# Лэфийские хроники. Белое Дерево

Юлия Евгеньевна Пушкарева

Четвёртая часть фэнтезийно-сказочного цикла сказаний о мире по имени Лэфия. История о выборе и судьбе, волшебстве и долге. ПРИМЕЧАНИЕ: тексты писались в подростковом возрасте, рассчитаны на детскую и подростковую аудиторию.

## Глава 1


Пришла зима.

Небо стало ослепительно-синим, синее, чем летом, и казалось невесомым куполом, возведённым над уставшей землёй. Иногда с него тихо падали снежинки вперемешку с крупными снежными хлопьями, украшая жизнь белыми кружевами.

Миры, в которых есть зима, хорошо понимают, что это такое.

Кави Эвли, 14-летний сын кухарки Бэллы и портного Гэртона, зиму очень любил. Больше любого другого времени года. Больше того же лета. Не потому ли, что в холодные серебристые дни беломраморный императорский дворец становился каким-то непривычно лёгким, стройным и величественным, отделённым от повседневности?.. Возможно.

Как бы там ни было, но Кави служил в этом самом дворце, успевая при этом учиться в гимназии. Чем не мечта любого лэфийского мальчишки из простонародья - жить в огромном Авесомиуме, учиться в лучшей гимназии Империи и чуть ли не каждый день видеть Её Величество?! Ну, предположим, что "каждый день" - преувеличение... Но всё равно.

Все вокруг твердили, что Лэфия переживает великие дни. Полгода назад окончилась Сидхийская смута - заговор, организованный Верховной жрицей Миримэль, впоследствии погибшей при загадочных обстоятельствах. Именно она подбивала тогдашнего лорда, Силлариаля, на захват власти - во всяком случае, так всё это объяснили Кави. Но зато теперь сидхийским лордом стал Бинирэль Авери, младший брат бывшего Императора Гараэля, а Верховной жрицей - их сестра Эридейл. Сидхи не пожелали видеть Силлариаля своим лордом после его позорного бегства с поля Боя-при-Авесомиуме.

Сидхи... Честно говоря, Кави не слишком понимал представителей этого народа. Конечно, он восхищался их мудростью, красотой и талантами, как и любой человек, но не мог осознать, зачем, к примеру, такой высокоразвитой расе жить в лесу, практически не общаясь с другими, не делясь с ними опытом?.. Великий лес, из которого пришёл и в который уйдёт мир... Непостижимый Идеал... Живые деревья с пульсирующей кровью внутри стволов... М-да. Сидхийская философия. Дикость какая-то. А если взглянуть с точки зрения веры в Небо, Природу и Порядок - так и вообще ересь, кое-чем напоминающая некромантские убеждения.

"А, впрочем, правильно мне мама говорит - не моего ума это дело... Не моего-то не моего, но как это меня угораздило поступить в услужение к сидху?! До сих пор не понимаю!" - подумал Кави и отошёл от окна, возле которого стоял.

Действительно, за последние два месяца Кави удостоверился, что быть личным слугой молодого сидха-воина, приближённого императрицы, собирающегося жениться, далеко не элементарно.

"Нет, господин Ливэди, вообще-то, хороший хозяин, но замашки у него есть довольно странные..." - Кави не успел додумать эту мысль, потому что кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и увидел толстощёкого добродушного пекаря Барни Тодда, или, как его ещё называли, "дядюшку Барни", недавно ставшего главным поваром дворцовой кухни.

- И что ты здесь делаешь? - осведомился Барни, вытирая руки о фартук.

- Эээ... Прогуливаюсь.

- Вот бездельник! Прогуливается он!.. Ты забыл, что у господина Фатраэля и госпожи Гведмиры сегодня свадьба?!

- Сегодня? - сей факт совершенно вылетел у Кави из головы.

- Конечно, сегодня! В двадцатый день первого месяца зимы. Хороший из тебя слуга, ничего не скажешь!.. Уже вовсю готовится обед!

Кави уже не слушал - он летел вверх по лестнице.

Остановившись у давно знакомой двери, мальчик аккуратно постучал.

- Войдите!.. - послышалось из комнаты.

Кави повернул ручку и переступил порог.

Господин Ливэди стоял у окна, опираясь руками об узкий поддонник. Окна покоев, в которых несколько месяцев назад поселился Фатраэль, выходили на запад. Где-то там, очень далеко от столицы, в сидхийских лесах осталась его душа. Но сердце всегда было там, где находилась Гведмира Авери - зеленоглазая девушка с доброй долей человеческой крови в жилах. Таково решение судьбы. Ничего не поделаешь.

Услышав шаги Кави, Фатраэль отвернулся от окна и улыбнулся.

- А, вот и явился мой оруженосец! И где же ты пропадал? - Фатраэль называл Кави своим оруженосцем не иначе как в шутку. Эту почётную должность юноша при знатном господине (к слову сказать, воином этому господину быть совсем не обязательно) мог получить, только достигнув 17-летия, то есть став совершеннолетним. Так что пока желание "на сытый желудок таскать меч да коллекцию ножиков господина Фатраэля" оставалось для Кави Эвли заоблачной мечтой.

- Я пришёл, чтоб поздравить Вас с радостным происшествием...ой...я хотел сказать, со счастливым событием...или нет, не то...в общем, с днём Вашей свадьбы! - выпалил Кави.

Фатраэль кивнул.

- Благодарю. Конечно, поздравление несколько сумбурно... Но неважно, - он помолчал, задумавшись. - Меня беспокоит только то, что церемония будет проходить не по сидхийским, а по человеческим обычаям.

- Но ведь так захотела госпожа Гведмира, - осторожно заметил Кави, отлично знавший своего господина.

- Да-да... Это всё решило, - подтвердил Фатраэль, вновь глядя в окно, на светло-серебристый снег. - Знаешь, Кави... Мне не с кем поделиться... У меня как-то странно на сердце. Тревожно, тяжело... И одновременно я счастлив.

- Разве так может быть? - усомнился Кави.

- Конечно. Каждое чувство обладает разными оттенками. Как в хорошем вине множество мельчайших вкусовых нюансов, как в отшлифованном алмазе - множество граней, преломляющих свет, так и в каждом чувстве - много других, менее значительных. А когда они смешиваются, получаются эмоции, кажущиеся нам противоречивыми. На самом же деле они дополняют друг друга... Понимаешь?

Кави вздохнул.

- Не знаю, больно это всё мудрёно... А если Вам нужен мой совет, господин, то вот он: не усложняйте всё так, просто живите и радуйтесь. Мы ведь все пока можем пожить спокойно. Хотя бы недолго.

- Сама истина говорит от твоего имени... Оставим это. Как там приготовления? Ведутся?

- Ведутся. Барни говорил что-то о грандиозном обеде, - Кави не удержался и облизнулся при мысли о вкусном празднестве. Последний большой обед устраивался полгода назад, после коронации императрицы Александры. Но что это был за обед! А что за праздник его сопровождал!.. Столица гуляла добрую неделю, а остальная Лэфия, вероятно, ещё больше.

Увидев загоревшиеся глаза мальчишки, Фатраэль рассмеялся своим тихим смехом и шутливо погрозил Кави пальцем.

- Ты, хитрец, только и думаешь о том, как бы набить себе желудок!.. Будь любезен, сбегай-ка в швейную мастерскую - мой парадный костюм уже должен быть готов. Терпеть не могу эти парадные костюмы, но сегодня после празднества заседание Совета Империи.

Кави закивал и уже собрался уходить, но у него на языке вертелся ещё один вопрос:

- Господин Фатраэль, а Её Величество на празднике будет?

- Обещала быть... Бедняжка, как же ей тяжело! Столько забот, а к тому же ещё и родилась в другом мире! Не хотел бы я быть на её месте... - тут Фатраэль заметил, что Кави внимательно прислушивается к каждому его слову. - А ты что уши развесил? Ты вообще должен в мастерской быть!

- Но может быть, все сложности оттого, что императрица ещё молода? - спросил Кави, проигнорировав последнюю фразу хозяина.

- Она действительно очень молода, ей только недавно минуло восемнадцать... Но это совершенно не твоё дело. Ступай, ступай!

- Подождите, я давно хотел узнать... Можно последний невежливый вопрос?

- Если хочешь знать, ВСЕ твои вопросы невежливы, и я не думаю, что этот станет последним.

- Это значит - можно?

- Можно.

- Сколько Вам лет?

Фатраэль посмотрел на свой лазурный меч, лежавший на столе, и мудро, по-сидхийски улыбнулся.

- Это на самом деле невежливый вопрос, - проговорил он. - Я отвечу, но пусть это останется тайной, хорошо?..

Он бесшумно пересёк комнату, подошёл к Кави и прошептал ему на ухо число, от которого у мальчишки по спине пробежал холодок. Он не верил, не мог поверить, что разумное существо из плоти и крови может жить СТОЛЬКО и при этом всегда оставаться молодым.

Фатраэль же снова тихо засмеялся и открыл дверь.

- А теперь иди, наконец, в мастерскую!.. И запомни: для Вечности этот срок - всего лишь секунда.


## Глава 2


Избранной снилось, что она стала императрицей Лэфии. И от каждого её поступка зависит судьба целого мира. И она живёт во дворце и возглавляет Совет Империи. И возвращается на Землю лишь изредка - через портал, а с мамой общается в основном через Эвви... Бред. Конечно, это всего лишь сон. На самом деле она - просто Саша Данилова, обычная земная девушка, окончившая школу и раздумывающая, куда девать себя дальше. Она живёт в девятиэтажке в маленьком российском городке... Она помнит даже номер дома и квартиры, название района и улицы... Нет, её не так просто запугать туманными миражами!.. Её мать - художницу - зовут Эмилия Михайловна, а старшую сестру, проживающую в Москве - Диана... И всё хорошо. Всё просто замечательно. Все сыты, спокойны, довольны и счастливы. А больше ничего и не надо. Зачем страдать, терять, искать, всё время куда-то бежать, кого-то спасать? Не проще ли вот так, тихо и осторожно просуществовать положенный срок, не подвергая опасности своё жалкое тело и ещё более жалкую душонку?..

"Не твой это удел! Даже думать забудь! Сдаются лишь слабые. Разве напрасно зовут тебя Избранной, разве напрасно народ надеется на тебя? Не заставляй меня думать, что ты недостойна зваться воином! Вспомни, чему учил тебя Веструм, и перестань себя обманывать!.. Ты ведь уже не спишь!"

Саша открыла глаза. Она лежала на широкой кровати под вышитым балдахином, на атласных простынях. В императорских апартаментах.

"Зимнее Солнце, это ты?" - "Конечно, я! Благодарю за то, что ты меня узнала! Но вот я тебя в последнее время почему-то не узнаю. Ты становишься вялой, тусклой, теряешь силу воли, путаешься, сомневаешься! Что произошло?" - "Не знаю. Не могу понять", - "Просто прекрати себя изводить. Ты же сильная! Сильные не топчутся на месте, а идут вперёд! Разве я не прав?" - "Прав, как всегда", - "Вот и замечательно! А теперь извольте встать, Ваше Императорское Величество Александра Избранная Адонийская, и приступить к исполнению своих обязанностей! Сегодня радостный день - свадьба Гведмиры. На твоих губах должна поселиться улыбка!"

Саша вздохнула, перекатилась на бок и встала. Она поправила простыни, накинула бархатный халат поверх ночной рубашки и позвонила в серебряный колокольчик.

Вскоре в комнату вошла, поклонившись, одна из её фрейлин.

- Доброе утро, Ваше Величество. Вы хорошо спали?

- Спасибо, Аманта, всё в порядке. Почему ты спросила?

- Вы бледны, Ваше Величество. Позвольте узнать - как Вы себя чувствуете? Я могу сходить за лекарем.

- Не надо, я превосходно себя чувствую.

- Тогда я приготовлю утреннюю ванну, Ваше Величество?

- Будь так любезна.

Через полчаса, когда Аманта расчёсывала императрице волосы, Саша спросила её:

- Ведутся ли приготовления к празднику, Аманта?

- Насколько я знаю, всё уже почти готово.

- Прекрасно. Как госпожа Гведмира?

- Я проходила мимо комнаты госпожи Гведмиры, Ваше Величество, и там было удивительно тихо. Я думаю, что Вам желательно бы было поговорить с ней.

- Мне тоже так кажется... Я зайду к ней перед завтраком.

- Как Вам будет угодно, Ваше Величество.

- На какое время назначена церемония?

- На два часа после полудня. Но уже в шесть состоится заседание Совета Империи, Ваше Величество, поэтому, к моему глубочайшему сожалению, Вам придётся отлучиться с празднества, как и другим членам Совета.

- То есть свадьба будет продолжаться без молодожёнов...

- Я думаю, что для празднующих это не будет большой помехой, Ваше Величество, так всегда бывает... Как Вам причёска?

- Ты же знаешь, что я не разбираюсь в этом... Но всё равно хорошо, спасибо.

Ещё через полчаса, облачившись в светло-голубое платье, Александра отправилась к Гведмире.

Дворец был почти пуст - мало кто из слуг и уж тем более из господ вставал так рано. Но вот Галерея Предков - длинный широкий коридор, стены которого покрывали парадные портреты Императоров и императриц - никогда не казалась пустой или мёртвой.

Проходя через Галерею, Избранная остановилась у портрета Адрилиан Прекрасной - Первой императрицы, жены Великого Неллина, матери Арвида Доблестного и Лемрина-Братоубийцы.

Поэты всех времён воспевали несравненную красоту и мудрость Адрилиан. Отцы и деды ныне живущих сидхов передали своим потомкам благоговение перед ней. Говорили, что Неллин, придя в Лэфию с двумя сотнями полулюдей-полуживотных, увидел Адрилиан у ручья, собирающей воду на лесной поляне. Он попросил у неё несколько глотков. Сидхийка не испугалась, увидев странное голубокожее существо, и смело подала ему кувшин, даже попытавшись заговорить с ним. В тот миг Неллин понял, что она будет его женой. Он забрал Адрилиан с собой и стал учить её своему родному языку - языку того места, откуда он пришёл. Он называл сидхийку "лльэфь'йа" - "любимая", и из этого слова, как несложно догадаться, родилось имя Империи. Но это всего лишь легенда. Кто знает, как всё было на самом деле...

Александра долго смотрела на Адрилиан, чьи волосы были похожи на солнечные лучи, а глаза - на тёмные сапфиры. Уж не в честь ли этих глаз и волос Неллин выбрал цвета Лэфии - синеву и золото? Или в честь звёзд в ночном небе? Откуда теперь узнать?..

Императрица ещё несколько минут постояла у портрета, прислушиваясь к собственному дыханию. А потом пошла дальше.


## Глава 3


Гведмира бросила ещё один озабоченный взгляд на своё отражение в зеркале. Как непривычно видеть себя в этом красном платье невесты... Невесты?! Каждый раз эта мысль поражала её.

"Ты должна привыкнуть к этому, - повторяла она мысленно. - Ты просто обязана. Ты выходишь замуж. В день праздника духов льда. В Храме Дерева. Сейчас тебя зовут Гведмира Авери, но уже сегодня ты станешь госпожой Ливэди, супругой господина Фатраэля... Никогда больше не сядешь в седло(если только в дамское), не возьмёшь в руки меч, не попутешествуешь в одиночку по империи... Будешь постоянно жить во дворце, чопорно отвечать на поклоны и воспитывать детей... Детей?!! Проклятье Чёрной Бездны!.."

Она не заметила, что произнесла последние слова вслух.

- Ай, Гведмира! И тебе не стыдно так выражаться в императорском дворце - святыне лэфийского народа?!

Дочь первого министра обернулась и увидела Александру, стоявшую на пороге комнаты.

- Позвольте пожелать Вам доброго утра и удачного дня, Ваше Величество! Вы оказали мне такую честь своим посещением, - сказала Гведмира, церемонно кланяясь.

Брови изумлённой Сашки поползли вверх.

- В чём дело, Гведмира? Ведь мы одни; какое я тебе Величество?.. У меня есть вполне нормальное человеческое имя, если ты, конечно, не забыла об этом.

- Я просто репетирую свою будущую роль. После этого всё изменится, не так ли?

Императрица вошла и присела на край кровати.

- Изменится? Что изменится? Разве после твоей свадьбы мы перестанем доверять друг другу?

- Нет, я не об этом...

- Но тогда что произошло?

Гведмира тяжело вздохнула.

- Да ничего не произошло. Мне просто страшно, вот и всё. Я столько раз смотрела в лицо смерти... Я росла сиротой. На моих глазах погиб мой наставник. Я пережила весть о том, что я - принцесса. Меня чудом излечили от проклятия некромантов. Я вынесла плен в Тёмном Ордене, встречу с родителями, которых никогда не знала, сидхийский заговор, своё похищение... И ни разу мне не было так страшно, как сейчас...

- Даже полгода назад? - быстро спросила Саша.

- Даже тогда.

Избранная немного помолчала, а потом неуверенно, но ободряюще улыбнулась:

- Всё наладится, я уверена. И у вас с Фатраэлем всё будет хорошо.

- Это трудно. Мы часто не можем найти общий язык.

- Что делать, он же сидх.

- А я - полусидх.

- Это не одно и то же.

- Я знаю... Ладно, хватит об этом. Ты-то как? Привыкаешь?

- Который раз ты задаёшь мне этот вопрос?.. Привыкаю.

- Я задаю его, чтобы в один прекрасный день услышать: "Привыкла"!.. Знаешь, ты очень бледная. Ты хорошо спишь?

- Дался вам мой сон! Аманта сегодня интересовалась этим же.

- И всё-таки?..

Избранная внимательно изучала пол, выложенный мозаикой.

- На самом деле я очень плохо сплю. Я вижу сны, которые меня пугают.

- Какие?

- Разные. В основном об Адонии. И во всех снах меня преследует что-то странное...какая-то тревога. Будто рядом опасность, но я не могу понять, где она именно. Словно мир...потерял нечто очень-очень важное, - сбивчиво проговорила Саша.

- И давно это у тебя? - быстро спросила Гведмира.

- Недели две.

- А Зимнее Солнце?

