# Глава 15

Дмитрий Николаевич Матвеев

Вот. Меньше, чем обычно, но примерно вдвое больше, чем выдают обычно на Author.Today. Спасибо всем, кто помогал мне в сем нелегком труде :) Всех с Новым годом! Сбычи мечт и вообще всего наилучшего. И до встречи в новом году! P.S. 13.04.19 Дополнил главу до обычного размера. Финал не за горами, развязка близка!

В делах и заботах неделя пробежала незаметно. Корнев под чутким руководством опытного крепостевладельца успешно налаживал нормальный быт в отдельно взятой каменной халабуде. На перекрестке дорог у столицы анклава срубили временный пост. Поставили в нем буржуйку, оборудовали связь и нарядили туда людей. Дежурили по двое, менялись через день. Корнев за недостатком людей такого делать не стал. Пока. На стенах дежурить - и то народу в обрез, а ведь им еще и хозяйство вести, и крепость окультуривать. Да и спать время от времени тоже надо.

Шишига сгоняла к македонцам и привезла оттуда врача вместе с пациентом, а попутно - по паре человек на обучение в качестве фельдшеров. Спасенный мужик явно шел на поправку. Болгарин, можно сказать, выдернул везунчика с того света. Плохо было одно: он не знал ни болгарского, ни греческого, ни русского, ни даже европейских языков латинской группы. В свою очередь, его язык никто понять не смог. Одно можно было сказать с уверенностью - он не турецкий. Одним словом - ходячая... нет, пока еще лежачая тайна. Мужик потихоньку осваивал русский, выучил два десятка основных слов, но до связной беседы было еще далеко. Примерно, как до новой крепости пешком. Некоторые даже сомневались, действительно ли этот товарищ является таким уж ценным. Бородулин имел беседу с Юрами на эту тему - почему из двух поцапавшихся бусурман они выбрали именно этого. Старый, как обычно, буркнул что-то и ушел курить, а молодой попытался пересказать слова наставника.

Выходило, что основой решения стало несколько мелких деталей. Во-первых, один - явно слабее, плохо одет и без оружия. Второй - напротив, сыт и экипирован по полной. Причем, одет именно так, как те турецкие солдаты, разоруженные в болгарском поселке. Во-вторых, первый явно что-то пытался добиться от второго, а тот, в свою очередь, не соглашался. И, в-третьих, как сказал Старый Юра, хочешь убить - убей, а мучить незачем. Может, конечно, было что-то еще, но якут не желал об этом рассказывать, а его ученик еще не был настолько проницательным. Все это, конечно, тоже было не вполне убедительно, но дело уже было сделано, оставалось только дождаться момента, когда невольный гость сможет объясниться.

Как только Корнев сотоварищи обосновался на новом месте, всплыло одно обстоятельство: новообретенной крепости нужно название. И старой тоже. Вот не было печали - крепость и крепость. Все равно одна. А теперь голову ломать, придумывать. Впрочем, поступили просто - кинули клич по всему анклаву. Приз победителю назначили вполне себе русский - полдюжины бутылок алкоголя по его выбору. Больше всего споров вызвало, как ни странно, название первой крепости. Все же, как-никак, столица анклава. Как правило, перебирали названия сибирских городов "старой Земли". Впрочем, и от этого была польза. Зимин, незадолго до экспедиции перечитывавший Пикуля, предложил: есть крепость, есть турки, есть рядом армяне. Прямо классическое сочетание для крепости с именем Баязет. Короткое и звучное название прилипло мгновенно, и уже никто, даже, впоследствии, турки, эту крепость иначе не называли.

Пример биолога, смаковавшего шикарный коллекционный коньяк в кругу немногих избранных, подстегнул остальных. Греки отметились льстивым "Андриуполь", начитавшаяся фентези молодежь продвигала "Хольмгард", болгары неудачно попытались повторить успех Зимина, предложив "Шипку". Предлагали "Царьград", как символ монархического центра, и "Горус", сиречь город русских, в честь первопоселенцев, и еще кучу всего, и сравнительно дельного, и полного бреда. Споры развернулись вовсю, даже на молодежных вечеринках, кажется, забросили танцульки, целиком отдавшись топонимической стихии. На одной из таких вечеринок и было найдено то самое, устроившее всех, кроме претендентов на приз, название.

Началось все, как обычно, совсем с другого конца. Споры о названии несколько приугасли - ну нельзя же перетирать одно и то же несколько дней подряд с равным усердием. Уже и не вспомнить, как разговор зашел о принципах государственного устройства, и как потом он перетек к финансовым системам, валютам и золоту как мере человеческого труда. И не найти уже того, кто брякнул:

- При нашей финансовой системе форт Нокс останется без работы.

Зато достоверно известно, что сразу после этого капитанша Катя Новикова хлопнула себя ладонью по лбу и произнесла сакраментальное:

- Какая же я тупая!

Ее, конечно поддержали в этом утверждении, но только до тех пор, пока она не продолжила:

- Я вспомнила! Знаете, как называлось первое русское поселение в Калифорнии? Форт-Росс!

Тут, конечно, со всех сторон посыпалось:

- Точно, я ведь тоже читал!

- Катька, ну ты голова!

- Ой, Катюш, ты такая умница!

Потом всей толпой двинулись в башню и по всем правилам оформили заявку на участие в конкурсе. Примерно так:

- Андрей Владимирыч, Андрей Владимирыч, мы тут это, название придумали.

- Да что ты говоришь, это вон Катенька придумала.

- Да не придумала я ничего, просто одну книжку вспомнила...

В итоге Папасатыросы прежде, чем отбыть в командировку в Баязет, вывесили над воротами крепости доску, на которой гордо красовалось: Форт-Росс. Катя же Новикова в качестве приза попросила красного рейнского, урожая 1891 года. Вручая награду, Бородулин заметил:

- Вот уж не знал, что ты такая ценительница хороших вин.

На что Катя, смутившись и покраснев, ответила:

- Я просто в одной книжке читала - там герои пьют всякое разное, а это особенно хвалят. Вот и захотелось попробовать.

Она и попробовала с подругами. И, по достоверным сведениям, после дегустации заявила:

- Лучше бы просила сливочный ликер.


В один из дней под вечер к Бородулину зашел Зимин и принялся жалиться. Суть его претензий была схожа с Корневскими времен Озерного: нормальной работы нет, знания пропадают втуне, скука смертная и вообще.

- Слушай, Аркаша, вот скажи честно: ты пытался найти себе дело?

- Ну-у-у...

- Понятно. Иными словами, ты делаешь, что велят, и ждешь, когда наступит счастье? Так ждать тебе до морковкиного заговенья.

- Ты что хочешь сказать?

Зимин подобрался, насупился, и его рыжие брови смешно собрались к переносице.

- Хочешь сказать, что я бездельничаю?

