подставил, -- Каллиг поморщился, потрогал фиксацию на ноге.
   -- Еще как, -- Ленгом наклонился, подцепил свою половину креплений. -- Поэтому молчи, и наслаждайся пейзажем.
   -- Опять украли? -- хмыкнул Шо.
   -- Не украли, -- Нэрге подцепил свою, -- а сняли. Есть такой термин. "Сняли" -- значит перевели куда-то по делу. Где он как бы нужнее. Как дистанционку с нашего танка, того же.
   -- Термин с Флота, -- усмехнулся Каллиг.
   -- Там тоже снимают?
   -- О, -- сказал Нэрге чуть ли не радостно, -- ты еще не знаешь как снимают на Флоте. Ладно, здесь рисковать не будем, поэтому дорога пока одна, на север, -- он указал на отрог, который чертился во тьме бахромой отраженного света звезд и восхода. -- Попробуем спуститься там. Свернуть себе шею шансов там меньше. Пошли, -- Нэрге включил наплечный фонарь, высветив под ногами камень метров на шесть вперед.
   -- Там мы тоже не спустимся, кстати, -- Шо всмотрелся во мрак.
   -- Ты уверен?
   -- Я не уверен, я вижу.
   -- Это как? -- Нэрге остановился и обернулся на мальчика, который шел слева, почти по кромке обрыва. -- Во-первых, отойди от бездны, -- он дернул Шо за рукав, -- и иди с той стороны, -- он потянул Шо направо.
   -- Пусти, здесь камни!
   -- Курсант, идти где указано... Во-вторых, ты что -- никталоп?
   -- Не знаю. Но я в темноте хорошо вижу. Почти как на свету.
   -- Очень интересно, -- Нэрге хмыкнул. -- И что ты там видишь? -- он снова указал на отрог кряжа. -- Конкретно?
   -- Стены везде почти вертикальные. Градусов семьдесят. И высоко. Метров двести. Ну, там у себя я бы подумал, что двести... Наших веревок не хватит.
   -- Во-первых, не хватит такелажа, а не веревок... Во-вторых, да -- реально там может быть метров четыреста. Хоть ты и видишь как реально в стереомат, похоже.
   -- Расскажи ему про тридцать-два эм-три-тридцать-пять, кстати, -- сказал Ленгом. -- Как снимают на Флоте.
   -- А, -- Нэрге двинулся дальше. -- Была такая история. Шесть лет назад.
   -- Ты был там шесть лет назад? -- Шо обернулся. -- Отец рассказывал, что там тогда столько поубивали. Три-тридцать-пять -- это же триста тридцать пять? У людей?
   -- Я никого не успел. Мои руки не запятнаны кровью, если ты это имеешь в виду. Так вот, я тогда был в локальном Сопровождении. Обычные атмосферные капсулы, до сорока двух тысяч. Видел, знаешь... Маленькие, с внешней кабиной на двух пилотов. А внешняя кабина -- своя специфика, там давление держится на самом пилоте, костюмом. Так выгодней, и вообще безопасней.
   -- Если пробьют, например?
   -- В том числе. Так вот, -- Нэрге шел впереди, выделяясь черной фигурой на фоне освещенного камня. Небо над зубьями кряжа с востока потеряло бездонную глубину, стало бледнеть, покрываясь морозной матовостью; звезды гасли, оставаясь уже только на самом западе. -- Вторым у меня был тогда Клео. И вот один раз он уходит в обход, и на девяти тысячах вдруг исчезает. Капсула отвечает норму, а пилота как нет. Мы пока ничего не трогаем -- автомат там нормальный, проверенный. Железка опускается до пяти, Клео выходит и говорит -- норма, я отключился на пару секунд, просто устал, наверно. Идет дальше, поднимается девять пятьсот, мы хватаем сигнал, что он отрубился снова. Телеметрия нулевая -- просто отрубился, на фоне всей нормы. Я, например, такого никогда не видел -- чтобы пилот отрубался когда все везде норма. Железка снова падает до пяти, Клео снова выходит и говорит, что, кажется, отрубился снова, просто устал.
   -- Ну как так -- устал? -- возмутился Шо, спотыкаясь о камни справа. -- Если устал...
   -- Да, разумеется. По нормативу, после первого раза его нужно было дергать назад. Только статус минус-три -- это военное положение, а в таком статусе на большинство нормативов, Шо, забивают. И на большинство этого большинства, причем, официально. Поэтому, в частности, лезут в железку, вскрывают пломбы, и снимают блоки со всех ограничителей. Поэтому Клео пошел дальше и вышел из зоны контроля. И исчез.
   -- Как это -- вышел из зоны контроля?
   -- Шо, не тупи, -- сказал сзади Ленгом. -- Вышел из нашей, но еще не вошел в смежную.
   -- Ну, я понял, это. Я не понял -- что, дыра в контроле?
   -- Там дыра была в четырнадцать километров, -- обернулся Нэрге. -- Это норма, не парься.
   -- Но ведь в эту норму он...
   -- Да, в этой смежной зоне он исчез. Просто упал. Мы полезли его искать. А там была пустыня, песок, одни барханы, на миллион километров вокруг, и камни, метра по два-три-четыре. В общем, нашли куда он упал -- довольно быстро. От железки осталась обгорелая клякса. А самого разнесло, как видно, на весь этот миллион километров. Мы нашли только гашетку и на ней кисть в перчатке -- не отодрать... Отрезало как ножом. Потом нашли правый клапан костюма -- чистый, блестящий, как новый. Потом, на одном таком камне, -- яйцо и сердце. Вот этого я никогда не забуду. Как будто кто-то принес и специально сюда положил, выложил, рядом... Так вот, -- продолжил, помолчав, Нэрге. -- Что оказалось. Во-первых, алкоголики-техники тупо забыли снять магистраль давления с парковочной блокировки. Поэтому Клео на восьми тысячах, соответственно, отрубался. Автомат должен был его опускать, что, как нам казалось, происходило. А на самом деле автомат не работал. Клео, когда отрубался, наклонялся вниз -- фиксация блокирует только рывок... Массой двигал контроллеры, железка падала, внизу он включался снова. На третий раз "что-то пошло не так", и он внизу не включился.
   -- А сигнал? -- удивился Шо. -- Парковочной блокировки? Как вообще...
   -- Вот это как раз во-вторых. Капсула была новая, четыреста двадцать часов работы. Кто-то снял блок контроля, почти нулёвый, а взамен воткнул свое старое глючное барахло.
   -- И это на Флоте?.. -- сказал Шо растерянно.
   -- Святая простота, -- хмыкнул Каллиг. -- У тебя, как видно, про Флот несколько превратное представление.
   -- На Флоте происходят такие вещи, -- сказал Нэрге, -- что наше отсутствие шлюпов -- детский сад просто. Как тебе, например, недостаток двух аперт в когорте?
   -- Аперт?! -- Шо даже остановился. -- Вот этих вот дур?! Триста метров в диаметре?!
   -- Представляешь сколько там всякого -- триста метров в диаметре? -- усмехнулся Каллиг.
   -- Недостаток которых никто не заметил, да, -- сказал Нэрге. -- Я, Шо, мимоходом хочу подчеркнуть, что семьдесят процентов всех катастроф имеют такую тупую причину. Только пять процентов отказов имеют причину реально техническую. Но и за ними, ты понимаешь, без вариантов -- найдется или оголтелая крыса, или банальный тупой урод. Или сразу, или где-то поглубже. Надо только покопать хорошо.
  
  
   Рассвело очень резко, буквально за полторы минуты. Звезда -- там, где-то за кряжем -- поднялась из-за горизонта, и жемчужно-пепельно-фиолетовый свет расползся по всему небесному куполу. Словно где-то там на востоке включили огромную лампу, которая, за полторы минуты прогревшись, вышла в полный накал, высветила купол огромного потолка, и превратила черную бездну мрака в сияющий день.
   -- Попробуем спуститься там, -- Ленгом указал на северо-запад, где отрог хребта имел понижение -- словно здесь наступил голой пяткой исполин-великан.
   -- А больше нигде и не спустимся, -- вгляделся Нэрге. -- Наш курсант-никталоп не ошибся.
   Они пошли дальше, прошли еще пару часов, когда Шо, который снова перешел налево и двигался вдоль кромки обрыва, вдруг остановился как вкопанный.
   -- Смотрите! -- воскликнул он, выпрямив руку в бездну. -- Это еще что такое?
   Внизу, в глубине, -- от которой здесь наверху, в терпко-холодном воздухе, разбавленным газовой смесью из трубок, действительно закружилась голова, -- сверкали какие-то странные столбики, похожие на оплывшие серебристые свечи. Всмотревшись, можно было заметить, что столбики переливаются, словно шершавый металл, на который с разных сторон падают блики света; а над ними, казалось, поднимаются словно бы струйки дыма -- как от фитилей настоящих свеч когда задуешь огонь.
   -- Это вода, -- сказал Шо, пристально вглядываясь в прозрачную глубину. -- Это вода! И, похоже, горячая -- пар! Это гейзеры! Я такого еще не видел!
   -- Что жидкое -- да, -- сказал Нэрге, сощурившись и вглядевшись. Он опустил такелаж мобильного кресла, обернулся назад. -- Курсант, вас с такими глазами нужно парить в десять раз интенсивнее... Чем обычных, среднестатистических вылупков... Но вода -- вряд ли. На точке воды нет, никакой, от слова "совсем".
   -- Кислота, -- кивнул Каллиг.
   -- На этой точке, -- сказал Ленгом, опустив свой такелаж и также вглядываясь в черно-синюю бездну, -- никто ничего подобного не наблюдал. Ни разу.
   -- То есть, -- кивнул Нэрге, -- меняем маршрут? И ближе, почти в два раза.
   -- Там все битое, -- Ленгом поморщился. -- И пустой резерв.
   -- Так там не только гейзеры, -- Шо продолжал всматриваться. -- Там каналы! Впадины, наполняются! И дымят!
   -- Если так, то мы не успеем, элементарно, -- Нэрге посмотрел куда указывал Шо -- где в кристальной глубине депрессии обозначилась сетка полос-отражений неба. -- Там, -- он указал на понижение отрога, куда они направлялись, -- шанс что-то собрать все-таки есть. А там, -- он указал на западный горизонт, -- кстати, тоже не сто сорок шесть процентов. Давайте свернем здесь.
   -- Дергаем Катта, -- Ленгом тронул браслет.
   -- Здесь, -- отозвался невидимый Катт через десять секунд.
   -- Катт, можешь не верить, но у нас тут внизу выход кислот.
   -- Ага. А на этой точке...
   -- Именно так.
   -- Значит, жить нам осталось двое локальных суток, уже без поэтических преувеличений. Если повезет, и мы хорошие мальчики -- трое. Меня тут, пока вы спали, к слову, немного присыпало, я только что раскопался.
   -- Предложение -- двинуть к ноль-один.
   -- Там шансов меньше всего.
   -- К ноль-четыре не успеваем. Мы не успеваем точно.
   -- Вы сейчас где... Вижу. Давай так. Мне до ноль-четыре столько же, сколько вам до ноль-один.
   -- Принял. Кто раньше -- тот свистит.
   Катт отключился.
   -- Куда идем? -- Шо завертел головой.
   -- Спускаемся, и теперь северо-запад, -- Нэрге указал на вмятину в отроге кряжа. -- Здесь два порта, почти рядом. Этот -- вообще самый первый на точке. Ему, по-моему, двенадцать лет, последние шесть он закрыт.
   -- Тут, оказывается, столько портов!
   -- Два закрытых, -- сказал Каллиг. -- Всего на точке фактически восемь. По крайнему статусу на этом было четыре аварийных машины. Три тридцатых, одна двадцать пятая.
   -- Двадцать пятая? А как она пригодится? Я читал, что у серии двадцать пять с тридцатой нет преемственности.
   -- Есть все равно много вещей которые можно воткнуть в тридцатую, -- сказал Ленгом. -- Главное -- успеть осмотреть и решить стоит ли связываться с этим конструктором. Будь хотя бы километров на пятьдесят дальше...
   -- Я бы, да, туда уже не рискнул, -- кивнул Нэрге. -- А так -- два по сорок туда-обратно, еще шестнадцать часов дороги... Пока, надеюсь, можем позволить себе и рискнуть. Что такое нормально просчитанный риск ты, Шо, знаешь.
   -- Да, только этому крайнему статусу уже полгода, -- хмыкнул Каллиг.
   -- Может быть, за эти полгода там уже и эти остатки разворовали?
   -- Шо, главное -- уйти с поверхности, -- кивнул Нэрге еще раз.
   -- И сколько мы там будем болтаться, кстати? -- Шо хмыкнул как Каллиг.
   -- Когда точка развалится, на Сектор автоматически повесится минус-три. А это как минимум инспекция с Сопровождением.
   -- С Сопровождением? Еще опять воры? И что тут будет снимать, когда точка развалится?
   -- Найдут. Ладно, вперед, -- Нэрге отвернулся, поднял такелаж, Ленгом за ним, они двинулись дальше. -- Когда мы сойдем с этой массы, -- он указал на черно-синие стены, обрамлявшие бездну депрессии, -- начнется другая микроплатформа. Неизвестно что будет под ногами там. Если вообще что-то будет.
  
  
   Когда, наконец, дошли до намеченной точки, звезда уже поднялась над склоном хребта, закрывавшем восточное небо, пролив в глубину депрессии прозрачные бело-фиолетовые лучи. Несмотря на гравитацию ниже нормы, Шо очень устал; сколько они прошли -- считать он давно перестал, но столько он еще никогда не ходил, не проходил столько за такое время. Последние десять-двенадцать часов дороги поверху горной цепи идти было совсем нетрудно -- простой камень (очень красивый своим черно-фиолетово-синим оттенком, блестяще-бархатным в прозрачном свете звезды), стелившийся волнистой лентой почти без препятствий. Но в мышцах появились какие-то странные ощущения, обострявшиеся когда начинался очередной подъем на "волну", -- словно энергия направленная на работу мышц в них не держалась и не использовалась, а утекала в этот черный бархатный камень и там растворялась.
   -- Давайте передохнем, -- не выдержал наконец Шо. -- Что-то у меня ноги как деревянные.
   -- Только что отдыхали? -- обернулся Нэрге.
   -- Начинается, -- кивнул Ленгом. -- Ну-ка, держи.
