# Глава 8

Дмитрий Николаевич Матвеев

Наконец-то главный герой, уступая настойчивым пожеланиям читателей, идет в баню. В это же самое время аффтор, прикрываясь монитором ждет тапочных залпов

Со всеми задержками добрались до поселка уже в сумерках. Но увидели их издалека, и, по всему видать, ждали. Дед Уржумов лично встретил путешественников на полдороги и, не торопясь, повел за собой, занимая пустыми разговорами о погоде да о близкой зиме. На улице как вымерло все. Уржумов проводил Бородулина и Михайленко до их дома, а Старый Юра потерялся где-то по пути. Наверное, отправился курить трубку к складу под навес. У дверей дед хитро улыбнулся и спросил:

- Не желаете ли в баньке помыться с дороги? Там пару еще много осталось, на вас двоих как раз хватит.

- Неужто баню поставить успели? - удивился Андрей.

- Успели. А Корнев твои и печь сложил, вчера как раз пробовали. Весь день девки плескались, ну а нынче - наш, мужицкий черед. Ну так что?

- Я бы, Борис Тимофеич, с радостью. Сколько времени нормально не мылся, это ведь даже подумать страшно!

- Да и я присоединюсь, - поддержал Михайленко.

- Тогда скидавайте мешки да ружжа свои, да бегите скоренько. А то девки уж, поди, и стол накрывают, да самовар ставят. Одно плохо - веников нету. И не сезон вязать, да и березы в округе не найти, елки одни.

- Это где ж вы успели самовар надыбать?

- Где взяли, там таперича нету. Бегите до бани, а опосля все подробнейшим образом обскажу.

Вымыться в горячей бане после почти двух месяцев полупоходного образа жизни - это, конечно, непередаваемое наслаждение. И хотя за окном уже совсем стемнело, а керосинка светила весьма тускло, Бородулин скреб и скреб себя мочалкой, смывая вместе с грязью усталость и все накопившиеся за последние недели тревоги и переживания. А вытершись чистым полотенцем да надев свежее белье, и вовсе почувствовал себя заново родившимся. В таком расслабленном состоянии он и прошел следом за специально посланным пацаном к дому Уржумовых, самому большому зданию в поселке.

В доме было тепло. В новенькой, необмазанной и небеленой еще печи потрескивали дрова, в просторной горнице за большущим накрытым столом плотно сидели люди, оставляя, однако свободными два места. Стол был обильно уставлен кушаньями - всем, что могут дать лес и озеро, да кое-чем из складских запасов. В центре стояло несколько бутылок чего-то крепостью явно не менее сорока градусов. Только вошли Бородулин и Михайленко, как все сидящие за столом оживились, загомонили, но по знаку Уржумова тут же затихли. Водка, а, вернее, какая-то хитрая травяная настойка на ней, заранее была уже разлита по стаканам. Борис Тимофеич, покряхтев, поднялся со своего места и поднял свой стакан.

- Ты, Андрей Владимирович, очень кстати вернулся. Мы тебя, конечно, пораньше ждали, но так даже и лучше вышло. Короче, от всех нас, и тех, кто за столом, и тех, кто не поместился - с днем рождения тебя, товарищ начальник.

Тут снова все разом заговорили, зазвенели, встречаясь друг с другом, стаканы, кто-то хлопнул Андрея по спине, кто-то, обдав легким ароматом духов, чмокнул в щеку и застенчиво хихикнул. А сам Бородулин стоял со стаканом в руке, ощущая себя полным идиотом. Это надо же - забыть о собственном дне рождения! А Михайленко стоял рядом, старательно изображая полнейшую непричастность к происходящему.

- Станислав Наумович, признавайтесь, это ваших рук дело? - сообразил, наконец, Андрей.

- Что вы, Андрей Николаевич, я всего лишь рассказал о дате двум-трем людям. А все остальное - это уже их личная инициатива.

Бородулин вздохнул и осушил свой стакан, отдаваясь неизбежному.


Позже, когда все уже было выпито и съедено, за столом осталось лишь несколько человек: сам Бородулин, Михайленко, Уржумов, Корнев, Мелинг, Черемисин и Зоя. На столе стоял ведерный самовар, вывезенный из "мажорки", увенчанный солидных размеров заварником. Две молчаливые женщины споро расставили на столе сласти к чаю и исчезли за дверью. Андрей взял свою кружку, потянул носом. К чаю явно были добавлены малина и шиповник. Он отхлебнул глоточек, вернул кружку на стол и с укоризной спросил, обращаясь сразу ко всем:

- Ну зачем вы все это устроили? В конце концов, посидели бы тихо узким кругом - и ладно. А то ведь даже неудобно - коробчим ведь буквально каждую крошку, а тут развернулись ото всей русской души.

- Зря вы так, Андрей Владимирович, - неожиданно возразил Михайленко. - Во-первых, людям нужны праздники, а то вот уж два месяца, как ничего не было, только работа с утра и до вечера. Во-вторых, поскольку вы - первое лицо анклава, ваши личные праздники становятся праздниками общими. Ну и, в-третьих, наши общие успехи и достижения во многом результат ваших усилий.

- Заместитель твой правильно говорит, - вмешался Уржумов. - А я еще добавлю: не так и много ушло провизии на стол, да и все больше не со складов, а здесь, на месте добытое, так что ущерба обчеству никакого. А пользы - много. Ты хошь - не хошь, а люди тебя над собой по доброй воле главным признали, и это как могли тебе донесли. А ты цени это, да чем пенять, спасибо скажи, и не нам здесь, а всему честному народу. Ну да полно об этом, сказывай лучше, где был, что делал, поймал ли человека того.

Андрей вздохнул, и принялся рассказывать о результатах поездки. Рассказ затянулся, но все слушали внимательно, а Зоя - та, кажется и дышать перестала. Наконец, к исходу второй кружки чая, он подошел к финалу:

- Так что утром я людям обо всем объявлю и те, кто хочет, будут готовиться к переезду. Времени осталось немного, еще неделя, может, дней десять - и лед встанет, тогда придется ждать, пока река хорошенько не замерзнет. А там - будем на снегоходе кататься туда-сюда.

- А, может, не стоит торопиться? - спросил Мелинг. - Все-таки здесь уже пообжились.

- Это, конечно, так. Но тут все же тесновато, а там - отдельные комнаты минимум на четыре десятка человек. Только вот баню нужно поставить. И еще: полтора десятка пацанов и девчонок, случись что, обороняться толком не смогут, а крепость сейчас намного важнее всего остального. Да и просто рабочие руки нужны, хоть на ту же лесопилку. К весне досок наготовим, сюда по льду утащим, тогда можно будет и стройку развернуть, каждой семье по дому выстроить. Вот, собственно, у меня и все. Да, вот еще: привез я на тех, кто здесь останется пять дробовиков и патроны к ним. Будет нужно - еще привезу. А вот с винтовками, Егор, надо бы подумать: я хочу часть забрать.

- Да забирай, не жалко, - улыбнулся лейтенант. Мы же тут сходили с ребятами к той избушке, что сгорела с оружием, да покопались там.

- И что?

- А то, что много там всего лежало. Большая часть, конечно, безнадежно испорчено, но кое-что осталось. Там, в самом низу, ящик мосинских карабинов уцелел, да ящик ППШ. Не совсем, конечно, ложи и приклады изрядно подобуглились, но это ерунда. Будет нужда, можно и новые вырезать, или, вон, через твой терминал заказать. А железо все в полном порядке. Так что забирай эти погорелые, да восстанавливай, только половину автоматов назад верни. Мы вообще все железо, что там нашли, подчистую вывезли. Глядишь, можно будет из трех-четырех горелых одну рабочую винтовку собрать. Вот патроны все пропали, подчистую. И пистолеты, они сверху лежали. Четыре "дегтяря" там было, так их жаром настолько перекорежило - даже и браться бесполезно. Опять же сталь отпустило, стволы долго не прослужат.

- С автоматами мы еще разберемся. Кстати, я так и не видел списка оружия, что вы в Мажорке натрофеили.

- Да там не так и много. Семь СВТ, четыре пистолета и, что самое ценное, два ДПМ. Зато патронов эти кадры изрядно натащили, прежде, чем спалить остальное.

- Итого у нас получается всего десять СВТ, столько же ТТ, пять "Беретт", один "глок", два ППШ и два пулемета. Не считая охотничьего оружия. В принципе, немало.

- А что за "Беретты"? - заинтересовался Черемисин.