- О, как завелся! Остынь, никто на тебя не наезжает. Хотя, конечно следовало бы. Да не дергайся ты!

Андрею стоило больших усилий не улыбнуться - уж больно комичен был биолог в праведном гневе.

- Скажи, Арканоид, какой нынче месяц?

- Декабрь. А что?

- А то, что через четыре месяца начнется посевная. Или, по крайней мере, огородняя копка.

- А я-то тут причем?

- Ну ты-то хоть не тупи! - поморщился Бородулин. - Кто у нас главный знаток флоры и фауны?

- Так я ж это, ни разу не агроном, у меня специализация другая.

- А теперь будешь агрономом. Какие книжки нужны - я тебе закажу. Дело это, между прочим, государственное в высшей мере. Охотой столько людей не прокормишь, рыба скоро поперек горла станет. А картоху на еду таскать каналом - это, знаешь ли, неумно. И это я еще мягко выразился. Так что забирай своих двух оболтусов и составляй мне к новому году подробный план: где, что и сколько будешь сажать. Бери охрану, бери транспорт, объезжай поселки, выясняй запасы семян и удобрений, планируй поля, планируй организацию изгородей, чтобы всяческие местные козлы твою капусту не сожрали. И давай мне списки потребностей: сколько и чего нужно. Причем, не только по семенам, но и по инвентарю, инструменту и малой механизации. Чтобы к весне в каждом поселке мотоблок был с полным набором инвентаря, лопаты-грабли, вилы, тяпки - все. За теплицы подумай, за организацию полива. И за урожай или его отсутствие отвечать будешь именно ты. Короче, считай себя с этого дня министром сельского хозяйства.

Зимин ошарашено уставился на Андрея и, кажется, потерял дар речи.

- Ты же хотел дела? Вот тебе самое что ни на есть живое занятие и максимально близко к специальности. Да, кстати, тут у наших братских братьев нашелся занятный мужичок, потомственный винодел. Ты ему подскажи, какую ягоду посахаристей можно на вино попробовать.

- Э-э-э... так ведь это...

Биолог вышел, наконец, из ступора

- Тут, в этих широтах, должен расти местный сорт винограда! Я уточню в справочниках, может, можно будет несколько черенков лозы каналом добыть, тогда и свое вино будет.

- Ну вот, а ты говоришь, заняться нечем!

Андрей поднялся из кресла, подошел к собеседнику и хлопнул его по плечу.

- Действуй, лучше тебя тут никто не справится. И гавриков своих поднатаскай. Это сейчас, зимой, у тебя работы не лишку, а в сезон ты, считай, только и будешь по полям из поселка в поселок мотаться.

- По каким полям?

- По нашим. Надо будет - лес вырубим, раскорчуем, вспашем и засеем. Хоть той же картошкой. А ты еще подумай над техническими культурами. Тот же лен, например, на ткани, коноплю на масло и канаты. А там, глядишь, и до пшеницы с гречихой дело дойдет. Давай, Аркаша, мысли широко, с размахом, планируй вперед на годы, но учитывай в планах наши реальные ресурсы. Поэтому механизация - это не пустое слово, а насущная необходимость. Соляры у нас - хоть залейся, а там, глядишь, наши химики-нефтяники и бензин сваяют, хотя бы семьдесят шестой, для начала.

Глаза Зимина собрались в кучку: он явно уже начал что-то прикидывать. Потом спохватился, потряс Андрею руку, сумбурно попрощался и ссыпался вниз по лестнице.


- Скажите, Станислав Наумович, вас не удивляет такое поведение турок?

"Монарх" и его "первый министр", как обычно, собрались за "рюмкой чая" наверху, в Бородулинских аппартаментах. Такого рода посиделки стали уже вполне регулярными, тем более, что обоим, кажется доставляли удовольствие. Даже в том случае, когда беседа шла о насущных проблемах анклава.

- А что вы видите удивительного?

Михайленко благодушествовал, чему весьма способствовали живой огонь в камине, удобное кресло и изрядная порция бальзама в чашке чая.

- Меня беспокоит их пассивность. С момента эвакуации болгар прошло немало времени. Три недели назад у них из-под носа увели человека, причем, прикончив их солдата. Неделю назад появилась вторая крепость. Если про Форт-Росс они еще могли не знать, в силу нашей отдаленности, то Баязет расположен практически на их территории. Вспышка при активации была такая, что ее наверняка видели многие. Но при всем при этом они никак себя не проявили. Я могу предположить, что у них нет радиосвязи, и они не могут воспользоваться теми частотами, что мы им оставили. Но сейчас, когда появилась хорошая и удобная дорога, вполне можно было бы вступить с нами в контакт. Машины у них есть, по меньшей мере, одна.

- Андрей Владимирович, не будьте столь наивны. Вы думаете, у них нет никого, подобного нашим Юрам? Не стоит недооценивать потенциального противника. Если вы или Корнев не видели турецких разведчиков, это не значит, что их совсем не было.

- Но тогда выходит весьма неприятная ситуация: они знают о нас, о существовании двух крепостей и если начнут переговоры, то сразу оказываются в положении слабого, а это их не устраивает. И они почти наверняка готовят какую-то авантюру, скорее всего - захват Баязета, чтобы начинать диалог как минимум на равных.

- Совершенно верно. Не думаю, что они рискнут штурмовать крепость в лоб, скорее, попытаются изобрести какую-то хитрость. А мы, соответственно, будем бдить, чтобы у них ничего не вышло.

- Но тогда нужно быстрее отправлять в Баязет пополнение. Хотя бы женщин, чтобы снять с ребят часть бытовых работ.

- Обязательно. Но мы и так собирались сделать это послезавтра.

- А турки не могут попытаться перехватить транспорт по дороге? У них ведь теперь есть возможность легкого выхода на, так сказать, большую дорогу.

- Могут, конечно могут. По крайней мере, я бы на их месте непременно попытался. А наша задача как раз в том и состоит, чтобы не дать им этого сделать.

- У нас, фактически, есть только одна машина, оборудованная для перевозки людей, и другую взять неоткуда. И рисковать ей совершенно не хочется. И еще больше не хочется подвергать опасности людей. Все-таки, это не броневик, а пуля "маузера", хоть и разработанного в девятнадцатом веке, легко пробьет его насквозь.

- Это само собой. Но, поверьте, риск у нас не слишком большой. Скорость машины довольно значительна, и обстреливать ее на ходу чревато. Можно ее повредить, а она туркам нужна целой.

- Думаете, они попытаются сделать что-то вроде троянского коня?

- Я практически в этом уверен. И чтобы вести прицельный огонь по сидящим в кабине людям, нужно, чтобы машина остановилась, или максимально замедлилась. Устроить завал на дороге - не вариант, он виден издалека. Зато есть два места, где водитель и сам обязательно притормозит.

- Повороты?

