# Играющий

Юлия Евгеньевна Пушкарева

Сын вождя из народа лесных оборотней. Гном - резчик по камню. И человеческая девушка, ведущая тихую книжную жизнь. Связанные чьей-то незримой волей, три судьбы и три мира должны вступить в партию, ставка в которой - жизнь. ПРИМЕЧАНИЕ: текст - своеобразный приквел к "Хроникам Обетованного" и одновременно более ранняя "вариация на тему".

Осенняя луна.

О, если бы родиться

Сосною на горе!

Рёта


ПРОЛОГ


Мир: Эйа


Место: Лес


Время: 6733 год от Сотворения,


месяц Ясеня


В утреннем преддневье шелестела листва деревьев, зелёных могучих великанов. Терпко пахло корой и травами, по земле стелился ковёр мха. Влажные от росы былинки и кусты колыхались на поднявшемся ветру. Где-то стучал рано проснувшийся дятел, прошуршала бурой лентой редкая гостья - змея... Лес полнился звуками, как всегда, - и, как всегда, лес был безмолвен.

Унн, вождь племени лесных нарров, легко перепрыгнул с ветки на ветку и прижался спиной к шершавому стволу. Он чутко ловил звуки и запахи; он часто дышал. Теперь, в это утро, решалось слишком многое, слишком - даже для него.

Он прикрыл крошечные беличьи глаза и перелетел на сучок пониже. Привычно перебираясь по дереву, спустился на землю.

Скоро он узнает - значит, пора менять тело.

Он сосредоточился и представил, как растёт и становится огромным - до самых небес. Как опадает рыжая шёрстка, пропадают кисточки на ушах, распрямляются и удлиняются конечности...

Унн, темноволосый желтоглазый мужчина в одеянии вождя, поднялся, отряхиваясь, чувствуя, как сознание эйджха? - белки толчками уходит куда-то вглубь - до поры до времени...

Унн услышал шорох за спиной и оглянулся. Грузная медведица неспешно вышла из-за деревьев и остановилась перед вождём, буравя его блестящими глазами. Унн вздохнул: если она надела эйджх, то не всё ладно...

- Гева, - негромко позвал он.

Медведица тускло замерцала и пропала; на её месте появилась немолодая, но довольно красивая женщина. Повитуха.

- Мой вождь, - хрипло произнесла она, и уже по этой хрипотце Унн всё понял. - Мы...не смогли.

Унн задержал дыхание. Он до последнего мгновения верил, что всё обойдётся. Не обошлось. Он представил себе Ашу - не выдержавшую третьих родов, бледную, неподвижную и холодную, на окровавленной подстилке. А рядом с ней...

- Нет, - словно угадав его мысли, прошептала Гева. - Нет, мой вождь, твой ребёнок выжил. Это мальчик.

...рядом с ней - маленький живой комочек, мягкий и беззащитный, как бельчонок. Их с Ашей третий и последний сын, их последнее продолжение.

Аши нет, она ушла к предками, в лоно Богини. Но Унн обязан жить дальше - ради племени и детей, ради мальчика, которого совсем скоро возьмёт на руки...

- Пойдём туда, Гева, - сказал вождь. - Я должен дать ему имя.


Глава I


КЛЮЧ


Мир: Адония


Место: большой город в маленькой европейской стране


Время: 20** год нашей эры


Фер вывалилась из переполненного вагона и ощутила почти что счастье: ей больше никто не дышал в затылок, а поручни не вдавливались в рёбра. Фер, конечно, давно привыкла к метро - в конце концов, это самый удобный и дешёвый способ добраться до школы - но всё равно терпеть не могла толпу. Нет, она не боялась карманников, ей просто было неприятно. От сотен чужих прикосновений и душных запахов, от равнодушных глаз. Ужасно, до тошноты.

Фериан поправила куртку и пошла к эскалаторам. Какое счастье - до первого урока ещё куча времени, и можно не торопиться... Она подумала о золотистом осеннем утре там, наверху, и решила, что жизнь, в сущности, - не такая уж плохая штука.

Оказавшись на твёрдой земле, она привычно полезла в сумку за телефоном - надо было написать маме, что с ней всё в порядке... С негромким звоном на асфальт что-то упало.

"Мелочь", - решила Фер и машинально наклонилась, чтобы подобрать монетку... Но это была не мелочь.

Это была вещь, которую она видела впервые в жизни. И, тем не менее, - выпавшая из её школьной сумки. Странно.

Очень маленький, тускло блестевший ключик, похожий на игрушечный. Бледно-жёлтый, с каким-то бурым пятном на резьбе. Может, кто-нибудь в метро уронил?.. Но как тогда он мог оказаться в её застёгнутой сумке? Нелепо.

- Отошла бы хоть!.. - сердито проворчал кто-то, задевший её плечом.

Фер отодвинулась с ключом в руке; почему-то она встревожилась. Как же так - утащить чужую вещь? С другой стороны, такая мелкая безделушка... Оставить дежурной или охранникам?..

Подумав, она набрала сообщение для мамы. "Ты ничего не клала мне в сумку?"

И практически сразу получила ответ: "Нет. Спроси у бабушки".

Фериан вздохнула и убрала мобильник. Вот у бабушки уж точно нет смысла спрашивать - ярая поклонница порядка и аккуратности, она даже не приближается к вещам внучки. Из принципа.

Фер ещё раз взглянула на ключ. Почему-то ей совсем не хотелось отдавать его дежурной или охранникам. Ну очень не хотелось.

"Да что это я, в самом деле? - удивлённо подумала она. - Возьму пока с собой, потом разберусь... Из-за такой ерунды..."

И ключик перекочевал в карман куртки, а Фериан - на дорогу к школе.

...В этой школе она училась третий год - с тех пор, как они переехали. Ничего драматичного - просто мама как-то неожиданно потеряла работу, и ей понадобилось новое место. Вот бабушка и подыскала по объявлению в газете квартиру на окраине города N. Вообще, бабушка в их семье всегда выступала создателем новых идей и начинаний - прошлое актрисы и итальянская кровь не пропали даром... И всем своим небольшим женским коллективом они поселились здесь. Скоро мама нашла работу прибыльнее прежней, бабушка продолжила писать свои мемуары, и всё более-менее наладилось.

Вроде бы.

Но на самом деле Фер скучала по их старому дому, по зелени за окном и песням "ABBA", игравшим по вечерам у соседей. Иногда она думала: интересно, кто живёт там теперь? Изменился этот дом после прихода новых хозяев или нет? Цветут ли по-прежнему бабушкины нарциссы?..

Несмотря на многократно преувеличенные слухи о строгости правил в новой школе Фер, ей там понравилось. Некоторые одноклассники, конечно, слегка раздражали, но с чем не смиришься со временем?.. Главное - там была хорошая библиотека, намного больше, чем в первой её школе, и потрясающие уроки истории. Господин Альерс, строгий и пожилой, в огромных очках, как никто другой умел рассказывать о древних битвах и дальних походах, о тайных договорах, придворных интригах, бунтах и революциях... Он приносил на уроки книги в порванных затасканных пакетах - разные книги, от скандинавских саг до энциклопедий огнестрельного оружия - и почти всегда читал их нараспев, будто сказитель. В классе стояла тишина.

Фер часто думала: что не так в её жизни? В принципе всё совершенно нормально... Ну, если не считать отсутствия отца, но в действительности можно ли это назвать ненормальным? А так - всё более чем хорошо для шестнадцатилетней школьницы. Есть любимая семья и друзья, был не так давно даже паренёк, провожавший домой после школы. Впрочем, недолго - месяца два. Теперь Фер уже и его лицо помнила смутно... Была любимая музыка и любимые книги. Был аквариум с рыбками гуппи.

Но что-то определённо сложилось неправильно. Фер чувствовала это и страдала от этой неправильности; ей иногда казалось, что она постоянно упускает из вида какую-то деталь, зацепку, которая объяснила бы эту беспричинную суету и едкое, бросающееся в глаза несовершенство, окружавшее её. Изъян, незаметный обычному глазу. Фер не могла сформулировать, но это мучило непрерывно.

И, уж конечно, она не могла предугадать, что именно в тот октябрьский день "изъян" вдруг начнёт ускоренными темпами пробиваться наружу.

...Фер уже подошла к углу, где нужно было поворачивать, когда поняла, что за ней кто-то идёт. Спиной почуяла напряжённый взгляд. Оглядываться не стала, но ускорила шаги.

Свернула с проспекта на менее оживлённую улицу. Краем глаза уловила движение: тот человек единственный свернул за ней следом. Высокий мужчина в чёрной куртке; лицо она не рассмотрела.

"Глупости, вокруг полно народу. Мало ли, спешит человек по своим делам", - сказала себе Фер, но её слегка замутило. Очарование осеннего утра развеялось окончательно. Незнакомец не отставал, стремительно пробираясь через поредевшую толпу. Дальше надо было идти дворами. Фер почти побежала.

"У меня паранойя, что я делаю?!" - в панике думала Фериан, петляя переулками. Сумка била её по бедру, дыхание сбивалось; за спиной слышались торопливые шаги.

Она рефлекторно вспомнила все когда-либо услышанные криминальные истории о маньяках и похитителях, и после этого отнюдь не полегчало. Фер уже почти летела, как заправский стайер - благо, инстинкт самосохранения у неё был развит неплохо...

Скоро школа, там - безопасность. Но преследователь уже приближается... Он мог давно нагнать её - так почему же?.. Может, она просто выиграла время на людном проспекте?

Вдох-выдох, вдох-выдох, вот так... "Belleza?, - скажет, как обычно, бабушка... - Belleza, глупенькая, кто тебя так напугал?.."

А вот и школьный стадион... Неужели...

- Ай! - не успев додумать мысль, Фер споткнулась и рухнула набок.

- Помочь? - спросил чей-то голос.

- Нет! - тонко взвизгнула она, пытаясь отодвинуть сумку и встать.

- Фер, ты чего? - обладатель голоса заметно удивился и осторожно поднял сумку Фериан. Она вскинула голову...

- Тео, - радостно выдохнула Фер. - Привет.

- Привет, - растерянно протянул её одноклассник Теодор - застенчивый и странноватый парень. - Эмм... Так и будешь на земле сидеть? - он протянул ей руку.

- Да нет. Уф, спасибо... Слушай, за тобой никто не шёл? Следом?

- Никто... А, хотя был один тип, попросил тебе передать...

У Фер упало сердце.

- Мне?..

- Ну да, в чёрном такой, сказал: "Вон та девушка впереди, ты же её знаешь? Отдай ей". Сунул в руку и ушёл... Сейчас, подожди.

Тео порылся в кармане и извлёк клетчатый бумажный листок, наспех выдранный из какого-то блокнота.

- Спасибо, - пробормотала Фер, принимая листок и сумку. Она не хотела читать, но плохо разборчивые каракули сами бросились в глаза:

"Отдай ключ. Это не твоё. Положи его на землю у входа в метро сегодня, до заката солнца".

Фериан нервно сглотнула; рука потянулась к карману.

- Что-то не так? - пробормотал Тео, уже собиравшийся уходить.

- Нет-нет, - Фер кисло улыбнулась. - Всё нормально. Спасибо ещё раз.

И она зашагала к школе.


Глава II


КОСТЁР И НОЖИ


Мир: Эйа


Место: Лес


Время: 6741 год от Сотворения?,


месяц Дуба


- Райан, вставай... Ты опоздаешь, Райан!

Райан перевернулся на другой бок, стараясь удержать сон, стремительно покидавший его. А Ноан, старший брат, продолжил трясти его за плечо.

- Да проснись же ты! Райан, сегодня Костёр - ты забыл? Ты опозоришь имя отца!..

- Всё, встаю, - поморщившись, сказал Райан. Ноан знал, что эта фраза - об "имени отца" - действовала на юношу сильнее других. - Я устал на охоте.

- Я тоже, но я уже готов, - зашипел Ноан. - Ладно, я пойду - надо ещё заглянуть в посёлок, а ты собирайся... И поторопись! Говорят, у Костра сегодня будет кентавр.

- Правда? - от удивления Райан даже открыл глаза.

- Точно не знаю, отец молчит, - уклончиво ответил Ноан. - Сам увидишь...

И ушёл.

Райан встал, натянул эффу?, кое-как поправил лежанку и вышел из хижины, думая о выговоре отца, наверняка ожидавшем его теперь.

Отсюда до Древа, где раз в год проводился Костёр, посвящённый Богине, было не так уж далеко, но опоздать он действительно не имел права - сын вождя есть сын вождя, хоть и младший... В племени такой случай запомнят и, конечно, будут обсуждать долго, особенно те, кто метит на место Унна...

Смеркалось. Райан легко бежал по ковру из хвои и сорванных ветром веток. Ему казалось, что он ужасно шумит, но посторонний наблюдатель в тот момент не услышал бы ни единого его шага (если бы это не был нарр, ещё более искусный в умении скрываться - в племени такого было трудно найти). Солнце село недавно, и небо ещё горело багряным, но с другого его конца уже виднелись сияющие Айа и Элма?. Райан бежал и постепенно просыпался от бега; он чувствовал свежий аромат леса, такой знакомый и родной, ощущал близившуюся ночь и Костёр. Сейчас снова - восьмой раз в жизни - он посидит у священного Древа, слушая рассказы старших и треск исполинского Костра, вознося молитвы Великой Матери... Весь мир словно лежал у его ног, молодых и сильных. От клокотавшей в нём радости Райан вдруг вскрикнул что-то неясное - туда, вверх, в темнеющее небо - и на бегу выпустил эйджх.

Он был горностаем - первым в их семье: Ноан был белкой, унаследовал эйджх отца, а средний, Йон... Йон не дожил до открытия эйждха - он умер от красной лихорадки ещё в четыре года...

Впрочем, в тот вечер Райан не вспоминал о Йоне, он просто радовался. Разумеется, он сильно рисковал, надевая эйджх второй раз за день (сегодня в полдень, на охоте, ему уже довелось это сделать) - всем известно, что нарр, обращающийся так часто, может потерять рассудок. Но так он мог добраться до Костра незамеченным для ночных хищников - наверняка они скоро выберутся из своих укрытий...

Райан уловил запах дыма и прибавил шагу. Где-то вдалеке завыл волк, глухо ухнула сова; изящный, светло-коричневый с белой грудкой горностай вышел на поляну, и высокая трава зашелестела над головой.

Горностай почувствовал жар Костра, услышал людские голоса и на мгновение остановился...

Райан сосредоточился, покачнулся, снова оказавшись на человеческих ногах, и пошёл к Древу - к тёмной узловатой громадине за небывало высоким, рыжим Костром.

Почти всё племя было уже на месте; многие расселись на поваленных стволах, кое-кто стоял. Слышались разговоры и смех. Среди девушек, разносивших коус? и сладкие лепёшки, была и Гирти - хорошенькая племянница повитухи Гевы; завидев Райана, она покраснела. Коротко кивнул Ноан.

- Иди к нам, Райан! - приветственно крикнул его приятель, Шет.

Райан подсел к нему, ответил на вопросы об охоте, взял себе кружку коуса и стал смотреть в Костёр. Стемнело окончательно, но вождь всё не приходил... Разговоры сменились шёпотом: Унн никогда так сильно не задерживался...

- Ты слышал о кентавре? - спросил Шет, развеселившийся от непомерного количества выпитого коуса. Эйджх Шета, кстати, был крупным серым барсуком. Они с Райаном родились в один год и частенько охотились, работали, просто веселились вместе, но Райан не смог бы назвать его своим лучшим другом. Когда-то таким был Йон, но Йон ушёл к Богине...

- О каком ещё кентавре?

- Да не прикидывайся, ты-то уж наверняка знаешь!.. Сегодня к Костру должен прийти кентавр из Сао-Хеллы?.

- А, да, Ноан намекал на что-то такое...

- А твой отец?

- Что мой отец?.. Он не стал бы рассказывать мне об этом, ты же знаешь, - огрызнулся Райан. Ему почему-то совсем не хотелось разговаривать.

- Ты не в духе, - слегка удивился Шет.

- Наверное... Я сегодня надевал эйджх дважды.

- О, зря ты так... Смотри, пришёл!..

Райан вздрогнул, подумав, что он о кентавре, но, оглянувшись, увидел Унна в ритуальном одеянии вождя. Неподвижное лицо отца не выражало совершенно ничего; даже не взглянув на сыновей, он опустился на своё место - у корней Древа - и поднял руку. Над поляной сразу же повисла тишина - только Костёр с треском поедал хворост. Хотя нет: Райан услышал тяжёлые шаги где-то в чаще и сглотнул слюну... Все на месте; неужели кто-то ещё должен прийти к Костру? Значит, слухи о кентавре - правда?..

- Рад видеть племя, - произнёс вождь глубоким, звучным голосом. - Настала ночь, когда мы должны помолиться нашей Великой Матери и Создательнице, поклониться её Древу. Сегодня ночью, множество Циклов назад, родился наш мир, - Унн выдержал паузу. - Так будем же радоваться этому, соплеменники, отблагодарим же Эйу достойным Костром!.. Но прежде, чем начнётся празднество, наш гость скажет вам важные слова... Покажись, Альрасс!

Тяжёлые шаги приблизились... Но - Райан задался вопросом, не кажется ли ему, - видимо, кентавр был не один. Совсем другие шаги - лёгкие и быстрые - слышались рядом; Райан почему-то покрылся мурашками. Наверное, начал действовать коус. Стояла всё та же тишина - кентавры всё-таки нечасто забредали в Лес...

И вот тот, кого отец назвал Альрассом, ступил на поляну. Это был второй кентавр, которого Райан видел в жизни - и, надо сказать, выглядел он весьма впечатляюще. От копыт и чёрной шерсти на крупе, от величавого соединения лошадиного и нарровского в его облике веяло чем-то нездешним, удивительным. Шет тихо икнул.

Альрасс сложил руки на груди, обернулся и кивнул, словно приглашая кого-то. Из-за деревьев за его спиной нерешительно выступила фигура, закутанная в белое. Под полотнищем угадывался женский силуэт; неведомая гостья казалась поразительно маленькой и хрупкой рядом с кентавром. У Райана с удвоенной скоростью забилось сердце. Он посмотрел на Ноана и с изумлением заметил, как побледнел, подавшись вперёд, его старший брат...

Что-то плохое, ужасное, отвратительное должно случиться в эту ночь... Зло пришло, я знаю, я чувствую...

"Замолчи", - строго сказал Райан горностаю внутри себя. Но неприятная мысль его не оставила.

Кентавр заговорил.

- Благодарю за великую честь быть у вашего Костра в эту чудесную ночь, достойные нарры! Как видите, пришёл я не один. Со мной девушка, оставшаяся без родителей. Она вашей крови, из племени озёрных нарров, но её родичи были изгнаны из племени, а вскоре погибли в битве у Красной реки - конечно, все вы помните об этом печальном событии. Её воспитали мы, в Храме знаний Сао-Хеллы - как дочь нашего народа и в то же время нашу гостью, с величайшим почётом и уважением. Но не так давно она сама пожелала присоединиться к тем, кто ближе ей по крови, - жить в племени нарров. Как вы понимаете, она не может вернуться к озёрным наррам - её не примут там из-за грехов семьи - все вы слышали, я думаю, о жестоком нраве племени Тьоллги?. Я решил привести её к вам, достойные дети леса. Но я осведомлён о ваших законах и поэтому...

- Позволь, я закончу за тебя, Альрасс, - неожиданно перебил кентавра Унн. Тот склонил голову. - Чтобы стать одной из нас, девушка из чужаков должна сочетаться браком с нашим мужчиной. Таков закон, и я не намерен нарушать его. Никто из вас незнаком с ней, поэтому, как посчитал я, будет честнее, если мы выберем ей мужа случайно, как часто делалось в былые времена. Вон там, - он кивнул в сторону, где виднелось что-то тёмное, - уже приготовлены ножи из клыков шаинга? и мишень. Тот, кто метнёт нож лучше всех, получит девушку в жёны. Встаньте все, кто проходил посвящение в мужчины!..

Поднялся шум. Шет вскочил первым, тяжело дыша. Райан бросил ещё один взгляд на неподвижную белую фигурку... Он тоже прошёл посвящение - не так давно.

