# Прода от 14,08. Глава 3

Аноним Нат

## Глава 3. Дураки и дороги.


Разделение.


Время в пути тянется медленно. А для изгнанника - вдвое медленней и во много раз тяжелей. Хотя, какие они изгнанники, беглецы. А беглецу везде дороги открыты. У него лёгок выбор. Перед ним тысяча дорог. Особенно когда он не знает свой единственный путь.

А у беглецов от смерти из Срединной Империи дорога была почему-то одна, одна единственная. На далёкое отсюда морское побережье южного Поморья, в вольные поморские города, единственное место в этом враждебном мире, куда не смогли бы дотянуться бойкие ручонки молодой Императрицы Подгорной, откуда выдачи не было.

При всём богатстве выбора куда бежать - выбора у них не было. Но и тот что предлагался - слова доброго не стоил. Провести всю оставшуюся жизнь в захолустье, прячась от ищеек императрицы? Забиться в Богом и людьми забытое захолустье, где не то что по специальности, где вообще работы никакой не было, кроме разбоя.

Проще было за море-океан податься. Куда-нибудь на другие континенты, о которых в среде моряков ходили самые противоречивые слухи. Всё что-то новое, вдруг да повезёт наткнуться на что-то своё, необычное, за что можно было бы ухватиться.

У пиратов же всё было предопределено.

Вот на сем остром моменте и возникли меж беглецов первые разногласия, чуть было не вылившиеся в кровавую стычку меж собой вооружённых до зубов людей.

- Вильке, почему ты всё время молчишь? Скажи хоть что-нибудь. Кто прав?

- Что я должен сказать?

- Как ты относишься к разделению? Многие парни не хотят плыть куда-то в неизвестные дали, на какое-то глухое пустынное побережье. Южное Поморье никому на фиг не сдалось. Там нечего делать. Там для нас нет работы. Что мы там будем делать?

- Там безопасно, - глухо отозвался Вильке. - Там единственное место, куда не дотянутся руки императрицы. Там мы можем остановиться на первое время и подумать, что дальше делать и чем будем заниматься. А пока мы можем только бежать. Думать будем потом.

- Парни не согласны.

- Не согласных высадим в ближайшем порту, куда капитан этой лоханки зайдёт за провизией и свежей водой. И пусть идут куда хотят. Никто никого не держит.

- Ближайший порт не подойдёт, надо тот, откуда легко добраться до промышленных центров прибрежных государств, где парням можно найти хорошую работу.

Вильке, ведь ты же знаешь, что мы ничего не умеем, кроме как работать с металлом. Сидеть на земле никто из нас не будет. Крестьянский труд не для нас. Нам нужны индустриально продвинутые страны. Какое Южное Поморье? О чём ты говоришь. Там же нет ничего, там мы будем нищие!

- Для начала, там вы будете живыми, - ледяным тоном отрезал Вильке. - Если конечно поладим с пиратами. А там, глядишь, чего-нибудь и придумаем, более интересное. Руки есть, головы есть, так чего же ещё надо?

Из сгрудившейся за спиной Вильке группы выступил вперёд седой угрюмый мужик.

- Вот что, гауптман, - Вильке резко развернулся, бросив на говорившего косой сердитый взгляд. Так обращаться к себе он никому не позволял, слишком уж подобное обращение будило в душе его разноречивые и не всегда приятные чувства.

- Шпулькин, - мрачно констатировал он. - Кто б сомневался. Как всегда каждой бочке затычка. Не терпится тебе на берег, неймётся.

Стоящий перед ним крепкий невысокий мужик смотрел на Вильке холодными, чуть прищуренными глазами и мрачно ухмылялся.

- У нас нет веры твоему Гарсу. Ты, наверное забыл, что именно он император той Империи откуда мы бежим, как и его жёнушка. Муж да жена - одна сатана, - мрачно скаламбурил он. - Скоро гишпанское герцогство, там мы сходим. Ты как хочешь, а нам дальше нельзя. Дальше - Торговый Союз, с которым у княжны ещё с давних времён хорошие отношения. И за последний год ничего в том не поменялось.