- Именно. Наилучшее место для засады - это поворот от крепости на магистраль. Причем тот поворот, что у Баязета, оптимален. Меньше времени на подход, меньше времени между захватом машины и атакой крепости. Ведь поскольку мы дали им частоты для общения, то они сообразят, что в машине стоит рация и действует регулярная проверка связи. Пропуск или задержка сеанса - уже повод для беспокойства, повышения бдительности баязетского гарнизона и высылки тревожной группы. Так что я почти уверен, что если турки все же решатся, то засада будет организована именно там.

- А раз мы предполагаем это, то можем подстраховаться и послать, скажем, сержантов с пулеметами для ликвидации угрозы.

- Именно. Причем, было бы очень хорошо, если бы хотя бы часть турок удалось взять живьем.

- Хотите с ними лично побеседовать?

- Хочу, но не только для этого.

- А-а-а! Можно обменять их на, скажем, армянских детей и за несколько выживших турок получить себе весь армянский поселок!

- Это один из вариантов. А еще - потеряв еще некоторое количество оружия и личного состава турки могут, наконец, успокоиться и перейти к относительно мирному ссосуществованию. Вот тогда и начнется самое интересное.

- Могу себе представить! - хмыкнул Андрей. - Что ж, у нас есть план, как противостоять плану турецкому. Будем надеяться, что мы не ошиблись, а турки, в свою очередь, нас недооценили. Ну а если наши краснофесочные партнеры оказались хитрее?

- А тогда, мой дорогой Андрей Владимирович, придется действовать по обстановке. В любом случае, каждый план безупречно выполняется только до первого выстрела.

Михайленко выпрямился, и на его лице выражение ленивой расслабленности в один миг сменилось хорошо знакомым Бородулину хищным прищуром.

- Как бы то ни было, сообщение между Форт-Россом и Баязетом должно быть регулярным. Да, есть определенный риск, да, в случае неудачи мы можем многое потерять. Но в случае пассивного выжидания потеряем намного больше. Более того, если бы я не был уверен, что турки следят за дорогой, я бы постарался сообщить им о предстоящем рейсе. Они должны рискнуть и поставить на карту все, что у них осталось, в надежде сорвать банк. А мы должны испортить им игру. Да, с нашей стороны возможны потери. Почти наверняка будут раненые, а, возможно, и убитые. Но не разбив яйца, не приготовишь яичницы. Мы должны устранить турецкую угрозу раз и навсегда.

Безопасник вновь откинулся в кресле.

- Вы не думайте, я вовсе не такой кровожадный. Более того, если все провернуть аккуратно, а наши сержанты вполне на это способны, потерь не будет вообще ни с одной из сторон. Разве что господа янычары начнут проявлять безумную храбрость. Но поймите, турки не сдадутся просто так. Они могут партизанить, отстреливать наших людей по одному, исподволь ослабляя наши силы. Причем, они вполне могут убивать не только мужчин, но и женщин, и детей. Они непременно должны напасть и получить такую ответку, чтобы вопрос о силовом решении вопросов больше никогда не вставал. В идеале хотелось бы выбить у них всех мужчин, но я не ставлю заведомо невыполнимых задач. Максимум, который нам доступен - уполовинить их силы. Вряд ли они пошлют всех своих людей на захват.

- Станислав Наумович, раз уж я нынче выступаю за скептика, то задам вам еще один вопрос: а что если турки в засаду сядут, но атаковать не решатся?

Михайленко задумался, машинально отхлебнул из своей кружки, затем повернулся к собеседнику.

- Знаете, Андрей Владимирович, я не думаю, что такой вариант возможен. А вообще, мое мнение таково: по этой дороге кроме нас никто больше не ездит. И если не один-два человека дозора или разведки, а восемь-десять вооруженных людей заняли позиции по сторонам дороги, значит, они вышли на тропу войны. И их намерения направлены именно против нас. Если они не будут стрелять, то мы можем попробовать их повязать и разоружить, как это было у болгар, хотя тут это будет намного сложнее и опаснее для наших бойцов. Но если с их стороны прозвучит в нашу сторону хоть один выстрел, мы просто расстреляем все, что шевелится. А потом возьмем тех, кому посчастливилось выжить, и отправимся в гости к туркам определять размеры контрибуции.


Машина остановилась, не доезжая примерно километров пять до поворота на Баязет. Задняя дверь фургона открылась, и оттуда выпрыгнули восемь человек. В добротной, качественной экипировке, в белых маскхалатах поверх одежды. Даже "лифчики" разгрузок были белыми. Из фургона подали лыжи, рюкзачки, оружие. Люди попрыгали, подтянули и поправили снаряжение, затем встали на рыжи и бесшумно растворились в зимнем лесу. Четверками, по обе стороны дороги. Минут через сорок шишига двинулась дальше.

Молоденький - едва исполнилось пятнадцать - турчонок отчаянно мерз и приплясывал на посту, чтобы хоть как-то согреться. Эти дикие и жуткие леса и глубокие, порой по грудь, снега нагоняли тоску по оставшемуся неизвестно где берегу теплого моря. До этой зимы он снег видел лишь однажды - когда случайно попал на экскурсию в горы. А тут этого снега, наверное, больше, чем воды в море. А еще тут есть холод. Постоянный, пробирающий до костей. Наверное, такой, какой бывает у русских в Сибири. Вот кому здесь хорошо! Там, в старом мире говорили, что русские по такому снегу ездят верхом на медведях. А чтобы не замерзнуть, все время пьют свою водку. Про медведей, конечно, врали - он сам видел русских, и медведей у них не было ни одного. А про водку - скорее всего, правда. На таком морозе он и сам бы не против согреться, хоть и таким варварским способом. Ну да ничего, когда закончится операция, он придет в баню, и там мягким теплом выгонит память о морозе из своего тела. О, а вот и та машина. Наконец-то! Дождавшись, когда цель проедет мимо, он скинул на минуту перчатку, вытащил из кармана рацию и доложил командиру. Но едва он вернул рацию на место и вновь натянул перчатку, как что-то обрушилось ему на голову, и сознание отключилось.

- Первый, ответь синему-три.

- Первый в канале.

- Наблюдатель готов.

- Хорошо. Всем группам доложиться.

- Синий-один. У меня трое. Закопались в снег по внутреннему радиусу поворота. Две винтовки, из них одна снайперка, и пулемет.

- Красный-один. У меня пятеро. Четверо в пяти метрах перед поворотом, две винтовки и два пулемета. Еще один, видимо, командир группы, чуть в стороне. У него снайперка.

- Понял. Красный-один, возьми одного бойца, командира нужно устранить бесшумно. Если будет возможность - возьмите живым, если нет - не рискуйте.

- Добро.


Михайленко взял трубку внутренней связи.

- Петро, езжай потише, не торопись. Дай ребятам поработать.

- Хорошо, Станислав Наумович.

