# Глава 2

Дмитрий Николаевич Матвеев

Мелкие правки цветом не выделял, только действительно значительные куски

Сознание возвращалось тяжело. Голова разламывалась, во рту ощущался мерзкий металлический привкус. Бородулин попытался подняться, но оказалось, что голова не только болит, но и кружится, причем с изрядной скоростью. В сознании всплыла некогда слышанная фраза: "остановите Землю, я сойду". После нескольких неудачных попыток ему удалось подняться на четвереньки. Это движение отняло неожиданно много сил, так что пришлось отдыхать, опершись на кстати подвернувшееся бревно. Вращение мира вокруг потихоньку замедлялось, и вскоре Андрей смог усесться на то самое бревно и попытаться сфокусировать зрение. Через некоторое время удалось и это. Попытка повернуть голову не удалась, лишь снова пошла кругом голова. Зато получилось опустить голову вниз. Там, почти под ногами, лежало его полотенце, в которое был завернут "ритуальный набор", и ножны с трофейным ножом. "Непорядок, надо все убрать в палатку". Это была следующая мысль. Андрей попытался подняться на ноги и удивился, когда это удалось ему с первого раза. Зато присесть и подобрать вещи с земли получилось далеко не сразу. В конце концов, он справился и с этим. Два десятка шагов до своей палатки он шел, кажется, вечность. Присесть не вышло, он плюхнулся на колени у входа. Непослушными руками расстегнул "молнию", закинул барахло внутрь и развернулся. Невдалеке от бревна, на котором он только что сидел, лежало тело Михайленко. Зам слабо шевелился, постепенно приходя в себя. Поодаль, у кромки леса, сидел на корточках Старый Юра, тряся головой, отчего его редкая бороденка забавно раскачивалась. Андрей против воли улыбнулся. На непослушных ногах он добрался до бревна и сел. Сознание постепенно прояснялось, боль в голове уменьшилась до такого уровня, чтобы можно было ее игнорировать. Радом пытался подняться на ноги Михайленко. Андрей протянул ему руку, тот ухватился за нее, с усилием подтянул себя к бревну и взгромоздился рядом.

- Что это было, Станислав Наумович?

- Химией какой-нибудь набрызгали. Вот только непонятно, какой. Проверьте... Ох, башка-то как трещит! Проверьте, пожалуйста, свои бумаги. А я...

- Вы посидите пока, я-то уже малость оклемался.

Подняться Бородулину удалось лишь с третьего раза. Путь до своей палатки он преодолел уже гораздо быстрее и уверенней, чем в первый раз. Проверил документы, свои отчеты, черновик заключения - все было на месте, о чем он постарался по возможности быстро сообщить заму.

- Либо спугнул их кто, либо просто пересняли. Непонятно только, почему сейчас - ведь работы еще не закончены... Ох! Андрей Владимирович, у вас не найдется ли какого-нибудь аспирину, или цитрамону, или ее чего-нибудь от головной боли?

Пришлось лезть в палатку еще раз. Впрочем, ему и самому не помешала бы таблетка цитрамона. А лучше - две.

Выбравшись наружу с упаковкой цитрамона в руках, Бородулин обнаружил своего заместителя ползающим на четвереньках вокруг бревна, на котором он прежде сидели и судорожно шарящим в траве.

- Что случилось, Станислав Наумович? У вас вид такой, будто вы очки обронили.

Заместитель поднялся на колени и повернулся. Выражение его лица заставило Андрея невольно поежиться.

- Андрей Владимирович, - проговорил он каким-то неживым голосом с явственными металлическими нотками. - У меня украли мою винтовку.

И прежде, чем Андрей успел сказать слово, подхватил валявшуюся в траве его "сайгу" и скрылся в лесу.


Когда выползли дежурные, Андрей сидел на том же бревне, ожидая, когда подействуют таблетки. Голова болела уже не так сильно, но думать было пока затруднительно. Настроение полностью соответствовало состоянию. Старый Юра уже не тряс головой, а тихо сидел поодаль, но, скорее всего, был еще очень далек от нормального состояния.

Панический голос одного из студентов прервал релаксацию.

- Андрей Владимирович!

Дежурный бежал с пустым котлом от кромки леса. Добежал, остановился, отдуваясь, с выпученными глазами.

- Андрей Владимирович, ручей пропал!

Да что же за напасть такая с утра! Еще голова болит - спасу нет...

- Что ж, пойдем, посмотрим.

К тому месту, где обычно набирали воду, за две недели была протоптана изрядная тропа. Вот только тропа эта через несколько шагов обрывалась. Просто заканчивалась, упираясь в густую высокую траву. Андрей остановился на несколько секунд, поглядел по сторонам, затем решительно шагнул вперед. Роса мгновенно промочила штаны выше колена, но сейчас это ему было безразлично. Он прошел к тому месту, где должен был протекать ручей, и в растерянности остановился. За его спиной сопел и топтался дежурный. Действительно, ручья не было. Не было даже намека на то, что здесь когда-либо текла вода. Что делать? Без воды - никак, скоро встанут люди, их нужно накормить, а уже потом разбираться с причинами. Он огляделся, прислушался, прошел метров тридцать в сторону и обнаружил еще один ручей, только текущий в другом направлении.

- Набирай пока здесь, - распорядился он и в некоторой растерянности вернулся в лагерь. Там его ждал еще один сюрприз: другой дежурный с такими же выпученными глазами.

- Андрей Владимирович, выгребная яма исчезла!

У Бородулина на секунду мелькнула мысль о розыгрыше. Мелькнула и тут же исчезла, лишь только он вспомнил пропавший ручей.

- Тогда бери лопату и дуй в лес копать новую. Я за костром послежу. А ты, уж коли геолог, оцени, насколько вынимаемый грунт соответствует тому, что был в прошлый раз.

Студент исчез, бормоча под нос о наказуемости инициативы, а его начальник вернулся на бревнышко под тентом и крепко задумался. Потом тряхнул головой и вновь отправился в свою палатку. По дороге он внимательно смотрел под ноги: была на поляне одна небольшая ямка, как раз перед его палаткой. Пару раз он, забывшись, запнулся за ее край, и с тех пор старался обходить. Сейчас же ямки на привычном месте не было. Чертовщина какая-то!

За завтраком все бурно обсуждали исчезновение ручья, строили предположения, громоздили гипотезы одна фантастичнее другой. Что только не предположит пытливый студенческий ум, взращенный на научной и ненаучной фантастике! Андрей же эти разговоры не слушал. Он сидел мрачнее тучи, и, будучи погружен в совершенно иные размышления, механически черпал ложкой кашу. После завтрака он собрал свой "актив старичков".

- Мужики, за ночь что-то случилось. Кстати, как у вас головы, не болят? Нет? А у меня башка так просто раскалывается. Ну так вот: что-то случилось. Либо с нами, либо с окружающим миром. Нужно попытаться выяснить, что произошло и насколько серьезно это происшествие. Я хочу, чтобы ты, Ильяс, и ты, Марк, сходили на свои площадки, осмотрелись и вернулись обратно с докладом. Вы сами видели, что случилось с нашим ручьем. Так что тропы ваши, скорее всего, исчезли, но вы же примерно знаете азимуты, расстояние - выйдите хотя бы на место, где площадки должны быть. Думаю, два-три часа вам на это хватит. Григорий Петрович, Аркадий, вы в паре обойдите вокруг лагеря. Далеко не уходите, километр - два, не больше. Смотрите каждый свое: один - рельефы, другой - биоценозы и прочие биологические штучки. Как вернетесь, обсудим то, что увидели. Да, пойдете - оружие не забудьте.

Люди разошлись, а оставшиеся студенты собрались в кучку, продолжая обсуждать событие.

Андрей налил себе еще чаю, присел у костра и попытался сосредоточиться, но ему опять помешали. Подошел Старый Юра. Это само по себе было событием нерядовым. К тому же лицо его, обычно невозмутимое, выражало смятение.

- Андрей Владимирович, лес стал другим!

- Что-что?

- Андрей Владимирович, ты слушай меня. Я всю жизнь в этом лесу прожил, я тут каждое дерево знаю. Сейчас лес другой стал, совсем другой.

Проводника, обычно неторопливого и немногословного, будто подменили. Он говорил торопливо, сбивчиво, порою путаясь в словах. Из его речи разом исчезли все фирменные словечки вроде "однако", "мало-мало" и прочий сомнительный колорит. "Вот же шибануло мужика", - подумал Бородулин. - "Даже говорить нормально начал. Видимо, действительно что-то серьезное". Юра тем временем подбежал к исполинской сосне на краю поляны.

- Это дерево я знаю. На нем - вон - сорочье гнездо. Это тоже знаю, - он указал на соседнюю сосну, - у нее верхушка сломлена. А вон то, - он махнул рукой в сторону, - чужое дерево, не было его здесь.

- А как ты узнал, что это другое? - спросил Андрей.

- В том дереве дупло было, там белка жила. В этом нет дупла, нет белки. Чужое дерево, чужой лес.

- Как же так может быть? Лес не может перемениться.

- Ты начальник, Андрей Владимирович, ты и думай, как случилось. А я говорю тебе, что лес стал другой.

Якут отошел в сторону и, присев на чурбачок, принялся набивать табаком свою трубку, а Бородулин задрал голову и некоторое время разглядывал переплетенные ветви деревьев. Нет, все же какая-то муть. Даже если допустить такую безумную вещь, что дерево подменили, как ветки-то целыми остались? И на земле обломанных сучьев не видать. Андрей вздохнул. Мало ему проблем, теперь еще и это. И ведь все выглядит, казалось бы, одинаково: такие же деревья, те же растения в подлеске... Но кто его знает, может, действительно отличия есть. Зимин вернется, надо будет расспросить.

