# Деятельность В.Коротича - публициста и главного редактора журнала "Огонек"

Элис Патрик

Деятельность В.Коротича -- публициста и главного редактора журнала "Огонек"


Введение


В ХХ веке Россия прошла долгий и трудный путь: от самодержавной монархии до диктатуры пролетариата, от разоренной в 40-е годы страны до ведущей мировой державы, от потерявшего свои корни и распадающегося государства до современной демократической Федерации. Все эти этапы нашли отражение в эволюции советских, а затем -- российских СМИ.

Взаимовлияние общественно-политической обстановки и журналистских произведений несомненно. Именно из газет, журналов, радио- ,телепередач и интернета, мы получаем сведения обо всем, что уже произошло, происходит сейчас или только может произойти в мире. Доверие к печатному слову и обращению диктора с экрана у подавляющего большинства людей безгранично. Тем большее значение имеет личность редактора, несущего полную ответственность за политику своего издания, за то, какие именно факты, и в какой форме будут донесены до общества.

В середине 80-х годов знакомый каждой семье художественно-публицистический еженедельник "Огонек" внезапно на 180? изменил свою направленность, и буквально в одночасье превратился в "рупор перестройки", поднимая перед читателями острейшие вопросы современности, публикуя разоблачительные статьи и возвращая из небытия незаслуженно забытых в России писателей, публицистов и общественных деятелей. Важную, если не главную роль в этой эволюции сыграл Виталий Алексеевич Коротич, в мае 1986 г. назначенный главным редактором журнала, и вскоре получивший прозвище "прораб перестройки".

Итак, сначала рассмотрим, какова была ситуация в "Огоньке" и советской журналистике в целом к моменту назначения Коротича редактором, а затем проследим, что изменилось с его приходом, и как публикации "Огонька" повлияли на общественно-политическую ситуацию в СССР.


История журнала "Огонек"


С момента своего создания в декабре 1899 г. "Огонек" позиционировался как издание для семейного чтения, представляя собой еженедельный литературно-художественный журнал. В революционные годы выпуск его был прекращен, и возобновился лишь в 1923 г. под руководством Михаила Кольцова. Стиль журнала несколько изменился сообразно эпохе, теперь он именовался уже "общественно-политическим литературно-художественным". Фирменными особенностями "Огонька" считались хороший литературный язык, наличие обязательных элементов -- богатого иллюстративного ряда (фоторепортажей и ярких слайдов), рассказов или стихов в каждом номере, кроссворда, "вкладки" (репродукции известной картины), и отсутствие оглавления. В журнале печатались не только художественные, но и публицистические произведения, и даже журналистские расследования советских писателей, в т.ч. полемика о причинах смерти Владимира Маяковского. Как приложение к журналу, с 1946 г. выходила "Библиотека "Огонька" -- собрание сочинений отечественных и зарубежных классиков. К 1986 г. еженедельный тираж журнала составлял около 1,5 млн. экземпляров. Поскольку "Огонек" выходил в издательстве "Правда", выпускавшем все центральные газеты и журналы ЦК КПСС, политика редакции всегда соответствовала политике коммунистической партии в каждый конкретный период времени.


Советская журналистика конца эпохи застоя


В условия непрерывного строительства коммунизма главной задачей СМИ в СССР было информировать население о трудовых достижениях советских людей. В газетах и журналах сообщалось об успехах в создании крупных промышленных комплексов, об освоении космоса, но замалчивались проблемы низкого качества продукции и дефицита, почти не было упоминаний о небывалом размахе теневой экономики. Пресса пестрела славословиями в адрес Л.И.Брежнева, многократно издавались и переиздавались сборники его статей и выступлений. Жесткие цензурные рамки способствовали возникновению "самиздата", когда художественные и публицистические произведения распространялись вне рамок государственного контроля и печати, "из-под полы", некоторые даже публиковались на Западе. Существование какой-либо оппозиции в СССР официально отвергалось, публичное инакомыслие строго наказывалось. Так, после интервью академика Сахарова иностранным СМИ с критикой действий советского правительства в Афганистане, его лишили всех государственных наград и выслали под домашний арест в г. Горький. Цензуре подвергались не только сообщения на актуальные темы, множество исторических фактов периода становления советской власти также входили в перечень запрещенных к обсуждению в прессе. Компенсаторно широко отмечались и обсуждались юбилейные даты Великой Отечественной войны. В целом, журналистике конца "эпохи застоя" были свойственны помпезность, славословие в адрес партии и правительства, уход от актуальных проблем, игнорирование существующих противоречий в общественно-политической и экономической жизни страны.