   Они с Нэрге опустили Каллига, Ленгом вытащил из ранца аптечку, достал блистер, раскрыл, протянул мальчику маленький шарик.
   -- Все, я больше не нужен? -- Шо проглотил капсулу.
   -- Похоже, обратная сторона некоторых твоих сверхспособностей, -- сказал Нэрге. -- Твоей системе нужен полноценный магнитный фон. С этой стороны точки он уже ноль минус один.
   -- У нас тоже скоро начнется, -- сказал Каллиг. -- Так что готовь аптеку.
   -- У меня уже началось, -- кивнул Нэрге. -- Правым уже не вижу, -- он присел рядом с Шо. Прищурив левый глаз, он посмотрел вниз в глубину, которая, по мере того как звезда карабкалась в прозрачное небо, наполнялась дрожащей дымкой. -- Дохло.
   -- Это твой передоз, -- кивнул Ленгом.
   -- Может быть. Теперь да, слабое место.
   -- И сколько еще вылезет.
   -- Передоз -- это который на Флоте? -- Шо обернулся к Нэрге.
   -- Нет, раньше. На Флоте за этим следят. Передоз -- это куча дырок в системе, которые не диагностируются. И потом лезут как тараканы -- только попади в нештатный режим. А на Флоте потеря эф-бэ-е, функций боевой единицы, -- сам представляешь. Так что на Флоте норма, за передоз отымеют, кто виноват. Раньше бывало, да, но сейчас четко.
   -- А где тогда?
   -- На эс-гэ-ка, где же еще.
   -- А, помню... Ну, а зачем соглашаются? Ведь так себя гробить?
   -- Надо было заработать.
   -- Ну, вот заработал?
   -- Вперед, -- Ленгом поднялся, взял свою половину мобильного кресла. -- Спустимся -- устроим полноценный привал. Здесь еще высоко, поэтому хуже.
   -- Сейчас, -- Шо поднялся -- сначала на четвереньки, затем на колени, затем, собравшись с силами, полностью. -- Вот это да... Что-то со мной такого еще не бывало... А что это за таблетка?
   -- Обычный стимулятор. Стандартный в комплекте. Может, и не поможет. Но проверенный -- в смысле, что хуже не будет.
   -- Да? А если и там что-то сняли?
   -- Где там?
   -- Ну, на фабрике. Фармацевтической.
   -- Да, кстати, -- хмыкнул Нэрге. -- Мы все ходим по лезвию бритвы. Ладно, вперед. Пока ноги идут, а глаза видят -- не расслабляться, -- он поправил на щеке фиксатор трубки. -- Что-то мне, кстати, стало казаться, что и здесь что-то расквасили. Что-то я стал задыхаться, как бы.
   -- Я, кстати, тоже, -- сказал Ленгом и подрегулировал подачу воздушной смеси. -- Усталость и неадекватный амбиент. Мы на ногах уже -- сколько? А еще пришлось сражаться за жизнь.
   -- И придется еще, как видно, -- Нэрге взял свой такелаж. -- Вперед. Полтора километра -- и спуск.
   Они, наконец, свернули; осталось пройти полтора-два километра, чтобы затем спуститься с отрога и продолжить дорогу на северо-запад. Понижение-пятка, до которого они, наконец, добрались и по которому рассчитывали спуститься, внизу в подошве проваливалось ущельем. Еще километр дороги вывел их на обширную плоскость -- стены ущелья расступились сразу, резко, закончившись отвесным обрывом.
   -- Нам повезло, -- сказал Ленгом, обернувшись и оглядев черно-синее полотно стены, подпиравшее бледное небо. -- Мы сэкономили много сил.
   -- И времени, -- Нэрге, прищурив страдальчески левый глаз, посмотрел на браслет.
   -- Вижу, -- Ленгом посмотрел на свой. Он протянул руку Шо, который со своим обычным нетерпеливым любопытством заглянул в дисплей.
   -- Я ничего тут не понимаю, -- сказал тот расстроенно. -- Почему везде синее? Если везде минус-три -- то как это так? Везде катастрофа?
   -- Везде катастрофа, -- Ленгом кивнул. -- Антураж не отвечает вообще.
   -- Притом что порты здесь поставлены очень умно, -- сказал Каллиг.
   -- Чего такого особенно умного? -- хмыкнул Нэрге. -- Просто по правилам. Порты на точках такого типа надо ставить на дрейфующих плитах.
   -- Знаю, -- сказал Шо. -- Которые как бы плавают.
   -- Да. Только такие порты в два раза дороже.
   -- Зато какой шанс сделать их в четыре раза дороже, -- усмехнулся Каллиг. -- Как мне надоел этот адский гамак, -- он попытался подняться, но замер в неуклюжей позе на четвереньках.
   -- Сиди, -- Нэрге толкнул его обратно. -- Да, она плавает во внешней магме. Кажется, термин такой... Вот смотри, Шо, -- я сейчас реально жалею, что прогуливал некоторые дисциплины. Так что искренний тебе совет -- в Академии не сачкуй. Никогда не знаешь что где пригодится. Программу все-таки не дураки составляли. И вообще слушайся старших. Короче, мы сейчас на такой плите, и поэтому последние двенадцать часов спокойно идем, -- Нэрге стукнул подошвой по камню. -- Во всем антураже, который давно уже синий.
   -- Зато они хорошо трескаются, -- сказал Ленгом. -- И еще, не забудь, -- как-то придется переходить с одной такой плиты на другую. Или нам, или Катту. И еще, Нэрге, не забывай. Если конкретно это не прогулял, и знаешь... Такие плиты держатся до последнего, но когда лопнут...
   -- Давай не загадывать, -- Нэрге поморщился. -- Давай сначала посмотрим что там с конструктором.
   -- Эх ты! -- Шо задрал голову в небо. -- А это что за явление?
   Небо, прозрачно-матово-фиолетовое, подсвеченное неярким кругом звезды, вдруг стало быстро темнеть. Звезда стала терять плотность; светящийся диск оставался в выси, словно приклеенный к куполу неба, но вдруг превратился в призрак с несчетным количеством ореолов -- хрустально-бежево-фиолетовых, по-прежнему с этим загадочным тепловато-изумрудным оттенком. Небо потемнело так, словно снова вернулась ночь, со всем блеском и сверканием звезд, только сейчас среди звездных скоплений лучился призрачным светом призрачный диск звезды.
   Бесчисленные гало, окружившие диск, стали гаснуть -- не гаснуть, а растворяться в сеть еще больше несметных вертикальных штрихов, покрывших полнеба блистающей сетью, по которой двигались во всех направлениях фиолетово-изумрудные искры. Наконец все гало растворились в эту горящую острыми искрами сеть. Эффект был такой необычный, что горы и весь новый простор до северо-западного горизонта превратились в некую калейдоскопическую голограмму, составленную из элементов-многоугольников разной величины и трех основных цветов -- пепельно-жемчужного, хрустально-фиолетового, и янтарно-изумрудного.
   -- Вот это да!.. -- воскликнул Шо шепотом, словно опасаясь громким голосом разрушить эту космическую картину. -- Вот это да!.. Никогда не думал, что такое вот может быть!..
   -- Да, -- сказал Нэрге, без своего вечного оттенка иронии. -- Одно из самых нереальных явлений, которые я видел в Галактике.
   -- И вот это...
   -- Увы, -- кивнул Ленгом. -- Так больше нигде не будет. Во всей Галактике. Но будет много чего другого, Шо. И наверняка ты увидишь красивее.
   -- Но вот именно так не будет, -- Шо, не в состоянии отвести глаз, смотрел в небо, оглядывал сверкающий калейдоскоп равнины и гор.
   -- Именно так не будет, -- кивнул Нэрге. -- Оголтелые крысы -- но об этом довольно.
   -- Лично мне это, наоборот, очень не нравится, -- сказал Каллиг. -- На точках этого типа газы стерильны.
   -- Вот именно, -- Ленгом кивнул. -- Поднялось столько, и за одни локальные сутки. Мы подходили -- было стерильно, как надо.
   -- Это пепел? -- Шо, наконец, отвернулся.
   -- В том числе... Все, заканчивается, -- Ленгом нацепил свою половину мобильного кресла. -- Затмения здесь бывают часто -- здесь до центра еще восемь орбит, что-нибудь да попадется. Но вот именно так -- да, я уверен, не было... Вперед, нам еще топать и топать.
  
  
   IV.
  
  
   -- Порт, -- сказал Нэрге.
   После долгих часов пути по плато -- он оказался очень нелегким, измотав мелкими спусками и подъемами, -- они, наконец, вышли на вершину откоса, внизу под которым лежала площадка порта. Серо-зеленая плоскость, испещренная черными кружками приемников плазмы и торчащими палочками парковочных штоков, смотрелась уныло, тоскливо, нагнетая ощущение апокалипсиса. Здесь даже воздух -- холодный, терпкий -- стал восприниматься особенно чужим, враждебным.
   -- Быстро в контроллер, -- сказал Ленгом, -- и дефект.
   Расстояние до края площадки опять оказалось намного больше чем показалось сверху. Когда они, наконец, ступили на жестко-упругую плоскость, Шо упал на четвереньки.
   -- Ноги... Вообще не держат...
   -- И пилюля, вижу, не помогает, -- Ленгом качнул головой. -- Шо, соберись и двигай. В контроллере передохнешь.
   Шо поднялся, прошел десять шагов, снова упал.
   -- Давай я сейчас передохну, а потом догоню... Ноги не чувствуются, вообще... Как-то сами шли, и вот перестали... Как будто нет...
   -- Плохо, -- сказал Нэрге. -- У тебя, как видно, такая сила воли, что под нее не всякого ресурса хватит. Шо, ну пятьсот метров осталось!
   -- Не могу... -- Шо заплакал. -- Они не идут. Даже на ноги не встается.
   -- Залазишь на плечи, -- Ленгом присел.
   Наконец они достигли главного павильона в центре огромной платформы порта.
   -- Я не уверен, что здесь что-то осталось вообще, -- хмыкнул Нэрге, обозревая разверстую южную диафрагму.
   Они вошли в ствол, заваленный неопределенным хламом, дошли до диафрагмы контроллера, которая тоже была открыта. Вошли в помещение, оглядели контроль-монитор, шедший кольцом по стенам, четыре кресла диспетчеров. Ленгом опустил Шо, затем они с Нэрге сцепили "гамак" -- Каллиг, оказавшись на полу, допрыгал на одной ноге до ближайшего кресла.
   -- Лен, пока не парься, -- он усмехнулся. -- Кресла на месте.
   -- Да, это значит, конечно, многое...
   -- Кресла, -- пояснил Нэрге в ответ на вопросительный взгляд Шо, -- снимают в первую очередь. Они держатся всегда на соплях, -- он стукнул ботинком в основание, -- а в домохозяйстве сгодится.
   Ленгом занял кресло восточного сектора.
   -- Как хорошо когда воздух чистый, -- он провел пальцем по пульту. -- Сколько лет -- ни пылинки.
   Затем вставил кристалл в слот. Через четыре секунды монитор ожил, появилась картинка. Ленгом, Нэрге и Каллиг впились глазами в схему.
   -- Четыре ящика, так и есть, -- Ленгом кивнул. -- Причем два... -- он набрал команду, -- два в такой ноль, что вообще без процессоров. Любуемся дальше, -- он вывел на монитор статус-таблицу третьего борта. -- На что мы вообще рассчитывали? Что люди -- такие придурки? Чтобы не разворовать все до конца? Все что можно содрать хоть как-то? Этот борт также обглодан, до косточки, разве процессор на месте... Просто глючный, наверно... А этот... Вот тебе раз!
   -- Кто-то оказался придурком, -- кивнул Каллиг. -- Мало того, что на месте шарики, так из элемента еще можно выжать.
   Ленгом вскочил, Нэрге вскочил за ним, Шо -- за ними.
   -- Курсант, сидеть, -- приказал Нэрге. -- Восстанавливаться.
   -- Но я...
   -- И слушаться старших.
   Ленгом и Нэрге выбежали из контроллера.
   -- А что можно сделать? -- Шо дошатался до кресла которое покинул Ленгом, упал в упругие недра. -- Подняться на планетарных, а там? Зафиксироваться на орбите, пока есть ресурс, и ждать? И сколько? И если плане... Точка взорвется? Все-таки? Ленгом сказал, что она не взорвется, что будет ком магмы... Но почему он так уверен? Тем более если планетологию в туалете слушал.
   -- Шо, как ты думаешь, -- Каллиг усмехнулся, -- что здесь мне не нравится больше всего? В ситуации с недоворованным бортом?
   -- Что он недоворованный.
   -- Правильно. А как ты думаешь -- почему он недоворованный?
   -- Да ясно все. Сняли то что самое ценное, и стали удирать. Нет, ну вообще-то это по-хозяйски. Ведь пропадет добро.
   Через пять минут на мониторе распахнулась врезка внутренней связи. В ней возник Ленгом, сидящий в капсуле пилота в рубке.
   -- Пока норма. Прохожу локальный дефект. Шарики норма. Навигация норма. Элемент норма, -- Ленгом бросил взгляд в угол курс-монитора, там в рубке, в сектор статуса элемента. -- Подняться хватит. И даже отойти подальше хватит.
   -- Мне все это не нравится.
   -- Да, сняли только самое ценное и отвалили. Понятно, что локальный прогноз поточнее. И пострашнее, как видно.
   -- Нэрге на батарейке?
   -- Так точно. До связи, -- Ленгом исчез.
   -- На батарейке? -- Шо обернулся к Каллигу.
   -- Визуальный осмотр. Когда падаешь на точку и держишь накал -- он не нужен. Когда отрубаешься и постоишь холодный, то смотришь, обходишь с прибором. Снаружи -- шарики, кольца индуктора. По правилам, вообще, нужно еще осматривать кольца выводов -- а их, на нашей серии, шесть штаговых, три базовых, еще два шток-фиксатора... Но на них можно забить, да. Вообще-то нельзя, но можно -- если как упал, так и не трогал. А внутри -- все фидеры, всю сеть от самого? элемента, и начиная с самого элемента.
   -- А чайник?
   -- Чайник -- само собой разумеется, -- Каллиг усмехнулся. -- И чайник, и...
   -- Каллиг, у нас проблема, -- возник Ленгом. -- Нэрге заблокирован на батарейке.
   -- Это как?
   -- А вот так.
   -- Подожди. Как можно заблокироваться на элементе?!
   -- Я знаю не больше твоего. И кольца мертвые, оба. До связи, -- Ленгом исчез.