Все, операция перешла точку невозврата, теперь только ждать докладов. Гадкое состояние. Гораздо лучше он чувствовал бы себя там, в снегу, вместе с ребятами. Но приходится сидеть в будке шишиги и нервничать. Не в первый раз, но сейчас ощущения были особенно тягостными. Секундная стрелка часов, казалось, еле ползет. И умом-то он все понимает, прекрасно осознает, что это всего лишь нервы, но в этот раз как-то плохо выходит воспринимать информацию холодно и отстраненно. Он и сам не ожидал, что за четыре месяца так сблизится с этими людьми. И с теми пацанами, что сейчас там, в лесу, и с Бородулиным, с которым, кажется, даже наметилась вполне серьезная дружба, и с молоденькими и совсем даже неглупыми девчонками, не говоря уж об Изольде - там все и вовсе серьезней некуда. Так дальше пойдет - можно и о свадьбе задуматься. И его, в общем, вполне устраивает такое положение. Да, меньше стало личного физического комфорта, но это, в принципе, дело наживное. С Изольдой окончательно сладится - она устроит все и еще сверх того. Зато появился комфорт душевный. Это же просто кайф, когда ни от кого не нужно ждать подлянки, максимум - дружеская шутка. Иногда ему даже казалось, что он и тот, кто сел в вертолет тогда, в Лесосибирске - это два разных человека. И, надо признаться, что ему эти перемены нравились.

Ожила рация.

- Первый, красному-один.

- Первый на связи.

- Командир минус. Двухсотый.

- Принял. Действуем по плану.

И водиле:

- Петро, как договаривались - за полста метров до поворота тормози и ховайся, чтобы часом не подстрелили.

Машина качнулась и замерла. Хлопнула водительская дверка. Михайленко выждал с полминуты и взял в руки микрофон. Откашлялся, собрался, нажал кнопку передачи и начал по-английски:

- Граждане бандиты, вы окружены!

Турки сдались. Не все, двое пытались стрелять, но были тут же ликвидированы в три ствола. Остальные благоразумно сложили оружие. Уцелевших связали, погрузили в фургон и отвезли в Баязет, а потом, взяв с собой молоденького пацана из числа пленных и три упакованных в мешки трупа, двинулись в гости к геополитическому противнику. Собственно, никаких переговоров вести Михайленко не собирался. Не доезжая метров триста до турецкого блок-поста, развернули машину, выгрузили мешки с телами, не развязывая, высадили турчонка, сунули ему в карман письмо и уехали.


На другой день в Баязет ушла машина с женщинами и мастерами (само собой, с охраной), а Михайленко и Бородулин, по обыкновению, засели наверху, запасшись всем необходимым для стимуляции мозговой деятельности.

- Знаете, Станислав Наумович, - начал Бородулин, усевшись в кресле и наполнив чашку свежим чаем, - мы с вами прямо как Холмс и Ватсон, сидим у камина и ведем умные беседы. Разница лишь в том, что они при этом попивали, как правило, шерри или херес.

- Да, действительно похоже. Кстати сказать, не только вам приходит в голову это сравнение. И шуточки, впрочем, вполне добродушные, уже довольно давно гуляют среди, скажем так, нижних чинов.

- Ого! Да это уже практически признание.

- Скорее всего, да. Но до анекдотов дело пока еще не дошло, значит, вам пока удается удерживаться в неких рамках, и эти шуточки - скорее, показатель позитивного восприятия вашей персоны во главе анклава. Вы, образно говоря, такой своеобразный тип современного просвещенного монарха. Главное, чтобы такие проявления не доходили до фамильярности. Положение обязывает, как говаривали латиняне. Оставьте некоторый узкий круг старых друзей, которым дозволено несколько больше других. Но больше - никого, и никогда на публике.

- Я, если честно, еще не задумывался об этой стороне своего положения. Но обещаю подумать как следует. Но мы отвлеклись от темы. Так что же мы будем требовать от турок?

- Ради разнообразия, начните сегодня вы.

- Извольте.

Бородулин поднялся и прошелся по комнате.

- Главное для нас - это устранить возможное противостояние с турецким анклавом в ближайшие... ну, хотя бы, лет пять. Я не хочу присоединять их к нам, пока они не начнут в буквальном смысле умолять меня об этом. То есть, нужно ликвидировать их как военную силу, и радикально сократить численность. Пока что мы сминусовали троих вкупе с командиром. Могу предположить, что это были наиболее агрессивные "ястребы", и наверняка грезили восстановлением турецкой империи. То есть, покорением стран и народов и прочими глупостями в том же духе. Наверняка осталось еще несколько таких же мечтателей, но они сейчас будут в меньшинстве. Из оружия, мы у них в два приема реквизировали четыре пулемета и, в общей сложенности, дюжину винтовок. Короткоствол я считать не буду. Ах, да, еще один на счету Юр, то есть, четверо трупов и тринадцать "маузеров". Если сравнивать с содержимым того нашего оружейного склада, то у них осталось лишь примерно десятка полтора-два винтовок. Это на сотню человек населения совсем даже негусто. Наверняка есть сколько-то гладкоствола, но оценить его количество сейчас сложно, да он и не играет всерьез в этом раскладе. Опять же, патроны наверняка ограничены. Если для пулеметов и винтовок они взяли изрядный запас, то патронов к дробовикам в значимом количестве им брать было негде. Так что можно смело сказать, что военная мощь турков основательно подорвана.

- Я с вами вполне согласен. Только... сколько под ними сейчас поселков? Четыре? Так вот: я бы потребовал оставить винтовки из расчета по две штуки на поселок, а остальное сдать. Наверняка они что-то еще припрячут и три-четыре ствола выдадут нам, с выражением вселенской скорби на морде лица.

- Так и запишем.

Андрей подошел к столу и быстро сделал несколько пометок в тетради.

- Теперь дальше: у них по крайней мере два поселка присоединены силой: курды и армяне. Как только армянский поселок получит детей обратно, на другой день он в полном составе переедет в Баязет. Что будут делать курды - неизвестно, но из подчинения турок выйдут наверняка. Крымские татары всегда тяготели к Турции, так что они останутся, про черкесов ничего не знаю, а гадать не хочу. Впрочем, видя, что боссы проиграли с разгромным счетом, они могут и отвалиться от них с целью переметнуться к нам. Но только я сходу их принимать бы не стал, они вполне могут оказаться засланными казачками.

- Поддерживаю. Вы, Андрей Владимирович, начинаете рассуждать вполне по-государственному, - улыбнулся Михайленко.

- Все бы вам посмеяться над бедным варварским царьком.

- Приберегите свой сарказм для другого случая. Я, между прочим, почти не шутил. Вы действительно хорошо и полно сформулировали наши интересы. Туркам деваться некуда, мы сейчас действительно можем просто вырезать их под корень, причем, без особых потерь. И они это прекрасно понимают. Так что брыкаться не будут и на наши условия согласятся, хотя и скрипя зубами.

