Мико Мари: другие произведения.

Пастух скелетов

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:

  Мико Мари
  
  
  Пастух скелетов
  
  
  
  
  
  
  
  1948 г. Колхоз "Красный луч" Псковской области
  
  - ...Деда, а деда... А чего там вороны? - Внук смотрел на старую силосную башню.
  
  Над башней ссорились черные птицы.
  
  - А там ведьмак живет. Помнишь дядь Шуру? Он тебе о прошлом годе кровь заговорил.
  
  - Крови не помню... - тряхнул светлой челкой Ванька. - Он мне зайчика подарил! Хороший зайчик, сказок много знает! Только у него лапка расплелась. Я полечил, а всё равно на погоду ломит...
  
  - У кого? - уточнил дед.
  
  
  
  ...сидели за околицей, под старой березой. Ловили последние лучи осеннего солнышка. Дед чинил упряжь: шильцем протыкал аккуратные дырочки, протягивал дратву, вязал заскорузлыми, желтыми от махорки пальцами узелки...
  
  Внучок ковырял палочкой сырую после ночного дождика землю. Городская курточка с блестящими латунными пуговками, нос и румяные щечки - перепачканы...
  
  
  
  - Да у зайчика же! - подосадовал непонятливости деда внук. - У него на лапке веревочка развязалась и соломка расплелась. Труха сыпалась. Я полечил. Всё равно грустный. Может, дядь Шура лучше полечит?
  
  - Может, и полечит. А может, нового зайчика даст.
  
  - Не-е... Нового не хочу. Я Антошку люблю, он добрый.
  
  - Зайчик? - уточнил дед. - Соломенный?
  
  - Ну... - Ваньке стало скучно, он вновь принялся разглядывать башню.
  
  По небу ползли набухшие дождем тучи, над полями разносился тоскливый вороний грай.
  
  - А почему дядь Шура не живет в деревне? Он злой? - Внук оглянулся на деда.
  
  Пастух пожал могучими, покатыми к старости плечами, обтянутыми выбеленной, привычной гимнастеркой, прищурил голубые глаза, не по возрасту яркие, и тоже взглянул на черную башню.
  
  - А с чего ты взял, что раз не в деревне - злой?
  
  - Мне Илюшка в школе рассказывал. Бывают такие колдуны - нек... нек-роман-серы. Так они наособицу живут, возле кладбищ там, или еще где. И скелетов делают.
  
  - Поднимают, - поправил внучка дед.
  
  - Куда поднимают?
  
  - Не куда, а откуда. Из землицы сырой. Но они не злые.
  
  - Так ведь скелеты же... - настаивал внук.
  
  - А что скелеты? Очень полезная в хозяйстве вещь. Не устают, не едят, и непьющие все как один...
  
  - Деда... А разве это хорошо? Тех, кто уже умер, работать заставлять?
  
  Дед снова пожал плечами.
  
  - Скелет, малец, это уже не жизнь - нежить. Душа со смертью на небо летит, а тело здесь остается. А без души, Ванюшка, скелет - предмет неодушевленный. Но полезный. За скотиной приглядеть, дров нарубить, воды натаскать - да мало ли? На войну послать можно...
  
  - А меня тоже служить заставят, когда умру? - спросил с опаской.
  
  Пастух усмехнулся. Мальчик, серьезно глядя на деда, ждал. Тот посадил внучка на колени, погладил по светлой макушке, тронул пальцем конопатую пипку носа.
  
  - Скоро, малец, ты сам кого хошь заставишь. Вон, заяц соломенный у него разговаривает...
  
  - А меня поэтому к тебе жить отдали?
  
  - Поэтому тоже. Некромантия - наука древняя, от сырой земли-матушки идет, не всякому дается... - Дед глянул на небо, с которого начинало покапывать. - Ладно, вставай, Иван-воин, домой пора. Бабуля пирожков напекла - ух! Вкусные, как апельсины.
  
  Пастух поднялся и небрежно закинул тяжелую упряжь на плечо. Внук доставал деду едва ли до бедра.
  
  - А Фимке с нами можно?
  
  У деда в глазах блеснул огонек.
  
  - Отчего ж нельзя? Зови... Еды на всех хватит.
  
  - Да ей не надо! - махнул рукой внук. Повернулся к недалекому леску и свистнул, да так пронзительно, что у деда заложило уши.
  
  От опушки отделилась тень, неслышно пронеслась по траве... Лисичка. Шерсть на боках свалялась, от хвоста один огрызок, глаза и нос сухие и сморщенные. Лисичка преданно наставила острый носик на Ваньку.
  
  - Фимка это, - представил внук. - Недалеко, на опушке лежала, в канаве сырой. Жалко ее, она хорошая. Можно с нами?
  
  Он искательно заглянул деду в лицо.
  
  - Пускай... - улыбнулся дед.
  
  
  
  От деревни в стылый, пасмурный воздух поднимались уютные дымки. Брело, звеня колокольцами, стадо при крепеньком скелете - в кожушке на голые кости, кирзовых сапогах и картузе. Скелет браво отдал честь зажатым в костяшкаx прутиком, пастух солидно кивнул в ответ. Внука это нисколько не смутило. Он видел перед собой не скелет, а обыкновенного мужика, усатого и с папиросой.
  
  - Деда, а деда... А на кладбище когда пойдем?
  
  - У нас говорят "погост".
  
  - Ладно... Деда! А еще скажи...
  
  
  
  Дед с внучком, по-приятельски взявшись за руки, мирно шли обедать, рядом неслышно трусила мертвая лисичка Фимка. Скелет Митрофан сдавал хозяйкам нагулявшуюся скотину, а на речке, за крайними хатами, водяной Петрович командовал трудовым отрядом русалок, стирающих бабам белье. В лесу, за колхозными полями, ухало что-то непонятное, гулкое, но это никого не заботило. Ничто не нарушало жизненной размеренности.
  