Чай в кружке безнадежно остыл. Андрей, выплеснул его в кусты, слил остатки из ведра в небольшой котелок, подогрел, налил себе по новой. Но не успел он сделать и пары глотков, как из лесу практически вывалился Михайленко. Вид у заместителя был еще тот: его еще недавно новенький чистенький камуфляж был местами испачкан, а местами продран, на лице багровели две свежие царапины. Он тяжело дышал, на спине и подмышками темнели пятна пота.

- Их там нет! - зло сказал он, обращаясь к Бородулину. - Вы понимаете? Ничего нет!

- Успокойтесь, Станислав Наумович, присядьте и расскажите обо всем подробно. И, пожалуйста, верните мне мой карабин.

- Ах, да... Михайленко сбавил тон, вернул оружие владельцу (Андрей не преминул ревниво осмотреть и проверить свою "сайгу"), и плюхнулся рядом.

- Андрей Владимирович, я сбегал на то место, где был лагерь наших конкурентов. И вы понимаете, ничего не нашел. Ни тел, ни вещей, ни следов - абсолютно ничего. Даже места этого не нашел. Вот... нехорошие люди.

В последний момент заместитель все же нашел в себе силы обойтись без крепких выражений.

- Никому, понимаете? Никому еще не удавалось отобрать у меня оружие!

Очевидно, настроение заместителя недалеко ушло от настроения начальника.

- Станислав Наумович, пока вы сайгачили по лесу, обнаружилось несколько совершенно необъяснимых фактов. У меня такое чувство, что случилось нечто очень и очень странное. А с чего вы взяли, что вашу винтовку украли?

- Но она ведь исчезла! Нас усыпили какой-то гадостью, скорее всего, аэрозолью, а пока мы спали, утащили винтовку.

- Тогда объясните, почему не тронули никого из нас, почему ваши трофеи - я прибрал рюкзачок - остались не тронутыми, мой карабин остался, ваш пистолет тоже, как я вижу, на месте.

- Ну... - замялся Михайленко - Извините, Андрей Владимирович, я поспешил с выводами. Но ведь есть факт - оружие пропало. А это, я открою вам небольшую тайну, единственный полноценный автомат в этом лесу.

- Да, вы же что-то заменили в механизме.

- Вот именно.

- Тогда непонятно, почему не взяли принесенные вами затворы от автоматов.

- Да, действительно непонятно.

Заместитель серьезно задумался.

- А что касается пропажи лагеря ваших противников, у меня есть одно предположение, даже почти уверенность. Я сейчас жду своих людей с докладами, но мы с вами тоже можем кое-что проверить. Вы помните, где мы стреляли рябчиков?

- Помню. Это примерно километрах в трех отсюда. Там еще такая приметная скала.

- Вот именно. Давайте снова прогуляемся туда.

- Давайте. Только, если вас не затруднит, дайте мне хоть какое-нибудь оружие.

- Вас устроит гладкоствольная "сайга"?

- Вполне. Я сейчас не в том положении, чтобы выбирать.


Три километра - это максимум минут сорок ходьбы. Они не кружили, не петляли, но шли уже почти час, а той самой скалы видно не было. Андрей остановился.

- Мы прошли как минимум в полтора раза дальше, но места не нашли, а скала, если помните, была видна издалека. Думаю, эксперимент стоит завершить.

- Но, может, мы где-то ошиблись, вошли не там, или свернули?

- Никаких ошибок, я хорошо ориентируюсь в лесу. Мы шли прямо, как и в прошлый раз, никуда не сворачивали, но той скалы видно не было. Кстати, вы заметили, что рябчиков тоже нет?

- Ну что ж, давайте попробуем вернуться. Пойдем прямо назад, и должны выйти к лагерю. Пошли?

- Пошли.

Метров через двести Михайленко вдруг резко присел и дернул Андрея за рукав, вынуждая опуститься рядом.

- Смотрите, - шепнул он, указывая взглядом налево.

Андрей посмотрел. Сперва ничего не увидел, хотел сказать об этом заместителю, но тут неподалеку качнулась ветка, потом еще, и меж деревьев показался силуэт человека в лесном камуфляже. В фигуре была некая странность. Андрей не сразу понял, в чем дело, но все-таки сообразил: на груди человека был виден лифчик разгрузки с запасными магазинами, но винтовки в руках или на плече не было. Следом за ним появился еще один, в таком же камуфляже и тоже с пустыми руками. Люди о чем-то поговорили, затем повернулись и пошли дальше, забирая к востоку.

- Я так и думал, там были не все, - тихонько сказал Михайленко и принялся снимать с плеча карабин. - Нет, далековато для гладкого ствола. Позвольте ваш, Андрей Владимирович.

- Не думаю, что стоит это делать. Вы видели? У них в руках нет винтовок. Вам не кажется, что это странно? Два человека в тайге без оружия. И еще мне показалось, что они несколько растеряны. Вы не заметили, Станислав Наумович?

- Пожалуй, вы правы. Но если они без винтовок, значит, недалеко их лагерь. Давайте попробуем проследить.

- Давайте попробуем.

Вслед за людьми в камуфляже они крались с полкилометра, но никакого лагеря не нашли. Зато вот эти двое часто останавливались, крутили головами, осматриваясь, и шли дальше. В конце концов Бородулину это надоело.

- Станислав Наумович, судя по поведению этих людей, я бы сказал, что они заблудились. Думаю, дальнейшее преследование не имеет смысла.

Тот какое-то время молчал, хмурился, покусывал губы, и, наконец, ответил.

- Да. Я с вами согласен.

- Тогда давайте возвращаться. Если мои предположения верны, им сейчас совсем не до нас.

- Что ж, давайте вернемся. У меня скоро сеанс связи, я должен доложить обо всем своему начальству.

Через час они были в лагере. Все, кого он отправлял с поручениями, уже вернулись. Бородулин увел старичков на другой конец поляны. По опыту знал: не все, что будет сейчас говориться, стоит слышать остальным. Кроме того, он уже догадывался, что сейчас ему скажут.

- Рассказывайте по очереди, кто что видел. - обратился он к людям.

- Андрей, мы не смогли попасть к своим площадкам. - ответил Корнев за себя и за Мелинга.

- А подробнее?

- Мы их не нашли. Как ты и предупреждал, тропа почти сразу оборвалась. Дальше - нехоженый лес. С виду абсолютно такой же, но только тропы нет.

- А дальше проходить пробовали?

- Конечно. По азимуту ходили еще километра на три вперед - ничего. Ни площадки нет, ни оборудования. И шурфов наших нет, которые всю неделю били. Короче, покрутились там, да ни с чем вернулись обратно. И еще момент: никаких следов платины. Ни сопутствующих пород, ничего.

- Марк, у тебя так же?

Мелинг молча кивнул.

- Григорий Петрович, вы человек дотошный, опять же у вас все не на глазок, а в цифрах. Что вы скажете?

Мелетьев откашлялся.

- Андрей Владимирович, я могу свидетельствовать, и это документально зафиксировано показаниями недавно прошедших поверку приборов, что рельеф местности полностью изменился. Это означает, что работы по топографической съемке местности, проводимые мною в течении последних двух недель, можно начинать сначала.

- Андрей, может, это морок какой? - выдвинул тезис Мелинг. - Синильга водит или еще нечисть какая?

- Марк, если это была шутка, то я не оценил. - Андрей раздраженно поморщился. - У меня, кстати, тоже имеются подобные сведения. Кроме того, наш проводник, старый Юра, утверждает, что, вокруг нашей поляны, как он выражается, "другой лес". Я смотрел, никаких внешних отличий не нашел. Возможно, он имел в виду именно то, что своими инструментами зафиксировал наш топограф.

- Это абсурд какой-то.

Корнев помотал головой.

- Не может, ну просто не может за одну ночь поменяться рельеф. Мы же все - ну, почти все - геологи и прекрасно знаем, что такие вещи происходят при смещении плит земной коры, а под нами одна из старейших и наиболее устойчивых платформ. По крайней мере, должна быть под нами. Кроме того, такие смещения сопровождаются всевозможными катаклизмами. Лично я за прошедшую ночь не заметил ни вулканов, ни землетрясений.

- Ты прав, Ильяс, этого не может быть.

Андрей потер подбородок.

- Но мы имеем факт, который зафиксирован как визуально, так и инструментально. И игнорировать его мы не можем, слишком много независимых наблюдателей отмечают одно и то же. А что скажет уважаемый товарищ биолог?

В ответ Зимин запустил руку в мешок, который он до сих пор прятал за спиной, и вынул из него тушку зайца.

- Вот вам ответ, Андрей Владимирович. Ничего не замечаете?

- Заяц как заяц, - пробормотал Мелинг. - Только несколько крупноват.

- Вот именно, Марк Абрамович. Он примерно в полтора раза крупнее любого другого виденного мною экземпляра. А я, уж поверьте на слово, повидал их немало. А флора, действительно, практически не отличается. И позвольте еще одно наблюдение: Заяц этот человека и ружья не знает. Выскочил из кустов, увидел нас и сидел, пялился, пока не превратился в зайчатину. А прежде такого не случалось. Все же места здесь не настолько дикие, охотники ходят, зверя в страхе держат. Все остальное - растения, насекомые, всё прочее - практически без изменений.

