Олейник Марьяна Ивановна: другие произведения.

Смертельная гастроль

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    1-е место на конкурсе "Презумпция виновности-2020" (Пв-18)

   Фургон трясся на ухабах и натужно скрипел. Впряженный в повозку Букет, рослый темно-гнедой жеребец со скверным характером, казалось, хотел, чтобы его пассажиры прикусили языки. Но за годы работы в цирке Пашка, семнадцатилетний наездник, так привык к жизни на колесах, что никакая тряска его не пугала. А Якова Ильича и подавно.
   Бывшего воздушного гимнаста, а ныне - циркового реквизитора и мастера на все руки Якова Горчинского Пашка, несмотря на немалую разницу в возрасте, считал своим большим другом.
   - Правду говорят, что две беды в России - дураки и дороги, - Яков Ильич покрепче перехватил вожжи, чего своенравный Букет явно не одобрил. - А у нашего брата циркового артиста вся жизнь - сплошная гастроль, то есть дорога... Ничего, скоро приедем, до Энска рукой подать!
   - Не пойму все-таки, на кой нам сдался Энск? - пожал плечами Пашка. - Ехали бы прямо в Феодосию!
   - А почему бы нам не выступить в Энске? Там отличный летний деревянный цирк, его владелец и упросил Ефима Захарыча дать хотя бы одно представление. Даже шапито натягивать не придется. А сборы будут хорошие. У нас же и чемпионат французской борьбы, и факир-шпагоглотатель... Публика валом повалит, попомни, Павлуша, мое слово. Заодно и вы с Тоней покрестите свое па-де-де - перед Феодосией-то.
   Покрестить номер означало первый раз показать его публике. От упоминания об их с Тоней па-де-де - конно-акробатическом номере - Пашке стало волнительно и радостно одновременно. Радостно потому, что Ефим Захарович Кротов, хозяин цирка, обещал в Феодосии дать им с Тоней двойной бенефис. Пашка зажмурил глаза и представил афишу: "...апреля 1913 года впервые в России состоится бенефис первоклассных итальянских наездников, исполнителей неимоверных трюков, любимцев публики м-ль Тоньетты и г. Паоло. Будет исполнено Па-де-де Коломбина и Пьеро. Роскошные костюмы". И ниже: "При участии юных бенефициантов пройдет блистательное представление, в котором примет участие вся труппа, состоящая из тридцати персон"... А волнительно потому, что неизвестно еще, не обернется ли бенефис "любимцев публики" позорным фиаско. В дуэтной работе, чтобы все было слаженно, от каждого требуется вдвое больше усилий. Тем более номер у них сложный, только двойной вольтиж чего стоит! Оба наездника проделывают вольтижировку на мчащихся одна за другой по кругу лошадях, еще и на большой скорости. А в конце номера и Нарцисс Пашки, и Загадка Тони делают пиаффе - разом вскидывают передние и задние ноги по диагонали, а другие передние грациозно сгибают в колене, будто танцуют. Подготовить пиаффе им помог хозяин цирка Ефим Захарович Кротов, сам великолепный наездник. В былые годы Ефим Захарыч блистал и в парфорсе, и в джигитовке... До недавних пор Кротов, Пашка и Тоня выступали с номером па-де-труа. Увидев, какой успех его лучшие ученики имеют у публики, Ефим Захарович решил, кроме трио, сделать еще и дуэт.
   Вот костюмы им сшили действительно роскошные. Тоне - бархатный лиф и пышную юбочку с блестками, Пашке - белый балахон с широкими рукавами и накрахмаленным жабо. Непослушные рыжие вихры нужно будет прятать под облегающей черной шапочкой, а веснушки - под слоем белого грима...
   - Павлуш, не слышишь, что ль? - отвлек Пашку от размышлений голос Якова Ильича. - Кто, спрашиваю, чемпионом станет, Тихон или Лори? Как думаешь?
   Французская борьба пользовалась у зрителей необыкновенным успехом и приносила устроителям чемпионатов немалый доход. В расчете на это Кротов приглашал в свой цирк лучших борцов и антрепренеров. Нынешней весной публика с азартом следила за соперничеством "мировых чемпионов" Тихона Кочерыгина и Феликса Лори, силы которых, по мнению знатоков, были равны, и угадать, кто же из них вырвет победу в финальном поединке, не представлялось возможным.
   - Думаю, Тихон, у него страсть какая силища! - наморщив лоб, ответил Пашка. И почему-то добавил. - И зрители его больше любят. Особенно зрительницы. Взять хоть бы Евдокию Савишну, уж на что женщина строгая, я бы даже сказал - суровая, а Тихону всегда и улыбнется, и словцо ласковое скажет...
   - Верно подмечено, - Яков Ильич бросил на Пашку быстрый взгляд. - Поменьше бы она ему улыбалась, а то так ведь и до греха недалеко. Если еще не... ну, да это дело хозяйское, не наше... А зато Лори ловчее, гибче, - свернул он со скользкой темы, - и хитрее. От него всего можно ожидать.
   Пашке вспомнился день знакомства с Ефимом Захаровичем Кротовым и его супругой Евдокией Савишной. В Брянск, где жила Пашкина семья, приехал цирк, и Пашка с другом Митькой, узнав об этом, тайком от родителей побежали проситься в ученики. Хозяин цирка - одетый по-барски русоволосый крепыш с добрыми серыми глазами - Пашке сразу понравился. Кротов надел на мальчишку широкий пояс с прицепленной где-то вверху веревкой и посадил его на лошадь, которую пустил по кругу. "Попробуй-ка встать на ноги!" - вдруг воскликнул он. Как ни странно, у Пашки получилось, и Кротов его похвалил. А Митька струхнул и убежал домой.
   Когда Ефим Захарович уже снимал с Пашки лонжу, к ним подошла молодая красивая дама в шляпе с большущими полями и в смешных длинных розовых перчатках без пальцев. В ее ушах сверкали серьги, на пальцах - перстни.