  1979 год. Москва
  
  Иван Соколов, генерал-майор Внутренних Войск СССР, вышел из подъезда своего дома на Котельнической набережной ровно в семь часов по московскому времени. Автомобиль, бронированный ЗИС-115, подкатил к крыльцу в тот миг, как нога Соколова ступила на тротуар. Иван поздоровался с водителем. Бессменный шофер Федор солидно кивнул и плавно тронул ЗИС с места. Иван привычно оглядел Федора: не облупился ли лак на костях, крепко ли держатся сочленения суставов, на месте ли зубы...
  
  А то случился конфуз, давно уже, но запомнился хорошо: проглядел, что у Федора нижняя челюсть отвалилась. Шофер, разумеется, доложить о неприятности не мог. А вот с тогдашней пассией Ивана, красавицей Лидочкой Пономаревой, студенткой Педагогического, случился нервный срыв. При виде приятной внешности мужчины, в форменной тужурке и фуражке с лаковым козырьком, но почему-то без подбородка, девушка упала в обморок.
  
  
  
  Многие болезненно воспринимали, что их, как советских граждан, после смерти ждет неизбежная повинность служения Родине в качестве Восставших...
  
  Потому и выглядели скелеты как живые - посредством иллюзий, призванных хранить спокойствие советского народа.
  
  
  
  Федор умело вел ЗИС, а генерал-майор, пользуясь тишиной кондиционированного салона, настраивался на труды. Он любил эти минуты, когда утренний, не набравший деловые обороты город вступал в новый день. Любил умытые поливалками улицы, чистые стекла домов, солнечные блики, музыку из громкоговорителей. Любил наблюдать за бравыми скелетами-регулировщиками в милицейской форме. Он-то видел действительность такой, как есть. Без прикрас.
  
  
  
  Звонок радиотелефона. Федор, получив ментальный сигнал, нажал кнопку на пульте.
  
  - Доброе утро, Иван Григорьевич. - Услышав свежий, как стакан шипучего нарзана, голос Ёлочки, Соколов улыбнулся.
  
  - Здравствуй, милая, как спалось?
  
  После секундной заминки секретарша ответила:
  
  - Спасибо.
  
  Ивану нравилось выводить строго-профессиональную Ёлочку из равновесия невинными вопросами и высказываниями.
  
  - Что у нас сегодня, дорогуша?
  
  - Телеграммы.
  
  Генерал поскучнел.
  
  - Сколько?
  
  - На этот раз - три. Пятьсот, тысяча и тысяча триста. - Соколов скрипнул зубами: "Неужели... всё? Началось?" - Он покрутил шеей в жестком крахмальном воротничке.
  
  - Откуда?
  
  - Владивосток, Архангельск, Северск.
  
  "Может, совпадение? Мало ли, от чего умерли. Подождем".
  
  Прикрыл глаза, откинулся на мягкую спинку кресла. Посидел.
  
  - Что-нибудь еще? - Встряхнулся, провел рукой по лицу.
  
  - Встреча с представителями Ямайканской Народной Республики, на ВДНМИ, павильон номер шесть, вас уже ждут.
  
  - С утра пораньше? Товарищи с Ямайки предпочитают ночь...
  
  - Жаждут познакомиться, Иван Григорьевич. Говорят, ваши достижения их несказанно потрясли. Желают внимать перлам мудрости.
  
  Генерал-майор поморщился. Ёлочка как обычно: то ли всерьез, то ли глумится над начальством. И не придерешься.
  
  - Кто еще от нас?
  
  - Боевой маг и переводчик с патуа.
  
  - Хорошо. Жди к обеду, милая.
  
  Новая пауза, еле заметная, очевидная только для Ивана, затем тот же холодный официальный голос:
  
  - Что приготовить, дорогой?
  
  Соколов чуть не фыркнул, но сдержался. Это тоже входило в условия игры: никакого внешнего проявления.
  
  - На твой вкус, душа моя. - И дал отбой. - На выставку, Федя.
  
  Шофер кивнул. Фуражка, намертво закрепленная на черепе, не сдвинулась ни на миллиметр.
  
  
  
  ...До Выставки Достижений Народного Магического Искусства домчали за пятнадцать минут. У белоснежных колонн Иван привычно поднял голову, полюбовался скульптурой, известной как "Рабочий и Колхозница": два исполинских костяка вздымают нацеленную в зенит ракету. Затем направился к "шестому павильону" - экранированному бункеру, предназначенному для магических экспериментов.
  
  
  
  Его ожидали четверо. Статный Растафари в расписной, до пола, распашонке. Борода, дреды из-под зелено-желто-красного берета, в общем, как обычно. Раста курил исполинскую самокрутку.
  
  Прочие были одеты консервативно: в белые саронги. И, к облегчению Соколова, не курили.
  
  При делегации маялся солидный мужчина с отекшим лицом, в серой пиджачной паре, и скромно топталась пигалица с тощими косичками. Иван решил было, что пиджачный - специалист по боемодификантам, а пигалица - переводчик, но понял, что ошибся: от девчонки шла мощная волна силы, а вот товарищ в костюме испускал лишь запах перегара, слегка разбавленный одеколоном "Житан". Хлыщ жадно принюхивался к самокрутке Растафари.
  
  Раста, величественно взмахнув руками, отвергнул переводчика и воскликнул:
  
  - Джа благословляет тебя, Повелитель Мертвых!
  
  По глумливой роже Растафари нельзя было догадаться, всерьез он или шутит, следуя заветам своего веселого бога. Говорил он на чистейшем русском, певуче растягивая гласные, что только добавляло двусмысленности его речам.
  