- Итак, коллеги, давайте подведем итог нашего совещания. - снова взял слово Андрей. - Очевидно, что прошедшей ночью произошел некий неизвестный науке терраморфический процесс, который привел к полному изменению рельефа местности за пределами нашего лагеря. Мы не можем дать сколько-нибудь приемлемого объяснения этому феномену. Скорее всего, вследствие этого процесса, хотя это пока не может быть доказано, произошли значительные перемены в фауне изменившегося участка. В результате зафиксированных изменений местности полностью утеряно оборудование для проведения геологоразведочных работ. Скорее всего, хотя это требуется еще выяснить дополнительно, изменился и состав горных пород на исследуемых участках. Все это делает невозможным завершение изысканий по намеченной программе. Экспедицию будем сворачивать и готовиться к аварийному выходу. Учитывая, что покрупнеть могут не только зайцы, но и хищники, все выходящие из лагеря, даже к ручью мыть посуду и в туалет, обязательно должны быть вооружены. Отлучаться поодиночке категорически запрещаю. Григорий Петрович, тебе поручаю инвентаризацию запасов продуктов. Посчитай, насколько нам их хватит при условии охоты на таких вот зайцев. Ильяс, на тебе моральный облик коллектива. Объясни, молодежи ситуацию, скажи, что работы сворачиваются, что сидим и ждем машину для выхода из лесу. Займи их чем-нибудь, пусть песни поют, в лапту играют, покемонов ищут - только чтобы лишние мысли в дурные головы не лезли. И пришли ко мне нашего радиста-любителя. Марк, Аркадий, вам предстоит выяснить стрелковые навыки людей, учесть все имеющееся оружие и патроны. Юру только не трогайте. Все, давайте делать.

Едва старички разошлись, как почти подбежал Михайленко. Он выглядел растерянным.

- Андрей Владимирович, что-то случилось со связью. Мой телефон не может найти спутники, как будто их вовсе нет. Я не могу связаться с офисом.

- Может, что-то с батареей?

- Нет, я поставил новую, но результат тот же.

- Сам аппарат не может повредиться?

- Может, конечно, но для этого нужны довольно серьезные внешние воздействия.

- А какие-нибудь флуктуации, зоны непрохождения?

- Я обежал весь окрестный лес, так и не смог найти место, где бы заработала связь.

- Можно к нему подключить внешнюю антенну?

- Не знаю, я не специалист, только квалифицированный пользователь.

- Ладно. Постойте рядом, сейчас как раз подойдет специалист, вместе порешаем вопрос.

Подбежал студент. Белобрысый, широкоплечий, с легким пушком на подбородке и верхней губе. Андрей припомнил его имя - Сергей Ковальчук. Третий курс радиофака.

- Сергей, ты ведь коротковолновик?

- Да, Андрей Владимирович.

- У нас возникла проблема связи. Скажи, можно каким-то образом улучшить встроенную антенну спутникового телефона?

- Можно, конечно. Но только...

- Что для этого нужно?

- В первую очередь, знать параметры работы спутника, длины волн и прочее. Можно, конечно, тупо воткнуть кусок проволоки в разъем внешней антенны, если он, конечно есть. Но я не гарантирую, что это поможет.

- Но попробовать можно?

- Попробовать можно.

- Ладно, это мы попробуем. Дальше: у тебя, насколько я знаю, есть свой передатчик.

- Да, но он не слишком мощный, и батареи уже подсели.

- Если со спутниками не выйдет, с него можно отправить сообщение?

- Конечно, можно. Особенно если антенну повыше закинуть.

- Тогда вот что: сейчас со Станиславом Наумовичем попробуй наладить его телефон. Если не выйдет, будем пытаться поработать через твой передатчик.


Все были при деле, все выполняли порученные задачи. Только сам Бородулин остался без занятия. Он уселся за стол, опершись подбородком о сложенные руки. "Чапай думает" , - усмехнулся он про себя. Подумать нужно было о многом, но в первую очередь - о том, что делать дальше. Сидеть здесь смысла никакого не было. Без оборудования работать невозможно. Кроме того, если площадки действительно так сильно переменились, то, скорее всего, и смысла в этих работах не стало. Навряд ли телефон заработает, больше надежды на коротковолновую связь. Но и тут неизвестно, что может получиться. Если прошли такие перемены у них здесь, то кто знает, что произошло в других местах. Даже если они свяжутся хоть с кем-нибудь, вовсе не факт, что найдутся силы и средства, чтобы их отсюда вытаскивать. Значит, нужно готовиться к самостоятельному выходу. Куда выходить понятно, к Енисею. Это примерно около двухсот километров по прямой, что на запад, что на юг. На северо-западе есть дорога, которая идет до самого Енисея, но выходит она несколько ниже Лесосибирска. На юго-востоке же есть река Татарка, которая впадает в Ангару. С направлением определился, поехали дальше. Люди у него не слишком подготовленные. При среднем переходе около тридцати километров в день дорога займет не меньше недели. Наверняка будут проблемы - кто-то натрет ногу, кто-то не потянет дневной переход и придется останавливаться раньше. Нужно рассчитывать с запасом - пусть будет десять дней. Завтра будем собираться, укладываться. А сегодня - вот и занятие для людей - пусть будет банный день. Можно даже выдать по сто грамм из резерва. Хотя нет, не нужно. Кто знает, что еще предстоит! По прогнозам, через неделю должны начаться осенние дожди. Если задержаться слишком надолго, возможно, придется бороться с простудой. Вот тогда резерв и пригодится. А, вообще, если у них тут ручьи и скалы пропадают, остались ли на своем месте Енисей и Ангара?

Андрей поднялся и подошел к группе студентов. Корнев как раз заканчивал объяснения по поводу остановки работ.

- Ильяс, - сказал он тихонько, дождавшись завершения монолога. - Как насчет организовать баню?

- Да ты гений! Отличная идея, всех займет до вечера.

- Тогда объяви и подойди ко мне с Марком, потолкуем.

Через несколько минут геологи подошли к Бородулину.

- Рассказывай, начальник, что придумал, - начал Корнев.

- Мужики, мы с вами не первый раз вместе в поле. Многое пережили, много водки выпили.

- Андрей, давай ближе к делу.

- Я как раз пытаюсь. Вот смотрите: вокруг нас произошло изменение рельефа. Сейчас выясняется, что и связь не работает. А вы не думали, что если нечто произошло здесь у нас, то что-то подобное могло произойти где угодно. И не факт, что властям, спасателям, воякам вообще есть время заниматься нами. Так что нужно готовить аварийный выход. Я прикинул, за неделю, максимум дней за десять, мы можем выйти либо пешком к Енисею, либо рекой к Ангаре. А там сядем на какой-нибудь катер до Красноярска или Лесосибирска. Нужно только определиться, каким маршрутом идти. Минус пешего маршрута в том, что тут кругом болота, поймы рек тоже заболочены. А проводник наш для нас теперь бесполезен, так как не может ориентироваться в лесу, который стал для него совершенно незнакомым. Рекой же путь может быть более долгим. Ну, что скажете?

- Лично я за пеший вариант, - высказался Мелинг. - Дождей не было довольно долго, реки обмелели, а болота подвысохли, местность должна быть вполне проходимой. Как раз до начала дождей должны успеть. Выйдем к Енисею чуть ниже Лесосибирска, можно будет, на худой конец, и на плоту переправиться и километров десять-двадцать вверх подняться.

- А ты, Ильяс, что скажешь?

- Я за воду. Татарка - река довольно крупная, даже если и обмелела, по ней вполне можно плыть. Все лучше, чем пехом тащиться. А в месте впадения ее в Ангару стоит одноименный поселок. Там наверняка и связь есть, и транспорт можно нанять. Не будет транспорта - на том же плоту сплавимся по Ангаре до Енисея и Лесосибирска. Вниз - не вверх, где захотим, там и остановимся. К тому же на реке обязательно будет рыба, а это означает, что еды вполне хватит.

"Вот так, разошлись во мнениях", - подумал Андрей. Это означало, что его слово будет решающим. Он еще раз взвесил все "за" и "против" и, наконец, определился.

- Идем водой к Ангаре. Сегодня баня, завтра день на сборы, послезавтра выходим. Двигайтесь к людям, руководите помывкой. О выходе я сам сообщу завтра. Сегодня-завтра еще попытаемся наладить хоть какую-то связь, но если ничего не получится - послезавтра рано утром выходим.


Баня в походных условиях (для тех, кто не знает) - тот еще экстрим. Правда, другого способа как следует вымыться в лесу, наверное, не существует. Как это происходит: сперва наваливают большую кучу камней. Потом обкладывают их дровами и разжигают изрядный костер. Как только он прогорает, действуют быстро: остатки поленьев и углей убирают и выметают, над камнями растягивают брезентовый шатер и можно начинать мыться. Недостаток бани в том, что камни довольно быстро остывают. Понежиться в несколько заходов тут не выйдет. Только заскочить, немного прогреться, быстро вымыться и на улицу, освободить место для следующего. Если же пару не хватило, нужно все начинать сначала: снимать шатер, обкладывать камни дровами, греть их...

Устройство бани захватило всю молодежь. Воодушевленные предстоящим действом, они таскали камни, рубили дрова - в общем, развлекались вовсю. Андрей же сидел рядом с радистом и смотрел, как он щелкает тумблерами и крутит верньеры. Эксперимент со спутниковым телефоном, как и ожидалось, результата не дал. Трансивер пока тоже молчал.