А дальше вообще никакого серьёзного государства нет, где можно было бы пристроиться на хорошее место.

Здесь же в Северо-Западном Герцогстве охотно привечают мастеров. И герцог всем мастерам обещал покровительство и защиту. И это не слова, тут реально дают всем защиту. И всем известно о непростых отношениях Герцогства со Срединной империей. Здесь мы будем в безопасности.

Это - ошибка.

Мы - мастера. Гишпанцы и доны для нас лучший выбор, а с торгашами из Торгового Союза дел лучше не иметь. Так что в споре куда податься выиграло герцогство. Хоть и рядом с княжеством, а княжне не достать.

Ты с нами?

- Нет, - отвернулся Вильке к пустынному морю. Я всё сказал. Здесь, так близко к княжеству, оставаться слишком опасно.

- А там дальше нет работы и нечем заняться. А идти в пираты, чем в основном и занимается тамошнее население ни у кого из нас нет желания.

- Я никого не держу, - глухо отозвался Вильке. - Мы ничем друг другу не обязаны и никто никого за руку не держит. У каждого своя голова на плечах. Можете валить куда угодно.

- Можем то мы можем, да как-то нехорошо вот так расставаться, с обидами.

- Без обид, - коротко мотнул головой Вильке.

Не оборачиваясь, он так и стоял у борта судна, мрачным остановившимся взглядом глядя на пустынные морские воды перед ними.

- Вы делаете ошибку, - тихо проговорил он. - Нам не стоит разделяться. Вместе мы сила, по одиночке - слабы. Вы делаете ошибку.

- Время покажет, - ухмыльнулся Иван Шурупов. - Впрочем, мы не против, если ты присоединишься к нам.

На миг замерев, Иван несколько долгих мгновений молчал, терпеливо ожидая ответа. Не дождавшись, с горечью проговорил:

- Ну как знаешь, камрад, была бы честь предложена. Значит, расстаёмся.

- Значит расстаёмся, - глухо отозвался Вильке.


Альгвазил портового города


Жозе Антонио Гомес Санчес де Хосе, молодой двадцатипятилетний альгвазил портового города Ла-Уньён мог быть доволен. Всего пять лет беспорочной службы и тихая размеренная жизнь его на этой должности, с пьяными матросами проходящих мимо судов и привычными их разборками между собой, и местным, точно таким же буйным контингентом, наконец-то была нарушена самым решительным образом.

Вся прошедшая неделя стала самым ярчайшим пятном в его серой скучной жизни за последние пять лет и обещала молодому портовому альгвазилу немалые преференции в будущем. Герцог самым решительным образом поощрял тех, кто следовал строго в фарватере политики его светлости. А политика герцогства проста, по крайней мере в том виде и формах, как её представлял себе молодой альгвазил - всячески приветствовать появляющиеся в поле зрения Двора Его Светлости технические новинки и всё связанное с этим.

И ровно семь дней назад альгвазил сделал решительный шаг в своей будущей дворцовой карьере. И теперь каждый прошедший день, вставая привычно рано, отмечал свой будущий триумф бокалом хорошего вина. Каждое утро разного.

Да-да, именно так, в дворцовой карьере. Иначе уже молодой альгвазил себя вне Двора Его Светлости и не представлял. Неделю назад ему выпал шанс и упускать его он был не намерен.

Пять последних лет спокойной размеренной жизни успели уже достаточно надоесть беспокойной деятельной натуре Антонио Гомес де Хосе и неделю назад он получил в свои руки шанс, воспользовавшись которым он стремительно выберется наверх.

Больше оставаться мелким владыкой этого портового сборища он не желал. За пять последних лет накушался местной кухни до того, что уже из ушей лезло. Контрабандисты, пираты, рыбаки, торговцы всех мастей с проходящих мимо судов, опять пираты, только теперь уже называемые почему-то казаками, какие-то непонятные ушкуйники из внутренних русских земель, по повадкам мало чем от казаков отличающиеся. И шлюхи! Портовые шлюхи, дешёвые и дорогие, красивые и не очень, но все как одна упорно стремившиеся оделить молодого альгвазила своим исключительным вниманием, в надежде на будущие послабления. И одаривавшие... порой таким букетом определённых болячек, что порой приходилось весь годовой заработок тратить на местных эскулапов.