   - Ну, как мальчик, подошел? Фима, только не забудь уладить формальности с родителями, - произнесла дама и удалилась.
   Так исполнилась давнишняя Пашкина мечта - стать цирковым артистом.
   Другие ученики - двое мальчишек и три девочки, среди которых была и Тоня - рассказали Пашке, что Кротовых следует называть "дядей" и "тетей". Дескать, обращений "хозяин" и "хозяйка" супруги не любят... С того памятного дня прошло без малого четыре года.
   Позже Пашка узнал, что Ефим Захарович, цирковой артист в третьем поколении и владелец цирка-шапито, взял в жены дочь егеря Евдокию Савишну, влюбившись в нее без памяти. Кротов не только обеспечил молодую жену, но и сделал из нее артистку, можно сказать, приму. Аплодисменты и цветы, которые Евдокия обожала, она получала вполне заслуженно. Больше оваций и букетов Кротова любила разве что драгоценности, - и муж щедро ее ними одаривал.
   С воспоминаний мысли Пашки снова перескочили на предстоящее выступление в Энске.
   - Как борцы между собой борются, - это я понимаю. Приемы у них всякие... А вот как наш факир шпаги глотает? - Пашка в задумчивости снова наморщил лоб. - А огнем дышит, точно дракон? Или он человек какой-то особенный, этот Бернардо, не такой, как все?
   - Думаю, есть у него свои секреты, - Яков Ильич снова перехватил вожжи. - А что он за человек... Пройдоха, каких мало, нечист на руку, картежник, еще и шулер. Ты, Павлуша, от таких людей держись подальше.
   За разговором Яков Ильич и Пашка не заметили, как по обе стороны дороги начали попадаться приземистые домишки, окруженные цветущими абрикосовыми садами, - их фургон, замыкавший цирковой обоз, въехал в Энск.
  
   С прибытием труппы Кротова энский цирк, до того месяц пустовавший, наполнился шумом, конским ржанием и особой суетой, означавшей подготовку к представлению. На улице возле афишной тумбы толпился народ, пожирая глазами свежую, кричаще-яркую афишу: "Цирк "Модерн". Проездом! Только одно представление! Международный чемпионат борьбы с участием лучших борцов мира. Арбитр И. В. Логинов. Блестящая программа, ряд лучших аттракционов Старого и Нового света..."
   После конной репетиции на манеже Пашка заглянул в костюмерную, служившую еще и реквизиторской, чтобы подремонтировать уздечку, и обнаружил там борцов Кочерыгина и Лори, а также факира Бернардо. Все трое толклись между тюками и ящиками с костюмами и реквизитом, мешая - похоже, нарочно - друг другу. Вертлявый Лори, презрительно щуря черные, как угли, глаза, задирал статного красавца Кочерыгина, угрожая уложить его на лопатки максимум на пятой минуте поединка.
   - Это мы еще посмотрим, кто кого уложит, - скрипя зубами и стискивая кулаки, огрызался Тихон.
   - Не быть тебе, Тиша, чемпионом, - хихикал факир Бернардо, не прекращая при этом отрабатывать фокус: в его ловких руках то появлялись, то исчезали с полдесятка разноцветных шариков и платочков.
   Яков Ильич, с усмешкой прислушиваясь к перепалке, чистил двустволку, которая использовалась в пантомиме "Медведь и часовой". Новая пантомима также очень нравилась зрителям. В конце пантомимы в медведя, роль которого талантливо исполнял униформист Пантелеич, стреляли из заряженного холостыми патронами ружья, "сраженный" пулей медведь падал, и его под ликованье публики утаскивали за кулисы...
   В костюмерную вошла Евдокия Савишна, скользнула взглядом по Кочерыгину, порывшись в одном из ящиков, извлекла оттуда алую воздушную шаль и вышла. Зашел хозяин цирка Кротов, строго посмотрел на собравшихся, сообщил, что привез к захворавшей накануне кобыле Букашке ветеринара, и попросил господ артистов поспешить с приготовлениями к выступлению. В этот момент в комнату ворвалась раскрасневшаяся Тоня.
   - Дядя, наш Пантелеич снова в стельку пьяный! На конюшне заснул, с трудом добудились! - выпалила она. - Ему на манеж, а он языком едва ворочает и на ногах не стоит!
   По большому счету, униформиста Пантелеича из-за пьянства рассчитать надо было давно, однако Кротов его жалел. В цирке все знали за Пантелеичем такой грех и всячески оберегали его от искушения. Когда-то он был блестящим вольтижером и сальтоморталистом, но те времена безоглядно миновали. Неизменной оставалась только его огромная взаимная симпатия с лошадьми.
   - Безобразие! Гнать взашей этого мерзавца! - раздался в коридоре возглас Евдокии Савишны, которой, по-видимому, тоже доложили о происшествии. - Фима, надеюсь, в этот раз ты не станешь с ним миндальничать и проявишь наконец твердость!
   На лицо Кротова набежала тень.
   - Подкузьмил Пантелеич! Униформисты-то справятся, а вот кем его в "Медведе" заменить?
   В реквизиторской случилось легкое замешательство. Взгляд хозяина цирка упал на Кочерыгина.
   - Тихон, голубчик, выручите нас! - обратился Кротов к борцу. Голос дяди звучал, как показалось Пашке, излишне елейно. Или не показалось? - Сыграйте медведя! Пантомима во втором отделении, ваш с Лори поединок - в третьем, тем более там и делать-то особо ничего не надо: надеть медвежью шкуру, выйти, походить вокруг часового, услышав выстрел, упасть. Все! Помнится, вы нас как-то уже выручали, и вышло преуморительно! А я вам доплачу за выход.
   Последний довод оказался, видимо, убедительным, и Кочерыгин согласился.
