# Дилогия "По ту сторону измены" Книга 2 "Вернуть себя" Часть 2 "Поиск истины"

Александр Михайлович Дурасов

КНИГА 2


ВЕРНУТЬ СЕБЯ


Часть 2


ПОИСК ИСТИНЫ


## Глава 1


Группа захвата "Центавра" под командованием майора Волкова бесшумно проникла в подъезд дома, где жил Виктор Васильевич Доронин, и замерла на площадке у металлической двери квартиры, ожидая команды. Время - 06:30. Оно выбрано для штурма неслучайно. Утром легче взять преступника, который только что поднялся или еще спит. На этом настоял старший следователь Кропоткин, хотя майор Волков рвался в бой еще вечером.

- Вам лишь бы взять подозреваемого, - приводил свои доводы Кропоткин, - а мне вести следствие. Он мне нужен живой и работоспособный весь день, без обработки сокамерниками.

- А если убежит? - сопротивлялся Волков.

- Не убежит, раз до этого не убежал. Все, не уговаривайте меня. В деле есть много темных пятен, на которые прольет свет, я надеюсь, Доронин...

Майор Волков посмотрел на командирские часы, подарок министра внутренних дел. Стрелки показывали ровно половину седьмого.

- Ребята, пошли...

- Света, слышишь звонок? Открой, я бреюсь.

- Слышу-слышу, подождите, сейчас открою, - Светлана подошла к входной двери и посмотрела в глазок. - Кто звонит?

- Квартира Дорониных?

- Да.

- Откройте, полиция.

- Что вам еще надо?

- Откройте, или будем взламывать дверь.

- Кто это, Света?

- Говорят, из полиции, будут ломать дверь.

- Открой, конечно.

Виктор не успел добриться, вытер пену полотенцем и только сделал шаг из ванной, как перед его глазами была разыграна мрачная сцена кинобоевика - их он неоднократно видел по телевизору во время захвата террористов.

До него донесся резкий грозный окрик людей в камуфляжной черной форме с шапочками на голове и короткими автоматами:

- Лежать, не двигаться! Руки за голову!

Спецназовцы, проникнув в коридор, моментально рассыпались по просторной четырехкомнатной квартире. Огромный детина, резко оттолкнув Свету, не замечая ее падения, побежал вперед по коридору к ванной комнате и, увидев Виктора с бритвой, гаркнул что есть мочи:

- Лежать, срань, стреляю на поражение! - и в одно мгновение, подбежав, отработанным приемом ткнул Виктора стволом в подреберье.

Доронин вскрикнул от боли, перегнулся надвое и тут же, получив подсечку и резкий удар тыльной частью ладони в область шеи, распластался у ног спецназовца. Недолго думая, нападавший закрутил Виктору руки и защелкнул на запястьях наручники.

- Командир, - крикнул он, - объект готов!

Виктор лежал, сжимал зубы, сдерживал себя, чтобы не материться на непрошеных гостей. Он не чувствовал за собой никакой вины, дабы так обращались с ним. Едва он пошевелился, чтобы спросить, за что такая немилость, как получил чувствительный удар ногой в бок с одновременно механически произносимым дополнением:

- Лежать, срань, тебе сказали!

Дальше шло как по заученному сценарию. Виктор слышал, как подошел к спецназовцу тот, кого назвали командиром.

- Больше никого нет? - спросил старший у подошедших бойцов.

- Все чисто, командир.

- Принял... Товарищ майор, объект задержан. Операция завершена, - доложил он по рации.

- Хорошо, я сейчас поднимусь, - послышался хрипловатый голос из диктофона. - Ничего не предпринимайте без моей команды.

"Где же Света, почему она молчит?" - подумал, лежа, Виктор Васильевич.

- Где моя жена, что с ней? - выдавил он по возможности громче фразу. Но тут же получил новый удар в бок тяжелым спецназовским ботинком.

- Отставить, Колыванов!

- А пусть не вякает.

- Я говорю, отставить! - и тот, кто назывался командиром, оттиснул детину от Виктора. - Поднимите его и поставьте лицом к стене, - махнул он подчиненным.

Команду быстро выполнили.

- Витя, я здесь, - всхлипывая, подала голос издалека Света. Она при падении сильно ударилась плечом о хозяйственный шкаф, и оно нестерпимо болело.

- Кто вы такие? - обратилась жена к стоящему рядом спецназовцу. - Что вам от нас надо?

- Успокойтесь, гражданочка, - услышала она в ответ сильный, с хрипотцой, уверенный мужской голос позади себя и повернулась на него.

Перед ней стоял высокий, крепкого телосложения молодой мужчина в гражданском одеянии.

- Вам лично никто ничего плохого не сделает, - "гражданский" в упор рассматривал хозяйку дома. - А вот вашего мужа мы забираем.

- Кто вы такие? Что вам от нас надо? - повторила Света вопросы, держась рукой за больное плечо. - Вы врываетесь в квартиру, избиваете меня и мужа и ведете себя как бандиты.

- Вопросы, уважаемая Светлана Александровна, так, кажется, вас зовут, будут задавать вам, а вернее, вашему мужу, только в другом месте. Но мне импонирует ваша настойчивость. Представлюсь: майор Волков, московский уголовный розыск. Вот постановление об аресте Виктора Васильевича Доронина.

- Какое еще постановление? В чем вы его обвиняете?

- Он подозревается в организованном убийстве ряда лиц, а если вас интересуют нюансы, вот, можете прочитать, - Волков передал постановление Светлане.

- Семенов, - громко позвал майор командира группы захвата.

- Слушаю вас, - отозвался тот и вышел вперед, раздвигая подчиненных.

- Десять минут на сборы Доронину, и вниз. Только без фокусов. А то я знаю вас, ретивых.

- Есть!

- Николай, где ты? - крикнул Волков, но уже оперативнику и, пройдя по квартире, увидев того в кабинете Доронина, спросил: - Нашли, что нам надо?

- Да, Александр Семенович, посмотрите, вот старенький принтер, название совпадает. Экспертиза покажет, с него ли печаталось.

- Прекрасно. Я сразу забираю его с собой на экспертизу. Вы остаетесь здесь с курсантом. Все тщательно просмотрите. Обратите внимание на документы, квитанции, диски, флешки - на все, что покажется вам интересным для изъятия. Компьютер не забудьте включить в этот список. И вот что: все оформите с понятыми, как положено.

- Понял, товарищ майор. Не переживайте.

- Я уезжаю с задержанным. Если обнаружите что-то значительное - звоните прямо Кропоткину. У него с утра руки чешутся по работе. Он ждет от нас вестей, как мать от родного сына.

- Хорошо, я вас понял...

- Ну что, прочли? - обратился Волков к Светлане, зайдя на кухню.

- Это неправда. Я хорошо знаю Витю, он комара не тронет.

- Комара, возможно, и не тронет. А вот лишить человека жизни - это запросто.

- Это надо доказать. И вы еще извиняться будете за причиненный нам моральный урон. Я подам на вас в суд за этот разбой.

- Успокойтесь, Светлана Александровна. Это лишь меры предосторожности по задержанию особо опасного преступника.

- Я могу быть свидетелем по состряпанному делу?

- Вас вызовут, если понадобитесь... Семенов! Доронина на выход...

Виктор, проходя мимо Светы, остановился, быстро промолвил:

- Светочка, это полная чушь и недоразумение. Сегодня все прояснится.

- Пошел вперед! Не стоять! - получил он сразу тычок в спину.

- Витя! - крикнула жена вдогонку. Из ее прекрасных глаз текли слезы. - Ты мне позвони, где будешь. Я поесть привезу. Подберу адвоката. Витя, ты меня слышишь? - Света побежала за спецназовцами.

- Светлана Александровна, - остановил ее майор Волков, замыкавший группу. - Вы хотите поехать с нами?

- Какой же вы циник! - губы Светы скривились, задрожали от негодования.