- Он считает, что это из-за моего нежелания находиться на троне. Я не согласна с ним.

- Может, обратиться к герцогу Дьянскому? - при упоминании этого имени Гведмира невольно поморщилась. - Он же составляет зелья и наверняка знает рецепт чего-нибудь от дурных снов. И потом, во дворце есть целители, которые...

- Неужели скоро наступит конец мира? Гведмира Авери советует мне попросить помощи у Лэвгекунна Дьянского! - поражённо перебила императрица.

- Не надо ехидничать, Ваше Величество! У меня мало причин ему доверять. Я вообще не понимаю, как его братья и сёстры додумались отдать ему Дьян и герцогский титул! Я бы на их месте вообще перестала с ним разговаривать! Подумать только, некромант - герцог! Первый советник Её Величества! Ужас!..

- Он уже не некромант, - сухо заметила Саша.

- Ха, это он тебе сказал? Человек, принявший в себя дар к некромантии, остаётся таким навек! Понимаешь - НАВСЕГДА! Он сможет на время изгнать из себя тёмное начало, но не сможет избавиться от него!

Саша, не желавшая говорить на эту тему, поднялась.

- Ладно, нам, пожалуй, пора на завтрак.

- Ты поговоришь с Лэвгекунном?

- Гведмира, я не собираюсь отвлекать от дел кого бы то ни было из-за таких пустяков.

- По-моему, для тебя это не пустяки.

- Сегодня мы должны думать о твоей свадьбе и о Совете Империи, а не о моих снах, какими бы дурными они не были!

- Ты Избранная, твои сны могут значить многое. А Совет Империи созывается каждую неделю!

- И именно поэтому он так важен, если я хоть что-то понимаю в этом, - с такими словами Александра вышла за дверь.


## Глава 4


Днём к Храму Дерева начали съезжаться приглашённые.

Вместилище святости мгновенно наполнилось гомоном пёстрой придворной толпы. И кого там только не было!..

Одними из первых к Храму пожаловали родители невесты - Гараэль и Ольва Авери. Бывшая императрица, выросшая на солнечном острове Тенар, куталась в плащ и покашливала от зимнего холода. После переживаний во время сидхийского заговора, произошедшего полгода назад, Ольва часто болела и постоянно казалась уставшей и измождённой; в её рыжих волосах забелела ранняя седина. А Гараэль, по-сидхийски вечно молодой, оставался таким же, как и много лет назад, когда они с Ольвой только познакомились. Отец Гведмиры бережно поддерживал руку своей супруги; их чувства друг к другу больше ни у кого не вызывали сомнений.

Гараэль стал первым министром императрицы, и многие говорили, что он ничего не потерял, утратив трон. Пожалуй, это было неправдой только отчасти.

Также в Авесомиум сумел вырваться Бинирэль - младший брат Гараэля, и новая Верховная жрица Эридейл - их сестра. Как справедливо отмечали слухи, всем троим в жизни повезло.

В толпе мелькнуло гордое лицо Вердиш - вождя элдонов. Дети гор не могли нарадоваться на свою отважную и деятельную правительницу, а императрица Александра, ступив на престол, с лихвой отблагодарила Вердиш за помощь в противостоянии заговорщикам - элдоны получили много золота на благоустройство своих владений.

На торжество изволила приехать графиня Элора Ивская, два месяца назад вышедшая замуж за...кого бы вы думали? За Астрэллия Дьянского, младшего брата печально известного первого советника. Элора познакомилась с Астрэллием только пару месяцев назад, и такой скоропалительный брак был совсем не в её духе... Зато раньше никто не видел, чтобы она так часто улыбалась.

Женившись на Элоре, Астрэллий переехал в Ив, а Дьян перешёл к Лэвгекунну, ставшему герцогом. И первым советником императрицы.

Герцог Дьянский тоже пришёл к Храму.

Толпа расступалась перед высоким стройным молодым человеком, одетым в чёрный плащ (он так и не отказался от своей привычки носить чёрное). Человек направлялся к Астрэллию и Элоре, находившимся на другом конце площади.

Толпа провожала человека взглядами, полными презрения, а иногда и отвращения. Некоторые особенно впечатлительные дамы морщились и прикладывали к лицам надушенные платки, показывая этим, что им плохо от одного присутствия "мерзкого некроманта". Знатные господа сквозь зубы проклинали "отродье Тьмы" и старательно отводили глаза при его приближении.

"Лицемеры! - горько подумал Лэвгекунн, спокойно шагая и глядя себе под ноги. - Давно ли все они пресмыкались перед Орденом и с готовностью платили ему, ожидая подачек, как собаки у обеденного стола хозяина? Всё вокруг пропитано ложью!"

- Неужели чёрный колдун войдёт в наш Храм и увидит таинство свадьбы? - зашептал один князь на ухо другому.

- Я возмущён, господин мой! Это недопустимо! - ответили ему.

Проходя мимо них, Лэвгекунн стиснул зубы, но ничего не сказал.

Он подошёл к Астрэллию с Элорой и замер в нескольких шагах от них. Соблюдая правила этикета, он поклонился графине; та ответила коротким кивком и торопливо отвела взгляд.

Ирвин выпрямился и посмотрел в глаза Астрэллию. Несколько секунд они стояли молча и неподвижно, изучая друг друга.

- Здравствуй, брат, - произнёс наконец Лэвгекунн.

- Рад видеть тебя, - сказал Астрэллий, но было видно, что это совсем не так. В глазах графа Ивского читалось отчуждение. Лэвгекунн склонил голову, пряча обречённую усмешку.

"Как я мог надеяться на что-то иное? И надеялся ли?"

- Как идут дела в Дьяне? - тихо спросил советник.

- Ты должен знать это лучше меня, ведь ты герцог, - усмехнувшись, проговорил граф.

- Астрэллий...

- Ладно, ладно... Дела в Дьяне идут достаточно хорошо. Недавно мне написал Ханн...

- И?..

- В Дьяне хотят тебя видеть, - нехотя буркнул Астрэллий.

- Правда?

- Цитирую: "Если увидишь Лэвгекунна, попроси его навестить поместье"! - с лёгким раздражением сказал граф и снова умолк.

- Ты не хочешь поговорить? - с отчаянием в голосе спросил Ирвин.

- О чём? - высокомерно осведомился Астрэллий. - Нам не о чем разговаривать, Лэвгекунн, абсолютно не о чем. Я в этом уверен.

- Ханн, Элеонора и Хемели тоже так думают?

- Похоже, нет. Поэтому я рад, что больше не живу в Дьяне... Хемелина всегда была очень привязана к тебе, помнишь?

Он только кивнул, сглотнув комок в горле.

- Она долго плакала, когда ты уехал, очень долго. Я не могу простить тебе этого. Прощай. Пойдём, Элора, - Астрэллий повернулся и исчез в толпе. Ирвин закрыл глаза, собирая мир из осколков. За его спиной послышался хруст снега.

"Её Величество! Императрица!" - взволнованный шёпот пробежал среди собравшихся.

Лэвгекунн обернулся и увидел Александру на белой лошади. В честь торжества чело императрицы украшало Око Вечности. Вокруг, отражаясь в глазах юной правительницы, кружился серебристый снег.

Советник подошёл к лошади и подал императрице руку, помогая спешиться.

- Ваше Величество, - прошептал он, кланяясь.

- Вы что-то хотели мне сказать, господин герцог?

- Позвольте попросить...

- Отойдём немного.

Они ушли с площади. Отряд гвардейцев - личная охрана императрицы - остался в стороне.

- Что-то случилось? Я видела, как ты разговаривал с Астрэллием, Ирвин, - быстро заговорила Избранная. Герцог еле заметно вздрогнул, услышав своё прежнее имя. Теперь только она называла его так. Только она имела право называть его так.

- Ничего не случилось. Я всего лишь получил подтверждение своих догадок.

Последняя краска сбежала с лица Её Величества; она и до этого была болезненно бледна, но теперь её лицо стало белее снега у них под ногами.

- Он не желает тебя знать? - пробормотала она.

- Да. Но я не виню его. Это совершенно справедливо. То есть... - он не договорил.

Довольно долго они молчали, глядя на снег.

- И что теперь? - спросила Избранная.

Лэвгекунн вздохнул и произнёс чётко и громко, так, чтобы слышали гвардейцы:

- Как верноподданный Вашего Величества, прошу у Вас позволения ненадолго отпустить меня в поместье моих предков.

- В Дьян? Но зачем? - спохватившись, императрица перешла на официальный тон: - Для чего Вам эта поездка, господин герцог?

- Точнее, не поездка, Ваше Величество - я собираюсь воспользоваться порталом... Дело в том, что мне передали приглашение от моих уважаемых родственников - известных Вам Ханна, Элеоноры и Хемелины. На их попечении сейчас находится герцогство, и они зовут меня туда, чтобы...обсудить кое-какие вопросы, касающиеся хозяйства.

Избранная улыбнулась.

- Значит, хозяйства? Любопытно, господин советник... И Вы не будете присутствовать сегодня на Совете Империи?

- Разумеется, буду. Я намереваюсь перенестись завтра утром, если Вы, конечно, не возражаете.

- Хорошо... Секретарь, подойдите сюда!

- Чего изволите?

- Документ.

Через минуту бумага была написана каллиграфическим почерком секретаря - Ирнариона Дэффи.

"Сей документ подтверждает разрешение, выданное господину герцогу Лэвгекунну Дьянскому. Именем Её Величество ему дозволено покинуть Авесомиум на любой угодный срок. Писано в 20-ый день первого месяца зимы 3005 года от Пришествия".

Императорская печать - четырёхконечная звезда... И размашистая подпись: "Александра".


## Глава 5


Наконец двери Храма распахнулись.

...Избранную всегда восхищали лэфийские обряды. Встреча нового года, праздник в честь рождения ребёнка, Великий день Пришествия Неллина, осенний сбор урожая, наступление совершеннолетия, праздник первого снега, Наступление весны, свадьба, посвящение в воины, посвящение в адепты Школы Магов, Принятие лорда, Приход вождя, Клятва Хранителя, коронация Императора - всё, всё имело сокровенный смысл, всё подчинялось строгим традициям, но каждый раз было новым, всё затрагивало тончайшие струны души... Души элдона, майта, сидха. Души человека.

"Не зря я всё-таки провожу время за книгами по истории Лэфии!" - подумала Саша и продолжила наблюдать за свадебным обрядом.

Фатраэль и Гведмира, одетые во всё красное (алый - цвет крови и жизни), стояли лицом друг к другу по разные стороны от святыни Храма Дерева - двухчашечных весов. Весы - символ Порядка - были выкрашены в голубой цвет - оттенок чистого Неба. Жених и невеста держали в руках по горсти земли - дара Природы - и хором, нараспев произносили слова супружеской клятвы:

- Клянусь следовать за тобой в горе и радости, во Тьме и Свете, в вечерней печали и утреннем торжестве. Клянусь идти с тобой рука об руку в земной жизни и уйти рука об руку в Вечность. Клянусь беречь тебя от невзгод и напастей. Клянусь хранить тебе верность. Клянусь любить и почитать тебя. Клянусь своим именем, отцом-Порядком, матерью-Природой и священным Небом. Ничто и никто отныне и навеки не разлучит нас.

Потом они наклонились и положили землю в чаши весов. Все затаили дыхание. Чаши качнулись в одну сторону, в другую и... пришли в равновесие. Раздались радостные возгласы; Гведмира облегчённо вздохнула.

Подошёл монах Храма в традиционной тёмно-зелёной рясе служителя Природы и соединил руки молодожёнов - правую с правой. Обряд завершился. Гведмира Авери стала Гведмирой Ливэди.

- Счастья им, - вздохнул кто-то за спиной Александры. Она резко обернулась и увидела знакомого моложавого старика в новом придворном костюме, со щёгольски постриженной бородкой...

- Стэн! - воскликнула Саша. Гвардейцы, окружавшие её, придвинулись ближе.

- Нет-нет, это друг, - поспешила сказать Избранная. Стэн улыбнулся и изящно поклонился.

- Ваше Величество.

- Как давно мы не виделись! Как ты попал сюда?

- Без приглашения, Ваше Величество. Я нарушил закон.

Она протянула Стэну руку, и он поцеловал перстень с императорской печатью. Толпа начала понемногу вытекать из Храма; то тут, то там слышались разговоры о предстоящем грандиозном обеде во дворце. Избранная вышла, опираясь на руку старого Стэна.

- Ты сильно изменился... Теперь ты действительно похож на человека, служившего в императорской гвардии!

- С тех пор как Вы изволили увеличить мне пенсию, Ваше Величество, - проговорил Стэн, хитро блеснув глазами, - я смог купить квартиру здесь, в столице.

- И где именно?

- На углу улиц Зелёной и Восточной, тут недалеко.

- А-а, это тот старый дом, откуда всё время слышатся перебранки?

- О да, мне не слишком повезло с соседями... Супружеская чета преклонного возраста... Но, Ваше Величество, - Стэн понизил голос, - Ваши слова ещё раз доказывают, что Вы иногда ходите по городу без охраны.

Саша почувствовала, что краснеет. Причём совершенно по-дурацки, выдавая себя с головой.

- "Ещё раз"? - пробормотала она.

- Несколько раз по ночам я видел из окна одинокую девушку в тёмном плаще. На её поясе были ножны с мечом...

- Но это могла быть любая...

- ...и однажды порыв ветра отбросил капюшон плаща, и я успел заметить Ваше лицо.

Избранная вздохнула.

- Да, я действительно иногда гуляю по городу ночью, в простой одежде. Когда-то - здесь, в Авесомиуме, а когда-то... - она замолчала.

- В Адонии? В том месте, откуда Вы родом?

- Да.

- Ваше Величество, это же опасно!

- Со мной мой меч и моя магия, Стэн. Я никогда не остаюсь одна... - невольно она оглянулась и посмотрела на Лэвгекунна, который шёл в стороне от всех, один, совсем один...


## Глава 6


Обед, организованный Барни, действительно был великолепен. Но попробовать удивительные кушанья удалось не всем - часть присутствующих удалилась в Верхний зал, расположенный по самым куполом дворца. Именно в этом зале каждую неделю проводился Совет Империи.

Сюда со времён Великого Неллина входили только избранные. Только те, кто держал в своих руках судьбу Лэфии.

Они собирались за круглым столом из тёмного дерева. Они слушали друг друга, беседовали, спорили. Они говорили по несколько часов, иногда всю ночь жарко обсуждая те или иные проблемы, заботы, неурядицы и неожиданные удачи, жадно вслушиваясь в мнения других, чтобы потом с грохотом их опровергнуть. Здесь велись настоящие словесные битвы. Здесь рождались лучшие ораторы Лэфийской Империи.

Но решающее слово всегда оставалось за Императором.

И впервые в истории Лэфии решающее слово осталось за императрицей. Это произошло примерно полгода назад, на первом Совете после коронации Александры Избранной.

Саши Даниловой.

...Саша никак не могла привыкнуть ко двору. Ей было неуютно среди всех этих изящных людей, рассуждающих об искусстве, магии и политике, среди роскошных шёлковых одеяний и ароматов дорогих духов, среди магов, воинов, политиков или просто отпрысков древних и знатных родов, среди постоянных интриг... В этом изменчивом, текучем и переливчатом мире красивой лжи, прикрывающей неприглядную истину.

Но Саше сильно помогали советы Гараэля Авери и его дочери, только что изменившей фамилию. Гараэль, как и почти любой сидх, отлично разбирался в знати и уже не раз выручал Избранную из довольно щекотливых ситуаций. Отцу Гведмиры принадлежало авторство высказывания, которое Александра сделала своей непреложной установкой: "На следующий же день после коронации Императора аристократы начинают готовиться к его похоронам. И с этим ничего нельзя поделать".

Поэтому в тот день Саша рада была уйти с обеда на заседание Совета. Всё-таки во время этих заседаний императрица чувствовала, что делает что-то полезное для Лэфии. Во время балов, обедов и званых приёмов такого ощущения не было.

...Все расселись по своим местам. Совет начался.

Поднялся Ирнарион, личный секретарь Её Величества.

- Заседание Совета Империи провозглашаю открытым! - объявил он и, откашлявшись, продолжил: - На Совете присутствуют... Её Императорское Величество Александра Избранная Лэфийская!.. Первый министр Её Величества, господин Гараэль Авери, с супругой - госпожой Ольвой!.. Верховный маг, госпожа Гведмира Ливэди! Представитель сидхов и лично лорда Бинирэля, господин Фатраэль Ливэди! Господин Андриан Хвасс, представитель и глава гвардии Её Величества! Хмм...- Ирнарион снова уставился в свой список и заметно поморщился, прочитав следующее имя: - Эээ... Господин герцог Лэвгекунн Дьянский, первый советник Её Величества!.. Господин граф Октэв Медрский, второй советник Её Величества! - (Октэв - высокий грузный мужчина с близко посаженными глазками - явно недолюбливал новую императрицу, как и всё семейство Медрских), - Господин князь Гастелиус Эланский, градоправитель Авесомиума! - (Маленький человечек, обладающий звучным именем, был в общем-то довольно добродушным и относительно безобидным существом), - Господин Либру Инсе, Верховный судья Авесомиума, ответственный за судебную систему Лэфийской Империи и за казну Её Величкства! - (Престарелый Либру, до мозга костей интеллигентный, любезный и элегантный казначей, никогда не нравился Избранной), - Господин Ронг Квойхтри, представитель элдонов и лично вождя Вердиш! - (Это был тот самый Ронг, которому некогда выпала честь оглушить Избранную ударом по голове), - Госпожа Айки Кимпэри, представительница майтов и лично Хранителя Тауни! - (Худенькой бледной майтианке с огромными синими глазами совсем не подходило обращение "госпожа"), - Господин Ивьен Тэдэри, первый военачальник и министр обороны!.. Господин Миркайн Тэдэри, директор Школы Магов и министр магии!.. Господин Айе Тэдэри, ответственный за храмы, монастыри и другие религиозные организации Лэфийской Империи и министр охраны здоровья! - (Братья Тэдэри были настоящим чудом: они родились в простой семье, но зато сразу тройней, и все так пробились "наверх", что даже вошли в Совет Империи), - Госпожа герцогиня Кейтлинт Вурская, министр учения и просвещения! - (Кейтлинт слыла одной из самых образованных и красивых женщин при дворе), - И ваш покорный слуга, Ирнарион Дэффи, - секретарь поклонился и сел, покашливая.