Трофеи мы тут взяли, пять штук пистолетов и один автомат. Станислав Михайлович, вы ведь помните точно, какие были?

- Beretta 92FS, - тут же ответил заместитель.

- Вот их тебе и сержантам я привез. А что до остального оружия, то пулеметы я заберу, а остальное делить после будем, поглядим, как народ распределится.

- А у нас что, пулеметов-то и не останется?

- Вам я автоматы отдам. Погоди, Егор, что значит, "у нас"? Ты что, остаться решил?

- Ну да. Мы тут с женой поговорили, да и решили, что здесь обоснуемся. Места хорошие, люди хорошие, а культурно-бытовой уровень что здесь, что там сильно отличаться не будет. Опять же, здесь тебе ведь тоже армия нужна? Вот я армией и буду. Комната у нас и сейчас есть, а к лету Борис Тимофеич обещал и вовсе отдельный дом поставить.

Не сказать, что Андрея эта новость сильно обрадовала, но и горевать тоже повода не было. Да и, действительно, ему тут нужен человек с привычкой к дисциплине. Опять же, раз в ракетных войсках был, значит и с рацией управится.

- Ну решил, значит, решил. Какие еще у вас новости?

- Катер мы починили, - подала голос Зоя. - Эдик в Мажорке запчасти нужные нашел и все наладил, так что на озере теперь два полноценных судна.

- И мотобот залатали?

- А как же! Железо выправили, заплатки, где надо, положили, подкрасили, только вот стекла в иллюминатор не нашлось. Еще день-два и поведу Аврору в эллинг на зиму ставить. Ну да утром сами все увидите.

- Аврору?

- Ну да.

Зоя внезапно смутилась и стыдливо, совершенно по-девичьи, прикрыла полой куртки закрасневшее враз лицо.

- Название, вишь, придумала для своего кораблика, - вмешался дед. - Сколько народ-то изгалялся, сочинял, а она у Мелентьева сурика выцыганила, уж, не знаю как ей это удалось, да спозаранку и вывела на борту. Спорщики враз унялись.

- Так, вроде, Зимнего дворца у нас нет, Зоя, - поддел капитаншу Михайленко, - да и пушка на крейсере твоем не стоит.

- А вы не смейтесь, - внезапно резко ответила Зоя. - Сами, поди, знаете: Аврора - то у римлян была богиня утренней зари, свет людям приносила. Да и имя красивое, нравится оно мне.

Она вновь было смутилась, но тут же оправилась:

- Да и команда на Авроре - одни бабы да девки. Стало быть, и название должно быть женственное. Кораблик этот, он геройский. Коли не верите, подите, вон, заплатки на борту посчитайте. А пушка - дело наживное. Было бы еще в кого стрелять.

- Все, сдаюсь!

Безопасник поднял руки.

- Положили вы меня, Зоя Филипповна, на обе лопатки.

- А что, и названия уже все обсудили? - спросил Бородулин.

- Еще бы! - усмехнулся Мелинг. - Ты, может, еще неделю по лесам шастать будешь, а нам порядок нужен.

- И что как назвали?

- Озеро - Байкалом, а реку - Ангарой.

- Ты, начальник, вперед резоны послушай, - вновь вступил Уржумов, заметив в глазах Андрея сомнение. - Мы на этой земле жить собрались, тут, видно, и помирать будем. Но и старую землю забывать - грех великий. И так надобно сделать, чтобы и внуки, и правнуки помнили, откуда они тут взялись. А ничего крепче названий в памяти людей не держится.

- Действительно, немалые твои резоны, - согласился, подумав, Бородулин. - А поселок как назвали?

- Да тут просто вышло. При озере живем, стало быть, поселок - Озерный будет. А как крепость свою называть будете - то уж сами мозги ломайте.

- Да уж придется. Вы вон все лучшие имена порасхватали. Ильяс, ты у самовара сидишь, плесни мне еще чайку.

Андрей протянул Корневу свою кружку, принял обратно, наполненную горячим ароматным настоем и, сделав глоток, спросил:

- Самовар, поди, тоже из "Мажорки"?

- Оттуда, оттуда. Так и стоял на полке нетронутый.

- Они там чай, что ли, вовсе не пили?

- Да темные они, темные, - махнул ручищей Уржумов. Видел бы ты, Андрей Владимирыч, какие у молодых глаза были, когда мы первый раз самовар раскочегарили. Толпой встали и глазели, рты пораззявив. Все никак понять не могли, как так - внутри огонь горит, и оттуда же вода наливается.

Дед коротко хохотнул, потом посерьезнел.

- Учить их надо, учить. Всему, что позабывали за столько-то годов городской жизни. Глядишь, лет через пяток и толк будет, потом науку эту детям своим передадут.

- Научим, Борис Тимофеевич, обязательно научим. А вот у меня к вам вопрос есть: появилась крепость, места в ней много, да и вокруг немало. Будете переезжать, или здесь останетесь?

- Не люблю я, Андрей Владимирыч, каменного жилья. Да и тут уже дом, вишь, срубили, печь затопили, считай, обосновались. Что здесь, что там - разница невелика. А коли так, чего переться незнамо куда? Тут и лес уже знакомый, и озеро рыбное, и жилье, и всякая полезная постройка имеется, хоть, вон баня на речке. А что особого надо будет, то ты мне привезешь. Обещал ведь рацию?

- Обещал. Ты ведь знаешь, Борис Тимофеич, я слово держу. А коли ты тут остаться собираешься, да еще и, поди, со всем семейством, так бери под себя весь поселок. Будь здесь головою, старостой, что ли. Мне ведь сюда не наездиться. Хорошо, если в неделю раз с оказией вырваться удастся. Нынче же у тебя получилось, и очень даже неплохо. Я тебе склады почти что все оставлю, только по инструменту немного разорю.

- А что, можно и взяться. Да и народу с тобой более половины уйдет. А на три десятка душ моей власти хватит.

- Вот и хорошо, у меня считай, гора с плеч свалилась. Мы, конечно, еще пообсудим, я свои планы расскажу, может, сообща еще что придумается. А ты, Зоя, как дальше жить думаешь?

- А что мне думать? Жизнь моя рыбацкая, я к этому делу привычная стала, да и жизни другой не хочется. А тут сейчас простор, и озеро тебе рядом, и лодка хорошая. Чего еще надо? А будет нужда в чем - к вам выберусь на денек-другой. Девок своих неволить не стану. Кто похочет с тобой ехать - пусть их, может, поляка какого себе найдут в мужья-то. Сейчас жилы рвать, как ранее, ни к чему, рыбы в озере вдоволь, можно за день-два на месяц вперед наловить.

- Ну хорошо. Как говорится, быть посему.


Наутро Бородулин официально объявил народу о предстоящем переселении на новое место. Молодежь собралась переезжать почти вся. Кто-то из рыбачек тоже решил поискать лучшей доли на новом месте. Решившиеся на переезд расшумелись, заспорив о том, кому ехать вперед.

- Тихо! - Андрею пришлось поднять голос до крика, чтобы его услышали.

- Значит, так, - продолжил он, когда шум достаточно утих. - Первыми поедут четыре человека: Сережа Ковальчук, потому что он радист, будет налаживать связь. Беги, Сереж, пакуй шмот, трансивер свой не забудь.

Студент тут же принялся энергично выбираться из толпы в сторону своего дома.

- Потом, Эдик Тропинин. Он, как главный механик, будет налаживать лесопилку. Давай, Эдик, возьми свои гаечные ключи и бегом к катеру. Теперь Коля, Миша, Вы сами меж собой определитесь, кто пойдет вперед.

Сержанты переглянулись меж собой, и Николай отправился собирать вещи, а Бородулин продолжил:

- И еще Роман Зубов, там врач нужен.

Назначенные пионеры разбежались по своим комнатам, а Андрей продолжил:

- Завтра поедет следующая четверка: двое добровольцев, Михаил, в помощь корешу, и ты, Ильяс, тоже собирайся. Нашелся каменный уголь, надо оценить запасы месторождения.

И тут Бородулина ждал удар:

- Я не еду, - сказал Корнев, - Забирай, вон, Марка, а я остаюсь. Вернее, мы остаемся.

С этими словами он обнял за плечи незнакомую Андрею женщину лет сорока. И, видя, как ошарашила Бородулина эта новость, улыбнулся:

- Давай сразу уж добью, чтобы тебе дважды не падать. Мелентьев тоже остается.

- Мелентьев?