   -- Что случилось? -- Шо завертел головой между монитором и Каллигом. -- Опять проблема?
   -- Нэрге попал в блок на батарейке, -- Каллиг покачал головой. -- В элемент-отсеке.
   -- И что такого? Пусть там остается, пока мы перелетим к Катту хотя бы?
   -- Шо, -- Каллиг усмехнулся, привычно. -- Температура в отсеке элемента под нагрузкой... Как бы тебе сказать...
   -- Не ругайся, откуда я знал. А что делать? Он ведь просто так не откроется?
   -- Если Ленгом возник -- значит уже не откроется. Но это уже что-то новое! Не вписывается ни в какие сценарии. Что и как там можно было украсть? Чтобы так? Я работал на семи железках, и даже не предполагал, что вывод в камеру элемента может вот так заблокироваться. Выжигать будем -- что делать.
   -- Но если мы его выжжем...
   -- Да. Поставить новую диафрагму мы элементарно уже не успеем. Это если еще будет резерв. И довести до ума эти железки, -- Каллиг указал на монитор, на статус-таблицу доков, -- тоже уже не успеем.
   -- На что мы вообще рассчитывали? -- Шо усмехнулся как Ленгом.
   -- Вообще-то, -- Каллиг поморщился, -- это моя работа -- осмотр железа. Вообще-то, -- он щелкнул по фиксации на ноге, -- это я должен быть там.
   -- Ну, тогда бы выжигали тебя. Какая разница, с точки зрения ситуации?
   -- Вообще-то ты даже еще не сосунок чтобы так умничать.
   -- Ну, надо взрослеть как-то.
   Через пять минут в контроллер ворвался Ленгом.
   -- Шо, нужна твоя помощь, -- он подбежал к капсуле и подтолкнул мальчика. -- Пошли.
   -- В борт?
   -- В таких случаях говорят "в машину". Борт -- это когда на ходу, или хотя бы в какой-то функции.
   -- "Борт" -- это когда живое, -- кивнул Каллиг. -- А сейчас это просто железка, которая...
   -- Да хватит же каркать. Шо, три плюса вперед, -- он подтолкнул мальчика к выходу.
   -- Это я уже понял как. Так куда мы...
   Он сбился с ног и улетел в сторону, чуть не ударившись головой в кольцо восточного вывода. Ленгом упал за ним. Толчок растворился. Зазвучал зуммер; Ленгом вскочил, подбежал к монитору.
   -- Где зудит? Что-то я не пойму...
   -- Опять начинается? -- Шо подбежал и также уставился в монитор. -- Мы что-то расслабились... А почему у тебя молчало? -- он указал на браслет Ленгома.
   -- Похоже, амбиентные параметры уже не читаются -- каша.
   -- Да от него и так толку не было. Пищал за секунду до того как грохнет.
   -- Толк был не в этом. Толк был в том, что прогнозировался маршрут, и точно, -- Ленгом бросил взгляд на дисплей браслета, на котором мигал желтый огонь.
   -- Ну так легче теперь. Не знаешь -- не страдаешь.
   -- В чем-то ты прав, -- усмехнулся Каллиг.
   -- Три плюса вперед, -- Ленгом толкнул мальчика к выводу.
   Они покинули контроллер и побежали. Длинный ствол, усыпляя вездесущей серо-зеленой обшивкой, вечным световодом над головой и вечным полозом под ногами, вел их долго -- Шо, наконец, остановился, прислонился к стене, сполз на корточки. Ленгом молча подождал пока Шо соберется с силами; они побежали дальше. Наконец глухой ствол вышел в распределитель. Они свернули, пробежали еще метров сто. Ствол кончился заслонкой лифта и шахтой с лестницей. Ленгом толкнул мальчика в шахту; они стали подниматься по лестнице -- две трубы с перекладинами, очень приятными на ощупь своей упругой шершавостью, -- как ударило снова, еще сильнее. Они едва удержались.
   -- Плохо без связи, -- сказал Ленгом с досадой. -- Ты как?
   -- Норма... А почему без связи? -- Шо закарабкался дальше, -- А Нэрге? У нас же своя?
   -- Он заблокирован на элементе. Там как в реакторе, оттуда даже нейтрино не просочится.
   -- А обычной внутренней нет? А почему? Вообще, что за зверь такой -- элемент?
   -- Элемент под нагрузкой -- очень опасная вещь. Ну двигай, -- Ленгом дернул мальчика за ногу.
   -- Как все страшно. И как это все работает? Ведь как-то работает... А где мы?
   -- Были в штоке.
   Шахта кончилась, они выбрались в центрум машины, двинулись дальше, оказались, наконец, в рубке.
   -- Садись, -- Ленгом указал на среднюю капсулу.
   -- Как?.. -- Шо оторопел.
   -- Мягким местом, элементарно же, -- Ленгом толкнул мальчика к капсуле.
   Шо забрался в кресло капсулы.
   -- Контроли не трогай, сейчас нужен пульт, -- Ленгом толкнул правый пульт, который упруго переместился к правой руке оператора. -- Делай что говорю и ничего не спрашивай, на любопытство времени нет. Выжигать Нэрге не будем -- аппарата, скорее всего, нет. А если есть, то долго искать и долго готовить.
   -- А выжигать...
   -- Шо! -- Ленгом пристукнул по стенке капсулы. -- Мы сейчас тупо попробуем сжечь контроллер кольца, -- он указал на схему, где Шо ничего не понял. -- Я иду в распределитель ресурса, -- он снова указал в монитор, -- и тупо замыкаю там перемычки. Замыкаю пару -- сообщаю, ты трогаешь этот сенсор... И смотришь сюда, -- он указал в схему на мониторе. -- Это статусы коммуникации. Вот здесь, -- он указал в желтый квадратик, -- должен стать ноль. Только смотри -- сенсор трогаешь осторожно! Только касание, никаких лишних жестов. "Кожа" почему-то не отрубается.
   -- Кожа?!
   -- Ка-о-жэ, контроллер объемных жестов. Я не уверен, что в такой битой машине, -- Ленгом очертил над головой круг, -- он отработает как надо. Только касание -- и все, чтобы он больше ничего не подумал. А то они умные иногда такие, бывают, -- убить хочется.
   -- На что вы вообще рассчитывали? Такой битой машине.
   -- Как понял?
   -- Норма... Правильно?
   -- Правильно.
   Ленгом вышел из рубки. Через пять минут, наконец, раздалась команда:
   -- Готов?
   -- Да! -- Шо тронул сенсор.
   -- Что наблюдаешь?
   -- Ничего. Этот квадратик по-прежнему желтый.
   -- Хорошо, что Нэрге тебя не слышит. Квадратик, желтый.
   -- А ты ему не рассказывай.
   -- Готов?
   Шо работал с сенсором минут пять, пока, наконец, не выдержал:
   -- Долго еще?
   -- Без понятия. Может тридцать секунд. Может часа четыре. Каллиг бы разобрался быстрее, он хоть приблизительно представляет...
   -- Они что, не помечены? Там их сколько -- триста штук, и ничего не помечено?
   -- Во-первых, их больше. Конкретно здесь -- восемьсот сорок. Во-вторых, пошевели вектором в голове -- как их все помечать? И вообще зачем? Все техработы проводятся тестером. Тыкаешь тестером, там все видно.
   -- А тестера...
   -- Конечно нет, Шо. Готов?
   -- Восемьсот сорок? Готов...
   Однако нужный квадратик стал красным быстро -- еще через пять минут.
   -- Красный мигает! Минус-два!
   -- Вот начинай учить статусы на реале. Минус-два на железе значит отказ, авария.
   -- То есть диафрагма теперь...
   Новый сильный упругий толчок потряс рубку. Машина, как видно, резко просела -- Шо ощутил потерю веса, затем вплюснулся "мягким местом" так, что отдалось в позвоночнике. Донесся какой-то неразборчивый звук, сразу со всех сторон, глухой и тревожный.
   -- Лен! Мы упали?
   -- И, похоже, сошли со штока... Не парься, все равно это корыто уже не вспорхнет. Мы сожгли, как это называется по науке, контроллер вывода элемент-отсека. Диафрагму можно раздвинуть рукой, надо только что-то просунуть в щель.
   -- И вот так просто -- взяли и сожгли? Вот так просто ты взял и закоротил?
   -- Шо, для того чтобы было не просто -- на фидерах и распределителях стоят такие экраны... С фидера экран просто так не содрать, фидер в массе конструкции. А здесь...
   -- Ну вот, хоть какой-то толк от крыс.
   -- Шо, в центрум-экватор -- и ждешь у шахты.
   -- Куда?!
   -- Куда мы вылезли когда поднимались.
   -- И вот это все надо будет учить?.. Центрум, экватор.
   -- Ты уже передумал в пилоты?
   Шо вылез из капсулы, оглядел на прощание дугу курс-монитора, капсулы экипажа, развернутые в ожидании операторов; выскочил в ствол и побежал назад, в то узкое длинное помещение, поперек тела машины, куда они поднялись по лестнице. Между рубкой и тем узким залом по тоннелю ствола был еще точно такой. Пересекая его, Шо краем глаза заметил красный огонь. Везде все вокруг было желтое, мигало или не мигало, а этот один огонь горел красным.
   Шо добежал до той шахты, откуда двадцать минут назад они выбрались в этот "центрум-экватор", упал на пол, прислонившись спиной к стене. В ушах так гудело, что он ничего не слышал. Наконец в полумраке ствола с другой стороны замигали зеленые огоньки на дыхательных трубках -- приближались Ленгом и Нэрге.
   -- Курсант, обстановка? -- спросил Нэрге как ни в чем не бывало.
   -- Норма...
   Нэрге подбежал, подхватил мальчика за руку, поднял.
   -- Курсант, не сдуваться. Высасывай из батарейки все что осталось, до капли.
   -- А вот это что за огонь?.. Статус?.. -- Шо указал на желтый огонь в торце зала, такой же в проекции, какой был красным в том зале.
   -- Здесь ствол аварийного шлюпа. На тридцатом их три, -- Нэрге указал в потолок пальцем. -- А в чем дело?
   -- А вон там он красный, -- Шо бессильно прислонился к стене, указал через плечо в полумрак ствола. -- А когда мы бежали сюда, был тоже желтый. А красный, минус-два, это когда закрыто, но ведь работает? А вдруг не глючит?
   Ленгом и Нэрге исчезли в стволе, через две минуты возникли снова.
   -- Ты точно помнишь, что было желтое?
   -- Да. И мигало, как тут всё почти. Наверно, после толчка?
   -- Дело в том, что там живой шлюп, -- Нэрге хмыкнул.
   -- А крысы? Как же так лопухнулись? Повелись на желтое?
   -- Шо, сидишь здесь как диспоз, -- Нэрге хлопнул мальчика по плечу.
   Затем они скрылись в шахте с лестницей. Шо, оставшись один в огромной мертвой машине, ощутил некий потусторонний страх, от которого обычно прячутся под одеялом. Оставаться на месте стало очень неуютно; в кольцах ствола посередине зала вдруг стала таиться жуть и угроза. Шо встал, чтобы нарушить приказ и сходить рассмотреть тот сенсор с красным огнем, -- только чтобы не сидеть на месте, -- но сил не было. Он снова сполз по стене и уселся, вытянув ноги, которых почти не чувствовал.
   Наконец появились Ленгом, Нэрге и Каллиг. Вытащили Каллига из овальной дыры шахты, понесли дальше в ствол. Шо собрал последние силы, поднялся, двинулся вслед. Диафрагма в торце этого зала была открыта, и сенсор теперь светился зеленым.
   Шо, почти ничего уже не соображая от какого-то деревянного отупения, прошел вслед по стволу и оказался в тесной коробке, с капсулой-креслом -- такой же как в рубке, -- и восемью креслами -- такими же что были тогда, в сервис-салоне.
   -- Причем элемента хватит, может, до самой точки, -- Ленгом усмехнулся, когда вывел на монитор статус-таблицу шлюпа.
   -- Хватит на полдороги -- и то...
   -- Этот так, Шо, до конца никогда не везет, -- Ленгом сбросил ранец, занял капсулу, активировал связь. -- Катт! Обстановка?
   -- Хотел тебя уже звать. Тут подъем кислоты, и я не понимаю откуда она вообще тут берется. На точке наверху воды нет. Значит?
   -- Я химию тоже в туалете слушал, о чем, да, жалею. У нас шлюп. Живой, и даже кое-что есть под крышкой.
   -- Вот как? Это как же шлюп-то не дернули? Это же какая клубника!
   -- Факт тот, что он нас дождался. Сиди жди, никуда не ходи.
   -- Не пойду. Я, похоже, на острове в кислотной пучине. Так что жду и надеюсь.
  
  
   Шо очень хотелось понаблюдать сверху -- что и как изменилось в мире вокруг, если что-то и как-то там изменилось, пока они были в порте. Однако его оковала усталость -- цепенящая, вязкая, такая странная, что было даже трудно сфокусировать взгляд, -- и он, упав в удобное кресло, почти сразу забылся. Только немного посмотрел в мониторы, на фрагмент плато по которому они добирались до порта -- на бескрайнюю сеть утомительных мелких ям и бугров. Потом Нэрге сунул ему в рот очередной желтый шарик, и Шо отключился.
   Очнулся он когда Ленгом вел шлюп на посадку. Посмотрел в монитор и сначала ничего не понял -- монитор был матово-белый, и Ленгом вел шлюп по сетке стереокоординат. Шлюп был посажен так мягко, что в компенсаторе кресла Шо даже не понял, что движение прекратилось. Ленгом развернул свою капсулу, поднялся, подошел к мальчику.
   -- Хоть немного розовый, -- он кивнул. -- А то был белый как привидение.
   -- А где ты видел привидение... -- Шо тоже поднялся. -- Я отдохнул. Вроде норма.
   -- Вроде норма, -- Нэрге поморщился. -- Норма -- она или норма, или ноль минус один.
   -- Вас понял... Мы где?
   Люк капсулы разошелся. В тусклом проеме возник силуэт Катта.
   -- Как вы вовремя, -- он запрыгнул. -- Здесь уже почти нечем дышать. Убил все насадки, -- он отцепил со щеки трубки, утер потный лоб, рухнул в крайнее кресло. -- Дайте воды и еды.
   -- Мне очень не нравится, что здесь жарко, -- Нэрге выглянул в дымный сумрак. -- Уже вот так.