- Благодарю, Ирнарион, - сказала императрица. - Что у нас сегодня для обсуждения?

- Главный вопрос на данный момент - бездорожье в северо-западных провинциях, - проговорил Гараэль. Саша удивлённо взглянула на первого министра - до сегодняшнего дня он не говорил ей об этом.

- Рядом с некоторыми провинциями и поместьями расположены элдонские горы. Этой зимой замечены часто повторяющиеся снежные обвалы. Все дороги занесены до невыразимой степени, и силы рук человеческих рабочих не хватает, чтобы справиться с сугробами, - отчеканила Кейтлинт.

- Мне это кажется очень важным, Ваше Величество, - продолжил Гараэль. - Нынешняя зима сурова, и вполне возможно, что эти провинциями окажутся изолированными от всего остального мира, пока не растает снег... Торговля с некоторыми городами уже прервана.

- Эт разве проблема, Вашвеличество?! - заорал Ронг. - Чего ж Вы раньше-то не сказали?! Написать гхатере Вердиш, и все дела!

- Господин Ронг, прошу Вас, потише. И используйте, пожалуйста, общий язык, - попросил Фатраэль.

- Извиняюсь... Я хотел сказать госпоже Вердиш... Но мы-то поможем! Соберёмся из Дайкшора, Фазза, Харда... Да что там, хоть из всех селений! Коли помощь нужна, мы ж должны тут быть! Как Вы там сказали?.. "Не хватает силы рук человеческих рабочих"? А наших райан хватит, Вашвеличество, можете не сомневаться! Я напишу орф гхатере? А? - воскликнул Ронг, снова мешая слова общего языка и элдонского диалекта.

- Выбирайте выражения, господин Ронг, - пропищал Гастелиус.

- Прошу слова, Ваше Величество! - произнёс Миркайн Тэдэри. Александра, наполовину оглушённая зычным басом Ронга, смогла лишь кивнуть. - Сюда совсем необязательно вмешивать элдонов, как мне кажется, Ваше Величество... Со снегом замечательно справится отряд магов. Мы не только поможем с дорогами, но и поставим защитные поля на вершины гор, дабы предотвратить обвалы в дальнейшем...

- Да уж, пустит вас гхатера Вердиш в горы с вашей магией! Сколько лет живём, столько обвалы были, и ничего... А тут - защитные поля, скажите пожалуйста! Кому они там нужны?

- Господин Ронг, убедительно прошу Вас не перебивать меня... Что касается обвалов... А если один из них закончится чьей-нибудь гибелью?.. Вот видите. Магия спасает человеческие жизни. Расчистив снег, мы даже можем ОТРЕМОНТИРОВАТЬ дороги на северо-западе. Я слышал, что мощёные дороги там действительно в очень плохом состоянии, так как кое-кто до сих пор не удосужился это исправить, - язвительно заметил Миркайн, взглянув на Октэва Медрского. Графство Медр находилось именно на северо-западе, рядом с элдонскими горами. Миркайн покраснел и гневно сжал кулаки.

- Да как Вы, сын земледельца, смеете... - зашипел он, но тут императрица подняла руку.

- Господа! Господа! Прекратите шум! Мы на заседании Совета Империи, не забывайте!

Октэв притих, Миркайн виновато опустил глаза. Слишком виновато.

- Теперь скажу я, - произнесла Гведмира. - Я, как Верховный маг, отвечающий за всех магов Лэфии... Извините, Миркайн, но это действительно так... Утверждаю, что адепты и мастера Школы поступят так, как скажет Её Величество.

- Благодарю, госпожа Ливэди, - сказал Избранная. - Я хотела бы выслушать мнение господина первого советника. Прошу, герцог.

- Я предлагаю голосование, - кратко сказал Лэвгекунн.

- Мудрое решение... Кто за то, чтобы принять помощь элдонов?

Руки подняли Ольва, Фатраэль, Андриан, Октэв, Айки, Ивьен, Ронг и Ирнарион. Восемь.

- Восемь голосов. Кто выбирает поддержку магов? - но Александра уже знала.

За магов проголосовали Гараэль, Гведмира, Лэвгекунн, Гастелиус, Либру, Миркайн, Айе и Кейтлинт. Опять восемь. Ну разумеется. Кое-кому из присутствующих ужас как хочется спихнуть всю ответственность за своё слово на императрицу.

- Мы ждём Вашего решения, Ваше Величество, - поторопил Либру, опустив руку.

- Я считаю, что помочь должны элдоны. У магов сейчас полно других забот. Я уверена, что элдоны справятся, - проговорила Избранная в наступившей тишине. Ирнарион что-то застрочил. Ронг сиял. Миркайн помрачнел.

- Я напишу послание госпоже Вердиш, Ронг. Надеюсь, Вы найдёте гонца?

- Конечно, Вашвеличество. Всё в лучшем виде будет...

Довольный элдон не успел договорить "исполнено", как вдруг случилось нечто непредвиденное. Майтианка Айки сильно побледнела и, покачнувшись, со стоном сползла с кресла. Сидевший рядом с ней Либру подхватил её у самого пола и торопливо поднёс стакан воды, но Айки к нему не притронулась.

- Избранная... - судорожно прошептала она, хватаясь за стол.

- Что случилось, Айки? Позвать лекаря? - встревоженно откликнулась Саша.

- Не надо... О Свет, как больно... Какая беда... Мой брат уже здесь, он...всё скажет... Нет, я не выдержу! - и она снова лишилась чувств.

Прежде чем кто-то как-то успел отреагировать, двери распахнулись и в зал ворвался синеволосый майт в плаще, забрызганном грязью. Он даже не посмотрел на полуживую сестру, и, ни к кому конкретно не обращаясь, выпалил:

- Белое Дерево исчезло!


## Глава 7


Над столом повисло напряжённое молчание, а потом вдруг заговорили все сразу:

- Объяснитесь...

- Дерево?! Источник жизни майтов?! Какой ужас!

- Вашвеличество, что такое? Я не расслышал...

- И каким же это образом...

Тем временем майт, всё ещё растерянно стоявший в дверях, заметил сестру, которая медленно приходила в себя.

- Айки! - вскрикнул он и бросился к ней. Либру услужливо освободил ему место; не взглянув на него, майт опустился в кресло и взял руки Айки в свои. Она открыла глаза. В синих взглядах читалась тревога, скорбь и боль, которой не было предела. В тот момент боль жгла майтов, боль раздирала их изнутри - не только этих двоих, но и всех остальных, оставшихся в приморских селениях и раскиданных по всей Лэфии в качестве целителей. Их было много, они были далеко друг от друга, но отчётливо видели и слышали сородичей, и боль каждого становилась общей болью, и страх - общим страхом, и тоска - общей тоской.

Избранная собиралась обратиться к ним, но не решалась. В конце концов майт сам встал и заговорил с ней - и со всеми присутствующими:

- Здравствуйте, Ваше Величество. Здравствуйте, господа. Пожалуйста, извините меня за такое неожиданное вторжение, я...

- Не беда, - перебила Гведмира. - Случилось что-то важное, не так ли? Скажите же, что именно. Скажите, кто Вы и как Вы попали сюда, - Верховный маг говорила каменно-спокойным голосом, но в её глазах зарождалась тихая паника. Александра вздохнула и мысленно пожалела Гведмиру и Фатраэля - ещё бы, в первый день совместной жизни услышать такие новости...

Майт кивнул, глотнул воды, и, когда он ставил стакан на стол, все увидели, как дрожат его тонкие слабые пальцы.

- Меня зовут Эрби, Эрби Кимпэри... Айки - моя сестра, Ваше Величество, - он снова замолчал, пытаясь справиться с волнением.

- Сядьте, господин Эрби. И снимите плащ - его не мешало бы почистить, - мягко сказала императрица, и появившийся словно ниоткуда слуга немедленно забрал грязную одежду.

- Ах да, плащ... Благодарю Вас. Простите ещё раз, Ваше Величество, я продирался через рощу, а она там довольно густая...

- Через рощу? За Вами была погоня?

- О нет, что Вы... Всё дело в том, что два дня тому назад...Белое Дерево...пропало, - он закашлялся.

- Но как?!

- Его просто не стало. На том месте, где оно росло, образовалась чёрная воронка в два человеческих роста.

- Простите?..

- Воронка, Ваше Величество, я не знаю, как ещё это можно назвать...

- И как это выглядит?

- Именно как воронка. То есть это нечто чёрное, похожее на спираль. И она просто висит в воздухе... Я впервые такое встречаю.

- Понимаю. Никто не видел, как это появилось?

- Нет, это случилось ночью. Вечером мы разошлись по домам, а утром, уже на восходе...на месте Дерева было...это.

- Почему же Вы сразу не отправились сюда?

- Мы хотели исследовать эту воронку, думали, что справимся сами... У нас не получилось.

- То есть?

- Один из моих сородичей, Овви, решил в одиночку попытаться вернуть Дерево, и, по-видимому, шагнул в воронку... Этим утром мы нашли около неё его изувеченное тело.

Айки застонала и спрятала лицо в ладонях.

- И вы не отправили с ним подмогу? - возмутился Айе.

- Хранитель предлагал, но Овви отказался. Он наверняка не предполагал, что это так опасно. Никто не предполагал, - лицо Эрби исказила гримаса боли.

- Как выглядело тело? - тихо и внезапно произнёс Лэвгекунн.

Эрби посмотрел на герцога, и в глубине глаз майта что-то изменилось.

- Наши лучшие целители осмотрели его. Это ужасно, поверьте. Руки и ноги были сломаны, кости раздроблены, вся кожа исцарапана... Лицо было абсолютно изуродовано, мы могли бы не узнать его. Казалось, что перед гибелью его жестоко пытали, - Эрби вздрогнул.

- Ожоги были? - всё так же спокойно осведомился Лэвгекунн.

- Пожалуй, да. Не так много, но были. Как от огненных шаров.

Айки всхлипнула.

Ирвин опустил голову и задумался.

- Господин Эрби... Вы сказали: "Попытался шагнуть в воронку". Значит, туда можно?.. - спросила Избранная, не договорив.

- Да, Ваше Величество. Если просунуть туда, предположим, половину палки, то она перестаёт существовать, - мрачно сообщил Эрби. - Но Овви уже попытался пройти туда. Мы не можем допустить других смертей.

- Ещё два вопроса, - сказал Лэвгекунн. - Воронка растёт, насколько я понимаю?

- Да, и это, пожалуй, самое страшное. С каждым часом она становится больше, как будто поедает пространство. Белое Дерево находится...находилось на довольно большой поляне, но скоро эта поляна будет чёрным пятном. Слава Небу, само селение довольно далеко от этого места, но, по-моему, у нас всё равно мало времени... Овви не дали уйти, как подобает майту. Мы не можем оставить это вот так.

- Поедает пространство... - повторил первый советник. - Интересно... и последний вопрос от меня: магия возле этого места действует?

- Вы очень проницательны, господин Лэвгекунн. Но, к сожалению, не всегда, - негромко заметил Эрби, как-то странно глянув на Ирвина. Тот заметно побледнел.

- Речь сейчас не обо мне... Ответьте.

- Не действует. Никакая. Я не знаю, как насчёт человеческой или сидхийской магии, но майты в данном случае бессильны... Я и продирался через заросли для того, чтобы быстрее добраться до места, где уже можно создать портал, - Эрби повернулся к сестре и начал что-то тихо говорить ей на майтианском наречии.

- Я вижу, Вам есть что сказать, господин советник? - обратилась Саша к Ирвину, который, похоже, был потрясён услышанным меньше всех.

- Это так, Ваше Величество. Прошу вас выслушать меня, господа. Для начала я хотел бы рассказать то, что сам знаю о Белом Дереве, чтобы немного разъяснить ситуацию... Думаю, всем присутствующим известно, что Белое Дерево - символ жизни, жизни не только майтов, но и всех нас. Конечно, майты зависят от Дерева напрямую, потому что...

... Лэвгекунн Дьянский, обычно молчаливый, умел говорить красиво. Он упомянул и майтианские легенды, повествующие о том, что Дерево выросло на первом клочке суши, поднявшемся из Океана, и научные исследования, доказавшие, что кровь майтов содержит вещество, по составу очень похожее на сок Белого Дерева... Закончил он воронкой. Оказалось, что Лэвгекунн встречал описания подобных фактов в некоторых древних рукописях...

- ...Таким образом, эта воронка - некий проход, созданный чьей-то очень могущественной магией. Таково моё мнение.

Он замолчал, ожидая вопросов, которые вскоре последовали.

- Господин Лэвгекунн, - сказал Кейтлинт, высокомерно поджав губы, - Вы объяснили нам природу этого странного исчезновения Дерева и появления воронки, но... Как же можно вернуть Дерево и можно ли вообще? И как можно остановить рост этого прохода, ликвидировать его?

- Как бы то ни было, достопочтенная Кейтлинт, - Лэвгекунн полунасмешливо поклонился, - у нас очень много вопросов и практически нет ответов... Кто похитил Дерево? Как? Куда? Зачем? Почему воронка растёт? Почему рядом с ней не действует магия? И, наконец, что делать?

- Ну и что же всё-таки делать?

- Я думаю, это очевидно. Отправляться, господа. Как можно скорее.

- Но кому?

- Магам. Тем, которые обладают достаточной силой, опытом и знаниями, чтобы объяснит это явление и предотвратить его, - твёрдо сказал герцог Дьянский.

- Хорошо же у тебя язык подвешен, змеёныш, - прошипел Октэв. Он произнёс это совсем тихо, но Александра сидела рядом с ним, да и Лэвгекунн обладал удивительно чутким слухом...

- Выбирайте выражения, Октэв, иначе, боюсь, мне придётся лишить Вас сана и привилегий второго советника, - строго сказала Избранная. Угроза подействовала - граф Медрский присмирел. - Итак, я подведу итог. Он будет краток, господа. Мне нужно десять магов, соответствующих условиям, которые выдвинул господин первый советник. Завтра утром мы отправляемся к майтам - в селение у Малого моря. Надо спешить.

- Но, Ваше Величество, ведь господин Эрби сказал, что магия там не действует! - запротестовал Ивьен Тэдэри.

- Вы предлагаете использовать оружие, Ивьен? Не думаю, что оно как-то поможет, увы. Магия же может оказаться полезной - хотя бы для того, чтобы создать портал... Кандидатуры, господа?

- Ваше Величество, - тихо скал Ирвин, - позвольте мне сопровождать Вас. Я мог бы...

- Нет, - перебила Саша. - Вы не пойдёте со мной. Вы обещали навестить своё герцогство. Я требую, чтобы мои подданные держали своё слово.

- Это важнее, чем...

- Обещайте, что не последуете за мной! - встревожено воскликнула Александра. Их взгляды скрестились как шпаги - через весь стол. Прошло несколько мгновений, и Лэвгекунн отвёл глаза.

- Как прикажете, Ваше Величество. Ноя приду, как только окажусь полезен.

- Не сомневаюсь... Госпожа Ливэди?..

- Я пойду с Вами.

- Вы не думаете, что это может быть слишком опасно? И потом, Ваша...семейная жизнь...

- О какой семейной жизни Вы говорите?! - с горечью воскликнула Гведмира. - Семейная жизнь станет неважна, если не будет Лэфии!.. Я не бросала Вас раньше, не брошу и теперь!.. Я поеду одна, без...без мужа. Не возражайте.

- Хорошо... Пишите, Ирнарион!

Секретарь засуетился.

Через полчаса список был готов. Отправлялись: Гведмира Ливэди, Гараэль Авери, Миркайн Тэдэри, Айе Тэдэри, шесть старших адептов Школы Магов (на усмотрение директора), а также Эрби и Айки Кимпэри в качестве проводников.

И Избранная, опять бросающая судьбе вызов.

После этого Ирнарион по диктовку императрицы написал короткую записку для Вердиш - по делу насчёт завалов на дорогах, о котором все уже почти забыли.

- Вашвеличество, а надо будет предупредить гхатеру...об этом ужасе?

- Не стоит, Ронг. Элдоны вряд ли чем-то могут помочь.

- Что, совсем ничем? - огорчился Ронг.

- Ничем, мой друг, ничем! Элдоны будут расчищать дороги в северо-западных провинциях!.. - язвительно ухмыльнувшись, сказал Миркайн.

Гастелиус сокрушённо покачал головой и пропищал:

- Алчные, лживые существа!.. Они думают о том, как досадить друг другу, когда исчезло Белое Дерево, когда майты страдают, когда Лэфия опять на грани катастрофы! И куда катится мир?..

Императрица пожала плечами, поставила под протоколом заседания Совета императорскую печать и направилась в покои.


## Глава 8


Той ночью Избранной, как исследовало ожидать, не удалось заснуть. Императрица лежала на широкой кровати в своих покоях и вслушивалась в тишину зимней ночи. Сердце Александры тревожно билось, будто стараясь выпрыгнуть из груди; к ней приходили видения, но все он были либо лишены всякого смысла, либо наполнены каким-то отчаянным, почти животным страхом.

Да, страхом. Она очень боялась. Это было недостойно и позорно, позорно для Избранной, позорно для императрицы Лэфии. Но она ничего не могла с собой поделать. В конце концов, ей только недавно исполнилось 18 лет...

Она вспомнила ужасную смерть Миримэль.

"Почему я никак не могу забыть об этом? Почему вздрагиваю каждый раз, когда вижу во сне тот взгляд - её последний взгляд?.. И чего я так боюсь сейчас? Да, конечно, эта история с Белым Деревом... Очень странно. Но ведь можно допустить, что не всё так плохо, что Эрби преувеличил... Бред. Несчастные майты, как им должно быть, плохо сейчас!.. В любом случае я отправлюсь туда. Я посмотрю, что можно сделать с этой воронкой. Я возьму с собой лучших магов. Я... Ну, что ещё "я"? Не слишком ли много Вы на себя берёте, Ваше Величество? Смогу ли я противостоять тому, что создало воронку (если, конечно, она вообще была кем-то или чем-то создана)? Какой же мощью надо обладать, чтобы порвать саму материю мира? Кто это сделал? Кто? Зачем?!"