- Ну что, Сергей? Есть что-то?

- Ничего пока, Андрей Владимирович, вообще тихо. Пустой эфир.

- Может, антенну повыше закинуть?

- Вообще-то можно попробовать. Вот только куда?

- Куда? Разве что на дерево. Ты по деревьям лазать умеешь?

- Приходилось в детстве.

- Тогда вот, смотри, сосна подходящая. И высота достаточная, и ветки довольно частые. Попробуешь?

- Попробую. Выхода ведь другого нет.

- Давай, сейчас тебе страховочный пояс соорудим, чтобы можно было где-нибудь пристегнуться и отдохнуть. Или двумя руками поработать.

В запасах нашлась широкая капроновая лента и пара мощных карабинов. Пояс сделали, проверили на прочность - захлестнули за сосну и изо всех сил тянули втроем. Страховку надели на Сергея, подсадили до нижней ветки.

- Сереж, ты напрасно не рискуй. Почувствуешь, что ветки начали под тобой гнуться начали - дальше не лезь, крепи проволоку и спускайся. Почувствуешь, что устал - закрепись и отдохни. Хорошо?

Тот кивнул и ловко полез наверх. Андрей втихаря перекрестился, сплюнул через плечо и постучал по дереву. Вспомнилась слышанная где-то сентенция, что каждый подвиг - это следствие чьей-то халатности. Но вот как тут можно было предвидеть такую ситуацию - тотальный катаклизм по всей округе!

Тем временем парень шустро лез наверх как по лесенке. Остановился на высоте метров двадцать, пристегнулся (Молодец, - подумал Андрей), и начал приматывать проволоку к ветке над головой. Закончил, подергал - держится крепко. Отстегнул карабин и двинулся вниз. Спускался он намного медленнее, чем поднимался. Наконец, повис на нижней ветке и спрыгнул на землю.

- Отлично! - одобрил Бородулин. - Ну давай, пробуй.

Студент сел за трансивер, надел наушники и какое-то время сосредоточенно крутил настройки.

- Ничего нет, эфир пустой. Не пищит, не гудит и не шипит. Ни одной несущей не слышно, тишина на всех диапазонах. Такое чувство, что в мире не работает ни один предатчик.

-Ясно. Ну что ж, спасибо. Прибирай свою технику и двигай к бане.

- А что делать с антенной? Снять?

- Да черт с ней, пусть висит. Завтра еще попробуешь.


Михайленко стоял чуть в стороне, не мешая процессу, но внимательно слушая разговор. Как только студент ушел, он обратился к Андрею:

- Я вижу, со связью у нас полный провал.

- Да, полный. И не только со связью. Вы ведь уже в курсе пропажи оборудования? Нет? Тогда официально довожу до вашего сведения, что все привезенное с собой оборудование исчезло с рабочих площадок вместе с самими площадками. В таких условиях завершение работ представляется мне невозможным. Все, что было сделано ранее, вы уже передали своему начальству. Я оформлю это в официальное заключение. Но думаю, что оно вам не поможет. По совершенно точным топографическим данным, рельеф местности за пределами лагеря полностью изменился. Кроме того, геологи заявляют, что на тех местах, где ранее находились площадки, исчезли и признаки наличия платиновой руды. Если сопоставить это с исчезновением связи, о чем вы только что слышали, можно сделать вывод, что в прошедшую ночь произошло некое терраморфическое событие глобального масштаба, следствием которого стало тотальное непрохождение радиоволн. Я не удивлюсь, если в результате некоего неизвестного процесса внешний облик планеты совершенно переменился. Это, я бы сказал, весьма и весьма вероятно. Так что вашим начальникам сейчас, скорее всего, не до вас. И моим тоже. Сейчас, как видите, я затеял банный день, чтобы занять и отвлечь людей. Благо, это молодежь, большинство из них еще не задумывается толком о завтрашнем дне. Но если завтра с утра не появится связь, мы начнем подготовку к выходу из тайги. Двигаться будем на юг, к Ангаре. Там, если получится, наймем катер или сядем на рейсовое судно. Если же нет - сплавимся на плоту до Енисея и Лесосибирска. По дороге нам попадется несколько поселков, там мы сможем узнать новости и дать о себе знать.

- Как же быть с вашими обязательствами, Андрей Владимирович? Ваша работа не закончена. И временные перебои со связью - это еще не причина для экстренной эвакуации экспедиции.

- Вы, наверное, невнимательно слушали, Станислав Наумович. Связь - только одна из причин, причем далеко не самая главная. А главная - то, что в данный момент по причине совокупности факторов, жизни и здоровью этих людей начала грозить реальная опасность. Продуктов осталось максимум на неделю. Если начать охотиться, то дней на десять-двенадцать. Оборудование исчезло. Его просто нет. Можете сходить на площадки и поискать сами. Нет и площадок. Исчезли даже пробуренные шурфы.

- Андрей Владимирович! - Голос Михайленко зазвучал более резко. - у меня есть задача: получить данные геологических исследований этого района. И я намерен эту задачу довести до конца.

- И как же вы собираетесь это сделать? - Андрей начал закипать. - Вы ведь не полный идиот, и понимаете, что без оборудования и достаточного запаса продуктов ваша задача невыполнима. Вам, как я понимаю, важно отчитаться перед начальством за выполненное задание и получить соответствующее вознаграждение. Пропала винтовка - ах, какое горе! Не сомневаюсь, что вы легко сможете купить минимум три таких же. А мне важно, чтобы без малого два десятка человек вернулись домой живыми и здоровыми. Вы вообще представляете себе, что произошло? Изменилась геология участков, работу, фактически, нужно начинать с нуля. Все наработанные материалы можно смело использовать в сортире. Сезон фактически закончился, через неделю пойдут дожди, еще месяца через полтора начнутся морозы. Студенты и школьники должны вернуться к учебе, остальные - на работу. Мне чхать на деньги, на вашу винтовку и на вашу репутацию в глазах вашего начальства. Если завтра утром, край - к обеду связь не восстановится, мы начинаем сборы, и послезавтра утром выходим к Ангаре.

- Господин Бородулин.

Тон представителя заказчика сделался сух и официален.

- Я не могу позволить вам и вашим людям уйти, не завершив работу. Не сомневайтесь, у меня найдутся способы заставить вас выполнить взятые на себя обязательства.

Андрею внезапно стало смешно. Настолько, что он не смог удержаться и начал самым натуральным образом ржать. До слез, почти что до колик. Михайленко сперва смотрел на этот цирк с недоумением, потом нахмурился.

- Объяснитесь, Андрей Владимирович, что это значит.

- Ох, Станислав Наумович, я вполне могу понять ваше служебное рвение. Но поймите же, наконец, это тайга. Вы сегодня прогулялись в лес и тихо их кустов пристрелили трех человек. И почему вы не думаете, что так же тихо из кустов пуля не может прилететь в вашу красивую голову? Я готов списать ваши слова на отвратительное самочувствие, на страх перед начальством и расстройство по поводу вашей винтовки. Но даже если вы под дулом вашего пистолета заставите людей что-то делать, не факт, что вы получите желаемый результат. Вы можете гарантировать, что завтра или послезавтра восстановится связь, сюда прилетит вертолет, привезет продукты, оборудование, а потом заберет людей? Я уверен, что нет. А в таком разе идите к черту со своей платиной! И помните: если вы попытаетесь причинить вред хоть одному человеку из экспедиции, вы никогда не вернетесь в свой коттедж. Не сомневайтесь, у меня найдутся способы выполнить свое обещание. А теперь мне нужно идти, у меня есть неотложные дела.

Андрей повернулся и пошел прочь.

- Господин Бородулин, вы пожалеете об этом своем решении, - услышал он за спиной, но ему было все равно.


Утром связь не появилась. Впрочем, Бородулин ожидал этого. Михайленко не показывался на глаза, и это было даже хорошо: видеть его, а, тем более, общаться с ним абсолютно не хотелось. Учет и контроль не занял много времени. Как и предполагалось, продуктов - муки, круп, жиров, консервов, сахара и прочего - на неполную неделю. Конечно, охота даст мясо. Грибы сейчас в изобилии, места нехоженые, набрать можно сколько угодно. Да и рыба в Татарке водится в изобилии. В общем, для выхода к Ангаре харчей хватит. Ревизия оружия подтвердила то, что и без того было известно: восемь стволов, из них два пулевых, остальные - дробовики. Патронов всех калибров, помимо сорока казенных 410-х, оставалось на круг около двух сотен. Неделю охотиться вполне хватит.

Ночь прошла спокойно, хотя опасения, конечно, были. Вечером, перед отбоем, Бородулин предупредил "старичков" об угрозах Михайленко. Его порадовало, как восприняли люди эти новости - спокойно, деловито. Мелинг даже предложил, потирая щеку внушительных размеров кулаком:

- А, может, этого представителя слегка стукнуть?

Андрею даже пришлось пришлось пригасить энтузиазм:

- Это только в крайнем случае. Насколько я могу судить, он товарищ шустрый, скорее всего, спецназ. Я видел, как он стреляет. Так что не лезьте на рожон, но будьте настороже.

В целом все было хорошо. То есть, конечно, плохо в плане работы, но все же вполне поправимо в плане выхода к цивилизации. Если еще с погодой повезет, будет вообще замечательно. А битва с заказчиками состоится по возвращении.