- Пусть скрипят, у нас нынче монополия на дантистов.

Андрей усмехнулся собственной шутке и собрался было сесть в кресло, но тут в дверь постучали.

Вошла симпатичная девочка из дежурной смены связистов.

- Андрей Владимирович, только что пришло сообщение: наши разминулись с турками в трех часах езды от крепости. Они едут на грузовике, кузов пустой, в кабине кроме водителя два человека.

- Спасибо.

Дежурная вышла, а Михайленко не преминул заметить:

- Вот вам, Андрей Владимирович, подтверждение моих слов. Девочка могла бы просто сказать это по телефону, благо, мини-АТС уже поставлена и настроена. Но предпочла зайти сама и это, заметьте, проявление уважения. Молодые красивые девушки явно выделяют вас из нашего общего ряда старперов.

- Скажете тоже, - фыркнул Бородулин.

- Я вам больше скажу, она к вам не вполне равнодушна. Поверьте, я внимательно за ней наблюдал и отчетливо видел ее реакцию на вас. Поздравляю, - подмигнул Михайленко, - вы пользуетесь успехом у женщин.

- Да ну вас!

Андрей смутился и, стремясь скрыть это, излишне резко уселся в свое кресло, взял свою кружку и сделал очередной глоток.

- Давайте лучше поговорим о деле. Скоро у нас будут гости. Как будем их встречать?

- Как победители побежденных. Никаких застолий, жестко и сухо. Озвучим наши условия. Можно оформить их в письменном виде. Успеем за три часа?

- Должны успеть. Правда, принтеров у нас еще нет, но можно и от руки написать.

- Хорошо. После полного выполнения всех требований, вернем туркам пленных. А потом уже будем договариваться о торговле и прочем.


Согласование текста заняло не больше четверти часа. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы это красиво оформить - все же, первый дипломатический документ. У самого Бородулина почерк был вполне медицинский. У его заместителя - ненамного лучше. Какое-то время искали человека, который был бы в состоянии достойно перенести бородулинские каракули на лист плотной глянцевитой бумаги. В конце концов, каллиграфа нашли - ту самую девочку из связистов. Ее вызвали к начальству, объяснили, что от нее нужно, но прежде, чем она справилась с волнением и наваяла требуемое письмо, успела испортить еще три листа.

Бородулин взял бумагу, внимательно проверил текст и, удовлетворенный, поставил внизу свою размашистую подпись.

- Как тебя зовут? - обратился он к девушке.

- Светлана.

- Спасибо, Света. От лица руководства анклава объявляю тебе благодарность.

Отблагодаряемая смутилась, зарделась и поспешила сбежать. Андрей проводил ее задумчивым взглядом. Может, Михайленко был не так уж и не прав?


Турки брыкаться не стали - поняли, что сейчас они не в том положении, чтобы выставлять условия. Привезли в Баязет три винтовки, не в лучшем состоянии, привезли армянских и курдских детей, загрузили шестерых своих и отчалили. Уже к вечеру в Баязет всем табором пришли армяне, притащив с собой барахла, сколько смогли из числа самого ценного.

Андрей же, благо наступил подходящий день и погода вполне позволяла, решил заняться астрономическими наблюдениями. На этот раз - с нормальным качественным секстаном. Текущее время можно было считать с терминала поставки. Андрей добросовестно и с предельной аккуратностью произвел все измерения и трижды перепроверил все расчеты. Оказалось, широту он определил там, на озере, вполне точно. По крайней мере, с учетом всех перемещений к югу выходила вполне вменяемая цифра. А вот долгота... Если верить добытым из терминала таблицам, их долгота примерно совпадала с долготой Сочи. Конечно, это было совершенно фантастично, но не более, чем сам факт их попадания сюда. Больше его удивляло то, что рисунок звездного неба практически совпадал с привычным староземным. Вроде бы, другой мир, другая планета - это уже можно считать аксиомой. А звезды те же, продолжительность суток та же, как будто взяли Землю, вычистили с нее людей и в получившийся заповедник посадили их. Хотя нет, реки совершенно другие. Может, и очертания материков отличаются - сейчас это не оценить. Тогда получается, взяли другой шарик и просто подставили вместо Земли? Или... Не, хорош гадать. Тут, скорее, раздолье фантастам. Гипотез можно строить много, вот подтвердить нельзя ни одну. Одно можно сказать наверняка - неведомые устроители этого эксперимента внимательно за ними наблюдают, оценивают их достижения и за какие-то действия выдают плюшки. Или просто добавляют новую деталь в головоломку. А их возможности... Да что там говорить, сам терминал поставки чего стоит! А мгновенное создание из ничего полноценной крепости? А те "домики из коробки", одинаковые до мельчайшей царапины, а мгновенно созданная дорога, протяженностью в четыре сотни километров? Они с Михайленко уже сколько обо всем этом переговорили! Да и остальные наверняка в кулуарах не на один раз все обсудили. Официальную версию Бородулин, понятное дело, озвучил, но она ни в коей мере не умерила людской фантазии. Впрочем, пусть их. Пусть размышляют, спорят, строят и ниспровергают теории, выдвигают и разрушают тезисы... Главное, чтобы не скучали.


До нового года оставались считанные дни. Народ деятельно готовился к празднику. Андрей разослал по поселкам коробки с елочными игрушками и всяческой пиротехникой, да и в самой крепости обеспечил изрядный ассортимент украшений. Ребята приволокли из леса и поставили в центре двора шикарнейшую трехметровую ель. Наряжали всей толпой под строгим приглядом прихромавшего из своих подвалов Хорина. Бородулин расщедрился и на цветные гирлянды, и на большущую звезду. Впрочем, среди игрушек много было и самодельных. Каждый старался добавить на елку хоть что-то, сделанное своими руками. Всех охватило радостное предчувствие праздника. Все ходили в приподнятом настроении, стало больше улыбок, смеха. Да и сам Бородулин поддался общему настроению, с интересом наблюдая за предпраздничной суетой, а порой и принимая участие в действии.

Двадцать девятого, ближе к вечеру, вернулся из Баязета газон. Не сказать, что Бородулин его собирался встречать, просто так вышло - спустился вниз, во двор, за какой-то надобностью, а тут как раз машина пришла. Открылась дверь будки и из нее выпрыгнул Корнев. Андрей нахмурился было:

- Ты чего это, учудил? у тебя же канал и прочее!

- Не переживай, мне за армян разрешили суммировать поставки. Так что я завтра с последней в этом году машиной вернусь. Просто захотелось тебя увидеть, да и тема одна появилась, которую, для начала, лучше малым числом обсудить. Вот, кстати, знакомься, - он широким жестом указал на спустившегося следом за ним мужика, в национальной принадлежности которого было просто невозможно ошибиться. - Саркис Гариджанян собственной персоной.