- Ну да. Пока ты там крепости брал, они тут с Зоей друг к другу прислонились.

- Это же черт те что! У вас тут сплошная брачная контора!

- Так увози скорее Марка, пока и его какая-нибудь рыбачка не обворожила.

- Ну что тут делать, - Андрей развел руками, - собирайся, Марк, к утру. А ты-то, Ильяс, где свою наяду добыл?

- Скорее уж, дриаду. Это отдельный разговор. Другой раз приедешь, посидим за рюмкой чаю, я тебе все расскажу.


Чтобы не терять времени, Бородулин принялся объяснять людям задачи прямо по дороге, не отходя от румпеля.

- Эдик, - начал он с механика, - ты должен в кратчайшие сроки наладить лесопилку. Что потребуется: инструмент, запчасти, - говори сразу мне. Потому что до морозов нужно успеть хоть сырого леса напилить, какие-нибудь топчаны да полки сколотить. Так что как со спальным местом определишься, дуй сразу туда. Можешь одного из тамошних пионэров себе в помощь взять. Хотя нет, начни с лесопилкой с завтрашнего утра. А сегодня, как устроишься, прикрути на этот катер рулевое управление. Комплект в рундуке лежит.

- Сделаю, Андрей Владимирович. А что до помощника - так ведь есть у меня, Валерка из детдомовских. Вы его следующим рейсом сюда отправьте. Он парень толковый, интерес имеет, да и сработались мы уже с ним.

- Добро, так и сделаем.

- Коля, теперь ты. У тебя три задачи: первая, и наиглавнейшая, обучить всех до одного, и парней, и девчонок, обращению с оружием. Чтобы стрелять умели, чтобы друг в друга стволами не тыкали - ну, ты сам знаешь. Лес тут опасный, нужно, чтобы выходя за периметр, каждый имел при себе оружие и умел им пользоваться. А если безоружному выйти понадобится, организовывай сопровождение. Гладкоствола я сколько нужно дам, а потом будем переходить и на нарезные стволы. Нарезняк - твоя вторая задача. Мы вот везем два ящика горелого железа, разбирай, осматривай и мне пиши заказ - что нужно, чтобы из него можно было стрелять, не боясь, что патрон закусит, ствол порвет или затвор в глаз вылетит. Поскольку лейтенант остался в Озерном, тебя назначаю ответственным за оружейку в замке. Третья задача - организация патрульной службы. Постоянно на стенах должно быть два человека с оружием. Бинокли, тепловизоры и прочее обеспечу. Народу мало, поэтому думай, пиши графики, днем можешь девчонок подпрягать. Завтра кореш твой прибудет, поделите службу на двоих. Все ясно?

- Так точно, Андрей Владимирович.

- А мне что? - влез радист.

- А тебе, Сережа, связь. Она должна быть круглосуточной и бесперебойной. Предположительно, в ближайшее время помимо крепости будет еще пять точек. Одна - это Озерный, и еще четыре штуки километров пять вниз по реке. Так что сейчас, пока едем, обдумывай, какое оборудование для этого нужно. Трансиверы, антенны и прочую тряхомудь. И смотри: в Озерном Черемисин - человек грамотный, со сложной техникой управляться привычен. А в других точках все должно быть предельно просто, чтобы любой крестьянин после минимального обучения смог этим пользоваться. На тебе будет вся связь, и дальняя и ближняя. Посчитай людей, сформируй заявку, на каждого притащу носимую рацию, чтобы любой, кто выходит из крепости, всегда был на связи - мало ли что. И, понятно, обслуживание всей этой техники тоже будет на тебе. Подготовка, зарядка аккумуляторов, обучение и все прочее. Сейчас приедем, аппаратуру добудем, ты здесь рацию настроишь, а комплект для Озерного я сразу туда увезу. На завтра нужно три комплекта для ближних точек. Будешь прикидывать потребности, на деньги не смотри, выбирай самое лучшее и качественное. Что нужно для питания раций - батареи, генераторы, бензин, - все пиши. Ну и про телефонную связь внутри крепости тоже подумай, хотя это и не горит. Сейчас это неактуально, но к весне будем ставить рации на все катера и лодки. Связь сейчас, Сережа, архиважна. Она объединяет отдельные разрозненные хутора и поселки в единое целое. Так что проникнись важностью своей задачи и приступай.

Бородулин перевел дух, поерзал по жесткой банке и продолжил:

- Роман, ты у нас единственный медицинский специалист на хрен знает сколько километров вокруг. Тебе предстоит с нуля создать медицинскую службу анклава и возглавить ее. По крайней мере, до тех пор, пока не появится из лесу кто-нибудь более опытный. Оборудование и медикаменты я тебе потихоньку наберу, а ты должен завести медицинские карты на каждого человека, провести первичное обследование, составить и выполнять план профилактических мероприятий. Подбери себе в помощь пару девочек, из тех, что покрепче и не боятся крови. Поспрашивай - может, кто-нибудь какие курсы первой помощи оказывал.

- Ясно. Только мне много всего будет нужно.

- Будет нужно - добудем или сделаем. А вот скажи мне: ты роды когда-нибудь принимал?

- Нет, не приходилось. Но что делать нужно - знаю.

- Тогда подготовь список необходимого, завтра после обеда поедем к полякам. Твоя задача - осмотреть женщину на сносях и в дальнейшем принять у нее роды.


Через пару часов добрались до Хорёнок - склада, где сперва обосновалась группа Хорина. Там двое парней грузили на связанные вместе катамараны мешки с продуктами. Увидев катер, они замахали руками. Бородулин подвел катер поближе и скинул газ.

- Здравствуйте, Андрей Владимирович, давайте быстрее в крепость, там вас с утра ждут! - крикнул один из них.

- А кто ждет-то?

- Да люди какие-то пришли из лесу.

Бородулин выкрутил газ до предела. Мотор взревел, и катер рванулся вперед, оставив на берегу раскрывших рты ребят.


Земляные работы на берегу были уже почти что закончены, четверо парней активно дочищали последние неровности. Завидев приближающийся катер, они побросали лопаты и столпились на берегу, разглядывая приехавших.

- Мужики, разгружайте то, что привезли. Коля, оружие под твою ответственность. Найди Хорина Семена Ефимовича, у него все ключи. Привратная башня - твоя, там будет оружейка и там же караулка. Сергей, как закончишь - бегом ко мне, в донжон на верхний этаж. Меня не будет - никуда не уходи, дождись.

Бородулин распорядился и поспешил наверх, в крепость. До сеанса оставался еще час, можно было разобраться с гостями. Кто это мог быть? Валек? Колек? Леслав? Нет, этот хмырь если и придет, то только под дулом пистолета. Тогда кто? Да, собственно, что гадать - уже вот она, крепость. Ворота открыты, на стенах никого - непорядок. Ну ничего, сержанты студентов построят. Прикрыл створки, чтобы хоть не нараспашку были. Во дворе крепости пусто. То есть вообще никого. Интересно, где народ? Двое вывозят барахло, четверо копают. Ну, девчонки, допустим, впятером обед варят. А остальные? Ладно, разберемся.

На втором этаже донжона в большой просторной комнате, назначенной столовой, за одним из столиков Хорин поил чаем гостей. Увидев вошедшего Бородулина, и, видимо, угадав в нем "самого главного начальника", навстречу ему поднялись трое человек. Все смуглые, черноволосые, у старшего в густой курчавой шевелюре изрядно серебра. Пышные усы, явно предмет гордости, тоже с изрядной сединой. У среднего небольшая бородка, такая же кудрявая, как и прическа. Младший выбрит. Причем, видно, что брился в походных условиях: местами недобрил, местами порезался. Все трое крепкие мужчины, у старшего в руках двустволка - вертикалка. На поясе - патронташ с десятком патронов. Одет в охотничий камуфляж, из-под анорака виден ворот толстого свитера. На ногах добротные трекинговые ботинки с высокими голенищами. Остальные экипированы похуже, но нищеты и рванья не видно. Оружия у младших нет, если не считать ножа в ножнах у каждого на поясе. У стены небольшие станковые рюкзачки, снизу к ним подвязаны коврики, палатка - все по уму. Опять непорядок: вооруженные люди в центре крепости, и никого из своих с оружием рядом нет. Вот, млин, раздолбаи! Там можно и всю крепость про... упустить. Ладно, студенты, люди не служившие. Но сам-то Хорин, прапорщик в отставке, он-то куда смотрел! Ладно, все обошлось. За то время, что гости тут находятся, они вполне могли захватить замок и перебить всех, кто посмеет сопротивляться. Раз этого не сделали, будем считать, что намерения у них мирные и можно им доверять.