Потихоньку время подошло к обеду. Еще одна попытка связи ожидаемо провалилась. А батарей, как сказал Ковальчук, хватит еще на один-два раза. Один раз, понятно, будет утром, перед выходом. И еще раз - в качестве последнего шанса, хотя Бородулин был уже убежден, что связи не будет ни завтра, ни через неделю.

После обеда Андрей рассказал студентам о ситуации, объявил о решении - выходить пешим порядком к Ангаре. Волнений и ажиотажа не случилось, все восприняли сообщение спокойно. Идти - так идти. Распределили груз, что кому нести, уложили все, что можно было уложить заранее. Часть вещей пришлось оставить. Их сложили в аккуратный штабель и хорошенько укутали брезентом. Стрелков среди студентов и, тем более, школьников, не нашлось, поэтому "свободные" стволы просто распределили для переноски.

Перед ужином, к удивлению и неудовольствию Андрея, появился Михайленко. Он подошел с несколько сконфуженным видом и рассыпался в извинениях.

- Андрей Владимирович, я прошу извинить меня за излишнюю резкость во вчерашнем разговоре. Я побывал на местах, где должны быть площадки и действительно не обнаружил ни оборудования, ни следов проведенных работ. А поскольку связь так и не восстановилась, я склонен согласиться с вашими предположениями о глобальном характере произошедших изменений. Мне бы не хотелось, чтобы наш столь острый обмен мнениями вызвал неприязнь между нами. Я еще раз проанализировал имеющиеся у нас факты и пришел к выводу, что ваше решение об аварийном выходе было совершенно верным. Более того, я готов защищать это решение перед своим и вашим начальством. Я бы хотел сопроводить вашу группу до ближайшего населенного пункта, чтобы убедиться, что все пройдет наилучшим образом..

"Ишь плетет, гад!" - подумал Бородулин, но вслух сказал совершенно иное:

- Я рад, Станислав Наумович, что вы присоединитесь к нам на пути к Ангаре. Правда, вам придется наравне со всеми нести некоторое количество общего снаряжения или продуктов. И, конечно, нам пригодится еще один опытный стрелок.

"Заместитель" иного будто бы и не ожидал. Он выдал еще несколько гладких, прилизанных фраз и протянул руку. Андрей, внутренне поморщившись, пожал ее, но решил для себя посматривать за Михайленко. Кто знает, что еще выкинет этот весьма подозрительный тип...


К отбою все было готово. Что можно уложить - уложено, что нужно приготовить - приготовлено. Бородулин самым волюнтаристическим образом отменил посиделки у костра и отправил народ в палатки - к утру всем нужно хорошо выспаться. Оставалось только одно дело. Он подошел к старому Юре, по обыкновению сидевшему поодаль с неизменной трубкой в зубах.

- Юра, завтра утром мы уходим к Ангаре.

- Все куда-то уходят. Одни - туда, другие - сюда.

- А ты что собираешься делать дальше?

- Домой пойду, однако.

- А ты сможешь найти? Ведь лес изменился.

- Направление знаю, найду.

- Мы вот тоже знали направление на наши площадки. А на том месте ничего не нашли.

Юра глубоко затянулся и, запрокинув голову, выпустил в небо облако дыма.

- Ты, Андрей Владимирович, не ходи кругами, говори прямо.

- Не нравится мне, Юра, этот чужой лес. Есть у меня чувство, что это не просто лес вокруг поменялся, но и вся земля вокруг изменилась. Я даже допускаю, что и Ангару нам не найти на старом месте, хотя будем идти прямо по компасу, туда, где она всегда была.

Старый якут молчал, слушал, курил.

- Ты, Юра, лес понимаешь, видеть его умеешь, чувствуешь. Пойдем с нами до Ангары, с тобой мы быстрее дойдем, да и легче нам будет. А еще не хочется мне, чтобы ты один тут остался. Те люди, которых ты видел... Заместитель мой к ним ходил, троих убил, но еще двое остались. Могут захотеть отомстить. Утром нас не найдут, обозлятся, на тебе отыграются.

- Да они и так про вас все знают. Постоянно караулят. Один и сейчас тут наблюдает. Вон под той елкой лежит, - Юра кивнул в сторону стоящей поодаль огромной ели. - Вы уйдете, они следом пойдут, до самой Ангары за вами идти будут.

Бородулин какое-то время переваривал сказанное.

- Ну что ж, пусть идут. Запретить я им все равно не могу, - сказал он наконец. - А ты? Ты пойдешь с нами? Или останешься?

Юра долго молчал, попыхивал трубочкой, глядел то на небо, то под ноги, то вовсе прикрывал глаза. Андрей терпеливо ждал. Наконец, проводник докурил, неторопливо выбил трубку о чурку, на которой сидел и повернулся к собеседнику.

- Не знаю, еще думать буду. Утром скажу.


Утро было хмурым и сумрачным. Хотя для начала сентября это неудивительно, Бородулин получил дополнительный повод для беспокойства: ему совершенно не улыбалось тащиться по напитывающимся с каждым днем болотам под осенними проливными дождями. Пока дежурные после завтрака мыли посуду, а прочие сворачивали палатки и допаковывали рюкзаки, он подошел к проводнику.

- Что решил, Юра?

- Я долго думал, - ответил тот. - Как ни сделай, все выходит плохо. Я решил, если мне по-всякому плохо, то пусть хоть вам будет хорошо. Я пойду с вами.

- Спасибо, Юра. Я постараюсь тебя отблагодарить.

На душе у Андрея стало чуть полегче.

Через полчаса лагерь был снят, и цепочка нагруженных людей потянулась на юг. Впереди Старый Юра, затем Мелинг, следом все остальные. Сам Бородулин шел замыкающим. Уже уходя с поляны, он обернулся, и ему почудилось, что нижние ветки той самой ели, на которую указывал якут, шевельнулись, приподнялись, и под ними мелькнуло человеческое лицо. В следующую секунду и ель, и поляна скрылись из виду, но Андрей еще долго гадал: то ли действительно видел человека, то ли ему почудилось.


Шли довольно ходко. Примерно, километра четыре в час. Через каждые два часа делали привал. Напрягало только то, что вместо обещанных Мелингом высохших болот под ногами исправно чавкало. В обед развели костер, вскипятили чай, с чаем погрызли сухари и двинулись дальше. Часа за два до сумерек остановились на ночь. После ужина молодежь даже не пыталась сидеть у костра. Все намаялись, устали и сразу разбрелись по палаткам. Только дежурные уныло бренчали посудой в ближайшем ручье.

Андрей присел рядом с проводником.

- Скажи, Юра, насколько сильно изменился лес?

- Как тебе сказать, он, вроде, и не изменился, но стал другим. Нет знакомых мест, исчезли все приметы. А так - просто незнакомый лес, в который зашел впервые.

- А что-нибудь особенное не заметил?

- Что ты хочешь особенного? Нет ничего такого. Зверя разного много, следы крупные. Хозяин здесь недавно был, на деревьях метки оставил. Большой хозяин, старый. Есть еще одни следы. Большая кошка ходит. Очень большая.

- Тигр? Вроде, здесь они не должны водиться.

- Нет, не тигр. Пожалуй, она покрупнее тигра. Ну да ты не бойся, вас тут много, шумные все, зверь не нападет. Найдет добычу полегче.

- А те люди, которые за нами следили? Они тоже здесь?

- Конечно. Прячутся хорошо, не видно их. Но запах от них сильный, и слышно порой. Они мятные леденцы жуют. Тут они, где-то рядом. Вот их-то кошка, может, и съест.

- Спасибо, Юра.

- Спасибо скажешь, когда к Ангаре выйдем. Погода-то портится.

Это Андрей и сам видел. Две недели, пока шла работа, было ясно, только легкие облачка проплывали по небу. Все изрядно загорели. Загорели бы и еще больше, если бы не мошка. А сейчас дело шло к дождям. Он уже начал ругать себя - могли бы выйти на день раньше, у них был бы целый день сухого пути. А брести под непрерывным дождем по хлюпающему кочкарнику - удовольствие ниже среднего. Ну да что теперь сожалеть - все уже сделано. Еще и Зимин подкинул информации к размышлениям: на одном из привалов показал какой-то мох. По словам биолога, он характерен для значительно более северных широт, а в их районе встречаться не должен. Это что же, еще и климатические зоны сместились? Да нет, чушь. Да и мох за три дня не вырастет. Разве что... Да нет, это уже полный маразм. Кусок леса со всем, что на нем находится, закинуть куда бы то ни было - это уже даже не фантастика, а совершенно ненаучная сказка. Ладно, будет день - будет пища. В том числе и для ума.


Андрей проснулся от какого-то монотонного звука. Секунду спустя он уже понял: это капли дождя барабанят по туго натянутому тенту палатки. Началось все-таки. Не успели. Несколько последних дней погода была неустойчивой: то выглянет солнце, то закапает мелкий дождь. По большому счету, это было вполне терпимо, тем более, что вес рюкзаков плавно уменьшался по мере убывания запасов. Он уже начал надеяться, что все-таки удастся выскочить к реке. Ведь всего-то три дня осталось, примерно шестьдесят-семьдесят километров. Смущало только то, что Татарку они так и не нашли, хотя первые два дня честно шли на юго-восток. На третий день Бородулин решил, что запас продуктов не позволяет ходить зигзагами, и они повернули строго на юг. На всякий случай, он ясной ночью приблизительно прикинул широту по полярной звезде. Цифра получилась вполне соответствующая предполагаемой, так что он отчасти успокоился, и группа продолжила путь к Ангаре. Но теперь, очевидно, дождь зарядил всерьез и надолго. Это значит, что скорость движения снизится, и они будут тащиться не три дня, а все четыре. Да и охота в такую погоду никакая, придется кушать то, что есть. Накануне Зимин из своего шикарного карабина завалил здоровенную косулю, так что ужинали жареным мясом. Только вот хранить его негде, да и соли нет в таком количестве, чтобы можно было сделать запас. Что не уйдет на завтрак, придется выбросить.