Главный армянин был бледно-зеленого цвета - так его укачало дорогой, и в настоящее время совершенно некоммуникабелен. Бородулин не стал его мучить и, оставив гостя приходить в себя, вместе с Корневым двинулся было к себе.

- Погоди, Андрей, он нам тоже нужен, - кивнул мэр Баязета на Гариджаняна.

- Ничего, как он оклемается - его к нам проводят. А мы пока о насущном покалякаем.


- А ты, Андрей, неплохо тут устроился, - сказал Корнев, устроившись в кресле. Камин, хорошая мебель, персональный чайник...

- А ты еще не устроился? Это тебе же в минус. Твой главный инструмент сейчас - твоя голова, и ты должен сделать так, чтобы она работала максимально эффективно. И если тебе для этого нужна подушка под задницу и скамейка под ноги - обеспечь. Ты уже две недели сидишь, образно говоря, на куче сокровищ. И как ты использовал свои возможности? Давай, расскажи, что ты сделал за две недели.

- Ты ведь и так все знаешь, каждый день ведь отчитываюсь. Да и прорабатывали с тобой, проговаривали еще до того, как...

- Знаю. Прорабатывали, проговаривали, ты отчитывался. Но давай сейчас, сам, без бумажек.

- Поставил два генератора, как и здесь, обеспечил энергоснабжение. Организовал радиосвязь...

- Нет, связь тебе организовал я, потому что послал в Баязет Серегу Ковальчука со всем необходимым оборудованием. Ладно, проехали, давай дальше.

- Дальше? Снабдил Папасатыросов инструментами и материалом, они уже застеклили жилые помещения. Обеспечил людям первичные удобства и горячее питание. Начал накапливать запасы на всякий случай. Ну... в общем, все.

- Немало. Но можно было и больше. Ты пока что просто исполнял заранее заданную программу. А вот сейчас, когда к тебе пришло два десятка человек, с женщинами и детьми, что ты будешь делать?

- Обеспечивать, конечно. Ну, там, постели, одежду, посуду и всякое прочее...

- А запаса у тебя почему не было? Они же приходили, просились. Почему ты не подготовился?

- Так ведь ты же решил, что мы их брать не будем!

- Нет. Я сказал, что мы не будем воевать из-за них с турками, и это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Они могли и просто решить, что уходят к нам. Все или хотя бы те, у кого нет детей. Да, они не пришли. Но если бы решились, ты бы оказался к этому не готов. И у тебя люди бы сидели холодные, голодные и грязные до следующей поставки. А ты просто по менюшкам терминала полазал, покопался на предмет возможностей? Вижу, что нет. А я пробовал. И порой бывает так, что сегодня какая-то позиция отсутствует, а назавтра она есть. Я таким макаром дюжину пистолетов ТТ получил. Понятно, что короткоствол сейчас есть у каждого бойца, но ведь сам знаешь: оружие изнашивается, ломается, теряется в конце концов. А вдруг тебе вот так внезапно пулемет дадут?

Корнев нахмурился, а Бородулин продолжал, словно не замечая этого:

- Съемку местности делать начал? А почему? Конструкции все отработаны, материалы в канальном доступе. Бери да делай! Тебе нужно иметь карты окрестностей хотя бы километров на двадцать вокруг Баязета, а лучше - километров на пятьдесят. Ты ведь сам видел - наши Смотрящие бонусы дают тем, кто на месте не сидит. У тебя прямо под боком может оказаться какой-нибудь склад с очень ценными материалами. С тем же оружием, на худой конец...

- Слушай, раз у меня сплошные косяки, нафига ты меня начальником сделал? - взорвался наконец, Корнев. - Я и так вместе со своими людьми пашу, как проклятый.

- Потому и сделал, что ты сам можешь пахать, и других заставить. Ну сейчас, с армянами, тебе полегче будет, все-таки народу почти вдвое прибавилось. Правда, тут другие проблемы могут возникнуть, но об этом потом. А рассказываю я тебе все это потому, что ты, ставши начальником, должен и думать по-другому, дальше других смотреть, варианты развития событий видеть, просчитывать, свои действия прикидывать. Вот твоя главная работа. Инструкцию выполнить любой сможет. А ты... ты ведь играешь в шахматы?

- Играл когда-то.

- Тогда поймешь. В шахматной партии кто дальше игру просчитывает, тот и побеждает. И здесь то же самое. Понятно, бывают ситуации, которые предвидеть было невозможно, но это частности. По большому счету, рулят анализ и план. Вернее, много планов для всех вариантов развития событий.

- А ты на что? Ты ж у нас царь.

- Я тут сижу, в Форт-Россе, и данные для анализа у меня собираются вокруг этой крепости. А там у тебя есть свои нюансы, которые отсюда не видны. Есть такое понятие - уровень планирования. Ты на своем уровне свои планы строишь, каждый староста в каждом поселке - свои, все ко мне сюда собирается, и я уже свожу все вместе, утрясаю, противоречия устраняю, и поверх ваших планов еще и свой накладываю. А что до твоего места, то начальник Баязета должен быть таким, которому я могу полностью, абсолютно доверять. Поселки зависят от центра, от меня. Будут куролесить, я им кислород перекрою, и они успокоятся. А крепость - это самодостаточная единица. Захочет отделиться и своим умом жить - я ничего сделать не смогу. Это, кстати, еще одна причина осторожничать с армянами, да и не только с ними. Как ты думаешь, для чего товарищ Гариджанян приехал? Сто процентов, будет чего-то просить. Говорить про тяжелое положение, про турецкий геноцид, всячески прибедняться, чтобы общественное одеяло хоть ненамного, но в свою сторону перетянуть. Может, кстати, и на тебя наябедничать, про то, как ты многострадальный армянский народ ущемляешь. И каждый староста такой же. Грек за греков тянет, поляк за поляков. Вот я и тасую колоду, перемешиваю людей, чтобы основу для национального обособления напрочь вышибить. Сейчас еще не очень сильно, а как до лета, до навигации доживем - поактивней процесс пойдет.

Корнев почесал затылок, открыл рот и хотел уже что-то сказать, как входная дверь распахнулась, и в комнату с выпученными ворвался главный армянин.

- Там! - выдохнул он, пытаясь перевести дух и тыча пальцем в сторону выхода, - там...

- Успокойтесь, Саркис Наджанович, присядьте, выпейте чаю, - обратился к нему Андрей. - Вот. А теперь расскажите, что вас так сильно взволновало.

- Я... Он... Там...

Гариджанян схватил предложенную ему кружку, залпом осушил ее и, тиская в руках хрупкую посудину, попытался еще раз:

- Там у вас внизу...

Дыхание его прервалось, он судорожно вдохнул и продолжил:

- Там человек, на костылях. Он, он...