Творческая биография В.Коротича в доперестроечный период


Виталий Алексеевич Коротич родился 26 мая 1936 г. в Киеве, в семье врачей. Закончил сначала медицинский институт, затем Киевский институт иностранных языков, стал писать стихи и прозу на украинском языке. Был принят в Союз писателей СССР, вел радиопередачи, печатался не только в местной украинской, но и в центральной прессе, в т.ч. в "Литературной газете".

Декларируемые политические взгляды В.Коротича в этот период полностью совпадали с "генеральной линией партии", т.е. демонстрировали пример типичного мировоззрения советского коммуниста. Даже в его поэтических произведениях прослеживается невероятно восторженный пафос в адрес Ленина:


... Жизнь после Ильича


Полна значенья


Тогда лишь, если жить,


Как жил Ильич...


Публицистическая проза была выдержана в том же ключе. В.Коротич часто ездил с лекциями за границу -- в США, Канаду, Венгрию, Чехословакию, -- и много писал о жизни в этих странах, критикуя капиталистические нравы и восхваляя социальные достижения СССР.

В 1978 г. В.Коротич был назначен редактором старейшего украинского журнала "Всесвiт" (аналога "Иностранной литературы"). Тотальная цензура в те времена касалась, естественно, и публикаций зарубежных авторов. Но Коротичу удавалось обойти некоторые запреты, правда, для этого требовалась определенная хитрость. Так, чтобы опубликовать в журнале роман "Крестный отец", где главные герои -- американские мафиози, он написал в предисловии, что это произведение помогает понять психологию преступника и может служить подспорьем в работе правоохранительных органов. Во многом благодаря усилиям Коротича по "проталкиванию" в печать полузапретных произведений, за годы его редакторской деятельности тиражи журнала существенно выросли.


Перестройка и гласность


11 марта 1985 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС стал М.С.Горбачев. По его инициативе партией был провозглашен курс на "перестройку" -- т.е. на проведение глобальных социально-экономических реформ в стране и, в некотором смысле, на смену идеологии. Коммунистическая партия по-прежнему оставалась "у руля", но общественно-политическая ситуация начала постепенно меняться. У СМИ появилась возможность серьезно анализировать события и явления настоящего и прошлого, поднимать актуальные проблемы и предлагать пути их решения.

Тем не менее, цензура не была отменена, и партийные органы по-прежнему контролировали СМИ. При ЦК КПСС существовал занимавшийся этим отдел пропаганды, а один из секретарей ЦК традиционно курировал вопросы идеологии, информации и культуры. В 1986 г. эту должность занял А.Н.Яковлев -- академик, публицист, политический деятель, один из идеологов перестройки. Как он сам впоследствии говорил, своей задачей он считал полное разрушение советского социалистического строя и уничтожение коммунистической партии: "... следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и "нравственным социализмом" -- по революционаризму вообще. <...> Советский тоталитарный режим можно было разрушить только через гласность и тоталитарную дисциплину партии, прикрываясь при этом интересами совершенствования социализма". Добиться этого мирным путем можно было, лишь изменив общественное мнение, мировоззрение людей, и наилучший способ -- использовать СМИ. Сразу начинать публикацию каких-либо разоблачительных статей в ежедневной центральной прессе было немыслимо, но популярные художественно-публицистические издания вроде "Огонька" для этой цели подходили наилучшим образом. Именно тогда, в мае 1986 г. на должность главного редактора был назначен В.Коротич.


Назначение В.Коротича главным редактором журнала "Огонек"


Почему выбор тогда пал именно на Коротича, до сих пор остается загадкой. Не слишком известный публицист с периферии, вроде бы не обладающий особыми связями в высших партийных кругах... Есть несколько версий причины этого назначения. По словам Аллы Киреевой, вдовы известного поэта Роберта Рождественского, пост главного редактора сначала был предложен ее мужу, но тот отказался, и посоветовал Яковлеву назначить Коротича. Другая версия носит более конспирологический характер. Известно, что в 70-е -- 80-е годы Коротич вместе с другими украинскими поэтами и писателями часто ездил в командировки в Канаду. Там находилась очень большая эмигрантская украинская диаспора, и подобные поездки организовывались в т.ч. в пропагандистских целях. С 1973 по 1983 г. послом СССР в Канаде был Яковлев, тогда-то и завязалось его знакомство с Коротичем. Кстати, как только Яковлев в 1985 г. стал секретарем ЦК по идеологии, Коротич сразу получил Госпремию СССР по публицистике за книгу "Лицо ненависти", обличавшую западную культуру.