Он заставил себя подняться, одеться и пошел будить дежурных. Дождь или не дождь, а горячих завтрак должен быть. Небо, насколько можно было видеть, было однородно серым, и из этой серости беспрестанно выливалась на землю вода. Старый Юра сидел на этот раз не поодаль, как обычно, а под натянутым над костровищем тентом.

- Однако, начальник, дождь шибко долго идти будет. - выдал он свой прогноз после приветствия.

Отойдя от шока, вызванного внезапным изменением местности, он снова вернулся к своей обычной манере речи. Относительно погоды, Андрей был с ним согласен. Осенние дожди в этих местах вполне могут лить и неделю, и две, с небольшими перерывами. Всего-то три дня бы подождала погода! И все-то было, казалось, хорошо. Мелкие происшествия - кто-то натер ногу, кто-то спалил на костре носки - вполне укладывались в рамки нормы. Даже идущие следом, по словам Юры, люди, сильно не беспокоили. Идут - и пусть идут, не мешают, и ладно. Но теперь, конечно, проблем станет больше. У кого-то сапоги порвались, у кого-то теплые вещи были плохо упакованы и промокли... И, главное, люди, промокнув, начнут мерзнуть. А тогда и болезни не за горами. А у него еще и дети. Они, как самые слабые, первыми и начнут...

Нынче утром люди шевелились медленнее обычного. Что бы там доктора не говорили, а погода влияет на всех. Медленнее поднимались, медленнее завтракали, медленнее сворачивали палатки, словно пытаясь оттянуть неизбежный путь по мокрому лесу. Как там писал Юрий Кукин? Сверху сыро, снизу грязно. Во-во, как раз про них.

В конце концов, не без понуканий, сборы закончились и цепочка людей вновь вытянулась по лесу. Бородулин, как обычно, шел замыкающим и грустно размышлял о превратностях судьбы и скорбел о несовершенстве мира. Дождь не прекращался, и к вечеру люди шли по щиколотку в воде.

Для ночлега нашелся достаточных размеров холм. Даже не холм, так, бугор. Были поставлены палатки, натянуты тенты. Андрей подгонял людей:

- Давайте, шевелитесь. Быстрее поставимся, быстрее просушимся.

Пришлось делать два костра - один для варки еды и другой для сушки и обогрева людей. Дрова были сырые, горели неохотно, шипели и плевались искрами, но это было тепло. Пусть не просохнуть, но согреться вполне было можно. Дежурные в этот раз не уследили, и каша слегка пригорела. Но, несмотря на это, котел был опустошен в рекордно короткие сроки. Тепло и горячая пища взбодрили людей, опять появилась гитара. Кто-то завел было:

- А не спеть ли мне песню...

- Не спеть, не спеть! - народ, избалованный репертуаром Корнева, на корню пресек поползновения.

- Ильяс Мансурович, спойте пожалуйста!

Тот не стал ломаться, взял в руки инструмент, чуть подкрутил колки.

- Что бы такого вспомнить на злобу дня? А, вот!

И начал:

- Под ливня шум и ветра свист...


К ночи дождь усилился. Он яростно барабанил по тонкой ткани, и Бородулин, засыпая, порадовался - выбранные им палатки выдержат и не такой дождь. А утром, поднявшись, по обыкновению, первым, он обнаружил, что холм превратился в остров. Со всех сторон его окружала вода. Андрей попробовал зайти в воду, насколько позволят сапоги, но уже через три-четыре шага вода опасно приблизилась к краю голенищ его коротких сапог. А ведь это болото, есть кочки, а есть и ямы. И как им тут идти с грузом? Вот же хрень! Полста километров осталось, человеку налегке - два дня пути. А им? Брести по колено, а то и по пояс в воде - это максимум километров десять в день. То есть еще пять дней. Да и кто знает, что там дальше? Наступит вечер, а встать будет негде. Ночью по болоту шастать - увольте. Получается, они тут застряли, и серьезно. А продуктов у них на четыре дня. Придется урезать пайки, хотя бы на треть. А еще придется посылать человека в поселок. Два дня туда, два обратно, да два в запасе. Пойдет налегке, вернется - принесет сколько-то продуктов. Хватит, чтобы продержаться и к людям выйти. А, может, и помощь приведет. Или, хотя бы, маршрут разведает. Кстати, да. Послать для начала двух - трех человек радиально, километра на три, на пять. Чтобы знать, что там дальше. Может, стоит перебраться через низину, да устроить полудневку, хорошенько просушиться... Да, так и надо сделать. Кого послать? Тех же старичков - Корнева, Мелинга, Зимина. Юру? Нет, его разве что попросить до Ангары дойти за помощью. Пока что не надо.

После завтрака Андрей собрал людей, объяснил ситуацию.

- Мужики, вам придется рискнуть. Возьмите с собой еще по одному человеку для страховки - мало ли что. Компас у каждого есть, пока я не замечал, чтобы он врал. Оружие - это само собой. Так что давайте, не больше пяти километров и назад. Я жду вас всех не позже, чем к обеду, а там будем решать.


Ждать всегда тяжело. А когда ждешь посланных тобой людей, которые могут и не вернуться - вдвойне. Ушло три пары. Мелинг с Толей Фоминых, тем самым студентом с древним ружьем, пошел на юго-восток, Корнев с еще одним начинающим геологом, Федей Кузнецовым, на юг, а Зимин со своим подопечным Шуриком Белотеловым - на юго-запад. Возвращаться назад или уходить в сторону Бородулин решительно не хотел. Пусть не напрямую, но нужно продвигаться к цели. И вот, отправив людей на разведку, он не мог найти себе места. То ходил взад-вперед по лагерю, то сидел у костра, поминутно глядя на часы, то вставал у кромки воды и вглядывался в мокрую хмарь, пытаясь различить вдали среди хилых лиственниц силуэты людей.

Первой вернулась пара Корнева. Мокрые, замерзшие и голодные. Их сразу усадили к огню, налили по полной миске горячего супа. Андрей из своего НЗ плеснул каждому по сто грамм для согрева. В южном направлении все было безнадежно. Уровень воды постепенно повышался, пока километра через три не дошел почти до пояса. Впереди, насколько можно было видеть, не было ни горочек, ни подъемов. Первая ниточка оборвалась.

Еще через час вернулись биологи. Они промокли и замерзли еще сильнее, но костер, горячий суп и сто грамм по сорок градусов в каждом спасли положение. На юго-западе делать было тоже нечего. Сперва уровень воды поднимался, но, пройдя выше колен, начал снижаться. Зимин уже почти обрадовался - воды стало по щиколотку, но тут он провалился в яму и с трудом выбрался на мелкую воду, утопив попутно свою двустволку. С шестом, промеряя глубину, они прошли вдоль края ямы с полкилометра, но он, этот край, круто загибался на восток и кончаться не собирался. На запад - то же самое. В итоге, они сделали вывод, что это, наверное, подтопленный берег какого-то водоема. Скорее всего, лесного озера, потому что течения в яме не наблюдалось. Но даже если это и не так, в той стороне пройти невозможно.

Прошел еще час, потом еще. Мелинг не возвращался. Начинались сумерки. Дождь прекратился, зато начал подниматься туман. Плотный, густой, он стелился по темной воде, превращая заболоченный лес в совершенно фантастический пейзаж. Пожалуй, это было даже красиво, но Андрею сейчас было не до красоты. Люди должны были вернуться минимум три часа назад. Если что-то случилось, у них есть ракетница, могли бы и сигнал подать. Андрей каждой паре выдал по кобуре с ракетницей и тремя ракетами. Почему же не стреляли? Порченые патроны, или ракетницу утопили, как Зимин свой дробовик, или слишком далеко, или... Лучше об этом не думать. А как не думать? Еще немного, и совсем стемнеет. В темноте промахнуться мимо их лагеря - плевое дело. А мокрый человек ночью, без запасов, без возможности обсушиться и обогреться практически обречен. Идти же искать впотьмах - почти гарантия того, что еще кто-нибудь заблудится. Он метался по лагерю, охваченный страшными предчувствиями. Зимин попытался было сунуться с какой-то утешительной глупостью, сказать что-то нейтрально-успокаивающее, но нарвался на такой яростный взгляд, что тихо отошел и больше не пытался.

Бородулин снова вышел к кромке воды, постоял, вслушиваясь в темнеющий лес. Надо хотя бы обозначить себя, подать сигнал тем, кто, возможно будет возвращаться. Чем? Да у него ведь тоже есть ракетница! Коря себя за недогадливость, он кинулся в палатку, вытащил из рюкзака "пистолет сигнальный СП-81", натолкал в карманы патронов и побежал обратно. Запихал патрон в ствол, вскинул руку и пустил ракету в ту сторону, куда ушел Мелинг. В ответ - тишина. С трудом выждав четверть часа, перезарядил ракетницу и выстрелил еще. Спустя несколько секунд из темноты раздался слабый звук. Выстрел? Бородулин оглянулся. Рядом стоял Корнев, уже обсохший и согретый.

- Ты слышал, Ильяс?

- Вроде, что-то было. Дай еще ракету.

