# Револьд Владимирович Банчуков

Александр Иванович Приймак

"18.01.1926 мою бабушку Клавдию Георгиевну увезли с партсобрания: так родился Револьдик... Как все дети, пошёл в школу, летом отдыхал в пионерских лагерях... Когда началась война, эвакуировался с родителями в Ташкент и, хотя документов за 9 класс не было, поступил в юридический институт. Со 2-го курса мобилизован и принят в разведшколу. После её окончания служил в СМЕРШе...

Револьд Владимирович БАНЧУКОВ

Рассказывает вначале сын нашего героя.

"18.01.1926 мою бабушку Клавдию Георгиевну увезли с партсобрания: так родился Револьдик... Как все дети, пошёл в школу, летом отдыхал в пионерских лагерях... Когда началась война, эвакуировался с родителями в Ташкент и, хотя документов за 9 класс не было, поступил в юридический институт. Со 2-го курса мобилизован и принят в разведшколу. После её окончания служил в СМЕРШе. Когда немцы покинули Прибалтику, его командировали в Литву бороться с "лесными братьями. Не приемля насилия, конфликтовал с начальством и получил за это 5 лет трудовых лагерей. Колыма, Воркута, Коми... каторжный труд, жуткие условия, голод. После освобождения в 1950 г. приехал в Харьков, поступил в педагогический институт. После его окончания работал в школе рабочей молодёжи, читал лекции в лектории, на телевидении, в университете, в воинских частях, на заводах и предприятиях. Работал в 47 школе и организовал поэтический клуб "Радуга"..."

На снимке - 19-летний командир взвода Револьд Банчуков.

Р.Банчуков - известный, талантливый литературовед, критик и популяризатор русской словесности, абсолютно гениальный педагог, со сшибающей с ног энергетикой и артистичностью. Автор книг и множества уникальных статей о поэтическом творчестве, создатель и ведущий первого в СССР тележурнала "Поэзия", многолетний руководитель литературных студий, неутомимый организатор и ведущий литературных вечеров, встреч, диспутов... Вспоминают его ученики и современники.

Делится бывшая воспитанница Р. Банчукова Anna Korf Stepanova (Ныне - в Германии): "Мне очень приятно вспомнить моего любимого учителя Револьда Банчукова, который, оказал на меня даже не влияние, он проходит красной нитью через всю жизнь, и реально, под его незримым присутствием выросла моя дочь ...Она музыкант и, смею думать, что поэт. Всегда критерием поэзии было для меня: а... понравилось бы это Револьду? Я не была лучшей ученицей и его любимицей, но общались много, и не только в школе ... "Первое знакомство с учителем Банчуковым произошло в 6 -м классе, он пришёл к нам заменять учителя на спаренном уроке литературы. Это было незабываемо... Пришел такой зажигательный, элегантный, похожий не на учителя, а на артиста... и начал урок с того, что мы всем классом сочиняли стих... он записывал его на доске:


Опало золото листвы

Какое невезение

И листья эти не просты

А золото осеннее

- Ну что, вышло на славу?! - полувопросительно... сказал учитель.

Класс удовлетворенно отозвался.

Он прочитал этот стих с выражением и написал под ним, как ни в чем не бывал: ДЕРЬМО"!!! Вот так и написал ...

Шок, немая сцена, звенит звонок, и голос учителя: " А на следующем уроке я расскажу вам, что есть настоящая поэзия ", и рассказал, и "подсадил" на вот эту настоящую поэзию на всю жизнь практически всех... Эффектно! А потом он пришёл к нам преподавать... Каждый урок литературы был миниспектакль, где царствовал он и вовлекал всех... Не было привычных вызовов к доске, все было необычно... Заводил всех, "работал" весь класс. Это была ЕГО методика, и вряд ли её могли повторить... Всё держалось на личности, харизме и артистизме... Русский язык, - это заслуживает отдельных слов... Взял он нас безграмотных, и я вот сейчас понимаю, не в "облом" ему было назначать дополнительно-принудительные занятия на нулевом уроке потому, что после последнего был клуб поэзии "Радуга". Скажите, надо это было ему - "чесать" с Веснина на Космонавтов к 7.30. каждый день писать диктанты,...ведь мы были такие не одни... и что -то мне подсказывает, что ему это не оплачивали....