   Незадолго до начала представления Пашка забежал за какой-то надобностью в гримуборную Кротова и стал свидетелем странной сцены. Посередине гримерной стоял большой чемодан, его замки запирались на один из ключей, связку которых хозяин всегда носил с собой. Ефим Захарович, бледный, как полотно, застыл над раскрытым чемоданом, держа в руках обитую бархатом продолговатую коробочку - футляр для украшения. Коробочка была пуста. Кротов швырнул ее в угол и вынул еще один футляр, потряс его и торопливо раскрыл. Та же история.
   - Дядя, что вы дела... - Пашка осекся. Таким удрученным он Кротова никогда еще не видел.
   - А? - Ефим Захарович поднял на Пашку печальный взгляд. - Потом, Паш, все потом... Иди, гримируйся, скоро начинаем...
  
   Битком набившиеся в цирк зрители щедро награждали всех без исключения артистов аплодисментами и цветами. Пьеро и Коломбину после их па-де-де буквально засыпали букетами. За кулисами Пашка и Тоня быстро переоделись, тихонько пробрались в зал и уселись на ближайшую к форгангу скамью, - очень уж им хотелось посмотреть, как факир Бернардо будет глотать шпаги и дышать огнем. Они наблюдали эти чудеса не единожды, но каждый раз удивлялись, будто видели впервые. На той же скамье сидели Кротовы, Кочерыгин, Яков Ильич и еще несколько артистов, уже отработавших свои номера.
   Бернардо ожиданий не обманул. Он не только глотал шпаги и изрыгал огонь, но и ходил босиком по горящим углям, рассыпанным на железном противне, заглатывал золотых рыбок и выпускал их изо рта вместе со струей воды, - этот трюк назывался "человек-аквариум". А также капал себе в рот кипящее олово и откусывал кусочки от раскаленной железной пластинки.
   Под конец ассистентка Бернардо объявила, что сейчас он покажет несколько фокусов, но ему потребуется помощь многоуважаемой публики. Факир, держа в левой руке небольшой круглый поднос и шелковый платок, подошел к щеголеватому господину в первом ряду и жестами попросил дать ему бутоньерку, украшавшую лацкан сюртука. Щеголь повиновался. Бернардо положил бутоньерку на поднос и накрыл ее платком. Через секунду сдернул платок, - бутоньерка исчезла! Факир встряхнул платок и развернул его, дабы продемонстрировать, что ничего в нем не прячет. Бутоньерка обнаружилась в ридикюле у барышни, сидевшей с другой стороны манежа, - к изумлению владелицы ридикюля и радости зрителей. Бернардо проделал подобные манипуляции еще с несколькими предметами, а затем приблизился к Евдокии Савишне и, поклонившись, указал на ее ожерелье, которое она с улыбкой тут же сняла с шеи. Каково же было удивление Пашки, когда Бернардо вытряхнул тетино ожерелье из башмака Тихона Кочерыгина! Публика засмеялась и захлопала, госпожа директриса вспыхнула и украдкой глянула на мужа, но на лице Ефима Захаровича не дрогнул ни один мускул. А Бернардо не унимался, - из жилетного кармашка Тихона он извлек... изящные золотые дамские часики! Кочерыгин побагровел и процедил что-то сквозь зубы, но что, - расслышал, наверное, только сам Бернардо. Вдоволь натешившись над Тихоном, факир наконец оставил его в покое и, выйдя на середину манежа, раскланялся, посылая воздушные поцелуи неистово аплодирующей галерке. Партер хлопал сдержаннее, но тоже охотно. Кочерыгин же поднялся и стал неуклюже пробираться к форгангу, ворча, что ему пора готовиться к выходу в пантомиме...
   Дебют Тихона, разозленного факиром, в роли медведя оказался весьма успешным. Облаченный в медвежью шкуру он враскоряку вышел на манеж, где махал лапами и рычал очень натурально. "Часовой", которого изображал клоун Бантик, прицелился, бабахнул оглушительный выстрел. "Медведь" упал, как подкошенный, ничком. Публика замерла, а потом разразилась овациями. Четверо униформистов взяли "убиенного" за лапы и уволокли за кулисы. Там они по привычке оттащили его под галерку и оставили, предоставив "медведю" самому освобождаться от шкуры.
   Второе отделение закончилось, антракт тоже. Третье отделение, по традиции, отводилось французской борьбе. Зрители ерзали на скамьях и гудели, с нетерпением ожидая поединка "лучших борцов мира". За форгангом энергично разминались борцы, включая Лори. Готовясь к выходу на манеж, прокашливался и счищал с сюртука невидимые пылинки известный антрепренер и арбитр Иван Логинов.
   Оркестр заиграл бравурный марш, и атлеты выбежали на арену. Зал взорвался криками и аплодисментами. Арбитр торжественно представил каждого из борцов, среди которых оказалось немало именитых, и вызвал на ринг первую пару. Поединки следовали один за другим, но разгоряченные зрители ждали кульминации - состязания чемпионов. Наконец Логинов зычно объявил о начале главной схватки - Кочерыгина и Лори. Дирижер поднял палочку, чтобы взмахнуть ею, как только на арену выйдут герои вечера. Однако ярко освещенный манеж пустовал.
   С галерки раздался свист.
   Кочерыгин по неизвестной причине запаздывал. Лори за кулисами подпрыгивал от нетерпения. Логинов выразительно поглядывал на часы-луковицу с монограммой на крышке. Прошло пять минут, десять... Шпрехшталмейстер, обычно невозмутимый, занервничал. Появился Кротов, поинтересовался, почему не начинают, послал униформиста поторопить Тихона. Униформист вернулся с ошеломляющим известием: в гримуборной Кочерыгина нет, никто из опрошенных о его местонахождении ничего сказать не может.
   - Ха-ха, я не сомневался в исходе схватки, но не предполагал, что соперник сбежит еще до ее начала! - позлорадствовал Лори.
   - Ефим Захарыч, извини, больше ждать не могу, - развел руками Логинов. - Придется засчитать Кочерыгину поражение.