  Белосаронговые товарищи коротко поклонились, от них отделился который постарше, с белой бородкой и седой шевелюрой:
  
  - Восхищение хотим выразить товарищу бокору Вану, - и посмотрел генерал-майору в глаза. У Соколова перехватило дыхание. Он узнал седого...
  
  
  
  - ...не пройти, Бокорван, глубоко, - усталый голос проводника.
  
  Весенние паводки превратили Конго в огромное черное озеро, затопившее прибрежные мангры. Иван вспомнил: "...это как оказаться в изначалье мира, когда на Земле буйствовала первобытная жизнь и парили гигантские деревья. Это покой безжалостной силы, погруженной в созерцание непостижимых намерений..."
  
  - Танга... Нам кровь из носу нужно попасть на тот берег, к горам. - Иван посмотрел на черного проводника, на лошадей, ослепших от жестокого африканского гнуса, на весь свой малочисленный отряд, ослабевший от недоедания и дизентерии... - Нам нужно туда, - настойчиво повторил лейтенант Соколов, для местных - бокор Ван, или Бокорван, к чему уже привык и воспринимал почетное прозвище как должное.
  
  - Еще змеи. И пиявки - вот такие! - раскинув руки на всю длину, показал проводник. - Съедят.
  
  Лейтенант кивнул. Съедят. Но... Есть приказ: добраться до предгорий, отыскать артефакт и доставить на Родину.
  
  Иван вздохнул, подошел к самому краю разлива, узким языком уходящего вдаль. Поднял руки и прикрыл глаза. Есть! Есть жизнь на Марсе!
  
  Под темной толщей воды, вековыми наслоениями ила, под путаницей корней и гнилой травы, в глубине, он нашел то, что могло спасти экспедицию. Крепче поставил ноги в раскисших сапогах, не оборачиваясь, приказал:
  
  - Танга! Всем от воды! И пусть крепко держат лошадей!
  
  А черное разводье уже бурлило, как гигантский котел, на поверхности лопались вонючие пузыри, затем поднялась муть, и, наконец, явился он. Скелет исполинского диплодока. Иван не помнил наверняка, в какую эру, но точно миллион лет назад эти ящеры водились в Африке...
  
  Скелет был белый, кости чисто поблескивали под жирной черной жижей, стекавшей с остевых гребней, с огромных спинных позвонков, покатой длинной шеи, небольшого черепа, уже показавшегося из-под воды... На удивление хорошо сохранился. Все кости, кроме нескольких ребер, были целы.
  
  Диплодок воздвигся из трясины, застыл над манграми, над душными испарениями и туманом, стелющимся по воде, безмолвный и безучастный.
  
  Иван поставил ногу на череп, пробуя, и осторожно пошел по позвоночнику, проверяя кости на прочность.
  
  - Танга! Мы поедем на этом. Дальше участие в походе добровольное. Кто не согласится идти, возьмут лошадей, немного еды и патронов. Остальные пусть поднимаются...
  
  
  
  - ...Рад приветствовать вас, уважаемые! - Соколов коротко поклонился.
  
  Переводчик снова сунулся, но Растафари поймал его за пиджак и, как ребенка, оттащил назад.
  
  - Зачем нам этот человек? - вопросил он басом, в притворном удивлении подняв брови. - С Бокорваном мы будем говорить. Без лишних ушей... - и захохотал, наверное, представив, как обрывает лишние уши. - У мисси тоже найдутся дела поважнее, чем сопровождать старых негров, да?
  
  Он слегка насмешливо кивнул в сторону пигалицы. Та упрямо затрясла косичками.
  
  - Я не могу... - выбрав генерал-майора в качестве инстанции, повинилась она. - У меня задание!
  
  И сделала большие глаза.
  
  
  
  Раста - это понятно. Характерный узор кожаного ошейника, татуировки в уголках глаз... А прочие зачем?
  
  Танга - постаревший, поседевший - банту. Третий - пигмей. Сухой, черный, как головешка, похожий на паучка Ананси. Последний - высокий, стройный, гордая голова на длинной шее - скорее всего, зулу... Интересная компания.
  
  И уж точно им не нужен опыт Бокорвана в поднятии мертвых. Такие сами кого угодно поднимут.
  
  У Ивана екнуло сердце. Телеграммы! Какой же он идиот! И ведь видел же, понимал! Но сознательно отворачивался, не хотел об этом думать.
  
  Месяца три назад поступил первый сигнал о том, что энергии не хватает. Внезапные смерти - сначала единичные, теперь - уже сотни людей. Признаки...
  
  
  
  ...с глазу на глаз. От пиджачного избавиться. Стукач, как и все переводчики. Можно намекнуть, мол, то, что будет, - не для слабонервных. С похмелья сам откажется, изобретет предлог...
  
  А что с девушкой? Соколов покосился на пигалицу. А хороша! Опыта, небось, маловато, но хороша... Может, и ничего, пускай себе? Уж она точно не сексот. Среди магов превыше всего ценится тайна. Как профессиональная, так и личная. Не стала бы девчонка тем, кто она есть, если б не умела молчать.
  
  Соколов указал на свинцовую плиту - дверь бункера.
  
  - Думаю, удобнее будет беседовать там.
  
  Раста свернул губы трубочкой. Одобрил. Но затем взглянул на девушку.
  
  - Ничего, - решился Иван. - Это коллега... Она не помешает. Правда, уважаемая?
  
  - Леночка, - пискнула девушка.
  
  - Ну, вот видите! - обрадовался Иван, как будто имя девушки давало гарантии ее благонадежности.
  
  - Мисси остаться, - милостиво кивнул Раста, переглянувшись с остальными. - Коллеги согласны - ее участие может быть полезным.
  
  "Даже так?" - подумал Иван, внешне ничем не выказывая удивления.
  