Как во сне, он дождался своей очереди и взял нож. Мишень уже выставили. Наверное, кому-то темнота могла стать помехой в метании ножа, но только не ему. Райан смотрел на мужчин племени, столпившихся около мишени и кидавших жребий - кому метать первым. Тогда он не подумал о том, почему они так взволнованы возможностью сделать своей женой незнакомку, чужачку, даже лица которой ни разу не видели. Зато много, очень много размышлял об этом потом...

Первым метал Ченд - давно взрослый двоюродный дядя Шета. У него была жена и две дочери, но, видимо, в тот момент это интересовало его мало. Он прищурился, вглядываясь в полумрак, отвёл руку и метнул - туда, в пространство между деревьями, очищенное для мишени - среза пня... Райан затаил дыхание. Но - нет, нож едва задел край мишени.

Следующим метал Шет, и это его вовсе не радовало. Он метнул ещё хуже дяди - руки у него тряслись так, будто он осушил не две-три кружки, а две-три бутыли коуса.

Очень хорошо метнул Ноан - почти точно в центр. Он отошёл, довольный, к двум своим счастливым жёнам?. Их сияющие гордостью лица вызвали у Райана сильное недоумение. Если он победит, для них это вряд ли станет поводом к радости...

Свист ножей в воздухе, поскрипывание мишени, треск Костра... Казалось бы, должно быть шумно, но стояла странная тишина. Райану было не по себе от этого пугающего безмолвия и бесстрастного взгляда вождя, наблюдавшего за соревнованием. Сам Унн в этом не участвовал - все знали, как он верен памяти своей единственной жены Аши, умершей во время третьих родов... Райану иногда казалось, что он видит нечто вроде упрёка в глазах отца. Действительно, ведь она умерла, а сын остался жить... Почему Богиня распорядилась так, а не иначе? Разве Райан лучше, мудрее, чище своей матери? Почему?..

Райан сам не знал, отчего такие мысли полезли в голову, но, по крайней мере, это ненадолго отвлекло его. Когда подошла его очередь - одним из последних (Гирти тихонько ахнула), он метнул небрежно: знал, что лучший. И...нож вгрызся в мишень на ширину пальца дальше от зарубки Ноана. Райан вздохнул - и не понял, то ли с сожалением, то ли с облегчением.

За остальными он уже не наблюдал. Лучше Ноана не метнёт никто - он был уверен, и так и получилось.

Уже близился рассвет - метало так много народу, а летние ночи так коротки... С непонятной горечью и волнением Райан смотрел, как его отец соединяет руки самодовольно усмехающегося Ноана и воспитанницы кентавров, касается их священной веточкой Древа...

- Это нечестно, - скрипя зубами и чуть ли не плача, прошептал Шет. - Несправедливо, у Ноана уже две жены!.. Твой отец должен был созвать Круг Старейшин!

- Скажи это ему, - спокойно посоветовал Райан. Шет стиснул зубы и со злостью отвернулся.

Костёр догорал - туда забыли подбросить хвороста...

Тем временем кентавр Альрасс величавой конской поступью приблизился к фигурке в белом и одним движением сдёрнул с неё покрывало.

Райан увидел её лицо.

Вот тогда-то он и понял, что пропал навсегда.


Глава III


НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ


Мир: Агхад


Место: Гха'а, Подгорный город


Время: 248 год Владычества эверли


Ктулх отложил резец и тяжело вздохнул. Он снова был недоволен своей работой. Очень недоволен.

Шкатулка из крапчатого барахилла? была закончена - только что он нанёс последние штрихи... Но получилось совсем не то и не так, даже для этого презренного ящичка под документы.

Бородатый агх встал из-за стола и потёр онемевшие руки. Покосился на шкатулку с ненавистью, как на давнего врага, и выругался. В сердцах сплюнул.

- Не хочу даже видеть эту мерзость, - с отвращением пробормотал Ктулх и уселся на постель - по возможности так, чтобы шкатулка оказалась вне поля зрения.

"А если... Нет, глупости. Ерунда, бред. Клянусь богами, если Семерым понадобится ещё один каменный ларец, я точно кого-нибудь убью".

Он всегда терпеть не мог работать на заказ, но есть что-нибудь всё-таки было нужно, а довольствоваться одними кашей и копчёной козлятиной, предоставляемыми городом для нищих агхов?, не хотелось... Так как Ктулх не являлся ни воином, ни торговцем, ни строителем, ни лекарем, ни учёным (и список можно было продолжить), то в это достаточно голодное время ему бывало голодно в особенности.

Но, надо сказать, Ктулх был всё-таки весьма доволен своим положением среди сородичей-агхов. Он давным-давно отправил к злым духам так называемых друзей, а также дальних родственников (близких у него с некоторых пор попросту не было); он не состоял ни в одной из гильдий - ну не было у него ни желания, ни времени всем этим заниматься. Он просто работал с камнем, и камень пел у него в руках. И в такие моменты всё становилось неважным для резчика, практически бесполезного для великого Гха'а, Города-под-Горами.

...Отец Ктулха давно ушёл на заработки в города эверли, господ-завоевателей, да так там и остался; не его одного - многих агхов привлекали их роскошные, наполненные развлечениями и рабами-эцу? твердыни. Эверли пришли больше двух веков назад, и буквально в пару лет все растущие королевства людей были захвачены колдовской силой прекрасных, но порочных чужаков. После этого эцу забыли слово "свобода" - уже много людских поколений провело жизнь, обливаясь потом и кровью в городах, на полях и рудниках эверли, в отличие от непокорённых агхов, которых эверли когда-то подозрительно легко оставили в покое. Эцу перестали доверять агхам, но продолжали торговать с ними хлебом, льном и древесиной - тем, что столь трудно или почти невозможно было добыть в горах и предгорьях.

...Ну, а свою мать Ктулх просто не знал. Отец так никогда и не удосужился даже назвать её имя.

Да, и когда-то ещё была Хелт. Была. Теперь он свободен. А Хелт вышла замуж и счастлива.

...Кто-то постучал в дверь его комнатки. Ктулх, только что прилёгший отдохнуть, тихо выругался и решил не открывать. Стук повторился. Принялись дёргать дверь; застучал о стену ветхий засов.

- Ктулх, отвори! - послышался чей-то достаточно дружелюбный, с елейными нотками голос.

Ктулх поморщился от ненависти.

- Оглау, - пробормотал он, открывая.

Молодой агх, стоявший на пороге, гаденько ухмыльнулся, прищурившись. Ктулх с удовольствием плюнул бы ему под ноги. Впрочем, однажды он это уже сделал - и, разумеется, поплатился. Но ни о чём не пожалел - Оглау был его давним врагом.

- Меня прислал Гоухт - узнать, как обстоят дела с последним заказом. Особенно его интересует статуэтка, но о ларце для документов он тоже спрашивал. Я бы на твоём месте поторопился, - пропел Оглау.

- Передай Гоухту, что его бесполезный ларец готов, а уродливая статуэтка скоро будет закончена.

Оглау заулыбался ещё радостнее.

- Не сомневайся, друг мой, так и передам... Ты не позволишь мне войти?

- Катись отсюда.

- Будем считать, что позволил, - Оглау боком протиснулся в комнату и брезгливо заметил: - Какая маленькая у тебя комнатушка! Неужели это всё, что тебе выделил клан?

- Ты это уже говорил.

- Правда? Тогда, наверное, полезно было бы повторить ещё разок. Как тебе не скучно сидеть в этой дыре и издеваться над камнем, когда при твоих способностях ты давно мог бы стать одним из Семерых? Я просто не понимаю.

- А я и не надеюсь, что ты поймёшь. Оглау, убирайся, пока я тебя в шею не вытолкал.

- Только не обольщайся - на такое ты не решишься, - Оглау ещё раз окинул взглядом облезлый ковёр на полу и голые стены и, усмехнувшись, опять взглянул на Ктулха. - Бедняга, нерешительный Ктулх!.. Я думаю, в этом и состоит твоя главная проблема - в удручающей скромности. Жаль, жаль. Должно быть, это у тебя от отца - он ведь покинул горы чуть ли не молча и в полном одиночестве... От чего он бежал, а? Ведь ты и сам не знаешь, верно?

- Умолкни, Оглау, - угрюмо бросил Ктулх.

- Но я же прав, не так ли? А что насчёт красавицы Хелт - она предпочла тебе Гоухта, одного из Семерых?, какая жалость!.. А удивляться-то нечему - кому нужен нищий резчик?

- Уйди...

- Да уйду я, уйду. Можешь и дальше отсиживаться в своей берлоге, сколько тебе угодно. Но мне просто интересно: почему не взыграет твоё самолюбие, почему ты выполняешь заказы Гоухта, когда знаешь, что его жена - та самая продажная...

Ктулх всем телом рванулся вперёд; глаза заволок туман гнева. Агх впечатал Оглау в стену и с остервенением ударил кулаком по этой ухмыляющейся роже. А потом ещё раз, и ещё...

Его враг вырвался и оказался у двери. Он трясся; из его носа текла кровь, но в глазах сияло торжество.

Ктулх, как зачарованный, уставился на алую жидкость - кровь сородича, пущенную его рукой... Вспомнил, какое наказание полагается за это по закону.

И только сейчас осознал, как жестоко его подставили.


Глава IV


ЗВОНОК


Фер лежала под одеялом, уставившись в потолок. Впрочем, даже под одеялом ей было холодно - знобило. Она слегла на следующий же день после того случая с ключом: всё утро задыхалась от кашля, обнаружила у себя высокую температуру и решила, что школу на денёк можно и пропустить. Правда, и на вторые сутки лучше не стало; Фериан снова осталась дома, но теперь уже по настоянию мамы.

Судя по запаху, бабушка творила на кухне что-то необыкновенно вкусное. Мама, конечно, была в офисе. В гостиной бормотал телевизор. Рыбки гуппи в аквариуме, как всегда, казались погружёнными в размышления о сути бытия.

Фер прикрыла глаза и попыталась вычислить, какой сейчас урок в школе. Получалось, что история. Больше всего она жалела о том, что пропускает историю. Интересно, сегодня новая тема?..

Не сильно, но ужасно надоедливо побаливала голова, да и озноб не проходил. Фер перевернулась набок; взгляд рассеянно заскользил по стенам и остановился на столе, где ютились фотографии в рамках. Вот она сама года в три-четыре: выражение лица забавно серьёзное, тёмные волосы собраны в хвостик. Чуть дальше - они в парке втроём, с мамой и бабушкой. День рождения мамы, дальние родственники - всё это было так давно, в старом доме... Рядом - фото бабушки в молодости, сделано оно было после какой-то постановки Шекспира. "Венецианского купца", наверное. Она играла там Порцию. В очередной раз Фер подумала о том, как же всё-таки идут бабушке цветы, старинная одежда и восхищение поклонников... Жаль, что дедушка рано умер.

В гостиной зазвонил телефон. Ёжась от холода и лёгкого головокружения, стараясь не кашлять, Фер выбралась из-под одеяла. Но бабушка, видимо, уже сняла трубку.

- Алло? Buon pomeriggio?. Одну минуту.

Она заглянула в комнату.

- Это тебя, belleza.

- Иду, - отозвалась порядком удивлённая Фер. До конца уроков ведь было ещё достаточно долго...

- Привет, - сказал кто-то; Фер не узнала голос. - Это Тео.

Тео? Он вообще никогда ей не звонил, с чего бы это?

- Привет. А разве...

- Просто истории и химии не было, учителя почему-то не пришли, - торопливо объяснил Теодор. - Я насчёт той записки... Позавчера, помнишь?

Фериан кашлянула. В комнате будто сразу ощутимо похолодало. Ещё бы она не помнила.

- И что же?

- Я снова видел того парня, который передал тебе её.

- Где? - неожиданно севшим голосом спросила Фер.

- Он возле школы крутился. Искал тебя. Просил передать, чтобы ты сделала то, о чём он просил...

У неё вспотели ладони. Она сделала то, о чём он просил. Выбросила ключ у входа в метро. Совершенно точно.

- Понятно... Спасибо, Тео.

- Да не за что... - последовала натянутая пауза. - Знаешь... Извини, что я не в своё дело... Но... У тебя с ним никаких неприятностей? А то он какой-то подозрительный. Дрожит, дёргается... Не в себе. Может быть...

- Нет-нет, всё в порядке, - перебила его Фер. - Всё хорошо. Я сама всё с ним решу.

"Решишь, как же", - язвительно повторила она про себя.

- Ладно, - с некоторым облегчением пробормотал Тео. - Выздоравливай, в общем... Пока.

И он положил трубку.

Фер машинально послушала короткие гудки, тоже положила трубку и вернулась в комнату. Ей было нехорошо.

- Кто звонил? - из кухни осведомилась бабушка.

- Да так... Из школы, - ответила Фер и, стараясь успокоиться, полезла в стол за таблетками от кашля.

В ладонь словно нырнуло что-то холодное. Металл. Фер стиснула зубы и, злясь на свою нерешительность, достала ключик - тот самый. Он блеснул у неё на ладони.

Она отчётливо помнила тот вечер, даже слишком отчётливо. Тогда она с радостью избавилась от ключа. Иначе просто быть не может.

Он что, вернулся?..

"Должно быть, я просто забыла сделать это или что-то перепутала... Но как же так?" - растерянно подумала Фериан и, решившись, открыла окно. Ключ полетел вниз.

Фер села на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Ей казалось, что она бредит, но в тоже время она была уверена...

Да. Через пару минут, когда она случайно взглянула на стол, ключ лежал там, победоносно поблёскивая. Сдавленно закашлявшись, Фер опять легла.

За окном трепетал тёплый осенний день - обещанного дождя не было. Прохожие спешили по своим делам и прислушивались к шороху листьев под ногами. Шумели автомобили на дорогах. Бродили в поисках еды облезлые кошки и голуби. Всё шло своим чередом.

Но Фер чувствовала, как её прочный, устоявшийся, правильный мир сдувается, точно воздушный шарик.


Глава V


РАНА


Заяц был грязно-серый, молодой и шустрый. Выбежав на поляну, он зачем-то остановился, настороженно пошевеливая ушами. Это и погубило его.

Райан, стоявший в кустах неподалёку, натянул тетиву, прищурился и выстрелил. Попал, конечно. Это был уже третий заяц за сегодня - будет хорошо, если женщины приготовят на ужин зайчатину.

Райан приблизился к тушке, опустился перед ней на колени, выдернул стрелу и уже готовился прочитать благодарственную молитву Лесу за эту невинную жертву, как вдруг...

- Я не помешаю?

Он вскочил, будто ошпарившись; всё его существо охватила уже знакомая паника.

Она стояла совсем близко, в трёх-четырёх шагах. Как он мог не услышать, что она подошла?..

Первое, что Райану хотелось сделать - убежать, спрятаться, скрыться, обернувшись горностаем... Он подавил этот позорный порыв и поднял голову.

Я не боюсь тебя.

- Нет, Кинра.

- Что-то случилось?

Я не боюсь.

- Нет, ничего.

Разумеется, она была всё так же ослепительно прекрасна. Всё в ней было странно и непривычно: нездешняя белизна кожи, завитки огненно-красных волос, ласкающие тонкую шею, острые ключицы, видневшиеся под лёгкой эффой (она сменила своё белое одеяние на их одежду), и особенно - пронизывающий взгляд удивительных светлых глаз, покрытых мелкими зеленоватыми крапинками. Каждый её жест и шаг был опасен и таил в себе угрозу; горностай внутри Райана задыхался от страха, а сам Райан - от восхищения и непреодолимой тяги к ней, с которой он боролся вот уже шестой день (это ничтожное время казалось теперь вечностью).

Так или иначе, она - жена Ноана. Это запретная территория.

- Почему ты боишься меня, Райан? Почему бежишь от меня? - мягко спросила Кинра, дружелюбно протягивая к нему руку.

- Это неправда.

- Я ведь вижу. Я так надеялась подружиться с тобой, мы же почти брат с сестрой. Может быть, я чем-то тебя оскорбила?

- Нет, конечно, - пробормотал Райан.

- Тогда в чём же дело?

Тут он заметил пучок стеблей в мешочке у неё на поясе и, желая сменить тему, спросил:

- Почему ты собираешь травы?

Она улыбнулась, и вокруг будто стало светлее.

- Я хочу помогать племени.

- Да? - он не смог сдержать засквозившего в голосе недоверия.

- Что в этом такого? Твоё племя теперь - моя новая семья. Гева поручила мне сделать это.

- Это занятие не для тебя, - заметил Райан.

- Почему?

- Ты жена Ноана, старшего сына вождя.

Она изумлённо приподняла брови.

- Я думала, что место вождя может перейти как к Ноану, так и к кому-то другому.

- Да, но... - Райан замялся. - Вождь сам выбирает себе преемника. И никто не сомневается в том, что мой отец выберет Ноана.

- А если нет? - почти прошептала Кинра, её улыбка стала какой-то другой, а зрачки слегка расширились. - Он может выбрать и тебя... Как бы там ни было, я не считаю себя выше других женщин племени, - совершенно спокойно закончила Кинра после небольшой паузы. - И я не хочу, чтобы брат моего мужа, достойный и отважный сын Леса, избегал меня.

Донельзя смущённый Райан только открыл рот, чтобы как-то ответить, когда вдалеке раздался женский крик.

- Кто это? - нахмурилась Кинра.

- Что-то произошло в посёлке, - сказал Райан, схватил за задние лапы заячью тушку, забрал остальные из зарослей и ринулся к тропе. Через несколько мгновений он с удивлением понял, что Кинра бежит следом и почти не отстаёт.

- Может быть, кто-то умер? - на бегу выдохнула она.

- Если только старый Тесли, - ответил Райан, перепрыгнув через встретившийся корень. Впрочем, ему так не казалось.

Когда они только добежали до Древа, Райан заметил, что на одном краю посёлка толпится народ. Видимо, почти все взрослые нарры племени бросили свою работу и оживлённо что-то обсуждали. Такое бывало только в исключительных случаях.

- Они около хижины вождя, - проговорила Кинра.

Райан кивнул, не глядя на неё, в последний раз вдохнул успокаивающий запах листвы и двинулся в глубь посёлка. Кинра за ним не последовала.

Продираясь сквозь толпу, он сунул заячьи тушки кому-то из женщин и заодно спросил, что случилось.

- Говорят, ранили кентавра, - округлив глаза, сказала женщина (он вспомнил её имя - Эгга).

- Кто ранил?

- Неизвестно, стрела прилетела из чащи. Гирти закричала - она же не переносит вида крови... Но, я слышала, к древку стрелы было привязано какое-то важное послание. Вот вождь и не пускает никого к себе. Ты войди, Райан - тебе-то он наверняка расскажет...

Отчаявшись что-либо понять из её неумелых объяснений, Райан переступил порог жилища Унна. Его глазам представилось нечто странное: всегда невозмутимый вождь беспокойно расхаживал из угла в угол, поглядывая на стоявшего в центре комнаты Альрасса, который покорно подставил Геве раненую лошадиную ногу. Гева трудилась с повязкой, а недалеко от неё угрюмо смотрел в землю Ноан.

- В чём дело, отец? - решился, наконец, спросить Райан.

- Послание от тьоллги, - негромко сказал Унн. - Кто-то из их стрелков пробрался мимо наших дозорных... Счастье, что стрела попала Альрассу в ногу.

- Меня не убить стрелой, я уже говорил, - заметил кентавр, кивком поблагодарив Геву. - Однако, скоро мне нужно будет попрощаться с вашим гостеприимным племенем. Жаль, но моё пребывание здесь представляет для вас опасность, дети Леса...

- Вовсе не твоё пребывание, Альрасс, - возразил Унн. - Ты всегда будешь желанным гостем.

- Я не намерен ещё раз выслушивать это, отец! - тихо, но гневно вмешался Ноан. - Даже речи быть об этом не может! Это просто чья-то злая шутка, не может она быть так важна для них!..

- Да объясните же мне, что происходит! - невольно возвысил голос Райан.

Унн тяжело вздохнул, Ноан отвернулся, а кентавр никак не отреагировал. Ответила ему Гева:

- В послании озёрных, которое прочитал Альрасс?, есть требование к нам. Они просят выдать им Кинру, третью жену твоего брата и дочь их племени, дочь двух изгнанников-предателей. Иначе они начнут против нас войну.