Бородулин разглядывал гостей, а гости, тем временем, разглядывали его. Обратили внимание и на пистолет в кобуре, и на СВТ, привычно висящую на плече. Наконец, старший из пришедших шагнул вперед, протянул для пожатия крепкую руку и назвал себя:

- Грегорайос Папасатырос.

Двое других оказались его сыновьями: с бородкой - Нестор, самый молодой - Зен. Андрей пожал руку Папасатыроса и, в свою очередь, тоже представился. После недолгих попыток добиться обоюдного понимания, наловчились общаться с помощью жестов и английского языка, который у обоих договаривающихся сторон был одинаково плох. Слов отчаянно не хватало, но, тем не менее, объясниться получилось.

Греков забросило сюда практически сразу на реку. В километре от точки заброски нашли на правом берегу реки поселок - пять пустых типовых домов и хорошо наполненный склад. И все бы ничего, если бы их не выбросило на левом берегу. Правда, греки не растерялись: соорудили какой-никакой плот и в несколько приемов переправились. Всего их было двадцать четыре человека: десять мужчин, десять женщин и четверо детей разного возраста. Жилья всем хватило, продуктов было не то, чтобы много, но в достатке. Нашлись рыбаки, обеспечили группу свежей рыбой. Из оружия оказалось два дробовика, из них один - у Папасатыроса, и еще один у албанца по фамилии Кодра. Мало-мальски осмотревшись на новом месте, греки смирились со своим положением и успокоились: крыша над головой есть, продукты есть, жить можно. Грегорайос пытался убедить остальных, что нужно двигаться, исследовать территорию, искать других людей, но его никто не слушал. Кодра же сразу занял противоположную позицию. Очень скоро Папасатырос оказался на положении изгоя, хотя и он сам, и его сыновья исправно принимали участие во всех общественных делах. В свободное время, махнув рукой на пересуды, он со своими сыновьями принялся совершать радиальные выходы километров на десять-пятнадцать от поселка, несколько раз удачно охотился, приносил дичь, но ни других построек, ни, тем более, людей, не нашел. Зато нашел следы крупных хищников, и это окончательно отвратило поселенцев от походов в незнакомый, неприветливый и, как выяснилось, опасный лес.

Пока Папасатыросы бродили по лесам, Кодра помаленьку прибирал к рукам власть. Где уговорами, где угрозами, он смог подчинить себе остальных. В какой-то момент он потребовал подчинения и от Грегорайоса и его сыновей. Не то, чтобы Папасатырос был сильно против, все-таки власть должна быть в одних руках. Но Кодра потребовал отдать ему ружье, и это было уже слишком. Отказ прозвучал в резкой форме, дело едва не дошло до стрельбы. В итоге все стало еще хуже. Они, хоть и жили в поселке, для всех остальных в одночасье стали чужими. Их отлучили от общего котла, и пришлось питаться тем, что сами добудут в реке и в лесу. А через какое-то время снизу по реке пришла лодка, в ней было трое человек, и все с оружием. Видимо, это тоже были албанцы. Они быстро договорились с Кодрой и вместе с ним двинулись к дому грека. Грегорайос понял, что добра ждать от них не приходится и с сыновьями поспешил потихоньку укрыться в лесу. Спрятавшись в кустах на опушке, он видел, как четверо с ружьями окружили их дом. Сперва кричали, требовали выйти и сдать оружие, потом разбили окно и кинули внутрь дымовую шашку. Делать в поселке теперь было нечего, и отец повел сыновей вверх по реке. Два дня они шли вдоль берега, на третий услышали впереди взрывы. Дальше двигались осторожно, и еще через два дня добрались до крепости. Понаблюдали, переночевали в лесу, а утром Грегорайос, оставив дробовик сыновьям, вышел налаживать контакты.

Договорились быстро. В "прошлой жизни", и сам Папасатырос, и его сыновья были столярами - краснодеревщиками, держали свою небольшую семейную фирмочку. Не слишком процветали, но и не нищенствовали. Учитывая ситуацию с окнами в крепости и мебелью в целом, такие мастера были просто очень нужны. Но, с другой стороны, на реке, примерно в пятидесяти-шестидесяти километрах ниже по течению обнаружилась угроза. Насколько она серьезна - еще предстоит выяснить. Но появление в сравнительной близости вооруженных и, судя по рассказам, агрессивных людей настораживало. Особенно плохо было то, что Изольда и польские фермеры не подозревали о возможной опасности. А появиться она могла в любой момент. Три-четыре человека с оружием запросто пристрелят Изольду в доме, если она не сообразит сбежать в лес. Нужно было действовать не просто быстро, а очень быстро. Нужно срочно двигаться туда, к полякам, и надо активизировать переезд из Озерного. А катер-то один!

Сколько осталось до сеанса? Полчаса, есть немного времени. О, вот как раз и радист.

- Сергей, пулей найди сержанта и пусть срочно бежит сюда. Потом с медиком беги сюда сам.

Посланец изчез в дверях, а Бородулин повернулся к Хорину.

- Ефимыч, с катером управишься? Лети к своим орлам, пусть все бросают, тянут с Хоренок уже погруженное сюда, и тут же уходят в Озерный за людьми. Одного своего посадишь, а второго - Эдика, механика. Его в поселке знают. Их не жди, сразу разворачивайся, и назад, катер будет нужен здесь через полтора часа. Не бойся, они не заблудятся, в той стороне другого поселка нет.

Хорин, почуяв, что произошло что-то серьезное, не стал задавать лишних вопросов и поспешил на выход.

Появился чуть запыхавшийся десантник.

- Коля, у тебя с собой что? Только СВТ и пистолет? Автомат корешу оставил? Тогда быстро, за пятнадцать минут разбери две мосинки и два ППШ из тех, что выглядят получше. Возьми в помощь Эдика. И если быстрый, в течении часа, ремонт возможен, мне дай список запчастей. И готовься, возможно придется повоевать.

- Есть!

Сержант исчез, едва не столкнувшись в дверях с Ковальчуком и Зубовым.

- Рома, что нужно для принятия родов? Думал?

- Ну так-то много всего...

- А наборы готовые есть?

- Есть, прямо чемодан для скорой, там все нужное собрано.

- Добро. Сереж , что по рациям?

- У меня вот тут список...

- Что из этого нужно для удаленного поселка? Расстояние - в пределах пятнадцати километров.

- Вот эта рация и вот эта антенна.

- Хорошо, спасибо. Сейчас добуду, будешь меня учить пользоваться. Так, чтобы я смог потом научить других. Теперь ты бери свою шарманку... У тебя же батареи сели! Какие нужны? Ага. Так вот: бери свою шарманку, залезай на верхнюю площадку этой башни и там временно обустраивайся. Примерно через два часа мне нужна будет связь.

Только убежал радист, вернулся десантник.

- Андрей Владимирович, там все железо в порядке, деревяшки меняются легко. Только вот для винтарей лучше бы пластиковое ложе, я вот тут написал, какое. И стрелять удобней, и бой точнее становится. Они сейчас мелкими сериями выпускаются.

- И быстро заменить сможешь?

- Смогу, тут ничего такого сложного нет. Только потом пристрелять надо бы, хоть полчаса у меня будет?

- Будет, иди готовь стенд.

Разогнав всех по поручениям, Бородулин обратил внимание и на греков. Они тихонько отошли в сторонку и старательно не отсвечивали, уважительно глядя на энергично распоряжающегося начальника. Хоть он с ними и договорился, оставлять их одних без присмотра в крепости все же не стоило. Он огляделся, заметил топчущегося в углу доктора.

- Рома, не менжуйся. Посиди тут с нашими гостями, поиграй роль хозяина, а я скоро вернусь.

Тот понятливо кивнул и принялся проверять в деле свои лингвистические способности, а Бородулин рванул вверх по лестнице. До начала сеанса оставалось лишь несколько минут.