- Но-но-но, - поднял палец майор. - Не торопитесь с выводами. Если следствие докажет причастность вашего мужа к убийствам, я думаю, вы поменяете свое мнение обо мне. Вот вам моя визитка. Если будет что-то нужно, звоните. Мы с вами подружимся.

- Уходите...

Светлана растрепанная, заплаканная и морально опустошенная закрыла входную дверь и пришла на кухню. Ей абсолютно ничего не хотелось делать. У нее не было сил даже сварить кофе. Настолько свалившаяся неизвестно откуда беда парализовала ее грубостью и жестокостью.

Она машинально закурила сигарету, бесчувственно и без вкуса выкурила ее треть, сидя за столом, затем затушила.

- Все же какая это гадость! Пора бросать.

Светлана поднялась, оперлась о стол левой рукой и ойкнула от боли. Плечо давало знать, напоминая о столкновении со спецназовцем.

- Скоты, - в сердцах произнесла она и пошла осматривать квартиру. Везде были натоптаны следы с засохшей грязью. Кое-где еще оставались небольшие лужицы от растаявшего снега. В воздухе стоял запах грубой мужской силы и казенной амуниции. - Да... - тяжело вздохнула хозяйка и по очереди стала открывать в каждой комнате стеклопакеты. Зайдя в кабинет мужа, она увидела двух оперативников, которые рылись в его бумагах.

- Здравствуйте, - смущенно поздоровался с ней курсант, отводя глаза.

Доронина молча чуть наклонила голову.

- Светлана Александровна, - обратился к хозяйке без приветствия второй оперативник постарше, - откройте, пожалуйста, сейф. Нам нужно посмотреть его содержимое.

- Да-да, сейчас я принесу ключ, - и женщина вышла...

А в это время Виктор Васильевич ехал в наручниках в полицейской машине и пытался понять, что же произошло сегодня утром. Мысли о причинах нашествия спецназа терзали его и не давали покоя.

"Я никого не убивал и не замышлял убивать. Правда, решал свои вопросы с Коровиным. Пару раз тот получил по физиономии, но заслуженно. И это не повод врываться в квартиру, тем более применять насилие".

От воспоминаний об этом его затошнило. Грудная клетка разрывалась на части. Затекшие руки оставались непослушными. Доронин закрыл глаза и несколько минут пытался унять боль. Получалось слабо.

"Хоть бы ребра были целы, - спонтанно подумалось. Усилием воли он продолжил размышления. - Неужели его взяли из-за писем? И смерть Софьи и Костюченко тому причина. Вот в чем меня будут обвинять. Но это бездоказательно. Письма-то выкрали. И кто поверит, что ими можно убить человека. Тем не менее что же они хотят от меня? Раз ворвались и у них было постановление из прокуратуры, значит, какие-то основания были. Они явно заблуждаются..."

Виктор задумался, что даже не услышал, как остановилась машина. Только окрик спецназовца "Вылезай! Приехали!" вернул его в действительность...


## Глава 2


Николай Дементьевич Кропоткин приехал на работу, как обычно, на полчаса раньше служебного распорядка дня. У него было приподнятое настроение. Он уже знал из сообщения майора Волкова о задержании Доронина. Дело сдвинулось, как ему казалось, с мертвой точки. После нагоняя от Павловских за провал задержания Коровина и Бородиной выход на Доронина, серийного организатора убийств, наконец сулил раскрытие преступления.

Следователь, как делал каждое утро, сварил себе натуральный кофе. Достал папку с документами Оберман и, просматривая их, маленькими глоточками наслаждался изысканным напитком, параллельно оставляя пометки, необходимые для допроса Доронина. Он готовился к этой встрече и хотел быть во всеоружии.

В начале десятого к нему зашел майор Волков. Несмотря на утреннюю операцию, тот был свежевыбрит и выглядел превосходно. 'Вот что значит молодость', - подумал работник прокуратуры, радушно привечая деятельного оперативника.

- Присаживайтесь, Александр Семенович, может, кофе сварить?

- Нет, спасибо, я в вашей столовой уже позавтракал.

- Коли так, тогда я вас попрошу: дайте команду, пусть доставят Доронина. Уж больно хочется посмотреть на этого господина с нетрадиционными методами убийств.

- Николай Дементьевич, - засмеялся Волков, - думаю, в деле не будет звучать такая фраза? А то как бы нам пресса не приписала гонения на 'голубых'.

- Опасения напрасны, - расплылся в улыбке следователь. - Любое убийство при кажущейся схожести, если таковая есть, не может быть традиционным, если это не геноцид с массовым истреблением целых народов.

- Это уже философия, уважаемый Николай Дементьевич. Я придерживаюсь строгих рамок юриспруденции.

- Да? - чуть прищуренные глаза следователя цепко смотрели на высокопоставленного оперативника. - Давайте уж нашего Доронина...

Виктор Васильевич разбитой уставшей походкой зашел в кабинет следователя. Все тело невыносимо болело, к тому же подключилась и голова. Недобритое лицо полыхало. В газах злость, вызов. Он понимал, что недоразумение, по которому его взяли, должно в этом кабинете проясниться.

- Присаживайтесь, - указал Доронину на стул Николай Дементьевич, при этом внимательно наблюдая за ним.

- Спасибо, - тихо проронил Виктор.

От опытного глаза следователя не ушло незамеченным болезненное, но не подавленное состояние задержанного. Несмотря на его внутреннее негодование, он видел перед собой уравновешенного и даже, как ему показалось, душевного человека. От моментального и первого знакомства с Дорониным у него почему-то засосало под ложечкой и стала вкрадываться мысль, что они на правильном пути поиска, но это не убийца.

- Как вы себя чувствуете? Вы в состоянии давать показания и отвечать на мои вопросы?

- Кропоткин повел разговор в неофициальном тоне.

- Отвечать, конечно, я в состоянии, но прежде... - Виктор чуть наклонил голову и сглотнул подкативший к горлу ком: - ...Я хочу выставить свои условия.

- Говорите, я вас слушаю.

Доронин понял, что перед ним следователь, а не простой мент.

- Первое, - начал медленно излагать он, - мне нужно позвонить жене, сказать, где я нахожусь, чтобы она не волновалась. Второе: пусть меня осмотрит врач. Я себя плохо чувствую. Ваши костоломы избили меня. Я даже не сопротивлялся, притом лежал на полу.

- Это правда? - удивился Николай Дементьевич, повернув голову к Волкову.

- Я не видел, может, кто-то и переборщил, - уверенным голосом ответил оперативник. - Вы же знаете, эту группу не посылают за простым воришкой. Сентиментальность порой заканчивается провалом операции.

- Тем не менее, - укоризненно произнес Кропоткин, - действия сотрудников должны быть не только обоснованы стоящими задачами, но также развиваться по ситуации.

- Я согласен с вами. Но двух свидетелей мы потеряли из-за нерасторопности ваших сотрудников, - Волков сделал упор на слове 'ваших', и его губы разошлись в ехидной ухмылке.

- Не будем сейчас об этом, Александр Семенович. Перед нами стоят одни и те же задачи... Виктор Васильевич, - повернулся следователь к Доронину. - Вас позже осмотрит врач, и, если побои подтвердятся, напишете заявление на мое имя, я дам ему ход.

- Хорошо.

- Что еще у вас есть?

- Я голоден. Хотелось бы поесть или выпить чашку чая.

- Я вам могу предложить только кофе.

- Не откажусь, - Виктору определенно нравился следователь, и он начинал проникаться к нему доверием. - И еще, если мне понадобится, то я хотел бы иметь своего адвоката, консультироваться с ним.

- Это естественно. Мы можем предложить своего, или же вы можете нанять, кого захотите сами. Что касается звонка, то я не могу вам разрешить поговорить с женой. Но мы доведем до нее, где вы находитесь. Это все ваши просьбы? Или еще что-то есть?

- Основное: почему меня задержали и привезли сюда?

- Скажите, а вы сами не догадываетесь о причине? - Кропоткин внимательно смотрел в глаза задержанного.