Глава VI


СОВЕТ СЕМЕРЫХ


Ктулх вертел головой, с каким-то отстранённым любопытством оглядывая собравшихся. Наверное, ни разу до сих пор он не чувствовал на себе внимание столь многочисленной толпы. Ещё бы - это ведь такое редкое происшествие... Семеро собрались в самом большом чертоге Гха'а, чтобы судить резчика, который пустил кровь сородича. Из своего клана, кстати. Поступок сам по себе был ужасен и непростителен - много горя перенесли сыны гор в древности, во время раздоров внутри кланов и между ними, и поэтому строжайше запрещено было наносить агхам хоть какой-нибудь телесный вред. Ктулх прекрасно знал, что именно его ждёт, но почему-то совсем не беспокоился. Странное оцепенение овладело им. Он сидел на положенной ему скамье, угрюмо уставившись на носки собственных сапог и слушая рокот огромного зала за спиной. Раньше он, быть может, и восхитился бы прекрасными колонными, поддерживающими своды чертога, или креслами Семерых, богато украшенными самоцветами. Но теперь было просто всё равно.

Ктулх думал, что когда-нибудь это всё равно должно было случиться. Он должен был уйти, как отец, - куда глаза глядят.

Ведь это и полагалось за то, что он сделал - пожизненное изгнание из земель агхов. Уход в города эверли - или в жалкие, забитые рабством селения эцу.

Что ж, это ведь не казнь. Скорее, что-то похуже.

Где и как он сможет работать?..

- Ктулх! - опомнившись, он увидел прямо перед собой огромные, чёрные, полные слёз глаза, услышал дрожащий голос.

- Хелт, - он поднялся и осторожно взял её за руку, не заботясь о том, кто и что подумает. - Ну, что ты... Всё хорошо.

- О боги, Ктулх... Я не смогу тебя оправдать. Что же ты наделал? - прошептала она, всхлипывая.

- Всё обойдётся. Ну, успокойся... Скоро придёт Гоухт, зачем тебе плакать обо мне перед мужем?

- Как ты допустил такое? - не слушая, перебила Хелт. - Как ты мог не сдержаться?

Ктулх молча покачал головой и горько взглянул на неё, прощаясь.

- Ступай, - шепнул он. - Скоро начнётся.

Хелт резко отвернулась и, вздрагивая от рыданий, побрела к своему месту. Тут же разговоры стихли - в зал вошли остальные шестеро, во главе их - Гоухт. Они прошли к своим местам и расселись полукругом. Ктулху почему-то захотелось оглянуться и высмотреть Оглау, но он передумал.

- Приступим, - коротко промолвил Гоухт - пожилой агх, величественно выглядевший в своём роскошном одеянии; он никогда не сорил словами, а за это и за многое другое Ктулх уважал его. - Ктулх, сын Агнда, сына Ктулха, резчик по камню из клана Белой горы, известно ли тебе, в чём ты обвиняешься?

- Известно.

- Знаешь ли ты Оглау, сына Вергта, сына Фехта, торговца из клана Белой горы?

- Знаю.

- Признаёшь ли ты свою вину за причинённую ему боль и пущенную его кровь?

- Признаю.

По залу снова пробежал шёпот. Хелт, сидевшая по правую руку от Гоухта, побледнела ещё сильнее.

- Передаю слово Вегтеру, - спокойно произнёс Гоухт.

Вегтер - светлобородый богач из клана Лисьего хребта - любил обстоятельно выяснять все подробности и попросил рассказать о происшествии. Ктулх (разумеется, пропуская детали разговора) пересказал в нескольких словах.

- Ты подтверждаешь, что кровь выступила? - уточнил Вегтер.

- Да.

- И Оглау не сопротивлялся?

- Нет, - тихо ответил Ктулх. Под холодным взглядом допрашивающего он ещё сильнее уверился в том, что надежды мало.

- Передаю слово Шохи, - задумчиво протянул Вегтер.

Шохи был самым молодым из Семерых, выше и стройнее других агхов (мать его матери была беглой рабыней-эцу). Он всегда искренне восхищался работами Ктулха и теперь, видимо, сочувствовал ему.

- Ты знаешь, какое наказание ожидает того, кто пустит кровь сородичу?

- Изгнание навсегда.

- Тогда почему ты решился на такой отчаянный шаг? Чем Оглау заслужил подобное отношение? - спросил Шохи, пытливо вглядываясь в резчика.

Хелт тихо сжалась в своём кресле. Ктулх сглотнул слюну, справляясь с пересохшим горлом. Главное - не сболтнуть лишнего.

- Оглау оскорбил меня, - выдавил он.

- Как именно?

- Он... смеялся над моим ремеслом.

- Это неправда! - встревоженно крикнул Оглау откуда-то сзади.

- Тихо, - нахмурился Шохи. - Тебе давали слово раньше... Продолжай, Ктулх.

- Он...назвал меня нищим, - пробормотал Ктулх, лихорадочно вспоминая.

- Этого недостаточно, ты же понимаешь, - негромко и с явным сожалением промолвил Шохи. - Передаю слово Фехту.

А вот с медлительным толстяком Фехтом они даже дружили когда-то - в детстве... Сейчас он стал совсем другим, конечно.

- Ты знаешь, Ктулх, в каких случаях оправдывается подобное деяние?

- Знаю.

- Обвинил ли Оглау тебя или твоих родных в воровстве, разбое или предательстве?

- Нет.

- Назвал ли он тебя колдуном или пособником эверли?

- Нет.

- Оскорбил ли он кого-то из уважаемых тобою женщин?

Ктулх невольно вздрогнул. Он не опозорит Хелт.

- Нет... Не оскорбил.

- Передаю слово Лиршу.

Лирш, самый дряхлый, почти глухой и ко всему безучастный житель Гха'а, сразу передал слово своей жене - бодрой старушке Виенр.

- У меня единственный вопрос: есть ли свидетели этого печального события?

- Нет.

- Мне жаль, Ктулх... Передаю слово Хелт, - ровно сказала она.

Повисла пауза. Хелт только покачала головой, глотая слёзы. Все из вежливости не смотрели на неё, но Ктулх знал, что уже к вечеру её плач будет обсуждать весь город.

- Что ж, - выждав немного, проговорил Гоухт. - Я думаю, времени для обсуждений Семерым не требуется. Огласим же волю богов и закона. Пусть каждый вынесет своё решение... Вот моё: виновен.

"Ну, вот и всё. Молись обо мне богам, Хелт, дорогая".

- Виновен, - твёрдо объявил Вегтер.

- Виновен, - с сомнением сказал Шохи.

- Виновен, - тихо произнёс Фехт.

- Да-да, - проскрипел Лирш.

- Виновен, - вздохнула Виенр.

- Невиновен! - почти выкрикнула Хелт, но её голос, естественно, уже ничего не решал.

- Ты слышал, Ктулх, сын Агнда, и знаешь закон, - торжественно провозгласил Гоухт. - До следующего заката ты должен покинуть Гха'а, а потом - все земли, принадлежащие агхам. Всем нам будет не хватать тебя и твоего удивительного искусства, но отныне ты - изгнанник. Суд окончен.

...Идя к выходу из зала, Ктулх зажмурился; плач Хелт в его голове сливался со смехом Оглау.


Глава VII


НОВАЯ ВСТРЕЧА


Следующая неделя оказалась похожей на ночной кошмар.

Выздоровев, Фер десяток раз пыталась избавиться от ключа, и десять раз он к ней немыслимым образом возвращался. Он стал её навязчивой идеей; почти все мысли вертелись вокруг проклятого кусочка металла. Даже уроки истории потеряли свою прежнюю фееричность; всё виделось в мрачном цвете. В кованой ограде у школы Фер чудилось что-то зловещее, и кучи осенних листьев угрожали своим молчанием. А ключ снова и снова назойливо возвращался.

Фер знала, что скоро встретит того странного человека. И, надо сказать, не ошибалась.

Однажды под вечер, когда Фер, задержавшись в школе, шла к метро, её окликнула одноклассница - Линда, красивая светловолосая девушка, обожавшая волейбол и зелёную одежду. Они не то чтобы дружили, но всегда доброжелательно общались.

- Еле догнала тебя, знаешь ли, - заметила Линдз, жизнерадостно улыбаясь. - Куда ты так торопишься?

- Домой, - ответила Фер, поспешно вытаскивая руку из кармана с ключом.

- О, - немного растерянно произнесла Линда. - Ясно... Я вот что хотела уточнить. Слышала, что ты общаешься с нашим Тео. Это правда?

Фер задумалась. Действительно, на этой неделе она разговаривала с Теодором больше, чем обычно - мельком и о разных пустяках, но эти беседы почему-то успокаивали её. Возможно, из-за связывающей их общей тайны, которой Тео, конечно, не придавал особого значения.

Наверное, не придавал.

- Ну да, немного, - сказала она. - А что?

- Да ничего... Но я думала, что это просто слухи, - и, помолчав, Линдз потрясённо воскликнула: - Но это же Тео! Тео Н.!

- И что же?

Линда взглянула на Фер так, что та почувствовала себя слабоумной.

- О чём с ним можно говорить? О логарифмах?

- Почему бы и нет? - отозвалась Фер, которую всё это начинало слегка раздражать.

В ответ Линда только покачала головой. Она перевела разговор на какую-то общую тему и опять заулыбалась. Потом свернула - ей надо было в другую сторону.

Фер осталась одна.

Солнце клонилось к закату. Было легко и прохладно; прохожих много не наблюдалось, и Фер, решив пройти через парк, наслаждалась возможностью побыть наедине с собой. Почему-то ей вспомнился их прежний дом, такой любимый и далёкий. Громадные шкафы, скрипучие половицы, гравюры на стенах гостиной... Как тяжело всё-таки осознавать, что это - больше не её.

Шаркающие шаги за спиной вернули Фериан с небес на землю. Она уже почти пересекла парк, но только теперь заметила, что вокруг нет ни души. Медленно обернулась.

Шагах в шести-семи от неё стоял тот самый человек в чёрной куртке. Стоял он в тени, и черт лица она снова не различила. Да и не было желания различать, разумеется; хотелось лишь поскорее оказаться как можно дальше отсюда.

- Что Вам от меня нужно? - скрывая дрожь в голосе, спросила Фер. Незнакомец простужено кашлянул.

- Ключ. Отдай его, - глухой и неприятный голос.

- Я отдала его, но он возвращается снова. Держите, - она достала ключ из кармана и бросила ему под ноги. Мужчина наклонился, но, даже не коснувшись ключа, отдёрнул руку, будто обжёгшись.

- Я понял. Он хочет этого. Забирай ключ и храни его, - так же глухо и рвано сказал мужчина, как-то странно дёрнул головой, повернулся и пошёл по аллее. Остолбеневшая Фер какое-то время молча пялилась ему вслед.

- Подождите! Я ничего не понимаю! Кто это - он?!

Молчание и удаляющаяся спина.

- Да скажите же мне! Что это за ключ? Кто... - но тут голос Фер сорвался, она махнула рукой, подняла ключик и поспешила к выходу из парка. Ей было так страшно, как не бывало уже давно. Страшно и почему-то противно.

В сумке зазвонил мобильник. Когда Фер увидела номер, высветившийся на дисплее, она чуть не расплакалась от облегчения.

- Тео, - выпалила она в трубку.

- Привет, - растерянно протянул он. - Я тут вот... Позвонить решил, - пауза. - У тебя всё хорошо?

Фер неожиданно для самой себя всхлипнула. Почему, почему он именно сейчас позвонил ей - вдруг, без всякого повода?!

И она поступила так, как не поступила бы даже пять минут назад.

- Нет. Ты знаешь, совсем не хорошо... Можно, я расскажу?..


Глава VIII


ТАЙНЫ


- У меня все кости болят. И ещё я не могу есть, - неожиданно пожаловался Шет, когда они рыбачили у Лесного Глаза.? Удивлённый Райан, бросив очередную мелкую рыбёшку в корзину для улова, заботливо сплетённую Гирти, спросил:

- Ты ходил к Геве?

- К Геве, - Шет вяло усмехнулся; кстати говоря, он действительно плохо выглядел. - Она не поможет... Знаешь, я думаю, это всё из-за той.

Райан стиснул зубы и, взявшись за гарпун, уставился в зеленоватую прибрежную воду. Похоже, надеяться на хороший улов сегодня не приходится.

Он не хотел отвечать, потому что прекрасно понял, о какой той идёт речь.

- Она принесла нам только зло, - негромко продолжил Шет. Райан покосился на него; несмотря на близость воды и прохладный ветерок, щёки приятеля были чуть ли не багровыми. - Мне кажется, она колдунья или что-то хуже. Ты когда-нибудь видел её эйджх?.. Вот и я нет.

- Может быть, она просто не хочет показывать его, - неохотно сказал Райан.

- Не знаю... Как только твой брат этого не замечает?

- Это дело Ноана.

- Ну да... Тьоллги зачем-то требуют её у нас, не отпирайся, мне говорили. Будь я её мужем, я бы отдал её с радостью... Она из меня всё вытянула, - вдруг прошептал он в ухо Райану. - Я словно исчезаю. Я умру скоро.

- Да что ты несёшь?! - разозлился Райан. - Пошли.

Они вместе подняли в общем-то не тяжёлую корзину и пошли к тропе. Спокойный, идущий лёгкой рябью Лесной Глаз остался за их спинами.


...Расставшись с Шетом, Райан побрёл домой. Ему хотелось обратиться в горностая или поспать, и из-за ужасной усталости он выбрал второе.

- Ты говоришь правду? - это был ровный голос Гевы. Райан, как раз подходивший к посёлку, невольно замер. Присмотревшись, он увидел, что неподалёку от него под густой древесной кроной негромко разговаривают Гева и Кинра. Юноша вздохнул, почувствовав, как предательски часто забилось сердце. Он понимал, что должен выйти из своего укрытия в зарослях, иначе подслушает чужой разговор, но любопытство взяло верх. И потом, это была первая в его жизни возможность без всяких помех наблюдать за Кинрой...

- Конечно. Мне незачем лгать тебе, Гева, - мягко отвечала Кинра, прищурив светлые, крапчатые глаза. Райан удивился, какой незаметной выглядит увядшая повитуха рядом с сияюще прекрасной женой Ноана.

"Даже в лохмотьях она казалась бы богиней, сошедшей к смертным", - подумал Райан, но тут же оборвал себя, вспомнив ссору Ноана с отцом и бессвязные, страшные слова Шета. Почему-то это покоробило его.

- Но два дня назад, когда провожали в степь Альрасса, ты говорила другое, - протянула Гева. В её тоне сквозило недоверие. - Почему же всё-таки они ищут тебя?

- Я же сказала - чтобы отомстить.

- Я не вижу в этом смысла. Ты ни в чём не провинилась перед озёрными.

- Зато мои родители провинились... Во время войны тьоллги с кентаврами мать была мной беременна, и родители, движимые страхом за меня и за свои жизни, бежали в Сао-Хеллу, где их и приютили кентавры. Естественно, озёрные после этого объявили их предателями и изгнанниками. Тьоллги не прощают предателей, - голос Кинры дрогнул. - Поэтому, когда закончилась война, они наложили на моих родителей оршке.

- Что это такое? Впервые слышу, - заметила Гева.

- Оршке - это проклятие, призванное кровавым, древним колдовством, - по губам Кинры скользнула горькая улыбка. - Мои родители умерли в страшных муках, и даже самые искусные целители кентавров не смогли бы спасти их. Но оршке подразумевает ещё и вину семи последующих поколений. То есть я, мои дети, внуки, правнуки и так далее - до седьмого колена - будут виновны в грехе моих отца и матери.

- Но это неправильно! Никогда не слышала о таком жутком обычае! - возмущённо воскликнула Гева. Кинра пожала плечами.

- В Сао-Хелле я изучала историю и знаю, как жестоки тьоллги - даже сильнее, чем горные нарры... Если меня найдут озёрные, мне не спастись.

- Но почему они начали искать тебя именно сейчас?

- Должно быть, они узнали, что я выжила. Я думаю, они рассчитывали, что удар оршке падёт и на меня - такое было вполне возможно. Как бы там ни было, они предадут меня долгой и мучительной смерти, если найдут. А если бы у меня были дети, то и их постигла бы та же участь...

- Даже представить страшно, - сказала Гева, глядя в землю.

- Но они не найдут меня, Гева, - ободряюще улыбнулась Кинра. - Я потому и пришла в Лес - знала, что здесь я в безопасности.

- Не будь так уверена. Они ведь легко нашли Альрасса и ранили его. Значит, они уже близко.

- Вождь приказал обыскать весь окрестный Лес и удвоить караулы на тропах, - возразила Кинра. Гева в ответ усмехнулась.

- Не обольщайся. Унн сделал это не по своей воле, а по настоянию Ноана. Вождь не станет рисковать ради тебя всем племенем.

- Я этого и не прошу, - сухо обронила Кинра.

- Тем не менее, озёрные угрожают нападением... На твоём месте я бы остерегалась.

Руки Райана дрожали мелкой дрожью; разум помутился от ужаса за неё. Он не смог слушать дальше - он надел эйджх, и маленький горностай скрылся в чаще. Ему нужно было многое обдумать.


Глава IX


ТОД


Как и ожидал Ктулх, путь через хребет оказался долгим и скучным. Снег и камни, камни и снег - всё, что составляло унылый пейзаж вокруг. Недаром всё же хребет когда-то назвали Серым. Жуткая, зимняя пустота вокруг давила на Ктулха. Раньше через горы пролегали и торговые пути, но после прихода эверли эти места постепенно опустели. Так что резчик был одинок, как никогда раньше.

Петляя горными тропами, он питался сухарями и захваченной из дома вяленой козлятиной, пил воду, растапливая куски льда с горных речек. Редкие, чахлые деревца встречались ему, и их ветви служили хворостом. Но ни огонь, ни мех, ни тёплый спальник не спасали Ктулха от вездесущего холода. Резчику казалось, что если он не выйдет в ближайшее время к пригорным селениям эцу, то всё внутри у него покроется коркой льда. Ему повезло - он ни разу не попал под сильную метель - но это утешало мало. Холод мешал думать.

Ктулх не предполагал, что будет так спокоен, покидая Подгорный город и уходя в полную неизвестность. Собственно, он и не тосковал по-настоящему, хотя частенько, глядя в тусклое небо, вспоминал своды пещер Гха'а. Конечно, Хелт он тоже вспоминал - никуда не мог от этого деться. Но что поделаешь... Ей будет лучше с Гоухтом, убеждал себя Ктулх. Она не создана для жизни с помешанным на камнях нищим, обладающим к тому же прескверным характером.

Так или иначе, всё это осталось в невозвратимом прошлом, и перед Ктулхом лежала теперь новая дорога. Он собирался пойти в какой-нибудь город эверли или наняться в замок кого-то из них, чтобы получить работу и крышу над головой. А дальше - как сложится.

И ещё (хоть он и сам себе в этом не до конца признался) Ктулх мечтал найти отца.


...Через девять дней Ктулх, сверяясь с картой, наконец-то набрёл на поселение людей - жалкую деревушку на подошве одной из гор. Деревушка, конечно же, была почти заброшенной - зимой в селениях эцу оставались только дети, старики и некоторые женщины, а всё остальное население пребывало на работах эверли. Таков был нерушимый закон, установившийся со времён захвата. Впрочем, по сравнению с рабами-горожанами селянам жилось даже более чем сладко. Ктулх слышал, что изнурённые тяжёлой работой горожане, ютившиеся в жалких сараях, ценились эверли не больше, чем рабочий скот.

К великой радости замёрзшего Ктулха, в деревушке обнаружился постоялый двор. Конюшня и амбар были в ужасном состоянии, но само здание гостиницы, видимо, ещё держалось. Выбравшись из пелены снегопада, напоминающий оживший сугроб агх ввалился внутрь. Даже не скинув ноши, жадно потянулся к огню...

- Платить за постой будешь, гном? - грубо спросил кто-то на общем языке. От привычного эцу обращения "гном" Ктулха передёрнуло. Он оглянулся и снизу вверх посмотрел на престарелого мужчину с рабским клеймом на щеке. На его желтоватом, изборождённом ранними морщинами лице были особенно заметны глаза - большие и чёрные.