   Они с Лори, который сиял, как золотая пятерка, вышли на манеж, где Логинов, подняв руку Лори, объявил его победителем - вследствие отказа от борьбы другого соискателя чемпионского титула. Публика разочарованно загудела, галерка засвистела и затопала. Впрочем, торжествующему Лори момент триумфа это нисколько не испортило.
   Пашку, обрадованного успехом па-де-де, не особо занимало, куда делся Тихон Кочерыгин, хоть поведение борца и показалось ему странным. Ну да у чуди свои причуды. Пашка договорился с Тоней и Яковом Ильичом отпраздновать "крестины" па-де-де, но прежде Якову Ильичу нужно было собрать реквизит. Тоня и Пашка набились ему в помощники. Они уже почти закончили, когда Яков Ильич хватился медвежьей шкуры. В гримуборной Кочерыгина шкуры не было.
   - Вещь дорогая, не отыщется, - хозяйка ее стоимость из моего жалованья вычтет, - сокрушался реквизитор.
   Тоне первой пришло в голову поискать шкуру там, где униформисты оставили "медведя" - под галеркой.
   - Нашлась наша пропажа! - сообщил Яков Ильич, осветив темный закоулок керосиновой лампой. Он потянул за шкуру, но та не поддалась. - Что ж она тяжелая-то такая... Павлуша, пособи-ка!
   Они вдвоем вытащили шкуру и расстегнули ее. Пашка и Яков Ильич онемели, а у Тони вырвался короткий то ли крик, то ли всхлип.
   Перед ними лежало окровавленное бездыханное тело Тихона Кочерыгина.
  
   Полицейский врач определил, что Кочерыгин убит выстрелом картечью прямо в сердце. Смерть наступила мгновенно. По оставшимся в двустволке, из которой стреляли в "медведя", гильзам полиция без труда установила, что вместо холостых патронов Санкт-Петербургского завода, которыми обычно пользовался реквизитор Яков Горчинский, ружье было заряжено патронами с картечью Рижской фабрики. Якова Ильича арестовали. Клоуну Бантику, который сделал злополучный выстрел, запретили в ближайшее время покидать город, - нашлись свидетели, подтвердившие, что двустволку он получил из рук Горчинского и сразу же вышел с ней на манеж. Ружье полицейские забрали с собой.
   Несмотря на неопровержимые, казалось бы, улики, Пашка упорно отказывался верить в виновность своего старшего друга. Чепуха какая-то! Не мог Яков Ильич зарядить ружье вместо холостых картечью - ни по ошибке, ни тем более намеренно. Как он заряжал ружье, Пашка видел собственными глазами, причем это было еще до того, как стало известно, что Пантелеич напился, и ему требуется замена. Уж кому-кому, а своему приятелю Пантелеичу реквизитор точно смерти не желал. А Тихона Якову Ильичу зачем убивать, какая ему от этого польза? Да и не такой он человек, чтоб вот так, исподтишка, другого человека жизни лишить...
   Другое дело - Феликс Лори. Явись Кочерыгин на поединок, еще вопрос, кто вышел бы победителем. Вот кому смерть Тихона оказалась на руку! Мог Лори подменить патроны? Этот ловкач мог что угодно, не зря ж он в реквизиторской отирался... Вот же гад! Неужто думал, что выйдет сухим из воды?!
   Нужно рассказать о своих выводах дяде, подумал Пашка. Он сунулся было к Кротову в гримуборную, но увидел там рыдающую Евдокию Савишну и попятился. Да и дядя явно не был расположен к беседе.
   - Не вовремя ты, Паша, ступай, позже поговорим, - сказал он и плотно притворил перед Пашкиным носом дверь.
   Пашка повернулся и побрел в сторону реквизиторской. Версия насчет Лори казалась ему то очень хорошей, то попросту дурацкой. Как бы ее проверить?
   Как, как... Для начала попытаться расспросить Ракитина, импресарио Кочерыгина. Он-то должен знать, каковы были шансы Тихона на победу над Лори, и какой куш стоял на кону! "Ага, так он мне все и выложил, держи карман шире!" - одернул сам себя Пашка. Но попробовать-то надо!
   Фаддей Ракитин раздавленным горем не выглядел. Вопреки опасениям, он не заставил себя долго упрашивать и охотно отвечал на вопросы.
   - Шансы Тихона на чемпионство? Брось, какие шансы? Все было договорено, Тихон знал, что должен лечь под Лори... и получить за это неплохую компенсацию.
   - Что значит - договорено? Как это - лечь?! - Пашка даже рот разинул от удивления.
   - Да то и значит! - Ракитин закурил и помахал рукой, разгоняя дым. - Ты что, ничего не слышал о договорных поединках?
   - Но это же нечестно!
   - Честно, нечестно - это не деловой подход, - скривился Ракитин. - А у деловых людей принято договариваться, кто, под кого и за сколько. Понял?
   - И что, все... ложатся? - недоверчиво спросил Пашка.
   - Не все. К Поддубному, говорят, с подобными предложениями лучше не соваться. Но то Поддубный...
   Разговор с Ракитиным оставил неприятный осадок. Теплилась еще, правда, надежда, что, кроме деловых людей, во французской борьбе есть и порядочные.
   Стойте-ка. Но, если Кочерыгин уже и так согласился лечь под соперника, выходит, Лори не было смысла его убивать? Значит, это не он подменил патроны? А кто? Должно быть, тот, кто видел, как Яков Ильич заряжал двустволку, а потом, улучив момент, проворно заменил холостые картечью... А видели это, кроме Тихона, Лори и самого Пашки, Евдокия Савишна, Ефим Захарович и факир Бернардо. Что ж теперь, всех их подозревать?! Эх, сюда бы "короля сыщиков" Ната Пинкертона, книжицу о приключениях которого Пашка недавно нашел у Горчинского и проглотил за один вечер. Нат Пинкертон наверняка распутал бы это дело в два счета. Но что ж делать, придется обходиться своими силами. Нельзя же допустить, чтобы Якова Ильича осудили за убийство, которого он не совершал!