Виктор не отвел взгляда и, как мог, спокойнее ответил:

- Любой человек, попав в такую ситуацию, как я, прокрутит в голове свою жизнь за многие годы и сопоставит свои действия с требованиями закона.

- Ну и...

- Я не вижу за собой нарушений Уголовного кодекса.

- Странно, а мне думается, что вы можете нам многое рассказать.

- Спрашивайте, я отвечу, что знаю.

- Прекрасно, но сначала заполним официальную часть листа допроса.

- Николай Дементьевич, - прервал следователя майор Волков, который не любил долгих рутинных разговоров с подозреваемыми, - я пока поработаю по своему плану. Если понадоблюсь - звоните.

- А экспертизу вещицы сделали?

- К одиннадцати обещали.

- Я вас попрошу, Александр Семенович, как ее сделают, пусть передадут мне.

- Хорошо, - майор Волков уверенно вышел из кабинета старшего следователя. По дороге недобро бросил взгляд на Доронина, но, ничего не сказав больше, закрыл за собой дверь.

- Так, продолжим нашу беседу, - следователь вернулся непосредственно к делу. - Доронин Виктор Васильевич. Я вас правильно назвал?

- Все верно.

- Год рождения... Так, записал. Откуда вы родом? Городской поселок Дубровно, Витебская область, Республика Беларусь, - повторил следователь за Дорониным. - Нет ошибки?

- Правильно.

- А это из вашего Дубровно родом капитан Казарский? - вдруг оживился следователь. - Ему памятник поставили в Севастополе.

- А вы откуда знаете? - удивился Виктор.

- У меня в Севастополе родственники живут. Я там был и город знаю. Вот, кстати, и кофе ваш готов, - следователь налил из кофеварки дымящийся горячий напиток в чашку и предложил Доронину.

- Большое спасибо, - Виктор осторожно сделал несколько глотков кофе, после чего начал говорить: - Капитан Казарский - наш земляк. Мы гордимся им. Он вошел в летопись русской морской славы. Он был капитаном брига 'Меркурий'. Казарский таким образом построил бой, так умело проскользнул между двумя турецкими адмиральскими линкорами, что те в дыму подбили сами себя, - Виктор Васильевич загорелся рассказом и немного приободрился от выпитого кофе. Ему явно нравился следователь. - Высочайшим указом, - дополнил он, - 'Меркурию' был присвоен кормовой Георгиевский крест. Это высшая награда на флоте. Казарский же получил звание капитана второго ранга.

- Виктор Васильевич, - улыбнулся Кропоткин, слушая воодушевленный рассказ Доронина.

- Так вы тоже такой лихой, как ваш земляк?

- Да нет, лихостью я не отличаюсь.

- А данные о вас подтверждают это.

- Не знаю, о чем вы говорите.

- Скажите, - следователь вдруг напрямую обратился к задержанному, - что вы делали в ночь на двадцать восьмое января в поселке Подромоново, что в Тульской области? - Кропоткин пристально смотрел на Виктора, не упуская малейших изменений мимики задержанного. Доронин вздрогнул, хотя был готов к этому вопросу. И вздрогнул не потому, что хотел что-то скрыть, а потому, что перед его глазами моментально всплыла тревожная картина нападения на Коровина.

- Я буду честен перед вами. Мне нечего скрывать, хотя мне неприятно об этом говорить.

- Я рад вашей искренности, - подбодрил Виктора следователь.

- В этом поселке находится дача Павла Коровина, - начал Виктор рассказ. - Вернее, не дача, а старый деревенский дом. Так вот, этот Коровин одно время был приятелем моего сына. Андрей - это мой сын - тогда плохо разбирался в людях и привлек его к своей коммерческой деятельности. Коровин оказался не только бездарным хозяйственником, но и к тому же подлым человеком. Хотя на первый взгляд бросалось его простодушие. Этим он прикрывал недалекий ум и свое коварство.

- Давайте ближе к теме, Виктор Васильевич.

- Да, я понимаю вас. Я говорю вам это для того, чтобы ввести в курс событий. Коровин много сделал нам плохого.

- Что именно? - заинтересовался следователь.

- Он воровал на фирме продукты. Он мошенническим путем продал машину Андрея, мерседес, и присвоил деньги. Но самое главное... - и Виктор осекся, мелькнула вдруг мысль, а стоит ли об этом говорить: 'Видимо, все же надо, не утаишь'. Он глубоко вздохнул, придвинулся к следователю и сразу скривился. В правом боку отдалась сильная резкая боль.

- Вам плохо, вызвать врача? - приподнялся со стула Кропоткин, видя, как побледнел Доронин. -

Да, если можно, - Виктор находился в полуобморочном состоянии.

Следователь поднял трубку и набрал номер дежурного:

- Петрович, это Кропоткин. Позвони, пусть приедет скорая. Направь врачей ко мне. Да нет, со мной все в порядке. Для задержанного. Позвони, тебе говорят... Вам не лучше? - после чего он обратился к Доронину.

- Не беспокойтесь, - тяжело дышал Виктор. - Все, что вас интересует, я расскажу, - ему трудно было разговаривать. - Я не виновен.

- Конечно, мы продолжим с вами беседу. Потерпите немного. Может, воды налить?

- Не надо.

Здесь следователю кто-то позвонил по сотовому телефону.

- Слушаю, Николай... Даже так? Ты не опознался? Второй тип нигде у нас не светился? Интересно, интересно. Значит, интуиция не подвела меня и в этот раз. Точку рано ставить в деле, - следователь посмотрел на Виктора. - Возьмите запись и все, что вы накопали, и приезжайте ко мне.

- Войдите, - отключив телефон, Кропоткин отозвался на стук и посмотрел на дверь.

- Что у вас стряслось? - бросила с порога врач скорой помощи, но, увидев побледневшего и осунувшегося Доронина, сразу подошла к нему. За ней в кабинет вошел и майор Волков.

- Ну, милейший, встаньте и приподнимите вверх свитер и рубашку, - по ее действиям Кропоткин догадался, что она уже знает от Волкова, зачем ее вызвали.

Виктор Васильевич исполнил команду врача. Перед глазами медработника открылась обширная гематома во всю правую сторону спины и ниже к области печени. Она удивленно посмотрела на Волкова. Тот, насупившись, молчал. Врач так же, ничего не говоря, пальцами ощупала это место, притом, дойдя до центра травмы, нажала сильнее. Виктор застонал от резкой боли.

- Потерпите немного.

Затем она выполнила все необходимые замеры от температуры до давления и послушала работоспособность сердца. Сделала обезболивающий укол.

- Все, одевайтесь, - сказала она Доронину и повернулась к Кропоткину.

- Ушиб серьезный, но ребра целые. Хорошо бы сделать снимок внутренних органов. У больного есть температура. Нужен постельный режим и осмотр специалиста. А дальше - наблюдение и прием лекарств.

- Какие могут быть последствия? - в голосе Кропоткина слышалась тревога.

- Последствия? - переспросила врач и, как бы раздумывая, сняла очки, протерла их платком, а затем ответила: - Самые разные, если не принять меры. Я сделала первичный осмотр и резюме высказала. Я бы его положила. Дальше ваше дело.

- Хорошо. Я подумаю над вашим предложением. Спасибо вам за помощь.

- Не за что. Это наш долг, - ответила сдержанно врач и, махнув сестре, быстро вышла с ней из кабинета.


## Глава 3


- Что мы имеем по делу Оберман? - вслух произнес Кропоткин на служебном совещании и, бегло взглянув на сотрудников, добавил: - Материала нарыли, как кроты земли, - несколько томов.

- Пора бы дело вовсе зарыть, - отреагировал бесцеремонно майор Волков. - И так понятно, что Доронин убийца.

- Подожди, Александр Семенович. Не делай преждевременных выводов. Давай еще раз поразмышляем.

- Давайте.