Андрей забрал у армянина кружку, наполнил ее чаем, добавил толику бальзама и вновь протянул гостю. Тот сделал пару глотков, еще раз вдохнул и, наконец придя в себя, смог внятно объясниться.

- Тот человек, я его знаю. Я его видел. Он...

Гариджанян дохлебал чай и театральным шепотом, с трагической ноткой в голосе выдал:

- Он еврей.

- И что?

- Как это что? Он же из Моссада!

Вот это новость! С каких это пор турки с евреями задружили?

- Давайте поподробнее, Саркис Наджанович. Еще чаю? Может, скинете шубу? Здесь довольно тепло.

- Да, конечно.

Пока Бородулин наполнял чашку, гость скинул гольный тулупчик, в котором приехал, примостил его на спинку своего стула, вновь уселся и принялся излагать с характерным акцентом:

- Так вот, я там, - пухлая рука с короткими толстыми пальцами отмахнула куда-то за спину, - в прошлой жизни, жил в Ереване и работал в милиции. Небольшой чин, небольшие деньги, но мне хватало. Ну и нас, как обычно, как только кто важный приезжает, ставили в оцепление, чтобы граждане беспорядки не нарушали. И один раз пронеслось, что приезжает израильская делегация по линии спецслужб. Ну знаете, там всякие контакты, обмены, то да се. Нас, конечно, как обычно, послали оцеплять. Но в тот раз дали участок в аэропорту. И вот этот самый человек, он как раз был в еврейской делегации. Я его хорошо запомнил, он шел предпоследним и нес какой-то чемоданчик. А сейчас, сегодня, увидел его здесь, у вас. И меня прямо как током ударило: что это еврейская разведка здесь делает!

- Спасибо вам, Саркис Наджанович, за предупреждение. Этот человек отсюда никуда не денется, и мы еще с ним как следует поговорим. Но вы ведь, наверное, не просто так сюда приехали?

- А? Да, конечно. Понимаете, Андрей Владимирович, за эти месяцы, что мы здесь прожили, мы лишились буквально всего. А и то, что еще было, отобрали турки. Нам бы...

Бородулин со значением глянул на Корнева.


Новость была, мягко говоря, неожиданной. По здравому размышлению, торопить события не стали. Пошукали в меню терминала, добыли сведения по Моссаду, нашли личное дело спасеныша. Документы, естественным образом оказавшиеся на иврите, с грехом пополам перевели компьютерным переводчиком и принялись изучать. Действительно, Ицхак Даган оказался штатным сотрудником информационно-аналитического отдела израильской разведки. Это - в "том", старом мире. Вот только, судя по документам, он исчез без следа примерно три с половиной года назад. В том же деле было указано, что Даган свободно владеет арабским и английским языками.

- Что будем делать с этим евреем, Станислав Наумович? Вопрос-то как раз по вашей части. Как вы думаете, засланный это казачок или нет?

Бородулин был всерьез обеспокоен. Конечно, могло быть и так, что этот Даган попал к туркам случайно. Так же, как хохлы к Албанцам. Просто попал в какой-то там процент. Но ведь могло быть и совсем иначе, а это означает, что где-то сравнительно неподалеку есть еврейский поселок, или даже анклав. Какие дела привели еврея-разведчика к туркам? Что послужило причиной конфликта? Было о чем поразмыслить.

Михайленко, опустив голову, прошелся по комнате взад-вперед.

- Судя по обстоятельствам знакомства, можно совершенно точно утверждать, что если он и был заслан, то к туркам. Сейчас же он собирает информацию, выздоравливает и пытается определить, что ему делать дальше. Я думаю, для начала нужно с ним поговорить. Просто, без нажима, побеседовать. Мы о нем многое знаем, можем изобразить осведомленность. Кроме того, он на самом деле обязан нам жизнью и здоровьем, и он это прекрасно понимает. Думаю, он будет откровенен. Ну или, по крайней мере, не будет врать. Предположим, он действительно представляет еврейский анклав. В чем тогда могут состоять его интересы? Очевидно, разведка, расширение территории, распространение влияния, приобретение союзников. Так что от него мы можем получить информацию, расширяющую наши знания об этом мире. Возможно, он имеет какую-то информацию о турках, которую отдаст нам просто из чувства мести. В любом случае, разговор нужен. А вот если почувствуем, что он начал юлить, то можно попробовать усилить методы воздействия. Впрочем, думаю, это будет не нужно. Он, скорее всего, уже все продумал и приготовился к разговору. И почти наверняка подойдет к нам сам, как только до конца поправится. Мы просто приблизим это событие.


Тащить человека на костылях на четвертый этаж Андрей посчитал садизмом. Для разговора нашлась комнатка уровнем пониже во всех смыслах. Но в ней все равно присутствовали сервированный к чаю стол, нужное количество стульев и небольшой диктофончик. Два стула заняли Бородулин и Михайленко. Двое парней ввели гостя в комнату и испарились, плотно прикрыв за собой дверь.

- Шолом, господин Даган, - поздоровался безопасник. - Присаживайтесь, будьте добры. Хотите чаю? Андрей Владимирович прекрасно его заваривает.

Вошедший улыбнулся, доковылял до отведенного ему стула и присел, вытянув загипсованную ногу и составив костыли к стенке.

- Здравствуйте, - ответил он. - Я вижу, вы раскрыли мою маленькую тайну. А раз уж это случилось, у вас возникли ко мне закономерные вопросы. Что ж, давайте я попытаюсь на них ответить.

- Замечательно, давайте так и сделаем. Налить вам чаю?

- Нет, спасибо, я предпочитаю кофе. У вас, случайно, нет?

- Случайно, нет. Мы еще не настолько хорошо обустроились, чтобы тратить ресурсы на предметы роскоши.

- И тем не менее, у вас заметен серьезный прогресс.

- По сравнению с кем?

- Да хоть с теми же турками.

- И в чем это выражается?

- Да во всем. В контролируемой территории, в численности населения, в наличии укрепленных фортов, наконец.

Опс, а про терминал - ни слова. У турок что, есть какой-то ресурс? Очень интересно. Про наш канал узнать не проблема, все в крепости о нем знают, да и за пределами тоже. А про турок те же армяне, скажем, не знали. С другой стороны, у них имеются явно типовые вещи. К примеру, форма у вояк. Конечно, они могли и склад такой нарыть, но мог быть и другой вариант. Бородулин кинул взгляд на заместителя. Тот острым карандашом сделал пометку на листе бумаги, значит, после переспросит.

- То есть, турки не смогут составить нам серьезную конкуренцию, - скорее утвердительно сказал Михайленко. Тряхнул головой, будто соглашаясь со своими мыслями, сложил руки на столе.

- А теперь расскажите, пожалуйста, о себе.