   Пашка почувствовал, что у него начинает пухнуть голова, и решил поделиться соображениями с Тоней, - авось посоветует что-нибудь дельное. Тоня - не только партнерша по номеру, она верный и надежный друг. А то и больше, чем друг... Родителей Тоня совсем не помнила, - до одиннадцати лет она скиталась с цыганами, потом сбежала от них и прибилась к цирку Кротова. Ефим Захарыч сразу разглядел в бойкой девчушке талант цирковой наездницы. Самым ярким впечатлением Пашкиного первого дня в цирке стало представление, - понравились все номера, но сильнее других восхитила маленькая девочка в черкеске с газырями, белой папахе, красном башлыке и с кинжалом за поясом. Лошадка у нее тоже была маленькая, - позже Пашка узнал, что такие называются допль-пони. Лихая наездница на всем скаку спрыгивала на манеж и снова запрыгивала в седло, пролезала у лошадки под животом и выбиралась с другой стороны... Пашка так хлопал, что отбил все ладони. Той отважной девчонкой и была Тоня. Такой она и осталась, разве что подросла немного.
   - Давеча Яков Ильич намекал, что Евдокия Савишна неровно дышала к Тихону, - морща лоб, сообщил Пашка Тоне. - И Бернардо во время представления вытащил тетины часики у Кочерыгина из кармашка... Как они попали к Тихону? Неужели меж ним и тетей и вправду что-то было?
   - Истинно так! - с жаром заверила его Тоня. - Полюбовниками они были. Можешь мне поверить, мы, женщины, такое сразу чувствуем!
   - Тоже мне женщина, - Пашка критически окинул взглядом миниатюрную Тонину фигурку. - Ладно-ладно, не злись. Не пойму только, куда Ефим Захарыч глядел? Па-де-труа, значит? Что ж она так, он же к ней со всей душой... Эх вы, женщины!
   Тоня состроила гримаску, показывая, что упрек она на свой счет не принимает.
   - Но тогда, - вслух размышлял Пашка, - не стала бы Евдокия Савишна убивать Тихона, верно? Не она это. А вот Бернардо... Этот, мне кажется, на все способен.
   - А ему зачем? - задала резонный вопрос Тоня.
   А действительно, зачем? Пашка вдруг вспомнил, как Кротов открывал один за другим футляры для украшений, и все они оказывались пусты. А если это Бернардо стянул драгоценности Евдокии Савишны? И что, что из-под замка? Он же фокусник, ему любые замки нипочем. А Кочерыгин его каким-то путем изобличил, за то и поплатился жизнью. То, что Тихон и факир друг друга недолюбливали, ни для кого в цирке не было тайной. Получается, пропажа драгоценностей и убийство связаны. Или нет? Да и украдены ли украшенья вообще? Спросить об этом у Евдокии Савишны? Пашка поежился, - вряд ли она скажет, скорее, разгневается, еще и поколотить может. А если спросить у Ефима Захаровича, почему он не сказал полиции о пропаже драгоценностей? А он ведь не сказал...
   - Паш, о чем задумался, рассказывай! - потребовала Тоня.
   Пашка изложил ей свою новую версию. У Тони загорелись глаза.
   - Если это Бернардо украл тетины цацки, то вряд ли он таскает их все с собой. Наверняка где-то у себя в гримуборной спрятал. А мы можем поискать!
   - Да как же мы у него в гримуборной станем искать?!
   - Тебе и впрямь сложно будет, а мне очень даже легко! - Тоня рвалась действовать и нетерпеливо переступала с ноги на ногу, словно горячая лошадка. - Он давно меня к себе в ассистентки звал, если застанет, скажу, что пришла поговорить о деле! Бернардо сейчас на манеже репетирует, так что дорога свободна! Я заберусь к нему, а ты пока у дверей покараулишь, если что - свистнешь, свистеть-то умеешь? Чего стоишь столбом? Бежим!
   - Свистеть умею, - пробурчал Пашка. Не очень-то ему нравилась эта затея, но остановить Тоню было сложнее, чем на всем скаку Звездочку - самую норовистую кобылу в цирке...
   Гримуборная Бернардо оказалась запертой, однако для Тони подобных преград не существовало. Поковырявшись в замке булавкой, она приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Пашка, терзаемый сомнениями в правильности их действий, остался снаружи. Прошло всего немного времени, но ему показалось, что целая вечность. Что ж она так долго-то?!
   В коридоре послышались голоса. Сейчас их, сыщиков доморощенных, и застукают! Пашка просунул голову в приоткрытую дверь и громко прошептал:
   - Тоня, сюда идут! Выходи, быстро!
   - Схоронись, за меня не бойся! - услышал он.
   Пашка опрометью юркнул за угол, прижался к стене и на всякий случай затаил дыхание. По коридору шли Бернардо и Ракитин. У Пашки взмокли ладони. Поверит ли Бернардо, что Тоня пришла обсудить его предложение пойти к нему в ассистентки? А если не поверит, то что он сделает?
   - Странно, мне казалось, я запирал дверь, - донесся до него голос факира. - Должно быть, запамятовал. Проходи, Фаддей, выпьем по рюмашке. Здесь нам никто не помешает.
   "Я бы не был так в этом уверен", - подумал Пашка.
   Оба вошли в гримуборную. Пашка напрягся, ожидая шума и возмущенных криков, а то и чего похуже. К его удивлению, ничего такого не последовало. Он подождал еще несколько минут. Тишина и спокойствие. Где же Тоня, куда она подевалась? Не испарилась же?
   Минуты текли одна за другой, - когда их утекло пятнадцать или двадцать, Пашку, опершегося спиной о стену, охватила какая-то странная дрема. "Во всем виноват Бернардо, - успел вяло подумать он, сползая по стене, - неправ был Яков Ильич, этот фокусник таки не совсем обычный человек..." Не в силах противиться наваждению, Пашка опустил голову на грудь и закрыл глаза. И тут ему на плечо легла чья-то рука.
