# "Ведьма из Карачева" Глава семьдесят шестая: "А если б в канцеляриях сидели да писали?"

Анна Сергеевна Пирус

Бывало, муж скажить так-то: - Ну, что ты привязалась к этому ученью, что пользы-то в нем? Вон у нас инженер ученый, а одни штаны все лето и носить. - Но когда-нибудь ученые вес возьмуть, - я-то ему. - И ты не думай, что тебя всё выдвигать будуть, придёть время и задвинуть. Сама-то я неграмотная была, и вот как же трудно в жизни из-за этого приходилося, на каких только работах я ни работала! И пеньку трясла, и снег чистила, и торф рыла, а какая-нибудь другая... Хоть три класса и кончила, а смотришь - сидить себе в чистенькой канцелярии и пишить. Мы, неграмотные, яшшыки таскаем да на морозе снаряды чистим, а она в тёпленьком да в сухоньком, как кукла какая, сидить да улыбается. На нас никто и внимания не обрашшаить, а она и страшная, и черт ведаить какая, а поди ж ты!.. с офицером гуляить. Бывало, сгружаем так-то дрова на железной дороге, а к нам подойдёть начальник да как начнёть матом крыть: - Быстрее, так вашу, перетак вашу! Топчитесь, как курицы мокрые! Вот и кидаем брёвна, аж от нас пар столбом валить, а рядом стоять военные да хихикают над нами... А если б в канцеляриях сидели, писали? Нябось, не хихикали б... а по-другому как...Поэтому и хотела детей выучить, всё-таки в тепле да в чистоте сидеть будуть. Ну, тогда уехал Николай учиться в институте, а я с Виктором и с тобой осталася, вот теперь и думай: как самим пропитаться, обуться, одеться да еще и Николая снабдить всем, чем надо. Бывало, не успеешь оглянуться - вотон, приехал... как ревизор какой: и кальсоны сносилися, и рубашка порвалася. А ведь туда-то в кой чём не проводишь, это тебе не дома сидеть... завернулся в тряпки какие, да и ладно, там же город! Значить, теперь по-новому как-то надо соображать: если собьешь какую копейку, себе откажешь, а ему и отправишь...

1947-49-й годы

Бывало, муж скажить так-то:

- Ну, что ты привязалась к этому ученью, что пользы-то в нем? Вон у нас инженер ученый, а одни штаны все лето и носить.

- Но когда-нибудь ученые вес возьмуть, - я-то ему. - И ты не думай, что тебя всё выдвигать будуть, придёть время и задвинуть.

Сама-то я неграмотная была, и вот как же трудно в жизни из-за этого приходилося, на каких только работах я ни работала!

И пеньку трясла, и снег чистила, и торф рыла, а какая-нибудь другая... Хоть три класса и кончила, а смотришь - сидить себе в чистенькой канцелярии и пишить. Мы, неграмотные, яшшыки таскаем да на морозе снаряды чистим, а она в тёпленьком да в сухоньком, как кукла какая, сидить да улыбается. На нас никто и внимания не обрашшаить, а она и страшная, и черт ведаить какая, а поди ж ты!.. с офицером гуляить.


Бывало, сгружаем так-то дрова на железной дороге, а к нам подойдёть начальник да как начнёть матом крыть:

- Быстрее, так вашу, перетак вашу! Топчитесь, как курицы мокрые!

Вот и кидаем брёвна, аж от нас пар столбом валить, а рядом стоять военные да хихикают над нами...

А если б в канцеляриях сидели, писали? Нябось, не хихикали б... а по-другому как...Поэтому и хотела детей выучить, всё-таки в тепле да в чистоте сидеть будуть.


Ну, тогда уехал Николай учиться в институте, а я с Виктором и с тобой осталася, вот теперь и думай: как самим пропитаться, обуться, одеться да еще и Николая снабдить всем, чем надо. Бывало, не успеешь оглянуться - вотон, приехал... как ревизор какой: и кальсоны сносилися, и рубашка порвалася. А ведь туда-то в кой чём не проводишь, это тебе не дома сидеть... завернулся в тряпки какие, да и ладно, там же город! Значить, теперь по-новому как-то надо соображать: если собьешь какую копейку, себе откажешь, а ему и отправишь.


Как копейки сбивала... Да огород нас выручал, летом с него кой-как, но сыты были: и то вырастишь, продашь, и другое... Если б только не мешали!