  - А вы, уважаемый, э-э-э? - повернулся он к переводчику. - Надеюсь, у вас крепкий желудок, мы будем работать со свежим материалом...
  
  - Я вижу, товарищи с Ямайки неплохо владеют русским, - поспешно заметил пиджачный, вытирая лоб. - Так что я, пожалуй... А?
  
  - Конечно! Не смеем задерживать! - лучезарно улыбнулся Соколов и призывно махнул рукой. - Прошу, товарищи! Проходите. Семинар предлагаю начать с ознакомительного материала...
  
  Иван знал про скрытые камеры. А раз Танга посчитал нужным его, Бокорвана, разыскать, не считаясь с трудностями, и, более того, прибыл инкогнито, - не стоит афишировать их давнее знакомство. А в самом бункере никакой техники нет. Несовместимость с магическим полем...
  
  
  
  Тридцатисантиметровая плита встала на место, отделив шестерых человек от окружающего мира. Иван вздохнул свободней. И Леночка смотрела веселее, плечи ее расслабились. Взгляд серых глаз обрел глубину, девушка показалась Ивану весьма взрослой и очень красивой.
  
  - Приятно иногда оказаться в защищенном месте, - улыбнулась она.
  
  Оказалось, у боевого мага вполне симпатичная грудь под легкой блузкой и тонкая талия. Генерал улыбнулся в ответ и тихо произнес:
  
  - Наслаждайтесь, пока можно. - Казалось, у них с Леночкой возникает взаимопонимание.
  
  Повернулся к гостям.
  
  - Товарищи! Тут имеется комната отдыха, продолжим там. - Указав направление, пропустил вперед делегацию и Леночку.
  
  Танга задержался.
  
  - Не ожидал тебя увидеть, хотя и рад, - негромко поприветствовал Соколов гостя, сжав его руку по обычаю банту.
  
  - Надежда вся на тебя, Бокорван, - буднично пояснил бывший проводник.
  
  - Да я уже понял, что не в гости... Неужели стоило проделывать такой путь?
  
  - Очень стоило.
  
  
  
  В комнате отдыха Иван, на правах хозяина, предложил всем выпить. Но Раста лишь засмолил новую самокрутину, а пигмей попросил простого кипятку. Так что коньяк Иван разлил на четверых. Леночка постаралась отодвинуться подальше от дыма, шепотом поведав:
  
  - Боюсь, от спиртного с травкой у меня все ощущения наперекосяк будут.
  
  - Не бойтесь. На магов наркотики почти не действуют. По крайней мере, не так, как на людей... А коньяку я вам много не дам.
  
  Щечки девушки порозовели. "Глаза у нее красивые..." - снова подумал Соколов.
  
  
  
  Глубокой ночью Иван вспоминал прошедший день, глядя из окна на двадцать шестом этаже высотки со "звездами" - так называли пентаграммы, размещенные на зданиях Москвы. Аккумуляторами для сбора магического фона, излучаемого населением, были снабжены многие здания столицы: Кремль, МИД, все без исключения больницы, театры, стадионы и дома, в особенности новостройки...
  
  Соколов ощущал трансформаторный гул принимающего пентакля в вышине, навскидку определил количество накопленной за день энергии и ментальным касанием подправил поток. Красная звезда еле заметно мигнула и разгорелась еще ярче.
  
  
  
  ...Ужин в ресторане "Красная Москва" - после долгих часов в бункере все проголодались, как пустынные шакалы, по выражению бокора Б"ваунгве, маленького паучка Ананси. А вечером Иван набрался смелости и предложил проводить Леночку.
  
  Распахнулись серые глаза, обрамленные густыми ресницами, взлетели тонкие бровки...
  
  Он ее понимал. Легендарный Бокорван, знаменитый на всю страну молодой генерал-майор, почти провертевший новую дырочку под вторую "звезду", посвященный Второй ступени... И она. Вчерашняя студентка, адепт шестнадцатого, самого нижнего уровня, прикрепленный к Выставке практикант.
  
  
  
  ...шагали по пустынным, с наступлением сумерек, улицам, где царили Восставшие - чистили мостовые, проверяли освещение, мыли огромные стеклянные витрины...
  
  Граждане, с удовольствием переложившие неприятный, тяжелый, не требующий квалификации труд на умерших, тем не менее не любили сталкиваться с ними и спешили завершить дела вне стен жилищ до того, как работники примутся за свои обязанности.
  
  Но скелеты, снующие по городу, не пугали магов. Ивану нравилось, что Леночка не глядит равнодушно сквозь них, не делает вид, что это неодушевленные предметы... Машины. Роботы.
  
  Вот кивнула скелету, бывшему при жизни женщиной, тот катил тележку с принадлежностями для мойки окон... Скелет не ответил - мертвые лишены эмоций, но Ивану думалось, что Восставшие прекрасно всё осознают и ценят хорошее отношение.
  
  - Знаете, до сих пор не верится, что это - вы, - заговорила девушка, с удовольствием кутаясь в китель Ивана.
  
  - То есть?
  
  - Внук того самого, первого Пастуха Скелетов! Ивана Соколова!
  
  - О...
  
  Оказывается, Леночку привлекал вовсе даже и не он.
  
  - Это ведь правда, что всё началось после войны? - спросила девушка. - Ваш дед - первый, кто поднял мертвых односельчан?
  
  Ее глаза выражали искренний интерес.
  
  "Она - такая, как я, - напомнил себе Иван. - Она понимает".
  
  Мать вот не поняла. Способности передаются строго через поколение, и мама так и не простила свекру того, что у нее отобрали восьмилетнего сына. Потом, в старости, не захотела видеть возмужавшего Ивана, едко заметив по телефону: "Вот умру, тогда и придешь. Заставишь мать работать, раз считаешь, что при жизни мало тебе дала..."
  