Она не знала. Что ж, Саша Данилова, 18-летняя девушка из российской глубинки, собирающаяся учиться на юриста, конечно, могла этого не знать.

Но Её императорское Величество Александра Избранная Лэфийская не имела такого права.

"Зимнее Солнце!" - "Да?" - "Как ты думаешь, чем это всё закончится?" - "Трудно сказать. Но на тебя в любом случае ложится большая ответственность. Надо взглянуть на эту мерзость, там что-то не то. Я давно чувствую неладное", - "Я вообще ничего не понимаю. Если это то, о чём говорил Ирвин, то что здесь такого страшного? Просто тоннель из пустоты!" - "Это не просто тоннель из пустоты, это тоннель, в котором исчезло Белое Дерево. Всё, до последней веточки", - "Не смешно", - "Знаю".

Они замолчали. Саша ещё немного поворочалась, пытаясь уснуть, но потом не выдержала - встала, оделась и вышла из комнаты...

"Ты куда?" - "В библиотеку. Почитаю что-нибудь, а то совсем спать невозможно. Я ведь должна выспаться перед завтрашним путешествием, правильно?" - "Ну-ну..." - "Что?". Но объяснения этого злорадного "ну-ну" Саша не получила. Пожав плечами, она перешагнула порог библиотеки...

У одного из стеллажей стоял Лэвгекунн Дьянский с масляной лампой в руке. Увидев императрицу, он не поклонился и не обернулся, только тихо сказал:

- Похоже, не один я брожу по ночам.

- Старые привычки? - слегка дрогнувшим голосом осведомилась Избранная. Ирвин поставил лампу на стол.

- Вот именно... Я пойду с тобой к майтам, - неожиданно проговорил он.

- Нет.

- Я должен.

- Я уже говорила. Ты пойдёшь в Дьян, ты обязан взглянуть им в глаза. Я приказываю.

- Мне?

О да, конечно, она не могла ему приказывать, ему не мог приказывать никто, кроме погибшей неразгаданной тени... Но Саша собралась с духом и ответила:

- Тебе.

Лэвгекунн задумчиво провёл рукой по книжной полке.

- Хорошо, - наконец промолвил он. - Хорошо. Я хотел сказать... Глупо упоминать об этом, но всё равно: будь осторожна, Избранная.

- Я постараюсь.

- Обещай послать мне знак, если что-то не так пойдёт.

- Да, но...какой знак?

- Найди драконицу. Её имя Мэрэллин. Отправь её в Дьян. Она знает дорогу.

- Не думала, что ты во так запросто заводишь знакомства с драконами...

- Я много путешествовал в своё время.

Они помолчали, потом Саша решилась спросить:

- Как ты считаешь, есть ли возможность спасти майтов?

- Не знаю, Избранная. Я близко знал только одного майта, и спасать его нужно было лишь от самого себя. К сожалению, я понял это поздно...

- Ты опять!.. Зачем ты думаешь об этом, зачем мучаешься?! Это прошло, кончилось, его больше нет! Забудь, сколько я могу просить тебя...

- Если бы я мог заставить себя забыть, я бы давно это сделал, - он говорил спокойно, но его руки мелко дрожали от внезапно накатившего гнева.

- Как ты не можешь понять, что он не был похож на других майтов, он был исключением из правила, просто...просто выродком!!! - вскрикнула она, не сдержавшись. Ирвин резко отвернулся, как если бы она дала ему пощёчину. Он молчал. Он сильно побледнел. Избранная до крови закусила губу. Главное - не заплакать.

- Ты всё ещё не в силах слышать, когда о нём говорят ТАК.

Молчание.

- Ты помнишь его.

Тишина.

- Ну что же ты делаешь со мной и с собой, зачем?.. Я думала, что у меня получилось...вытащить это из тебя, выжечь, как калёным железом... Выходит, я ошибалась, так?

Тишина длилась долго, очень долго.

- Знаешь, Избранная, - глухо сказал Лэвгекунн, поднимая лампу, - когда-нибудь я сыграю тебе на лире, как играл для Хемели. И это будет моя последняя баллада.


## Глава 9


Утро Лэвгекунна Дьянского, почти не спавшего в ту ночь, началось необычно и, с его точки зрения, не очень приятно - со стука в дверь.

Герцог, потирая ладоням гудящие виски, сел на кровати и взглянул на часы. Интересно, кому он мог понадобиться в такую рань?.. Потом Ирвин перевёл взгляд на собранную дорожную сумку. Да, сеголня. Сегодня он вернётся домой.

ДОМОЙ. Это простое слово, вытесненное из памяти беспощадным потоком времени, так поразило Лэвгекунна, что он не нашёл ничего лучше, чем встать и открыть дверь...

На пороге стоял, смущённо улыбаясь, парнишка лет 15-16-ти на вид - курносый, белозубый, быстроглазый, одетый в добротную, хотя и не новую, кожаную куртку, тёплые штаны и поношенные сапоги. Явно дворцовый служка, явно только что с улицы. Ирвин если и видел его, то мельком, и, наверное, довольно давно. Гецог Дьянский вопросительно приподнял бровь. Парнишка неожиданно грациозно поклонился.

- Извините меня, пожалуйста, господин герцог, - с заметным южным акцентом протараторил он. - Я, кажется, Вас разбудил.

- Ничего.

- У меня для Вас послание, господин герцог.

- Да?.. От кого же?

- От госпожи графини Элоры Ивской.

- От графини? Мне? А ты ничего не перепутал? - усомнился Ирвин.

- Всё как есть, господин герцог, - парнишка выудил из огромного кармана своей куртки свёрток и протянул его Ирвину. - Простите ещё раз, господин герцог, но велено было передать срочно и тайно - потому через меня, потому и так рано, - отрапортовал он.

Лэвгекунн растерянно повертел в руках свёрток. Потом впустил мальчишку в комнату, плотно прикрыв за ним дверь.

И надорвал бумагу.

Из свёртка выпала на первый взгляд бесполезная, хотя и красивая безделушка - деревянная позолоченная четырёхконечная звёздочка на синем шнурке. Удивляясь всё больше, некромант поднял звезду с пола.

...По его пальцам пробежала обжигающая волна - волна Силы, неумолимой Силы, сметающей всё на своём пути... Волна двинулась вверх по руке, упруго ударилась о грудь, прожгла его плоть, которую он на несколько мгновений перестал ощущать... В сознание хлынула река - река Мудрости, вобравшей в себя тайны Мироздания, память чужих миров, веков, тысячелетий, лет, которым уже нет числа... Наследие...

...Оглушённый, он упал в кресло, не выпуская "безделку" из судорожно сжатых пальцев.

- Господин, с Вами всё в порядке?

Кто это спросил?.. Ах да, тот парень... Он совсем о нём забыл...

- Всё нормально, - с усилием выговорил Ирвин, чувствуя, как медленно, точками возвращаются слух, зрение, обоняние и осязание.

Он рывком развернул бумагу, покрытую торопливо набросанными рунами - было видно, что Элора писала в спешке, при очень плохом освещении...

"Господин герцог, начну без общепринятых предисловий, ибо, простите, но я совсем не рада Вам писать. Я совершаю ужасный проступок - эти строки ложатся на бумагу без ведома моего супруга и Вашего брата, который, как Вы могли догадаться, не желает иметь с Вами никаких связей, и отчасти я готова присоединиться к его точке зрения, так как знаю о Вас, увы, несколько больше, чем Вам хотелось бы. Но я совершаю проступок ещё и потому, что отправляю Вам эту вещь. Прикоснитесь к ней - и Вы почувствуёте её силу, которую ощущаю даже я, не обладающая даром к магии. Это очень ценная, древняя вещь, у неё сложная судьба, и, возможно, я поступаю правильно, отдавая её Вам. Но, возможно, я совершаю роковую ошибку. Я только что узнала эту кошмарную историю с Белым Деревом. Не знаю, отправитесь ли Вы на место происшествия, но если да, то эта вещь не помешает Вам, уверяю. Прочтите следующие строки, и Вы поймёте, почему я пересылаю её именно Вам и какую роль она может сыграть в Вашей жизни.

Эту звезду, которую порой называют Сердцем Лэфии, изготовили, скорее всего, задолго до Пришествия. Естественно, мы не знаем, кто это сделал и с какой целью (я узнала это, как и всё, следующее далее, от духов Ива). Позвольте напомнить Вам начало третьего стиха "Сотворения":


Драй Кин златокрылый


С двумя сердцами


Взмывает в небо...


Златокрылый дракон - это Лэфия. Два сердца Лэфии: Белое Дерево и та неприметная деревянная звёздочка, которую Вы сейчас держите в руках. Вы понимаете?.. Известно, что вещь эту нашёл в сидхийских лесах Ринсом, Внук Великого. По другой версии, она принадлежала его будущей жене - Флориэль, и она отдала звезду Ринсому после свадьбы. Так или иначе, Ринсом сохранил звезду у себя, укрыв от посторонних глаз, так как понимал, что при желании эту колоссальную силу можно использовать для смерти и разрушения - всё зависит от намерений хозяина. У старшего сына Ринсома, правившего после него - Квартона, звезду банально украли торговцы редкостями, подкупившие стражу и использовавшие магию, чтобы снять защиту. Они продали её одной из пиратских шаек, бороздивших в те времена воды Большого и Западного морей и моря Неллина. Но вскоре в Западном море случился неожиданный шторм такой силы, что его даже зафиксировали в летописях. Никто из команды не спасся, корабль затонул, и Сердце Лэфии было утеряно на долгие годы. Что случилось с ним дальше, вообще неизвестно никому из ныне живущих людей, кроме меня. Читайте же.

Эта деревянная звёздочка пролежала на дне Океана около ДВУХ ТЫСЯЧ ЛЕТ, не прогнив, не потеряв своей позолоты и блеска. Её нашёл тенарский ныряльщик за жемчугом. Он продал её странствующему магу за ничтожную цену, посчитав, что это просто безделушка. Тем магом был князь Аргиент Аконтский, к старости добровольно посвятивший себя отшельничеству и бесцельным путешествиям. Аргиент - далёкий предок моей матери, княгини Ауроры Аконтской. Звезда передавалась в их роду из поколения в поколение. У отца моей матери было три дочери, и он решил передать артефакт второй дочери, Ауроре, впоследствии вышедшей замуж за графа Ивского. Старшая дочь унаследовала поместье, но вскоре умерла, как и младшая. На ней род князей Аконтских прервался, и поместье перешло к их очень дальним родственникам - торговцам из Квентира. Редкая удача, но я отвлеклась... Моя мать была чародейкой. Она умерла давно, я её почти не знала. Её способности не передались мне, но может, оно и к лучшему?..

Есть ещё один момент, о котором знали только мои родители, и вот теперь знаю я. Надо, чтобы Вы знали тоже. Моя мать занималась некромантией. Не нужно сильно удивляться. Она не была фанатичкой, ей просто...было интересно. Духи редко лгут, и они сказали мне, что звезда обретёт свою силу только в руках человека тёмных искусств. Отец рассказывал, что последние слова Ауроры были: "Отдай её... Отдай тёмному...". После этого она умерла.

Я не хочу нести ответственность за то, что делаю, но знаю - придётся. Я только знаю, что звезда должна быть Вашей. Что Сердце Лэфии должно принадлежать своему истинному хозяину, пусть даже и тёмному. Я боюсь. Боюсь последствий, но больше всего боюсь этой вещи, не хочу, чтобы она хранилась у меня. Я всего лишь слабая женщина, герцог Дьянский. Просто женщина...

Завтра мы с мужем уезжаем из Авесомиума. Верните Белое Дерево. Прощайте".


## Глава 10


Ирвин испепелил письмо молнией. Мальчишка вытаращил глаза. Пускай. Пусть смотрит.

Странная апатия нахлынула на Лэвгекунна. Он откинулся в кресле.

- Эээ... Господин, Вам воды не принести?..

Он только покачал головой и сразу почувствовал, как затылок наливается свинцовой тяжестью. Проклятье, и на что ему эта звёздочка?.. Верните Белое Дерево. Но он обещал не идти туда. Туда пойдёт Избранная, глупая, глупая, тысячу раз дурочка, она не понимает, чем рискует...

Он вздрогнул. Ну конечно! Избранная! Сердце Лэфии должно быть у неё, а не у него, Аргиент ошибся, Аурора ошиблась, Элора ошиблась, они все ошиблись... Он вскочил и рванул на себя дверцу шкафа...

- Господин, извините, можно спросить, куда Вы собрались?

Ирвин замер, слегка удивлённый такой наглостью мальчишки, потом обернулся и сказал, наверное, суше, чем следовало:

- Благодарю, ты свободен.

Парнишка закусил губу и уставился в пол.

- Прогоняете меня, значит?.. Ну хорошо...

Он сделал несколько шагов к двери, затем вдруг остановился и произнёс:

- У меня только один совет, господин герцог... Я - бывалый, уж Вы меня лучше послушайте... Не отдавайте никому эту вещицу. Она Ваша.

Ирвин вскинул глаза, в которых читалось недоверие. А не знал ли этот паренёк больше, чем ему показалось? Не было ли послание графини перехвачено?..

- Господин Лэвгекунн, - парень повернулся на пятках, и Ирвин снова увидел его умные карие глаза, - может, я, конечно, и не в своё дело лезу, да только графиня Элора мне говорила, чтобы я Вас строго-настрого предупредил... Не отдавайте звёздочку. Я серьёзно. Избранная может и без неё справиться - у Её Величества ведь такая Сила имеется, какую и она сама не до конца понимает... Она только кажется слабой. По-моему, это так. Вы простите за то, что я вот так запросто всё это говорю, да только я по-другому не умею. Я Вас ещё спросить кое о чём хотел... Но только это уже неважно. А звёздочку Вы лучше на шею повесьте - так оно спокойней будет...

Он взялся за ручку двери, но Лэвгекунн пересёк комнату и дотронулся до его плеча.

- Погоди. Я сделаю, как ты сказал - наверное, это и правильно... Вот - видишь? - он медленно надел звезду на шею, остро ощутив, как шнурок скользнул по коже, и подвёл паренька к креслу.

- Извини, я, должно быть, был груб... Как твоё имя?

- Торопыга... То есть это прозвище, - паренёк окончательно смутился.

- А имя?

- Эд.

Ирвин вздрогнул.

- А...а полное?..

- Эдуард. Так отца Вашего звали, да? Я потому и не хотел говорить.

- Ничего...

- Я вот ещё узнать хотел... Можно?

- Конечно.

- Вам...Вам случайно слуга не нужен?

- Слуга? Мне? - Ирвин растерялся - он несколько лет жил один и даже во дворце отказался от личных слуг, которые полагались ему как герцогу и первому советнику.

- Ну да, Вам... Понимаете, господин Лэвгекунн, мне вот 16 лет, родители померли, живу в трактире, карманы пустые, на работу не берут - несовершеннолетний... Подрабатываю по мелочам - кому комнату помыть, кому за дитём последить, кому на рынок за продуктами сбегать... С больных да со стариков плату не беру - и сами понимаете, что получается... А до совершеннолетия ещё год как-то перебиваться надо, не в приют же идти, в самом деле... В общем...

- В общем, ты метишь мне в оруженосцы.

- Ну... Эээ... Как бы это сказать... Да. Потом. А пока - в слуги. Вы не подумайте, я расторопный, и письмецо отнести могу, и за лошадью последить, и за Вашими штучками магическими...

- Ну, за штучками магическими я как-нибудь сам послежу... - Ирвин улыбнулся.

- Так "да"? Я же не очень наглый, нет?..

Ирвин подошёл к окну. Снегопад кончился, и серебристый воздух звенел за тонким слоем хрупкого стекла. Он понял, что устал от бесконечного одиночества, что наконец вправе позвать кого-нибудь с собой. Сегодня он вернётся домой, увидит сестёр и брата, дотронется до стен усадьбы, где пережито столько счастья и столько горя... Нужно всего-навсего открыть портал для себя и Эда, хоть он и не бывал в Дьяне. С этой звёздочкой и некромантией он сможет всё. Белое Дерево дождётся Избранной, а он будет ждать драконицу Мэрэллин. И будь что будет этой белой безмолвной зимой...

- Ты очень наглый, Эд. Но ты пойдёшь со мной.


## Глава 11


Избранная стояла у ворот императорского дворца. В тот момент она никому не напоминала величественную владычицу Лэфии - обычная девушка в тёплой зимней одежде, с ножнами с мечом на поясе и дорожной сумкой на плече.

Она дышала холодным воздухом и смотрела на снег. Ей было положено мысленно планировать нечто вроде военной кампании против ЧЕГО-ТО, похитившего Белое Дерево. Она должна была с хладнокровием бывалого воина проверять готовность своего маленького отряда, каждый член которого мог в одиночку справиться хоть с целой толпой врагов. Но она размышляла совсем не об этом. Она переминалась с ноги на ногу, как неловкая адонийка, и вспоминала ночной разговор с Лэвгекунном.

Этот человек пугал её своими словами и мыслями, часто так напоминавшими её собственные, тревожил с каждым днём всё сильнее. Она не смогла бы объяснить, почему так беспокоится за него и пытается найти ответы, которых нет, и почему ей так важно знать его мнение, но тем не менее всегда хочется спорить и доказывать свою точку зрения, прекрасно сознавая, что он всё-таки прав; и почему ей так досадно понимать, как много он знает, какой он начитанный - рядом с ним она чувствовала себя легкомысленной хорошенькой пастушкой, которую в очередной раз не приняли в гимназию; и почему, почему, почему...

Она мотнула головой, прогоняя бессмысленные иллюзии, и ещё раз обвела взглядом собравшихся.