Как бы то ни было, для целей Яковлева Коротич в качестве главного редактора подходил идеально. Поэт и публицист, получивший советское литературное образование, хорошо знакомый с западным образом жизни и современной западной литературой (в т.ч. в оригинале), имеющий многолетний опыт непосредственного общения с зарубежными писателями и общественными деятелями, и при этом не связанный ограничениями и обязательствами, которые неизбежно возникли бы при вращении в столичных партийных кругах. Ожидания Яковлева оправдались.


"Огонек" -- "рупор перестройки"


С приходом Коротича журнал на 180? изменил свою направленность, публицистические статьи в журнале стали образцом демократической мысли, а разоблачения превратились в культовый жанр тогдашней журналистики. Очевидно, что изменилась и манера высказываний самого Коротича. Теперь суровой критике подвергалась жизнь в СССР -- не только современная, но и за весь послереволюционный период, начиная с 1917 г. Зато западные страны все чаще начинали представляться как пример для подражания.

Изменения в "Огоньке" начинались с малого, как вспоминал ответственный секретарь редакции В.В.Глотов. Все сотрудники получили свободный доступ к главному редактору, чего прежде никогда не бывало. Увольнений в связи со сменой политических ориентиров не последовало, старая гвардия по-прежнему выдавала на-гора репортажи о трудовых буднях рабочих и колхозников, но дальше секретариата их творения не попадали, зато очень привечались внешние авторы, если их статьи обладали признаками "огоньковской темы". Коротич редко пользовался своим редакторским правом единолично определять судьбу того или иного материала, как правило, решения принимались коллегиальною

Спектр обсуждаемых тем был крайне широк, это видно даже по названиям журнальных рубрик тех лет: "Азбука гласности", "Свидетельские показания", "Боль отечества", "Событие недели", "Говорят документы", "Хранить вечно" и т.д. Много внимания уделялось работе с читательскими письмами в рубрике "Слово читателя. Почта Огонька". Еженедельные тиражи резко выросли, с 1,5 млн. в 1985 г. до почти 3,5 млн. экземпляров в 1989 г.

Некоторые публикации получили огромный общественный резонанс, и стали своего рода вехами на пути перехода страны от тотальной закрытости к появлению настоящей свободы слова. Перечислим некоторые из них:

"Ждановская жидкость" или против очернительства" (N19, май 1988). В статье писателя и публициста Юрия Карякина речь шла о двойных стандартах в тогдашней историографии. На всех уровнях шло резкое осуждение сталинских репрессий, часто сводившееся при этом к осуждению одного лишь Сталина. Роль многих политических деятелей 1930-х -- 1940-х годов, которую они сыграли в репрессиях, намеренно замалчивалась, или существенно занижалась. Как писал Карякин, "Почему -- в лучшем случае -- вы готовы признать черные страницы нашей истории "государственной тайной", до которой, мол, народ наш еще не дорос?" Название статьи -- "Ждановская жидкость" -- имело скрытый подтекст: оно указывало на Ю.А.Жданова, партийного деятеля, одного из тех, кто лично визировал расстрельные списки в конце 1930-х годов. В 1988 г. имя Жданова все еще носил Ленинградский Государственный Университет, тогда как Московскому (прежде им. Ленина) вернули имя Ломоносова. Но еще "ждановской жидкостью" в конце XIX века медики называли особую химическую субстанцию, призванную замаскировать трупный запах, так что аналогия здесь очевидна.