   Ленгом открыл сейф резерва, достал гермобрикеты, оглядел упаковку.
   -- Ты думаешь -- не отравимся? -- усмехнулся Каллиг. -- Они минимум пять лет как протухли.
   Ленгом повертел брикеты, вернул в сейф, поднял свой ранец, достал брикет, протянул Катту.
   -- Жуй экономно. Там тоже вряд ли что-то осталось, -- он кивнул в монитор, где горел синий пунктир трассы. -- А сколько еще торчать наверху?
   -- Вот об этом я хочу думать меньше всего, -- Катт поморщился. -- Я не уверен, что сюда кто-то придет вообще. Даже по статусу, Нэрге, даже такому.
   -- Придут, -- сказал Нэрге. -- Я говорю -- значит придут.
   -- Ну, если только ты говоришь.
   -- Говорю, а я просто так не говорю. Как только распарим железку -- сразу отправляем пачку. И поднимаемся и ждем.
   -- Ну, надеюсь твои там друзья... Только я бы лучше сначала поднялся.
   -- Если честно, я только на них и рассчитываю, -- сказал Ленгом.
   Он закрыл люк и вернулся в капсулу. Шлюп стал набирать высоту -- на этот раз так резко, что тяжесть почувствовалась даже в креслах. Треугольник шлюпа заскользил по пунктиру трассы.
   -- Пухнет, -- Катт указал на статус элемента шлюпа.
   -- На сто двадцать хватит, -- покосился на статус Ленгом. -- Вот если там ничего не будет...
   -- Там порт был рабочий, не парься. И самый большой на точке. Так что все растащить не успели.
   -- Не успели. Ты как первый раз в фазу.
   -- Ты и статистику в туалете слушал? Есть такая штука -- среднеквадратичное отклонение.
   -- Вот надоело мне жить по этому среднеквадратичному отклонению.
   Шо снова погрузился в дрему. Он слушал звуковую сигнализацию пульта, еще больше усыпляющую своей монотонностью, и почти уснул -- как вздрогнул, почти подскочил. По ушам ударил резкий зуммер.
   -- Причем что пухнет по-прежнему, -- сказал Ленгом.
   Шо пришел в себя полностью и сообразил, что мягкого шума и шуршащей вибрации двигателей больше не было.
   -- Что, опять? -- он оглядел всех по очереди. -- Уже шестой раз? За всю историю Флота? Или шлюп не считается?
   -- Не повезло, -- кивнул Нэрге.
   -- Один раз тогда повезло, хватит уже...
   -- Ты прямо как наш центурион, -- Нэрге хмыкнул.
   -- Расскажешь потом...
   -- Опять, -- поморщился Каллиг.
   -- Да, Каллиг, -- Ленгом кивнул. -- Снова будешь у нас на шее. Не парься, мы с тобой все равно не расплатимся... Всем в спинку, включаю блок.
   Он тронул сенсор на пульте. Кресло сковало, обессилив мягкой неодолимой хваткой. Ощущение хода на планере в этой маленькой "железке" было жутким -- не сравнить со снижением в огромной массе борта, хотя тогда, как подумалось Шо, условных шансов было наверняка меньше. Статус элемента терзал нервы верещащим зуммером, пронзая мозг, который, как казалось, и так уже закипел.
   -- Выключи, -- простонал Шо сквозь зубы. -- А то убью кого-нибудь.
   -- Это не выключается, -- отозвался Нэрге. -- Сейчас уже упадем, потрепи.
   -- Так страшно! Там так не было...
   -- Разумеется, -- сказал Катт. -- Там четыре плоскости, здесь две. Страшнее в два раза.
   Затем последовал скользящий удар; корпус шлюпа отозвался таким звуком словно ударили деревянным молотом по огромному листу жести.
   -- Я понял, -- возник голос Ленгома из дребезжащего звона, -- почему на жестянке был желтый.
   -- По-моему, шпангоут, -- прислушался Каллиг.
   -- Четвертый или пятый, -- кивнул Катт.
   -- Рука провидения, -- сказал Нэрге. -- Похоже, когда его тряхнуло, там, в норке...
   -- Да. Элементарно сдвинулась трещина, и дефект перестал определяться. Знаю такое...
   Еще один удар сотряс шлюп. Звук, не успев собраться в тугую волну, чтобы ударить по перепонкам еще раз, рассыпался. Стенка, сразу за люком, разошлась прямой трещиной. В полумрак салона хлынул свет. Последовал новый удар, кольцо люка отделилось от разорванной стенки и, теряя заслонки, отлетело в белый туман. Шлюп разделился; южная часть, с четырьмя креслами, где были Катт и Каллиг, растворилась в тумане; северная, с четырьмя другими и капсулой оператора -- Ленгом, Нэрге и Шо, -- проскользила со скрежетом еще какое-то расстояние и замерла. Как только стало тихо и все успокоилось раздался звонкий щелчок; в кресле напротив Шо сработала катапульта, и оно отстрелилось, выбив в потолке заслонку.
   -- Пятый, -- сказал из тумана Катт и возник в дыре, очерченной дефектным шпангоутом.
   -- Чудеса бывают, -- сказал Ленгом, оглядев пустое гнездо улетевшего кресла. -- Во-первых, зеленый на битом шлюпе, -- он разблокировал кресло, которое держало Шо, и помог тому выбраться. -- Во-вторых, шлюп не лопнул по трассе, -- он разблокировал кресло Нэрге. -- В-третьих, наши табуретки законтровались. И мы остались здесь, а не улетели неизвестно куда. А мы хорошо знаем как улетают.
   -- Я лучше тебя знаю, что чудеса бывают, -- Катт усмехнулся.
   -- Расскажи... -- Шо стоял, держась за стенку разбитого шлюпа, и оглядывался в туман. -- Откуда туман? Здесь ведь нет воды?
   -- Шо, здесь есть атмосфера, на семь десятых пригодная для дыхания. А точка превращается в инфернальную лабораторию. Так что сделать туман здесь сейчас не проблема. Здесь и снег сейчас может пойти.
   -- Снег?.. Это белый такой? А он правда холодный?
   -- А ты откуда? Вообще?
   -- А-два-двенадцать тридцать шестого... По-моему, как-то так называлось. Я не помню. Мы все время по базам. Деньги нужны ведь.
   -- Грустно, -- Катт кивнул. -- Прожить жизнь -- и не потрогать снега.
   -- Ну, я успею еще... Может быть.
   -- Кстати, насчет тумана, -- Катт обернулся в сторону откуда они упали. -- Давайте быстрее -- там наверху кислота.
   -- А расскажи как улетают?
   Ленгом и Нэрге вернули Каллига в мобильное кресло, подцепили каждый свой такелаж, двинулись.
   -- Плохо без оптики, -- сказал Катт с досадой, оглядываясь в туман. -- И вообще без комплекта, -- он глубоко и осторожно вдохнул. -- Чувствуется?
   -- Да, рядом, -- кивнул Нэрге. -- Шо, глубоко не дышать.
   -- Я и так не дышу... -- сказал Шо бессильно. -- Не знаю как иду вообще.
   -- Двигай сюда, -- Катт подрегулировал ранец, сдвинув ниже, присел около мальчика.
   -- Куда?
   -- На плечи, куда?
   -- Я сам! Я что...
   -- Ты что. Лезь. Только трубку не пережми.
   -- Нет! Я что...
   -- Курсант, -- отозвался Нэрге строго. -- Приказы центуриона Внешнего радиуса не обсуждаются, никем.
   -- Центуриона?.. -- Шо растерялся. -- Ты -- центурион?.. Настоящий?..
   -- Настоящий, -- Катт усмехнулся. -- Можешь потрогать. Ну?
   Шо забрался Катту на плечи. Катт поднялся; они пошли.
   -- А улетают очень просто, -- сказал Катт. -- В дэ-два ноль-три-четыре мы испытывали жестянку. Новую, для тридцать пятых. Там все по другому, вы в курсе... Для экипажа там тоже капсулы, и даже тройные -- кресло, капсула, а компенсатор выведен в свою оболочку.
   -- Кстати, очень умно, и вообще давно надо было так сделать, -- сказал Каллиг.
   -- Да, но технически реализовать непросто. Реально непросто, можешь поверить -- я в этом болоте четыре года проквасился... Только с этим новым материалом для концентратора стало реально. У него рабочая зона -- полтора метра, с таким, конечно, сразу в свою оболочку. Она остается в жестянке, а ты сам улетаешь без камня на шее. Так вот, Шо, тестируем атмосферную эвакуацию. На два-двенадцать имитируем случай. Капсулы отлетают, мы отделяемся сами, все норма, падаем, падаем, падаем -- норма. На восьми -- там газы были ноль-шестьдесят-два -- открывается купол. И я получаю такой удар, что отрубаюсь.
   -- Удар?
   -- Ну да, динамический удар при раскрытии купола. Там газы ноль-шестьдесят-два -- для купола все вполне... Или ты про почему удар? Так это вопрос не ко мне. Так вот у меня чуть мозги в яйца не влипли, и я выключаюсь. Включаюсь внизу. Сколько времени прошло -- непонятно, там день -- шестьсот сорок стандартных часов. Сразу никогда не въезжаешь, особенно когда мотает по точкам как... Может час пролежал, может триста. Во всяком случае, никто меня пока не нашел.
   -- Может, и не искал? -- хмыкнул Нэрге.
   -- А может, и не искал, -- хмыкнул Катт в ответ так же. -- В общем, как-то встаю -- такое ощущение будто мешок с костями, реально, никогда не забуду, притом что сломал только четыре ребра, и то только от врачей узнал... Поднимаюсь, смотрю -- и как-то мне становится не по себе. Упал я, оказывается, прямо в фазовую антенну.
   -- Это такая ерунда, -- продолжил Нэрге, -- квадрат стороной двадцать метров, утыканный штырями высотой метр, толщиной по два сантиметра. Штыри на расстоянии метр друг от друга. Двадцать на двадцать рядов.
   -- И ты упал...
   -- Именно, -- Катт усмехнулся. -- Мало того, что с сорока тысяч упал на этот пятак, так еще строго по центру ряда, шириной один метр.
   -- Катт, -- сказал Шо после долгой паузы. -- Ты, наверно, просто хороший человек.
   -- Наверно, -- Катт усмехнулся. -- Хотя ты меня еще не знаешь. Вообще я свирепый и строгий. У меня в легионе у пучеглазых сферы просто корячились.
   -- Это как?!
   -- Это уже не объясняется, -- сказал Нэрге. -- Это надо к нему в легион попасть.
   -- Да, но...
   -- Да. На Флот я уже не вернусь, -- Катт кивнул. -- Лично с меня хватит.
   -- Я вот не пойму... С Флота что, все на грузовые уходят?
   -- А куда еще уходить, Шо? -- сказал Ленгом. -- Мы же не воры. Остается корячиться на перевозках хлама.
   -- А когда хлам кончится? Ведь он уже кончается. У нас об этом только и говорили, -- Шо огляделся в туман. -- Что эта точка -- только начало.
   -- Эта точка только начало, -- Катт снова кивнул. -- Ты в курсе про закон гэ-эм-пэ?
   -- Геомагнитного потенциала? Отец говорил что-то... Чем меньше потенциал, тем протошлам легче извлекается. Ну, тем меньше энергии на техпроцесс, который сейчас используется.
   -- Да. И чем меньше гэ-эм-пэ, тем меньше протошлама можно извлечь, чтобы не зашкалило ниже порога.
   -- Чтобы планета не развалилась.
   -- Так точно. Чтобы планета не развалилась.
   Затем замолчали и долгое время шли молча. Поверхность под ногами была светло-серой, почти сливалась с туманом, и ощущение пространства от этого совершенно терялось -- только непроницаемая дымчато-белая каша вокруг.
   -- Стоять, -- сказал вдруг Нэрге, который шел впереди. -- Ощущаете?
   -- Горит, -- Ленгом повел носом.
   Они опустили Каллига; Катт присел, чтобы Шо спрыгнул на дымчатый камень.
   -- Дьявол, плохо все-таки без комплекта, -- сказал Катт. -- Флот в этом плане, конечно, развращает конкретно. Все эти приблуды и пимпы убивают свое чутье.
   -- Сейчас особенного чутья не надо, -- Нэрге также повел носом. -- Здесь кислота.
   -- И близко, -- Ленгом кивнул.
   -- И вот она, -- сказал Каллиг и указал влево.
   Они обернулись. Слева в тумане угадывалось повышение. С него текли струи жидкости, покрывая бархатно-светлую серость камня сочными темными полосами. Ленгом подхватил такелаж, Нэрге за ним; быстрым шагом они продолжили пологий спуск. Шо торопился, то и дело оглядываясь -- темные языки ползли вслед, словно плоские щупальца чудно?го животного, ползущего за ними в тумане. Эта странная гонка продолжалась довольно долго -- час, может быть, полтора -- ощущение времени давно растворилось.
   Как вдруг туман кончился, резко, стеной -- и сразу стала понятна причина. Они вышли к обрыву, за которым простерся очередной грандиозный вид. Впереди, до самого западного горизонта, расстилалась равнина, испещренная небольшими поднятиями -- словно исполинскими пнями каких-то исполинских деревьев, спиленных низко, над самой землей. Между пнями сверкали пятна-озера, отражая прозрачное небо, в котором, почти в зените, мерцал диск звезды. Именно мерцал, не светился -- хотя свет полдня здесь всегда озарял ярко и чертил четкие черные тени. Сейчас свет сеялся тусклый, слабый, какой-то болезненный; теней странным образом не было -- были темно-серые пятна, размазанные по светло-серому камню, создавая странное ощущение нескольких источников света.
   Диски-блины исполинских пней, бесчисленные лужи озер -- глаза, привыкнув к дистанции, разобрали поверху дым испарений, -- всё на ковре светло-серой породы, искрящейся тусклыми, какими-то грязными искрами, словно пыльным битым стеклом. Угрюмая плоскость простиралась до горизонта, очерченного очередным горным кряжем (или высоким сбросом; на таком расстоянии было не разобрать).
   Кряж даже на таком расстоянии разбрасывал искры, привычно фиолетово-золотистые, всё с тем же загадочным золотисто-изумрудным оттенком. При этом возникал странный эффект -- казалось, что искры висят в воздухе на расстоянии километров двух-трех впереди, сами собой, но группируются почему-то вдоль линии кряжа.