Слава Богу, что мастера по пилюлям и микстурам в городе подобрались такие, что к ним теперь даже из столицы приезжают. И во многом это его личная заслуга.

Молодой альгвазил поморщился. Мысли от пилюль плавно скатились к причинам появления в городе оных докторов в городе и о его личном вкладе в благосостояние означенных эскулапов.

Надоело. Все они надоели альгвазилу хуже горькой редьки. Особенно шлюхи, с их неистребимым тошнотворным запахом каких-то завлекающих присыпок, от которого его просто тошнило.

Всех их он теперь с полным правом мог послать куда подальше, поднявшись в незримом ранге служащих герцогства на новую, более высокую ступень.

А теперь, главное.

Альгвазил портового города Ла-Уньён сладко потянулся. Раннее утро, когда город ещё спит. Бокал хорошего вина на столе и луч солнца на завтрак, пробивающийся сквозь прикрытые на ночь ставни. И рубиновый цвет напитка, в крепкой уверенной руке.

Что может быть лучше.

- "Только золото, - чуть было в голос не рассмеялся альгвазил от такой глупой мысли, пришедшей ему в голову. - Что может быть лучше полновесного золота, которое, помимо всего прочего он получит в канцелярии Двора Его Светлости за пятерых механиков, сошедших семь дней назад с борта какого-то проходящего мимо торговца и попросивших убежища у Его Светлости.

И альгвазил города Ла-Уньён её предоставил. В полном соответствии с теми инструкциями что имел на подобный случай. Всячески приветствовать и ласково привечать любых технических специалистов, дабы таковые окажутся в поле его зрения. Защищать и выполнять все их прихоти, дабы таковые они выкажут. До момента передачи их ответственным лицам Его Светлости.

И альгвазил города Ла-Уньён полностью удовлетворил все пожелания, возникшие у прибывшей в порт пятёрки. Выделил им отдельное роскошное жильё в тихом уютном домике, на время пока их не примет на собственное обеспечение Двор Его Светлости, и обеспечил положенную охрану, дабы какие пьяные портовые гуляки не побеспокоили покоя дорогих гостей. Десяток крепких портовых жандармов, способных оградить охраняемую персону от любых поползновений, добрая им защита.

Он полностью выполнил все инструкции, которые задолго до того вызубрил на зубок, в надежде на такой вот случай. И случай ему выпал. Даже больше. Лично проследил как устроились гости и проверил чтобы ни в чём те не испытывали нужды, приставив к ним для надёжности собственного слугу, старого Фернандо, доставшегося ему ещё от отца, вечная память его праху.

Осторожный стук в дверь альгвазил почти не расслышал, погружённый в сладостные грёзы собственного прекрасного далёка.

- Господин Гомес, господин Гомес.

- Ну что там ещё?

Как ни приятно с утра предаваться сладостным мечтам, а суровая действительность в лице его молодого слуги Педро, недавно принятого на службу, когда окончательно стало ясно, что Фернандо не справляется с обязанностями, грубо ворвалась в грёзы альгвазила.

- Ну что ещё там, Педро? Что, снова наша Кончита разбила голову Мигелю и опять требуется моё присутствие для примирения?

Надоело. Всё надоело. Передай Кончите, что если она не успокоится, я её на сутки запру в холодную. Пусть с мышами посидит, подумает, глядишь дальше уже и поспокойнее будет.

- Нет, господин Гомес. С головой Мигеля всё в порядке. В этот раз она лупила его лишь полотенцем и слабое место Мигеля не пострадало. Беда с Фернандо.