- Приблизили нас к финишной черте собранные документы? - следователь вновь обвел всех взглядом и сам ответил: - Да... Что мы сегодня знаем? А знаем мы достоверно следующее. Доронин составил текст писем и отпечатал их на принтере. Это подтверждено экспертизой. Кроме того, он не отрицает этого факта и в своих показаниях. Письма пролежали у него более пяти лет. Этот факт тоже подтвержден.

- Николай Дементьевич, вы забыли, что на текст нанесен магический посыл так называемым старцем, - вставил слово молодой оперативник Николай Кузьмин.

- Спасибо, Коля, я помню об этом... Психоаналитик Чижевич, - продолжил излагать доводы Кропоткин, - исходя из анализа писем, сделала вывод, что практически в одно время с составлением текста на него методом магического обряда нанесена программа на самоликвидацию Радоновой и Костюченко. Вопрос для всех: почему Доронин не использовал письма раньше и они пролежали у него столько времени? Он выжидал или отказался от своего замысла?

- Выжидал, конечно. Ждал, когда появится Оберман, - не раздумывая, заметил Волков. - Коровин - приятель Доронина и старый дружок Софьи Оберман. Он знал о ее приезде и уведомил об этом первого.

- Допустим, Александр Семенович, но зачем тогда инсценировать кражу писем?

- Чтобы запутать следы. Чтобы выйти чистеньким из дела.

- Хорошо. А зачем тогда, по-вашему, ездил в Подромоново Доронин?

- Чтобы встретиться с Коровиным. Он пригрозил тому тихо сидеть и не пикать, иначе будет ему конец. Зоя Наседкина случайно услышала их разговор. И они ее порешили. А далее Коровин, видно, поняв, что нужно все же уходить, на даче сидеть опасно, приехал в Москву домой за деньгами. Если бы не наши 'деятели', - и Волков посмотрел высокомерно на Николая и капитана Сиротина, уже вышедшего на службу после легкого ранения, - то давно бы дело было закрыто и передано в суд, а так вот ребусы гадаем.

- Товарищ майор, - официально обратился старший лейтенант Кузьмин к Волкову, - разрешите мне высказаться.

- Валяй, Николай, разве я запрещаю.

- Говори, Коля, - следователь приободрил молодого, нравившегося ему оперативника.

- Я и Сергей Анатольевич, конечно, виноваты, что упустили Коровина и Бородину. Будь они задержаны, мы не ломали бы копья в спорах. Но почему все зациклились на этом сюжете? Давайте поговорим о событиях с другой стороны. Кто такой третий подельник? Кто дополнил силу письма и нанес пирамиду с глазом, наложив на них пламенеющую дельту? Что это за люди? Кто за ними стоит? Где их искать? Вот вопросы, на которые пока нет ответа. Я считаю, что здесь надо искать истинного убийцу. И вообще, - разгорячился Кузьмин, - мне думается, что нити заказчика тянутся за границу. И не к господину ли Оберману?

- Молодец, Коля, далеко пойдешь, - улыбнулся Кропоткин.

- Если не остановят и не обломают рога, - съязвил Волков, бросив холодный обозленный взгляд на Николая. Он был недоволен, что этот молодой выскочка его поучает.

- Будет тебе, Александр Семенович. Кузьмин дело говорит, - и следователь заговорил далее громче, обращая внимание всех на себя. - Можно было бы согласиться с твоими доводами, Александр Семенович, что главный фигурант в деле - это Доронин. Но появление третьего неизвестного, назовем его пока подельником, перечеркивает твои рассуждения. Я склонен довериться показаниям Доронина в больнице. Письма у него выкрали. Просматривая записи камер, он узнает среди проникнувших под видом специалистов 'Космос ТВ' Коровина. Возмутившись этим, да и другими подлостями, которые тот совершил ранее в отношении его семьи, никому не говоря, Доронин тайно наносит Коровину визит в Подромоново. Нападает на него и узнает, куда подевались письма и кто был вторым преступником, побывавшим в его квартире. Скорее всего, между Коровиным и Наседкиной после ухода Доронина состоялась ссора. Что послужило причиной, можно только догадываться. Но результат - избиение последней. Судебно-медицинское заключение о причине смерти Наседкиной как раз говорит об этом. Испугавшись последствий от содеянного, он прячет Наседкину в подвал и уезжает в Москву. Жена подтверждает, что ему нужны были деньги, чтобы уехать подальше, что он был в крайне возбужденном состоянии, - следователь прервался на минуту, чтобы попить минеральной воды. После чего продолжил изложение мыслей: - Да, у Доронина были веские причины ненавидеть Оберман. Софья Радонова, Оберман по мужу, совершила много подлостей как лично ему, так и его родным. Она со своей бабкой, используя методы черной магии, неоднократно делала привороты на главу семьи с целью вымогания денег. Дошло до того, что Виктор Васильевич ушел от жены и почти пять месяцев жил с молодой ведьмой. Но после снятия наложенных приворотов различными специалистами, в особенности стараниями старца... Кстати, - Кропоткин прервал на секунду рассуждения, - тебе, Николай, задание - узнать подробно, кто это такой.

- Понял, Николай Дементьевич.

- Продолжим разговор. Так вот, Доронин вылечился и вернулся домой. Но последствия влияния темных сил были катастрофическими. Подорвано его здоровье, кроме того, Костюченко, как арендодатель, по чисто надуманным соображениям лишил ООО 'Инвест-динамик' аренды помещения. В результате компания, как мы знаем из документальных подтверждений, стала банкротом. А в основе ее капитала лежала собственность Дорониных, их фирма 'Сибирский пельмень'.

- Николай Дементьевич, - вскинув брови, обратился к Кропоткину капитан Сиротин, - недалеко от нас стоит не их ли пельменная?

- Да, Сергей Анатольевич, это мини-кафе, да еще похожее в Кунцево - это все, что осталось от сети 'Сибирский пельмень'.

- Мы там с Колей завтракали, вкусно готовят. Рекомендую посетить.

- Спасибо, Сергей, как-нибудь загляну.

- Жалко, что такие заведения разорились.

- Николай Дементьевич, давайте конкретнее вести разговор, - встрял недовольный майор Волков. - Время идет, а меня ждут и другие.

- Да-да, сейчас будем заканчивать. А у вас, Александр Семенович, может, еще что-то есть по существу обсуждаемых вопросов? Кстати, кто хочет - курите...

Работник МУР подошел к окну сильной уверенной походкой, приоткрыл форточку, закурил сигарету, сделал пару затяжек и, развернувшись к Кропоткину, промолвил:

- Я внимательно слушаю вас, Николай Дементьевич, и вот что подумал. Если следовать логике ваших рассуждений, что Доронин не убийца, то как тогда объединить в единое целое Оберман и Костюченко? Это разные люди и никакими нитями не связаны вообще. Их пути никогда не пересекались. Как их связать с третьим неизвестным подельником?.. - оперативник выдохнул дым колечком и внимательно посмотрел на следователя.

- А никак, Александр Семенович. Их не надо связывать вместе, - губы следователя разошлись, глаза загорелись. - Костюченко, думаю, случайное звено в цепи преступлений. А возможно, наоборот, Оберман, - Кропоткин на мгновение задумался, посмотрел почему-то на иконку Иисуса Христа, как будто хотел услышать оттуда подсказку, а затем добавил: - Доронин первоначально хотел послать письма двоим, это он подтвердил вчера мне в больнице. Но затем оставил эту затею. Он гуманист и верит в справедливость высших сил. Те, кто выкрал письма, выполняли заказ убрать одного. Второй пошел механически, для запутывания и отвода глаз. Они усилили смертоносное действие писем, нанеся туда пирамиду с глазом, обрамленную пламенеющей дельтой. Письма были подброшены, прочтены жертвами, как результат - их гибель. В поле действия писем попали близкие Оберман. Новые жертвы. Но на кого сделана первоначально ставка и кем, для нас это пока загадка. Хотя Николай уже сделал заключение, что нити ведут на запад. Так, Николай? - следователь тепло взглянул на сотрудника. - Может, Коля, у тебя есть уже свои соображения на этот счет? Почему ты сделал такой вывод?