"Хозяин", - решил Ктулх и пообещал себе быть повежливее.

- У меня нет денег эверли. Но я могу заплатить своими.

- Все вы так, - недовольно проворчал хозяин, не сводя с Ктулха настороженного взгляда. - А соль у тебя есть?

- Есть. Немного... - растерялся Ктулх.

- Вот её и отдашь. Она теперь ценнее серебра - ниоткуда её не достанешь, у торговцев разве что с щепотку выкупишь. Всё вам отвозят, в горы, - платите лучше... Ненадолго к нам, небось?

- Да, - коротко сказал Ктулх, сняв сапоги и ставя их сушиться к очагу, потирая онемевшие даже в перчатках пальцы. Потом он сел на скамью, ощущая нестерпимую ломоту в костях, развязал один из мешков и стал неспешно в нём рыться, разыскивая кулёк с солью. Хозяин наблюдал за ним, скрестив на груди тощие руки.

- Ужинать будешь?

- Буду.

Эцу молча пошёл к лестнице, слегка прихрамывая на одну ногу. Вскоре по той же лестнице сбежала одетая в обноски женщина, и на столе перед Ктулхом вырос небогатый, но вполне съедобный ужин. Агх только сейчас понял, как соскучился по горячей еде. Поблагодарив хозяйку, он попросил приготовить себе комнату и нагреть воды. Безмолвно кивнув, женщина скрылась наверху. Когда Ктулх закончил есть, какой-то черноглазый мальчишка лет десяти унёс посуду и принялся было таскать его вещи, но Ктулх его остановил и пообещал отнести сам. Мальчик покосился на него и ушёл. Вновь вернулся хозяин и подсел к агху, видимо, желая завести разговор.

Ктулх протянул ему соль. Хозяин взял и задумчиво повертел кулёк в пальцах.

- Изгнанник, должно быть?

Ктулх кивнул.

- Что натворил?.. Молчишь? Ну молчи, молчи, я в чужие дела не люблю лезть. А идёшь куда, если не тайна?

- Не тайна. Наверное, в Авинар.

- Авинар, - с ненавистью прошептал хозяин. - Торговый город, людской жизнью торгуют там. Семь невольничьих рынков - слыхал?

- Слыхал, - ответил Ктулх. - Но я просто ищу работу.

- Кузнец?

- Нет. Резчик.

- А, по камешку узоры вырезаешь?.. Ну, так легко найдёшь - негодяи эти таких мастеров любят. Охочи они до искусства, понимаешь ли, - эцу в сердцах сплюнул.

- Эверли?

- Они... Отгорбатил я своё на них - распределили меня сначала, по молодости (в Авинаре, кстати, и распределили), на медные рудники... А потом - купил меня вдруг один лорд, чтоб ему пусто было. Все говорили - вот повезло тебе, личным слугой будешь, хорошо жить станешь. А по мне - так лучше уж на рудниках, чем с кухни у этой собаки помои носить... Как стали отпускать по зимам, отстроил вот отцово заведение, женился. Жену-то, слава богам, не забрали - не мила лицом... А дочек двух увезли, проклятые... Одна другой краше были... Невольницами. Младшую больше года уже не видел, - голос хозяина дрогнул, и он умолк, глядя в огонь. И вдруг закричал пронзительно: - А ну-ка уйди оттуда, ворюга, дрянь проклятущая!.. Уж я тебя, щенка!

Хозяин вскочил и ринулся на того самого мальчишку, который, видимо, в этот момент проходил мимо мешков Ктулха. Мальчишка испуганно попятился. Хозяин схватил его за ухо, а другой рукой замахнулся; лицо у него было озверевшее...

- Не надо! - воскликнул Ктулх, сам от себя такого не ожидая. Эцу медленно опустил руку, с лютой злостью прищурившись на мальчика, и Ктулх только теперь заметил поражающие сходство их глаз и черт лица... В ответ на немой вопрос агха хозяин усмехнулся.

- Да, сын это мой, видишь ли... От служанки. Поддался как-то греху... Только хлеб здесь жрёт, гадёныш, - и эцу отошёл, брезгливо морщась.

Ктулх невольно вгляделся в мальчика внимательнее. И разглядел теперь больше - и порезы на руках, и плечи, покрытые синяками, и подбитый недавно глаз... Мальчишку били, причём давно и усердно - срывая давнюю ненависть и давние обиды. Под взглядом агха он опустил затравленные глаза.

- Жалко стало? - ядовито усмехнулся хозяин, поворачиваясь к агху. - Жаль сиротинушку, гном? Так забирал бы его, паршивого, - мы тут все только рады будем. Продашь его подороже. Идёт?.. А ты как, Тод? Не хочешь к доброму дяде-агху?

- Замолчите, - тихо попросил Ктулх.

- Не приказывай мне в моём же доме, гном. Пожалеешь. А щенка этого забирай, если угодно - хоть сейчас. Мне он тут не нужен.

"Но ведь это Ваш сын", - хотел сказать потрясённый Ктулх, но хозяин уже ухромал прочь.


Глава X


МАЗКИ


Через несколько дней после того странного вечера Фер и Тео сидели в библиотеке, готовя доклады по истории. Раз в семестр господин Альерс обязательно вспоминал о рефератах. На этот раз Теодору достался Орден тамплиеров, а Фер - Великая хартия вольностей Иоанна Безземельного.

За прошедшую неделю Фер узнала о Тео много нового. Например, оказалось, что история нравится ему не меньше математики, и это приятно удивляло. Стройная гармония чисел и формул как-то причудливо сплеталась в его сознании с величественной монументальностью дат. Вообще же, Фер не переставала восхищаться поразительным терпением Тео, который спокойно выдерживал её многословные переживания по поводу ключа. В Тео была какая-то исключительная, присущая ему одному надёжность, основательность слов и поступков.

- Вы заканчиваете, детишки? - пропела библиотекарь, миловидная дама, у которой была привычка называть детишками всех школьников, независимо от возраста. - Библиотека скоро закрывается.

- Мы сейчас, - сказал ей Тео и снова углубился в энциклопедию. Не отрываясь взглядом от страниц и не выпуская из руки карандаш (он был левшой, кстати), обратился к сидящей напротив Фер: - Забыл спросить. С ключом ничего нового?

- Ничего, - ответила она со вздохом. - Давай не будем об этом.

- Хорошо, - после недолгой паузы он всё-таки уточнил: - А закапывать ты его не пробовала?

- Пробовала...

- И что?

- И ничего. Вернулся, - Фер хмыкнула. - Пусть лежит, раз лежит.

- Может, он от какого-нибудь важного сейфа? Иначе из-за чего тот парень бы так упорно за ним охотился? - предположил Тео.

- Слишком пахнет дешёвым детективом, - Фер покачала головой. - Тут что-то другое. Да и не похож он на ключ от сейфа. Скорее - от какой-нибудь сувенирной шкатулки... Правда, давай не будем, а? Покажи мне лучше свои рисунки. Ты обещал.

- А я надеялся, что ты забыла, - смущённо пробормотал Тео, но тем не менее тут же достал из сумки потрёпанную папку. Огляделся как-то настороженно, хотя в помещении, кроме них и библиотекаря, никого не было.

- Секретные материалы? - усмехнулась Фер.

- Хватит издеваться, - Тео улыбнулся одними глазами (у него это всегда получалось очень выразительно) и протянул ей первый лист. - Этот уже довольно старый, года два назад закончил... Смотри внимательнее.

Фер взяла рисунок.

Сначала она вообще не поняла, что это. Какой-то безумный взрыв цветов и форм, плавных переходов одного оттенка в другой. Будто калейдоскоп. Но постепенно Фер начало казаться, что она различает суть. Там мелькнуло что-то, похожее на большое перо, и ещё одно - дальше, и ещё... Вон там - мазок, напоминающий клюв, а левее - изумрудно-зелёный глаз...

- Павлин? - неуверенно спросила Фер, обозревая эту странную мозаику, эти перемешанные кусочки паззла.

- Да, - тихо выдохнул Тео. - Так себе получился.

- Это просто... Ну я даже не знаю... - Фер задумалась, подбирая слова. - Это потрясающе. Удивительно. Я никогда не видела ничего подобного.

- Да брось, - отозвался слегка покрасневший Тео. - Есть подобное... Держи ещё один.

И опять ей пришлось погрузиться в причудливый лабиринт-образ. Только на этот раз было ещё более странное ощущение: она словно оказалась в одном из своих снов - или внутри пустынного миража, где-то за гранью яви. Наверное, в том мире, откуда пришёл загадочный ключ. Или в том, куда уходим все мы.

Кусочек тонкой ткани, по-лебединому белый изгиб шеи, локон золотых волос...

- Я не знаю, - сказала она наконец. - Не знаю, кто это. Но это портрет женщины.

- Это просто мой бред, - словно бы весело пояснил Тео, но Фериан видела, как это важно для него. - Елена Троянская. Как я её вижу, то есть.

Фер осторожно провела кончиками пальцев по листу, вспоминая всё, что читала об этой женщине, чья красота погубила очень и очень многих. В голове царил полнейший сумбур, и отношение к Тео определённо следовало в очередной раз переосмыслить.

- А ты не хочешь участвовать в этом конкурсе молодых художников? Ну, ещё объявление внизу висит, помнишь?

- Нет, конечно!.. - чуть ли не возмущённо воскликнул он. - Я же опозорюсь. У меня нет никакого художественного образования и мало опыта. И потом, - помедлив, добавил он, - я не собираюсь связывать свою жизнь с живописью.

- А почему? - нахмурилась Фер. - У тебя ведь талант!

- Это проявление не таланта, а временной блажи, - упрямо заявил Тео.

- Мне так не кажется...

- Даже если у меня и есть какие-то способности, - продолжил он мысль, которая, по-видимому, давно его занимала, - то всё равно это будет глупо - пытаться стать художником. Я просто не из той среды, мои родители - химики. Это было бы нелепо.

- Не понимаю и не вижу логики. Моя бабушка - актриса, а мама - менеджер. Будет очень нелепо, если я стану историком?..

Тео не нашёлся, что ответить, и в знак примирения полез было за следующим рисунком, но тут вновь послышался голос дамы-библиотекаря:

- Всё, детишки, библиотека закрывается! Ставьте книги на места!

- Я провожу тебя до метро, - засуетился Тео, с явно счастливым видом пряча папку.

- Желательно, - заметила Фер. - Но ты всё-таки подумай насчёт конкурса.


Глава XI


ПОСОЛ


- Чужак! Чужак приехал!.. - вопил чей-то мальчишеский голос.

Райан укрылся шкурой. Ему не хотелось просыпаться. Ещё не рассвело.

- Чужак! Посол озёрных! Да вставайте же!

- Кто ещё приехал? Зачем ты кричишь в такую рань! Быстро иди сюда! - возмущённо позвала мальчика какая-то женщина - очевидно, мать.

- Я видел всадника на юго-западной тропе!

- Он не лжёт, - совсем рядом сказал кто-то ещё, и Райан с изумлением узнал голос отца. Пришлось встать и, протирая глаза, выйти из хижины. В посёлке ещё было достаточно тихо; лежала предрассветная бледная мгла. Было прохладно; на траве высыпали крупные капли росы.

Мало-помалу на улицу стали высыпать невыспавшиеся, мрачные нарры. Накануне у быстроногой Ренны родилась дочь, и это радостное событие отметили небольшим, но надолго затянувшимся праздником. Именно поэтому вставать так рано не собирался сегодня никто - даже те, кто хотел порыбачить или поохотиться.

Обведя часть племени холодным взглядом и, как водится, не заметив Райана, Унн громко произнёс всего две фразы:

- Сегодня ночью дозорные встретили на юго-западе Леса посланника тьоллги. Озёрные требуют Кинру, дочь Геесви и Морана.

- Нет! - над посёлком разнёсся пронзительный крик, похожий на крик хищной птицы. Райан вздрогнул и заставил себя посмотреть на подошедшую Кинру: она стояла вдали от толпы, и её удивительные глаза были распахнуты в ужасе. Её обнимал за плечи печальный Ноан.

- Сначала говорит вождь, - сухо сказал Унн, даже не повернув головы на возглас, и продолжил: - Посол пригрозил расправой всему племени, причём расправой подлой - ночным нападением или поджогом. Мы не можем допустить, чтобы наши женщины, старики и дети пострадали. Хотя мы все привязались к Кинре, боюсь, что тьоллги не оставили нам выбора. Этим вечером я объявляю Круг. Все, кто состоит в Круге, должны прийти на закате к Древу, и там мы, возможно, найдём более справедливый выход. Я закончил.

- Отец, ты не можешь так поступить! - со злостью выкрикнул Ноан, прижимая к себе дрожащую Кинру. Унн молча направился к своей хижине. Райан с рвущимся на части сердцем ринулся ему наперерез. Толпа расходилась, обсуждая новость. Райан забежал вперёд и остановился перед Унном. Вождя освещали первые лучи просыпающегося солнца.

- Отец, не нужно этого делать, - тихо проговорил Райан, заглядывая в жёлтые глаза.

- Позволь мне пройти.

- Но это слишком жестоко! Мы могли бы отбиться от озёрных...

- Если ты вдруг забыл, племя тьоллги в два раза многочисленнее нашего, - терпеливо перебил Унн. - А ещё они разводят лошадей и, как и мы, получают от кентавров прекрасное оружие. Этого недостаточно?

- Они хорошо сражаются в степи, да, но в Лесу мы сильнее!

Вождь устало вздохнул.

- Верно. Но уверен ли ты в том, что мы будем драться с ними в Лесу, что они не выманят нас в степь? Они далеко не глупцы, Райан. Да и кто сказал, что это был бы открытый бой, что они не подожгут Лес? Думаю, ты можешь представить, что тогда случится. Ещё до твоего рождения наше племя сражалось с ними - и проиграло с позором, тебе это известно. Так пропусти меня и не возражай.

- Но они же убьют её! - Райан не узнал собственный голос - так тонко он зазвучал.

- Мы не будем рисковать всем ради этой женщины, Райан. Это всё. Дай мне пройти.

- Тогда пусти меня в Круг!

- Это невозможно. В Круге сидят только вождь и старейшие нарры племени. Не будь ребёнком, тебе пора повзрослеть.

Обескураженный Райан отступил, и вождь прошёл мимо.

Не думать о Кинре, не думать...

Райан, лихорадочно размышляя, пошёл к Шету, просто чтобы хоть куда-то пойти. Вчера тот был совсем плох.


...Шет слёг через день после того, как признался Райану в своих чувствах к третьей жене Ноана. Он метался в жару и бредил, хоть Гева и не посчитала этот недуг красной лихорадкой. Гева, кстати, делала всё, что могла, но против неизвестной, точащей Шета изнутри хвори она была бессильна. Оставалось только надеяться на помощь Богини.

Райан вошёл в душный полумрак семейной хижины приятеля (Шет жил с родителями) с тяжестью в груди и голове. Он только что окончательно уверился в том, что Кинра - проклятие не только для племени, но и для него лично. И ещё в том, что нужно было что-то делать. Выход напрашивался сам собой: пойти к Кинре, признаться ей во всём и, если она согласится, бежать с ней куда-нибудь подальше и от Леса, и от озера Тьоллги. Но Райану становилось нехорошо при мысли о том, как после этого будет чувствовать себя Ноан, болезненно обожающий свою третью жену.

"Думай о Шете", - приказал себе Райан. Он услышал сдавленный стон и приблизился к лежанке. Полуголый Шет, обмотанный во влажную от пота эффу, лежал на шкурах и дрожал мелкой дрожью. Он был бледен до желтизны и похудел так, что жалко торчали рёбра. Пряди волос над закрытыми глазами прилипли ко лбу.

- Ему хуже, - чуть слышно произнесла почти незаметная Сейра - мать Шета. Она сидела на полу, скрестив ноги, с миской воды в руках, и не отрывала взгляда от его лица. Когда Шет снова тихо застонал, Сейра зашептала что-то ласковое и осторожно протёрла ему лоб. Райан стоял и не знал, что говорить.

- А где Гева? - наконец выдавил он.

- Она отошла ненадолго - послушать, что скажет вождь... Это опять о жене твоего брата, да? - равнодушно спросила женщина и вновь склонилась над сыном. Райан не стал отвечать. Он постоял ещё немного, дотронулся до плеча приятеля и тихо вышел. Горностай горевал по уходящему навсегда барсуку.

Уже после полудня он узнал, что Шет мёртв.


Глава XII


В ГОРОДЕ


Так Ктулх лишился своего благодатного одиночества. Деревушку он покидал вместе с Тодом, незаконнорождённым мальчишкой-эцу.

Самому Ктулху, конечно, собственный поступок казался почти невероятным. Дома, в Гха'а, дети к нему и приближаться побаивались. А уж эцу...

Но мальчишка был покрыт такими ссадинами, так дрожал от ужаса, а его отец так яростно старался выгнать или продать его эверли, что Ктулх понял - иного выхода нет. Он переночевал на постоялом дворе, утром оставшейся солью расплатился с хозяином за постой и некоторую пищу на дорогу, а после ушёл с Тодом в "торговый город" Авинар. Что именно они там будут делать, агх совершенно не знал.

"Я отдам его в приют, там о нём позаботятся", - убеждал себя Ктулх, обходя очередной сугроб в его рост. "Да, но что потом? Тебе же известно, что его заклеймят в вечное рабство эверли, как и всех эцу, не работающих с землёй", - злорадно замечал внутренний голос.

Они шли вдвоём по пустынным, заснеженным землям. Ктулх поначалу пытался расспрашивать Тода о его жизни на постоялом дворе, но мальчишка только угрюмо мотал головой и ёжился под меховой одеждой. Тогда Ктулх зачем-то принялся рассказывать о Гха'а - о его величественных подгорных сводах, каменных залах и улицах, вымощенных малахитом, о таинственных пещерах, где всё ещё лежат древние клады, о чистых серебристых родниках... Никогда ещё он не был так красноречив. Тод слушал сначала из вежливости, затем - с интересом, а ещё позже - с откровенным восторгом. Ему просто не верилось, что где-то есть такое удивительное место, к тому же свободное от гнёта эверли.

Теперь им то и дело попадались деревья - рощи и редкие перелески, и Ктулх мог чаще разводить костёр. Во время одного из таких привалов, вечером, когда они ждали, пока остынет, пожарившись, подстреленная агхом местная птица, мальчишка наконец спросил:

- Почему же ты ушёл из этого города, Ктулх?

Агх, признаться, ждал этого вопроса. Он нервно заёрзал на месте.

- Потому что я... Как бы тебе объяснить... Мне нельзя было там оставаться. В общем, меня изгнали.

- Изгнали? За что? - чёрные блестящие глаза Тода изумлённо расширились. Ктулх вздохнул.

- Я...кое-кого ударил. У нас это считается преступлением.

- Но ты же не мог просто так ударить его...

- Он оскорбил одну дорогую мне женщину, и я не сдержался. Теперь ничего не изменить. Ешь.

Тод стал обгладывать ножку птицы, уставившись в белесую даль.

- Но это же несправедливо, - сказал он.

- Почему? - растерялся Ктулх. - Всё верно. Я ведь мог промолчать и не обратить внимания. Это было бы куда разумнее.

На самом деле он так не думал, но надо же было что-то сказать.

Тод покачал головой.

- Нет, нельзя молчать, если заденута честь! В старое время, когда эверли ещё не пришли, рыцарь Эйлегар вызвал на поединок оскорбившего его вора и снёс ему мечом голову! И никто за это не изгнал Эйлегара - это было достойное дело, - с жаром воскликнул он. Ктулх усмехнулся - странно и грустно было слышать рассуждения о задетой чести из уст забитого мальчишки.

- Откуда ты знаешь об этом?

- Это из "Песен об Эйлегаре". Они очень древние, мне их пела Лилу, - и, встретив непонимающий взгляд агха, пояснил: - Моя сводная сестра.

Ктулх вспомнил слова содержателя двора о двух красавицах-дочерях, отданных в рабство. Значит, Лилу - одна из них. Ктулху стало не по себе.