Вот Гведмира - как всегда серьёзная, как всегда нервная, натянутая, словно тетива лука. Казалось, что воздух вокруг неё дрожит от напряжения. Она была одета по-дорожному - в старые, потёртые, удобные, ставшие почти второй кожей вещи воина. К ним прилагались ножны с Прохладным Лесом, залихватски зеленеющие на поясе. На плече госпожи Ливэди висела любимая вместительная сумка; когда Гведмира двигалась, в сумке что-то позвякивало - какой уважающий себя маг не берёт с собой в любое путешествие пару-тройку флакончиков с зельями?.. Гведмира стояла, опустив глаза, изредка водя носком сапога по снегу, и нетерпеливо вздыхала, теребя кончик длинной рыжей косы.

Гараэль тоже пришёл на место сбора. Он был очень спокоен; длиннопалая рука покоилась на посохе с тяжёлым бронзовым набалдашником - наверняка этот посох можно было использовать не только как опору при ходьбе, но и как хорошее оружие.

Эрби и Айки стояли в стороне, негромко беседуя на майтианском диалекте. Несколько раз Саша замечала, как по лицу Айки пробегала еле заметная тень. Избранная могла лишь догадываться, как страдают майты без Белого Дерева.

Скоро появились братья Тэдэри, причём с разных концов города.

- Мы можем отправляться, Ваше Величество? - осведомился Миркайн.

- А адепты?

- Ммм... Адепты?..

- Да, старшие адепты Школы Магов. Вы обещали подобрать шестерых самых способных... Вы не помните?

- Кхм... Нет, почему же, помню. Просто, видите ли, Ваше Величество... Мне удалось найти...только двоих.

Гведмира вскинула голову, и её глаза грозно блеснули, что не предвещало Миркайну ничего хорошего.

- Что значит "только двоих", господин директор-министр? Вы разве не слышали меня вчера на Совете?

- Я слышал Вас, госпожа, но...

- Какое тогда может быть "но"?! Нам нужно ШЕСТЬ адептов! Больше - можно, меньше - нет! - отрезала Гведмира.

- Законы Школы предусматривают, что каждый берётся за дела добровольно... Вчера, вернувшись в Школу, я первым делом собрал старших адептов и мастеров-магов в обеденном зале и кратко обрисовал ситуацию, а затем предложил добровольцам сделать шаг вперёд. Шагнули двое. Вот и всё.

Гведмира нехорошо усмехнулась.

- Неужели устав Школы сменился? - процедила она. - Что-то не припоминаю такого. Третье правило устава гласит: "Никогда не рискуй другими, но для благого дела не бойся рискнуть собой". Я ошибаюсь?..

- Госпожа Гведмира...

- А правило пятое учит нас: "Для Лэфии не пожалей силы, крови, чести и жизни своей", - как ни в чём не бывало продолжала она. - Вот видите, Миркайн. Не думала, что Школа Магов настолько обмельчала с тех пор, как я ушла из неё в обучение к Веструму... Но иногда приходится разочаровываться... Ну что ж, и где Ваши двое добровольцев? Один тяжело заболел, а другому срочно пришлось уехать? - ехидно поинтересовалась она.

Миркайн то краснел, то бледнел и не мог выдавить из себя ни звука. Гараэль подошёл к Гведмире и положил руку ей на плечо.

- Успокойся, пожалуйста... Ваше Величество, похоже, что нам придётся отправляться в усечённом составе. Это не такая уж большая беда, - мягко сказал он. - Давайте создадим портал - нам нужно спешить.

Саша кивнула и уже подняла руку, но вдруг услышала знакомый голос:

- Погодите, Ваше Величество! Адепты не явились, зато пришёл я! Хоть я и не маг, но мой меч может пригодиться!..

- Стэн!.. Что ты здесь делаешь? И как ты узнал?..

- В столице все новости разносятся быстро, потому мне и нравится тут жить...

Айе осмотрел Стэна с плохо скрываемым презрением.

- Что это ещё за... - начал он.

- Помолчите, Айе, - одёрнула его Избранная и вновь обратилась к Стэну: - Извини, но я не могу взять тебя туда...

- Почему? Считаете, что я слишком стар?

- Нет, просто я не очень представляю, как ты можешь помочь...

- Я кое-что знаю об этой воронке. От Веструма, между прочим. Он много мне рассказывал о Мироздании и проходах между мирами... - и Стэн замолчал.

- Ну и?..

- Думаете, я скажу Вам, если Вы меня не возьмёте? Ваше Величество, Вы же знает, что помогать Вам - моё любимое занятие!

- Льстец и шантажист... Ну что с тобой делать, видимо, придётся!.. Все согласны?..

Гведмира кивнула, Гараэль сказал: "да", Айе, Эрби и Айки промолчали, Миркайн тоже никак не отреагировал - он всё ещё не мог оправиться от колкостей Гведмиры...

- Отправляемся, - Саша кивнула и открыла портал, перед этим успев шёпотом спросить у Стэна:

- Интересно, сколько ты заплатил адептам, чтобы они не явились?..

- Ну, Ваше Величество, позвольте мне оставить это маленькой тайной, - усмехнувшись, ответил старый гвардеец.


## Глава 12


Лэвгекунн закрыл портал. Первым, что он увидел, когда открыл глаза, была кованая ажурная калитка. Он нерешительно протянул руку, одновременно желая и боясь коснуться этой калитки, служившей входом в сад поместья Дьян. Неожиданная вспышка боли заставила Ирвина отдёрнуть ладонь и схватиться за грудь.

- Господин, с Вами всё в порядке? - встревожился Эд.

- Да, - Ирвин приподнял шнурок, на котором висела деревянная звёздочка, и опустил его за ворот рубашки. По коже прошла новая обжигающая волна, но она оказалась слабее предыдущей. Лэвгекунн открыл калитку.

И ничего особенного не произошло.

Он медленно прошёл по знакомой до боли дорожке, припорошенной снегом. Поднялся по ступеням крыльца. Посмотрел на двухэтажный дом из светлого камня и прижался лбом к холодной шершавой стене, провёл по ней кончиками пальцев... Эд стоял в стороне, деликатно потупившись.

"И почему я не пришёл сюда раньше, сразу после коронации Избранной?" - мысленно спросил себя Ирвин и тут же сам ответил. - "Потому что боялся! Трус! Я боюсь и сейчас!.. Эгоист! Ничтожество!.."

Но он переборол себя и снял с подставки дверной молоток.

Ирвин думал, что откроет кто-то из слуг. Но дверь отворилась, и на пороге стоял его брат Ханн.

Ханну теперь было лет 17. Когда Лэвгекунн ушёл из дома, ему едва исполнилось 10. Разница ощутима, не так ли?..

В тот миг, когда их взгляды встретились - взгляды фамильных светло-зелёных глаз герцогов Дьянских - Лэвгекунн почувствовал щемящую тоску, и стыд, и вину, и боль, и счастье, и любовь...

- Брат, - выдохнул он.

- Это ты? - спросил Ханн, откидывая с лица прядь светлых, как у их матери, волос.

- Я.

- Правда ты?

- Да.

- И мне не мерещится?

- Нет.

Ханн порывисто шагнул к нему. Они обнялись.

- Братишка... Как ты вырос... Прости меня, прости...

- Ну хватит, - сдавленно произнёс Ханн. Он отвернулся, пряча глаза. - Заходи давай... Не стой на морозе.

И он распахнул дверь.

- Ты уверен? - прошептал Ирвин. Он всё ещё боялся войти в дом, который считал почти храмом. А некромантам, как известно, в храмы дорога заказана...

Тогда Ханн схватил его за руку и втащил за порог.

- А это кто с тобой?.. Пусть тоже заходит.

Лэвгекунн не запомнил, как прошёл через прихожую. Звук, запах и цвет этого дома, голос брата - всё смешалось в нём, и он не понимал уже ничего, кроме того, что ЖИВЁТ - живёт его плоть, его дух, его разум... И, о Небо, как же сладостно это было - просто жить, просто порвать цепи, сковывающие сердце!..

Когда они вошли в гостиную, Лэвгекунн вздрогнул от неожиданно яркого света - в очаге лежали дрова, и огонь глодал их, смачно потрескивая.

Ханн усадил Ирвина в кресло, а сам подошёл к Эду, о чём-то тихо поговорил с ним, и тот поднялся по лестнице, забрав с собой сумку Лэвгекунна.

- Я дал ему ключи от его и твоей комнат, - пояснил Ханн. - Заодно вещи тебе занесёт.

Ирвин молчал. Он не знал, что говорить. Иногда так бывает.

Чтобы хоть что-то сделать, он развесил плащ на спинке кресла и поставил сапоги к очагу.

- В доме холодно. Топим, - сказал Ханн, кивнув на огонь.

- А...почему ты мне сам открыл?..

Ханн скинул обувь и сел в кресло напротив, подобрав под себя босые ноги. Он был невысоким, тонким и бледнокожим - похожим на Ирвина лет в 14.

- Ты же не знаешь... Мы всех слуг распустили. После того, как отец... - Ханн сглотнул, - после того, как это случилось, Дьян обеднел. Пришлось бы сокращать слугам жалованье, и чтобы этого не делать, решили так... Но мы неплохо справляемся. Хемели, например, сейчас где-то в деревнях - помогает крестьянам по дому. А летом - в поле... Никакого расстояния - всех их по именам знает, каждого, подарки носит... Ну они, понятно, чуть не молятся на неё... И готовит почти всегда она, вообще за всем следит... Ну, ты же знаешь Хемели - она всегда такая была.

Лэвгекунн улыбнулся. Какое тёплое, любимое имя - Хемели...

- И что, из домашних совсем никого не осталось?

- Только тётушка Мэри - она по собственной воле не ушла, мы её не держали... Помнишь Мэри?

- Ещё бы! Помню, как Астрэллий обожал пироги с вишней, которые она пекла!

- Теперь у нас Мэри домоправительница. Всё на кухне хлопочет. Хемели по крестьянам бегает, расходы-доходы считает, в саду возится - всё успевает, бойкая выросла, ужас! Астрэллий женился непонятно зачем на этой своей заносчивой графине... Впрочем, они два сапога пара! Один я не у дел. А ты вообще шесть лет прошатался неизвестно где, занимался Хаос знает чем...

"Вот именно Хаос и знает", - подумал Ирвин.

- А Элли?

- Элли в книгах роется, зануда стала - прямо как ты! Из библиотеки клещами не вытянешь! Я ей говорю: Элеонора, одумайся, Лэвгекунна библиотеки до добра не довели!.. Так ведь нет, смотрит как на пустое место!.. Сватались к ней раза два или три какие-то мелкие князьки, но мы же гордые, мы же фамильную честь бережём! Будто так её сбережёшь, - Ханн вздохнул. Ирвин посерьёзнел.

- Я не сберёг. Прости меня, Ханн. За это и ещё за многое другое. Из-за меня у отца испортилось сердце. Из-за меня, если хочешь знать, отравили Императора Джормина... Много чего из-за меня произошло. Астрэллий не хочет смотреть на меня, и правильно делает. Подумай - достоин ли я...

- Перестань! От того, что ты будешь себя грызть, ничего не изменится! Прошлое не вернёшь... Так что забудь. А раз приехал - помоги нам обустраивать Дьян. Ты же как-никак герцог...

Лэвгекунн усмехнулся.

- Точно "как-никак"... Я люблю тебя, братишка. Всегда очень любил.

Ханн подозрительно часто заморгал.

- Молчал бы уж... Я Элли позову, не возражаешь?.. Элли! Элеонора!!

Лэвгекунн услышал шорох шёлка у себя за спиной, вздрогнул и обернулся. На лестнице, опираясь одной рукой о перила, стояла его сестра.

Она стала очень, очень похожа на маму - до такой степени похожа, что у Ирвина перехватило дыхание. В последний раз он видел её нескладной и угловатой 13-летней девочкой. Теперь это была уже молодая женщина, очень умная, очень красивая и очень высоко себя ценящая. Она стала высокой девушкой, с горделивой осанкой, длинными пальцами и изящным изгибом шеи. Элеонора носила распущенными свои длинные чёрные волосы, и они окутывали её, сгущали вокруг неё темноту - последние остатки ночи в то утро. А глаза... Наверное, нет таких слов, чтобы описать её изумрудный взгляд, когда она смотрела на Лэвгекунна. Казалось, она сама не знает, чего хочет - то ли обнять его, то ли уйти, хлопнув дверью.

А Лэвгекунн знал, что делать, и понимал, что только так он может оправдать себя в её глазах. Он подошёл и опустился перед Элеонорой на колени - у нижней ступеньки лестницы. И поцеловал край её платья. Она отпрянула.

- Вы чего?! Хватит комедию-то ломать! Элли, ты не видишь, что Лэвгекунн домой вернулся?! - воскликнул Ханн.

- Я вижу, - холодно ответила она.

- Так человек прощения просит!

- И это я тоже прекрасно вижу.

- И молчишь?..

- Не понимаю смысла столь неадекватного поведения, - бросила Элеонора и обратилась, наконец, к Ирвину: - Поднимись, будь так любезен.

Лэвгекунн повиновался.

- Надеюсь, ты осознаёшь, что виновен? - спросила Элли. Ирвин ощутил себя подсудимым, но ответил:

- Да.

- Тогда мне нечего сказать тебе, - её тон сделался вдруг почти беспомощным. - Ты - очень храбрый и верный слову человек, Лэвгекунн Дьянский, хотя и выбрал когда-то не ту дорогу. Эрк' онерион эн эрк' ионне, - неожиданно сказала она по-древнелэфийски. Прощаю тебе, и ты прости мне. Ирвин молча поцеловал ей руку, увидев свою прежнюю Элли.

Тут за спиной растроганного Ханна отворилась входная дверь. Вбежала девушка, совсем ещё юная и запыхавшаяся с мороза. На ходу сдёргивая с себя шапку и шаль, она крикнула вглубь гостиной:

- Ой, вы не представляете, в Инкийбори опять ограбили лавку! Если мы и дальше будем не в силах защитить селян от этих шаек, то... - тут она вошла в гостиную и заметила Лэвгекунна. Это была Хемели, её светлые волосы рассыпались по плечам, щёки горели, а в глазах застыло негодование. Но когда она увидела его, из этих самых глаз хлынули слёзы - как-то сразу все, которые ещё не были выплаканы.

- ТЫ ВЕРНУЛСЯ!!! - и она бросилась ему на шею - одним прыжком через всю гостиную... И обняла его, и уткнулась лбом ему в лечо, и в его руке оказалась маленькая холодная ручка... Он зарылся лицом в душистые волосы Хемели, и всё остальное стало совсем не важно...

А потом был обед с братом, сёстрами и Мэри - доброй ворчливой Мэри, вечно что-то напевающей себе под нос. У Мэри никогда не было ни слуха, ни голоса, и от её пения у Лэвгекунна побаливали уши, но даже это ощущение было таким родным, что совершенно ничего не испортило... А потом они говорили, говорили, говорили, говорили до вечера, и всё никак не могли наговориться, а он не мог наглядеться на Хемели, которая, кстати, додумалась пихнуть его в сугроб, когда они гуляли по саду...

В общем, они провели тот день, по меткому выражению Мэри, "как гимназисты первого года обучения".

Ирвин был счастлив, и ночью кошмары не мучили его, и звезда не жгла ему грудь...


## Глава 13


Как только Саша вышла из портала, она почувствовала жар.

Да, конечно, в приморские края, где живут майты, зима редко когда наведывается; обычно лучи солнца круглый год ласкают эти благодатные земли. Но в этот раз было ОЧЕНЬ жарко. Прохладный ветерок, идущий от воды, не охлаждал побережье Малого моря. Один раз вдохнув густой раскалённый воздух, Избранная почти машинально сбросила куртку и краем глаза увидела, что все её спутники сделали то же самое.

Гараэль приложил ладонь ребром ко лбу и прищурился. Саша в очередной раз позавидовала зоркости сидхов.

- Кажется, нас там ждут, - сказал Гараэль, указав на рощу.

Императрица кивнула и быстро пошла вдоль берега, ведя за собой магов. Через пару минут её нагнала Гведмира, подошла и шёпотом поинтересовалась:

- Как ты?

Избранная молча дёрнула плечом. Гведмира, отлично её знавшая, больше ни о чём не спрашивала.

Они не успели дойти до рощи, когда прямо перед Сашей мягко приземлился львинолапый грифон, на спине которого сидел майт. Тауни. Хранитель спрыгнул со спины существа. Заметив Айки и Эрби, он быстро сделал правой рукой какой-то особый жест, и брат с сестрой ответили ему тем же. После этого Тауни подошёл к Избранной и коротко поклонился ей. Он поднял голову, и Александра ахнула - его синие глаза стали чёрными... Разве такое возможно?..

- Пойдёмте, - сдавленно произнёс майт-Хранитель. По его лицу было видно, что он страдает от постоянной боли так же, как Эрби и Айки. - Я сразу отведу вас к тому месту.

Он что-то сказал грифону; зверь взмыл в воздух и скоро скрылся за рощей. Отряд двинулся вперёд.

...Воронка занимала почти всю поляну. Густое чёрное марево, пожравшее пространство, колебалось в раскалённом воздухе. Саша заметила, как Миркайн дотронулся до своего перстня-талисмана.

- Ваше Величество, я не могу понять... Здесь что-то странное, - проговорил он. Императрица тоже чувствовала неладное. Нечто вязкое, тёмное, тревожное... Как в её снах.

- Попробуем какую-нибудь магию? - несмело предложил Айе.

- Напрасная трата сил и времени. Ничего не получится, - убеждённо сказал Тауни. Саша подняла руку, намереваясь выпустить огненный шар - простенькое заклинание огня. Не вышло. Она попробовала другое заклятие, сильнее. Начертила в воздухе руну. Никакого результата. Разозлившись, она использовала тайное заклинание на древнелэфийском (даже Миркайн ахнул), способное вызвать шквал пламени. В воздух взлетела еле заметная искорка. И тут же погасла.

- Где магия начинает действовать? - спросила Гведмира.

- Только за пределами рощи. Ещё полторы недели - и это уродство поглотит всю рощу и доберётся до селения, - в голосе Хранителя слышалась обречённая уверенность.

Избранная вздохнула и повернулась к Стэну.

- Ну, я слушаю тебя. Ты говорил, что что-то знаешь об этом.