- Да, - согласно кивнул альгвазил. - Ты прав, Педро. С Фернандо беда. Стар стал наш Фернандо. И думается мне, что зря я оставил старика прислуживать приезжим господам. Беспокойные это люди. Это уже по тому видно, как поспешно сошли они на берег и как капитан их судна не стал даже дожидаться портового лоцмана, чтобы покинуть наш порт. Беспокойные люди эти немцы. Всё-то им не сидится на одном месте. Всё-то их куда-то несёт. Фернандо будет с ними беспокойно.

- Никак нет, господин Гомес. Фернандо уже не будет с ними беспокойно, Фернандо уже ни с кем не будет беспокойно.

- Что? - слегка встревожился альгвазил. - Фернандо приболел?

- Нет, господин Гомес. Фернандо не заболел, Фернандо умер.

- Какая потеря.

Взяв со стола бутылку с вином, альгвазил долил полупустой бокал и приподнял его, держа в луче падающего из прикрытого ставнями окна луча света. Рубиновый напиток ярко засиял, переливаясь на солнце всеми цветами радуги.

- Как жаль, как жаль, такой хороший человек был наш Фернандо. И умер. Ну да ничего уж тут не поделаешь. Мир праху его. Все там будем.

Педро, - негромко крикнул он в закрытую дверь. - Передай Мигелю, чтоб немедленно бросил возиться с Кончитой и позаботился о погребении Фернандо. И не забудь напомнить мне, когда его будут хоронить. Надо будет встретиться со святым отцом и заказать мессу. Хороший человек был Фернандо. Ещё отцу моему служил. И надо будет плиту надгробную заказать, чтоб не забывали.

- Будет сделано, господин Гомес, каменщику я передам. А с приезжими, что прикажите делать?

- Что? Пусть теперь сами по дому управляются.

Пожав плечами, альгвазил пригубил бокал. Покатав глоток напитка по языку, довольно причмокнул.

- Что теперь поделаешь. У меня нет больше Фернандо, чтоб прислуживать им. Подобное уже выходит за грани данных мне инструкций.

- "Хороший подарок сделал мне хозяин торговой лодьи из соседнего княжества, забыл как там его имя. Редкое вино. Редкое и дорогое. Жаль что мало. Две корзины столового вина, два десятка бутылок... уважил, конечно, но... Мало.

Хотя, грех жаловаться. Господь покарает за жадность.

Надо будет вспомнить потом его имя, - наморщил лоб альгвазил, в напрасной попытке вспомнить имя случайного торговца, изрядно побитую волнами лодью которого рядовой шторм вчера загнал к ним в гавань. И который двумя корзинами дорогого вина отблагодарил альгвазила за приют и ласку. И за то, что закрыл глаза на какую-то мутную возню прошлыми ночами на причале возле его борта.

Приятно, чёрт возьми, когда тебя ценят. Пусть даже и в такой извращённой форме как должностная взятка. Хотя, какая же это взятка. Так, простой знак внимания. Не более того".

- Умерли господа приезжие. Все умерли, как и Фернандо.

Холодный липкий пот прошиб альгвазила.

- "Возня, непонятная возня у борта вчера прибывшего в порт торговца, о которой докладывал соглядатай".

- Что слышно из порта. Как там наши вчерашние гости?

- Убыли. Ещё до рассвета убыли. Как случилась в порту заваруха, так сразу и убыли. Дежурный по порту сказал, что даже лоцмана брать не стали. Якорь отпустили и в полночь убыли.

- Заварушка? - тихим слабым голосом медленно переспросил мертвенно побледневший альгвазил. - О чём речь?

- Стреляли. Кто-то стрелял в порту. Кто - не известно. Вот сразу после этого торговец и убыл. Сказал дежурному по порту, что у нас слишком беспокойно. Отдал якорь и убыл.

Докеры спрашивают. Сколько им будет, если они его подымут? Что им передать?

- Что подымут?

- Якорь.

- Передай, чтоб убирались к чёртовой матери! - заорал альгвазил, запуская драгоценным хрустальным бокалом в слугу.

Дорогое рубиновое вино красным кровавым пятном растеклось посреди дорогого коврового покрытия пола. Любоваться игрой света в драгоценном напитке для альгвазила больше не было нужды. Он всё уже понял. Молодость - не значит глупость. Хоть иногда и делает ошибки. Жаль только что иногда они бывают фатальными.