- Сейчас другие времена. И наши обычаи отличаются от ваших, Тод. К тому же, - Ктулх улыбнулся, - я далеко не рыцарь Эйлегар.

Тод повёл плечами. Должно быть, раздумывал, соглашаться ему или нет. Агх посмотрел на его так и не заживший глаз.

"Чем этот мальчик провинился перед эверли? О боги, они же отвратительны".

Эверли отвратительны - что за странная мысль! Откуда она?..

- А что ты будешь делать, когда мы придём в Авинар? - с видимой неохотой осведомился Тод.

- Наймусь на какую-нибудь работу. Может быть, со временем скоплю на домик, - задумчиво ответил Ктулх.

- А я?

Агх опустил глаза.

- Тебя придётся отдать в приют. Тебе там будет хорошо, твои раны обработают, и ты будешь жить в чистоте и покое. Потом, когда вырастешь, тебя запишут на работы, и, возможно, даже будут отпускать домой дважды в год - ты ведь родом из деревни... А если нет - то и пусть, сирот не могут сильно загружать тяжёлым трудом.

Он лгал и был сам себе противен.

- Но я не хочу в приют, - серьёзно возразил мальчик. - Я хотел бы жить с тобой.

Ктулх стиснул зубы.

- Это невозможно, Тод. Я тебе не родственник. Я даже не твоей расы.

- Ну и что? Меня у тебя не заберут, какое им дело? Я могу прикинуться твоим слугой. Только не отдавай меня в приют. Там будет хуже, я знаю.

- Там тебя научат читать и писать. И никогда пальцем не тронут, - с отчаянием сказал Ктулх.

Тод вскинул брови.

- Я давно умею читать, писать и считать - меня научила Лилу. А бить и ты, надеюсь, меня не будешь.

"Этот мальчишка умён не по годам. Я в западне", - в панике подумал Ктулх.

- Ладно, поговорим об этом позже, когда будем на месте... Пора спать, - твёрдо заявил агх и начал разворачивать свой спальник.

Но уснуть он не мог долго.


...В Авинар они пришли через четыре дня.

"Торговый город" оказался примерно таким, каким и представлял его себе Ктулх - большим и довольно грязным. Когда-то вымощенные рабами-эцу улицы теперь другими рабами-эцу очищались от снега. В Авинаре, конечно, жило и достаточно много эверли - ведь здесь велась самая активная торговля рабами на севере континента. Кроме того, здесь распределялись на работы эцу из деревень, здесь из самых активных рабов выбирались надсмотрщики. В общем, это была гигантская кладовая, откуда благородные лорды и леди эверли брали рабочую силу.

За небольшую пошлину (несколько агхских серебряников) Ктулх с Тодом вошли в город и остановились в недоумении. Ктулх, конечно, понятия не имел, куда идти, и они просто начали петлять по шумным улицам. Вскоре они услышали топот копыт, и словно из-под земли неподалёку появилась карета, запряженная четвёркой вороных лошадей. Ктулх, как и любой агх, из-за своего роста лошадей недолюбливал и поспешно посторонился.

- С дороги, гном! - рявкнул кучер-эцу. - Не дрова везу!..

Ктулх отошёл ещё дальше - вжался спиной в стену какого-то здания - и потянул за собой Тода. Экипаж почти проехал, но тут из кареты послышался голос такой глубины и мелодичности, что Ктулх вздрогнул:

- Останови, Браш. Зачем же так непочтительно обходиться с господином агхом?

- Как прикажете, милорд, - пробормотал кучер, натянув поводья. Затем эцу слез с козел, почтительно приоткрыл дверцу...

Ктулх и Тод во все глаза наблюдали, как из кареты выходило существо, мало напоминающее как эцу, так и агха. Это был мужчина - скорее всего, молодой, хотя точно определить возраст не представлялось возможным - удивительно высокого роста, в лёгкой, не по погоде, одежде. Когда Ктулх взглянул ему в лицо, он ахнул: оно было прекраснее, чем любые мраморные статуи в Гха'а, исполненные изящества и красоты. Ни тогда, ни впоследствии он не смог бы подобрать слов, чтобы описать эти тонкие, точёные черты, идеально белую кожу, золото волос и огромные сияющие глаза. Агхи, приходившие в горы с торговли, часто говорили, что эверли прекраснее всего на свете (их даже поэтично называли Детьми Звёзд). Но тем не менее Ктулх, редко обращающий особое внимание на чью-либо внешность, банально лишился дара речи. Не думал он в тот миг ни о том, что это - порочное, бесчестное создание, наверняка жестокое и приезжавшее сюда, чтобы торговать людьми. Не думал и не хотел думать.

Тод низко поклонился, когда лорд-эверли приблизился к ним. Ктулх, несмотря на своё странное состояние, кланяться не стал.

- Ты не похож на кузнеца или торговца, агх. Для чего ты прибыл в этот город? - на удивление любезно обратился к нему эверли.

- Я резчик, милорд, - пробормотал Ктулх.

- Великолепно! - неизвестно чему обрадовался лорд. - Когда-то я и сам баловался резьбой... По камню, разумеется?

- Да.

- Искусен?

- Не могу судить, милорд. Боги знают, - сказал Ктулх, с каждым словом обретая смелость.

- Богов нет, дорогой мой агх, - со смехом в голосе заметил эверли. - Увы. Как твоё имя, резчик?

- Ктулх, сын Агнда, сына Ктулха из клана Белой горы.

- Не знаю никого из этого клана, - задумчиво промолвил лорд. Ктулх слегка сник: в нём уже успела зародиться мысль об отце. - Меня зовут лорд Терос, владетель замка Терос к югу от Авинара. Не хотел бы ты поступить ко мне на работу, Ктулх?

Ктулх замешкался. Это было слишком неожиданно.

- Я... не знаю, милорд...

- Я не буду чересчур загружать тебя трудом, обещаю. В замке ты найдёшь тепло, хорошую еду и хорошие деньги. Разве ты не этого ищешь сейчас? Ну как?

Тод незаметно дёрнул его за рукав. "Это безумие, - со вздохом подумал Ктулх. - Абсолютное".

Но, наверное, нельзя упускать такую удачу.

- Я буду рад работать на Вас, милорд, - решился он, - если Вы позволите мне взять с собой моего друга - вот этого мальчика - и обеспечите ему такую же защиту и безопасность, как и мне.

Лорд скользнул по Тоду равнодушным взглядом.

- О да, конечно. Я люблю детей. Так ты согласен?

Ктулх набрал в грудь побольше воздуха и, не замечая паники Тода, выдохнул:

- Согласен.

Лицо лорда Тероса озарилось улыбкой.

- Вот и отлично. Я давно искал хорошего резчика.


Глава XIII


ОГОНЬ


Выпал снег, и медленно приближались рождественские каникулы. Фер всегда любила начало зимы - в это время город становился каким-то особенно тихим, умиротворённым и воздушным. И ещё: чем холоднее было на улице, тем теплее и уютнее казалось дома. Фериан наконец перестала бы зацикливаться на ключе, если бы не случай.

Одним декабрьским вечером, когда Фериан готовилась к зачёту по биологии, ей позвонил Тео. Она сняла трубку и вежливо поинтересовалась, чего ему надо.

- Ты слышала новость?

- Нет, - сказала Фер. По его тону она догадалась, что в новости нет ничего хорошего.

- Сегодня в школе был пожар.

Фер чуть не выронила учебник.

- Когда?! Я только пару часов назад вернулась, - пробормотала она.

- Да вот, где-то полчаса назад потушили. Библиотекарь позвонила моей тёте - они когда-то вместе учились...

- Так горела библиотека?

- Ну да. Некоторые книги, конечно, пострадали, но в целом обошлось.

Фер вспомнила, как часто они в последнее время сидели в библиотеке. И ей не понравилось это совпадение. После ключа в совпадения она верила мало.

- Может быть, там какие-то проблемы с проводкой? - с надеждой спросила она.

- Не знаю... - с сомнением протянул Тео. - Но говорят - вряд ли. Уже ходят слухи о поджоге.

- Чушь какая-то... Кому и зачем поджигать нашу библиотеку?.. Мне это не нравится.

- Мне тоже, - заверил её Тео. - Но, знаешь, я специально спросил, какой именно стеллаж попал под огонь. Оказалось - с материалами по истории. Около которого мы чаще всего сидели, помнишь?..

Фер вздохнула. Ещё бы она не помнила. Может ли это быть как-то связано с ключом и таинственным ним? Могли ли ему не понравиться многочисленные попытки Фер избавиться от железки?..

"Нет, это бред".

- Ладно. Спасибо, что рассказал.

Она попрощалась с Тео и нажала отбой.


...Той же ночью Фер увидела сон.

Она вдруг оказалась возле их старого дома. Было по-летнему тепло. Цвели в той же клумбе бабушкины нарциссы, и побеги вьюнка украшали пахнущий краской белый забор. А неподалёку росла маленькая пушистая ёлочка - как Фер любила её!.. Фер, чувствуя себя необыкновенно счастливой, толкнула калитку, поднялась по скрипучим ступенькам крыльца и свободно вошла - дверь была открыта. Ни в прихожей, ни в уютной гостиной ничего не изменилось. С улыбкой Фер подумала о том, как нравилось маме читать по вечерам в этой части дома. Фериан прошлась вдоль стен, вглядываясь в прежние, со вкусом подобранные гравюры - виды Рима, Милана, Венеции... Осторожно провела рукой по старому пианино. Опустилась на мягкий бежевый диван, глядя на залитые солнечным светом половицы. Зачем они уехали отсюда?..

Ей захотелось подняться в свою комнату, но тут во входную дверь постучали. К чему стучать, если открыто?..

- Войдите, - сказала Фер, и вошёл незнакомый мужчина. Голова его была гладко выбрита, а из-под густых бровей смотрели тёмные безучастные глаза.

Фер не боялась. Это ведь только сон.

- Кто Вы?

- Я присяду? - вежливо осведомился незнакомец. Фер пожала плечами, и он сел в одно из кресел. Вытянул ноги в самых обычных джинсах. Ей было почему-то неприятно видеть его здесь. - Благодарю. Думаю, нам надо поговорить.

- Кто Вы? - повторила она.

- Это имеет значение?.. Хорошо, можешь называть меня Знающим, Фериан.

- Знающий, - задумчиво повторила Фер. Ей казалось, что она где-то уже слышала подобное...имя? Прозвище?

- Я полагаю, ты прекрасно понимаешь, что та вещь попала к тебе не случайно.

- Какая вещь?

- Тот ключ, что лежит у тебя в правом кармане.

Фер машинально сунула руку в карман и сразу ощутила металлический холод на кончиках пальцев.

- Я пыталась выбросить его, но он возвращался. Если он Ваш, я отдам его сейчас.

Знающий улыбнулся уголком рта.

- Ты спишь, - заметил он, усмехаясь, - и не можешь этого сделать. Но не волнуйся: он будет нужен мне потом. Пока ключ твой. Ведь твой странный преследователь тебе его оставил.

- А кто он?

- Кое-кто из Цитадели Хаоса. Они в очередной раз решили вмешаться в мои дела.

- Из Цитадели Хаоса?..

- Долго объяснять, Фер... Запомни кое-что, пожалуйста: если есть ключ, значит, должна быть и скважина, к которой он подойдёт.

- Я должна найти её?

- Должна - громко сказано, но это в твоих интересах.

- Почему? Что будет, если я забуду о ключе и о двери? Что, если мне всё равно?

- Фер, - Знающий вздохнул. - Девочка моя. Ты же способна предположить, кто я, не правда ли?.. Я - в Центре Мироздания, я - между Порядком и Хаосом. Я знаю. Ты в моих руках, и не только ты. Ты даже представить себе не можешь, что я сотворю с твоим миром, если не доведу эту простую игру до конца. Мне захотелось поиграть с тобой, вот и всё. Ничего опасного, ты просто должна найти дверь и достать то, что лежит за ней. Совсем скоро ты так и сделаешь - причём добровольно.

- Но ведь Вы не всесильны, - убеждённо сказала Фер. Она очень хотела уйти (даже цвета за окнами поблёкли), но обязана была высказать то, что так волновало её. - Ведь Вы не...

- Да, - перебил её Знающий, понимающе склонив голову. - Да, есть Тот, Кто выше меня. Однако речь не о Нём.

- Но почему именно я? - помедлив, спросила Фер. - И есть ли другие?

- Ах, Фер... Видишь ли, ты идеально подошла мне по многим причинам. У тебя такая умненькая головка. А ещё изящный профиль, красивое имя и любовь к прошлому. Но всё это не спасает тебя, потому что ты (увы) - воплощение ужасающей посредственности. Извини меня, но это так. Ты - жалкое существо, символ не менее жалкого мира. Правда, я знал одну...женщину из этой же реальности. Её я считал ничтожеством и горько ошибался. Ты ей в подмётки не годишься, к сожалению.

- Кем она была?

- Какая теперь разница?.. Она отдала свою жизнь за мир, который не был ей родным. Она пошла на это и обыграла меня. Я признаю своё поражение в той партии. Хоть я и добился своего, она победила... Впрочем, ты не поймёшь. Её звали Александра, и всё это теперь, боюсь, совершенно не важно, - он наклонился вперёд и понизил голос почти до шёпота: - И тогда я решил доказать себе, что это был всего лишь случайный промах, один-единственный. Я остановил свой выбор на тебе и парочке куда более интересных наивных дурачков из разных миров. Миры, знаешь ли, похожи на пчелиные соты... Эти двое на самом деле не так уж далеко от тебя. Я сыграю с вами тремя, с каждым - по-своему. Всё, что от тебя требуется, - послушаться меня и найти скважину для ключа. Просто. Если вы проиграете - умрёте. Arrivederci?, как иногда говорит твоя бабушка.

- А если проиграете Вы?

- Я не проиграю, - он снисходительно улыбнулся.

- А если я не стану играть?..

- Тебе же дороги мама и бабушка? А тот смешной паренёк по имени Теодор? А всё, что ты видишь вокруг? - он продолжал улыбаться. - Я не угрожаю, Фер, но, повторяю, сыграть - в твоих интересах... И потом... Разве ты не чувствуешь?

- Что?

- Твой дом. Он горит.

Фер увидела, как за его спиной рушится стена. Увидела столб неведомого, слишком светлого пламени. Съёживались, опадали в небытие книжные страницы. Всё заполнил едкий дым, огонь взбежал по шторе; запылало пианино...

И тогда она закричала.


Глава XIV


ПОБЕГ


Райан пришёл к Древу после заката, как и было условлено. Кинра неслышно вышла из-за деревьев и легко приблизилась к нему. Она снова была в своём белом одеянии и казалась светящейся в серебристом сиянии Айи и Элмы. На её тонких губах играла торжествующая улыбка.

- Ты всё-таки пришёл.

- Ты тоже, - Райан перевёл взгляд на узел с вещами, который она держала в руке. А потом - на свой собственный узел.

"Будь я проклят. Будь проклят тот день, когда ты пришла сюда".

Он неверными шагами подошёл к Древу. Зажмурившись, уткнулся лбом в прохладную шершавую кору. Древо всё знает. Оно поймёт.

А вот племя не поймёт и не простит. Если он уходит, то уходит навсегда. Покидает Лес. Что скажет отец? А Ноан?..

Нет, о Ноане лучше вообще не думать.

Райан вспомнил погребение Шета, его ставшее непривычно строгим лицо... Его жуткие слова - тогда, у озера. "Это всё из-за той".

Кинра молчала. Словно ждала чего-то.

- Видишь... Я даже вещи захватил, - хрипло сказал Райан, поворачиваясь к ней.

- Зачем? - с интересом спросила Кинра. - Я не говорила тебе об этом.

- Ты ведь просила прийти.

- Я только позвала тебя к Древу после заката. Чтобы попрощаться.

- Как ты прошла мимо охраны?

- Предложила им коуса и подмешала туда сонного зелья из запасов Гевы. Нужная мне тропа свободна... Я ухожу, Райан - возвращаюсь в Сао-Хеллу. Ты можешь идти со мной. Можешь остаться. Как хочешь. Понимаешь, это единственное, что я могу...

- Чего ты от меня хочешь? - грубовато перебил её Райан. Он мечтал только услышать наконец правду.

Улыбка сползла с лица Кинры.

- Того же, что и ты. Чтобы ты ушёл вместе со мной. Я люблю тебя, Райан, сын Унна. Тебя, а не Ноана.

Райан заглянул ей в глаза. Их странный цвет терялся в серебристом свечении, но он опять утонул в них. Как и всегда.

- Кто ты? - с трудом выговорил он. Кинра подошла ближе и осторожно положила ему на плечо узкую ладонь. Райан вздрогнул.

- Разве это так важно? Я - та, кому ты дорог. У кентавров я укроюсь надёжнее - твой отец рано или поздно выдаст меня тьоллги. Пойдём со мной, и мы будем счастливы. Ноан скоро забудет.

- Не забудет, - прошептал Райан. - Никто не забудет.

Он наклонился и поцеловал Кинру в губы. Она тихо засмеялась и, взяв сына Леса за руку, увлекла его за собой во тьму.


Глава XV


В ЗАМКЕ ТЕРОС


Замок поразил Ктулха своей невиданной, прямо-таки невообразимой роскошью.

Четырёхбашенный, построенный из синеватого камня, он был окружён рвом и высокой стеной. Хотя это скорее было прихотью хозяина - ну кто бы стал штурмовать твердыню эверли, владеющих колдовством?.. Между собой эверли никогда не враждовали... Как бы там ни было, замок казался абсолютно неприступным. Стена ещё достраивалась: возле неё суетились рабы. Над каждой башней реяло знамя с гербом рода Терос - летящей белой стрелой на синем фоне. Зрелище это, надо сказать, было весьма внушительным.

Правда, изнутри обитель лорда Тероса потрясла Ктулха намного сильнее. В какой-то степени она напомнила ему Гха'а. Хотя, конечно, чувствовал он себя здесь совсем иначе. Всё поражало немыслимой яркостью: витражные стёкла, переливы цвета на коврах и портьерах, мебель красного дерева, огромные картины, кувшины с цветами, невесть откуда взявшимися зимой, многочисленные камины... Всё дышало молодостью и счастьем, и Ктулх, совершенно очарованный этим местом, поднялся в кабинет хозяина. Тод, угрюмо озираясь, плёлся за ним.

- Ну что ж, мои новые знакомые, - сияюще улыбнулся лорд Терос, располагаясь в кресле. - Думаю, вы устали с дороги. Вам необходима тёплая ванна и сытный ужин.

- Спасибо, - искренне сказал Ктулх. - Вы так добры к нам... Когда я смогу начать работать?

- Ну не сегодня же, - ещё добрее улыбнулся эверли, и в помещении словно стало светлее. - Подойдёшь ко мне завтра, и мы всё обговорим. Слуги покажут вам комнаты.

Следующие несколько часов Ктулх провёл, как в чертогах богов. Он всё ещё не верил в свою удачу. Разумеется, его несколько смущала необходимость жить и работать под одной крышей с эверли, но прекрасная ванна, ароматные блюда, крепкое вино и довольные лица домашней челяди разогнали его недоверие. Тод явно не был в восторге от хозяина замка, и Ктулх не мог его за это винить. Но сам агх ощущал, что всё сильнее симпатизирует молодому эверли - вежливому, приятному собеседнику, совсем не похожему на злобного тирана.

После ужина Ктулх, ни о чём не думая и ни в чём не сомневаясь, мгновенно уснул на мягкой перине в своей новой спальне.


...И потянулись спокойные, донельзя умиротворённые дни.

На следующее утро лорд Терос вручил Ктулху эскиз узора, которым он хотел украсить колонну в одном из залов замка. Ктулх взялся за работу немедленно - он стосковался по резцу и камню - и был поражён замечательными инструментами, которые предоставил ему лорд. Откуда такие у эверли, они ведь определённо работы агхов?.. Впрочем, Ктулх решил не спрашивать.

Работа, правда, оказалась отвратительно лёгкой. Ктулх закончил быстро - дней через семь-восемь колонна была покрыта безукоризненно выполненным узором из виноградных лоз - и, получив вознаграждение, стал требовать новых заказов. Эверли, улыбаясь, попросил придумать что-нибудь для диадемы "девушки с фонтана". На заднем дворе замка располагался фонтан (зимой выключенный, естественно), и его украшала статуя девушки - в руках статуи застыл навеки каменный кувшин, из которого обычно и лилась, по-видимому, вода. Диадема с головы статуи снималась. Ктулх забрал её в свою комнату и увлечённо принялся за новое дело.