   -- Какие-то странные сумерки, -- Катт посмотрел в тусклое мертвое небо. -- И, смотри, микропризмы.
   -- Пепел и абразив, -- кивнул Нэрге и взглянул на свой навигатор. -- Мы почти вышли, -- он указал вперед, в угрюмую перспективу. -- Только, как бы сказать... Вам не кажется странной некая вещь?
   -- Кажется, -- сказал Ленгом. -- Этих сбросов здесь не было. И здесь, вообще-то, была равнина, и, вообще-то, плоская от слова "совсем". Во всяком случае, когда мы были тут наверху в крайний раз, -- он указал в небо, имея в виду крайний проход по орбите.
   Катт вышел на край обрыва, посмотрел вниз, вернулся, оглянулся на подтекающую кислоту. Масса жидкости нашла себе путь, достигла обрыва; стекала теперь, с каким-то колдовским журчанием-шелестом, по верхним ступенькам обрыва, и затем исчезала в бездне.
   -- Кипит, -- Каллиг всмотрелся вниз. -- Парит, то есть, еще от температуры.
   -- Нам как-то спускаться и еще четырнадцать километров, -- кивнул Катт.
   -- А где порт? -- Шо смотрел в даль. -- Что-то ничего похожего.
   -- Вон, -- Нэрге прищурил глаз, указал, -- за той группой озер... Вон за тем пнем, не видно.
   -- Так близко совсем!
   -- Давайте спускаться, как-то, -- сказал Катт. -- Пока нас отсюда или не смыло, -- он указал в стену тумана, -- или не стрясло, опять.
   -- Все равно красиво, -- сказал Шо грустно, не отрывая глаз от дрожащего мерцания золотых изумрудно-фиолетовых искр в тусклом воздухе. -- Даже сейчас... Только здесь дышать вообще трудно, -- он вдохнул -- глубоко, осторожно. -- Так еще не было.
   -- Как ноги? -- обернулся Нэрге.
   -- Идут. Вроде.
   -- Экономить теперь смысла нет, мы как бы пришли, -- Нэрге тронул регулятор состава смеси. -- Тем более, что будет работа -- собирать из конструктора железяку. И будет соответственное пэ-ка... Потребление кислорода. Поэтому будем дышать.
   -- Как перед смертью?
   -- Шо, -- сказал Катт, усмехнувшись, -- тебе еще не озвучили что происходит на Флоте с воро?нами?
   -- Какими воронами?
   -- Это такие черные птички, которые каркают.
   -- А если мы не соберем из конструктора борт?
   -- В данном случае что каркай, что не каркай, -- сказал Каллиг, который все это время оглядывал бездну. -- Я планетологию слушал не в туалете, так что лично мне, например, все ясно. Часов через сорок здесь будет магма. Поэтому экономить действительно смысла нет.
   -- Мы только напрасно умничаем, -- сказал Нэрге, который отошел к обрыву и оглядывал камень стены. -- Мы здесь, вообще-то, не спустимся. Мы, вообще-то, нигде не спустимся.
   Катт, Ленгом и Шо подошли к обрыву. Обрыв, высотой метров двести, был похож на гигантский металлический скол -- вертикальные складки почти идеально прямого сброса -- словно занавес, продолжавшийся по сторонам до самого горизонта, растворявшийся в неопределенной дали. Далеко впереди на западе, так же от горизонта до горизонта, угрюмая лента параллельного сброса отсекала провалившуюся полосу равнины. Внизу дымчато-серое однообразие складок нарушалось сочными полосами. Кислота исчертила потоками плоскость скола повсюду насколько хватало глаз. Сброс имел интересную морфологию; там где он рассекал повышения -- складки выступали наружу, где понижения -- внутрь, и по этим сначала горизонтальным, затем, переломившись, вертикальным канавам текли темные сочные струи.
   -- Без снаряжения нам не спуститься, -- сказал Нэрге, оглядывая водопад кислоты слева и другой, дальше, справа. -- Тросы тут без толку. На них даже фиксаторов нет.
   -- Да, -- кивнул Катт. -- Сюда бы, конечно, стандарт-комплект... Хотя бы трубу.
   -- Какую трубу? -- Шо осторожно наклонился и заглянул под ноги, в бездну.
   -- Мост. Такая труба толщиной в руку и длиной в локоть. Там сто двадцать метров троса с фиксаторами. Наводишь, давишь пимпу. Дальше оно само.
   -- А, вроде бухты на танках... Мы так вытаскивали один.
   -- Только мобильнее и контроль на порядок лучше. Чуть что -- даст три красных свистка... Дьявол, как плохо без оптики, -- Катт так же осторожно посмотрел вниз.
   -- Наших тросов не хватит, всех, -- сказал Ленгом. -- Ясно не мерив. Распустим такелаж, -- он кивнул в сторону Каллига, который сидел наверху поднятия, вытянув ногу в фиксаторе. -- Еще метров двадцать.
   -- Давайте я спущусь на тросах, -- Шо осторожно отошел от обрыва. -- Страшно... И посмотрю что там и как, -- он сел на камень, вытянул ноги.
   -- Мне тоже страшно, -- усмехнулся Катт. -- Столько понаизобретали всякого, засрали железками всю Галактику, умными, а элементарно спуститься с обрыва...
   -- Катт, не в тему, -- отмахнулся Ленгом. -- Как бы не предполагается, что ты выпал с аварийного борта и сразу полез спускаться с такого обрыва.
   -- Интересное дело. А что должно предполагаться? Что я на туркапсуле? Падаю, жму пимпу "спасите, дяденьки", и сижу жую шоколад? Куда сейчас ходят грузовики? Во Внешнем ни одной -- ни одной! -- точки ниже тройки. Это еще чепуха, как мы все хорошо знаем, -- Катт указал в мерклую бездну. -- Помнишь что было на эм-четыре ноль-два-четыре. Оттого что в комплекте тупо не было элементарных стабилизаторов.
   -- Катт, ну проходили уже, -- Ленгом поморщился. -- Все это. Что ты один сделаешь? Не навоевался, центурион? Даже если у тебя будет четыре Звезды -- кому ты там нужен, вообще?
   -- Какие четыре звезды? -- Шо завертел головой между ними.
   -- Обычных, Огненных. У Катта их три. И к ним два передоза и пенсия... Так называемая.
   -- А он все воюет, -- хмыкнул Нэрге. -- Только теперь в коридорах и в кабинетах.
   -- Уже не воюю, -- Катт усмехнулся. -- Таскаю ящики, как вы, умные люди.
   -- Ладно, хватит вам, -- отозвался сверху Каллиг. -- Шо, на самом деле -- спускайся вниз и продефекти, что? там.
   -- Шо, ты мне что-то очень не нравишься... Ты почему такой бледный, вообще? -- Нэрге подошел к Шо, присел. -- Газы здесь вполне себе норма. Тем более с трубками. Сам знаешь -- не первый месяц... -- он оттянул мальчику веко. -- И склера мне твоя не нравится.
   -- Я еще, наверно, не восстановился...
   -- В смысле?
   -- Ну, у нас случай был... В пятом шурфе... Катались на "бочке"... Это контейнер к танку, рабочий, прицепной, знаете. Ну, шурфы же под переменным углом -- садишься, отцепляешься, он катится... Разгоняется -- поднимается, потом вниз разгоняется -- снова поднимается... Так классно.
   -- Шо, ты мальчишка!
   -- Ну, там кто-то оставил танк, в шурфе, в нерабочей зоне уже... Ну, врезались.
   -- Понятно. Бахнули емкость с продувочной смесью.
   -- Ага. Нас там трое было. Они отрубились, а я их тащил. Полтора километра.
   -- А команда? Или контроль отрубили?
   -- Наверно. Шурф дохлый, знаете... Такие в последнее время тоже стали копать... А танк почему-то бросили.
   -- И что, -- обернулся Катт, -- ты хочешь сказать, что надышался продувкой и не сыграл в ящик?!
   -- Не-а. Вот, видишь, сижу ведь. Не в ящике. Только что было потом -- плохо помню. Давали какие-то таблетки, но ну их нафиг... Весь следующий день пролежал. Ходил в туалет, смотрю -- унитаз какой-то маленький, где-то внизу далеко, и желтый. Потом еще день пролежал. Воды выпил стакан. На третий день уже не лежал.
   -- Даже не знаю что и сказать, -- хмыкнул Нэрге. -- Но одно, я понял, ты понял -- что значит не слушаться взрослых... Ну, а спасенные?
   -- Две недели лежали. Но откачали.
   -- И давно это было?
   -- Полтора месяца. До сих пор тошнит иногда.
   -- Шо, если без шуток, -- сказал Катт, -- то тебе дорога в Разведку. Я так понимаю -- это еще не все что мы про тебя знаем.
   Катт, Ленгом и Нэрге переглянулись и покивали.
   -- Ну... Я вообще-то пилотом хочу. Хотел.
   -- Вот и будешь пилотом -- в Разведке.
   -- Шо, реально, -- кивнул Ленгом. -- Видишь как стереомат. Танк провел такой трассой -- с первого раза. На газовую камеру забиваешь, и потом еще носишься как вылупок после первого плюса. После первого не проваленного зачета, в смысле... Поэтому, да, -- давай вниз и дефекти что как. Кому больше дано -- с того...
   -- Давайте веревки, -- Шо с трудом поднялся.
   -- Такелаж, курсант, -- поморщился Нэрге. Он отстегнул от ранцев ауксилларные тросы, сцепил, сделал петлю, закрепил у Шо под мышками и на груди. -- Пока ты еще не признанный авторитет... Так что твои "веревки" не приживутся, пока.
   -- Хорошо, что здесь не бывает ветра, -- сказал Катт. -- Хотя сейчас можно ожидать и такого.
   -- И что здесь вес -- ноль-восемь-один, -- кивнул Ленгом. -- Я, вообще-то, давно на ногах еле держусь.
   Они начали опускать мальчика вниз. Наконец трос кончился.
   -- Сто шестьдесят, -- хмыкнул Нэрге. -- Назад...
   -- Там балконы, -- сказал Шо, выбираясь на кромку обрыва. -- Один вообще большой, мы все поместимся. И дальше метров сорок еще.
   -- Дьявол, -- Катт оглядел гладкий камень обрыва. -- Где и как крепить трос -- во-первых, как его отцепить -- во-вторых. Это не мост!
   -- Вы спускаетесь на веревке, а я вас держу. Я удержу! Веревка ведь через край, -- Шо указал на кромку обрыва. -- Ой, такелаж то есть. Не ругайся, -- он посмотрел на Нэрге.
   -- Я что-то не понимаю? -- прищурился тот.
   -- А я потом сам спущусь. По стене. Там можно.
   Нэрге, Ленгом и Катт подошли к обрыву, посмотрели на стену вниз.
   -- Если без шуток, -- сказал Катт, -- то реально. Мальчишка в три раза легче. Я бы, например, не рискнул. А его эти сколы выдержат, -- он указал вниз.
   Нэрге несколько раз перевел взгляд между Шо и обрывом.
   -- Шо, на Звезду ты уже наработал. Не переборщи. Тщеславие -- зло.
   -- Я осторожно, -- обиделся Шо. -- И вообще, я везучий. И вообще, что? такое нормально просчитанный риск ты, Нэрге, знаешь.
   -- Вот как. Ну, убедил тогда. Первый Каллиг. А последний я, потому что я самый легкий. После Шо, разумеется.
   Они поднесли Каллига к обрыву, закрепили его на тросах, стали спускать. Затем спустили Ленгома, затем Катта. Затем Нэрге вытянул трос, обвязался сам, вручил свободный конец мальчику.
   -- Шо! Обещай, что будешь вести себя хорошо.
   -- Обещаю.
   -- И будешь слушаться старших.
   -- По обстоятельствам.
   Нэрге присел, спустил ноги, скользнул вниз, завис на локтях, обернувшись лицом. Шо отошел от обрыва, натянул трос. Нэрге стал опускаться; Шо вытравливал трос, с трудом держась на ногах -- не от того, что не хватало сил удержать Нэрге, а от того, что трения под подошвами не хватало, ноги скользили. Шо отбегал от обрыва, его тут же снова подтягивало, он снова спасался, его снова тянуло назад. Двигаясь туда-сюда, он опустил Нэрге благополучно; трос ослаб, Шо бессильно плюхнулся на серо-фиолетовый камень. Затем подполз к краю обрыва, перегнулся.
   -- Мамочка... -- прошептал он, оглядев сто шестьдесят метров стены. -- Что-то я не подумал... Надо думать сначала, потом соваться...
   -- Шо! -- донесся снизу крик Ленгома.
   -- Иду!..
   Шо опустил ногу, нащупал скол, поставил подошву, проверил как она села. Перенес вес. Вцепился пальцами в скол под кромкой обрыва. Поставил другую подошву на следующий скол, ниже. Проверил, перенес вес. Вцепился пальцами в новый скол, ниже.
   Он медленно двигался вниз и думал -- как хорошо, что сколы идут друг от друга; стена получается не отвесная, не девяносто градусов, а все-таки под каким-то уклоном -- хоть как-то, но легче, и даже не "хоть как-то, но легче", а вообще -- будь стена собственно вертикальная, девяносто градусов, у Шо наверняка не хватило бы сил и энергии справиться с таким спуском. В свое время, в детстве, ему приходилось полазить по скалам -- но чтобы вот так, по такой крутизне, по сколам, которые через один крошатся, ломаются под подошвой и пальцами, -- да еще на такой высоте!..
   И страшно не было совершенно -- нет, страшно было, но в другом смысле -- страшно хватит ли сил и энергии. Когда Шо преодолел половину, пальцы стали неметь (ноги не чувствовались давно; перестали чувствоваться где-то там наверху, когда-то давно). Сколько он так спускался -- неясно, потому что время давно перестало восприниматься как нечто реальное. Только вдруг наступил момент когда его окружили Катт, Нэрге, Ленгом и стали бить по плечам.
   -- Красавец, -- сказал Нэрге. -- Отдыхаем -- и дальше.
   -- Нет, -- Шо упал спиной на стену. -- Если я сейчас отдохну...
   -- То потом просто не встанешь, -- Нэрге кивнул. -- Принял. Всем три плюса вперед.
   На этот раз, когда настала очередь опускаться Нэрге, Шо просто обмотался тросом и лег на плоскость балкона-выступа, под самой стеной. Нэрге, чтобы снизить нагрузку, старался использовать сколы, но он был слишком тяжел -- сколы крошились. Нэрге, чтобы не дергать трос и не крошить сколы, по которым предстояло спускаться Шо, замер на тросе, и не шевелился пока, наконец, не оказался внизу.