Первый пункт - акушерский комплект для скорой помощи. Почти четыре килограмма, зато все компактно уложено в пластиковом кофре. Теперь рации. Надо сразу три брать. Конечно, хорошо бы побольше, но тяжелые они, особенно батареи. Итак, три комплекта раций, и еще батареи для Серегиного трансивера. Ложи легкие, можно сразу все десять взять. Приклады для ППШ тоже не слишком тяжелые. Но в сумме все это довольно увесисто. А ведь нужно еще патронов! Цинк мосинских, 7.62х54R и пару цинков автоматных. Ого! Весу-то почти не осталось! А ведь приедет еще народ, им спать где-то надо. Нужны еще надувные матрасы, спальники. Да и для Изольды неплохо бы захватить спальный комплект и набор посуды. Леслав, сволочь, еще за это ответит! И последнее: раз придется бдить на стене, потребуются бинокли и тепловизоры. Вот как раз по пять штук того и другого - и заказ полон. Пора звать носильщиков и разбирать товар. Хотя... Нет, вот что нужно взять! Изольда еще денек без тарелки обойдется. Может, у Хорина в заначке что-нибудь имеется. Теперь - точно все.

После получения заказа спешка нисколько не уменьшилась. На всякий случай, Андрей сам вынес заказанное из операторской и запер дверь, а потом уже принялся звать людей. Хотя все знали - на словах, конечно - о возможностях поставки, но при виде невесть откуда взявшихся вещей глаза у всех, мягко говоря, округлились. Дав народу несколько секунд на подбирание челюстей, Андрей быстро отправил каждого заниматься своим делом. Сержант с потащил себе в караулку патроны, ложи и приклады, Роман отправился изучать содержимое оранжевого пластикового чемодана с красным крестом на боку, кто-то из студентов Хорина поволок в кладовку новые матрасы и спальники. Бородулин еле успел придержать один комплект. Остался только радист.

- Ну что, Сергей, вот твои батарейки, вот рации. Садись и учи меня, как ими пользоваться.


Раздав все необходимые инструкции, загрузив людей и вещи, Бородулин повел катер к Изольдиной даче. А Юру Молодого послал обойти на всякий случай ближние окрестности крепости на предмет присутствия посторонних. С собой же взял старшего Папасатыроса, как переводчика и человека, знающего врага в лицо, десантника и Романа. Сильно не гнал, чтобы лишку не шуметь. У последнего поворота остановился под скалой и на пару с Николаем внимательно оглядел берег в бинокль. Ничего подозрительного не нашлось: на берегу никого не было видно, посторонних лодок тоже не было, из трубы шел дымок - топилась печь. Андрей взялся за румпель и через четверть часа они уже выгружали привезенное на дебаркадер.

- Что-то вы рано появились, обещались быть только завтра.

Девушка вышла на веранду и, облокотившись о перила, наблюдала за действиями мужчин. Мужчины же, впечатленные внешностью хозяйки, замедлились, а то и вовсе остановились, впечатленные зрелищем.

- Проблема возникла, - ответил Бородулин, - и тебя она тоже коснется, потому и прилетели. Подержи дверь, стащим барахло в дом. А вы, мужики, шевелитесь, нечего пялиться. Еще будет время насмотреться.

Вещи с причала убрали, катер спрятали в кустах на границе леса и следом за хозяйкой вошли в дом.

- Вы уж простите, угощать не в чем, посуды нет никакой, - съехидничала Изольда, ведя гостей в комнату.

- Ничего, мы не в претензии.

Андрей совершенно не был настроен на пикировку.

- Пойдем, сядем за стол, я все расскажу.

Все расселись по лавкам, поерзали, устраиваясь поудобнее.

- Вот это - Григорайос Папасатырос - представил Бородулин грека. - Изольда, - отрекомендовал он хозяйку.

Тут он понял, что не знает о девушке ничего, кроме имени и очень постарался, чтобы его смущение никто не заметил. Грек осторожно пожал протянутую ему изящную ладонь.

- По его словам, ниже по реке, километров пятьдесят-шестьдесят, отсюда, есть греческий поселок. Живут там такие же попаданцы, как и мы. Но четыре дня назад власть там, со слов Григорайоса, захватили какие-то непонятные люди, возможно, албанцы. Они вооружены и, скорее всего, агрессивны. Они пришли на моторной лодке по реке снизу. То есть, где-то дальше есть еще один поселок или склад, откуда эти албанцы появились. Я предполагаю, что раз они пошли разведывать реку, значит, могут дойти и сюда. Против крепости им делать нечего, а вот здесь могут нагадить.

- У меня ведь есть ружье, - самоуверенно заявила Изольда, - я не беззащитна.

- Против троих мужиков тебе не выстоять. К тому же, прицельная дальность у твоего "Моссберга" всего шестьдесят метров. Если у них есть хоть один нарезной ствол, тебя просто не подпустят на расстояние выстрела.

- Ясно.

Девушка помрачнела.

- Поэтому мы привезли сюда оружие, связь, и тебе кое-что по мелочи. Белья пока нет, ни нательного, ни постельного, поэтому тебе на первое время вот - матрас и спальник, чтобы хоть не на досках лежать. Еще тебе вот эта винтовка и к ней пять пачек патронов, всего сотня. Коля тебе все про нее расскажет, покажет и объяснит. И вот эта рация - тоже тебе. Пока что так, на батарейках, но со временем обзаведемся и генератором. Еще тебе бинокль и тепловизор, чтобы можно было издали разглядеть, кто пожаловал. Давай сейчас я тебе расскажу, как пользоваться рацией, а мужики поставят на крышу флажок.

И Бородулин достал из-за пазухи российский триколор.

- Это еще зачем? - возмутилась было Изольда.

- Это - чтобы издалека видели, что, во-первых, место занято; что, во-вторых, оно принадлежит государству, и, в-третьих, что здесь живут русские. Или, по крайней мере, русские эту поляну охраняют. Так что не спорь. Это, в конце концов, тебе дает дополнительную безопасность. А уж я постараюсь, чтобы нас на реке уважали. Или, по меньшей мере, боялись.

- Ну, хорошо.

Изольда прониклась и возражать прекратила.


Прошел час. Пробный сеанс связи был вполне успешен. Хорин вкратце рассказал обо всех текущих делах: лодки вернулись из Хоренок и ушли в Озерный, на стенах выставлен караул, ничего подозрительного замечено не было. Над крышей дома на деревянном флагштоке развевался флаг. Гостей не было, ни с реки, ни из леса. Николай, взяв с собой бинокль, отправился вниз по берегу до ближайшей излучины, посмотреть местность. Грек о чем-то пытался говорить с Изольдой, Рома тихо скучал в углу комнаты, а Бородулин решил, наконец-таки, прикрутить к катеру руль.

Работа была не столько сложная, сколько кропотливая: протянуть в нужных местах тросы управления, отрегулировать их по месту, проверить, чтобы все работало как надо. Провозившись часа три, он, наконец, удовлетворился результатом. Оставалось провести ходовые испытания. Он сложил инструменты, убрал их в рундук и пошел к дому предупредить людей, чтобы не паниковали. Но, подойдя к веранде, увидел бегущего со всех ног Николая. "Ну вот, началось", - подумал Бородулин. В доме тоже увидели сержанта, выскочили гурьбой в двери.

- Андрей Владимирович, - проговорил десантник, переводя дыхание, - там на реке пароход!

- Что, албанцы плывут на пароходе? - встревожился Бородулин.

- Нет, он стоит у того берега, в затоне.

- Тогда поехали, посмотрим. Как раз и работу мою проверим.

Оставив остальных в доме, Бородулин с сержантом залезли в катер. Крутить руль, сидя в кресле за ветровым стеклом, было намного приятней, нежели держать всю дорогу румпель, сидя на железной банке. Андрей подвигал рычаг газа, сделал для пробы несколько виражей. Катер отлично слушался, можно было двигаться за находкой.

Пароход был самый настоящий, с черными, как будто свежевыкрашенными, бортами и белой полосой по фальшборту. Небольшая белого цвета палубная надстройка была увенчана капитанским мостиком, позади которого возвышалась черная труба с такой же белой полосой. По сравнению с легкой алюминиевой лодкой, он казался могучим дредноутом. Сколько он тут простоял, когда появился и почему его не заметили бандиты - неизвестно. Может, листва, нынче уже полностью опавшая, скрывала, а, может, вон то упавшее дерево только недавно подмыло водой, и оно открыло глазу спрятанное до поры сокровище. Андрей вспомнил, как они с Михайленко разговаривали по дороге в Озерный: сто километров - это уже изрядное расстояние, лодками не навозишься, да и бензин выходит весьма дорогим. Вот небольшой мелкосидящий пароходик - самое то для таких перевозок. А лодки и катера оставить для патрулей, рыбаков и срочных разъездов. И вот оно, идеальное воплощение фантазии. Колесный, скорее всего, плоскодонный, пароход. Водоизмещение... А кто его знает, сколько там тонн, но, скажем, хоринский склад он перевезет максимум в два приема. Да и народ, переселенцев из Озерного, за один раз бы забрал. И польский уголь возить - самое то. Еще бы малюсенькую баржу для этого найти...