Тод злился от недостатка внимания, да Ктулх и сам понимал, что, увлёкшись беседами с хозяином или работой, забывает о мальчике. Он старался разговаривать с Тодом как можно чаще и ограничивать его общение с рабами-чернорабочими. Вскоре в замке обнаружилась прекрасная, большая библиотека. Ктулх нашёл там много книг на всеобщем языке и начал читать их мальчишке по вечерам. Тод, казалось, смирился, но всё равно как-то раз нерешительно попросил:

- Давай уйдём отсюда.

- Почему? - растерялся Ктулх, отрываясь ненадолго от резьбы. - Разве тебе тут плохо?

- Не плохо, но и не хорошо. Это гиблое место, - тихо сказал Тод.

Ктулх только покачал головой. Вообще-то он понимал, что мальчик, возможно, в чём-то и прав, но ведь они оба совсем не представляли, куда идти дальше...

Хозяин замка Терос оказался просто мастером ведения беседы. Они с Ктулхом частенько на равных обсуждали историю эцу и агхов, старые легенды, но, как только речь заходила о власти эверли (да-да, со временем Ктулх решился поднимать и такие дерзкие вопросы), лорд загадочно улыбался и искусно менял тему. Ктулх не возражал - его это на самом деле беспокоило мало. Он весь был в каменной диадеме, в чётких и скупых линиях узора. Это была мелкая, кропотливая работа - каменные горы, каменные птицы, каменное небо... - и он про себя посвящал её Хелт.

Короче говоря, всё шло хорошо, но на двенадцатый день пребывания Ктулха в замке Терос случилось непредвиденное.

Это произошло ближе к вечеру, когда Ктулх и Тод сидели в библиотеке. Ктулх читал Тоду священную книгу эцу - о сотворении мира. Тод молча слушал, а потом спросил:

- А как мир называется на твоём языке?

- Агхад. Мои предки так назвали всё то, что их окружало. "Дом агхов".

- А у эверли?

- Не знаю, - Ктулх задумался. - Я однажды спросил лорда Тероса, но он сказал, что я бы не смог произнести это слово. Что мой язык слишком беден.

Тод хотел было что-то ответить, но тут в библиотеку вошла улыбчивая служанка. Ктулх мельком видел её раньше, и она была потрясающе красива для эцу... Что поделать, вообще-то лорд Терос не отличался непорочностью.

- Милорд хочет видеть Вас, господин Ктулх. Поднимитесь, пожалуйста, к нему в кабинет.

- Скажите ему, что я приду позже. Дочитаю главу и приду.

Ктулх заметил, что Тод как-то странно взглянул на служанку.

- Милорд просил передать, что это очень срочно.

- Хорошо, хорошо... Посиди пока здесь, Тод. Я скоро вернусь.

- Я могу пока посидеть с мальчиком. Мне это совсем не в тягость, - жизнерадостно предложила девушка. Ктулх собирался заметить, что в этом нет необходимости, но, подумав, махнул рукой. Поднялся и пошёл к двери. Но не успел он пройти и двадцати шагов по коридору, как услышал из библиотеки гневный окрик:

- Что ты наделал, дрянной мальчишка!..

Агх торопливо вернулся и увидел странную картину. Тод с виноватым лицом стоял над кучкой пепла на полу, а служанка рыдала, закрыв руками лицо.

- Что случилось? - спросил Ктулх. Служанка выбежала, всхлипывая. Агх как мог строго взглянул на Тода. - Да объясни ты мне наконец.

- Ну, вообще-то я её знаю, - промямлил Тод. - Это Мирра, дочка одного земледельца из нашей деревни, когда-то она даже дружила с Лилу... А потом ушла на невольничьи рынки в Авинар. Сама ушла, понимаешь?.. Сказала, что в услужении у эверли живётся лучше. Тем более женщинам, - Тод скривился почти с брезгливостью. - Я всего лишь спросил её сейчас, зачем она так поступила. Она расплакалась, отшатнулась от меня, задела подставку с какой-то огромной старой книгой... Книга упала на пол и...вот, - он растерянно взглянул на кучку пепла. - Её не стало. Это колдовство, да?.. Она сказала, что книга безумно ценная и что лорд не простит ей.

Ктулх тяжело вздохнул. Ну что тут можно было сказать?..

- Видимо, пора нам с тобой собирать вещи.


...- Ну это же книга, которая... Ох, я всё равно не объясню тебе, Ктулх. Тебе во сне не приснится, сколько золота за неё могли отдать, - горестно простонал лорд Терос пару часов спустя. - Больше, чем за этот замок.

- Мне очень жаль, - повторил агх, глядя в землю.

- Пусть этот мальчишка убирается отсюда.

- Я знал, что Вы так скажете. Тогда я ухожу с ним.

- Не совершай глупостей, Ктулх, - с досадой сказал лорд. - Ты прекрасный резчик, мастер своего дела. Останься.

- Не могу.

- Упрямый, как все агхи!.. Ну куда ты пойдёшь, изгнанник? К чему тебе бродяжничать с грязным мальчишкой-эцу?

- Я уже всё объяснил. Один он не уйдёт, и я тоже.

- Хотя бы закончи работу с диадемой. Уйдёшь потом и разыщешь его.

- Нет. Или дайте время нам обоим.

Эверли потёр переносицу.

- Ну что ж... Уходи, раз тебя не переубедить. Его я не желаю больше терпеть в моём доме... Вот, возьми деньги.

- За что?

- За работу, конечно.

- Но она не закончена.

- Ктулх, перестань. Я не люблю, когда меня раздражают.

- Извините, если разозлил Вас, милорд. Но я не могу взять деньги, - Ктулх отодвинул вышитый кошель.

- Тогда прими их как подарок. В благодарность за приятное общество, в конце концов... И всё-таки, чем ты теперь намерен заняться? Ты же чужой и рабам, и таким, как я. Ты не найдёшь хорошую работу, и тебе будет больно от этого - ты же творец.

Агх, ухмыльнувшись, нажал на дверную ручку.

- Называйте так себя, милорд.


...Замок Терос они с Тодом покинули на следующий день. И Ктулх уносил с собой не только деньги, но и щедро отданные ему великолепные инструменты.


Глава XVI


БУРЯ


Как только отпраздновали Рождество, мама решила съездить в один небольшой загородный дом отдыха - развеяться на несколько дней. Цена была приемлемой, и Фер не стала спорить. Зато бабушка уверенно заявила, что остаётся дома, чтобы наконец-то спокойно поработать над мемуарами. Правда, маме она прочитала длинный перечень наставлений, а Фер досталось лишь обычное: "Умоляю, оденься потеплее, belleza! O Dio?, да меня в дрожь бросает от одного вида твоей тонкой куртки".

Как бы там ни было, Фер радовалась подвернувшейся возможности побыть вне дома. После того сна она чувствовала себя просто отвратительно.


...- Это не так уж плохо, - мягко заметила мама, поправляя очки.

- Может быть, - ответила Фер, - но, по-моему, это мало похоже на кофе.

Мама ещё раз заглянула в свою чашку, где покоились остатки синтетической гадости, именуемой в этом доме отдыха кофе.

- Ничего, уже через три дня мы будем дома, - сказала она. - Тео звонил? Как у него дела?

- Вчера звонил, а сегодня весь день не берёт трубку... Я пойду прогуляюсь, мам.

На улице стояла зимняя, гулкая тишина. Фер прошлась по заснеженной дорожке, разглядывая пушистые лапы елей.

Фериан, помни.

Она остановилась. Огляделась - поблизости никого. Неужели опять?!

Сегодня, Фериан. Жди.

- Что тебе нужно? - пробормотала Фер, стиснув зубы от уже знакомой головной боли. Голос Знающего преследовал её с той ночи. - Оставь меня.

Ты принадлежишь мне, Фериан. Ты в моей власти.

- Пожалуйста, уходи. Оставь меня в покое. Я не хочу...

Ты должна, девочка моя. Жди знака сегодня. Не теряй ключ.

Фер, обессилев, сжала виски под вязаной шапкой и, сойдя с дорожки, привалилась спиной к ёлке. Мир рассыпался. Тео не берёт трубку, и от этого ещё страшнее.

Ты принадлежишь мне. Только мне. Ты моя.

А ключ, конечно же, лежал в кармане. Интересно, как будет выглядеть знак?..

А вокруг было тихо и радостно - почти как в Рождество. Только ветер, кажется, поднимается. Тихо и радостно - если бы не голос в голове, если бы не ключ и молчание Тео, и загадочный пожар в библиотеке... И знак, которого нужно ждать.

Твой дом. Он горит.

- Я схожу с ума, - прошептала Фер, вычерчивая узоры на снегу носком сапога. Боль медленно уходила. - Не думала, что это так легко происходит.


...К вечеру ветер усилился и стал чуть ли не ураганным. Свирепствуя, он зло завывал в трубах. Фер казалось, что весь снег в округе вдруг поднялся в воздух - такой силы началась метель. За окном ничего было не рассмотреть, кроме белесой, беснующейся в странном танце мглы.

Но вот буря слегка успокоилась, и Фер, сидевшей без дела у окна (мама была внизу), показалось, что достаточно высоко в небе, почти над самым домом отдыха, мелькнуло чёрное пятно. Она прищурилась, встала со стула и приподнялась на цыпочки, опёршись о широкий подоконник.

И увидела.

Пятно увеличивалось, приближаясь. И вот - это уже не пятно, а какое-то существо из ночных кошмаров. Всё ниже и ниже, купаясь в потоках морозного ветра, опускалась эта чудовищная тварь. Постепенно оцепеневшая Фер разглядела в комке черноты длинное, как у змеи, чешуйчатое тело, шипастый хвост и когтистые лапы. Кожистые крылья были похожи на крылья летучей мыши. В целом тварь напоминала дракона, какими их иногда рисуют в детских книжках, но только какого-то неправильного дракона, отвратительного, искажённого чьей-то злой волей. Тварь, подлетев почти вплотную к зданию (Фер теперь могла оценить её размеры - со средний грузовик, но намного длиннее), повернула свою безобразную голову, и затихавшую метель взрезал взгляд двух узких жёлтых глаз. Вполне осмысленный взгляд. Хищный.

Фер перестала дышать и, с тихим вскриком отшатнувшись от окна, задёрнула шторы. А когда, переждав несколько томительных секунд, осторожно отодвинула их, за окном никого не было.

"Неужели никто не видел?.. Или это и был знак?"

Она поспешно кинулась к мобильнику, негнущимися пальцами нашла номер Тео в телефонной книжке...

- Абонент не отвечает или временно недоступен. Перезвоните позже, - произнёс стерильно-вежливый женский голос.


Глава XVII


СТЕПЬ


- А это кешла, - сказала Кинра, вертя в пальцах длинную травинку. - Никогда не жуй её, даже в сильной задумчивости.

- Она что, опасна? - с сомнением спросил Райан.

- Даже мельчайшая капля её сока ядовита.

- А по-моему, она ничем не отличается от той, что мы видели вчера.

- Видишь эти зазубринки на стебле у корня?.. Вот и вся разница. Но та трава безвредна, а кешла может убить, - и Кинра, отшвырнув травинку, легко пошла дальше.

Райан вздохнул и приложился к фляге с водой. Они покинули Лес несколько дней назад, но юноша уже успел проклясть про себя эту степь самыми страшными проклятиями. Без листвы над головой, прохлады и влажноватой прелой земли Райан чувствовал себя иссушённым и беспомощным. Ему решительно не нравились широта степи, её пустынность, разнотравье и голое, светлое небо. Горностаю степь тоже не приглянулась, хоть здесь и было полным-полно мышей и птичек, и Райан надевал эйджх неохотно и редко. Правда, все эти неприятности в какой-то мере компенсировались близостью Кинры, но Райан продолжал разрываться между страстью к ней и тоской по дому. Ему ужасно не хватало соплеменников, он сгорал от стыда перед отцом, только представив его холодное молчание и строго сжатые губы (в том, что отец не простил и не простит, Райан был уверен - ведь погони за ними не было, их никто не стал искать). Впрочем, счастливые, такие простые и понятные воспоминания о Лесе развеивались, словно дым от костра, как только перед внутренним взором Райана появлялась Кинра, растерзанная озёрными. Уж этого он точно не мог допустить. Поклялся себе, что никогда не допустит.

Райан посмотрел на Кинру, в очередной раз восхищаясь ею, её воздушным изяществом, её пьянящей красотой. Её ало-огненные волосы были заплетены в длинную косу, спускавшуюся по узкой спине. Любуясь игрой света в косе, Райан не удержался и провёл по ней пальцами. Кинра почувствовала это и звонко рассмеялась, оглядываясь.

- Что?

- Ничего... Знаешь, я давно хотел узнать... Почему ты никогда не надеваешь эйджх?

Горностай внутри него замер, ожидая ответа. И ответ оказался именно таким, какого он больше всего боялся.

- У меня нет эйджха.

Несколько мгновений длилась томительная тишина - только трава шелестела.

- Так значит... Ты не нарр? - севшим голосом подвёл итог Райан. - И та история о твоём прошлом - ложь? Вся, до последнего слова?..

- Нет, - спокойно ответила Кинра. - Не вся, конечно. Я действительно не нарр, но тьоллги на самом деле охотятся за мной. Я обязательно всё тебе расскажу - потом, когда мы придём в Сао-Хеллу. Только не спрашивай меня сейчас... Это так важно для тебя?

Райан промолчал.


...Вечером, во время привала, Кинра как ни в чём не бывало достала из узелка очередную порцию сухих дорожных лепёшек и уселась рядом с Райаном.

- Долго ещё до Сао-Хеллы? - в который раз спросил он, чтобы отвлечься от мыслей о разговоре днём.

- Дня четыре, если идти с той жё скоростью. Не так долго.

- Да... - рассеянно откликнулся Райан и посмотрел вверх: небо над ними медленно темнело, из закатно-багрового становясь сизым. А степь расстилалась далеко и вольно, во все стороны, и шумела травами, и кишела мелкой жизнью, укрытой в них. И Райан задавался множеством мучительных вопросов: он находится в таком странном и прекрасном месте, рядом с ним - такая странная и прекрасная, любимая женщина, так почему же ему так плохо? Он сделал свой выбор, ушёл, возможно, даже спас племя от нашествия тьоллги, уведя Кинру - так почему же тоска гложет и его самого, и горностая, почему так навязчиво вспоминается Шет?..

- О чём ты думаешь? - поинтересовалась Кинра, положив голову ему на плечо.

- О тебе, - сказал Райан.

- А именно?

- Кто ты?

- Я же обещала, что скажу тебе. Потом. Потерпи немного.

- Я хочу знать правду.

- Уверяю, правда вряд ли тебе понравится... - проговорила Кинра, и Райан уловил в её голосе какие-то новые, чужие интонации. Помолчав, она осведомилась: - Ты хочешь вернуться в Лес, да?

Райан вздохнул и обнял её.

- Нет. Я ни о чём не жалею.


Глава XVIII


ПО ДОРОГЕ В СТОЛИЦУ


Это решилось как-то случайно. Ктулх никогда не думал о главном городе эверли, резиденции Правителя, как о своём возможном пристанище. Но, когда они покинули земли лорда Тероса, долго молчавший Тод заметил:

- Наверное, твой отец всё-таки в одном из больших городов.

- Скорее всего, - согласился Ктулх. Где ещё его отец мог так надолго и, по-видимому, выгодно обосноваться? - Так что, вернёмся в Авинар?

- А может, в Эверлиану? - с робкой надеждой спросил Тод, и Ктулх задумался. Разумеется, он слышал об Эверлиане - громадном и богатом городе, где торговля рабами велась не столь оживлённо, как в Авинаре, но куда больше внимания уделялось разнообразным развлечениям и удовольствиям. Лорды и леди приезжали туда, чтобы накупить предметов роскоши, послушать песни и полюбезничать с Правителем. На самом деле Ктулха туда совершенно не тянуло, но ведь отец и правда мог бы оказаться там - для агхов в Эверлиане всегда было много работы. Тем более Агнд из клана Белой горы был кузнецом и не мог считать свой труд невостребованным.

Приняв наконец решение, Ктулх на вырученные в замке Терос деньги купил им с Тодом вдоволь провизии, двух пони (для лошадей они оба были маловаты ростом) и направился к Главному торговому тракту. Столица находилась далеко от суровых северных земель - недели две конного пути.

Пока они жили в замке, ощутимо потеплело, а теперь и снег начинал сходить. Глядя на сбегающие с холмов ручьи, Ктулх с лёгкой грустью вспоминал спокойствие и удобство жизни в замке. И свою незаконченную работу, конечно. Но в то же время нутром чувствовал, что поступил правильно, покинув жилище лорда Тероса. Рано или поздно это всё равно должно было случиться.

К тому же Ктулх не имел права оставить Тода на произвол судьбы - часто слишком жестокой.

- О чём ты задумался? - осведомился как-то мальчишка. Ктулх не знал, что ответить, потому что думал чересчур о многом. Об отце и о Хелт, о Гха'а и Авинаре, об эверли и эцу, о камнях и о просыпающейся весне. А ещё (но это пока должно было остаться тайной) в нём назревал новый замысел - новая, невиданная ранее резьба. Он не знал точно, что это будет, но смутно видел где-то в будущем - что-то небольшое и хрупкое, но более долговечное, чем замки эверли, и более прекрасное, чем сами Дети Звёзд. Что-то каменное, но до боли живое - и бессмертное. Он, Ктулх, сын Агнда, просто обязан создать такое.

- Да так. О чём-то хорошем.


...А однажды Ктулху впервые за долгое время приснился сон, цветной и длинный. Он лежал, уткнувшись лицом в холщовый спальник, и - был в одной из пещер Гха'а.

Когда-то он любил эту маленькую пещерку, особенно в детстве. Она находилась не так уж далеко от улочки, где жили они с отцом, и Ктулх часто прятался там - просто чтобы остаться в одиночестве. Это место было его тайной.

И вот теперь он снова туда вернулся. Тяжело вздохнув, прижался щекой к шершавому камню. Было тихо и довольно темно.

- Наконец-то мы встретились с тобой, Ктулх. Ты долго не пускал меня в свой разум.

Резко развернувшись, агх увидел мужчину - смуглого эцу с крупной обритой головой. Он стоял недалеко, у входа в пещеру, с чадящим факелом в руке. И улыбался.

- Как Вы тут оказались? Это город агхов. Здесь не место для людей.

- Это твой сон, - поправил незнакомец, приподнимая факел. - Только сон.

Ктулху это не понравилось.

- Что Вы там говорили о моём разуме?

- Это неважно. Теперь я могу поговорить с тобой. Ты должен кое-что для меня сделать.

- Обязательно, уже бегу, - процедил Ктулх. - Да я Вас первый раз в жизни вижу.

- Это нетрудно, - доброжелательно заметил незнакомец. - В Эверлиане ты встретишь кое-кого. Женщину-эверли, очень знатную. Делай всё, что она тебе скажет.

- Разумеется, милорд, - язвительно отозвался агх. - Что-нибудь ещё?

Улыбка сбежала с лица эцу. Впрочем, Ктулх уже начинал сомневаться в том, что перед ним человек.

- Я с тобой не шучу, Ктулх. Неужели ты считаешь всё, что произошло с тобой в последнее время, случайностью? И своё изгнание, и житьё у лорда, и встречу с этим грязным мальчишкой?..

- Откуда тебе известно о Тоде?

- Мне всё известно, Ктулх. И то, с каким отчаянием ты над ним трясёшься. Он тебе не сын. Он всегда будет тебе чужим.

Ктулх вскипел.

- Не твоё дело! - выкрикнул он. - Убирайся отсюда, я не желаю видеть тебя в моём сне!

Незнакомец тихо рассмеялся.

- Так просто меня не выгнать. Я - Знающий. И ты будешь делать то, что я говорю. Или многим не поздоровится - мальчишке в первую очередь.

Ктулх задохнулся от возмущения.