  Соколов ее не винил. Почти все граждане огромной державы не понимали, не желали понимать Пастухов. Не могли спокойно относиться к тем, кто насильственно лишал их посмертного упокоения. И никакие доводы о том, что душа отлетает, а служит лишь бренная оболочка, лишенная плоти и покрытая нетленным составом, не могли расположить людей к обратному. Не любили некромантов. Уважали. Боялись. Но - не любили...
  
  - Расскажите про деда, - отвлекла девушка. - Как всё начиналось?
  
  - Осада Сталинграда. - Иван вздохнул. - Окружение. Холод. Мор. Остановились заводы. Еще несколько дней - и город бы вымер сам, не дожидаясь захватчиков. Дед не был первым. Он говорил, что эта способность - поднимать умерших - пробудилась у многих. Это просто случилось. Чаша людского отчаяния стала неподъемной на весах Судьбы. Дед говорил - Господь смилостивился. Я считаю - назрела критическая масса...
  
  Маленькая девочка, так хотевшая, чтобы ее умершая от голода мать встала, приласкала и накормила...
  
  Командир взвода, чьи солдаты погибли все, все до единого, а открытый участок фронта нужно удержать любой ценой...
  
  Начальник цеха по изготовлению снарядов, увидевший, что женщины, работавшие за станками, лежат недвижимы, а фронт требует боеприпасы...
  
  Все эти люди, самых разных профессий и возрастов, неимоверно сильно захотели, чтобы город продолжал жить. Чтобы поднялись их родные и близкие, чтобы закончилась страшная война...
  
  Массовый феномен, понимаете, Леночка? Люди, которым не на кого уповать, не от кого ждать помощи... Потерявшие последнюю надежду.
  
  
  
  Дед рассказывал, что поначалу было страшно. Лейтенант, мальчишка, поднявший солдат из накрытого взрывом окопа, застрелился, когда осознал, что командует армией мертвецов...
  
  Зомби с отваливающейся кусками плотью баюкает на руках живого ребенка... Их боялись, убегали от них, прятались... Но умершие люди выполняли работу живых, и город получил надежду. Котел прорвали, караваны пошли, и, казалось бы, всё закончилось. Но вы знаете...
  
  - Да. Мне рассказывала бабушка, - кивнула девушка. - Деревни и города обезлюдели, никого не осталось - и тогда на работу вышли скелеты... - Она задумчиво смотрела в черную воду, облокотившись о мраморный парапет набережной. - Вот я всё пытаюсь представить себе - как это? Умереть, а затем восстать и снова трудиться на благо Родины? Немного страшно, но ведь... Благородно. Необходимо... Правда? - Леночка посмотрела ему в глаза.
  
  - Наверное... - Иван не мог согласиться безоговорочно.
  
  - А что имели в виду гости, когда говорили об этом Мертвом Сердце? Что это значит? О каком сроке идет речь?
  
  Соколов вздохнул, медленно пошел вдоль набережной. Неожиданно захотелось курить. Даже представил, как достает длинную сигарету с золотым ободком из бело-голубой глянцевой коробочки "Беломорканала", чувствует аромат табака, затем вдыхает крепкий, отдающий сосновыми иголками дым... Аж слюна накопилась. Иван сглотнул и поморщился: "И зачем бросил? Какой в этом смысл?"
  
  1961 год. Африка
  
  ...диплодок вынес их в предгорья. Ивана, Тангу и еще двоих, не побоявшихся взобраться на спину ископаемого ящера...
  
  Соколов и сам походил на скелет - вымотался до предела, несмотря на то, что проводники приспособились ловить рыбу прямо со спины диплодока, а когда кончились разводья, удалось поохотиться, развести костер и поесть горячего. Молодому некроманту никогда не доводилось управлять столь инерционной махиной, еще и так долго. Энергия была на исходе, Соколов чувствовал, что скоро начнет питаться от биополей проводников.
  
  Когда до цели осталось менее дня ходу, Иван отпустил диплодока. Собрав последние силы, дал четкий ментальный посыл возвращаться и снова залечь на дно... Хорошо бы упокоить - мертвая рептилия это заслужила, но лейтенант понимал, что рисковать не имеет права. Вдруг вертолет не прилетит и придется возвращаться тем же путем? А надеяться найти другое гигантское ископаемое - неслыханная наглость по отношению к судьбе.
  
  
  
  На сухой земле Иван спал двое суток и во сне чувствовал, как неприятно, будто рыболовным крючком, тянет за душу. Так он впервые ощутил зов Мертвого Сердца...
  
  
  
  Монастырь, вырубленный в скале, уходил вглубь, под гору. Исследуя залы, Иван наткнулся на непонятные знаки - выпуклости и углубления, выбитые в скале непрерывной вязью. И при этом нигде не обнаружил следов огня - факелов, свечей, хотя бы фитилей или лучин... Догадался: монахи жили в полной тьме. Ориентировались по знакам, на ощупь передвигаясь по каменному лабиринту...
  
  Повинуясь внезапному импульсу, вышел на середину обширного зала, сел на землю и выключил фонарь. Сперва перед глазами прыгали цветные яркие пятна, затем обрушилась тьма. Глухая, плотная, ощутимая, а в ней - биение Мертвого Сердца. И более ничего.
  
  Попытался вспомнить, отчего артефакт звался именно так? Впервые название произнес, кажется, Магистр Селезнев. Он не стал вдаваться в подробности - мертвое и мертвое...
  
  
  
  Сейчас, во мраке, в полной мере пришлось осознать точность этого названия, ощутив ритмичную тягучую пульсацию, исходящую из точки где-то в глубине катакомб.
  