- Вряд ли я скажу много нового, но если так угодно Вашему Величеству... - Стэн обвёл взглядом всех присутствующих. - Ни у кого нет бумаги, пера и чернил?.. Могу и так, но со схемой проще...

Тауни молча протянул ему записную книжку, перо и карманную чернильницу.

- Я расскажу то, чему учил меня Веструм, - начал старый гвардеец. - Кое до чего он своим умом дошёл, кое-что в древних рукописях вычитал... А мне это на всю жизнь в память врезалось, а теперь вот к месту... Значит, так, - Стэн нарисовал на листке кружок. - Предположим, что это Лэфия. Веструм утверждал, что мир имеет форму шара. В этот круг входит вся суша, весь Океан, Солнце, луна, звёзды, кометы, всё небо и вся пустота, которая за ним... Но даже у этой пустоты есть границы. И за ними начинается другой мир. Вот это, - Стэн изобразил ещё один кружок, который в одной точке касался первого, но не входил в него, - мир, параллельный Лэфии. Какой? Ну, скажем, та же Адония. Параллельный мир - это мир касающийся, расположенный близко, но не пересекающий границы. Мир, с которым у нас нет общего участка. Вообще. Но существуют и другие миры. Те, с которыми мы пересекаемся. То есть у нас есть общие границы, и время от времени они истончаются, - на листке появился третий круг, входящий в первый. - И когда границы истончаются, появляются вот такие проходы. Тоннели из пустоты. Такое может произойти в результате ужасной катастрофы, случившейся в одном из миров. Но ещё такое может быть из-за нарушения баланса - то есть когда предмет, исконно принадлежащий какому-то миру, уходит из него. Нам подходят оба случая.

- Получается, что эта воронка - проход в другой мир? - с сомнением протянул Айе. - Почему же тогда Овви...

- Это уже не ко мне вопрос, я в такие тонкости не вникал. Мне, правда, Веструм говорил ещё что-то насчёт Центра Мироздания и Краёв Мироздания, где якобы находятся Цитадели Порядка и Хаоса... Но это я уже так подробно не вспомню... Вообще-то эта воронка - нарушение Порядка. У Хаоса есть повод праздновать...

- Как тогда объяснить то, что мания не работает?

- Потому что этот мир непараллельный. В таких магия взаимно нейтрализуется. А в параллельных - нет. Например, в Адонии лэфийская магия действует... Остальные миры, которые к нам вообще никак не относятся, называются дальние...Это, пожалуй, всё.

- В Школе Магов читают лекции о параллельных мирах и существовании Мироздания, - заметила Гведмира, - а всё остальное я слышу впервые.

- Веструм многое не успел сделать до конца. Великий был человек, - Стэн опустил голову.

Все помолчали. Кто-то смотрел на воронку, кто-то - на Сашу, Саша - на схему.

- Нам пора на совет, - тихо сказал Тауни. - он уже собрался в селении.

Всю дорогу от рощи до селения Саша говорила с Зимним Солнцем...

А воронка продолжала существовать.


## Глава 14


Прошло три дня.

Все эти три дня Ирвин чувствовал себя абсолютно, безгранично счастливым и свободным. Он словно заново родился, вдохнув свежий запах снега. Белое Дерево, государственные дела, лэфийская звезда на шнурке - всё вылетело у него из головы. Он бродил по заснеженным полям Дьяна, перелистывал пыльные библиотечные тома и играл на лире для Хемели - о чём же ещё можно мечтать?..

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, всё САМОЕ хорошее заканчивается ОЧЕНЬ быстро. Это непреложная истина, вечная, как Порядок и Хаос.

И волшебные три дня закончились на утро четвёртого. Крылья поникли, а аромат снега выветрился из комнаты. Вошла Элли.

Лэвгекунн рванулся с постели.

- Лежи, - успокоила его Элеонора. - Я к тебе поговорить пришла.

В её тоне не было ничего хорошего. Ирвин торопливо поправил одеяло так, чтобы не было видно звезды.

- Доброе утро, Элли.

- Доброе утро, - она нервно комкала свой пояс. Лэвгекунн помнил эту её милую детскую привычку - постоянно что-то теребить. - Знаешь, Лэвгекунн... Если честно, после всего, что случилось, я совсем не знаю, как к тебе относиться... Я понимаю, что ты пришёл сюда с самыми светлыми ожиданиями, но... Я не знаю, можно ли доверять тебе. И то, что ты носишь на шее...не прячь, я давно заметила... И эта твоя история с Синной и Брайном Вэлли...

Ирвин прикусил губу. Душевное равновесие такое хрупкое... И как, оказывается, просто его нарушить...

- Откуда ты...

- Откуда знаю? Да вот, так уж, братик. Мир тесен, - она замолчала, подыскивая слова. - Это произошло довольно давно, когда отец...был ещё жив. Года два назад. Помнишь, какая тогда выдалась холодная зима?.. Однажды вечером я читала в гостиной. И услышала стук в дверь. Несмелый такой, будто котёнок скребётся. Я спросила, кто это, но мне не ответили. Тогда я открыла и увидела юношу - абсолютно нагого, замёрзшего, почти без сознания... Он лежал на крыльце и с трудом дышал, а из предплечья у него хлестала кровь... А вокруг свирепствовала метель. Весь дом уже спал. Мне стало страшно, но я втащила его в дом, отогрела у очага, растёрла, перебинтовала рану, укутала в одеяла... Принесла ему горячего отвара, и он пришёл в себя. И сказал... Как же он сказал?.. Ах да, вспомнила... "В этом не было нужды, добрая госпожа, но всё равно - спасибо Вам... Меня зовут Брайн Вэлли, а кто Вы?" Я назвала ему своё имя, он всмотрелся в моё лицо и заметил, что я удивительно похожа на одного его знакомого. Я почему-то сразу вспомнила о тебе, хотя тогда уже не надеялась, что ты жив, что выжил после той битвы, и никто из нас не надеялся... Он всё мне рассказал, Лэвгекунн. И о том, как повесилась Синна, тоже. Как ты мог поступить вот так с бедной, влюблённой в тебя девушкой?!

- Но...

- Не отрицай, она влюбилась в тебя, один ты не замечал этого! Это видели даже селяне - зрители ваших представлений!.. А на Брайна в ту ночь напали грабители сняли одежду, срезали кошелёк, пырнули кинжалом, чтобы в суд не пошёл... А кинжал тот был пропитан ядом красной змеи, - (Лэвгекунн вздрогнул, вспомнив Абру). - На рассвете Брайн умер. Я никому не сказала.

- И ты его...похоронила? - глухо спросил Ирвин.

- Я отвезла его в маленькое святилище Порядка - знаешь, тут есть неподалёку... Монахи обещали похоронить его как полагается...

- Зачем ты мне всё это говоришь?

- Просто чтобы ты знал. Знал, что сделал.

- Теперь я знаю. Ты довольна?

- О нет. Я пришла...

- Ты пришла, чтобы оскорбить меня. Разве нет?

- Да, - с вызовом сказала она. - Ты прав. Ты слишком во многом провинился, увы. И этот мальчишка, которого ты привёл с собой...

- Эд? С ним-то что не так, Элли?

- Что не так?! - она смотрела на брата как на слабоумного. - Что не так?! О Небо, да неужели некромантия делает людей слепыми и глухими?! Ты не видишь, как он смотрит на Хемелину?

- На Хемели?..

- Да! Они всё время проводят вместе, резвятся, как дети, и не переставая болтают!

- Ну и что тут такого? Я рад, что они подружились.

- ПОДРУЖИЛИСЬ?! 16-летние бедняк-слуга и герцогиня, у которой ветер в голове, ПОДРУЖИЛИСЬ, да?

- Послушай, Элли, даже если это перерастёт в нечто глубже дружбы, я буду только рад...

- Рад? Потрясающе. Просто восхитительно. Надеюсь, ты не забыл, что в жилах Хемели течёт герцогская кровь, хоть она и корчит из себя простушку?

- Во-первых, Хемели никого из себя не корчит, а во-вторых, Эд - мой будущий оруженосец.

- А ты знаешь много герцогинь, особенно из таких древних родов, как наш, крутящих интрижки с оруженосцами?

- Интрижки? Хемели, крутящая интрижки? О чём ты, Элли, что с тобой происходит?

Она вспыхнула и собралась, видимо, ответить ему что-нибудь гневное, но тут дверь открылась, и вошли хохочущие Эд и Хемели. Где-то за их спинами, в коридоре, маячил Ханн. Эд выглядел донельзя счастливым, хотя его перчатки и куртка были в снегу.

- Как можно столько спать, лежебока? - прощебетала Хемели, целуя Лэвгекунна в щёку. - Мы с Эдом уже успели позавтракать и погулять по саду...

- И заработать простуду, - добавил смеющийся Эд, стряхивая снег прямо на дорогой ковёр в комнате Лэвгекунна.

- Не преувеличивай, я всего лишь чуть-чуть побросалась снежками... Я ещё несовершеннолетняя, а значит, ребёнок. Мне можно... Мы спросить хотели. Лэвгекунн, ты не отпустишь Эда со мной и Ханном в Инкийбори? Туда завезли арельские побрякушки из сюрена. Мне они, конечно, не нужны, но посмотреть-то интересно... Отпустишь? А с нами пойдёшь?

- Конечно, идите, - (Элли бросила на него уничтожающий взгляд). - А я уже не пойду - не ждать же вам.

- Жаль... А ты, Элли?

Элеонора хмыкнула.

- Ну кто-то же должен присматривать за домом, пока вы шатаетесь по торговым лавкам.

- Не ворчи! Неужели ты не хочешь прогуляться?

- Нет, не хочу.

- Ну не хочешь - как хочешь... Мы пошли. К обеду вернёмся. Пока, братик, хороший мой!.. Элли, если тебе не будет сложно, поможешь Мэри на кухне, ладно?..

Они ушли. Элли поднялась и произнесла, обращаясь к двери:

- Мне БУДЕТ сложно, - а потом снова обернулась к Ирвину: - Попомни мои слова, Лэвгекунн, добром это не кончится...

И она гордо удалилась. Ирвин сжал в ладони звёздочку.

- Синна, Синна... Зачем же ты так...


## Глава 15


- Чтоб тебя!

Гведмира сердито щёлкнула ногтём по пряжке на сапоге, никак не желавшей застёгиваться. Девушка сидела на кровати в помещении, которое ей отвели майты, и обувалась. Стояла ночь, но Гведмире не спалось, и она решила прогуляться. Куда? Ну разумеется, к воронке...

- Какого Хаоса!!! - (упрямая пряжка наконец поддалась, и сапог застегнулся). - Торчим здесь целых четыре дня, а дела ни с места! Эта треклятая воронка, чтоб её Тьма поглотила, продолжает расти! - бормотала Гведмира, торопливо набрасывая куртку. Ситуация с воронкой Гведмиру просто бесила, что выражалось в её гневной речи: - Советы, советы, советы! Бесконечные беседы, заседания, планы! Как будто это что-нибудь меняет! Майты падают в обмороки, Тауни лежит в лихорадке, воронка приближается к селению! И неужели ничего нельзя сделать?! Никакой магией не пробьёшь это уродство! А если оно съест селение, Малое море, равнину, материк, всю Лэфию?! Что тогда будем делать? Советы созывать?! - втихомолку ругаясь, дочь первого министра вышла из дома...


...Тем временем Саша бродила возле злополучной воронки и беседовала с Зимним Солнцем.

"Она стала больше за последние два часа, ты не находишь?" - "Да. На пару локтей", - "Ужас... Она растёт всё быстрее и быстрее! У нас не остаётся времени..." - "Я же говорил тебе! Исследуй землю рядом с воронкой!" - "А я чем занимаюсь?! Третью ночь ползаю тут на четвереньках, и пока ничего особенного не нашла!"

Сгоряча Избранная схватила с земли толстую ветку и бросила её в чёрную спираль. Ветка беззвучно исчезла. Её просто не стало

"Если бы здесь был Ирвин!.. И зачем я отпустила его?" - "Ты не имела право его не отпустить!" - "Я знаю..." - "Перестань киснуть! Подойди лучше ближе к проходу, я что-то чувствую..."

Саша послушно приблизилась к чёрному провалу. И увидела то, чего не замечала раньше.

Скупой луч лунного света выхватил участок земли, страдающей от пекла... На ней, будто палочкой, было крупно и чётко, обычными лэфийскими рунами, выведено слово:

ИЗБРАННАЯ.

"Это тебя зовут, Саша. Я знаю. Нет смысла бояться. Ничего, никого и никогда".

А Гведмира как раз выбралась из зарослей на поляну... Выбралась, чтобы увидеть девушку с мечом, которая протянула руку, чтобы коснуться смерти.

- САШКА, НЕТ! СТОЙ!!!

Она бросилась вперёд, но не успела. Чёрное марево сомкнулось за спиной императрицы Лэфии...


## Глава 16


Саша открыла глаза. И сразу же снова закрыла, ощутив, как гулко стучит сердце в груди и бежит по сосудам горячая кровь.

"Я жива".

Избранная приподнялась на локтях и посмотрела вверх. Небо. Серое и безрадостное, без звёзд, без облаков, без солнца. Но всё-таки небо.

А внизу - земля. Странная сухая почва, покрытая чем-то серым, таким же серым, как небо. Пепел?..

Она встала и огляделась. Серое небо и серая земля - до самого горизонта. Плоская равнина. Это место напомнило ей и Пустыню Смерти, и Город Сумерек, и отчасти - ту безымянную равнину, на которой она оказалась, когда впервые попала в Лэфию. Теперь от этих воспоминаний хотелось и смеяться, и плакать...

Но Избранная не засмеялась и не заплакала. Она только громко проговорила:

- Меня позвали, и я пришла. Где Белое Дерево?

Ей, как и следовало ожидать, никто не ответил. Тогда она побрела вперёд - просто вперёд, не зная направления, положив ладонь на рукоять меча. Если это на самом деле чужой мир (а Стэн утверждал так), то следовало быть настороже.

Она шла и шла, не слыша своих шагов из-за толстого слоя тёмного вещества, покрывающего землю. Что же это - пепел, песок, зола, пыль? Она не знала. И Зимнее Солнце молчал... Плохой знак.

Тогда она стал вслух считать шаги. И поворачивать назад она не собиралась. Потому что воины не поворачивают назад.

- Восемнадцать, девятнадцать, двадцать... Сорок... Пятьдесят... Сто...

Где-то вскоре после пятисот она сбилась со счёта.

Но продолжала идти.

И через какое-то время что-то увидела; не сбавляя шага, подошла ближе...

Наверное, руины должны выглядеть именно так. Образцовые такие, качественные руины... Каменная крошка, обломки гранита, мрамора, кусочки дерева, каких-то металлов. Сверкающие камни, похожие на драгоценные... Обгоревшие роскошные ткани...

Саша долго бродила среди этих развалин. Создавалось впечатление, что когда-то это было большое поселение, наверняка красивое и богатое, окружённое крепкими стенами. Но где же все?.. Если произошла катастрофа, а похоже именно на это, то чьи-то тела, кости... Бред, о чём она думает, это же другой мир... Но что же всё-таки случилось? Почему вокруг не видно ни единого живого существа? Только серое небо, развалины и прах. Да, скорее всего, это прах.

- Слушайте, я пришла сюда не для того, чтобы играть в прятки. Откуда взялась та надпись? Это что, просто глупая шутка? Мне отчего-то не смешно.

Ответа не последовало.

- Так, хватит. Я не могу измерить шагами всю эту пустошь, которая невесть где заканчивается, если заканчивается вообще. Меня ждут дела в Лэфии. Или мне кто-нибудь что-нибудь говорит о Белом Дереве, или я ухожу.

"Только вот куда? За мной-то не было прохода..."

Молчание.

- Ну, я предупреждала.

Она повернулась и пошла назад.

- СТОЙ.

Прогремел гром, непонятно откуда взявшийся. И этот гром определённо сказал: "Стой". По-лэфийски. Кратко и доходчиво.

- Стою. Кто это?

- ПОСМОТРИ ВОКРУГ, ИЗБРАННАЯ. ЧТО ТЫ ВИДИШЬ?

- Руины. И равнину, покрытую чем-то серым.

- ЭТО ПЕПЕЛ И ПРАХ. ПЕПЕЛ ВЕЛИКИХ МОИХ ТВОРЕНИЙ, ПРАХ НЕСЧАСТНЫХ МОИХ СОЗДАНИЙ... СМОТРИ, ЛЭФИЙКА, СМОТРИ, СЧАСТЛИВАЯ, СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНО! КОГДА-ТО ЗДЕСЬ, В ЭТОМ ГОРОДЕ, СТОЯЛИ ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ДВОРЦЫ, СОЕДИНЁННЫЕ ХРУСТАЛЬНЫМИ МОСТАМИ, ЗВЕНЕЛА ВОДА В БЕЛОМРАОМРНЫХ ФОНТАНАХ, СЛЫШАЛСЯ СМЕХ И БЛАГОУХАЛИ ЦВЕТЫ, КОТОРЫХ НЕТ И НЕ БЫЛО БОЛЬШЕ НИГДЕ ВО ВСЁМ МИРОЗДАНИИ! КОГДА-ТО ЗДЕСЬ ЦВЕЛО СЧАСТЬЕ, И ЭТО НЕБО ПЕРЕЛИВАЛОСЬ СЕРЕБРОМ, И ЭТА ЗЕМЛЯ ПРИНОСИЛА УРОЖАИ НЕВИДАННЫХ ПЛОДОВ СО ВКУСОМ БЛАЖЕНСТВА, И ИГРАЛА ДИВНАЯ МУЗЫКА... ЗДЕСЬ БЫЛО ВСЁ, РАДИ ЧЕГО Я ЖИЛ, ВСЁ, ЧЕМ Я БЫЛ... А ПОТОМ ВСЁ КОНЧИЛОСЬ, И НАДЕЖДА УМЕРЛА, И ГОРОДА, ПОСТРОЕННЫЕ МНОЮ, БЫЛИ РАЗРУШЕНЫ, И УНИКАЛЬНЫЕ СОЗДАНИЯ УНИЧТОЖЕНЫ, И КРОВЬ ЗАТОПИЛА ЦВЕТЫ, И ПРЕДСМЕРТНЫЕ СТОНЫ ЗАГЛУШИЛИ МУЗЫКУ... Я УМИРАЮ, ИЗБРАННАЯ, НЕИЗЛЕЧИМЫ РАНЫ, ИСКОВЕРКАВШИЕ МЕНЯ. Я УМИРАЮ.