- Да как ты смеешь угрожать ему?! Будь ты хоть Всезнающим, я...

- Ну давай, ударь меня, - продолжал насмехаться Знающий. - Так же, как ударил Оглау. Бей, ну же. Это меня даже позабавит. Что же ты стоишь, резчик?..

Стиснув зубы, Ктулх заставил себя успокоиться и с вызовом посмотреть в наглые, пугающе умные, блестящие в свете факела глаза.

- Что тебе от меня надо?

- Послушания, только и всего. Приходи в Эверлиану и дожидайся женщины, о которой я говорил. А после мы с тобой сыграем.

- Сыграем? - Ктулх переспросил, решив, что ослышался. Знающий молча подошёл к нему ближе - так близко, что Ктулх ощутил жар факела - и, наклонившись к его уху, прошептал:

- Знаешь, а Хелт на самом деле не любила тебя. Никогда.

Взревев, Ктулх рванулся к нему - и проснулся.


Глава XIX


САО-ХЕЛЛА


Райан был почти счастлив, когда они наконец-то добрались до кентавров. Скрытность Кинры и бесконечная неопределённость угнетали его.

- Видишь? - спросила она, едва они вышли на довольно широкую, видимо, давно протоптанную тропу. - Эта дорога ведёт в Сао-Хеллу. Ещё до заката мы будем там.

Селение кентавров выросло внезапно, будто бы из-под степной земли - хотя Райан вообще не назвал бы это селением. Просто то тут, то там начали мелькать какие-то признаки жилья: утоптанная трава, брошенные огрызки овощей, старая бочка... Вскоре Райан услышал отдалённое конское ржание и звучание чужого языка. А потом, ближе к вечеру, увидел навесы.

Их было ОЧЕНЬ много - они стелились сплошной стеной до самого горизонта, сшитые из каких-то шкур (кентавры были неплохими охотниками), прикреплённые к деревянным шестам навесы от дождя. Кинра рассказывала ему о них: каждой семье кентавров полагался большой навес, каждому одиноко живущему - маленький. Кентавры, разумеется, спали стоя и питались часто одной лишь травой, поэтому и не нуждались в хижинах. А навесы укрывали их от дождя и палящего солнца летом, от снега - зимой. От холода же кентавры спасались меховой одеждой, которую шили их женщины.

- Ты не бойся, - прошептала Кинра, сжимая его руку. - Они мало чем отличаются от нарров, вот увидишь. Я же быстро привыкла к жизни в Лесу.

Райан подумал, что она везде бы быстро привыкла, но не сказал этого.

Они вошли в Сао-Хеллу, и им никто не препятствовал - никто, казалось, не обратил внимания. Райан смотрел отчуждённо, как угрюмо стирает в деревянной кадке гнедая кентавр-женщина, как резвятся дети (так и хотелось подумать: жеребята), слушал, как где-то вдали стучит молот кузнеца. Он так устал, что соображал с трудом. И его безумно, уже почти неконтролируемо тянуло домой.

- Кинра? Рад тебя видеть, но что ты тут делаешь?

Райан поднял глаза и взглянул сначала на мощные вороные ноги, потом на смуглый торс и наконец - на знакомое серьёзное лицо. Прямо перед ними стоял Альрасс с какими-то свитками в руках. Райан почему-то даже не удивился.

"Интересно, где они хранят свитки?" - вяло подумал он.

- Мы пришли искать убежища, - сказала Кинра, ещё раз ободряюще дотронувшись до ладони Райана. - За мной охотятся тьоллги.

- Это мне известно, - кентавр чуть прищурился, пытливо вглядываясь в их лица. - Тем более опасно тебе сейчас бродить по степи.

- Они уже угрожали Лесу. К тому же я не одна, а с Райаном.

- Да, кстати, юноша, почему здесь именно ты? Насколько я помню, Кинра стала женой Ноана, твоего брата?

- Это правда, но я полюбила Райана и ушла с ним, - вмешалась Кинра, не позволив юноше ответить. Потом она быстро заговорила на языке кентавров, и Альрасс молча слушал, а взгляд его становился всё суровее. Говорила она долго; поток то гневных, то испуганных, то умоляющих слов всё лился, и лился, и лился, и наконец Райан не выдержал:

- Так Вы пустите нас на какое-то время? - спросил он кентавра на своём языке.

Кинра замолчала, потрясённая тем, что он её перебил. Альрасс же, смерив взглядом Райана, тяжко вздохнул.

- Да, безусловно, хотя моё сердце говорит мне другое; мне не нравится то, что вы вместе, и ваше бегство из Леса тревожит меня. Мы предоставим вам навес и пищу - до той поры, пока озёрные не успокоятся. Дальше же будете справляться сами... Кинра, пожалуйста, имей в виду: я изучил кое-что и теперь могу предположить, кто ты на самом деле. Покинь наши земли как можно скорее, прошу тебя.

Райан вздрогнул, увидев снисходительную, с оттенком издёвки улыбку, мелькнувшую на бледных губах Кинры. Не удостоив кентавра ни ответом, ни благодарностью, она привычным жестом потянула Райана в глубь Сао-Хеллы.

- Пойдём, дорогой мой. Нам ещё нужно найти свободный навес.


Глава XX


КАРТА


- Ну как, ничего? - осведомился Тод, как только Ктулх переступил порог комнаты.

- Ничего, - уныло подтвердил агх. - А деньги кончаются.

- Ну, до завтра-то осталось, - резонно заметил Тод и направился к двери. Вообще, с каждым днём он становился всё более серьёзным и деловым, и это смешило Ктулха. - Я пойду погуляю?

- Только осторожнее. И не уходи далеко.

- Я же без клейма, - мальчишка вышел. Ктулх вздохнул, улёгся на тюфяк (в комнате была только одна кровать, и он благородно отдал её Тоду) и попытался уснуть, но сон не шёл к нему. Они оба снова оказались в достаточно опасной и нестабильной ситуации. Шёл уже третий день с того времени, как они с Тодом добрались-таки до столицы и поселились в этой жалкой гостинице на окраине. Ктулх обегал все окрестные кварталы, ища работу, но услуги резчика пока никому, видимо, не требовались. Тогда он начал подумывать наняться на какой-нибудь чёрный труд - чистить что-нибудь или таскать тюки с товарами - но быстро отбросил эту идею, так как Эверлиана не испытывала недостатка в рабах. Сегодня Ктулх посетил одну из местных общин агхов, где его встретили весьма нелюбезно и отправили куда-то на другой конец города. Ктулх решил сходить туда завтра. Нужно было выходить утром, чтобы добраться к вечеру - Эверлиана была огромна - и поэтому Ктулх хотел хорошенько выспаться.

Но ему помешал стук в дверь. Агх невольно вспомнил историю с Оглау и поморщился - так всё и началось, со стука в дверь...

А ещё - почувствовал в тесной, пыльной комнатушке аромат женских духов. И вспомнил свой сон. И слова Знающего.

- Внизу мне сказали, что здесь живёт господин Ктулх, резчик по камню, - донёсся до его слуха приятный голос. Ктулху знакомы были эти певучие интонации; он поднялся и подошёл к двери.

Вошла женщина-эверли в шёлковом чёрном платье (очевидно, все эверли не страшились холода). Густая вуаль закрывала её лицо, но Ктулх и так мог бы представить её сияющую красоту. Он поклонился.

- Чем могу служить, миледи? Садитесь...

- Нет, я постою. Мне написал о Вас лорд Терос. Он отзывался о Вас как о мастере своего дела.

- Боюсь, лорд Терос мне польстил.

- Нет-нет, я всегда доверяла его суждениям. Я подумала, не согласитесь ли Вы поработать во дворце Правителя.

Ктулх подавился воздухом. С минуту он раздумывал, что бы на это ответить, и боялся, что ослышался.

- Миледи?..

- Ах да, ведь я не представилась. Простите. Я - леди Элледор, жена Правителя.

"О боги, - подумал Ктулх. - Только этого мне недоставало!"

- Миледи, я даже не знаю... Такая высокая честь...

- Всё в порядке, я дам Вам время подумать и пришлю кого-нибудь завтра - узнать ответ. Нам очень нужен хороший резчик, поэтому сегодня я посетила Вас лично... И, кстати, тот мальчик вполне может остаться с Вами.

- Благодарю... Но...

- Не торопитесь, Ктулх, - доброжелательно сказала она. - Всему своё время. Сообщите мне завтра... А сейчас я удаляюсь и передаю Вам вот это.

И Правительница протянула Ктулху что-то бумажное, с ладонь размером, напоминающее игральную карту. Агх вгляделся в искусно выполненный рисунок: по краям карты вился орнамент, а в центре - в центре было ночное небо. Иссиня-чёрный свод, гигантским куполом уходящий ввысь, усыпанный звёздами. И, пока Ктулх вглядывался в рисунок, его пронзила странная догадка: что, если и свод этот, и звёзды - ненастоящие? Хрустальные звёзды на каменном, безразличном ко всему небе, под которым можно задохнуться...

Агх потряс головой, отгоняя безумные мысли, и с заметным усилием оторвал взгляд от карты.

- Миледи, зачем мне...

Но женщина в чёрном уже ушла.


Глава XXI


ТЕМНОТА


Кентавры с каждым днём удивляли Райана всё сильнее. Словам Кинры о том, что "они мало чем отличаются от нарров", он так и не поверил - потому что воочию убедился: это не так. Мало того, что в них так причудливо сочеталось нарровское и лошадиное - к этому он привык - но и в остальном было много странностей. Например, кентавр-ребёнок или подросток мог запросто спорить во всеуслышание хоть со стариком - и ему никто не говорил ни слова. Женщина-кентавр имела право в чём угодно не подчиняться мужу и свободно покидать селение, даже если супругу это не нравилось. Выезжали на сбор растений или охоту (ради шкур - мяса они, разумеется, не ели) кентавры в основном поодиночке - каждый добывал то, в чём нуждался. Их многочисленные свитки были доступны для чтения в любое время и для всех. Несколько раз Райан видел, как какой-нибудь кентавр вдруг останавливался посреди селения, глубоко задумавшись или просто глядя в небо, и долго стоял так, не произнося ни звука.

И самое главное - всё это никого здесь не поражало. А вот на себе Райан иногда подмечал взгляды неодобрения.

Кинра в Сао-Хелле будто преобразилась: стала намного добрее и мягче, почти не отпускала Райана от себя, а когда кто-нибудь из кентавров проходил мимо, демонстративно брала его за руку или обнимала. Райану казалось, что таким образом она пытается показать Альрассу своё право жить так, как ей хочется. И сын Унна её жалел - всё больше и больше. Его страсть вдруг превратилась в нежность и заботу. Он даже почти забыл о её пугающем признании в степи. Кинра вместе с Райаном тревожно (по крайней мере, ему казалось, что именно тревожно) ждала вестей из Леса. Но вести не приходили.

Потом Райан думал, что лучше бы они и не пришли. Потому что как-то раз Альрасс вызвал его к себе. Настоятельно попросив Кинру отойти, он молча приблизился к Райану и жестом сожаления положил руку ему на плечо. У Райана пересохло в горле. Он даже боялся спросить, что случилось.

- Крепись, сын вождя. Тьоллги пришли в твоё племя.

Какое-то время Райан просто стоял, чувствуя, как медленно врастает в землю. А затем сорвался с места и ринулся к своему навесу. Но Альрасс схватил его за плечи и развернул к себе - у него была каменная хватка.

- Куда ты?!

- Собрать вещи... Отпусти!!

- Какие вещи? Зачем? - неожиданно тихо спросил - можно сказать, прошептал - Альрасс. И тогда Райан понял. Он перестал вырываться. Он вообще перестал жить.

- Так значит... Они...

- Только что получено известие от нашего дозорного. Озёрные нагрянули ночью громадной толпой и, не обнаружив в твоём посёлке Кинру, вырезали всех. И сожгли посёлок, - жёстко закончил Альрасс. - Лес уже обыскали. Нашли только мёртвых.

Волосы на затылке Райана зашевелились. Ему стало трудно дышать. В это просто не верилось. Это было невозможно. Никогда, ни за что.

Это всего лишь злая шутка. Этого не может быть. ВСЕ. Такого бы никогда не случилось. Всё племя. Отец, Ноан, Гева, Гирти... Из-за Кинры. Из-за него. Нет.

- Нет, - выдохнул он, покачнувшись. - Нет, нет, нет...

И над ним сомкнулась беспамятная темнота.


...Придя в сознание через пару часов и различив черты склонившейся над ним Кинры, Райан смог только пробормотать:

- Мы уходим. Я должен увидеть Лес.


Глава XXII


НАЧАЛО ИГРЫ


- Простите, Вы случайно не слышали об этом страшном случае?

Вздрогнув, Фер оглянулась; оказалось, что к ней обращается пожилая уборщица. А девушка думала, что совершенно одна в фойе - стоял слишком ранний час, и короткая записка для мамы ("Не волнуйся, вышла погулять. Скоро вернусь") совсем недавно легла на журнальный столик в их номере.

- О каком случае?

Уборщица расширила глаза; она действительно выглядела испуганной.

- Сегодня ночью убили мужчину-отдыхающего. Прямо на территории дома отдыха. Представляете? Это так ужасно, здесь никогда не бывало подобного... Говорят, его прямо-таки растерзали на куски, разорвали, и мало что осталось. Приехала полиция, и подозревают нападение какого-то огромного животного. Половина персонала всю ночь на ногах. Просто кошмар.

Пол медленно уходил у Фер из-под ног. Та чёрная тварь в завьюженном небе... Так вот он какой, знак Знающего.

- А из какого номера мужчина? - хрипло спросила она.

- Из одиннадцатого.

- А наш - двенадцатый, - прошептала Фер, но, увидев вытянувшееся лицо уборщицы, опомнилась. - Простите, мне пора идти. Я сожалею.

- Да-да, конечно...

Фер прошла через фойе и выскочила на улицу. В ней крепла решимость.

"Я найду её. Я обязана найти это чудище. Если оно и прилетало за кем-то определённым, то только за мной", - думала Фер, продираясь через еловые заросли. Почти бездумно, движимая лишь каким-то странным инстинктом и стучащей болью в голове, она бежала вперёд и вперёд, всё дальше уходя с территории, всё глубже в окружавший её хвойный лес. Идти было трудно из-за огромных, наметённых вчерашним вечером сугробов, но она продиралась через них, стиснув зубы, уговаривая себя двигаться. Ели росли всё гуще, обступали со всех сторон; их тяжёлые от снега лапы били Фер по плечам, бокам, лицу. Фер плакала и не замечала бегущих по щекам слёз.

Твой дом. Он горит.

- Нет, - всхлипнула она. - Он не сгорит, пока я жива. Ты лжёшь.

Тебе же дороги мама и бабушка? А тот смешной паренёк по имени Теодор? А всё, что ты видишь вокруг?

- Этого не будет, - как заклинание, повторяла она, и лес слушал её молча. - Не будет, не будет, не будет... Ты не тронешь их.

Ты принадлежишь мне. Только мне.

- Никогда, ни за что! Себе, только себе, я свободна, и все они тоже! Убирайся из моей жизни! Уходи!!

Она не знала, сколько времени уже прошло, когда почувствовала - здесь.

Фер остановилась, задыхаясь от боли и усталости. Она выбежала на небольшую поляну, покрытую сугробами. Только в центре снега не было - будто огромная проталина. Жуткого вида чёрное пятно земли, и рядом - пятна крови, почему-то не занесённые снегом. В холодном воздухе вился запах этой крови, запах жестокости. Фер представила себе яркую картинку: вот чернокрылая тварь, пролетая здесь, решила отдохнуть, прилегла на снег, и снег начал таять под её жаром. А с морды капала кровь - человеческая, того отдыхающего из одиннадцатого номера, который был вообще ни при чём...

Как и Фер, собственно.

- Нет, - ещё раз сказала она, уже громче, подкрепляя уверенность, которой не существовало. Потом Фер, по колено утопая в снегу, скрипя зубами, себе себя не напоминая, пробралась к центру поляны.

На страшной проталине стояла маленькая, изящная шкатулка красного дерева. С позолоченной замочной скважиной. Глотнув ещё раз морозного воздуха, Фер опустилась на колени и достала из кармана ключ. Он повернулся легко, как она и ждала.

Внутри шкатулки, на багровом бархатном ложе лежала карта. По крайней мере, этот кусок картона величиной с ладонь был похож именно на игральную карту.

Фер смотрела на рисунок, понимая всё и в то же время - ничего. В обрамлении змеистого орнамента - приоткрытая дверь, за которой - ничто. Чёрный провал в пустоту.

- Как же я рад вновь встретиться с тобой, Фериан, - раздался знакомый голос у неё за спиной.


Глава XXIII


ИГРА


Следующие два дня Райан провёл в какой-то странной реальности между сном и явью. Он не хотел никого ни видеть, ни слышать - даже Кинру. Хотел лечь и больше не вставать. Ни разу не надевал эйджх. Тихо брёл вперёд по степи - обратно, в Лес. В голове повторялась без конца одна-единственная мысль, теперь - глупая, запоздалая и бессмысленная: "Лучше бы они напали на Сао-Хеллу и убили меня, меня одного, как угодно жестоко".

Он никогда раньше не думал, что горе может быть так велико и всеохватно.

Кинра была тут, рядом, она, как могла, утешала и поддерживала его, но Райан прекрасно понимал, что она не войдёт вместе с ним в пределы Леса - ведь там наверняка остались озёрные. Он придёт на пепелище, оставшееся от посёлка, в одиночестве - и там его, скорее всего, убьют. Он ждал этого почти с предвкушением. Прежняя жажда жизни и любовь к ней умерли в нём одновременно с соплеменниками.

Райан шёл и шёл по степи, которая представлялась ему теперь выжженной, злобно скалившейся пустыней, и молча прощался с оставшейся позади Сао-Хеллой, с травами вокруг, с солнцем и звёздами, с собой-горностаем, с Кинрой, со своей гибельной любовью к ней.

Ждал конца.

На третий день пути, вечером, когда они вдвоём расположились на привал и Кинра зачем-то полезла в свой узел, оттуда словно бы случайно вывалилось что-то, похожее на разрисованный кусок пергамента величиной с ладонь. Райан поднял вещицу и рассмотрел рисунок. А рассмотрев его, вздрогнул. На куске пергамента, внутри тонкой ленты узора, был изображён густой лес, объятый рыжим, хищным пламенем.

- Что это? - спросил он.

Кинра подняла голову и улыбнулась. Зрачки её крапчатых глаз расширились, а сами глаза вдруг стали довольными, почти счастливыми.

- Это карта. Игральная, - пояснила она, и что-то в её тоне насторожило Райана.

- Твоя? - полюбопытствовал он.

- Нет, - Кинра продолжала улыбаться. - Твоя.

- Не понимаю.

- Давай сыграем, Райан, сын Унна. Ты уже готов к тому, чтобы сыграть со мной.

Райан сглотнул, не в силах отвести взгляд.

- Что это значит?

- Ты ещё не догадался, кто я? - прошептала Кинра. - Я могу разнести в клочья весь твой мир, Райан. Всю Эйу. Если ты откажешься сыграть. Всего лишь крошечное одолжение.

Райан отодвинулся и осторожно положил карту на землю.

- Зачем тебе это?

- Просто так, - и это существо заулыбалось ещё лучезарнее. - Хочу видеть, как ты проиграешь. Мне это доставит большое удовольствие.

- Но я могу и выиграть.

- Вряд ли, милый мой. Но это неважно, - промурлыкала она, придвигаясь к нему и обнимая за шею. - Если ты согласишься, я стану твоей женой.

- То есть? Ты жена Ноана, даже если он мёртв.

Кинра достала из-за пазухи знакомую Райану травинку и помахала ею у него перед носом.

- Мы вернёмся к кентаврам, и Альрасс обручит нас кешлой. Древа больше нет, так пусть ядовитая травинка заменит его веточку. Силы земли свяжут нас, и я буду только с тобой - всю жизнь, - жарко зашептала она ему на ухо. - Сыграй со мной.

- Подожди, подожди, - вконец запутавшийся Райан отстранился. - Так значит, всё это было выдумкой - о твоих родителях-предателях? Но как тогда объяснить...