Николай смутился и молчал.

- Будем вместе думать, Коля, и что-нибудь придумаем, - следователь подмигнул молодому оперативнику. - Задачи же в математике решаются с двумя неизвестными. Так? А в следственной практике мы решали и с большим числом.

- Правильно, Николай Дементьевич, - улыбнулся Кузьмин.

- Вот и прекрасно. На сегодня все, господа хорошие. Я вас больше не задерживаю...

Когда сотрудники уголовного розыска вышли, следователь проветрил помещение и снова уселся за рабочий стол. Можно было ехать домой. Служебный день закончился. Но Кропоткин не спешил, его пытливый мозг работал как заводной: 'Кто же заказчик и кого он хотел послать в мир иной? - этот вопрос не давал покоя ответственному работнику областной прокуратуры. - Главное, как выйти хотя бы на исполнителя? Срочно надо заняться третьим подельником. Фото есть, правда, нечеткое, взяли из видеозаписи. Но разобрать можно. Волевой, даже хищнический взгляд. Тяжелый подбородок, нос с горбинкой. Высокий, сильный, супермен какой-то получается. Этого голыми руками не возьмешь'.

Вдруг он вспомнил посещение психоаналитика Силантьева и, главное, выводы помощницы Инны Георгиевны. Та говорила, что 'во втором случае программа поставлена не в Москве, далеко отсюда. Где-то на севере, похоже на староверческий скит или убежище шамана. Ее наводил темный человек, не местный. Его посланник был недавно в Москве. Возможно, он снова появится'.

'Вот где надо искать исполнителя. А от него выходить на заказчика. И здесь явно хотели убить Оберман. Видно, за какие-то грехи. Уж очень она, со слов Виктора Васильевича, подлая и авантюристичная особа. Что-то натворила такое, что пожелали ее больше не видеть. Неужели Коля прав? Молодец, парень, пусть работает, набирается опыта, позже на следственную работу надо переводить. А Доронина надо отпускать. Честный порядочный человек. Сколько же он настрадался! Вчера целый вечер душу изливал... А почему третий должен снова появиться в Москве? - промелькнула новая мысль. - Неспроста его послали темные силы. Неспроста... А если ликвидировать кого-то? Неужели Доронина? Коровин же погиб! - Кропоткин вздрогнул, приподнялся с кресла. - Надо предпринять меры. Пусть ребята подежурят... А почему бы не обратиться вновь к Силантьеву? Поговорю завтра с Татьяной. И вообще... - лицо следователя порозовело, на губах ухмылка. - В борьбе с темными силами надо привлекать аналогичные белые, нет, не белые - светлые. Пусть разбираются в своем астральном мире. Глядишь, нам легче будет раскрыть преступление. Это идея!' - и он набрал телефон Павловских.

- Николай Иванович! Это Кропоткин.

- Вечно ты звонишь, когда надо уходить.

- Я недолго. Первое: Доронина я отпускаю. Он не виновен.

- Не торопишься?

- Нет, - твердо ответил следователь.

- Смотри сам, мне сейчас не до твоих чародеев. Выборы приближаются, а здесь убийство депутата Кирсанова.

- Понял вас... Кроме того, я хочу обратиться за помощью к светлым силам. Это их долг. Пусть в астрале сражаются с темными. А мы рядом на подхвате. Есть кое-какие задумки.

- Коля, не пора ли тебе в отпуск? Ты, случаем, не перегрелся на работе? - засмеялся Павловских. - А впрочем, я готов уже к кому хочешь обращаться, лишь бы преступность сокращалась.

Действуй по своему усмотрению. Даю тебе две-три недели, и дело Оберман должно быть закрыто. Пожалел Доронина, так работай вдвойне. Зайдешь завтра расскажешь, что задумал. Все, бывай...


## Глава 4


- Витя, проснись! Витенька, проснись! Проснись, Витенька! - в который раз кто-то мягким нежным голосом звал его.

Это же мама! А он не может открыть глаза. Они не открываются, как ни пытался он это сделать. Он провалился в глубокий сон от лекарств, и ему тяжело. Тяжело подняться, а надо. Надо выползать из этой огромной ямы, волчьей ямы, в которую он провалился. Он сидит в грязи разбитый и обессиленный. Надо подниматься.

- Встать! Встать я тебе приказал!

'Кто это со мной говорит? Странно, никого не вижу. Так это же мой голос! Надо вставать'.

Виктор Васильевич с трудом поднялся, зацепился рукой за булыжник, торчащий из земляной стенки, ногу вставил в углубление повыше и с перехватом другой рукой за выступ подтянулся. Отдышался. Еще сделал шаг вверх. Вот он достиг середины ямы. Еще один перехват. И вдруг сверху его кто-то окликнул.

'Это женщина', - подумал Виктор и посмотрел вверх. Он не ошибся.

- Я тебе помогу, - раздался сверху женский голос. - Держись за веревку.

Виктору показалось, что он когда-то слышал этот голос. 'Кто это? Где я слышал этот голос? Нет, не могу вспомнить'.

Тем временем женщина бросила крепкую витую веревку. Виктор ухватился двумя руками за ее конец и стал подтягиваться. Осталось совсем немного. Еще усилие. Вот она, свобода. И вдруг женщина резко откинула покрывало с головы и засмеялась, глядя Виктору в лицо.

- Я тебя достану везде, когда ты мне понадобишься. Ха-ха-ха. А ты мне нужен там! - и она отпустила свой конец веревки.

- А-а-а! - крича, падал Виктор.

- Витенька, проснись! Проснись, Ви-тя-а-а!

Доронин открыл глаза. В палате было тихо и душно. В черное ночное окно, как живые жучки, глухо стучали, налипали и затем скатывались большие мокрые хлопья мартовского снега. За дверью слышался храп охранника. 'Боже мой, всякая чертовщина снится. Душно и на душе тяжело. Даже пот выступил'.

Виктор включил ночник. Посмотрел на часы, лежащие на тумбочке. 'Половина третьего ночи. Какая духота! Надо открыть форточку'.

Он поднялся и босиком прошелся к окну. Боль в боку еще давала знать, но уже было легче. Потянулся рукой к форточке, чтобы ее открыть, и мимолетно посмотрел в ночную мглу окна. И онемел. На него был направлен пистолет с глушителем. Из тьмы вырисовывался силуэт человека, висевшего на канате. Виктор Васильевич сразу его узнал, хотя никогда воочию не видел. Он как бы сфотографировал его с выдержкой в одну сотую секунды. Их взгляды встретились. Хищные злобные глаза, нос с горбинкой, волевой подбородок. Это был второй подельник.

Раздался хлопок. Посыпались стекла от разбитого настольного светильника. В комнате наступил мрак. Доронин одновременно с выстрелом кубарем свалился вниз и откатился в сторону.

Несмотря на высочайший профессионализм, рука подельника дрогнула. Слишком неожиданно высветился Виктор. Мимолетное замешательство спасло тому жизнь.

Разбуженный шумом охранник, не понимая ситуации, как медведь, напролом ввалился в палату:

- Что за шум? Стоять!

Сержант не успел сделать и трех шагов, как его ноги подкосились и он с широко открытым ртом и изумленными глазами рухнул замертво на пол. Вторая пуля подельника, не найдя Доронина, пробила охраннику сердечную аорту и застряла в легком.

Виктор выполз в коридор и подбежал к дежурной сестре. Та, склонив голову, дремала. Он, не церемонясь, толкнул ее и резко произнес:

- Хватит дрыхнуть. Срочно вызывай полицию!

- А!.. Что? Кто вы? Что вам надо?

- Ай! - заскрежетал зубами Доронин, схватил трубку и быстро набрал известный номер. Сестра не мешала разговору больного арестанта. На ее круглом миловидном, но помятом лице отражался испуг. Виктору Васильевичу казалось, что прошла целая вечность, пока он объяснял дежурному по городу цель звонка и тот, наконец, понял его суть.