   -- Шо! -- крикнул он вверх.
   Тот начал спускаться. Все шло хорошо, только подножье было подсечено таким образом, что возникал навес, высотой метров двенадцать, с которого можно было только прыгнуть. Шо понял, что сколов под ногами больше не будет, и замер, влившись в шершавый камень -- здесь внизу уже настолько горячий, что начинал обжигать даже онемевшие пальцы.
   -- Падай! -- донесся крик Катта. -- Мы тебя ловим! Здесь уже близко!
   -- Нет! -- крикнул Шо в камень. -- Я боюсь! Вы идите! А я тут останусь! А вы меня, может, потом, как-нибудь...
   -- Шо, не сходи с ума! Герой-самоубийца нашелся! Падай, тебе говорят!
   -- Страшно! Я лучше тут!
   -- Шо, не тупи! -- донесся крик Ленгома. -- Тут метров двенадцать осталось! Мы тебя ловим, ты только падай!
   -- Я уже не могу! Я пока тут буду.
   -- Я сейчас залезу, курсант, и надеру вам задницу! -- донесся крик Нэрге. -- Как понял?
   -- Понял вас нор...
   Скол под пальцами хрустнул. Внизу хрустнул скол под подошвой. Шо рухнул вниз. Ленгом и Катт подхватили мальчика; Катт посадил Шо на плечи.
   -- Вот здесь жарко, -- Нэрге смотал сцепленные тросы в бухту, подвесил на ранец, вытер потеющий лоб. -- А нам еще восемь километров, если не ошибаюсь... Если, наконец, дойдем, то в виде копченых окорочков. Кто любит копченые окорочка? Я мясо, например, не ем... Так что свою порцию могу пожертвовать... Шо, например, заслужил как минимум три...
   -- Мне никто так и не рассказал... Что происходит на Флоте с воро?нами...
   -- Это такие черные птички, которые каркают? Вперед.
  
  
   Сверху расстояние между "пнями" казалось меньше, чем отсюда, со дна исполинской впадины. Плоские повышения снизу были еще больше похожи на пни, с характерной "корой" сколов, которая покрывала стены. Дальний западный сброс был отсюда не виден -- фиолетово-блеклое небо застилала дрожащая дымка, поднимавшаяся от кислотных озер.
   Когда подошли к первому озеру, оказалось, что озеро на самом деле представляет собой зону мелко кипящей породы -- будто огромный блин маленьких искрящихся пузырьков, на подушке раскаленного газа на высоте десяти-двадцати сантиметров над почвой. Дым, растворявшийся наверху в прозрачное марево, был, очевидно, не только горячим, но и токсичным -- метров за десять до края "блина" у всех заверещали браслеты. Обошли первую зону, прошли два километра, стали обходить вторую. Температура росла; становилось так жарко, что было трудно дышать.
   -- У меня пятьдесят один, -- сказал Нэрге, посмотрев на браслет.
   Еще через два километра дорогу преградила новая зона кипения. Нестройный хор зуммеров разорвал шипение парящего на газовой подушке "блина".
   -- Какой идиот придумал такую вот дрянь, -- Катт с остервенением выдрал наконечник дыхательной трубки из носа. -- Была ведь нормальная вполне модель, не забивалась чуть градус зашкалит! Иногда диву даешься -- что за кал у людей в голове? Почему думают через анус? Квалифицированные, к дьяволу, специалисты. У меня всё, больше нет.
   -- Дергай, -- Ленгом обернулся ранцем. -- У меня осталась одна. И, надеюсь, твой вопрос риторический. И что ты знаешь что такое "расходные материалы". И вообще -- ты-то в теме, поглубже нас... Вот дыши осторожно.
   -- Вы шли по горам, по свежему воздуху, -- Катт отцепил на ранце клапан, достал резервный наконечник, поменял, старый с таким же остервенением отшвырнул. -- А я уже сутки, локальные, полощу задницу в кислоте.
   -- Кстати, -- хмыкнул Нэрге, посмотрев на дисплей браслета. -- Это не кислота здесь везде протекает. Это жидкий металл. Вот подтвердился экспресс-анализ... Только там, наверху, и там где ты полоскал задницу, он холодный. Восемьдесят четыре градуса, плюс-минус.
   -- Какой на точке такого класса, -- Катт даже остановился, -- может быть жидкий металл с температурой восемьдесят четыре градуса, плюс-минус?
   -- Хватит бесить, планетологи, -- сказал Каллиг. -- Третий курс, вообще-то. Свойства пород класса "А" зависят... Что там под третьим пунктом? Пошли -- что стоим?
   -- Вот и я про то же, -- Катт двинулся дальше. -- Чтобы тэ плавления упала до такой степени... Потенциал должен стать таким, что у нас под ногами уже должна быть магма. С тэ восемьдесят четыре градуса, плюс-минус...
   -- Так это и есть магма, -- Каллиг указал в зону кипения, в двадцати метрах справа. -- Гипоморфированная. Вот, наблюдай. Больше нигде никогда не увидишь.
   -- Если ты прав...
   -- Если я прав, то еще толчок -- и мы в преисподней. То есть раньше, чем мы все тут надеялись.
   -- Там надеялись. Тут я уже ни на что не наде...
   -- Мы пришли! -- перебил Нэрге. Он остановился, вытянув руку вперед. -- Если это не мираж, конечно.
   Они, наконец, прошли зону кипящих "блинов" и вышли на тот свободный участок -- который, судя по наблюдению сверху, и должен был здесь находиться -- за поднятием-"пнем", что высилось сейчас слева по ходу. Подстилающая поверхность на этом участке просевшей зоны сохранилась нетронутой -- ландшафт словно аккуратно обрезан и спущен вниз, со всем затейливым калейдоскопом скал, глыб, валунов.
   На юге высился невысокий кряж; его дальний фланг уходил дальше на запад, в дымчатую перспективу, в которой угадывалось как он рассыпается в массу навалов. Ближний продолжался на восток, и осыпался месивом у подножья поднятия, наверху которого, очевидно, осталось его продолжение. От кряжа отходили отроги, образующие подкову, -- дальний длинный, ближний короткий.
   В обводе этой подковы, совсем уже близко, расстилалась серая плоскость порта, пронзенная лесом посадочных штоков, горящих тяжелыми искрами под светом звезды -- бесплотным, каким-то, казалось, больным. В середине огромного поля возвышался квадрат центрального павильона.
   -- Шо, включи свои окуляры, -- Ленгом также вытянул руку. -- На штоке, юг-лево.
   -- Машина! -- всмотрелся Шо в тусклую серую даль. -- И, кажется, целая! Снаружи ничего не снято... Я вижу! -- обиделся он, заметив недоверчивый взгляд Катта.
   -- Если он видит, -- усмехнулся Ленгом, -- то не парься, это в реале так... И четыре внизу.
   -- Кто здесь ставил порты? -- отозвался Катт. -- Что-то не верится. Что после такой плюшки, -- он обвел руками апокалипсический антураж, -- здесь что-то может остаться живое.
   -- Этот -- вроде как эс-гэ-ка, -- сказал Нэрге.
   -- А-а, -- Катт хмыкнул. -- Ну, своя рубашка...
   -- Все целое! -- воскликнул Шо, всмотревшись еще раз. -- Пойдемте! Пока оно целое.
  
  
   V.
  
  
   -- Так всегда, -- сказал Катт. -- И я так и думал, что в конце будет что-то такое.
   -- Чтобы мы не попали в контроллер порта? -- хмыкнул Нэрге. -- Даже если тут где-то физический блок, -- он стукнул ладонью сенсор, который мигал желтым, -- все равно просочимся.
   Ленгом снова вставил свой кристалл в слот и снова вытащил.
   -- Если глюк кода аварии, штатно мы не войдем, -- он посмотрел на кристалл, спрятал в карман, щелкнул клапаном. -- Пошли тыкать в ящик.
   Они двинулись на восток, где, в трехстах метрах, в призрачном свете звезды мерцал черно-шоколадной полировкой борт.
   -- Этот порт больше, -- сказал Шо, оглядываясь во всю шею. -- Сколько тут... Четыре по шестнадцать?
   -- Оголтелые крысы, -- хмыкнул Нэрге. -- Еще один такой же -- сто тысяч юг, и еще один, четыре по восемь, сто сорок тысяч запад, -- он указал на западный фланг "подковы" отрога.
   -- И вообще еще пять активных, -- сказал Катт. -- Убить точку всего за двенадцать лет.
   -- Оголтелые крысы, -- Нэрге кивнул.
   Они подошли к судну, прошли к штоку между черными дисками плазмоприемников.
   -- Сколько тут всякого, -- Шо задрал голову, оглядывая полировку базовой поверхности корпуса. -- Вот это -- шлюзы? Атмосферные? И на них вот опять -- красный!
   -- Курсант шарит норма, -- отозвался Нэрге с удовлетворением. -- И да, красный для нас -- цвет надежды. Пришли.
   Они остановились у шлюза. Ленгом снова достал кристалл, воткнул в рдеющий сенсор. Через четыре секунды огонь сменился зеленым; заслонка шлюза раздвинулась.
   -- Себя реально чувствуешь дома только в ящике, -- Нэрге хмыкнул, посмотрев вверх, в шоколад полировки.
   -- Нам рады, -- кивнул Катт. -- Шо, вперед.
   Он подтолкнул мальчика, который засмотрелся на плоскости и шары плазмотронов, в полумрак шлюза. Они вошли, прошли к лифту. Сенсор лифта светился красным.
   -- Надо же, -- усмехнулся Каллиг. -- Нам правда рады.
   -- Тебе особенно, -- Нэрге накрыл сенсор ладонью. Створка лифта раздвинулась.
   -- А как так? А кристалл? -- Шо посмотрел на зеленый огонь.
   -- Шо, если ты еще не въехал... Сенсор только информирует -- какой статус в данный момент устройство имеет. А отрабатывает текущий статус каждое устройство по-разному. Лифт вскроет любой кто вошел, а в чайник, например, мы не попадем никак, даже с кристаллом. Сейчас, когда на входе минус-два, -- нет.
   -- У нас же аварийный доступ?
   -- У чайника свой -- минус-три, -- сказал Катт. -- Значит он откроется когда будет минус-три общий. Катастрофа.
   -- Блин, и это все учить, что ли?.. А сейчас что? Сейчас ведь как раз минус-три -- на точке?
   -- Нет, Шо. Хотя обязано быть, в идеале. Только ты просто не знаешь, даже не представляешь что значит -- объявить синий. Объявить катастрофу в Секторе.
   -- То есть, значит, за нами никто не придет? Все-таки? А твои эти, -- Шо посмотрел на Нэрге. -- Ты что-то там говорил про...
   -- Курсант, не париться. Главное -- найти элемент хотя бы на ноль-ноль-пять.
   -- А это еще как?
   -- Пять десятых процента заряда, -- сказал Катт. -- Подняться, перейти подальше и залипнуть, где-нибудь.
   -- Я просто устал уже, -- вздохнул Шо. -- И есть хочется. Яблока хочется. А у вас тут только пластилин какой-то, -- он тронул ранец Ленгома.
   -- Пайковый шоколад -- очень хорошая вещь, -- сказал Катт. -- В нем есть все что надо.
   -- А я яблока хочу, -- сказал Шо вредно. -- А шоколад я вообще ненавижу. С детства.
   -- А сколько тебе лет, Шо, кстати?
   -- Скоро умирать уже.
   -- Принял. В том плане, что больше не спрашивать.
   Они вышли из лифта и полумраком стволов добрались, наконец, до рубки. Шо доплелся до "своего" кресла у правого штаг-монитора, плюхнулся, закрыл глаза. Нэрге и Ленгом усадили Каллига в левое; Ленгом занял центральную капсулу.
   -- Итак, -- он активировал пульт. -- Большая заключительная эстафета. Дефект.
   Все терпеливо ждали, пока борт проходил авто-пост. Наконец, через полторы минуты, на мониторе появились таблицы дефектора.
   -- Очень хорошо, -- кивнул Катт, вчитываясь в таблицы. -- Мы как минимум наверху.
   -- Живой борт, надо же! -- Нэрге хмыкнул. -- Почему на нем не ушли?
   -- Сейчас я это как раз выясняю... -- Ленгом вывел следующую таблицу. -- Вот почему.
   -- Но это не супер страшно? -- Катт усмехнулся. -- Когда с нами Ленгом? Пилот класса "А"? Который какого-то дьявола сунулся в ящики?
   -- А куда мне еще, с моим? -- Ленгом обернулся к Катту и хмыкнул.
   -- Я тебе говорил куда. Тем более там "твое" даже приветствуется. У пилота такого класса -- тем более.
   -- Не знаю, -- Ленгом отвернулся в монитор. -- Наш курсант, -- он указал большим пальцем через плечо, -- вот у него там перспективы реальные. Так, Нэрге? -- Ленгом посмотрел на того.
   -- Ты, главное, сейчас нас подними, -- Нэрге кивнул.
   -- Я -- подниму.
   -- А в чем дело? -- спросил Шо, который, едва передохнув, встал, подковылял и стал тоже смотреть в таблицы. -- Ты поднимешь -- а кто не поднимет?
   -- С борта сняли стабилитрон. Поснимали, конечно, еще кое-что, и кое немало что... Но это все ерунда, а стабилитрон, вообще, -- критика.
   -- Это такая штука, -- сказал Катт, -- которая подтирает всю дрянь за пилотом. Ты не можешь рулить железками так идеально, -- он тронул локтевой контроллер капсулы, -- чтобы вписывать ящик как надо до сантиметра.
   -- Хотя бы потому, что ты, например, не сможешь в полной мере учесть даже ветра, -- сказал Нэрге. -- У железок, понятно, есть обратная связь, и очень хорошая. Но читать по ней отклик машины так чтобы, например, просто ее поднять... И не грохнуть...
   -- Тот же, например, сдвиг ветра, малейший, -- кивнул Ленгом, -- и все.
   -- А класс "А"...
   -- Да, Шо. И это, в общем, не зависит от опыта. Если проходишь тесты по "ручкам" -- получаешь класс "А".
   -- И ты, значит, с этим классом "А", -- Шо хмыкнул и посмотрел в штаговый монитор, в перспективу порта, -- ходишь на грузовых? Бисер перед свиньями? То есть...