   - А-а-а! - вскинулся он. И тут же выдохнул с облегчением. - Тоня! Слава богу! Я уже места себе не находил!
   - То-то я гляжу, ты так испереживался, что чуть не заснул, - насмешливо произнесла Тоня.
   - Это, наверное, Бернардо, будь он неладен, наслал на меня морок, - попытался оправдаться Пашка.
   - А я думаю, что ты просто переволновался. Сначала наш дебют с па-де-де, потом еще и убийство...
   - Может, и так... Ну, рассказывай же скорее! Нашла что-нибудь? И как ты выбралась оттуда?
   - Ничего не нашла, зато кое-что услышала. Там под окном, за ширмой, сундук стоит, тот самый, с которым Бернардо на манеже фокусы показывает. Ну, в котором предметы и люди исчезают, а потом снова появляются, помнишь? Когда ты меня предупредил, я в тот сундук и забралась. Сначала боязно было, думала, вдруг случайно сработает какое-то хитрое устройство, я провалюсь в люк и окажусь где-нибудь за тридевять земель от цирка? Однако ж притерпелась. Пока я в сундуке сидела, Бернардо и Ракитин водку пили и о Тихоне говорили. Как я поняла, Кочерыгин проиграл фокуснику в карты кучу денег и обещал вскорости расплатиться. Бернардо еще у Ракитина спросил: "Тихон что, наследство получил? Или золотую жилу нашел?" А Ракитин со смешком в ответ: "Может, и нашел, но со мной не поделился!" Потом факир печалился: какой, мол, с Кочерыгина теперь спрос, с мертвого-то? А потом начались пьяные бредни, мне уже неинтересные, я из сундука потихоньку выбралась и в окошко вылезла, они меня даже не заметили. Ну? Смекаешь?
   - Что я должен смекать? - сильнее обычного наморщил лоб Пашка. - Что Бернардо своим сундуком дурит народ?
   - Ой, горюшко, причем тут сундук! Что ему не было никакого проку от смерти Тихона! Какой же кредитор в здравом уме убивает должника, если можно тянуть из него долг, еще и с процентами?
   Пашка с минуту смотрел на Тоню, хлопая глазами. Наконец туман в его голове развеялся окончательно.
   - Похоже на то... Жалко, такая хорошая версия была, сам Нат Пинкертон позавидовал бы, - вздохнул он. - Но если это не Бернардо, то кто ж тогда? Из тех, кто мог, похоже, только Ефим Захарыч остался. Но это ведь не он, правда?
   - Откуда ж мне знать, Паш? - дернула плечиком Тоня. - Дядя нас кормит, одевает, наукам разным обучает, профессии... Он добрый, не такой, как другие хозяева цирков, охочие до дармового детского труда. В других цирках с учениками куда хуже обращаются, уж можешь мне поверить. И я ужасно не хочу на него думать! Однако ж... Если мы ищем, кто мог смерти Тихона желать, то нужно и к дяде эту мерку приложить. Чтоб уж до конца честными быть. И выйдет, что он-то как раз и мог...
   - Па-де-труа, будь оно неладно, - снова вздохнул Пашка. - Но это если Ефим Захарыч знал о шашнях Евдокии с Тихоном. Или подозревал. А если не знал и не подозревал? Тогда какая у него могла быть причина?
   Тоня снова дернула плечом.
   - Придумал, - встрепенулся Пашка. - Я пойду и напрямик спрошу у Ефима Захарыча, почему он полиции ничего о пропащих украшениях не сказал. Мне дядя ничего худого не сделает.
   Кротова он нашел на конюшне, - Ефим Захарович проведывал своего любимца, серого в яблоках рысака Ветра. На этот раз дядя не стал ни отнекиваться, ни запираться, - вероятно, ему самому хотелось перед кем-то облегчить душу. Сознался он и в том, что догадывался о романе Евдокии Савишны с Кочерыгиным.
   - Сама она, правда, все отрицала. Плакала, уверяла, что верна мне... Но сердце-то не обманешь! - с тяжелым вздохом сказал Кротов. - А о пустых футлярах и пропаже драгоценностей полиции не сообщил, поскольку в тот момент решил, что их забрала сама Дуня. Подумал, что она собралась меня бросить. Я, Павел, сейчас и сам, будто пустой футляр. Кончилось счастье вмиг, как и не было его вовсе...
   Все цирковые знали, что Кротов в супруге души не чаял. От жалости к дяде, который неподдельно горевал из-за измены жены, все другие вопросы вылетели у Пашки из головы. Впрочем, если б и не вылетели, то вряд ли он решился бы их задать, - прежде требовалось осмыслить имеющиеся факты.
   А факты, признал раздираемый противоречивыми чувствами "сыщик", свидетельствовали не в дядину пользу. Причина желать зла Кочерыгину у Кротова была. Хоть и недолгий, но довольно богатый жизненный опыт подсказывал Пашке, что устранить счастливого соперника - не означает решить проблему, но ослепленный любовью и ревностью человек подчас забывает о здравомыслии, а то и вовсе лишается рассудка. Подменить холостые патроны картечью для Ефима Захарыча, заядлого охотника, - пара пустяков. Мало того, именно Кротов попросил Тихона выйти в пантомиме вместо запившего Пантелеича! Еще и упрашивал, денег посулил! Все, увы, сходится...
   Тпр-ру! - осадил сам себя Пашка. Сходиться то сходится, но откуда Кротов мог знать, что Пантелеич напьется, и ему потребуется замена? А кто сказал, что он знал? Он мог услышать об этом, как и другие, от Тони и решить воспользоваться подвернувшимся случаем. Однако вряд ли даже самый страстный любитель охоты с утра до вечера ходит с набитыми патронами карманами. Выходит, убийца запасся картечью, будучи уверенным в том, что случай ему подвернется. А почему он был в этом уверен? Потому, что... сам и напоил Пантелеича! Господи, это же так просто!