Зеленая звезда вновь взлетела над лесом. Андрей напряженно вслушивался в темноту. Да! Это точно выстрел!

- Ильяс, ты как?

- Без вопросов.

- Кого третьего?

- Да того же Федьку. Парень себя нормально показал.

- Тогда готовьтесь.

Ожидание закончилось, наступила пора действовать.

- Аркадий, у тебя ракетница. Стой здесь, у воды, и через полчаса с момента нашего выхода каждые пятнадцать минут пускай ракету. Ракеты кончатся - возьми любое ружье, лучше двенадцатый калибр, и стреляй в воздух. Где медик? Готовься, распаковывай аптечку. Может быть все, что угодно, от переохлаждения до открытых ран. Ильяс, Федор, готовы? Оружие взяли? Фонари? Тогда вперед.

И Андрей первым ступил в закрытую одеялом тумана холодную воду.

Полчаса они брели по колено в воде, по пояс в тумане, спотыкаясь порою о невидимые кочки и палки. Позади взлетела ракета. Зимин четко выполнял данные ему инструкции. В ответ впереди прозвучал выстрел. Он был слышен уже ясно и отчетливо. Андрей ускорил шаг. Через четверть часа взлетела следующая ракета, а ответный выстрел был слышен уже, казалось, совсем рядом. Еще немного, минут пять, и у очередной хилой лиственницы показалась человеческая фигура. Бородулин, расплескивая во все стороны воду, подбежал, посветил фонарем: студент, лицо искажено гримасой боли, всего трясет от холода.

- Толик, что с тобой? Где Марк?

- П-п-провалился, ногу в-в-вывихнул. - стуча зубами, с трудом выговорил он. - Мы д-д-дом нашли, М-м-марк Абрамович там остался.

- Он живой?

- Ж-ж-живой.

- Это главное, с остальным потом разберемся. Отдай ружье Федору, хватайся за шею. Ильяс, берись с другой стороны. Подняли, пошли.

Обратный путь занял почти полтора часа. Все-таки тащить по колено в воде здорового парня - не самая легкая задача, да и дождь снова стал накрапывать. Время от времени они останавливались передохнуть, менялись и шли дальше в сторону ракет, которые исправно запускал биолог. К концу пути все трое вымотались до предела, но у лагеря их уже ждали. Набежали, подхватили Толика, унесли к кострам.

Пошатываясь от усталости, Андрей выбрался на твердую почву. С него ручьями стекала вода - несколько раз они падали вместе со своей ношей. Последний раз - в двухстах метрах от лагеря. Но главное - все живы, потерь нет. Вывихнутая нога - не в счет. С души свалилась гигантская каменюка и разлетелась вдребезги. Уже практически успокоившись, он оглянулся на спутников. Ильяс и Федор выглядели ничуть не лучше. Слипшиеся пряди волос, посиневшие от холода губы... Все это показалось настолько комичным, что он не удержался от хохота.

- Видели бы вы себя со стороны! - выговорил он сквозь смех, - две мокрые курицы!

- На себя бы посмотрел, - буркнул Корнев, но, глядя на хохочущего начальника, тоже начал смеяться. Через секунду к ним присоединился и Федор. Отсмеявшись, Бородулин хлопнул Корнева по спине.

- Пошли, Ильяс, нам тоже не помешало бы согреться. И ты, Федь, тоже. Осталось еще что-нибудь сухое? Ну, хоть трусы - и то в плюс. Заворачивайся в спальник - и к костру. А остальное давай на просушку.

Пока они переодевались и устраивались у костра, Витя, студент-медик, быстро вправил вывихнутое колено, туго забинтовал его эластичным бинтом и уложил ногу в лубок. Полузамерзшего Толика раздели, растерли, согрели и накормили. Через полчаса все четверо сидели у огня, остальные собрались вокруг. Бородулин достал еще бутылку из своего НЗ, разлил по кружкам на четверых, провозгласил:

- Не пьянства ради, а здоровья для.

Чокнулись, выпили, закусили сухарями.

- А теперь, Толик, рассказывай все Марка и про остальное.

- Мы пошли сперва строго на юго-восток, воды было примерно чуть ниже колена. Уровень не опускался и не поднимался. Вот мы так шлепали примерно часа два. А потом с левой стороны - это на востоке, значит - вдалеке увидели лес. Нормальный, не такой, как здесь, на болоте. Марк Абрамович сказал, что нужно проверить. Мы отметили место, где повернули - привязали платок к лиственнице - и пошли. От поворота шли чуть меньше двух часов. Вышли на сухое, немного передохнули и метров на двести в лес углубились. А там поляна такая приличных размеров и посредине дом стоит. Большой, одноэтажный. Наверное, склад чей-то.

- А почему ты решил, что это склад?

- Так окон в нем нет. Только два малюсеньких на чердаке. Мы внутрь зашли - там очаг посередине, а по стенам стеллажи. И все доверху набито разными вещами. Инструменты, продукты, еще что-то - я не смотрел толком.

- А потом что?

- А потом я отошел в лес - ну, мне нужно было. А Марк Абрамович около дома стоял, у двери. Он ружье к дому прислонил. Потом я немного отвлекся - ну, сами понимаете - и вдруг услышал, что дверь хлопнула. Я высунулся на поляну - Марка Абрамовича нет, дверь закрыта, ружье так у стены и стоит. А перед дверью такая здоровенная зверюга вроде тигра, только без полосок и хвост голый с кисточкой на конце. Из пасти здоровенные клычищи торчат. Этот зверь меня учуял, повернулся ко мне, а у меня что - одностволка, патроны все с дробью, да и калибр не тот, чтобы с тиграми воевать. Ну, я от него сиганул, в воду забежал, метров на десять от берега. А он за мной в воду не пошел. Стоял, сволочь, на берегу караулил. Я отошел подальше, он ушел обратно к дому. Я тихонько кружным путем вернулся, он снова у двери стоит. А Марк Абрамович мне с чердака из окошка крикнул - иди, мол, в лагерь, веди людей. Ну, я и пошел. Уже темнеть начало. Я пока дошел до места, где поворачивать нужно было, почти совсем стемнело. Я по компасу на северо-запад двинул, а потом где-то провалился и вот нога... Я сразу-то не сообразил, что случилось, выбрался из ямы, а ступить не могу. До ближайшего дерева доковылял как-то, стою, и дальше никак. А потом вижу - далеко впереди ракета взлетела. Я сообразил пальнуть в ответ. Боялся только, что патроны подмокли, когда я в воду свалился. Да нет, ничего, обошлось.

- Молодец, Толик! - похвалил студента Бородулин. Все, отдыхай и лечи ногу. Вон, боевые товарищи тебе чаю налили с шиповником. У тебя носки шерстяные есть? Сухие? Замечательно. Вот чай допивай, носки натягивай, и на боковую. Ребята за твоими штанами посмотрят, чтобы не сгорели.

Когда Толика увели в палатку, Андрей поглядел на Зимина.

- Хорошо, Аркаш, что утопил ты дробовик, а не карабин. У тебя к нему патронов много?

- Не так, чтобы очень, но десятка два будет.

- Должно хватить. А у тебя, Ильяс, пулевые патроны к твоей мурке есть?

- А как же, с десяток я взял.

- Отлично. Значит, завтра втроем пойдем тигра добывать, Марка из темницы освобождать. Заодно и домик посмотрим.

- Андрей Владимирович, а меня вы в расчет не берете? - вдруг подал голос неслышно подошедший Михайленко.

- Вы уж простите, Станислав Наумович, но что с вашей прошлой шикарной винтовочкой, что с четырестадесятым калибром такого зверя только дразнить. Ни с первого, ни со второго, ни даже с третьего выстрела вы его не завалите. Поэтому главным стрелком будет Аркадий Иванович со своей болтовкой, я буду помогать, а Ильяс Мансурович - страховать на ближних дистанциях. Все равно с его помпой дальше пятидесяти метров стрелять бесполезно. А вот охранять лагерь от возможных посягательств, когда почти все стволы отсутствуют, необходимо. Так что ваша роль нынче арьегардная, и вам придется с этим смириться. Кстати, об оружии: мы нынче его искупали, так что надо бы теперь почистить и смазать. Этим сейчас и займемся.


Утро было сумрачным и холодным. Сверху поливать перестало, но холмик, на котором был разбит лагерь, все равно оставался островом - частью суши, со всех сторон окруженной водой. Бородулин, Корнев и Зимин, стояли, уже собранные, у палаток. Андрей отдавал последние распоряжения.

- Григорий Петрович, на вас - организация текущей жизни группы, поддержание порядка. Станислав Наумович, на вашу долю падает охрана и, при необходимости, оборона лагеря. Стрелков кроме вас тут нет, Толик мог бы помочь, если что, но у него нога нерабочая. Мы вернемся, скорее всего, к вечеру. Тут четыре часа пути в одну сторону, да и там по меньшей мере на час задержимся. Ракет еще сколько-то осталось. Если дотемна не появимся, раз в полчаса обозначайтесь.

- Не переживайте, Андрей Владимирович, все будет в лучшем виде, - заверил Меленьтьев.

- Да-да, мы проследим, - присоединился Михайленко.

Неожиданно подошел Старый Юра. На плече - ружье, за спиной - мешок. Замшевые штаны выпростаны поверх сапог и стянуты на щиколотках кожаными ремешками.

- Погоди, начальник, я с вами пойду.

- Так у тебя, Юра, мелкашка, как ты будешь зверя стрелять? - не удержался Михайленко.