   -- Мы не обиделись, -- ухмыльнулся Нэрге. -- Но и не на Флот же ему идти?
   -- Народ, -- отозвался Каллиг из левой капсулы. -- Вас давно не трясло?
   -- Порт, -- Ленгом вывел на монитор таблицу статусов порта. -- Что имеем? Элементов мы не имеем. Но мы имеем, в доках, еще четыре недокуроченных ящика -- здесь пока без обмана.
   -- И если в каком-то из них...
   -- Так точно, -- кивнул Катт. -- Но это надо смотреть. Заряд который снимаешь дистанционно, -- он указал в таблицу, -- никогда не соответствует тому что там реально. Идешь и тыкаешь каждый прибором.
   -- Тестером?
   -- Курсант уже в теме, -- хмыкнул Нэрге с удовлетворением.
   -- А ты не хмыкай. Тебя уже пришлось один раз выжигать. А раз на раз не приходится... А здесь сколько? -- Шо оглядел дугу курс-монитора, штаговые, капсулы операторов. -- Ведь завелся? И пост прошел?
   -- Завелся, -- хмыкнул Нэрге с неудовлетворением. -- Лексикон варвара.
   -- Здесь минус-два, -- Катт указал в сектор статуса элемента. -- Под крышкой здесь пусто. Но там-то обязательно что-нибудь есть, -- он указал в южную стену рубки. -- Может быть, даже можно подняться, -- он указал в потолок.
   -- Но без стабилитрона и расход выше, -- кивнул Ленгом. -- Мы большие мальчики, и все знаем. Поэтому -- у нас в доках четыре борта, в которых есть элементы. Которые идем...
   Ленгом не договорил -- пол под ногами проняло дрожью. В тишине и спокойствии рубки эта короткая встряска, слабая и неотчетливая, ощутилась четко и угрожающе.
   -- ...и тестим, -- закончил Ленгом; все переглянулись.
   -- А я не умею, -- отозвался расстроенно Шо.
   -- А ты остаешься здесь.
   -- Как? Почему?
   -- Потому что борт в накале, -- сказал Катт и указал в сектор статуса элемента, -- никогда не оставляют без вахты.
   -- Но я... Какая я вахта? Вот Каллиг -- вот пусть он остается!
   -- Шо, тестить -- минимум тридцать минут, в четыре рыла. Ты думаешь, что...
   Пол рубки снова проняла дрожь -- на этот раз дольше и явно сильнее.
   -- А как ты пойдешь-то? -- Шо обернулся к Каллигу.
   -- На костыле, как, -- сказал тот. -- Представляешь сколько всякой ерунды на борту? Уж на костыль найдется.
   Ленгом выпрыгнул из капсулы, подтолкнул Шо.
   -- Занимай.
   -- Но я же... Мамочка...
   Шо залез в капсулу, сел, откинулся на упругую спинку кресла. Кресло, пульты, педали и локтевые контроллеры сдвинулись, оптимизируясь под анатомию оператора. Шо вздрогнул, выпрямился, затем поставил ноги в педали, локти вложил в контроллеры. Сжал кулаками гашетки, посмотрел на Ленгома.
   -- Правильно, -- кивнул тот. -- Только сейчас ты просто сидишь, и все время торчишь на связи. Борт в накале никогда не оставляют без вахты.
   -- Так классно, -- сказал Шо, задержав дыхание и боясь пошевелиться.
   -- Не парься, курсант, -- Нэрге двинул контроллер. -- Двигай как хочешь. Оно заблокировано.
   -- Я буду здесь, -- Ленгом набрал на пульте команду; на мониторе распахнулась врезка внешней связи. -- Если что -- я скажу что и как. Как понял?
   -- Понял вас норма...
   -- А теперь -- самое главное.
   Ленгом подошел к люку в южной стене. Накрыл синий огонь ладонью, подождал пока диафрагма раскроется. Отстегнул клапан костюма, достал контейнер на черном шнуре, разблокировал и раскрыл.
   -- Вот тебе, девочка, новая шкурка.
   Поднес контейнер к слоту процессора. Синий огонек переместился в гнездо. На курс-мониторе, в секторе статуса борт-процессора, красный пульсирующий огонь сменился зеленым.
   -- Не скучай, я скоро приду. И если что -- слушай вахту, я за него ручаюсь.
   Нэрге, Ленгом, Катт и Каллиг, который, опираясь на всех по очереди, запрыгал на здоровой ноге, покинули рубку.
   Спустя смертельно томительных пятнадцать минут, во время которых Шо с противным холодком в коленях каждую секунду ожидал как снова задрожит под ногами, врезка внешней связи вспыхнула изображением. Шо сразу сообразил, что Ленгом вызвал его из рубки одного из четырех битых бортов, оставленных в недрах доков, -- за капсулой, где находился Ленгом, мерцало черной матовой полировкой кольцо -- сейф борт-процессора; сенсор мигает красным.
   -- Обстановка?
   -- Лен, вы там быстрее!
   -- Нет на тебя Нэрге, в данный момент...
   -- Норма.
   -- Выдвигаюсь в отсек элемента. До связи.
   Ленгом покинул капсулу. Шо еще пять минут смотрел в монитор -- пустая капсула, серо-зеленая стена с черным кольцом, больше ничего не видно, -- как на врезке возникла картинка узкого длинного помещения. Одна стена была обычная, другая -- выпуклая, словно сегмент цилиндра, отполированная матово-черным. В глубине помещения показался Ленгом -- он приближался к камере, и Шо прикинул, что этот узкий пенал имел в длину метров сорок. Ленгом остановился под камерой.
   -- Ты где? -- позвал Шо. -- Это уже отсек? А где элемент?
   Ленгом в ответ тронул черную стену.
   -- Он же квадратный?
   -- Шо, ты просто устал, и тупишь. Он был в контейнере.
   -- Только не говори Нэрге.
   -- Я на точке, -- сказал Ленгом в браслет. -- Приступаю.
   -- Я также, -- отозвался Нэрге одновременно в браслете Ленгома и откуда-то здесь, в рубке у Шо.
   -- Я также, -- отозвался чуть позже Катт.
   -- Каллиг?
   -- Могли подождать калеку, -- отозвался Каллиг спустя недолгую паузу. -- Приступаем?
   -- Кто первый -- тому конфетка, -- сказал Катт. -- Там, дома, конечно, когда вернемся.
   -- В таком случае, -- сказал Нэрге, -- я приступаю.
   Ленгом двинулся дальше, вышел из обзора камеры. Стена-сегмент цилиндра разъехалась посередине щелью. Ленгом вернулся под камеру -- с прибором в руке.
   -- Шо, до связи. Буду минут через двадцать -- не раньше.
   -- Ты куда? -- Шо выпрямился, в удивлении. -- Это там что?
   -- Я -- тестировать элемент, -- Ленгом указал в щель прибором. -- А что?.. А, понял. Шо, сам элемент -- он три метра в длину и полметра в диаметре. Просто он висит, в вакууме, в магнитной подвеске. Тестируешь поле, сегментарно, по карте. Если что-то осталось, то будет сегмент с ответом. Ты понял, что поле это и есть медиум, энергию снимаем с него... А сам элемент -- где-то там, по идее, -- Ленгом указал в щель прибором. -- Я не видел. Да и никто не видел, из смертных.
   -- То есть как?
   -- Ну просто же, -- отозвался невидимый Нэрге. -- Элемент, как вы, курсант, обязаны знать, представляет собой псевдокоагулят протошлама, образованный полиэтапным метаморфированием, и находящийся в терминальной фазе.
   -- И это все надо будет учить? -- Шо вздохнул. -- А что за фаза такая?
   -- Три метра в длину и полметра в диаметре весит семь тонн. Хлам загоняют в фазу, а она может существовать только в глубоком вакууме... Шо, ты вообще представляешь энергоемкость процесса? Ты в курсе сколько энергии уходит на один переход?
   -- Давайте не сейчас об этом, -- перебил Катт. -- По норам.
   -- Шо, до свя... -- Ленгом замолк, замер, вслушиваясь. -- Трясет!
   -- Дьявол! Пятнадцать минут только разблок.
   Ленгом исчез в трещине. Шо смотрел на часы в углу монитора и не верил глазам -- ему казалось, что часы идут раз в шесть медленней реального времени. Наконец, по этим часам, пятнадцать минут прошло.
   -- Лен! -- позвал Шо.
   Ленгом не отвечал.
   -- Лен! Нэрге! Каллиг! Катт! -- разволновался Шо. -- Вы что? Вы где?
   Он, однако, взял себя в руки, воткнул подошвы в педали, вцепился кулаками в гашетки, продолжил убийственное ожидание. Когда, по этим часам, прошло тридцать две минуты, из черной щели, наконец, появился Ленгом.
   -- Ну ты что там! -- Шо от счастья чуть не подпрыгнул -- удержали контроллеры и фиксатор педалей. -- Не мог слова сказать?
   -- Шо, это, вообще-то, как раз экран, -- Ленгом стукнул ладонью в стенку цилиндра. -- Мы это проходили, только что? Народ, кто еще жив?
   -- Каркаешь!
   -- Нет. Это жаргон. "Еще жив" значит -- вышел из элемента.
   -- Вот накаркаете ведь, когда-нибудь.
   -- Нет. Про элемент не считается.
   -- Кто жив? -- произнес невидимый Катт. -- У меня ноль-ноль-ноль-восемь.
   -- Плохо. У меня ноль-ноль-ноль-три.
   -- Даже горелки не вспухнут, как надо, -- Катт хмыкнул.
   -- Кто жив? -- позвал через четыре минуты Нэрге. -- У меня три ноля три.
   -- Если что -- у меня три ноля восемь.
   -- Надоело жить как повезет, -- сказал Нэрге. -- Закроем этот проклятый переход -- и на пенсию, хватит.
   -- Да уж, -- сказал Катт. -- Где только я не был. А вот такой переход -- первый раз.
   -- Кто жив? -- позвал, наконец, Каллиг. -- У меня есть! Ноль-ноль-пять!
   -- Надо же, а калека, -- усмехнулся Нэрге.
   -- Шо, -- позвал Ленгом, -- мы к Каллигу. Связь через десять минут.
  
  
   Шо снова остался в одиночестве. Он сидел, смотрел в погасшую врезку, представлял как Ленгом, Нэрге и Катт бегут по бесконечным тоннелям порта -- сверху бесконечная полоса световода, внизу бесконечная шпага кар-полоза, мимо -- бесчисленные кольца выводов, сенсоры... Можно вскрыть -- красные; неясно работают или нет -- мигают желтым; работают, но доступа почему-либо нет -- желтые. Шо смотрел на схему статусов порта, которую Ленгом оставил на мониторе, -- судя по большинству красных точек, порт в общем оставался в порядке; многое было зеленым -- открыли, вытащили, увели, оставили незакрытым.
   С другой стороны врезки горела схема активных устройств. Здесь все понятно само собой... Треугольнички -- штоки, все пустые, всего шестьдесят четыре, один заполненный, синий -- наш борт (уже не просто "машина" -- борт-процессор уже на месте, железо живое, работает; нужно только поменять элемент, на тот который протестил Каллиг -- там хватит чтобы подняться наверх и отойти от обреченной планеты, "зафиксироваться" -- например, на орбите соседней). Квадратики -- подземные док-ангары; всего шестнадцать, четыре заполнены светло-оранжевым, по одному в каждом секторе порта -- северном, восточном, южном, западном (наверно, делают так же, как делали на базе с танками -- оставляли по одному резерву в одном из ангаров). Нам повезло -- остался целый рабочий борт, только без этого стабилитрона; про эти стабилитроны Шо не знал ничего, но если Ленгом справится без него, то все "норма" -- сейчас, только перегрузить элемент... Ноль-ноль-пять, пять десятых процента заряда, -- хватит на все что надо, сейчас...
   Шо, незаметно сам для себя, стал засыпать. Сонливость была противная, нездоровая; вдобавок он почему-то снова вспотел, еще сильнее чем там наверху, когда они приближались к порту, двигаясь мимо "блинов" кипящей породы. Шо даже не представлял, что такое вообще могло быть. Там у них, с той стороны, в другом полушарии, весь ландшафт который он знал слагался из черных протобазальтовых скал и глубоких между ними каньонов. Базы выходили из скалы наружу там где можно было поставить площадку для транспортных шлюпов -- таких платформ-балконов у них было шесть.
   Когда наступал рассвет -- сутки здесь длились сто двадцать стандартных часов, -- Шо выходил ненадолго наружу, и любовался с балкона восходом -- все полгода (стандартных), которые он здесь провел, здесь продолжался ранний сезон, и восходы один за другим были янтарно-жемчужные, бархатно-золотистые, тепло-топазовые -- эти прозрачно-желтовато-коричневые камни, очень красивые, часто попадались в породе; система их отделяла в брак -- на который, как пчелы на сахар, слетались все мальчишки на базе, и девчонки тоже, некоторые...
   Шо очнулся, и понял, что очнулся от очередного толчка. Он посмотрел на монитор. Сектор статусов порта приобрел угрожающий вид. Квадрат разделился на две неравные части. Бо?льшая, восточная, в которой находился Шо, стала почти целиком желтой. В одном укромном углу горели четыре красные точки, все остальное мигало желтым. Меньшая, западная, горела синим, вся, целиком. Шо похолодел и снова разом вспотел. Борт в котором был Каллиг, и куда направились остальные, был именно там -- крайний с запада.
   Шо оглянулся по штаговым мониторам, и сначала даже не понял что видит. Справа обзор застилала полупрозрачная дымка, в которой где-то полыхал огонь -- мерцающий красно-золотой узор, то ярче, плотнее, то призрачней; слева -- плоскость платформы порта, уходящая вдаль, вдаль, вдаль и вдаль... Невысокого кряжа, который с отрогами обрамлял порт подковой, не было. Правее различалась какая-то лента, которая начиналась, как видно, где-то на севере, проходила на юг впереди -- в курс-монитор все было бы видно, но там сейчас врезки и схемы, -- и растворялась на юге в таком же неопределенном пепельно-сизом мареве. Лента-стена озарялась снизу огнем -- наверно, тем самым, который отсвечивал справа.