Голос смолк. Саша уже не стояла - сидела, прижав колени к груди, и слушала.

- То есть, насколько я понимаю...

- ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ, ЧЕЛОВЕК?! ЛЮДИ - ПАРАЗИТЫ МИРОЗДАНИЯ, ОНИ ВСЕГДА ПРИХОДЯТ НА ВСЁ ГОТОВОЕ, МЕЧТАЮТ, ЧТОБЫ ЗА НИХ ВСЁ СДЕЛАЛ И РЕШИЛ КТО-ТО ЕЩЁ... КАК НИЧТОЖНО, КАК БЕССМЫСЛЕННО, ГРЯЗНО И МЕЛОЧНО ВСЁ, СОЗДАННОЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РУКАМИ!.. ЧТО Ж, СЛУШАЙ МЕНЯ, Я ОБЪЯСНЮ ВСЁ ПРОСТЫМ И ПОНЯТНЫМ ТЕБЕ ЯЗЫКОМ.

МОИ ПРЕКРАСНЫ, ГАРМОНИЧНЫЕ СОЗДАНИЯ, ВОПЛОЩЕНИЯ ДУХА ПОРЯДКА (АХ, СКОЛЬКО ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ Я ДОБИВАЛСЯ ИХ РОЖДЕНИЯ!), ПОСТРОИЛИ ВЕЛИКИЕ ГОРОДА, ВОСХИТИТЕЛЬНЫЕ, АБСОЛЮТНО САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА! ДРУГ С ДРУГОМ ЭТИ ГОРОДА НЕ СОЕДИНЯЛО НИЧЕГО, КРОМЕ ТОРГОВЛИ, И Я БЫЛ РАД ЭТОМУ - ЭТО БЫЛО ИДЕАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО, НО ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПОНЯТЬ... ТЫ СЕЙЧАС ПОПИРАЕШЬ НОГАМИ ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ НЕСРАВНЕННОЙ В'АСКЕЛЫ... СКОЛЬКО ИХ БЫЛО: ЭЙДАН, ХАССИМ, ИЗИН'КУЭР, АЛИАНА, ЛАБЕРО... ЛАБЕРО, ЛАБЕРО!.. МОЯ ЗОЛОТАЯ МЕЧТА, КАК ТЫ ПОДСТАВИЛА МЕНЯ!.. ДА, ЛАБЕРО. ИМЕННО ТАМ РОДИЛСЯ ЭТОТ МЕРЗКИЙ ОТСТУПНИК, ПРЕДАТЕЛЬ, ИЗГНАННИК, ПОХИТИТЕЛЬ СИЛЫ! ЭТОТ НЕЛЛИН!!! ВСЁ НАЧАЛОСЬ С НЕГО! ОН, ОБРЕТЯ СПОСОБНОСТЬ ХОДИТЬ ПО МИРАМ, ОБЕСЧЕСТИЛ СВОЙ РОД, РАЗДОБЫЛ ГДЕ-ТО ПЕРВОБЫТНЫХ ЛЮДЕЙ И СБЕЖАЛ С ИХ ПОМОЩЬЮ В ДЕНЬ СВОЕЙ КАЗНИ!!!

- Казни?! - переспросила ошалевшая от грохота Избранная. То, что Неллин родом из этого мира, она уже переварила, и то, что этот мир от него, мягко говоря, не в восторге, тоже, но неужели его действительно собирались казнить?!

- О ДА, И КАК Я НЕДОСМОТРЕЛ?! ПОЧЕМУ КАЗНЬ НЕ СОСТОЯЛАСЬ?! О НЕЛЛИН! ЭТОТ УРОД, ВЫРОДОК, - (услышав это слово, Саша вздрогнула), - ПРОКЛЯТИЕ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ! ОН ВСЕГДА БЫЛ ПРОТИВ ВСЕХ ПОРЯДКОВ, НОРМ, УСТАНОВОК! ОН НИКОГДА НЕ СТОЯЛ НА ЗАЩИТЕ СВОЕГО РОДА, НЕ ДОКАЗЫВАЛ ЧЕСТЬ СВОЕГО ГОРОДА, ОН...

- Другими словами, - осмелилась сказать Избранная, - Неллин не хотел сражаться с другими городами за территорию? Был за мир?

Она, конечно, не должна была говорить об этом так прямо и внаглую, но, к счастью, гром отреагировал спокойно.

- А ТЫ ДОГАДЛИВА, АДОНИЙКА... ДА, Я ЗНАЮ, ГДЕ ТЫ РОДИЛАСЬ, НЕ УДИВЛЯЙСЯ. ВСЁ-ТАКИ НЕ ЗРЯ В ЛЭФИИ ТЕБЯ ИЗБРАЛИ ИМПЕРАТРИЦЕЙ... ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, Я ПООЩРЯЛ ВОЙНЫ, ТЫ ПРАВА. Я ХОТЕЛ ЗАКАЛИТЬ ИХ ДУШИ, СДЕЛАТЬ ИХ ОБРАЗЦОВЫМИ ВОИНАМИ... РАЗВЕ ОТЕЦ-ЧЕЛОВЕК НЕ ОБХОДИТСЯ ТАК СО СВОИМИ СЫНОВЬЯМИ?

Саша предпочла промолчать.

- МОЛЧИШЬ? КАК ХОЧЕШЬ. НО Я ВСЕГДА ЦЕНИЛ БОЙ. А НЕЛЛИН НЕ ЛЮБИЛ КРОВЬ, ДАЖЕ БОЯЛСЯ ЕЁ. А ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ПРЕКРАСНЕЕ КРОВИ, ПРОЛИТОЙ ПОБЕДИТЕЛЕМ? ПОБЕДЫ СИЛЬНЕЙШЕГО? КРАСОТЫ СМЕРТИ?

- Какой, однако, богатый эстетический вкус... - сказала Саша, не скрывая отвращения

- ТЫ СМЕЛАЯ. СМЕЛАЯ, СООБРАЗИТЕЛЬНАЯ, НО НЕ ОЧЕНЬ УМНАЯ.

- Давайте лучше к делу, хорошо? Неллин давно ушёл в Вечность - к чему теперь говорить о нём? Я ещё раз спрашиваю - где Белое Дерево? Это Вы забрали его?

- ВАШЕ ДЕРЕВО - ЭТО МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА. БОИ ИСТОЩИЛИ МОИ ЗЕМЛИ. НЕ ОСТАЛОСЬ НИКОГО. У МЕНЯ НЕТ СИЛЫ, Я НЕ МОГУ НИ ВОССТАНОВИТЬ ТО, ЧТО БЫЛО, НИ СОЗДАТЬ ЧТО-ТО НОВОЕ... А ДЕРЕВО ДАЁТ МНЕ СИЛУ, МНОГО СИЛЫ, ИЗБРАННАЯ. Я НЕ МОГУ ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ЭТОГО. АХ, ЕСЛИ БЫ ТЫ ЗНАЛА, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ ВЛАСТЬ, ОПЬЯНЯЮЩАЯ, СВОДЯЩАЯ С УМА СИЛА, ТЫ БЫ ПОНЯЛА МЕНЯ, ТЫ БЫ ТОЖЕ ХОТЕЛА ЕЁ!..

Сашу затошнило. Отвращение, которое она испытывала к этому кровожадному, низкому и лживому существу, сделалось непреодолимым.

- Вы сами погубили себя, Дерево наше, без него погибнут наши народы, а Ваша воронка пожирает пространство и...

- А, ВОРОНКА! Я ОТКРЫЛ ЕЁ, ЧТОБЫ ПРИВЕСТИ ТЕБЯ СЮДА, НЕ БОЛЕЕ ТОГО.

- Так закройте её и верните Дерево - оно лэфийское, а не ваше! Миры рождаются и умирают, имейте же мужество достойно уйти!

- КАЖЕТСЯ, ТЫ НЕ ПОНЯЛА МЕНЯ, ЧЕЛОВЕК. Я НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ НЕ ОТДАМ ТЕБЕ ДЕРЕВО! ОНО НУЖНО МНЕ, ЭТО МОЩНЕЙШИЙ ИСТОЧНИК СИЛЫ ВО ВСЕХ БЛИЗЛЕЖАЩИХ ИЗМЕРЕНИЯХ!

- Тогда зачем было столько времени переливать из пустого в порожнее? Раз так - к бою! - выкрикнула Саша, и в следующий миг в её руках засверкал Зимнее Солнце.

- В ВЫСШЕЙ СТЕПЕНИ ГЛУПЫЙ ПОСТУПОК. УБЕРИ МЕЧ, ЧЕЛОВЕК. ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬЭТОЙ ЖЕЛЕЗКОЙ МНЕ? Я - ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЕБЯ ОКРУЖАЕТ. БЕЗ МОЕЙ ПОМОЩИ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ В ЛЭФИЮ. ЛУЧШЕ ВЫСЛУШАЙ. Я ПРЕДЛАГАЮ ЛЭФИИ, И В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ТЕБЕ, ЧЕСТНУЮ СДЕЛКУ. ВЫ ОТДАЁТЕ МНЕ БЕЛОЕ ДЕРЕВО, Я ЗАКРЫВАЮ ВОРОНКУ. ИДЁТ?

- Нет. Не идёт. Без Дерева наш мир не может существовать.

- ТЫ УВЕРЕНА? ПОДУМАЙ, ЧТО ОПАСНЕЕ ДЛЯ ЛЭФИИ - ОТСУТСТВИЕ ДЕРЕВА ИЛИ МОЯ ВОРОНКА? ЛЭФИЯ - МОЛОДОЙ МИР, ЯРКИЙ, ПЕРЕПОЛНЕННЫЙ СИЛОЙ... ЕЙ НЕ НУЖНО ДЕРЕВО. А ВОРООНКА... Я МОГУ УБРАТЬ ЕЁ И СДЕЛАЮ ЭТО, ЕСЛИ БЕЛОЕ ДЕРЕВО СТАНЕТ МОИМ. ДУМАЙ, ИЗБРАННАЯ, Я НЕ ТОРОПЛЮ. ДАЮ ТЕБЕ ТРИ ЛЭФИЙСКИХ ДНЯ, А ПОТОМ ТЫ ПРИДЁШЬ КО МНЕ И СКАЖЕШЬ СВОЁ РЕШЕНИЕ.

- Пять дней.

- ТОРГУЕШЬСЯ? ХОРОШО. СОГЛАСЕН, ПЯТЬ. Я ПРИОСТАНОВЛЮ РОСТ ВОРОНКИ НА ЭТО ВРЕМЯ. ПОКЛЯНИСЬ, ЧТО ВЕРНЁШЬСЯ!

- Клянусь мечом!.. Как мне тебя называть?

- У МЕНЯ МНОГО ИМЁН. ЗОВИ МЕНЯ МЕВА-ЭН-ДАН. ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ ВСЕГО...

И пространство стало раскалённой рекой, в которой сталкивались течения времени...


## Глава 17


- И этот Мева-эн-Дан закроет воронку, только если Лэфия откажется от Белого Дерева? - уточнил Айе. Он спрашивал Сашу, но ему ответила раздражённая Гведмира:

- Если МЫ от него откажемся. В данном случае решаем мы. Своё мнение я уже высказала. Только через мой труп, - хмуро сказала она.

На неё чуть укоризненно посмотрел Гараэль.

- Гведмира, не будь столь категорична...

- Ты видишь иной выход? Кроме поединка?

- Конечно. Всегда есть дипломатия...

- Какая, к Хаосу, дипломатия?! Этот мир в агонии, он умирает, а умирающий мир может решиться на всё! Ему уже нечего терять, этому Мева-эн-Дану! А нам - есть что! К примеру, Дерево. Сегодня ещё у одного майта ни с того ни с сего открылась кровоточащая рана, Тауни не встаёт с постели - кому ещё нужны какие доказательства?!

- Гведмира, потише!.. Господа, давайте перерыв! - почти взмолилась Избранная. - Мы так ни до чего не договоримся...

Айе пожал плечами, отошёл в угол, достал маленькую деревянную пластинку и стал сосредоточенно молиться матери-Природе. Гараэль устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Гведмира всё ещё кипела от злости - Саше показалось, что даже от её волос отлетают искры. А может, и не просто показалось. Всё-таки ученица Веструма есть ученица Веструма...

Миркайна не было - он дежурил у кровати Тауни, потому что в селении осталось мало майтов, способных к целительству. После пропажи Белого Дерева их самих надо было лечить.

А Стэн сидел, поглаживая рукоять своего меча, странно молчаливый и задумчивый. Избранная встретилась с ним глазами и поняла:

Не соглашайся.

... - Кто за то, чтобы отдать Белое Дерево Мева-эн-Дану?

Ни одной руки.

- Кто за переговоры и...возможное противостояние?

Принято единогласно.

"Зимнее Солнце!" - "Да?" - "И что теперь делать?" - "Идти к драконице", - "Точно?" - "Да. Если мы пойдём на переговоры с этим свихнувшимся мирком, талантливый некромант поблизости не помешает", - "Как ты можешь СЕЙЧАС шутить?! Я не собираюсь впутывать в это Ирвина. А тем более идти туда с ним", - "Знаешь, по-моему, он тебя не спросит. Как и Стэн, если уж на то пошло... А Ирвина в последнее время защищает нечто очень могущественное. Но всему своё время...".


## Глава 18


Выписка из дневника Лэвгекунна Дьянского:

"27-ая ночь первого месяца зимы, 3005 год.

Я чувствую себя очень, очень странно. Как человек, который рассчитывал увидеть лужу, а пришёл на берег Океана. Я думал, что всё намного проще. О. каким же я был идиотом!.. Видит Небо, я не замечал своей непроходимой глупости! Элли права, она во всём права, во всём, кроме Эда и Хемели. Им решать, и, в конце концов, они могут быть счастливы вместе...

Но Синна, Синна... Зачем она сделала это? Зачем заставила умолкнуть свою флейту? Зачем взрастила в своём сердце привязанность к человеку, принадлежащему племени тех, кто испортил её жизнь?.. А Брайн погиб от яда красной змеи... Какая злая насмешка судьбы! Меня не было среди тех, кто грабил дом семьи Вэлли... Если бы я знал, я бы сумел помешать, я бы остановил их, я бы выручил детей, я бы на коленях умолил милорда не отсылать отряд в то селение, я бы... Бы, бы... Теперь уже ничего не исправить. И милорд бы не выслушал меня. В то время, особенно зимой, в Ордене часто было нечего есть. А деньги никакой магией не получишь... Жестоко, но...

Прости меня, Синна. Прости, если можешь, где бы ты ни была сейчас. Прости, Элли, прости, Астрэллий. У меня не хватает смелости сказать это вам , и поэтому я пишу это в записной книжке, которую сожгу, когда она закончится... Прости, Брайн. Не зная меня, ты мог бы стать счастливым...

И Льоре... Где она теперь? Я ношу на шее то, что сейчас ей, именно ей, необходимо. Эта история с матерью Элоры, древней звездой, Белым Деревом... Всё это как-то связано. Знать бы, как...

Прости меня, Льоре, хоть я и не заслуживаю твоего прощения. Ты не слышишь меня сейчас, поэтому мне проще обращаться к тебе. Мне стыдно, стыд прожигает меня, когда я нахожусь рядом с тобой, Льоре. Я кажусь себе грязным, ужасно грешным, пропитанным тьмой, в которой есть только три лучика сета - моя семья, книги и ты... Прости за всё, если можешь, Льоре, несчастная, как мне уберечь тебя от всех кошмаров, тебя ожидающих?.. Ты не позовёшь меня, даже если моя помощь будет необходима - ты слишком гордая. Ах, если бы в нашем мире было поменьше гордости, было бы намного проще!.. Льоре, Льоре, я ведь даже не заметил, когда стал называть тебя так... Позови меня, я не могу сидеть в библиотеке Дьяна и ждать, это мучительно, когда тебе угрожает опасность... Позови меня, Льоре!.."

Как всё-таки хорошо, что никто, кроме него, не знал, кто такая Льоре...


## Глава 19


Красивы лэфийские моря.

Все, и Малое в том числе. Это аксиома, не требующая доказательства. И всё же, чтобы понять это до конца, нужно увидеть море своими глазами.

Вот синяя гладь колеблется под огромным небом. Мелкие волны набегают на песок и откатываются назад с шипением, будто обжёгшись. У берега вода кажется нежно-зеленоватой, а дальше - сплошной простор, привольная громада, вперёд и вперёд, до самого горизонта, где небо и вода, солёный ветер и крики чаек сплавляются в один сгусток гармонии и покоя - вечного, тихого...

И это море, которое называют Малым. А что же тогда такое Океан?.. Саша думала об этом, когда искала Мэрэллин. Вот любой матрос, плавающий на торговых судах с материка на Тенар и обратно, знает Океан, а она, Избранная, императрица - нет.

"Но я обязательно когда-нибудь потом сплаваю на Тенар. В качестве экскурсии. И Океан увижу. Конечно, только если Мева-эн-Дан вернёт Дерево..."

А если не вернёт, то воронка продолжит расти, и со временем исчезнут Тенар, материк, Океан...

После такой мысли Саша так озлилась на мерзкую чёрную дыру, что ускорила шаг - теперь она почти бежала.

Относительно здоровые майты в селении посоветовали ей искать драконицу в одной из прибрежных пещер. Избранная, напоминавшая себе персонажа бесконечного квеста, отправилась на побережье. Искала.

И, соответственно, нашла.

...Мэрэллин лежала в тесной пещерке, которую невесть когда вымыло в толще породы морскими волнами, свернувшись клубком наподобие котёнка. Хотя, разумеется, такой "котёнок" - огромный, покрытый красно-золотистой чешуёй, со светящимися в полумраке пещеры глазами, шипастым хвостом, кожистыми крыльями и когтями, наводящими на определённые мысли - довёл бы до заикания любого котовода-любителя.