Большой конфликт у него с самим собой был в том,...что жажда творчества как-то плохо вязалась с жёсткими правилами ,...как правильно было писать сочинения. И в этом лично у меня с ним тоже произошёл однажды большой конфликт...

Было что-то по Маяковскому, которого он безумно любил, а у меня как-то не сложилось... не убедил он меня. Писали сочинение, эпиграфом к которому я взяла " Я ассенизатор и водовоз..." и разгромила, как могла... Я не получила никакой оценки... мне не было сказано ни слова... он меня игнорировал...

И вдруг папа меня посылает домой к Банчукову отвести "важные документы". Я поехала..., он мне только сказал, что я не дура, всё понимаю... и запер в своем кабинете - не выпустил, пока не написала, как НАДО, как я ни противилась... а противилась я очень долго...

В какой-то момент дверь приоткрылась, и туда протиснули батон хлеба, разрезанный, как бутерброд, с огромными кусками колбасы... Пришлось-таки писать, как НАДО".

И.Шкодник, бывшая студентка филфака ХГУ:

"Прямые продолжатели его дела: Лара Гертман, Оля Ильницкая и я решили посвятить себя изучению русского языка и литературы, через год - Таня Шеховцова (. О Тане Револьд убеждённо говорил: "Шеховцова уже готовый литературовед". Ну что ж, пришлось Тане стать доктором филологических наук, как пошутил Александр Охрименко) и Оля Дорогань. Он умел захватить внимание класса. Наилучшие уроки, они проходили на едином эмоциональном подъеме. "Секретов" своих Револьд Владимирович не скрывал.

- Учитель - это актер, оратор, глашатай, - любил говорить он. - Ученики должны видеть в нем заинтересованного человека, а в каждом его пояснении - новый оттенок. Когда знакомый материал учитель подает с нетрадиционной точки зрения, в новом преломлении, ученики не остаются безразличными. К тому же учитель не законодатель, не дидактик: каждый ученик имеет право на свое мнение. А мнения бывают иногда такие неожиданные и свежие. Мы учим и учимся сами... В каждом школьном сочинении учитель мог найти "изюминку". Это помогало детям почувствовать себя творцами. Ему удалось убедить нас в том, что филология наука строгая, не терпящая безосновательности и пустословия. Высказать свою мысль - чудесно, спорить, не соглашаться с учителем - будьте любезны, но каждое слово должно быть строго аргументированным".

- Наш учитель умел соединить на уроке лекцию и диспут, в какой-то мере уроки напоминали викторину: интересные вопросы вызывали неожиданные ответы - говорит Лариса Гертман.

А как удивительно умел этот человек слушать, как деликатно относится к чужим, в большинстве еще несмелым, мнениям учеников! Револьд Владимирович так учил писать сочинения:

- Произведение должно быть построено крепко, как дом. Фундамент этого дома - глубокое знание литературы, умение четко изложить свою мысль и безупречная грамотность. Этот дом должен быть и красивым. Не чурайтесь образности, не бойтесь смелых литературных сравнений, используйте все возможности, которые щедро дает вам родной язык.

Виталий Копусь: "о времени (1956 - 1964 г.г.), - зарождения, расцвета и упадка "шестидесятничества" ("хрущёвской оттепели") На смену афишируемых Тихонова, Суркова, Твардовского, Вс. Вишневского, Симонова пришли преданные забвению имена Пастернака, Ахматовой, Цветаевой, ... вышли книги репрессированных В.Шаламова, Алдан-Семёнова, Яр. Смелякова, Ажаева, Солженицына и т.д. Появилось множество молодых литераторов: в прозе - Аксёнов, Гладилин, Кузнецов, Ставский; ...в поэзии - Евтушенко, Вознесенский, Рождественский, Ахмадулина, первый великий бард - Булат Окуджава. ... По всем культурным столицам (Москва, Ленинград, Харьков) бурлили поэтические вечера, литературные студии, концерты чтецов (Журавлёв, Сорокин, в Харькове - великолепная Александра Лесникова). Печатались коллективные сборники поэтов, самой желаемой книгой была "День поэзии".