   Шо сидел, смотрел на часы в углу монитора, и отказывался верить в то что случилось. Не может так быть! Столько пройти, столько преодолеть, столько раз так спастись -- и чтобы вот так попасть в самом конце! Ну так не бывает! Ну как же так! Так не бывает! Проклятая сволочь паника подступилась снова -- в ногах появилась характерная слабость, пальцы, стиснувшие гашетки, похолодели. Но гашетки были такие удобные, такие классные, под пальцами в них ощущалась, без шуток, такая какая-то мощь...
   -- Шо, -- на врезке внешней связи показался Ленгом. -- Как обстановка?
   -- Ты где?! -- Шо подскочил в кресле. -- Вы как?!
   -- Мы норма.
   -- Я тоже! Вы где? Что элемент?
   -- Элемент с нами. Мы наверху, на платформе... Что от нее осталось. Шо, на правом пульте набираешь ноль-три-один.
   -- Зачем? А что будет?
   -- Курсант, -- послышался голос Нэрге, серьезный и строгий, без тени обычной усмешки. -- Времени ноль. Набрать на пульте ноль-три-один.
   Шо снял холодные пальцы с гашетки, набрал на пульте, застывшем справа впереди у контроллера, команду. Схемы и врезка связи на курс-мониторе исчезли. Во всю дугу монитора протянулась стена -- сброс, которых Шо здесь уже насмотрелся, который значил очередную огромную трещину. В недрах этой, где-то в глуби, бушевал багровый огонь -- пепельная стена светилась красным золотом бликов. Из трещины поднимался дым, такой же багрово-пепельный, как сполохи на складках стены.
   -- Шо, -- сказал Ленгом, -- без комментариев, но тебе придется поднять борт и перевести его через трещину.
   -- То есть как... Я же даже... Борт?.. Я?.. Это как?..
   -- Курсант, -- сказал Нэрге, -- уши в вектор и внимательно слушать среднего. Без обсуждений! Как понял?
   -- Норма... Но я... А стабилитрон? Он ведь...
   -- Ну да, -- сказал Ленгом. -- Вот так сразу, без стабилитрона. У тебя получится, Шо. Хотя все это бред, конечно. А что делать?
   -- Слушаю, -- сказал Шо, вцепившись в гашетки ледяными пальцами.
   -- Это сложно, но совершенно реально. Поднять борт и аккуратно пройти пятьсот метров над сковородкой -- несложно.
   -- Сковородкой?!
   -- Платформой порта... Шо, самое главное -- никаких лишних движений. Движений будет мало, но никаких лишних -- ни-ка-ких! Слушать будешь по ходу, времени ноль, сейчас здесь все рухнет... Код ноль-ноль-три.
   Шо, теряя ощущение реальности, набрал на правом пульте команду. На курс-мониторе вспыхнула врезка ресурса.
   -- Ноль-семь-пять. Накал планетаров, без схемы, чтобы не пачкать обзор... Она здесь и не нужна -- вектор один.
   Шо тронул три раза сенсор.
   -- Что наблюдаешь?
   -- Внизу столбики. Красное полезло вверх.
   -- Смотри на них. Когда пересекут линию, которая сверху, даешь зеленый свисток. Звука не будет, никто не включал, не прозевай.
   Шо смотрел так внимательно и напряженно, что картинка в глазах стала плыть.
   -- Что-то в глазах плывет... Устал, наверно, ужасно...
   -- Наверху отдохнем.
   -- Есть! -- темно-оранжевая заливка столбцов достигла линии.
   -- Все готово. Шо, не парься, сам процесс реально простой, тем более, мы в режиме парковки... Просто без стабилитрона... Не знаю как, это не объяснишь, но тебе нужно будет, вот так сразу, с первого раза... Прочувствовать всю массу машины, как и куда ее поведет. Большого ветра здесь не бывает, это огромный плюс. Но, во-первых, мало ли что, во-вторых, симметрия движений критична... И, в-третьих, когда выйдешь на трещину, надо толчком давать тяги, почему -- понял.
   -- Понял... Мамочка...
   -- Курсант!
   -- Нэрге, заткнись... Шо, ноль-два-один.
   Шо набрал код. На мониторе, в середине внизу, синий квадрат стал пустым -- осталась пунктирная рамка.
   -- Разблок штока. Локти в контроллеры.
   Шо вложил локти в удобные, такие какие-то дружелюбные -- особенно во всем этом ужасе, -- фиксаторы локтевых контроллеров.
   -- Крайне аккуратно -- крайне! -- разводишь локти. Два вектора по пространству сейчас у тебя в локтях. Чувствуешь не знаю чем, хоть задницей, хоть... Но держишь железку прямо! И крен, и тангаж, сразу -- принял? "Стоп" я скажу -- я все вижу. Пошел.
   -- Мамочка! -- сказал Шо.
   Он начал отводить локти. Ничего не происходило.
   -- Ничего нет!
   -- Смелее! Ну!
   Он стал отводить дальше. И вдруг, в ужасе, ощутил бархатный рокот, точно такой какой слышал тогда -- когда Ленгом поднимал машину там, в их порту, неизвестно когда, где, и неизвестно было ли это вообще...
   Шо стал отводить локти дальше, уже ничего на самом деле не соображая. Борт поднимался, все выше, выше, выше и выше, стена впереди опускалась, открывался восточный кусок платформы, по которой гуляла клубками дымка... Как это происходило -- Шо просто не понимал. Просто отводил локти, а оно поднималось. Шо смотрел вперед, в трещину под стеной, и ему казалось, что он видит, где-то там, в глубине, языки адского пламени.
   -- Стоп! -- спокойный голос Ленгома вернул в рубку. Шо застыл, с отведенными локтями; поза была такой неудобной, что сразу заныла спина.
   -- Смотри как держит, дьявол!..
   -- Не шевелись! -- продолжил Ленгом спокойно.
   -- Неудобно... Спина... Быстрее...
   -- Правая ладонь -- где?
   -- На рукоятке... Где еще?
   -- Под средним пальцем -- что?
   -- Пимпа!
   -- Крас-савец!..
   -- Аккуратно, аккуратно давишь ее! И больше -- всё, ничего! Тебя нет, вообще, только палец!
   Шо закрыл глаза. Мягко прижал пальцем мягко-упругую клавишу. Клавиша была такой обалденной, такой какой-то совершенно своей, такой какой-то совершенно родной, что ли, -- что весь ужас, вся паника, весь страх и надорванное смятение -- все разом куда-то исчезло. Шо словно вынырнул из тяжелого сна, муторного болота -- в ясную строгую отточенность рубки, чистую, прозрачную, свежую...
   Машина медленно двинулась над платформой -- к сбросу-стене, к пылающей трещине.
   -- Шо, ты реально красавец! -- возглас Ленгома пронзил тихий бархатный рокот. -- Помнишь -- дыра! Чуть просел -- локти дальше, и понемногу. Шо, понемногу, высоты хватит, две секунды схватить динамику -- будет.
   Борт приближался к обрыву, за которым из глубины поднимались столбы огня -- выше они растворялись в клубы сизо-багрового дыма, мешая смотреть что дальше, но дальше был Ленгом, Нэрге, Каллиг, и Катт, и нужно было туда попасть. Момент падения тяги Шо прочувствовал ясно и четко; он стал отводить локти дальше, удивляясь сам себе -- как у него так получается, ровно, четко, и чисто, будто он робот, выполняющий отлаженную инструкцию. Рокот планетаров не то чтобы как-то усилился; он стал гуще, сочнее -- усилилась только низкочастотная компонента. Шо компенсировал высоту и снова прижал средним пальцем упруго-приятную клавишу.
   Затем случилось то чего Шо, признаться, не ожидал. Из бездны вырвался столб огня -- и прямо по курсу, метрах, как показалось, в пятнадцати. И через секунду борт потянуло вниз. Страшно.
   -- Дьявол!..
   -- Курсант!..
   -- Шо!..
   -- Шо!..
   Повисло молчание. Десять секунд Ленгом стоял не двигаясь, затем ударил ногой в платформу.
   -- Шо! -- позвал он. -- Шо, не молчи!
   Еще десять секунд они все, Ленгом, Нэрге, Каллиг, и Катт, стояли, рядом с контейнером элемента, и смотрели в сполохи огня, мелькавшие по завесе дыма, -- не в силах даже переглянуться.
   -- Дьявол! -- воскликнул вдруг Катт и вытянул руку на север -- в сторону от того места где они ожидали увидеть Шо. -- Вот он!
   Метрах в ста слева из дымовой завесы выплыл параллелепипед борта, сверкая в огне полировкой, кольцами, раскаленными плазмотронами.
   -- Я здесь! -- раздался возглас. -- Я рухнул! Но выбрался! Там правда просто! Только лишних движений не делать!
   -- Шо! -- Ленгом не сдержался, подпрыгнул, снова ударил подошвой в платформу. -- Замер, застыл!
   -- Курсант, всё в ноль и не двигаться! -- Нэрге почти закричал. -- Все в ноль!
   -- Стойте, я сам подъеду! Тут просто! Лен, как развернуться? Влево?
   -- Шо, я тебя грохну! Застыл, умер, окаменел!
   -- Шо, дьявол тебя побери! Если сейчас все завалишь -- после того что сделал!..
   -- Ну тут просто ведь...
   -- Курсант, застыть и не шевелиться! Детский сад! Я утоплю тебя в демпфере!
   -- Шо, пимпа под левым мизинцем!
   -- Нажал... Что дальше? Что-то тут загорелось, красное!
   -- Все, можешь расслабиться...
   Ленгом помчался по серой плоскости, между штоками, торчащими в глухое небо, которое все плотнее затягивал дым -- наверху остывая, он становился пепельно-черным. Вокруг становилось мрачнее, призрачный диск звезды давно растворился кляксой и теперь не определялся; в опускавшейся тьме вещественными казались только огонь, пылавший из бездны, и сверкающий этим огнем корпус машины. Ленгом вбежал между шпагами плазмы, державшими борт на плоскости.
   -- Шо! Набрал два-два-четыре!
   -- А как? Не шевелиться?
   -- Пимпа под левым мизинцем, Шо. Отбой, все заблокировал. Можешь расслабиться, говорю...
   -- Два-два-четыре, курсант! Я хочу в домик!
   -- А оно точно?.. Если я двинусь?..
   -- Курсант, это нервы. Бывает, и будет еще, не раз...
   Ленгом, наконец, дождался когда раскроется базовый аварийный шлюз и опустится на подвеске гондола. Через две минуты он влетел в рубку, застыл у капсулы, в которой застыл Шо.
   -- Ну, -- он хлопнул того по плечу. -- Теперь моя очередь... Все, давай костыли, -- он стал отцеплять от контроллеров руки мальчика. -- Все заблокировано. Вон видишь -- красное, да... Оно самое!
   -- Точно? -- Шо смотрел в огонек в углу монитора, на котором западную перспективу порта заволакивало тяжелым дымом.
   -- Гарантия, -- Ленгом отцепил левую руку. -- Я тебе говорю. Сто сорок шесть процентов.
   -- Ну ладно... Все... Отпускаю... -- Шо закрыл глаза и расслабился.
   -- Если не будет нервничать, -- сказал Катт, -- то класс "А" получит в беспрецедентном возрасте. Если не будет нервничать. Но это лечится...
   Ленгом вытащил Шо из капсулы, отнес в правое сервис-кресло, зафиксировал.
   -- Уходим?..
   -- Уходим. Глотай, -- Ленгом засунул мальчику в рот шарик капсулы.
   -- Тошнит уже... От этой аптеки...
   Ленгом вернулся в кресло, разблокировал управление, повел, медленно и осторожно, машину дальше, где у черного параллелепипеда ждали Катт, Нэрге и Каллиг. Наконец все исчезли, переместившись с курс-монитора вниз, под массу машины. Ленгом остановился, снова заблокировал ход. Вывел врезку базового обзора -- черный ящик, рядом Катт, Нэрге и Каллиг -- с задранной головой, ждут когда Ленгом откроет захват элемента.
   Шо, из последних сил стараясь не отключиться, не задремать, и не пропустить, таким образом, самое интересное, смотрел как все расступились, как черный контейнер отделился от серой платформы, по которой ползали клочья сизого дыма, как стал медленно подниматься -- и исчез из обзора. На мониторе в секторе статуса элемента вспыхнул зеленый квадрат.
   -- А где старый? Куда он делся? -- Шо удивился так, что дрема рассеялась. -- Семь тонн? Три на полметра?
   -- Шо, здесь элемент был ноль-ноль-ноль-три. Сейчас осталось вообще четыре ноля, даже уже не детектится.
   -- Так он что? Как дрова? Сгорает?
   -- А ты как думал? -- Ленгом обернулся.
   -- Ну как... Я думал, что его меняешь, как в танке? Вытащил старый, вставил новый, свежий?
   -- Нет, Шо, здесь по-другому, как бы. Четыре нуля даже не прочищают. Ты эту пыль не протестишь даже, говорю. Даже не задетектишь, элементарно.
   -- Ой, смотри! -- Шо указал в монитор.
   На платформу вернулся параллелепипед контейнера. Нэрге махнул рукой, Ленгом снова вывел и опустил гондолу. Все набились в маленький ящик, Ленгом набрал команду, гондола двинулась вверх и исчезла из вида.
   -- Всё, -- сказал Ленгом. -- Все в домике. Теперь -- уходим.
   -- Как все не просто...
   -- Почему? По-моему, наоборот элементарно. Сгорели дрова -- подбросил новые. Что тут сложного? Древний проверенный способ... Ладно, спи.
   -- Я хочу посмотреть... Как будем подниматься... Из рубки ведь... А ты, подлый, дал мне снотворное... Я уже понял... Сейчас отключусь...
   -- Разумеется. У тебя нервы в полном накале, уже триста часов. Не перегрей. А из рубки -- еще насмотришься...
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Борей "Попаданец для нее" (Попаданцы в другие миры) | | Е.Флат "В объятиях врага" (Любовное фэнтези) | | Л.Свадьбина "Попаданка в академии драконов 2" (Любовное фэнтези) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона. Книга 3" (Любовная фантастика) | | А.Емельянов "Играет чемпион 3. Go!" (ЛитРПГ) | | М.Багирова "Присвоенная " (Любовное фэнтези) | | LitaWolf "Пленница по ошибке, или Любовный Магнетизм" (Приключенческое фэнтези) | | В.Соколов "Прокачаться до сотки" (ЛитРПГ) | | М.Славная "Спорим, ты влюбишься?" (Современный любовный роман) | | А.Субботина "Сказочник" (Романтическая проза) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"