А то с Динкой как-то набили мешки овошшами, поехали в Брянск... наговорили нам бабы-то, что всё там дороже, а нас и сняли с попутной машины уже на въезде в город, и поташшыли в милицию...

А тогда ж автобусы в Брянск еще не ходили, и если кому надо было ехать, так только поездом, и ходил он только раз, да ра-ано, часов в пять утра, вот все и прыгали по попуткам, как и мы такие-то.

Привели, значить, нас в милицию да обыскивать сразу. А что искать-то? Свекла с морковкой и были в мешке, да одеялка моя кой из чего сшитая.

- Да что ж вы ищите? - я-то к милиционеру. - От хорошей жизни чтолича погнало нас сюда?

А он:

- Вот выясним, кто вы такие, тогда...

И стал звонить в Карачев... Вотон, приезжаить один милиционер рыжий. А взяточник был!.. несусветный. Выйдем, бывало, на базар продавать одеялки, а он и тут как тут! Дашь ему хоть тарелку какую... у Динки посуда еще оставалася, тогда и отстанить. Вот он-то как раз и приехал за нами:

- Собирайтеся, змеи! Места вам на базаре в Карачеве не хватило? Везёте сюда мусорь разную...

Покидали мы свои овощи в мешки... по-овез он нас попуткой назад. Отъехали чуть, а она и сломалася. Другую ждать... Сели, наконец, а она - тоже!.. километров пять до Карачева и не дотянула.

- Так вас, растак вас! - стоить, ругается. - Что с вами теперь делать буду? - А потом: - Ну и прите свои мешки сами, недалеко осталося...

Вот и пёрли... Так должно семь потов с нас сошло, пока доташшылися до милиции. Пришли... Как раз Липатников сидить... Да он уже не раз забирал меня за одеялки мои стёганые, вот и теперь... Ну а я сейчас ра-аз, и вывалила перед ним весь свой продукт:

- Нате! Жрите!

И как разревуся!.. Кончаюсь прямо от слез-то!

- И что ты, Сафонова, так убиваешься? - сидить, развалился на стуле.

- Да как же не убиваться-то? - рыдаю. - Дети домой с хлебом ждуть, а вы цельный день меня зазря промурыжили, что ж я им теперича принесу, чем кормить стану?

Ругаться начал:

- А зачем вас в Брянск понесло?

- Да кто ж ее здесь берёть-то, морковку эту? У каждого - своя, вот и думали...

- Ну, ладно, чёрт с вами, идите отсюда. Забирайте свою морковку и...

- Щас! Опять переть? Провались она...

Да завернулася, мешок под мышку и пошла.

И морковку эту прямо у них на полу оставила.


Ну, когда - забяруть, когда - продашь, но летом все ж легче было с огорода прожить, а вот зимой...

Раз так-то приехал Колька на каникулы, а у меня стены в хате все инеем заросли и денег-то, что б дров купить, совсем нетути! Что делать, как посогнать иней со стен?.. Да развела лампу паяльную, хожу, палю ею по стенам, а вода с них прямо ручьём бяжить!.. Иней-то посогнала, но все равно ж холодно?

А мои ребята как-то ветряк во дворе соорудили. Вы-ысокий был, из девятки его сделали. Бывало, как только сильный ветер задуить, как начнуть от него аккумуляторы раздуваться, а мы с тобой за печку прятаться. А раз ка-ак рванул один!.. В углу все шипить, тряшшыть, вонь по хате полезла!..

Но все ж крепко хорошо с ним было, с ветряком этим. Зарядится аккумулятор, вот тогда уже не под керосиновой лампой вечер сидим, а электричеством освешшаемся, такая ма-аленькая лампочка над столом у нас висела.

И вот теперь-то, когда совсем топиться стало нечем, мои ребяты и спилили этот ветряк, накололи дров, натопили мы хату... А во тепло, а во хорошо-то как стало!


И была у меня еще свекла сахарная, так я что, бывало... Начишшу ее, напарю, квасу наделаю, и вот Колька мой заберется на печку, поставить его возле себя, проведёть шланг и-и лежить, сосёть! Этим-то квасом тогда я его и отпоила, а то худюшшый на каникулы приехал, замореный!