Не прошло и полчаса, как послышался шум и топот быстро идущих по коридору людей. Это была районная оперативная дежурная группа. Виктор так и не зашел к себе в палату. Он сидел в сестринской комнате в кресле и был в глубоком раздумье. Из этого состояния его вывел сильный командный голос:

- Что произошло? Кто вызывал полицию?

Дежурный врач по отделению тут же подошел к старшему группы и, волнуясь, даже немного заикаясь, показав на Виктора, произнес:

- Это у него в палате случилось. Он подследственный, задержанный. Пройдемте в палату, я вам покажу, - а затем, что-то вспомнив, побледнел и добавил: - Там труп. Охранник мертв, я проверял.

- Встать! Кто такой? - окружили Виктора опера.

- Моя фамилия Доронин, - глухо ответил Виктор Васильевич и поднялся с кресла. - Я задержан по делу Оберман. Следователь - Николай Дементьевич Кропоткин. В палате произошло нападение через окно.

- Ах, по делу!.. Сидоров, - махнул старший группы в сторону Доронина. И тут же тому закрутили руки и надели наручники. - Потом разберемся. Двое здесь, остальные за мной.

- Товарищ капитан, - взвыл Виктор, сумев оторвать голову, прижатую к столу. - В тумбочке лежит визитка следователя Кропоткина. Позвоните ему. Он сразу сюда приедет. Ваши действия неправомерны.

- Позвоним, если надо. Вперед.

- Я вас очень прошу, позвоните! - бросил еще раз вдогонку Виктор.

- Тише ты, стой, - дернул его полицейский, оставленный для присмотра.

Перед глазами оперативной группы предстала удручающая картина. Посредине комнаты, распластавшись, напротив окна лежал охранник. Во рту пузырями запеклась кровь. Глаза были открыты. Остекленевший взгляд сержанта выражал боль и недоумение.

- Как же ты подставился, бедолага, - мрачно произнес капитан, наклоняясь и закрывая сержанту глаза. - Зачем полез на рожон? Пуля, видно, предназначалась не тебе.

Он развернулся, посмотрел на окно и присвистнул. В стекле зияли два отверстия. Первая пуля рикошетом от стенки разбила светильник. Вторая настигла сержанта. Капитан подошел поближе к окну и еще больше удивился. В углу на стекле был приклеен лист от записной книжки. На нем было что-то написано. Капитан присмотрелся и прочел: 'Не путайся под ногами'. И подпись - 'Черный. Чернее Черного'.

- Ни хрена себе, - ругнулся он. - Этот Доронин прав. Нам тут ничего не светит. Костенко, - позвал он оперативника. - Найди-ка мне визитку следователя, о которой говорил Доронин. Думаю, он лучше разберется в этом случае. У нас и других дел по горло.

- Вот, возьмите, - передал визитку сотрудник. - Я ее уже обнаружил. Капитан по сотовому телефону набрал номер Кропоткина.

- Николай Дементьевич. Это капитан Шаповалов. Я по вызову. Нахожусь в больнице у вашего подопечного Доронина.

- Что произошло? Слушаю вас, - немного зевая, спросил следователь. Но с лица Кропоткина моментально сошла сонливость, а в глазах появилась тревога после услышанной информации. - Надо же, опоздал. На полшага опережают нас, - дрожа, прошептали его губы.

- Что вы говорите? Повторите.

- Капитан! - повысил голос Кропоткин. - Ничего не трогайте, я постараюсь приехать как можно раньше. Нам важно все 'пощупать' самим.

- Понял. А что с Дорониным делать?

- Доронина отпустите. Я утром сам хотел освободить его из-под стражи. Но двух человек оставьте, пусть побудут с ним до нашего прихода...

Происшествие в больнице не на шутку встревожило старшего следователя областной прокуратуры. Утром он был уже на докладе у Павловских, который курировал дело Оберман.

- Не понимаю, Коля, - недоуменно и с оттенком раздражительности высказался тот, выслушав Кропоткина. - Зачем они решили убрать Доронина? И эта нелепая гибель сержанта. Как все не вяжется. Ну, заворожили письма, выполнили заказ, получили свое, и в тину. Зачем так светиться? Зачем нагнетать ситуацию и делать такой шум? А фарс этот с запиской. Надо же: 'Черный. Чернее Черного'. Это же вызов нам, тебе, следователь. Какие твои личные выводы? Не молчи.

Николай Дементьевич встал, прошелся по кабинету, посмотрел в окно, будто еще раз хотел увидеть зияющие дыры от пуль, представить картину преступления, задумался. 'Только чудо спасло Доронина. Еще бы минута, и его холодный труп был бы обнаружен утром. Нет, проснулся и напрямую столкнулся в окне с подельником. Здесь без высших сил не обошлось. Надо тебя, Виктор Васильевич, направлять к старцу. Наверняка он поможет. Или мы просто зайдем в тупик. Подельника мы, надеюсь, достанем. Ориентировки разосланы, фотография есть. Но не исключено, что и его самого уберут. Вот ребус так ребус'.

- Я, Николай Иванович, вот что думаю, - следователь посмотрел уставшими воспаленными глазами на заместителя прокурора. - Взяв Доронина в оборот, видно, мы вплотную подошли к исполнителю. И исполнитель этот, как мне кажется, что-то наподобие старца, но с минусовыми показателями духовных качеств.

- Колдун что ли, ты хочешь сказать? - перебил Кропоткина удивленный Павловских.

- Как хотите, так и считайте. Можно окрестить его в деле 'Черный Маг' или 'Черный Колдун'. Это и будет чернее черного. Я так мыслю, что он где-то засел в берлоге в староверческом ските и видит и просчитывает наши шаги.

- Ну ты загнул, Дементьевич. Так уж и видит?

- Если не видит, то почувствовал, что через Доронина мы попытаемся выйти на него. Вот он и решил его убрать.

- Что ты задумал? Говори конкретно, - Павловских ближе придвинулся к следователю.

- Надо послать Доронина к старцу, чтобы он помог разобраться в этой кутерьме. Затем подготовить и организовать командировку группы по поиску, захвату, а если не получится, то ликвидации этого Черного Мага.

- Ты хочешь привлечь сюда Доронина?

- Пока не знаю. Но, видимо, без него мы не обойдемся. Это моя интуиция.

- Хорошо, Коля, я тебе доверяю. Ты сам напросился когда-то на это дело. Тебе и карты в руки. Кстати, о безопасности Доронина думал? Где он сейчас?

- Долечивается в домашних условиях. По его просьбе его выписали. Думаю, через пару дней он встанет на ноги. Ребята дежурят у дома. Пока все тихо. Но надолго наших сил не хватит. Помочь бы надо.

- Помочь, говоришь? - Павловских хотел было взяться за телефонную трубку, но остановился. - А что, если помощи попросить у соседнего ведомства?

- Не надо, Николай Иванович. Эти ребята играют в свои игры. Если мы им будем интересны, они сами выйдут на нас.

- Ну, как знаешь. Значит, обойдемся нашими силами. Я позже дам команду... Да, Николай, я не хочу влезать со своими советами в твой дом, но ты понимаешь, моя Нина все уши прожужжала, что у вас нелады с Галей. Это серьезно?

Николай Дементьевич покрылся пятнами, кашлянул в руку и, чуть отвернув голову, промолвил:

- Пока я вам ничего определенного не могу сказать. Но то, что отношения в семье стали хуже, это да. Жена грызет за каждую мелочь. То тарелки не расставлю, как положено, то денег ей мало даю. А как стал заниматься делом Оберман, то вообще домой хоть не приходи. Грызут с обеих сторон. Жена и дочь. Вчера с Викторией разругался по поводу жениха. Она объявила, что замуж за него собирается. А я знаю, он наркоман. И дочь привлек к зелью. Все мои беседы с ней уходят, как вода в песок. Глухое непонимание. Послезавтра ей исполняется двадцать лет. Придет со своим молодым человеком. Как быть с ним - не знаю. Дров бы не наломать.