Усилием воли прервав полет фантазии, Бородулин подвел свой катер к борту, дотянувшись, привязал чалку к стойке леерного ограждения и, подтянувшись, забрался на палубу. Пароход был совершенно новым. Новенькая скрипучая кожа на сиденьях в каютах, новенькие розоватые буковые рукояти маленького штурвала, еще не знавшие ладоней рулевого, новенькие, еще не потемневшие латунные детали в машине. Даже в угольном бункере было чисто, ни крошки пыли.

Буксировать его моторкой было совершенно безнадежным занятием. Максимум, чего можно было бы добиться - вырвать у лодки транец. Нет, нужно осваивать технику, разводить пары и выходить своим ходом. Но скоро зима, река замерзнет. Здесь, в затоне, пароход скорее сохранится, чем, скажем у крепости. Хотя почему? Там ведь тоже есть неплохой затончик! Надо срочно Эдика с парой-тройкой ребят, перегонять находку к крепости. Здесь, даже если и не уведут, растащат, испохабят, изрежут, надписи всякие напишут - на белом шпана любит писать всякое... Ну а сейчас пароход нужно охранять. И, для начала, поднять на флагштоке триколор. Пусть все знают, что это уже не бесхозная вещь.

- Николай, тебе ведь придется тут пару ночей переночевать. Нельзя, чтобы такая штука ушла куда-нибудь кому-нибудь. Сейчас я скатаюсь, привезу тебе паек, спальник, бинокль и прочее. На ночь либо сам приеду, либо привезу кого. Того же грека, например. Завтра, как Эдик из Озерного вернется, сюда трофейную команду подгоню. Пусть отведут кораблик поближе к нам, чтобы не караулить его по ночам. Ну и, если заварушка все-таки случится, поддержишь огнем с неожиданной стороны.

- Никаких проблем, покараулю.

- Хорошо. А теперь мне нужен твой совет, как военного специалиста. Я тут все про этих албанцев размышляю. Давай, я тебе расскажу ход своих мыслей, а ты меня, если что, поправишь.

- Давайте, - пожал плечами сержант.

- Вот слушай: народу сюда, на реку, нападало негусто. Десяток обученных человек с хорошим оружием - это, по местным меркам, уже могучая армия.

- Согласен.

- Получается, что три человека с оружием - это уже серьезная боевая группа.

- При условии, что вооружены нормально. Вы, вон, вдвоем с майором двенадцать рыл покрошили. Дробовик против СВТ не играет, а против автомата - тем более.

- Тогда будем считать, что оружие у тех людей вполне пристойное. Так вот, смотри: эти трое - не сами по себе. У них где-то на реке есть база, на которой имеются лодки, моторы, бензин, оружие и патроны. Сколько их там - неизвестно. Но они считают себя силой и пытаются подчинять окрестные поселки. Сколько их там может быть?

Николай подумал.

- Наверное, так же, как и тех бандитов, двенадцать. Ну, возможно, еще кого-нибудь завербовали из захваченных групп. Давайте допустим: двенадцать человек - основное ядро, и еще двенадцать - рекруты.

- То есть две дюжины бойцов. Выходит, очень даже нехилая армия. И если они решили всех гнуть под себя, то рано или поздно придется выяснять, кто из нас сильнее. Теперь давай подумаем вот о чем: приехали три бойца, считающие себя крутыми. Они привыкли к тому, что все, что они видят принадлежит им. Если они встретят сильную группу, то что будут делать?

- Скорее всего, попробуют начать переговоры, разведать все, что можно и потом прийти большими силами и захватить.

- Вот и я так думаю. А если увидят один дом и одного человека?

- То, пожалуй, попробуют напасть.

- И мы сможем их всех спокойно положить.

- А, может, их просто пристрелить, без лишней канители?

- Тут видишь что, история эта с греческим поселком больно темная. Там начальник своими руками своих людей сдал. И для активной группы - назовем их условно албанцами - надо бы сделать тест: вперед начнут говорить, или сразу стрелять, потому что воевать с другим анклавом я категорически не хочу. А вот снести с реки бандитов - это дело праведное.

- Риск это.

- Тут везде риск. А еще надо бы попытаться стволы и лодку себе забрать, да и языка прихватить, о той группе побольше узнать.

- А они не придут пропажу искать?

- А пускай приходят. Не было никого, ничего не видели, где-то далеко стрельба была. Кроме того, думаю, они пешком ходить не слишком большие любители, а река вот-вот встанет.

- И все-таки, Андрей Владимирович, не дело вам под пули лезть. Случись что, кто будет ништяки у экспериментаторов заказывать? Да я и учен лучше, причем не только стрельбе, но и рукопашке.

- Так ведь завтра поляки придут, надо будет их окучивать, тут обязательно я должен присутствовать.

- А если оставить здесь одного грека, дать ему мосинку и пусть себе пароход охраняет?

Андрей подумал.

- Нет, не канает. Если албанцы пароход заметят, то сразу сюда двинут. А тут - один грек с трехлинейкой, да толпа детей, которые стрелять и вовсе не умеют. Вдвоем вы отобьетесь, а один он - сомнительно. Да и я тоже буду не один, Изольда, хоть и девка, а стрелять умеет.


Ночь прошла спокойно. Собственно, Андрей так и предполагал. Если уж до вечера никто не появился, то до обеда можно и не ждать. Пока еще от греческого поселка лодка досюда против течения дойдет, да и неизвестно, что там за посудина, насколько скоростная. Светает нынче поздно, часов в восемь с рассветом выйдут, не раньше часу здесь будут, если, конечно, вообще дойдут. А ему нужно сгонять в крепость, там дела неотложные.

Оставив Рому и Изольду в доме, а Папасатыроса и Колю на пароходе, Бородулин погнал катер в крепость. Добрался быстро. На берегу встретил только что прибывшую партию людей из Озерного. Лодки сразу же, не дожидаясь, пошли обратно. Андрей успел лишь выдернуть из-за румпеля Эдика: пустая лодка прекрасно дойдет и на буксире, а там будет кому-то лишнее место. Механик сразу заметил на катере уже установленную рулевку и нахмурился.

- Не переживай, я тебе покруче технику нашел. Бери своего Валерку, готовьтесь к половине первого. Пойдем на дело.

- А что за дело? - загорелись глаза у механика-самоучки.

- Там увидишь, будет для тебя сюрпризом. - ответил Андрей. И добавил громко, для всех:

- Народ, давайте дружно в крепость. Есть важное сообщение.


Все наличное население собралось во дворе. Пятнадцать хоринцев, сам физрук и десять человек, прибывших из Озерного. Тут же стояли и двое греков.

- Вот что, товарищи, - начал Бородулин. - вчера была сделана важнейшая для нас находка. Но вместе с ней появились и новые трудности, которые предстоит с успехом преодолеть. Мы нашли пароход. Честное слово, самый настоящий колесный речной пароход. Трудность в том, чтобы доставить его своим ходом сюда, в крепость. Для этого предстоит набрать команду. Механик у нас есть, даже с помощником. Кочегары тоже найдутся. Нужен матрос, или даже два, и капитан, он же рулевой. Поэтому я спрашиваю всех вас: у кого есть хоть мало-мальский опыт судовождения? Зою Филипповну сюда не выдернуть, да и к своей Авроре она душой прикипела, так что не стесняйтесь. Опыт - дело наживное, тут главное - пароход не попортить, он нам еще пригодится.

Народ безмолвствовал.

- Ну что, никто не умеет? Тогда давайте с другой стороны зайдем. Кто самый смелый и не боится ответственности? Ты, Марк, можешь не тянуться, тебе другое назначено. Кто всю жизнь мечтал о кораблях и путешествиях? Кто хочет ощутить в руках рукояти самого настоящего штурвала?

Одна из девочек робко сделала шаг вперед.

- У меня дядя на речном буксире на Волге служил, он иногда с собой брал, и за штурвалом постоять разрешал.

- Ну вот, теперь капитан у нас есть, а остальные пусть устыдятся и сожалеют об упущенных возможностях. А ты... Как тебя звать?

- Катя Новикова.