- Настоящая Кинра действительно существовала, и за ней действительно охотятся тьоллги - как можно не понять? - грубо перебила она. - Её родители правда предали племя и были прокляты, а она спаслась и воспитывалась у кентавров. Но она умерла подростком, несколько лет назад. И её тело заняла я. Кентавры заподозрили неладное, но всё же не осознали, что именно случилось. Доходить стало лишь до Альрасса - и то только сейчас... Так что ты никогда не знал ту, что звалась Кинрой от рождения.

По спине Райана пробежали мурашки.

- Так...кто же ты? Скажи мне наконец!

Кинра - точнее то, что так долго ею притворялось - молчала.

- Кто ты?! - закричал Райан, больше не сдерживаясь. - Кто ты, кто ты, кто?!! Твоя ложь разожгла целую войну, погубила целое племя, всю мою семью - хоть это ты понимаешь?! КТО ТЫ ТАКАЯ?!

Он схватил её за плечи и сильно встряхнул. Она только засмеялась шелестящим смехом.

- Ну, и что ты будешь делать, сын Унна? Может, попытаешься меня избить? Давай, я жду, - и, когда измученный Райан покачал головой, с презрительным торжеством стряхнула его руки. - Тогда нечего орать на меня. Этим ты ничего не добьёшься, поверь. Лучше согласись сыграть со мной, и я снова стану той, которую ты любил. Вот увидишь, мой вождь, - ты ещё будешь счастлив.

"Это игра на мою жизнь, - понял Райан, холодея. - Или на мою душу".


...Правительница вернулась на следующий день - никого не прислала, снова пришла сама. Ктулх предусмотрительно отослал Тода погулять и встретил Элледор с прежней вежливостью.

- Рад чести снова видеть Вас лично, миледи.

- Чепуха, Ктулх. Так Вы обдумали моё предложение?

- Обдумал. И я отказываюсь.

Он выпалил это и замер в ожидании. На любые уговоры он пообещал себе отвечать отказом. Он сам найдёт способ прокормить себя и Тода - и не будет больше работать на эверли. Никогда.

И не пойдёт на поводу у Знающего. Слушайся ту женщину. Ага, как же.

- Вы уверены?

- Да.

- Ну что ж, - неожиданно легко закруглила неприятный разговор леди Элледор. - Тогда придётся нам с мужем искать другого резчика... Может быть, окажете мне любезность на прощание?

- Всё, что в моих силах, миледи.

- Сыграйте со мной. Я ведь вчера подарила Вам карту. Остальная колода у меня, - и она откинула с лица свою чёрную вуаль. Ктулх ахнул от её поразительной красоты - будто выточенное из белого мрамора лицо обрамляли завитки кроваво-алых волос, а искрящиеся светлые глаза в зеленоватую крапинку смотрели изучающе.

Ктулх ощутил что-то странное - он будто и раньше видел это лицо... Или этот взгляд? Но где, когда?..

- Я...А в какую именно игру? Я не знаю правил...

- И не надо. Нет никаких правил, милый мой Ктулх, - улыбнулась леди, присаживаясь за стол. - Нет и не было.

- А что на кону? - осторожно осведомился агх, мучительно вспоминая.

Несколько секунд длилась тишина. Ктулх ещё раз заглянул пришедшей в глаза - и понял.

- Знающий?! - выдохнул он с ненавистью.

- Лучше соглашайся, Ктулх. Если откажешь - Тод умрёт немедленно, это вполне в моей власти, - быстро и деловито проговорило существо, выкладывая на выщербленную столешницу колоду таких же странных карт. Ктулх потёр внезапно занывший затылок.

"Это просто сон. Очередной ночной кошмар. Я не стану ей - или ему? - верить".

- А если согласишься, - невозмутимо продолжал Знающий, - я расскажу тебе, как сотворить вот это.

Женщина в чёрном щёлкнула пальцами, и над столом появилась, медленно кружась, каменная роза. Ктулх вгляделся в неё - и забыл обо всём.

Это было именно то, о чём он так давно мечтал. Совершенная, безукоризненная, абсолютная красота. Живее живого цветка - переливающиеся всеми оттенками радуги, тонкие, дышащие лепестки, ажурные листья, шипы, наверняка способные пронзить сердце... Каждая жилка живёт, гонит каменный сок по каменному растению; нет, не растению - песне. Ктулх вновь слышал эту сводящую с ума, завораживающую музыку камня, музыку Вечности. Он словно был так высоко, как это только возможно - там, за толщами облаков, задыхаясь от восторга, плача от счастья, даря эти слёзы далёкой Хелт, и отцу, и Тоду. Вырезать, создать такое своими руками, вдохнуть в такое жизнь своими губами - что ещё нужно, что, зачем, кому?!

Суровый агх, не плакавший с раннего детства, теперь обливался слезами - и не замечал этого.

- Ну, так что же? - спокойно поторопил Знающий. - Ты согласен? Мне нужно, чтобы ты согласился сам.


...Фер обернулась, сжимая в руке карту.

Он стоял довольно близко и выглядел так же, как и в её сне, - смуглый мужчина средних лет с обритой наголо головой. Но только теперь она заново разглядела цвет его глаз - они стали очень светлыми, в бледно-зелёную крапинку.

- Знающий.

- Рад, что ты помнишь.

- Я должна сыграть с Вами?

- Да.

- На Ваших картах?

- Точно.

- А эта, с дверью, - моя?

- Ты сравнительно догадлива, - саркастически протянул Знающий. Он всё медлил. Наверное, ждал е ё согласия. Фер уже не чувствовала ничего - ничего, кроме страха за дорогих ей людей, за дорогую ей Вселенную и горького недоумения: неужели это всё, что составляет её сущность? Дверь, открывающаяся в пустоту?..

Ну конечно. Посредственность. Вот как Знающий говорил о ней.

Она не хотела думать о том, что будет с ней, когда игра кончится. Может быть, она просто умрёт, как умирают все. Может быть, развеется в небытии и навсегда исчезнет. Может быть... Но что толку предполагать?

"Прости меня, мама. Прости меня, бабушка. Тео, прости. Так надо. Потому что я люблю вас".

- Давайте начнём.


...- Ну же, Райан. Что тебе стоит согласиться и сыграть?

- Я ведь умру, если проиграю. Да?

- Кто тебе такое сказал? Я останусь рядом с тобой. Мы будем вместе. Весь мир - о чём я, все миры - будут у наших с тобой ног, мой вождь. Только согласись.

Истерзанный и запутавшийся, Райан всё же чувствовал, с какой немыслимой силой его к ней тянет и как она дорога ему - кем бы она там ни была и что бы ни случилось в прошлом. И вот его мечта - быть с ней вечно, всегда, законным мужем - может теперь так легко осуществиться...

- Дорогой?..

- Я устал от твоей лжи, - выдавил Райан вопреки себе. Он решит сам. - Мне жаль, но я не могу тебе верить. Я не стану играть с тобой.

Он поднял карту с горящим лесом и бросил к её ногам. И наступил на валявшуюся тут же травинку кешлы.


...Ктулх мучился, мысленно вырезая эту розу, эту немыслимую красоту. Но почему, проклятье, почему он не додумается до этого сам? У него есть своя воля и свои руки, он сделает это без подсказок - чьих бы то ни было, эверли или Знающего. Он знал, что, начав игру, уже не сможет остановиться и пожертвует чем-то очень важным. И потом, если этот подлый, мерзкий, так навязчиво напоминающий Оглау Знающий так жаждет расколоть его мир на куски - почему он не сделал этого раньше, почему до сих пор не исполнил свою угрозу, чтобы Ктулху было нечего терять?..

Ктулх не верил ему. Он не собирается играть на свою душу, потому что свободен. Он ещё должен жить и работать. И оберегать Тода.

Стиснув зубы, агх схватил вращавшуюся в воздухе розу - создание лжецов-эверли - и бросил её на пол. Долго смотрел на разлетевшиеся осколки.

- Простите, миледи. Но я передумал.


...Фер смотрела, как Знающий тут же, на промёрзлой земле, раскладывает карты - такие разные и такие похожие. Там - высокая, неприступная стена, тут - бушующее море, вот каменный свод неба и лес, объятый пламенем...

"Души таких же, как я", - подумалось Фер.

- Какие правила?

Знающий поднял крапчатые глаза.

- Правил нет. Догадывайся, какую карту класть.

Они играли, и серое, холодное небо над ними молчало. Фер думала о том, кто она такая и кто такой Знающий, не сошла ли она на самом деле с ума и что будет впереди. Думала о рисунках Тео и о том, что никогда больше их не увидит. Думала о той неведомой женщине, которая когда-то спутала Знающему карты. Думала о тех неизвестных, по выражению Знающего, "наивных дурачках" из других миров-пчелиных сот. Она много о чём успела подумать, стоя на коленях там, возле шкатулки, окружённая снежными завалами.

Осталось всего две карты у неё и одна - у Знающего. Он положил свою и широко улыбнулся. На этой карте был каменистый обрыв и огромный водопад. Фер взглянула на карты у себя в руках. Одна была взрывом - ярким и ослепляющим. А другая - дверью в ничто. Её карта осталась.

Её карта не может быть сильнее этого водопада. Надо класть взрыв.

Или - всё-таки?..

И она бросила рядом с водопадом карту с дверью. А уже потом положила взрыв.

Знающий, явно не ожидавший такого хода, изумлённо посмотрел на неё.

- Почему так?

- Я не знаю, - прошептала Фер, ожидая скорой смерти. - Просто я так хочу.

И Знающий закрыл лицо руками, скривившись - будто от невыносимой, неизбывной боли.

- Ты выиграла, Фериан.

Его слова громом отдались у неё в ушах - и она поняла, что подписала смертный приговор им обоим.

- Теперь ты вместо меня, девочка моя. Мне пора уходить. Я покидаю Мироздание.

Фер показалось, что небо покрылось сетью трещин. Она закричала, чувствуя, что и сама уходит. Её тащило куда-то - в неизвестность, навстречу новым надеждам и новым страхам.

И она была уже не она, но - они.

Трое, что победили судьбу.


ЭПИЛОГ


"...И слились души Троих воедино, и облеклись в единую плоть, и заняли Центр Мироздания, ибо он не должен пустовать. А прежний Знающий, своими кознями не один мир приведший к гибели, ушёл в небытие, проиграв".


Из записей Основателя Братства Дракона, мир Ээтан.


...Альрасс шёл через Лес, вдыхая его прелые, душные запахи. Над головой кентавра смыкались, пропуская лишь редкие лучи солнца, древесные кроны. То тут, то там слышались птичьи трели, шорохи или тихое рычание. Но всё это не спасало от той жуткой тишины, что стояла в этих местах теперь.

Уже не один год прошёл с тех скорбных пор, когда обезумевшие от распалённой колдовством нездешнего существа ненависти озёрные нарры вероломно напали на селение нарров лесных и уничтожили их без разбору - даже тех, кто был в тот момент в обличье животного, они нашли и убили. Множество жизней было пресечено здесь, и Лес остался навеки отравленным горем.

И то, что тьоллги и сами оставили тут добрую половину мужчин своего племени (жители Леса сражались отчаянно), безусловно, никого не утешало.

Альрасс по какой-то нелепой привычке приходил сюда каждое лето - когда не было других дел. Его неодолимо тянуло в это проклятое место - просто так, чтобы ещё раз взглянуть на то, что некогда было посёлком, что некогда полнилось разумной жизнью.

Вот и сейчас кентавр увидел огромный пень - всё, что осталось от великого Древа. Озёрные безжалостно срубили его, росшее здесь неведомо сколько веков. А дальше простирались руины.

Сохранились, конечно, кое-какие постройки, не тронутые огнём, но это были уже именно развалины, скопления старых, полусгнивших брёвен. Кое-где ещё валялись втоптанные в землю деревянные миски, сломанные стрелы, куски грязной ткани и шкур. Казалось, даже воздух здесь застыл и был пропитан смертью.

Потому что ещё дальше, на одной из больших полян, находилось нечто, напоминающее огромное кладбище, - когда-то кентавры, приходившие сюда, собрали тела погибших и (по законам лесных нарров) сожгли, а пепел развеяли по ветру. Вероятно, ещё остались следы кострищ.

Альрасс постоял там ещё немного, а потом вздохнул и поклонился Лесу. Развернулся и отправился домой - в степь.


...- Что Вам угодно, господин агх? - устало спросил Тод. Это был, вероятно, последний посетитель на сегодня.

- Мне угодно видеть господина Тоддиара, врачевателя, - прогудел седой, тяжело ступавший гном. Он вошёл и сразу, без всяких приглашений опустился на стул.

- Это я.

- Неужели? - усмехнулся агх. - Не предполагал, что Вы так молоды. О Вашем мастерстве в Эверлиане просто легенды ходят.

- Глупости, я не так уж искусен... Что Вас беспокоит?

- Ужасно трудно ходить, целитель. Посмотрите-ка мои ноги - может, скажете чего путное.

Тод бегло осмотрел короткие ноги гнома, прощупал суставы - всё именно так, как он предполагал. Проблемы с суставами - естественное следствие старости, и ещё заметное расширение вен. Тод прописал ему пиявок и одну из своих травяных мазей для втирания.

- Спасибо, господин целитель, - прокряхтел агх, поднимаясь. - Послушайте, а правду говорят, что Вы лечите рабов бесплатно?

- Не всех. К тому же я и сам раб, - Тод дотронулся до клейма на щеке.

- Ну, Вы не такой раб. Только так, по бумажкам. Вас сам Правитель уважает - слухи такие ходят, да не скромничайте.

Тод пожал плечами, оставив агху его домыслы. Хотелось отдохнуть.

- Сколько я должен? - осведомился разговорчивый посетитель.

- Пока - нисколько. Покажитесь мне через неделю, и я посмотрю, будут ли улучшения. Если нет - то и платить не за что.

- Странный Вы какой-то всё-таки, - покачал головой агх, завязывая кошель. - Похожи на сына моего, резчик он был по камню... Умер, все говорят, - и агх вдруг резко отвернулся.

- Простите, а как звали Вашего сына? - сорвавшимся голосом спросил Тод. Он вгляделся в посетителя внимательнее - и сердце сжалось от тоски.

- Ктулх, в честь моего отца. Ктулх из клана Белой горы.


...Молодой художник-абстракционист Теодор ясным весенним вечером возвращался к себе домой - к жене и маленькой дочке. Он присутствовал на открытии выставки своих работ и решил пройтись пешком.

Вокруг него неистово шумел город. Но и в этом шуме и гуле художник услышал, как его окликнули - коротким, детским именем, которым его теперь никто не называл, кроме жены и родителей.

- Тео!

Теодор оглянулся и встретился взглядом с человеком - вроде бы незнакомым. Бледный, невзрачный мужчина в чёрной куртке. Улыбавшийся ему, как старому другу.

- Вы меня знаете? - в недоумении спросил Теодор.

- Да, и Вы меня тоже, - человек подошёл к нему, и эта манера двигаться о чём-то напомнила Теодору... И куртка с капюшоном...

Он узнал - и задохнулся от боли, от нахлынувших рекой воспоминаний. Он давно клялся себе забыть всё, что связано с ней - потому что иначе не мог жить. Всё, что связано с его одноклассницей и школьным другом, и первым светом, и первой любовью. С девушкой с причудливо-красивым именем Фериан. Она умерла, не оставив после себя ничего - только горы его рисунков в тёмных тонах, и бесчисленные часы бессонницы, и лихорадочные, горькие сны о померкшей улыбке, тонком профиле и блестящих чёрных волосах. Она ушла навсегда, и он умирал тогда тоже - не в меньшей степени, чем её родные.

А вот сейчас этот негодяй, преследовавший её, стоит рядом с ним и улыбается.

- Лучше не приближайтесь ко мне, - с невольной угрозой выдохнул Теодор. - Честное слово, лучше не стоит.

- Вы не поняли, - человек поднял руку в примиряющем жесте. - Я - не тот, за кого Вы меня принимаете. Я взял это тело, только чтобы напомнить Вам... Извините. Тот, кто когда-то требовал ключ от Вашей подруги, был демоном из Цитадели Хаоса.

Несколько секунд Теодор молча таращился на этого психа. Мимо шли люди - шли и не подозревали, что в нескольких шагах от них рассуждает ненормальный.

- Да Вы с ума сошли. Что Вы несёте? Какая Цитадель, какие демоны?

- Цитадель Хаоса, - мягко повторил мужчина. - И демоны, духи Хаоса. Всё довольно-таки ясно, по-моему.

- А Вы тогда откуда? - нервно усмехнулся Тео. - Может, из Цитадели Порядка?

- Именно так, уважаемый художник. Вы угадали. Тело значит очень мало.

- Отлично. Замечательно. Что Вам от меня надо, скажете наконец? Какого чёрта я слушаю Ваши бредни?!

- Ну, это Вы лучше у себя спросите. Я ведь Вас не держу... Я пришёл, чтобы передать Вам приветствие... Ну, Вы поняли, от кого, я думаю.

- От Фер? - прошептал Теодор. Он теперь готов был поверить во что угодно.

- Хм. Ну, приблизительно - да.

- Что значит "приблизительно"?

- Как бы Вам объяснить... - неизвестный вздохнул. - Понятия не имею, как, если честно. В общем, Вашей подруги Фериан больше не существует - в том виде, в каком Вы её знали. Зато есть...ну, чтобы Вам было понятно...сверхъестественное существо, состоящее из трёх сущностей сразу - её и ещё двух...эмм...личностей. Наш новый Знающий. В Центре Мироздания. Вы меня не понимаете, да?..

- Нет, - Теодор улыбался. Для него было важно лишь одно: Фер не исчезла, она где-то есть, и кто-то говорил с ней и видел её.

- Ох... Ну, как бы там ни было, в доказательство (то есть - чтобы Вы мне поверили) она просила передать Вам вот эти слова... Моя бабушка - актриса, а мама - менеджер. Будет очень нелепо, если я стану историком?..

Тео засмеялся. Он был так счастлив, что никогда не смог бы это выразить.

- Я помню... Да, это её слова. Господи!.. Как прекрасно, что Вы нашли меня! А я не смогу с ней увидеться?

- Боюсь, что нет. Ваше сознание может просто...не выдержать. Она больше не человек, Теодор. Она - часть Знающего, стража баланса в Мироздании.

- Ну и что?.. Она всегда останется собой. Она помнит меня и свою жизнь. Мне неважно остальное. Передайте ей... Не знаю... Что она дорога мне. Что я скучаю. И что я выиграл тот конкурс. Передайте, прошу Вас!

- Хорошо, хорошо, - продолжал улыбаться посланник. - Обязательно передам. Вот только всё это ей наверняка известно...

Но Тео уже не слушал его. Он смотрел вверх, в небо, пронзённое весенним ветром.

? Эйджх - животная часть сущности нарров.

? Красавица (ит.).

? Год в Эйе примерно в два раза длиннее адонийского года; то же касается и каждого из сезонов.

? Эффа - традиционная одежда лесных нарров; простое широкое полотнище из шкуры хищника гнера.

? Айа, Элма - небесные спутники в мире Эйа, по легендам нарров - сёстры Богини.

? Коус - напиток растительного происхождения, традиционно изготовляемый лесными наррами.

? Сао-Хелла - самое большое поселение кентавров в степи.

? Тьоллги - озеро к юго-западу от Леса. Озёрные нарры называют себя так же, так как живут по его берегам.

? Шаинг - хищное животное с крепкими клыками и ценной шкурой.

? По законам нарров мужчина может иметь до трёх жён (впрочем, у горных нарров - только одну).

? Барахилл - минерал, часто применяющийся агхами для изготовления декоративных каменных вещей.

? Агхи - первые жители Агхада, в языке людей - "горняки", гномы.

? Эцу - люди на языке агхов.

? Семеро - семь самых уважаемых членов общины, традиционно правящих в городах агхов.

? Добрый день (ит.).

? Все нарры, кроме озёрных, не имеют собственного алфавита и не могут ни читать, ни писать; тьоллги же из-за относительно близкого соседства с поселениями кентавров давно переняли их письменность.

? Лесной Глаз - крупное озеро, куда впадает большая часть ручьёв Леса; вытекает из него речка Синяя.

? До свидания (ит.).

? О Боже (ит.).


10