Речь Дагана была долгой и витиеватой. Из нее следовало, что анклав сынов Израилевых возник больше года назад. Неведомые силы перенесли сюда, в дебри тайги, сто двадцать человек, мужчин, женщин и детей. Дали им жилье, возможность добывать себе пропитание и тот самый канал поставки. Оказавшись в этих ужасных условиях, трудолюбивые евреи дружно взялись за работу, чтобы превратить сумрачную и неприветливую землю в цветущий рай. Первопоселенцы потихоньку обжились, и стали изучать окрестности своего нового жилища, постепенно забираясь все дальше. Одна из групп, в состав которой входил и Даган, повстречалась по дороге с жутким монстром. Двое из трех человек погибли, растерзанные чудовищем, но рядом проходила турецкая поисковая группа, которая и пристрелила монстра. В результате Даган остался один, и был, фактически, пленен турками. Некоторое время он жил среди них, надеясь установить дипломатические отношения турок с евреями, несмотря на прошлую вражду. И уже почти все получилось, но тут вмешался случай. У главного турка, Серхата Рахима, оказалась взрослая дочь. И она проявила весьма значительную душевную склонность к гостю. Ее отец, узнав об этом, пришел в ярость, устроил безобразную сцену, итогом которой стала лесная прогулка.


- Ай, хорошо! - восхитился Михайленко и даже несколько раз хлопнул в ладоши. - Вам, Ицхак, стоило бы попробовать себя в литературе. У вас получились бы отличные сказки.

- Но вы же понимаете, что я должен был хотя бы попробовать.

Безопасник поморщился.

- Ну что же вы настолько нас не уважаете? Вы тут, у нас, уже почти две недели, многое увидели, о многом узнали, с людьми пытаетесь общаться. Наверняка вы ждали этого разговора и успели хорошенько все продумать и как следует подготовиться. Вы же не могли всерьез рассчитывать, что мы поверим в эту сказку, значит это был спланированный заранее ход с целью прозондировать нашу реакцию. Иными словами, вы настолько уверены в своем превосходстве, что считаете допустимым игнорировать наши возможности. Но вы неправы. Мы не банановая республика, попытки манипулировать нами успеха иметь не будут, золото за стеклянные бусы мы продавать не станем. Перспективы военной агрессии я тоже не вижу. Возникает вопрос: какие цели преследует ваш анклав? А, может, вы и вовсе действуете лишь в собственных интересах? В любом случае, вы явно переоценили свои силы. А теперь скажите мне вот что...


Бородулин сидел, время от времени машинально отпивая глоточек успевшего остыть чая, и с восхищением наблюдал за работой профессионала. Михайленко, задавая вроде бы невинные вопросы, исподволь, понемногу, загонял своего визави в логические тупики, вынуждая импровизировать, сочинять на ходу. Даган, вначале сидевший спокойно, и даже несколько расслабленно, явно напрягся, и ему все хуже удавалось удерживать на лице невозмутимое выражение, пресловутый покер-фейс. Впрочем, дожимать его не стали. Часа через полтора Михайленко отпустил свою жертву. Моссадовец взгромоздился на костыли и, стараясь выглядеть бодрым, загромыхал на выход.

- Ну что скажете, Станислав Наумович? - спросил Бородулин, как только за "пациентом" закрылась дверь.

- А что тут сказать? Ушлый и хитрожопый кадр. Не люблю таких. Умен, этого не отнимешь, но против нашей школы слабоват. Да и специализация у него не та.

- Как думаете, расскажет он нам то, что мы хотим знать?

- Расскажет, куда денется. Он, видать, из тугодумов. Сейчас к себе вернется, все нюансы нашей беседы припомнит, выводы сделает и сам прискачет пооткровенничать. Да нам от него не так много и нужно - главным образом, реальные данные по турецкому анклаву. Их кибуц нам никуда не уперся. А знаете, почему он таки придет?

Бородулин помотал головой.

- Потому что своя шкура ему дороже. Могу сказать, что он почти наверняка крупно накосячил там, у себя. Что он там натворил, нас не касается. Но его либо выгнали, либо сам сбежал, от греха подальше. Шел на запад, тут он, скорее всего, сказал правду. А это означает, что к западу от нас находится еще один анклав. Турки встретились случайно. И он решил использовать их в своих целях. Вы ведь уже видели, что самая большая проблема здесь, это люди. А теперь представьте: возвращается этакий герой и приносит на блюдечке довольно крупную территорию со значительным по здешним меркам населением. Да ему тут же все грехи простят. Но что-то он там с турками не поделил. То ли действительно девку испортил, то ли еще что, но только настолько всех там разозлил, что они его в конце концов грохнули. Ну, попытались. А попав к нам, он наверняка попытался бы наш анклав евреям сдать.

- Я думаю, он человек амбициозный, мог попытаться и возглавить.

- Мог.

- И что с ним дальше делать будем? Можно, конечно, по-тихому прикопать, леса тут дремучие. Но как-то неправильно выходит: сперва спасли, потом - прибили.

- Отпускать просто так тоже не очень хочется. Он тут слишком много вынюхал.

- А почему бы и не отпустить? В одиночку может и не дойти, а дойдет - так не вечно же нам тут таиться. Раз есть другие поселения, нужно с ними связь устанавливать, общаться, торговать. Не прямо сейчас, само собой, но в перспективе - обязательно. И зачем тогда вся эта секретность? Завтра придет сюда какой-нибудь американский шпион, поболтает с греком или поляком и через полчаса будет все про нас знать. Ну, может, не все, но основные вещи - наверняка. Так что давай с этим евреем так: он нам по максимуму информацию, а мы ему, как нога заживет, выдадим продуктов на две недели, дробовик, дюжину патронов и пущай валит на все четыре стороны. А мы со своей стороны... Да мы можем просто пойти и спросить у турок - что, мол, за кадр, что натворил, за что его порешить хотели. И его слова проверим, и, если что, будем иметь возможность надавить: начнет выкаблучиваться - отдадим туркам.

Михайленко хмыкнул, подумал, и кивнул.

- Действительно, это будет хорошо. Растете, Андрей Владимирович, глядишь - завзятым интриганом станете.

- Скажете тоже, - махнул рукой Бородулин.

- Нет, серьезно. Я вот как-то сразу не сообразил, соскучился, понимаете, по настоящей работе, вот и увлекся.

- У вас хорошо получилось, я был впечатлен. Наш гость выходил отсюда на подгибающихся ногах и с мокрой спиной, а ведь он тоже из спецслужб.

- Вы не равняйте, он - аналитик, его задача - по отрывочным кусочкам информации воссоздать целостную картину и спрогнозировать ее развитие. А я, скорее, оперативник. Ну и методику допросов нам хорошо преподавали весьма грамотные люди.

- Ясно. Так когда, считаете, стоит ждать исповеди?

- Думаю, сегодня к вечеру. Во всяком случае, не позднее завтрашнего дня.

- Что ж, будем ждать.