- Так вот, Катя, готовься. Половина твоей жизни и, возможно, что большая, теперь будет проходить на борту парохода. К половине первого подходи на берег, поедешь принимать под команду свое судно. Книжки по судовождению я тебе постараюсь добыть. И не дрейфь, не боги горшки разбив... тьфу! Обжигают. Чего не умеешь, тому научишься. Всё, можете возвращаться к своим обычным занятиям. Если кто-то вдруг передумает и захочет капитанствовать, ему придется сегодня до половины первого каким-то образом договориться с Катей.

Народ вяло разбрелся по своим делам, и эта вялость очень Бородулину не понравилось. Во дворе остались только приехавшие из Озерного и Хорин.

- Ребята, вот это - мой старый знакомый Семен Ефимович Хорин. Сейчас он комендант этой крепости и, по совместительству, завхоз. Он покажет вам свободные комнаты, выдаст спальные принадлежности, которые у нас пока что вместо кроватей. Михаил, твой кореш сейчас несет службу, завтра-послезавтра вернется. Ты пока что доделывай то, что он не успел. Семен Ефимыч тебе покажет оружейку, нужно дособрать оружие с горелого склада. В первую очередь - два автомата, их к половине первого мне в катер вместе с боекомплектом. Само собой, оружие пристрелять. Потом займись организацией караульной службы. Еще нужен хотя бы небольшой отряд обученных людей. Отбери шестерых добровольцев, из тех, кто здесь и тех, кто еще приедет. Учи их по полной, с азов. Остальных - просто обращению с оружием. Марк, кидай мешок и к полпервому на пристань, поедем смотреть угольные копи. Все, все свободны.

Люди разошлись, а Бородулин задумался. Как-то индифферентно все отнеслись к новостям. Кроме, пожалуй, старшего поколения. А что делать с молодежью? Насколько они отдают себе отчет в том, что они все в одной лодке, что и выживание, и благополучие всех зависит от стараний каждого? Готовы ли они защищать свою крепость? А ведь им почти наверняка придется это делать, причем, с оружием в руках и рискуя жизнью. Вот целый поселок греков послушно пошел под какого-то хрен знает какого мужика. Рядом с ними убивали соседа - и никто не вмешался. Почему? Потому что сосед звал задницу от стула оторвать и делать чуть больше, чем нужно для элементарного выживания. То есть, получается, люди согласны, чтобы их регулярно стригли, лишь бы не заставляли двигаться. А эти? Тоже будут бессловесным стадом, которое послушно пойдет туда, куда велит пастух? Еда, доски, уголь... Чушь это все! Люди, вот что самое главное. Сможет он этих пацанов и девчонок зажечь и повести за собой - тогда все будет. Пусть даже не зажечь, но заставить осознать личную ответственность каждого перед всеми, как это испокон веков было в русских деревнях. А нет - можно сразу албанцам в плен сдаваться. Вот только чтобы зажечь, нужно дать народу идею, цель. Большую и всем понятную. Большую - это обязательно. Как говорят китайцы, камень, брошенный в небо, летит дальше камня, брошенного в забор. И вот об этом, пожалуй, стоит поговорить со старичками. Да и с тем же Михайленко, он человек весьма продвинутый в социальных вопросах. А чего вообще хотят люди? Кроме, разумеется, возврата в домой? Вот это и предстоит выяснить в первую очередь. Михайленко ведь заместитель? Вот пусть этим и займется.

Сеанс поставки нынче был поделен на три части. Одна часть - военная. К оружию нужны патроны. Хорошо еще, и для винтовок, и для пулемета идет один и тот же патрон. Автоматы - им патронов втрое больше надо. Нужны еще дробовики, для тех же поляков, буде захотят присоединяться, да и для своих - на всех винтовок не хватит. Другая часть - хозяйственная. Нужно множество мелочей, от женских прокладок до набора посуды той же Изольде. И на все эти потребности всего лишь несколько позиций в день. Третья часть - производственная. Греков нужно обеспечить инструментом: рубанками, прямыми и фасонными, рейсмусами, угольниками, шлицовками, струбцинами, дрелями, сверлами и прочим. Рамы делать - Андрей специально уточнил у греков - можно только из качественно просушенного дерева. Пока еще заработает лесопилка, пока еще просохнут до нужного состояния свежие доски, а зима на носу. Поэтому придется брать хотя бы полкуба трехметровых брусков для оконных переплетов. В ближайшее время он возьмет стекло, уже готовыми трехкамерными стеклопакетами, и пусть Папасатыросы начинают остеклять комнаты. Не сегодня-завтра снег упадет, а у них повсюду сквозняки гуляют. Ох, тяжела ты жизнь простого попаданческого монарха!


Когда катер на малом ходу вошел в затон, Бородулин с большим удовольствием наблюдал незабываемую картину: четыре отвисших до пойола челюсти. Мелинг просто удивлялся, механик с помощником пускали слюнки в предвкушении копания в новой неизвестной машине, а вот у Кати глаза горели так, что сразу было видно: человек встретился со своей мечтой. Одно дело - разговоры, а совсем другое - увидеть корабль вживую, пройти по палубе, подняться в рубку... Одним словом, девочка была от счастья на седьмом небе. Бородулин мог быть уверен: за свой пароходик она зубами загрызет любого. Нет, все же зря он так переживал за молодых. Им как раз здесь самое место развернуться. Налюбовавшись, он выдал команде паек, бензопилу и колун: пока угля нет, пусть дровами топят. Потом объяснил Папасатыросу ситуацию, вручил винтарь и патроны, забрал его бокфлинт - с обещанием непременно вернуть - и двинул в гости к Изольде, где уже должны были собраться поляки.

Сперва Андрей устроил показательную раздачу слонов: Изольде - сервиз на шесть персон, пока что из нержавейки, пару кастрюлек, алюминиевый чайник и пачку черного чая. Колеку - рацию и мосинку с полусотней патронов. Потом, когда довольный, как слон, фермер сбегал на улицу и, надсажаясь, притащил из тележки два здоровенных жбана меда, наступил черед Валека.

- Ты видишь, я свое слово держу. Я обещал тебе врача - вот он.

Бородулин кивнул на сидевшего в сторонке Рому с оранжевым медицинским чемоданом в руках.

- Теперь твое слово, решай.

Валек долго хмурился, чесал в затылке, тер ладонью подбородок и, наконец, решился:

- Хорошо, моя семья присоединится к тебе. Но возить уголь сюда на берег по лесу будет неудобно и тяжело.

- Ничего. Со временем прорубим просеку, дадим тебе мини-трактор, не на своем горбу таскать будешь. А пока что постарайся так. Будет возможность - я сюда людей пришлю. Немного, но они тебе помогут. А пока вот геолог, вот врач. Бери оружие, бери рацию и веди этих людей к себе. Пока доктор будет твою жену осматривать, ты Марку покажи угольный пласт. Добро?

На выходе Бородулин чуть притормозил Рому и шепнул на ухо:

- Не дрейфь, студент. Ты ведь действительно единственный врач в округе. Думай, вспоминай все, чему учили. Книги спрашивай - попробую добыть. Лекарства - любые. Оборудование - что пролезет по весу, но тоже постараюсь. Так что морду клином и вперед.

Когда Андрей доставал из рундука катера последний, специально привезенный для Валека, дробовик, появился Леслав. При виде толстяка у Бородулина сразу зачесался правый кулак. И было очень похоже, что Изольда в это же самое время испытывала схожие ощущения в ноге. Тем не менее, ей пришлось переводить.

- Добрый день, пан Андрей.

Своих соседей Леслав словно бы не заметил, хотя мазнул взглядом и по новой винтовке на плече у Колека, и по рации в руках у Валека.

- Моей ферме жизненно необходимы два охотничьих ружья и по десятку патронов на каждое. За ружье с патронами я готов заплатить по три, нет, даже по три с половиной килограмма соли самого высшего качества. Кроме того, дайте указание своим вассалам, чтобы они при встрече в лесу не смели меня оскорблять.