   Пашка даже вспотел от того, какой неожиданный и вместе с тем логичный результат дали его мыслительные усилия. Возможно ли, что униформиста напоил Ефим Захарыч, презрев им же установленные правила? А когда он успел это сделать, если его с утра даже в цирке не было - ездил за ветеринаром для захворавшей Букашки?
   Столь изощренный способ убить Кочерыгина - чужими руками - мог придумать человек расчетливый и хладнокровный. Мешал ему Тихон, - он расправился с Тихоном, помешал бы Пашка, - не колеблясь, убрал бы с дороги и его. Бр-р-р! Ефим Захарыч под такой портрет решительно не подходил, еще вчера Пашка мог бы за него поручиться. Но то вчера...
   Или же убийца, напротив, - человек, доведенный до отчаяния и не видевший из сложившейся ситуации иного выхода?
   Медведь, охотник, двустволка, картечь... На одной из улиц Энска они проезжали мимо магазина с бросившейся в глаза красочной вывеской: "Все для охоты, спорта и путешествий. Крупнейший в России склад оружия..." Почему он об этом вспомнил? Не зря же? Перед глазами пробежали, словно на экране синематографа, в который Пашка ходил с Тоней в Киеве, и другие картинки. Ефим Захарович дрожащими руками открывает чемодан и вынимает из него пустые футляры из-под украшений... Бернардо находит у Тихона Кочерыгина ожерелье Евдокии Савишны, а потом еще и ее золотые часики. Евдокия Савишна вспыхивает и бросает испуганный взгляд на мужа, - как он себя поведет?.. Евдокия Савишна в реквизиторской с алой газовой шалью в руках. Она же - рыдающая в гримуборной Ефима Захаровича. "Сама она, правда, все отрицала. Плакала, уверяла, что верна мне..." "О пустых футлярах и пропаже драгоценностей полиции не сообщил, поскольку в тот момент решил, что их забрала сама Дуня". "Тихон проиграл Бернардо в карты кучу денег и обещал вскорости расплатиться... Наследство получил? Или золотую жилу нашел?"
   Интересно, а Евдокия Савишна знала, что Ефим Захарыч догадывается о ее романе с Тихоном? Ежели не знала, то...
   "Что ж я сижу? - спохватился Пашка. - Надо же рысью мчаться к старику Пантелеичу! Если он скажет, что... все картинки сложатся в одну! Если, конечно, он уже способен что-либо сказать".
   Оставалось надеяться, что Пантелеича по велению Евдокии Савишны еще не выгнали вон из цирка.
   К счастью для Пашки, в суматохе, которая поднялась после убийства Кочерыгина, о проштрафившемся униформисте, по-видимому, забыли. Пантелеич успел не только очухаться, но и, оставшись без надзора, где-то опохмелиться, поэтому пребывал в лирическом настроении.
   - И-и-эх, люди! Как вы несправедливы к нам, служителям искусства! - заявил он Пашке. - Не можете вы понять нашу тонкую, трепетную душу!
   Пашка, хоть и тоже относил себя к служителям искусства, благоразумно не возражал.
   - Все говорят - сухая, дескать, злая! Сами вы бессердечные! А она одна сжалилась над старым артистом! - продолжал разлагольствовать Пантелеич. - Поднесла четушечку! Не смотри, говорит, Петр Пантелеевич, что я порой ругаю тебя, на самом деле труд твой ценю и уважаю. Выпей, говорит, за мое здоровье... Или она сказала - за упокой души?
   Пытаясь напрячь память, Пантелеич глубоко задумался. В наступившей тишине Пашка услышал стук собственного сердца.
   - К-кто? - осторожно, чтобы не спугнуть разоткровенничавшегося униформиста, спросил он. - Кто - она?
   - Не велела говорить! - Пантелеич, казалось, внезапно протрезвел. - Если скажу, мне худо будет! Последнего куска хлеба лишусь! А не скажу, - обещала не оставить меня своей милостью...
   - Пантелеич, родненький, так ты ведь только мне! - Пашке важно было услышать подтверждение собственной догадки. - Не бойся, я никому не сболтну, а ежели что, замолвлю за тебя словечко везде, где потребуется!
   - Не врешь? - недоверчиво покосился на него Пантелеич. - Верить людям нельзя, но ты парнишка вроде не подлый. Ладно, уговорил...
  
   Пашка понимал, что должен безотлагательно поговорить с Кротовым, но все не мог придумать, с чего начать. Как о таком скажешь? Не найдя Ефима Захаровича в его гримуборной, он даже испытал облегчение от того, что неприятный разговор пусть ненадолго, да откладывается. И тут же устыдился собственной трусости. Раздумывая, не подождать ли ему дядю в гримерной, он заметил, что нет на месте и любимого дядиного кинжала для джигитовки, который Кротов всегда первым делом вешал на стену. Тревога, охватившая Пашку, нарастала. Он вышел в коридор, ноги сами понесли его к гримуборной Евдокии Савишны. Секунд пять Пашка топтался под дверью, не решаясь постучать. Внезапно из гримерной донеслись душераздирающие вопли.
   - Не-е-ет! Умоляю, пощади меня, не убивай! Помогите!..
   Пашка рывком распахнул дверь и ворвался в комнату. Увиденное потрясло его до глубины души. Евдокия Савишна сидела на полу, одной рукой обнимая ноги мужа, а другой заслоняясь от занесенного над ней кинжала. Пашка бросился к Кротову и вцепился в него, будто клещ, пытаясь вырвать из руки кинжал.
   - Дядя, не надо! Послушайте меня, не делайте этого, не становитесь тоже убийцей! - отчаянно закричал он.
   Кротов, переводя взгляд с Евдокии на Пашку, опустил руку с кинжалом.