- Да уж, эти детки. Плохи твои дела. С родителями парня разговаривал?

- Нет.

- Вот и начни с них. Держись, старик, кому сейчас легко? - Павловских дружески похлопал по плечу лучшего следователя прокуратуры, проводил до двери кабинета и, пожимая руку, добавил: - На день рождения Вики смотри не опоздай. Подарок хоть подготовил? Следователь замялся, буркнул:

- Куплю.

- Хорошо. Бывай.


## Глава 5


- Посидите спокойно и сконцентрируйте свое внимание на событиях, которые произошли в последнее время, - попросил старец гостя. - Я выйду в астрал и постараюсь прочесть информацию на верхнем уровне, чтобы во всем разобраться. Но сначала повторите три раза 'Отче наш'. Вы не забыли главную молитву? - престарелый ясновидец внимательно и добро смотрел на Виктора. - Очистите свои мысли. Мне легче будет подстроиться.

- Отче наш, сущий на небесах! - начал тихо по памяти читать молитву Доронин. - Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избави нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава вовеки веков. Аминь, - Виктор трижды перекрестился.

- Молодцом, помните. Если бы люди чаще обращались к Богу, многое в их судьбе было бы лучше. А теперь дайте мне эти письма, - и он бегло посмотрел на них, даже не читая. Затем закрыл глаза, немного посидел умиротворенно, после чего стал чертить руками в воздухе какие-то фигуры с различным ритмом.

Виктору показалось, что этим учитель отгоняет от себя злых духов, мешающих работе. Но спросить об этом он всегда стеснялся.

- Нельзя зло делать во имя добра, - вдруг тихо заговорил старец. - Такое добро не будет в чистом виде. Происходит искусственное вмешательство в развитие ситуации. Возникшие случайности деформируют большую закономерность. Она начинает подстраиваться под них. Этого не должно быть. Иначе в сферу судьбы, заложенной свыше, вносятся искусственные поправки, - речь ясновидящего шла одновременно с манипуляциями рук. - Ломаются жизни, - продолжал он, - рушатся государства. Наступает великая беда. Закономерность, она и есть закономерность, что предопределена свыше Богом...

- Что же произошло у вас? - этот вопрос, заданный себе, старец произнес громче.

Перед Виктором сидел сухонький, немощный телом старик с длинными седыми, как мел, волосами. Но когда тот посмотрел на него, открыв глаза, его взгляд источал столько духовной силы, столько жизненной энергии, столько величия, притом добродетели, что ему стало не по себе. Он впервые видел учителя таким одухотворенным после контакта с Небом.

- Да что же произошло у вас? - повторил старец вопрос, продолжая разговор. -

Пламенеющая дельта на рисунке развернута вершиной вверх. Это сделано неслучайно. Ее расположение говорит, какие силы произвели возмущение. Если вершина направлена вверх, то действие произвели силы добра. Если вершина направлена вниз - силы зла.

Ваше письмо дополнил человек бездуховный. Вначале у меня были сомнения, кто это. Но когда вы сказали о записке с надписью 'Черный. Чернее Черного', то я его узнал. Это Шварц! Григорий Фридрихович Шварц. Это страшный человек! В свое время он пытался защитить диссертацию 'Потусторонний мир и могущество Сатаны. Социум на грани вечной тьмы'. В основе своей концепции развития мира он положил самые темные, низменные силы человечества. Именно они, по его мнению, являются вселенским движителем вечного. Несут упорядоченность, сторгую иерархичность и господство в мире. Этот безумец в своей жизни не брезговал никакими методами и обрядами черной магии и обладает дьявольской силой. Он живет далеко на Севере, в Архангельской губернии. Там он отбывал срок за свои идеи. Там находится и сейчас. Я о нем давно не слышал. Оказывается, жив, сатана! - последнюю фразу старец произнес с гневом. Глаза его загорелись яростным огнем. - Он зло хотел сделать чистыми руками. Так не бывает. Не надо возмущать великую закономерность. Все должно произойти, как должно быть. Кто совершает зло, получает удары неба без нашего вмешательства. Искусственно подталкивать - это против воли Всевышнего.

Противопоставляя злобу злобе, ненависть ненависти, насилие насилию, - неистово воскликнул старец, - он применил очень древнюю философию, которая не дала и не дает хороших результатов. Более эффективна иная концепция, когда добротой противостоят злобе, любовью изгоняют ненависть, нежностью побеждают гнев. Надо всем понять раз и навсегда этот закон, - и старец, взметнув вверх указательный палец правой руки, грозно им потряс. Его лицо в эту минуту было воплощением справедливого гнева и истины. - Только добро может бороться со злом. Так как добро сильно, добро бессмертно, а зло слабо. Его можно сравнить с камнем, брошенным вверх: подъемная сила ослабевает во времени. Тогда как добро можно сравнить с камнем, брошенным с вершины башни: его движение убыстряется во времени. В этом секрет добра: вначале оно слабо, но всемогуще в конце. Зло, наоборот, всемогуще вначале, но ослабевает со временем. Это непреложный закон, и его надо знать, - твердо и убежденно подчеркнул старец, затем стих. Подошел к столу и выпил стакан родниковой воды. Через некоторое время заговорил снова, но уже более спокойно.

- Ваша Радонова была уже больной и должна была естественным ходом событий уйти в иной мир. Она за причиненное людям зло наказана сверху. Вы подтолкнули ситуацию.

У Костюченко было больное сердце - удар неба за злодеяния. Через два года он должен был сам умереть. Вы нарушили естественный ход событий. Ситуация другая. В поле изменений судеб попали десятки новых людей. Этого не должно было случиться. В результате гибель Сотниковой, Наседкиной, Коровина, Бородиной, вашего охранника. И еще на очереди другие.

- Что, будут новые жертвы? - воскликнул Доронин, вскакивая со стула, в глазах растерянность.

- Да, будут новые жертвы, если не внести поправку в письма. А именно все расставить по своим местам. Если это зло, то оно не может быть маленьким или большим. Любое зло есть зло большое. Очередная жертва будет сегодня. Это будет дочь следователя. Она попадет под машину. Я ее вижу в красном поле.

- За что? Этого нельзя допустить, учитель, - вырвалась новая фраза из уст Виктора. - Извините, - и Доронин выскочил в коридор. Он быстро нашел визитку Кропоткина и набрал его номер по сотовому телефону.

- Слушаю вас, - ответил чем-то возбужденный следователь. Виктор Васильевич это сразу заметил.

- Николай Дементьевич, звонит Доронин. Ничего не спрашивайте. Не теряйте ни одной минуты. Срочно разыщите свою дочь. Ей грозит опасность. Ей предопределено сегодня попасть под колеса машины. Завтра я обязательно буду у вас. Я вам позвоню. Все, - и он отключил телефон. Немного постоял, успокаиваясь, затем вернулся в большую комнату.

Старец оставил незамеченной нервную выходку гостя, только во взоре прибавилось больше строгости. Ни о чем не расспрашивая его, он продолжил высказывать суть проблемы.

- Нужно развернуть пламенеющую дельту вершиной вниз. Тогда все станет на свои места, - произнес он хрипловатым, но четким голосом.

Письма дополнены во имя зла. Вот в чем ошибка, а не во имя добра. Пять лет назад я излечил вашу душу. Но я уступил вашей просьбе, когда вы принесли мне их. И наложил на текст ваши желания на тот момент и мысленный посыл на изменение судьбы Радоновой и Костюченко до их самоликвидации. Я взял на себя грех, и я очень сожалею об этом. Но у вас нашлось ума не отправлять письма. Тем самым не возмущать закономерность. Но вашу квартиру посетил посланник от Шварца и выкрал их. Зачем вы хранили письма? - вдруг старец обратился к Виктору Васильевичу с явным укором и болью в глазах.