  То особенное состояние, когда пребываешь на границе. На грани - того света и этого... Одна нога - там, другая - здесь. Умение, необходимое, чтобы видеть, чувствовать мертвецов и, соответственно, приказывать им...
  
  В плотной, осязаемой тьме Соколов обнаружил вдруг, что силы его возросли в десятки, сотни раз. Диплодок - ерунда. Он мог управлять батальонами, армиями мертвецов...
  
  Когда вышел на солнечный свет, оказалось, что пробыл под землей, без пищи и воды, восемь дней...
  
  
  
  - ...Но... зачем оно? - удивилась Леночка.
  
  Понятно, что до сего дня девушка слыхом не слыхивала про Сердце, как и большинство ее коллег, не говоря уже о простых гражданах. Знали не больше десятка человек на всю страну. Умели с ним работать - единицы.
  
  И первый среди них - молодой генерал-майор Соколов. Внук легендарного Пастуха Скелетов...
  
  
  
  - Какой у вас коэффициент? - интимный, можно сказать, вопрос, о таком не принято говорить на первом свидании... Про себя усмехнулся. "Ну, какое же это свидание? Просто прогулка с коллегой после напряженного рабочего дня".
  
  Леночка, не смущаясь, ответила:
  
  - Тысяча пятьсот.
  
  Генерал-майор мысленно присвистнул. Ну, восемьсот... Тысяча с натяжкой, но чтобы полторы? Он сам имел около трех тысяч, но это - он. К тому же у женщины обычно меньший потенциал, чем у мужчины. Женщины - подательницы жизни, берегини, хранительницы очага, для них неестественно работать с мертвым. Но... Полтора десятка сотен?
  
  - Снимаю перед вами шляпу, коллега, - произнес наконец Иван.
  
  Леночка кивнула, воспринимая признание, как должное. Конечно же, она понимала, что обладает редким даром и еще более редким потенциалом.
  
  - А сколькими Восставшими вам доводилось управлять?
  
  - Я свободно поднимала десять тысяч, братское кладбище Первой мировой, а на заводе была бригадиром над двадцатью пятью тысячами... - В глазах у нее зажглось понимание. Иван поздравил себя с успехом. Значит, не ошибся.
  
  - Это оно, да? - глухо спросила она, зябко передергивая плечами. - Это Мертвое Сердце дает нам силу? Без него не было бы... Всего этого! - обвела взглядом сверкающую в темноте набережную, огни небоскребов, беззвучно несущийся по монорельсу над головой скоростной поезд, снующие в воздухе авиетки, управляемые электромагнитными лучами... - Столько людей... - с горечью прошептала девушка.
  
  Еще раз передернула плечами.
  
  - Зачем это нужно? Война кончилась, нам ничего не угрожало, зачем... Мертвое Сердце?
  
  Иван в очередной раз вздохнул. Вспомнил, как сам, подростком, задавал похожие вопросы деду.
  
  - Помните, как строили Байкало-Амурскую Магистраль? - спросил он, отвернувшись. - Начали в тридцать седьмом, планировали закончить за три года... Нелепо. Вечная мерзлота, землетрясения, полноводные реки, горные хребты... И они хотели уложиться в три года!
  
  - БАМ начали строить в пятьдесят шестом! - возразила Леночка.
  
  - Возобновили, - поправил Соколов. - Нехватка рабочей силы, технологий, затем - война... Возобновили в пятьдесят шестом, а к пятьдесят восьмому поняли, что такими темпами стройка продлится до девяностых или даже дольше... Вы понимаете?
  
  Леночка кивнула.
  
  
  
  Телеграммы и приезд бокоров выбили генерал-майора из привычной, наезженной годами колеи, всплыли болезненные, похороненные под спудом в глубине души мысли...
  
  
  
  - Вы хотите сказать, что все наши великие достижения не могли бы состояться, если бы не... артефакт, в свое время удачно привезенный из Африки?
  
  Девушка уже не глядела по сторонам, а только в темную, глубокую воду под парапетом.
  
  Соколов пожал плечами.
  
  - Возможно, не все...
  
  
  
  ...вздохнул и отошел наконец от окна, у которого, глядя на спящий город из сумерек квартиры, простоял часа полтора. Ноги гудели, в голове установился тихий комариный звон, но Иван понимал, что не уснет. Слишком много даже для него, закаленного бойца...
  
  Подошел к бару, налил двести пятьдесят крепкого и упал в кресло. Мягко светилась стена, представлявшая собой сплошной экран, в углу фосфоресцировали зеленым цифры электронных часов...
  
  Четыре часа тридцать две минуты. Можно сказать, утро. Нужно решать.
  
  Подумалось, что старый знакомый тоже бодрствует. Не мог он представить Тангу спящим. Только не его. Вот Раста наверняка сопит в две дырки, звучно и вкусно похрапывая. Пыхнул на сон грядущий своего зелья и отдыхает. Он твердо, железобетонно уверен, что благословенный Господь Джа позаботится обо всем, а потому Расте - море по колено...
  
  А пожилой паучок Ананси и доктор М"бвеле - не спят. Сидят вместе с Тангой, вернее Огу Тангором, полковником Внешней разведки Объединенного Консорциума Африки, на просторной террасе и не отводят взглядов от пентаграммы на верхушке самого высокого Кремлевского шпиля. Говорят, главная Звезда сделана из цельного природного граната...
  
  
  
  Иван отхлебнул заморского виски, подержал во рту, сглотнул. Самогон, он и есть самогон. Дед в колхозе гораздо лучше гонит.
  
  Осталось обдумать то, о чем ни под каким видом не стал бы говорить с посторонними. Даже с дедом...
  