Публикация этой статьи имела особое значение и лично для Коротича, для его профессиональной чести, как редактора. 13 марта 1988 г. в газете "Советская Россия" под заголовком "Не могу поступаться принципами" было напечатано письмо преподавательницы ЛТИ Нины Андреевой. Андреева резко осудила перестроечный курс, направленный на очернение социализма в целом, и личности Сталина в частности. Журналисты "Огонька" моментально отреагировали, подготовив ответную статью, и Коротич решил заранее проинформировать об этом Яковлева. Но публикацию ему запретили, и причина вскоре стала понятна: в газете "Правда" вышла аналогичная статья, написанная лично Яковлевым. Так что "Ждановская жидкость" стала своеобразным реваншем Коротича, позволив все же донести до читателя мнение редакции.

"Противостояние" (N 26, июнь 1988 г.) Пожалуй, именно эту статью можно назвать "визитной карточкой" "Огонька" времен перестройки. Прочитать такое в официальном печатном издании для советского читателя казалось делом невероятным. Это было открытое письмо следователей по особо важным делам при Генпрокуроре СССР Т.Гдляна и Н.Иванова, до того в течение пяти лет работавших над "Узбекским (хлопковым) делом". За время расследования они вскрыли огромную по своим масштабам систему взяточничества и коррупции на самом высоком уровне, среди фигурантов числились зять Брежнева Ю.Чурбанов, секретари ЦК союзных республик, генералы МВД, секретари обкомов и райкомов. В своем письме Гдлян и Иванов заявили о существовании в СССР организованной преступности, утверждая, что наиболее крупные фигуры привлечь к ответственности невозможно. "Дело в том, что есть неписаные законы", согласно которым члена ЦК, скажем, не просто привлечь к ответственности. Даже когда некоторые из них изобличены в корыстных преступлениях...". По воспоминаниям В.В.Глотова, Коротич взялся публиковать статью на свой страх и риск, без предварительного согласования с ЦК. Номер журнала вышел в свет 25 июня, а 28 июня в Москве началась XIX конференция КПСС. Коротич отправился на конференцию, захватив с собой множество дополнительных материалов, в т.ч. письмо на имя Горбачева и список высокопоставленных взяточников, чьи имена не были названы в статье. Ему удалось обратиться с запиской в Президиум. В итоге была создана специальная бригада следователей, и расследование продолжилось.

Хотя позже, когда партийное руководство страны осознало реальные масштабы коррупции, дело все же "спустили на тормозах". Как говорил потом Коротич, "... произошел процесс, когда получили действительно свободу говорить все, что мы хотим, а власть получила свободу нас не слышать".

"Перестройка: кто против?" (N 50, декабрь 1988). Порой на страницах издания завязывались оживленные дискуссии. Так, по инициативе "Огонька" и американского журнала "Soviet Economy" был организован круглый стол с участием известных американских экономистов и профессуры, со стороны СССР присутствовали академики А.Сахаров и П.Бунич, советские экономисты и историки. Подзаголовок статьи был такой: "Взгляд с двух берегов океана". Участники обсуждали возможные пути дальнейшего экономического развития Советского Союза, отношение к перестройка в разных слоях общества, в т.ч. среди руководителей "на местах", ожесточенно спорили насчет реальности перехода страны к рыночной экономики.

Переосмысление истории. Публикации на страницах "Огонька" во многом способствовали переосмыслению концепции советской истории. Выходили статьи известного журналиста В.В.Костикова (ставшего впоследствии пресс-секретарем Б.Н.Ельцина), имевшего доступ к документам закрытых архивов и на их основе публиковавшего откровения о первых годах советской власти ("Колыбельная для крошки Цахеса", "След от шляпы Ю.О."). Были напечатаны воспоминания Сергея Хрущева об отце -- "Пенсионер союзного значения". В 1989 г. в нескольких номерах вышел цикл статей А.Мосякина "Продажа", где рассказывалось о распродаже уникальных произведений ювелирного и художественного искусства за границу для пополнения государственной казны в 1920-х -- 1930-х годах. В "Огоньке" печатался А.Нежный -- журналист и писатель, ставший одним из первых публицистов, писавших о гонениях на Русскую Православную церковь в советское время. Его статьи о немногочисленных действующих монастырях меняли устоявшееся представление читателей о монастырской жизни. Вместо привычной риторики о косности мышления верующих и религиозном фанатизме монахов, в статьях Нежного говорилось о духовности, богатейшей православной традиции в области литературы, философии и живописи...