Теперь уже альгвазилу не светил Двор. Светила ему тюрьма. И если в ближайшие десять лет он и увидит чей-либо двор, то лишь внутренний двор тюремного форта, куда по старому вековому обычаю прячут неудачников из дворян. Таких, как он. Нерасторопных глупцов, доверившихся незнакомцам, покупающихся за две корзины дешёвого пойла и допустивших урона чести Его Светлости.

Герцог Северо-Западной конфедерации обещал покой и защиту всем обратившимся за его помощью, а он, именно он, альгвазил Ла-Уньёнского порта не выполнил, данных ему на сей счёт строжайших инструкций. Поэтому, если какой двор он в ближайшие десять лет и увидит, то исключительно тюремный.

- Педро! Кто в порту планирует отплытие в ближайшее время?

- Фриц Гаршин, капитан "Ласточки". Они с командой планируют отдать швартовы этим вечером. Мне что-нибудь ему передать?

- Не надо. Что надо, я ему сам передам.

Решительно поднявшись, бывший альгвазил сбросил с плеч домашний халат. Всё, он ему больше не понадобится. В ближайшие годы, если он и будет чем занят, так это исключительно бегством от слуг герцога. И в том марафоне халат ему будет точно ни к чему.

Сняв со стены висящую там длинную родовую шпагу, бывший альгвазил быстро пристегнул её на пояс, не забыв сунуть за голенища сапог по узкому короткому кинжалу, на всякий случай.

Теперь таких всяких случаев у него будет много, очень много, и пара хороших кинжалов, не помешают.

Подойдя к рабочему столу, Жозе Антонио решительно выдвинул ящик стола и достал оттуда револьвер. Никчёмная ещё вчера казалось бы игрушка, по случаю приобретённая у какого-то пирата, сейчас приобретала первостепенный статус. С её помощью он собирался убедить капитана Ласточки пораньше покинуть порт, не дожидаясь вечернего отлива. И пусть судно будет даже с половинной команды, оставив вторую пьянствовать дальше на берегу, но всё равно он немедленно выйдет в море.

Ждать дознавателей из Герцогской контрразведка бывший альгвазил не собирался. Счёт шёл на минуты.

Пусть он беден. Пусть ему придётся бросить всё нажитое честным беспорочным трудом за последние пять лет, но подставлять свою выю под топор палача или томиться потом десять лет в одиночке тюремного каземата, он не будет. Он слишком молод для того. Впереди у него вся жизнь.

Подкинув в руке небольшой мешочек с патронами к револьверу, Жозе Антонио решительно развязал завязки. Оружие должно быть всегда заряжено, и он знает, как это делается. Он не собирается оказаться беззащитным перед лицом герцогских дознавателей, и если суждено ему попасть в их руки, то пусть это будет лишь мёртвое тело, лишь пустая оболочка. А душа его останется свободной.

Свобода - это всё. Мёртвые сраму не имут.

Подойдя к двери в комнату, бывший альгвазил на миг замер. Перешагнув сейчас порог комнаты, он навсегда уже станет бывшим альгвазилом.

Собравшись, бывший альгвазил решительно распахнул обе створки двупольной двери и стремительно двинулся на выход.

Всё! Порог перейдён, теперь он действительно бывший.

Навалившихся на спину дознавателей он практически уже не почувствовал. Сознание, мгновенно погашенное ловким ударом в висок свинчатки молодого Педро, надолго покинуло бывшего хозяина порта. И он так никогда и он узнал, кто на самом деле был его молодой слуга Педро, недавно принятый к нему на службу в помощь и по рекомендации Фернандо, и почему тот так вовремя оказался под его дверью с группой тайных герцогских дознавателей.

Лишняя информация не должна была в будущем засорять мозги молодого галерника, на годы и годы вперёд прикованного к веслу боевой герцогской галеры.

Служба безопасности Северо-Западного Герцогства никому не прощала провалов, пусть даже невольных.