Хлеба ж совсем тогда не было, да и картошка за лакомство считалася. Бывало, нароешь ее осенью мешков пять, вот и канадиш* потом всю зиму. Сваришь чугунок, поделишь всем: тебе - две, тебе - две, тебе... И все равно не хватало, к весне и нет этой картошки. А на базаре она по двадцать пять рублей за пуд продавалася, накупишься, чтолича? Если какую копейку и выручишь, то и Николаю надо послать, и ссуду платить...

Какую ссуду?..

Да ту, что никогда бы я не взяла, если б ни Сенька!..


Еще дед нам всё-ё так-то завешшал: никогда, мол, с государством дел не имейте!.. Неурожай как-то был, а он и взял ссуду хлебом. Подошло время расплачиваться. Выплатился... а квитанцию, видать, ему и не дали. Вот и прислали опять платить, да еще раза в два больше. Что делать? Да посходил он с ума, посходил, а куда денешься? И пришлося опять... Поэтому и нам давал зарок:

- Умирать будете, а у государства не просите. Лучше пойдите и в ножки тому поклонитеся, кто вам в долг дасть. Во, глядите: они ж все в атласах да в мехах ходють, в калясках катаюцца, а мы и платим за это.


Вот и запомнила его слова. И как же билася, когда строилась!.. но ссуду не брала. И уже, когда почти построилася... одни перегородки только и оставалися, пошел Сенька к приятелю, а тот и насоветовал: бери, мол, простять, война все спишить.

Вот и послушал он его, и принес узел денег.

- Господи, что ж ты наделал! - так и ахнула! - Неси скорей назад!

Не-е, он - ни в какую: спишуть, мол, не понесу.

Ну, потом и списали!.. Всю-то спину и еще ниже.

Что ж эти денежки? Сделала я перегородки, еще что-то... они и разошлися. А тут Сенька и помираить. Помираить, значить, а мне и присылають платить.

- Он же помер! - говорю, - с него и берите...

Не тут-то было! Пришли имушшество описывать. А какое у меня имушшество?

- Ну, тогда вот что мы сделаем, - инспектор говорить. - Оценим твою хату и продадим.


Вот и пришлося платить... А с чего? Тебе ж помош тогда государство платило пятнадцать рублей, а на эту помош ка-ак раз только буханку хлеба на базаре и можно было купить. Вот и плати с чего хошь! А он идёть, сборшик-то этот...

И вот что я делать приладилася: как увижу его заранее, то дверь - на замок, а сама и выскочу через окно. Ну, видать, он и узнал о моей хитрости. Раз я то-олько с окна спрыгнуть примерилася, а он хвать меня за плечи:

- Ну что, раба божья? В дверь больше не ходишь, в окно летаешь?

- Паразит ты, - говорю, - паразит!

- Ну, ругайся, как хочешь... меня тоже посылают.

А тут еще и реформа как раз*. И деньги-то в десять раз снизили, а ссуда та же осталася!.. Ну надо ж государству креста не иметь!.. До реформы-то насбираешь каких помидорчиков, огурчиков, пойдешь, продашь... вот и отдашь сколько-то, а теперь должна я была уже в десять раз больше платить. Во как, милая... Да уж тут-то и пришлося так лихо, что и не приведи Господь!


Наконец, присылають как-то бумажку и что-то уж очень мало... А я уж и резон потеряла, сколько еще носить? Кто ж их поймёть, счетчиков этих, и как они там считають?

Прислали, значить, а я - туда:

- Что ж такое... Почему так мало-то?

А одна и говорить:

- Радуйся, Сафонова, это - конец. Последние проценты тебе подсчитали.

Господи! Неужто правда?.. Ушам своим не верю!

Да пришла домой, рассказала вам... так столько радости было! Мы-то думали, что и конца этому никогда не будить, а оказалося...

Вот и насбирала потом за лето деньжат, и купила корове сенца два воза, а себе - мешок пшеницы, потом смолола ее, и зиму эту мы с коровкой сыты были.


*Канадить - экономить.

* Денежная реформа в СССР была проведена в период с 16 декабря по 29 декабря 1947 года. Друзья! Электронную или печатную книгу 'Ведьма из Карачева' можно заказать по ссылке https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/ Приглашаю Вас на свой сайт, где кроме текстов, есть много моих фото пейзажей. http://galinasafonova-pirus.ru