Саша старалась ступать тихо, но обмануть слух дракона не так-то просто - скорее всего, Мэрэллин почуяла Избранную, когда та ещё шла по берегу.

- Я пришла к тебе, Мэрэллин, - сказала Александра, и её слова эхом отскочили от каждого камешка.

- Императрица пожаловала ко мне? - голос драконицы наводил жуть, хотя и звучал вполне миролюбиво; он был низким и хриплым, но в нём звучали какие-то особые нотки, которые отсутствовали, например, в голосе Леммара. - Чем могу помочь?..

- Ты, наверное, знаешь, что Белое Дерево...

Драконица нетерпеливо дёрнула головой.

- Можешь не рассказывать. И почему люди всегда склонны недооценивать знания Драй Кинов?.. Не в моей власти вернуть Дерево. И не в твоей, если уж на то пошло.

- Что это значит? - Саша напряглась.

- Это значит, что мне известна лишь одна вещица, которая сильнее Дерева... Маленькая неприметная вещица.

- Что за вещица? Где она? - быстро спросила Избранная.

Послышался странный звук - будто кто-то бросил пригоршню монет на стеклянный столик. И после этого из ноздрей Мэрэллин вылетело облачко дыма. Саша поняла, что так драконица смеётся.

Я плохо представляю себе, как она выглядит, и совсем не представляю, где она сейчас. Но всё же надеюсь, что она там, где я думаю, - туманно изрекла драконица. Избранная окончательно запуталась.

- Ты знаешь Лэвгекунна Дьянского? Ирвина?..

Кончик хвоста Мэрэллин дрогнул.

- Человек, которого приводил с собой Тэнни Иртади?

Александра резко выдохнула и закашлялась.

- Ну не смотри на меня так, человек... Я знаю, что стало с ним потом, но он приходил сюда, когда был маленьким. И мы с ним подолгу беседовали... Жаль, что эти беседы в дальнейшем на него не подействовали... Очень жаль.

- Так Тайшен... Тэнни... Отсюда родом?

- Да, он родился в селении у Малого моря. Уверяю, сначала он был совершенно нормальным ребёнком, хорошим мальчиком, тихим, умным, много кто любил его, и я, признаюсь, в их числе... Но потом... А впрочем, что теперь говорить об этом?.. Он возвращался сюда и уже когда сделался...тем, чем сделался. Он просил совета, но я отказала ему. Это было больно, не скрою... Но я не могла поступить по-другому. Однажды его сопровождал тот юноша... Никогда не забуду, как он смотрел на Тэнни... Наверное, проще узреть Хаос великий и неизбывный, тот, что за пределами Мироздания, чем видеть такой взгляд... Бедный Тэнни. Бедный Ирвин.

Саша молчала. Ей было страшно и стыдно, будто она увидела то, чего не должна была видеть, узнала то, чего не должна была знать... Она переборола себя и робко спросила:

- Ведь ты найдёшь его?..


## Глава 20


Ирвин стоял у окна и любовался восходом. До завтрака оставалось примерно полчаса.

Сначала посветлел самый краешек горизонта. Свет становился всё ярче, и вот большое ленивое солнце выкатилось из своего ночного убежища и стало подниматься. Оно не грело, оно только сияло, притягивало взгляд, не ослепляя, оно было чудом просто из-за того, что существовало - солнце, которое не дарит тепло, но дарит надежду... Зимнее солнце.

К Лэвгекунну кто-то неслышно подкрался сзади. Точнее, ПОЧТИ неслышно. Узкие ладони закрыли глаза, а по комнате разнёсся аромат полевых цветов.

- Угадай, кто!..

- Хемели, моя хорошая...

- Так нечестно! Как ты догадался?!

Он обернулся к сестре, улыбаясь.

- Во-первых, по голосу... По рукам, по звуку шагов. Много по чему. А ты что, с улицы?

Она жизнерадостно закивала.

- Мы с Эдом только что с прогулки, я ему показывала поля... Они же такие красивые, когда там снег... Но ходить трудно. Я чуть не по пояс в те сугробы проваливаюсь...

- А днём куда собираешься?

- С Эдом в Фромелли.

- Опять с Эдом? Вы хоть на минуту с ним расстаётесь?

Хемели зарделась.

- Хм... Ну... Эээ... В принципе да...

- А по-моему, нет, - поддразнил её Лэвгекунн. - Он вообще-то кого должен охранять - тебя или меня?

- Тебя... Но я же твоя родная сестра!

- Элеонора тоже моя родная сестра, но за ней он не ходит как привязанный...

- Элли круглыми сутками в библиотеке, он бы умер от скуки!.. И вообще - отстань!

Хемели надулась, но тут её взгляд скользнул за спину Ирвина, куда-то чуть выше его плеча, за окно. Зрачки девушки расширились.

- Что такое? - Ирвин оглянулся и увидел...да, увидел Мэрэллин. Она пролетела над полем и замерла в воздухе напротив окна, изредка взмахивая кожистыми крыльями. Лэвгекунн толкнул раму, впустив в комнату колючий морозный ветер.

- Хемели, - мягко сказал он, - пожалуйста, выйди на минутку.

- Н-ну уж н-н-нет. К нам в-в гости не так часто д-драконы залетают, з-з-знаешь ли... Имей в виду: я тебя никуда не отпущу!

- Хемели...

- Это опять что-то опасное, да? Почему ты мне ничего не рассказал?!

- Хемели, это же государственное дело. Я не могу...

- Это просто невозможно! Ты пробыл в Дьяне чуть больше недели! Я не хочу, чтобы тебя снова впутали в какую-то дикость!.. Это потому, что ты теперь советник? Да? Скажи мне, я имею право знать!..

- Хемели, - Лэвгекунн осторожно взял руки сестры в свои. - Пойми меня. Это очень важно, и то, что сюда прилетела...Мэрэллин, показывает, что дело срочное. Я не могу пока рассказать тебе всё, потому что сам всего не знаю, но могу уверить в одном: это всё ради Лэфии. Только за неё.

Хемели уткнулась лбом в его плечо.

- Но ты вернёшься? - прошептала она.

- Да. Обещаю.

Мэрэллин парила за окном, глядя на них немигающими глазами. Молчала. Ждала.

- Помнишь, ты как-то сказал, - произнесла Хемелина, делая шаг к двери, - что, когда умирает мечта, надежда тоже уходит в Вечность?.. Если наш мир - мечта, то постарайся сделать так, чтобы она не умерла. Береги себя.

И она вышла.

А Ирвин посмотрел на драконицу, коротко кивнул и начал собирать вещи - амулеты, чертежи, склянки с зельями... Дотронулся до звезды на шее.

Ветер швырнул ему в лицо горсть снега.


## Глава 21


- Не надо, Стэн. Я должна идти одна.

- Ваше Величество, Вы подвергаете себя смертельной опасности. Откуда Вы можете знать, что такое гнев Мева-эн-Дана?

- Стэн, так нужно...

- Подождите Лэвгекунна, Ваше Величество. Переход через портал иногда занимает много времени, тем более теперь, когда магия затруднена...

- Нельзя ждать. Пятые сутки истекают. И ты не можешь идти со мной. Забыл, что случилось с Овви?

- Я не отпущу Вас туда одну.

- Даже Гведмира уже поняла!.. Зачем рисковать? Это только переговоры, и я обязана присутствовать там ОДНА!

- А чем эти переговоры могут кончиться?.. Послушайте меня, Ваше Величество... До сих пор Вам везло, но в этот раз игра может быть закончена... Рано или поздно это случится.

- Стэн...

- Я всё равно шагну с Вами. Вам меня не переубедить.

- Разве ты ищешь смерти?

- Всё может быть. Я живу слишком долго. У меня нет семьи, нет жены и детей, в общем-то нет друзей, нет дома. Я отжил своё. Позвольте мне защитить императрицу, в последний раз - так в последний раз!..

- Нет, не говори так!

- Вы не сможете мне помешать. Я просто предупреждаю.

- Я знаю. Я никогда не прощу себе...

- Идите. Время бежит.

- Я иду.

- Не оборачивайтесь.

И они вместе шагнули в воронку.


## Глава 22


Избранная и Стэн ступили на землю чужого мира, покрытую серым пеплом.

Та же пустошь. Тот же прах. Ничего не изменилось.

- ТЫ ВЕРНУЛАСЬ, ИЗБРАННАЯ. Я УЖЕ НАЧАЛ ОПАСАТЬСЯ, ЧТО ТЫ НЕ ПРИДЁШЬ.

- Я здесь, Мева-эн-Дан.

- И КАКОВ ТВОЙ ОТВЕТ?

- Нет.

На некоторое время воцарилось молчание. Стэн замер; Саша даже не слышала его дыхание.

- НЕТ?.. ДРУГИМИ СЛОВАМИ, ЛЭФИЙЦЫ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ПРИЗНАТЬ МЕНЯ ВЛАДЕЛЬЦЕМ БЕЛОГО ДЕРЕВА?

- Именно.

Голос помолчал, а потом заговорил снова, и на этот раз в нём послышалось нечто новое, отчего у Александры по спине пробежал холодок.

- А КТО ЭТО С ТОБОЙ?.. СТРАННО, КАК Я НЕ ЗАМЕТИЛ РАНЬШЕ... ДОГОВОР НАРУШАЕМ? ЖИТЬ НАДОЕЛО, СТАРИК?

К сожалению, Избранная поняла слишком поздно - драгоценная секунда ушла на то, чтобы развернуться...

- Стэн, нет!!!

Он упал, как покошенный, с закатившимися глазами, извиваясь в судорогах.

Она бросилась к нему.

- Са...ша, уходи, - прохрипел он. В следующий миг из его рта хлынула кровь. Алая кровь потекла по земле, смешиваясь с серым пеплом.

Избранная опустилась на колени, закатила Стэну рукав, прощупала запястье. Пульса не было.

- Ты...ты убил его!!

- ОН САМ ВИНОВАТ. НЕ НАДО БЫЛО ЛЕЗТЬ В ЧУЖИЕ ДЕЛА. РАЗ ВСЁ ТАК ВЫШЛО, ИЗБРАННАЯ, Я МЕНЯЮ ИГРУ. НЕ ХОТИТЕ ПО-ХОРОШЕМУ - БУДЕТ ПО-ПЛОХОМУ. ДЕРЕВО ВСЁ РАВНО СТАНЕТ МОИМ, НО В ПРИДАЧУ Я ЗАБЕРУ ТВОЮ СИЛУ.

- Что? - тупо переспросила Саша. Она уже ничего не понимала, кроме того, что обречена. И того, что вот тут, рядом, лежит бездыханное тело её друга.

- СИЛА ИЗБРАННОЙ БУДЕТ ПРИНАДЛЕЖАТЬ МНЕ! АХ, КАКАЯ УДАЧА, ЧТО ВСЁ СЛУЧИЛОСЬ ТАК! СИЛА ИЗБРАННОЙ, СИЛА ДЕРЕВА, СИЛА ЛЭФИИ - ВСЁ МОЁ, ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ! МИРОЗДАНИЕ ЕЩЁ УСЛЫШИТ О МЕВА-ЭН-ДАНЕ!.. А ТЫ ПОГЛЯДИ ПОКА НА СЕБЯ, НИЧТОЖЕСТВО! ЧТО ЗА ОТРАДА БУДЕТ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ТЫ КОРЧИШЬСЯ!

Саша упала...

Зимнее Солнце молчал, она никак не могла докричаться до него - он висел у неё на поясе, и он был где-то очень далеко...

Боль, боль, адская, нестерпимая боль сковала тело и дух; она закричала, но это не помогло, потому что ей вскрыли память, вскрыли нагло и бесцеремонно, вскрыли, как когда-то кому-то вскрыла она, вскрыли, вытащив то, что она хотела скрыть, забыть, уничтожить...

...Маленькая Сашка - ей лет пять - сидит на полу и что-то рисует. Диана за письменным столом выводит домашнюю работу по русскому языку своим крупным каллиграфическим почерком. В комнату входит Эмилия Данилова, бегло осматривает Сашин шедевр - оранжево-фиолетовую мазню - и грустно вздыхает:

- Бесталанная ты у меня, Сашунёнок... Не выйдет из тебя художник...

- А из меня, мам?

И красивая тонкая 12-летняя Диана демонстрирует матери яркий, живой рисунок, сделанный в школе - это бегущая гнедая лошадь, всё вокруг неё утопает в солнце, и каждая мышца рельефно выделяется светотенью на крепком теле животного, и чёрная шёлковая грива развевается на ветру... Мама опускает руку на голову старшей дочке:

- Радость ты моя!..

Тогда Саша молча дёргает бумагу - лист рвётся пополам. Её рисунка больше нет.

- Ой, Саш, ты чего?!

Пятилетний ребёнок, неразумное маленькое существо, отползает в угол и оттуда смотрит на Диану так, что той внезапно становится страшно. Завидовать неправильно, нельзя, нехорошо... Но почему, почему?!...

...Прекрати...

...А потом началась школа, и стало ещё хуже.

В каждом классе есть "серая мышка", на которую никто не обращает внимания. Ну есть она и есть. Ходит по земле, дышит воздухом. Учится. Всё проще простого. Привет-пока. Пустое место. Никогда и не вспомнится.

В первом "А" такой стала Саша Данилова...

... Вот Саше уже где-то десять или одиннадцать лет. После уроков она, никого не трогая, переобувается на скамье в холле. Мимо гордо процокивает на свих сумасшедших каблуках (в одиннадцать-то лет!) звезда их класса - Жанна Златовская. Её сумку с учебниками тащит очередной несчастный шестиклассник со взглядом преданным, как у щенка. Заметив Данилову, Жанна останавливается и щёлкает шестикласснику пальцами - мол, подожди на улице. Шестиклассник плетётся к выходу.

Златовская садится рядом, обдавая Сашу запахом дешёвой туалетной воды.

- Эй, Данилова, а ты вообще в курсе, что такие сапоги не носят уже пару лет?

- Тебе-то что? - откликается Саша, продолжая возиться с замком.

- Мне-то что?! Ты чё так разговариваешь - язык бы придержала!.. Умная самая, да? Считаешь, ходишь в одних и тех же джинсах - и лучше других становишься?!

"Ну чего же ей от меня надо?" - устало думает Данилова и вскидывает глаза на Жанну.

- Ты о чём?

- О том же!.. Воображаешь ты о себе многовато, дочурка художницкая! Задрала нос, не общаешься ни с кем - чё, против всех прёшь? А знаешь, чё за это бывает?!

Сашка молчит. Непонимающе моргает.

- Я спросила - знаешь или нет?!

Сашка молча опускает голову. Жанна уходит. Несколько минут Данилова неподвижно сидит на скамейке, уставившись в одну точку, а потом вдруг срывается с места, бежит - и ревёт, ревёт в три ручья, совершенно по-идиотски - бежит по улице и истерически рыдает...

В тот день она узнала фэнтези. Пришлёпала домой и схватила с книжной полки Толкиена - просто так, - открыла на первой странице... И не закрыла до самой ночи. Так и заснула с книжкой в руках...

...Не надо...

...А потом пришла Лэфия - и унесла далеко, и исцелила, и принесла столько боли, сколько не приносило ещё ничего... Веструм - её первый Учитель - распростёрт на полу с чёрной стрелой в сердце...

...Пожалуйста...

...Гведмира - её первый Друг - в бреду некромантского проклятия, потом - в плену, без надежды на спасение...

...Я прошу...

...Пустыня Смерти, пропитанная жаром и гибелью; хриплое дыхание умирающей лошади; пустые глаза жителей Города Сумерек - и время, время, время...

...Перестань...

...Последний взгляд Миримэль, Верховной жрицы... Рёв водопада... Укор, укор, боль, это ты виновна, только ты, убийца...

...Нет...

...Тайшен... Жасминовые духи, музыка голоса... Невинный взгляд, взгляд грешника... Кровь, кровь на длинных изящных пальцах... Но ты убила его. Его любил Ирвин. Действительно ЛЮБИЛ - как человека и майта, Учителя и Императора, святыню и благословление, проклятие и Тьму... Его любил Ирвин, а ты убила его. Ни одного волоска не должно было упасть с его головы, потому что его любил Ирвин. А твои руки теперь в крови, навсегда, и Ирвин страдает, ты убила того, кого он любил, как же ты сейчас можешь утверждать, что...

ЛЮБИШЬ?! Нет, нет, это слово, которое нельзя произносить, это свято, ты недостойна, нет...

...Ирвин!...

- Льоре!..

Он пришёл. Бросил один взгляд на мёртвого Стэна. Он бежал.

Александра потеряла сознание и услышала далёкие голоса.

А он поднял Зимнее Солнце. Поднял меч Избранной.

Вынул из-под ворота рубашки золочёную четырёхконечную звёздочку - Сердце Лэфии.

Меч в его руках засиял чистым светом...

- ТЁМНЫЙ?!


## Глава 23


Саша открыла глаза. Нащупала одеяло и подушку. Подняла голову. Рядом, в кресле, сидел Ирвин.

- Ты как?

- Нормально. А ты?

- Вроде тоже.

- Мы...ещё у майтов?

- Да.

- А Дерево? Стэн?

- Здесь. ТАМ.

- А Мева-эн-Дан?

Он дотронулся до шнурка на шее.

- В Вечности.

- Хорошо...

Она села.

- Спасибо.

Он молчал. Улыбался. Достал что-то слабо мерцающее. Звякнули струны.

- Лира?..

- Да. Я же обещал.

- Послушай, что значит Льоре? Слово из древнелэфийского?

- Да... Так просто догадаться, что это значит!..

- Я пока не учила древнелэфийский! Скажи.

- Ll'orreo - это свет... А Irrev'ienn -готовящийся к учению...

И он дотронулся до струн лиры. Саша сидела и слушала.

Звуки, тонкие и горькие, как самые чистые моменты человеческой жизни, разбили тишину.

А где-то на поляне в ночной роще росло Белое Дерево. На его ветвях светились серебристо-снежные цветы.