  
  
  Вспомнил статного старика - косая сажень в плечах. Крупная, шершавая ладонь, за которую так здорово взяться обеими руками и, подогнув ноги, повиснуть всей тяжестью. Дед легко шагает вперед, будто бы и не замечая тяжести внука... Символ надежности, опорный столп бытия. То, что было, есть и будет всегда. Крепкая рука деда.
  
  Когда старший Соколов впервые привел двенадцатилетнего Ваньку на кладбище - стоял рядом, наблюдал, как работает внук. Легонько касался спины, как раз меж лопаток, сильной ладонью, как бы в жесте напутствия... "И ведь эту его руку, тепло и поддержку я ощущаю всю жизнь... - подумал Иван. - Что бы со мной ни случалось, что бы ни происходило в жизни, я чувствую теплую ладонь - там, на спине".
  
  - Никогда не бойся смерти, - говорил дед, сидя на памятном березовом чурбачке и выстругивая замысловатую палочку. - Можно потерять здоровье. Честь, достоинство. Жизнь... Но смерть отнять не в силах никто. Смерть, малец, - она всегда с тобой, что бы ты ни делал. Она справедлива и щедра - никогда не обделяет и никому не отказывает. Жизнь может оборваться в любой миг, она несправедлива и коротка. Смерть же - пребывает вечно... Уважай ее, сынок. Это великая сила, ей никому не зазорно поклониться, ибо перед Смертью - все едины...
  
  
  
  "Все едины, - повторил вслух Иван, похлопывая в такт словам по мягким подлокотникам. - Все едины..."
  
  Рывком подскочил к окну, на этот раз распахнув настежь раму и подставив лицо первым лучам рассвета и свежему утреннему ветерку. Сразу стало легче дышать. Уже без страха взглянул на сверкающую в солнечных лучах Большую Пентаграмму, почувствовал, как тянутся к ней мощные потоки энергии, которые питают страну, поддерживают ее и служат основой власти и благосостояния народа.
  
  
  
  - Мертвое Сердце должно вернуться под землю, - без обиняков заявил Б"ваунгве. - Это не подлежит обсуждению, Бокорван, мы и так дали тебе слишком много времени. Ты знаешь: равновесие нарушено...
  
  - А если не вернуть? - спросил генерал-майор.
  
  Он понимал, что вопрос ребяческий, но удержаться не смог. Ананси оскалил зубы, готовя резкую отповедь, но М"бвеле мягко положил руку на его плечо. Черная кисть с морщинистыми длинными пальцами резко выделилась на белоснежной ткани саронга.
  
  - Можно и не возвращать, - улыбнулся доктор теософии. - Думаешь, Бокорван, нам жалко Сердца для твоей страны? Только... - он медленно, как удав, приблизил свое эбеновое, похожее на ритуальную маску лицо к лицу Соколова, - уверен, что твоя любимая Родина не подавится?
  
  Соколов разглядел старческие пигментные пятна у доктора под глазами, еще более черные, чем кожа, гусиные лапки в уголках глаз, почти незаметное дрожание левого века... М"бвеле очень стар. И тем не менее рискнул проделать не самое простое путешествие на другой конец земного шара... Только чтобы сказать, как ему не жалко?
  
  - Смерти уже начались, - буркнул Ананси, не спрашивая, а утверждая. - Давать и забирать. Но забирать в десятки раз больше. Ты готов к этому, Бокорван? Вы не будете исключением. Однажды оно потребует столько, сколько вы не сможете дать. И тогда - пух-х-х... - он развел руки, изображая взрыв. - Живые позавидуют мертвым.
  
  
  
  Соколов тряхнул головой, отгоняя воспоминания. "Это правда, - подумал он. - Истинная правда".
  
  
  
  Иван подсчитал про себя и горько усмехнулся. Никогда Мертвое Сердце не кормили столь щедро. Советская держава, с присущим ей размахом, предоставила к услугам артефакта сотни жрецов, десятки тысяч жертв, сотни тысяч мертвецов...
  
  
  
  "Двадцать лет. Еще бы лет пять. Экспедиция на Марс, полет в пояс астероидов... Еще несколько лет, и это стало бы возможным.
  
  Я не учел одного: огромности, ненасытности Родины. Почти неограниченный ресурс... Миллионы на службе у одного-единственного артефакта. Не сотни, и даже не десятки. Как я там вещал Леночке? Критическая масса..."
  
  Подумал: как-то воспримут новость люди? Обрадуются или ужаснутся?
  
  Кто, например, станет добывать уголь? Нефть? Обслуживать канализацию и отстойники? Копать метро...
  
  Соколов вообразил сытого, получающего всяческие компенсации, кредиты и бонусы гражданина, привыкшего "в счет посмертного служения" к легкой и безбедной жизни рядом с вечной и безмолвной армией.
  
  
  
  Сколько они, Пастухи, смогут поднять, сколькими управлять? Даже объединив усилия? Не наберется и сотни тысяч...
  
  
  
  "И как не вовремя! - подумалось Ивану. - Только познакомился с замечательной девушкой, и вот - здрасте, пожалуйста.
  
  А она ведь обиделась, что не доверил всего. Чувствовала, что недоговариваю. Скрываю. А я боюсь. Боюсь снова остаться в одиночестве. Хотя и привык к нему.
  
  Всего-то - пообщался с приятным человеком и теперь не хочу ничего менять. Принимать эпохальные решения, рушить налаженный быт... всей страны, как ни крути. На себя в который раз времени не хватит - придется разгребать хаос, он неизбежно начнется, как только я извлеку Мертвое Сердце из Пентаграммы. Ох уж эта Леночка... Ну, значит, не судьба".
  
  
  
  Иван направился к Кремлю пешком. С каждым шагом идти становилось легче, как будто с плеч, по кирпичику, снимали неподъемный груз. Соколов, не щурясь, смотрел на Звезду, над которой горело красное пламя рассвета.
  