В Харькове открыли магазин "Поэзия". Я пришёл к открытию в 4 утра и был четвёртым, за мной была тысячная очередь. ... Самыми уважаемыми людьми стали продавщицы книжных магазинов.

... Талантливые и нахальные Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Роберт Рождественский печатались во всех журналах и газетах, разъезжали по стране с концертами и формировали общественное мнение, замыкая его на себе. ... Поэзия "шестидесятников" не была протестной. Она была "не такой", новой по отношению к рутине, официозу предыдущих лет. Да и протестовать было с какой стати?! Всем казалось, что говорить (писать) можно всё. Правда, Е.Е. иногда позволял себе уколоть власть, иронизируя то по поводу гегемона- "... родственники - честные производственники", то по поводу милиционера, спрятавшегося от града, - "постовой, постовой, а дорожит головой".

На весь Харьков тогда гремела литературная студия, возглавляемая Револьдом Владимировичем. Она действовала в самом большом ДК города - в ДК ХЭМЗ. ... Мы ходили на занятия студии, как на праздник. В ней были свои лидеры, писавшие на высоком уровне: Марлена Рахлина, Лёня Каган; рабочие: Корж, Ст. Ревуцкий; студенты или вчерашние студенты: Аркадий Шульман, А.Брохштут и я. Новые лица: с прекрасными женскими стихами и такими же чертами лица - Рита Губина, завораживающий украинскими стихами Ст. Росссоха, и много других "хороших и разных". Банчуков приглашал на студию местных литераторов и московских: Поженяна, Евтушенко, и только что появившегося в Харькове Чичибабина. На занятиях студии кто-нибудь читал своё последнее из написанного, все, кто хотел, высказывались. Когда приносил и читал свои вещи О.Спинер, были бурные споры, доходящие до обид и скандалов. Помню день развала студии. На занятия пришёл Р. Банчуков не один, а с художественным руководителем ДК Гамеровым. И Гамеров зачитал приказ по ДК, подписанный им, об исключении из рядов литстудии О.Спинера - "за низкий художественный уровень стихов и создание нездоровой обстановки на занятиях". Спинера попросили покинуть помещение. И тут зал взорвался. Начались протесы: "вернуть Спинера или мы уйдём все". Возглавила это Марлена Рахлина. Основная масса студийцев ушла. Осталось человек десять. Я был в числе оставшихся ...". Во-первых, мне было жалко Револьда Владимировича, во-вторых, я не любил и сейчас не люблю гнило-загробную поэзию и поэтов, занимающихся подобным творчеством (от О.Спинера до А.Белого)...".

Вадим Левин: "...в 1959-м или 1960-м в Харьков приехал Евгений Евтушенко. Его выступление меня потрясло и... привело в литературную студию Револьда Банчукова - литературоведа, который вел харьковские вечера Евтушенко. В студии я впервые услышал стихи Бориса Пастернака, Марины Цветаевой, Анны Ахматовой, Николая Заболоцкого и понял, что школа украла у меня десять лет, не меньше.

Ещё - из воспоминаний современников:

"Во времена нашей молодости его знала треть города. Похож был на актера Жженова, правда, был излишне склонен к позе, заранее продуманным "экспромтам", но зажигательно умен...".

Юрий Бердан (Нью-Йорк): "Для меня Револьд Банчуков был не просто первый литературный учитель и наставник... Он был одним из самых ярких и сильных впечатлений моей молодости". - "Неповторимое время начала шестидесятых - ... и дурманящее дыхание хрущёвской оттепели, и наша бурная литературная компания начинающих талантов и юных графоманов, руководителем, душой и исповедником которой был Р.Банчуков. ... мы шли по засугробленным улицам, потом в морозном скверике у заваленных снегом скамеек, с упоением читали любимых поэтов. И, разумеется, своё. Расходиться не хотелось, и расставались лишь за полночь. Банчуков почти всегда в эти вечера был с нами, и тоже был счастлив...