- Ты большой вырос, а ума у тебя, однако, совсем нет. - вдруг рассердился якут. - Чтобы тигра стрелять, надо сперва его найти. Тигр - зверь хитрый. Он петлять лучше зайца умеет, прятаться умеет, засады делать умеет, ходить бесшумно умеет. Он тебя первым увидит - он тебя и съест, ты даже за ружье схватиться не успеешь. Я зверя найду, они - он ткнул пальцем в Бородулина сотоварищи - стрелять будут.

И Юра первым ступил в холодную воду. Андрей вздохнул, поправил на плече ремень своей "сайги" и шагнул за ним. Остальные двинулись следом.

По свету дойти до метки вышло чуть быстрее. Можно было попытаться, конечно, срезать, но рисковать не хотелось. Лучше пройти чуть дольше, зато наверняка. Огромный развевающийся на ветру носовой платок Мелинга был виден издалека. Андрей подумал, что последнему, кто пойдет, надо будет снять его, чтобы не оставлять знака преследователям.

От знака лесок был виден еле заметной темной полосой. Как Мелинг в дождь увидел его и распознал - непонятно. Повернули, пошли к лесу. Местность сперва полого опускалась, но потом пошла вверх, и последние полчаса пути воды было всего по щиколотку. Не доходя до берега метров двадцать, Андрей остановился. Держась за плечо Корнева, снял сапоги и вылил из них воду. На вопрос "зачем" объяснил: бегать легче будет. Остальные тут же последовали его примеру. Юра одобрительно кивнул.

- Слушай теперь. Я зверя найду, вас на него выведу. Ты - он ткнул пальцем в Зимина - ты будешь тигра убивать. Куда стрелять знаешь?

- В голову, конечно, - пожал плечами тот.

- Совсем глупый, однако, а еще биолог. Голова у тигра большая, мозги маленькие. Под правую лопатку стреляй, в сердце. А ты, - он повернулся к Корневу, - в ногу стреляй. В ногу попадешь, тигр прыгнуть не сможет, убежать быстро не сможет. Ты, начальник тоже в ногу стреляй. А потом, когда тигр убегать станет, ты в хребет ему стреляй. Хребет перебьешь, задние ноги у тигра отнимутся, тогда можно будет близко подойти и убить.

- Ну что стоять, - скомандовал Андрей, - патроны дослали, предохранители сняли - и пошли. И постарайтесь не чихнуть.

Якут шел впереди. Медленно, неспешно, осматриваясь по сторонам, порой принюхиваясь. За ним, стараясь двигаться бесшумно, топали остальные. Топали, хрустели упавшими ветками, шелестели задеваемыми кустами. Бородулин глянул по сторонам, под ноги. Нормальный лес, сосны перемежаются с березами и осинами. Кусты малины, шиповника, даже смородина есть. Под ногами черничник ковром, костяника есть. Грибов - видимо-невидимо, и все крепкие, ядреные, один к одному. Нехоженый лес. Сухар тоже полно - с дровами проблем не будет.

Через несколько минут впереди посветлело - видимо, вышли к той самой поляне. Юра остановился, предостерегающе поднял руку. Все замерли на месте. Якут какое-то время стоял, смотрел, нюхал воздух, потом снова двинулся - в обход поляны. "Под ветер уйти хочет" - догадался Андрей. Еще несколько шагов, и сквозь ветви деревьев стало возможно разглядеть тот самый дом-сарай. Они вышли к торцевой стене, тигра видно не было. Мелинга в чердачном окошке - тоже. Так же медленно они принялись обходить дом против часовой стрелки. В первой стене не было никаких дверей. Только пристроенный навес, под которым поместились верстак и небольшая поленница. С противоположного торца оказались широченные ворота, едва ли не во всю стену. Вот, наконец, и последняя стена. Действительно, вот дверь, вот рядом с ней стоит двустволка, а никакого тигра рядом нет. Зимин раскрыл было рот, чтобы сказать об этом, но Юра, заметив это, яростным жестом остановил его. Затем потыкал пальцем вперед. Андрей присмотрелся. На краю леса, в кустах, полускрытый листвой, лежал зверь. Серо-коричневая гладкая шерсть, мощные лапы. Голова была не видна, зато отчетливо виднелись огромные сабельно изогнутые клыки, торчащие из верхней челюсти.

Якут, неслышно ступая, отошел в сторону, открывая линию огня. Андрей упер приклад в плечо, прицелился, и замер, ожидая выстрела биолога. Бах! - прогремело над самым ухом. И он тотчас спустил курок. Его выстрел слился с грохотом Корневской помпы. Зверь оглушительно зарычал, вскочил и кинулся было на обидчиков, но тут же захромал, припадая на левую переднюю лапу. Андрей перевел прицел на правую и быстро выстрелил три раза подряд. Видимо, разбил сустав, лапа подломилась. Хищник снова зарычал. Неуклюже припадая на обе передние лапы, он попытался развернуться и скрыться в окаймляющих поляну кустах. Рядом рявкнула помпа, потом еще раз. Андрей добавил по верху спины еще три пули. Саблезубый опять взревел, но в его голосе уже слышалась обреченность. Задние лапы зверя разъехались и бессильно распластались по земле. Он еще трепыхался, пытаясь уползти с поляны на перебитых передних, но Зимин проворно обежал его вокруг и почти в упор выстрелил в то самое уязвимое место - под правую лопатку. Хищник дернулся в последний раз и замер.

Зверь был действительно велик. На глазок килограмм шестьсот-семьсот, вдвое крупнее обычного тигра. Зимин с горящими глазами забегал вокруг поверженного монстра, бормоча себе под нос латинские заклинания вроде "Machairodus giganteus", а Андрей, вдруг ощутив себя ужасно усталым, побрел, с трудом поднимая ноги, к распахнувшейся двери дома, в проеме которой появилась массивная фигура Мелинга.

- Привет, Марк. Ну что, как чувствует себя мышка, пойманная в мышеловку?

- Хреново, честно говоря.

- Как ты ружье-то оставил? Из-за двери мог бы спокойно пристрелить киску.

- Да вот видишь - оно со стороны петель оставалось. Никак не успеть добежать. Этот-то сидел и все время караулил. Чуть дверь приоткроешь - он тут как тут. Толик-то мой нормально добрался?

- В общем, нормально.

Бородулин решил пока не смущать Марка подробностями. Пусть узнает все из первых рук.

- Тогда пошли, я тебе экскурсию проведу. Я ведь тут почти сутки просидел.

- Ночью не замерз?

- Ни капли. Тут одеял достаточно. Штук пять на пол, еще пару сверху - и как в Африке. Сейчас, свет включу.

Он чиркнул спичкой и, приподняв стекло, зажег фитиль древней пятилинейной керосиновой лампы. Чуть прикрутил, чтобы не коптила, и повел начальника вокруг.

- Тут кто-то хорошо запасся. Причем, на любой случай жизни. Полный комплект для проживания небольшой группы людей. Смотри: продукты. Крупы разной изрядно, муки пара центнеров, вот тушняк, сгущенка, крекеры всякие, конфеты даже есть. Курева полно: коробка "Беломора" и коробка "Космоса". А еще - для ценителей - ящик настоящего армянского коньяка. Выдержанный, КВВК. Я вчера вечером не удержался, для сугрева принял чуток. Буквально амброзия! Вот инструмент: молотки, пилы, топоры, стамески, ну и скобяной товар. Вот отдельно лопаты, грабли, литовки. Вот хозяйственная всякая мелочевка: лампы, причем с запасными стеклами, веревки, посуда, прищепки - короче, тысяча мелочей. Вот одежда. Китай, но на любой размер. И мужская, и женская. Даже белье есть. Даже мыло и зубные щетки. Что интересно, все старинное. Гляди, клеймо на молотке - 1956 год, завод "Красный пролетарий". А вот пара японских новейших генераторов, по пять киловатт. Все нетронутое. Но вот еще какая штука: консервы - судя по дате - еще времен Советского Союза, но я вчера с голодухи пару банок тушенки открыл - свежайшая. А теперь пойдем сюда, на вторую половину. Нет, лучше давай зайдем с улицы и ворота откроем, чтобы света побольше было. Там снаружи засов вставлен, иначе бы я попробовал отсюда смыться.

Они вышли на улицу. Зимин все еще в полном восторге скакал вокруг убиенного хищника, Корнев, присев у стены и поставив ружье между ног, наблюдал за его прыжками. Старый Юра же, ни на кого не обращая внимания, сидел поодаль и курил свою трубку. Бородулин с Мелингом обошли дом, отодвинули массивный железный засов и распахнули ворота. За воротами был гараж. А в гараже стояли новенький, с иголочки, снегоход "Ямаха" и мотоцикл "ИМЗ-72 Урал" с коляской. Причем, в желто-синей милицейской раскраске. По стенам на полках были разложены запчасти, расставлены канистры, а в углу стояло двенадцать бочек бензина. Судя по маркировке, половина - допотопный 76-й для мотоцикла, другая половина - современный 95-й для снегохода.

- Ты глянь на табличку, - теребил Андрея Мелинг. - Смотри, год выпуска - 1978. А теперь смотри сюда. Все патрубки целые, не пересохшие, резина не растрескалась, как только с конвейера скатили.

- Так, может, просто хорошо перебрали?

- Да ты понюхай, бак пахнет краской. Он еще не заводился ни разу.

Андрей послушно заглядывал, трогал, нюхал, а сам думал о другом. Наконец, спросил:

-Марк, как ты думаешь, два десятка человек здесь разместятся?