   - Вы, что ли, с ума оба сошли? Не собирался я никого убивать! - произнес он. - Хотел, чтобы эта лгунья хоть раз в жизни сказала правду, созналась, что изменяла мне с Тихоном... По-хорошему не удалось добиться от нее признания, вот и решил припугнуть маленько... Погодите-ка. Павел, а что ты тут такое кричал? Что значит "не становитесь тоже убийцей"? Почему "тоже"?
   Пашка вдохнул побольше воздуха и рубанул:
   - Потому, что это Евдокия Савишна зарядила картечью ружье, из которого застрелили Кочерыгина.
   В этот момент в распахнутую дверь гримуборной ввалилась толпа перепуганного народу, - на крики сбежалась едва ли не вся труппа. Из-за спин ввалившихся первыми выглядывала, становясь на цыпочки, Тоня, раздосадованная тем, что ей не удается протиснуться вперед.
   - Вам что здесь всем надо? - осведомился Кротов, выталкивая непрошеных визитеров из гримуборной. - Сами разберемся! Ну-ка, пошли прочь! Делом лучше займитесь!
   Заперев за "гостями" дверь, он повернулся к Пашке.
   - Говори.
   - Евдокия Савишна перед представлением "угостила" Пантелеича четушкой водки, рассчитывая, что вы именно Тихона Кочерыгина попросите выйти вместо него в пантомиме. Если б вы так не поступили, она б вас подтолкнула к такому решению, но этого не потребовалось. Когда никто не видел, подменила в двустволке патроны. Думаю, охотничьим премудростям Евдокию Савишну научил ее отец-егерь...
   - Вздор! - выкрикнула Евдокия, которая по-прежнему сидела на полу. - Фима, не верь сопляку! Зачем мне было убивать Тихона?!
   Пашка замялся. В его рассуждениях это было самое тонкое место.
   - Вы, тетя, не только не собирались бросать дядю, но и очень боялись, чтоб он вас не бросил. Ведь тогда наверняка кончилась бы и ваша сытая жизнь, и карьера артистки, Кочерыгин вам ничего этого дать не мог. Вы надеялись скрыть от дяди свой роман с Тихоном. Но Кочерыгину нужно было расплатиться с карточными долгами, и он стал требовать у вас денег, шантажируя тем, что откроет Ефиму Захарычу правду. Вы платили ему за молчание драгоценностями, в том числе и теми, которые дядя приберегал, как говорится, на черный день. Об этом, вероятно, как-то проведал Бернардо - и использовал во время представления... Но Тихон требовал еще и еще. Он стал угрозой вашему благополучию. И тогда вы решили покончить с ним раз и навсегда.
   - Чушь! - Евдокия деланно расхохоталась. - Фима, у него же нет никаких доказательств!
   - Есть, - Пашка чувствовал, как у него внутри все дрожало. - Квитанция о покупке картечи из энского магазина "Все для охоты, спорта и путешествий", которую вы обронили на манеже во время репетиции.
   - Квитанция?! Ха-ха-ха... Не было никакой квитанции! - торжествующе заявила Евдокия. - Не было квитанции, Фима...
   Ее смех оборвался.
   - Вот теперь я тебе верю, - сказал Кротов. - Квитанции могло и не быть. Но запись в книге охотничьего магазина, где отмечается, какие товары, когда и кому проданы, наверняка есть. Думаю, полицейским чинам не составит труда вытребовать ее для просмотра и сверки.
   Евдокия Савишна опустила голову и обессилено уронила руки на колени, окутанные лиловым шелком модного платья. "Она похожа на увядший цветок", - некстати подумалось Пашке.
   - Дуня, почему ты просто не рассказала мне всей правды? - спросил Ефим Захарыч.
   Ответа не последовало.
   Кротов, казалось, хотел еще что-то сказать, но смолчал. Подождав немного, он вышел из гримуборной. Пашка выскочил следом.
   - И что мне теперь делать? - спросил совета, казалось, у самого себя Ефим Захарыч, растерянно потирая виски.
   - Яков Ильич арестован, - напомнил ему Пашка, - а он же ни в чем не виноват!
   - Ты прав. Надо уведомить полицию. Сейчас и съезжу, - Кротов вынул из кармана связку ключей, запер одним из них дверь гримуборной и постоял, прислушиваясь.
   Из-за двери не донеслось ни звука.
   - Дядя, - Пашка очень хотел как-то утешить Ефима Захарыча, но не знал, как. - Она же вас еще и обобрала едва не до нитки!
   Кротов кивнул.
   - Беги на конюшню, - сказал он, - распорядись запрячь в бричку Ветра...
  
   Вернувшись в цирк, дядя молча прошел к себе. Вскоре приехали из сыскного управления. Однако в запертой на ключ гримуборной Евдокии Савишны полиция никого не застала, - лишь легкий весенний ветерок, проникая в комнату сквозь открытое окно, играл тонкой занавеской, да роза в хрустальной вазе роняла на стол хрупкие лепестки.
   Не досчитались и запряженной Ветром брички. К вечеру того же дня в сыскном управлении Кротову сообщили, что опрокинутую бричку с обрезанными постромками обнаружили на крутом берегу реки. Незадачливый седок, предположительно, упал с обрыва прямо в быстрые воды. Тело искали, но так и не нашли.
   А еще днем, когда труппа Кротова начала готовиться к отъезду из Энска, вернулся Яков Горчинский. Пашка дожидался его на улице и, едва завидев, бросился навстречу.
   - Павлуша, мальчик мой, - блестя влажными глазами, приговаривал Горчинский, стискивая Пашку в объятьях.
   Выбежала Тоня, хлюпнула носом и тоже полезла обниматься.
   - Ну что вы, милые мои, что вы, - шептал Яков Ильич, - ну, будет, будет... Пойдемте-ка лучше реквизит укладывать, - поди, по всему цирку раскидан, а нам ведь скоро снова в дорогу...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Серганова "Танец с демоном. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) О.Грон "Попала — не пропала, или Мой похититель из будущего"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"