  
  
  - Доброе утро! - услышал он.
  
  А ведь ждал. Надеялся.
  
  - Вы с ума сошли? - тем не менее спросил сердито.
  
  - Не кокетничайте, товарищ Соколов! - откликнулась девушка.
  
  Иван искоса разглядывал ее профиль, свежую, умытую щечку, уголок розовых губ...
  
  - Не понял...
  
  - Если настаиваете, могу объяснить: вам понадобится помощь. Я всё поняла про это ваше Мертвое Сердце, товарищ генерал-майор!
  
  - Я должен сам... - упрямился Соколов. - Только тот, кто инициировал артефакт, может его извлечь. Заглушить.
  
  - А о последствиях подумали? Воображаете, вас потом по головке погладят? Дадут новую "звездочку"?
  
  - Это не ваше дело. - Иван намеренно грубил, но уже понимал: не поможет.
  
  - Должен же у вас остаться хоть один друг.
  
  И Леночка взяла его под руку, подстраиваясь под широкий шаг.
  
  Эпилог
  
  Куаутекле, кетцалькоатль тотек тламакаски, а иначе - "пернатый змей, жрец нашего владыки", Верховный жрец Теояомкуи, ощущал голодную, сосущую пустоту.
  
  Она угнездилась в груди, где на коже, под слоем богатых шкур и разноцветных перьев, на толстой нити, сплетенной из волос сотен человеческих жертв, притаилась капля живой крови в хрустальном фиале.
  
  В последние дни капля стала холоднее. Такое, конечно же, бывало и раньше. Амулет сначала тускнел, покрываясь инеем, а затем остывал настолько, что прикосновение к голой коже оставляло раны, похожие на ожоги, - если только допустить мысль, что холод обжигает.
  
  Тогда жрец оголял свое старое, покрытое множеством шрамов, костлявое тело, оставив на шее один лишь шнурок с требовательно вгрызающейся в плоть каплей крови. Наносил на кожу красный рисунок, брал в руки увешанный перьями и костями посох с набалдашником из черепа совы и шел к Тлатоани Монтесуме. Как шел до того к его отцу, Чимальпопоке, а ранее - к его дяде, Акамапичтли...
  
  Явившись пред грозные очи Тлатоани нагим, с посохом в одной руке и с жертвенным обсидиановым ножом в другой, он молча начинал пляску. Слов не требовалось - все знали, зачем пришел Тотек Тламакаски.
  
  Пятки выбивали глухой ритм, вторя ударам посоха, пронзительные вопли разносились далеко за пределы дворца.
  
  Во время ритуала кровь, брызжущая из-под ножа, собственная кровь жреца, щедро окропляла окружающих. Куаутекле бился в падучей, закатив глаза и ощерив рот, а затем, нацелив посох в толпу, долго кружился на месте.
  
  И наконец череп, словно слепой, но яростный хищник, указывал жертву. Это мог быть и воин, и женщина, и ребенок - из окружения самого Монтесумы. Приговор был неумолим.
  
  
  
  Куаутекле бросался к обреченному и одним ударом ножа рассекал грудь. Пожирая горячее сердце, он успокаивал жжение. Но эта единственная смерть лишь предвещала, символизировала то, что последует дальше: десятки, сотни жизней, брошенные на алтарь грозного Теояомкуи. Груды отрубленных голов, реки крови, текущие по каменным желобам к сердцу мертвого бога... Только жертвы давали силу волшебному амулету.
  
  Верховный жрец требовал. Император не осмеливался ему отказать.
  
  Только он, Куаутекле, мог использовать силу живой капли крови.
  
  
  
  Живые мертвецы являли собой могучее воинство, охраняющее богатства и приумножающее славу великой Империи. Вечные и вечно мертвые, безмолвные, безгласные и слепые, подчинялись они только лишь указующему персту Тламакаски...
  
  
  
  Все знали, что внутри мертвой плоти содержится связанный волей жреца дух человека. Знали и страшились, что и их, свободных граждан, после смерти превратят в живых мертвецов. За какую-то провинность, за долги, вовремя не оплаченные...
  
  Верховного жреца боялись больше, чем императора, - ведь он мог одним мановением руки отнять то последнее, что остается, когда уходит жизнь. Он мог отобрать смерть... На вечность отсрочить вознесение к звездам крылатой души, вынужденно запертой в мертвом теле.
  
  Но в последние годы, думал жрец, чувствуя голодную пустоту, мертвецов нужно всё больше. Оно жаждет. Жаждет и требует неустанно. Скоро в империи не останется жителей - живых людей. Останутся одни мертвые...
  
  Тогда придут захватчики, проклятые бледнолицые, со своим слабым богом, которому хватает тихого бормотания чужеземных молитв, свежих цветов и душного аромата горящей смолы...
  
  Великая Империя падет. Храмы занесет песок, заплетут душные лианы, в алтарях поселятся змеи...
  
  И только на вершине самой высокой пирамиды будет алчно взывать к живым, требуя своего, Мертвое Сердце.
  
  Конец
   Алма-Ата, 2015
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  С.Александра, "Демонов вызывали? или Когда твоя пара - ведьма!" (Любовное фэнтези) | | Д.Рымарь "Брачное агентство ћвсё могуЋ" (Короткий любовный роман) | | А.Борей "Возьми меня замуж" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Хант "Королева-дракон" (Любовное фэнтези) | | Ю.Резник "Моль" (Короткий любовный роман) | | М.Старр, "Босс знает лучше" (Современный любовный роман) | | Л.Сокол "Сердце умирает медленно" (Молодежная проза) | | A.Maore "Мой идеальный дракон" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Серганова "Секрет Ведьмы" (Городское фэнтези) | | Я.Егорова "Блуд" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"