В рубрике "Боль отечества" публиковались статьи о пропаже культурных ценностей, о забытых могилах некогда известных людей; в рубрике "Палитра" -- о творчестве художников, знаменитых и не очень, с обязательными красочными иллюстрациями.


"Огонек" и русская литература ХХ века


Одним из значимых достижений перестройки в области культуры стало так называемое "возвращение литературы". На страницы журналов и книг возвращались позабытые, а нередко и вовсе неизвестные советскому читателю авторы и произведения. Конечно, лучше всего такая "реанимация" удавалась солидным литературным журналам, формат еженедельников, вроде "Огонька", не позволял им в полной мере участвовать в этом процессе. Но отдельные отрывки больших произведений, рассказы и стихотворения печатать удавалось.

Отличительной чертой авторов "огоньковской" подбпорки было их противостояние советской власти, благодаря которому их и прекратили (или изначально запретили) издавать. Среди них можно назвать М.Булгакова, Е.Замятина, А.Платонова, Н.Гумилева, В.Шаламова, А.Солженицына и многих других.

Причем публиковались не только художественные произведения упомянутых авторов, на страницах "Огонька" находилось место дневникам, мемуарам, письмам. В рубрике "Хранить вечно" печатались рассекреченные архивные материалы, такие, как протоколы судебных дел Н.Гумилева и И.Бабеля. Е.Евтушенко вел рубрику "Поэтическая антология. Русская муза ХХ века", где можно было найти образчики ранее запрещенной лирики.

Собственно художественные произведения выходили в рубрике "Из запасников". Среди них встречались как никогда раньше не издававшиеся, так и напечатанные за рубежом, или опубликованные в СССР со значительными искажениями. Так увидел свет рассказ И.Эренбурга "Любопытное происшествие", изданный один раз в 1922 г. в Берлине, или рассказы И.Бабеля, печатавшиеся прежде с сокращениями.

Нужно отметить, что "возвращение из небытия" не всегда проходило гладко. Когда в "Огоньке" в 1989 г. вышел рассказ А.Солженицына "Матренин двор", некоторые литературоведы восприняли публикацию с удивлением. Солженицын тогда еще находился в вынужденной ссылке, лишенный гражданства, и вернулся в Россию лишь в 1994 г. СССР уже принял международные принципы авторского права, согласно которым для публикации полагалось разрешение автора, но "Огонек" обошелся без него. Кроме того, в переписке с советскими издателями Солженицын особо просил начинать публикацию его произведений с "Архипелага ГУЛАГ", за который он и был выслан из страны. В случае с "Матрениным двором" эта очередность оказалась нарушенной. В довершение всего, ведущий рубрики "Из запасников" Б.Сарнов снабдил рассказ двусмысленным предисловием, в котором утверждалось, что популярность Солженицына вызвана скандалом вокруг его высылки, а не художественной ценностью произведений.

Тем не менее, никто не станет отрицать, что благодаря авторитету и огромным тиражам "Огонька" было возвращено из небытия множество художественных произведений, по разным причинам насильственно изъятых из истории отечественной литературы.


Заключение


По тональности публикаций "Огонька" можно следить за изменением политического курса страны -- от концепции "обновления социализма" до концепции "отрицания социализма" и ошибочности Октябрьской революции. Подводя итоги в интервью, посвященном 110-летию журнала, его тогдашний редактор Виктор Лошак так сказал об "Огоньке" периода перестройки: "Огонек был знаменит тем, что <...> он заново строил для советского человека историю страны -- Сталин, коллективизация, война -- читатель все узнавал с совершенно другой стороны, по-новому... Два пика -- "Огонек" Кольцова и Коротича". И тут мы снова возвращаемся к В.Коротичу в его ипостаси главного редактора. Он покинул свой пост в 1991 г. Во время путча он находился в США и не рискнул сразу возвращаться, побоявшись репрессий в свой адрес. За свою редакторскую деятельность Коротич получил в 1989 г. от американского журнала "World Press Review" звание "Зарубежный редактор года", которое ежегодно присуждается за смелость в деле углубления свободы и ответственности прессы, в утверждении прав человека.

Чужая душа -- потемки, и вряд ли нам когда доведется узнать, какие его поступки в должности главного редактора были продиктованы велением сердца, а какие оказались плодом трезвого расчета. Но без Коротича не было бы "Огонька", такого, каким этот журнал запомнился перестроечному поколению 1980-х.