Бородулин по своей натуре не был человеком мстительным и агрессивным, но тут даже не пытался сдерживаться:

- Вот что, Леслав, за все, что ты тут натворил, за украденные из моего дома вещи, за твою жадность и тупость, тебя следовало бы повесить на первой попавшейся осине. Но я не стану этого делать, потому что мне жаль тратить на тебя даже обрывок гнилой веревки. У меня нет вассалов, есть граждане, добровольно присоединившиеся к моей общине на взаимовыгодных условиях. И я не вмешиваюсь в их внутренние дела, если только они не совершают никаких преступлений. А назвать тебя в лицо тем, кто ты есть на самом деле - не преступление. Теперь о том, что касается оружия. Соль мне нужна, но не думай, что ты, заимев на халяву соляные копи, можешь себе позволить назначать цены. Одно ружье будет стоить тебе ровно сто килограммов соли. Эту соль я взвешу лично, и не дай Бог, если хотя бы грамма не достанет. Патроны для тебя будут по килограмму за каждый. А если тебе не нравится моя цена, можешь валить на свой хутор. Все, свободен.

Леслав открыл рот, чтобы выразить всю степень своего возмущения торговым произволом, но, увидев, что рука Андрея непроизвольно потянулась к кобуре, закрыл его и с видом оскорбленной невинности удалился.

С тех пор, как ушли поляки, прошел час. Андрей уже начал подумывать о том, что, возможно, албанцы и не придут, но тут на реке послышался звук лодочного мотора. Андрей поднял к глазам бинокль. Небольшая моторка появилась из-за поворота и довольно резво пошла вверх по течению. В ней сидело три человека, все с оружием. Не доходя до причала примерно с полкилометра, лодка замедлила ход, затем остановилась. Видимо, сидевшие в ней разглядели флаг на крыше дома и принялись совещаться. Еще бы: одно дело - налет на "ничейную" территорию, и совсем другое - конфликт с государственным образованием неизвестной мощи. Опять же, исторически - что там эта Албания против России! В принципе, если эти люди посланы на разведку, им полагается, не проявляя враждебных намерений, войти в контакт, получить максимально подробную информацию о силах и возможностях встретившейся группы и донести информацию до своего начальства. Вот только что перевесит в итоге: мозги или жадность? На всякий случай, Бородулин достал из катера ППШ, поставил его к стене за углом дома и сам встал рядом.

- Изольда, - позвал он.

Девушка выглянула из двери.

- Видишь, гости к нам пожаловали? Ты с винтовкой наверх поднимись и на всякий случай держи их на мушке. Только у окна не вставай, чтобы тебя снаружи видно не было.

- Хорошо.

- И запрись изнутри.

Дверь закрылась, лязгнул засов.

Тем временем, в лодке, наконец, приняли решение. Мотор снова взревел, и лодка пошла к причалу. Приближалась не быстро, чтобы сидящие в ней успели все как следует рассмотреть. Подождав, когда лодка приблизится, Бородулин поднял Папасатыровский дробовик и прицелился. В лодке отреагировали. В полусотне метров от берега она снова остановилась и один из пришельцев, видимо, старший, что-то крикнул. Не дождавшись ответа, повторил то же самое на другом языке. Андрей все равно не понял. Тогда вступил в разговор еще один:

- Эй, москаль, убери зброю, поговорить хотим.

Вот только хохлов в албанском кубле ему сейчас и не хватало для полного счастья. Бородулин опустил ружье к бедру.

- Подваливайте. Ты один выходи, остальные пусть в лодке сидят.

В лодке снова переговорили, и она, наконец, причалила к дебаркадеру. Говоривший выбрался на причал. Следом засобирался было еще один, но Андрей снова вскинул ружье:

- Остальные сидят в лодке!

Главный, сидевший на моторе еле заметно кивнул, и вылезавший послушно опустился обратно. Андрей снова убрал ружье к бедру.

Теперь можно было рассмотреть пришлецов более подробно. Одеты они были хорошо, но явно не для леса. То ли лесной одежды у них просто не было, то ли просто мерзли без теплых пуховиков. Оружие было незнакомое. У вылезшего на причал хохла - помповый дробовик, у тех, что остались в лодке - что-то посерьезнее, может даже, нарезное.

Бородулин выдержал паузу, давая гостям осмотреться. Минуты через две решил, что достаточно.

- Пришли говорить - говорите, нет - валите нахрен на ридну нэньку.

- Какой ты шустрый! - опять ответил хохол. Нет, чтобы в дом пригласить, накормить-напоить, в бане выпарить. Где ж твое хваленое москальское гостеприимство?

- Незваный гость хуже татарина. Я незнакомых людей в дом не зову.

- Так давай познакомимся.

Хохол пошел было вперед, протягивая руку. Андрей вновь вскинул винтовку:

- Стой где стоишь! Говори: кто такие, откуда пришли, что надо.

Пришлый остановился, но теперь он был всего в пятнадцати метрах.

- Так вот охотились мы и попали непонятно куда. Людей ищем, дорогу.

Хохол сбавил тон, но позади него в лодке началось шевеление. Один из оставшихся в ней людей привязал лодку к чугунной утке на дебаркадере, другой положил винтовку на край причала и напрягся, явно готовясь к прыжку.

- Охотники вы, как же! А скажи-ка ты мне, какого числа сезон на утку открывается? Хорош врать, говори начистоту!

- Ладно, ладно.

Хохол примирительно выставил перед собой левую ладонь, поскольку правая сжимала приклад дробовика, и сделал еще пару шагов, загородив собою лодку. В эту же секунду еще один из гостей перекатом метнулся из лодки на причал. Заметив движение, Бородулин пальнул от бедра в сторону пришельцев. На причале раздался короткий вскрик: видимо, кому-то прилетело. Кому, он не увидел, потому что тут же отшатнулся за угол. И очень вовремя: грохнули сразу три выстрела. Одна из пуль смачно чавкнула, впившись в зауголок у самой головы. Чуть промедлил бы - и все, привет. Андрей наугад пальнул из дробовика еще раз, выставив ствол из-за угла. Тут же он отскочил на два шага назад и, схватив ППШ, присел. Почти сразу из-за угла выкатился тот самый шустрик. Наверное, из какого-нибудь спецназа, уж больно он быстро да ловко перемещался, но автоматная очередь в упор его остановила. Сверху грохнул винтовочный выстрел. За углом раздался стон и следом звук падения тела. Андрей, ободренный огневой поддержкой, дал короткую очередь вдоль стены и рискнул выглянуть. Старший налетчик лежал на дебаркадере и явно не подавал признаков жизни. Бойкий переговорщик отсутствовал. Видимо, сбежал за угол. Тут же голос Изольды сверху это подтвердил.

- Добавь своему в голову! - крикнул Бородулин, проконтролировал своего шустрика и, стараясь двигаться бесшумно, отошел к задней стороне дома. Еще один выстрел Изольды. Это значит, главарь гарантированно готов. Было тихо. Понятно, если пришелец рискнет бежать в лес, его сверху подстрелит Изольда. Значит, он где-то здесь. Но как понять, где? Придется напрячь мозги, чтобы их не вышибло картечью. Зеркала нет, ствол высовывать - можно оружия лишиться... Под ногой перекатился камень. А что, это идея! Присев, он на долю секунды выставил руку у самой земли и кистевым движением метнул камень за угол вдоль стены. Послышался удар во что-то мягкое. Не раздумывая дольше, Андрей полоснул очередью вслед за камнем и, услышав крик, выскочил за угол. Переговорщик лежал на боку, зажимая обеими руками рану на животе. Сквозь пальцы на жухлую траву сочилась кровь. Такие раны и в условиях стационара лечатся тяжело. А здесь, почти без медицинской помощи - гарантированный труп.

Бородулин толкнул налетчика носком ботинка.

- Рассказывай теперь, кто такие, откуда пришли, что было нужно. Честно все скажешь - врача приведу.

На лице раненого гримаса боли вдруг сменилась выражением смертельной ненависти.

- Иди к черту, москаль! Всех, всех вас порешим, суки!

- Что, героям сала? Ну как знаешь, - пожал плечами Бородулин. И совершенно хладнокровно, сам удивляясь этому своему спокойствию, выстрелил бандеровцу в голову.

- Изольда, ты покойников не боишься? - крикнул он, подходя к двери дома. Девушка вышла на веранду, оглядела поле битвы, поморщилась.

- Раньше за мной такого не водилось.

- Тогда, будь добра, обыщи этих троих, вдруг что ценное найдется. Тот, которого пристрелила твой законный трофей, с него что понравится, можешь себе брать. А я съезжу к пароходу, успокою народ. Появятся поляки - объясни им ситуацию, пусть хоронят трупы. Одежда - тем, кто будет закапывать.

Неожиданно девушка отстранилась, прищурившись, оглядела Бородулина с ног до головы.

- А ты крут, начальник, - произнесла она с уважением в голосе. И чуть слышно добавила:

- Жаль, что ты не согласился.