Тогда ему было едва-едва за тридцать, но для нас, его студийцев, он был непререкаемым литературным авторитетом. Мэтром... Мы обожали его и восхищались им.

Был он обаятелен и очень красив: высок, строен и голубоглаз. ...Наверняка, женщины сходили по нему с ума.

...Револьд боготворил поэзию, относился к ней восторженно и свято, но фундаментально, глубоко, и даже несколько академично. Его не подкупали броскость и мелкотравчатая фронда. Он и нам старался привить такое же отношение, не только к поэзии, а к литературе вообще...

В его статьях, публичных выступлениях, лекциях, в каждой их фразе и строчке сквозила преданность её Величеству Поэзии. ... это был не просто анализ, разбор или информация, а объяснение в вечной рыцарской любви единственной избраннице сердца - Поэзии. Читая его последние работы, написанные почти через сорок лет, трудно поверить, что выполнены они семидесятидвухлетним человеком: та же, что и прежде, непреходящая нежность и преклонение, та же светящаяся в каждом абзаце любовь, та же не утраченная юношеская свежесть чувств.

Однажды, в одном случайно попавшемся мне в руки русскоязычном журнале ..., я прочитал его ... статью, посвященную мне. Оказывается, я был его любимым студийцем. ...Статья заканчивалась словами: "Где ты, Юра!" ... Ушла молодость, ... моя первая отчаянная любовь, стала историей оттепель, её скандирующие стадионы, её восторженные мальчики и девочки, её ...надежды. ... От всего этого у меня оставался только Револьд Банчуков..."

Вспоминает Александр Охрименко, который в 1977 г. попал на практику в 47 СШ к Р. Банчукову и дал 5 уроков попеременно с ним. Его уроки были яркими спектаклями. Мне он постоянно повторял: "Саша, нужна драматургия урока". Вышел на пенсию он раньше срока, "по выслуге лет" для того, чтобы писать первую в СССР книгу: Р.В.Банчуков. Из опыта внеклассной работы по литературе: Развитие навыков анализа поэтических произведений у старшеклассников. Пособие для учителя. - М.: Просвещение, 1985. - 144 с.

Незабываемым событием были 3 вечера Вознесенского в ДК строителей. Поэта в Харьков привёз Револьд! Выступая в начале каждого вечера, Револьд давал характеристику своеобразия поэзии Вознесенского. Ещё 2 вечера поэзии устроил Револьд в начале 80-х во Дворце студентов ХПИ. На первом выступал Давид Самойлов. А на следующем вечере Банчуков представлял залу Юрия Левитанского. Кроме этих "5-ти вечеров" был ещё и 6-ой! Револьд привёз пародиста Александра Иванова, выступившего в Центральном лектории. Револьд был и руководителем знаменитой взрослой лит.студии, и школьным учителем, и импресарио, привозившем в Харьков великих поэтов.

Повезло и мне лично причаститься к этому феноменальному явлению как Револьд Бунчуков, знаменитый лектор обвал "Знание", более того, один из его активнейших лекторов. После его, как всегда, блестящего доклада о моём первом кумире - Владимире Маяковском - в паре с заслуженным артистом Украины Петровым, (замечательно читавшим в необычной звуковой технике "Разговор на одесском рейде..."), выслушав мои дополнения к только что прочитанной им лекции о Маяковском, предложил: "Бросайте Вы вашу инженерию, идите мне на смену!" Ещё одно проявление его щедрой души, дружно отмечаемой его учениками: буквально в каждом он с радостью выискивал хотя бы малейшие проявления таланта!..

"Р.Банчуков - автор множества статей и публикаций на тему русской и советской поэзии, включая украинских авторов. После переезда в Германию объездил множество городов с циклами о поэзии... ушёл из жизни так же стремительно, как и жил... 28.11.1999... Похоронен в небольшом немецком городке Хамельн, Нижняя Саксония на еврейском кладбище... вечная ему память!" - написал мне по моей просьбе в своём коротком сообщении об отце его сын Владимир (Вадим) Банчуков.