Доронин молчал. Он не знал, зачем их хранил. Что-то не давало их выбросить. Ему нечего было ответить. Он полностью сознавал свою вину в том, что не уничтожил письма, и в том, что произошло в дальнейшем из-за этого.

- Простите, учитель. Я готов за все ответить, - мученически выдавил он.

- Простить? Я готов вас простить, даже те люди, безвинно пострадавшие, возможно, тоже могли бы вас понять и простить. Но закон не прощает, он будет вас преследовать до тех пор, пока вы не исправите свои ошибки. Прощение всего не решает, - старец заговорил, уже не глядя на гостя, а поверх его головы, как будто бы обращался ко всем людям земли. - Прощение освобождает того, кого обидели, обошли, но не того, кто совершил погрешность. Чтобы освободиться, нужно все исправить.

У вас беременная невестка, - вдруг, поменяв тему, обратился он к гостю. - У нее могут быть большие проблемы во время родов.

- Не может быть! - испуганно проговорил Виктор Васильевич. - Как же так? -

Я придержу негативный процесс, - перебил его старец и начал быстро делать манипуляции руками в воздухе. Затем как бы что-то схватил и отбросил от себя. - Ну вот и все. Это поможет на какое-то время. Дальше ее судьба в ваших руках. В чем проблемы, я рассказал. Готовьтесь в дальнюю дорогу. Идите и исправьте ошибки! - выдохнул старец и устало сбросил с виска капельки пота. После небольшой паузы добавил: - Когда подготовитесь к поездке, посетите обязательно меня. Я вас благословлю.

- Учитель, я должен идти один?

Ясновидец немного задумался, затем ответил:

- Подберите себе молодую пару. Это начало жизни. Она поможет сконцентрировать силы и выиграть битву... Теперь ступайте. Уже поздно. Мне требуется основательный отдых. Я вас не провожаю...


## Глава 6


Следователь Кропоткин сидел в кабинете и пил только что сваренный кофе. Он выглядел растерянным. Отпивая маленькими глоточками напиток, он пытался сконцентрироваться на работе. Но это не удавалось. Из головы не выходил вчерашний скандал на день рождения дочери. События прокручивались помимо его воли.

'Вначале все было хорошо. Я вовремя прибыл с работы. Как раз к праздничному столу. Подарил Вике букет цветов и золотую цепочку с кулоном в виде рыбки. Старомодно, но мне нравилась покупка. Вика, правда, скривила губки, ожидая что-то другое, но подарок взяла, поцеловав в щеку. Ее молодой человек, представившись Матвеем, ехидно отреагировал на мимику Вики.

- Рыбка, рыбка, где твоя улыбка?

Вике шутка показалась неуместной, не понравилась, и она ответила в том же духе:

- Матвей, зеленый змей, смотри не пожалей.

- Что за глупые шутки? Детский сад, к столу! - пригласила Галя Вику и ее друзей.

Дальше вечер проходил, как обычно, на таких мероприятиях. Поздравления, шутки, выпивка, танцы. Я предложил жене прогуляться, мол, пусть молодежь развлекается без нас. Галя согласилась, и мы вышли подышать в сквер, право, поговорить нам было о чем.

Кода мы вернулись, веселье было в разгаре. Было шумно. Играла громко музыка. Вики в зале не было.

- А где именинница? - спросила жена у танцующей пары. Молодые люди показали на спальню.

Когда мы с женой заглянули в комнату дочери, то нам в нос ударил едкий запах какой-то дури. Стоял полумрак. 'Это гашиш', - подумал тогда я, глядя на ребят, развалившихся на полу, что-то пыхая. В центре этой небольшой компании восседала дочь.

- Матвей! - зло крикнул я, - Это ты организовал?

- О, папаня, привет, - обкуренный и невменяемый Матвей приподнялся. - Присаживайтесь к нам, - и рукой пригласил в круг на пол.

'Это уж слишком!' - молнией пронеслась мысль. Я моментально вспыхнул, подскочил к Матвею, схватил за грудки и силой рванул на себя, делая подсечку ногой.

Жених пулей вылетел из общего круга и растянулся у двери.

- Ну ты старпер, гнида ментовская, - зарычал Матвей и остервенело набросился на меня с кулаками. Я успел увернуться от удара и, перехватив руку Матвея, заломил назад и решительно вытолкнул наркомана из квартиры на площадку.

Здесь закричала Вика:

- Папа, не трогай его, - и вцепилась мне в запястье. Отчего я опешил и, отталкивая дочь, запротестовал, умоляя: - Не мешай, прошу!

Заминкой воспользовался Матвей. Он вывернулся и с подскоком нанес мне несильный удар ногой в грудь. Я бы упал, но набежавшие приятели Вики подхватили меня.

- Коля, прекрати, успокойся! - ополчилась появившаяся Галя. - Ты поступаешь как мальчишка. Зачем устроил драку?

Я же, находясь в состоянии крайней раздраженности, расталкивал всех и кричал вслед убегающему по лестнице Матвею: - Уходи, подонок! Уходи! Чтобы ноги твоей больше не было в моем доме. Тот остановился, осклабился и бросил снизу вверх:

- Да пошел ты вместе со своей дочкой, - и, сбежав с третьего этажа, хлопнул дверью.

А Вика, Викочка бросилась за ним вдогонку. Слезы брызгали из ее глаз. Она, рыдая, кричала:

- Матвей, Матвеюшка! Подожди!

- Викочка! Куда ты, доченька? У нас же гости! - пыталась остановить ее мать. Но та не послушалась, с обидой сквозь слезы бросила:

- Как вы надоели своими нравоучениями. Спасибо за праздник, - и убежала'.

Что же было дальше? Кропоткин сидел в кабинете, вспоминая события прошлого вечера. От напряжения раскалывалась голова. Чтобы снять боль, потер виски, немного полегчало. Новый глоток остывшего кофе вернул к размышлениям. 'Так что же было дальше?' - вылетел повторно вопрос.

'Я был сильно взволнован. Руки дрожали. Да, у меня дрожали руки. Видя это, я пошел умываться. И здесь заверещал мобильник. Звонил Виктор Васильевич. В его голосе я чувствовал тревогу. Он спешно, категорично поведал, что Вика должна попасть под машину, чтобы я спасал ее. Услышав такое, я сразу бросился за ней на улицу. Добежав до перекрестка, чуть не сбивая людей, я увидел дочь. Она бежала за Матвеем. Тот переходил улицу на красный свет.

- Вика! Викочка! Остановись! - закричал я. Она не обернулась и сделала первые шаги по проезжей части, почти догнав Матвея. - Стой, тебе говорят! - взревел я и, догнав, обхватив за плечи, потянул назад'.

'А дальше? - голова Кропоткина вновь загудела от боли. - А дальше... - следователь закрыл глаза и руками сжал виски. - Раздался скрежет тормозов и глухой удар от попавшего под машину тела. Я весь содрогнулся, услышав этот удар, распластавшись с дочерью на асфальте...

Выла сирена. Нам помогли подняться. Метрах в пятнадцати от нас лежал сбитый Матвей.

Позже, анализируя, что произошло, понял: не позови я Вику, та попала бы под колеса машины. А Матвей благополучно перешел бы улицу. Но тот услышал мой окрик и резко остановился, что категорически нельзя делать в таких ситуациях. Это и погубило его. Водитель, видя переходящего человека, притормозил, но не остановился, рассчитывая, что тот успеет перейти.

...Матвея увезла скорая помощь. Вика, доченька, осталась живой. Она ревела и бросалась за ним в больницу, но ее удержали...'

Почему произошло все так, а не иначе? Кропоткин мысленно вновь задал себе вопрос. Он мучил его, терзал его, не давал покоя. 'Если бы мне не позвонил Доронин и я не побежал бы за Викой, то мы бы потеряли дочь. С огромной вероятностью она попала бы под машину. Это что, фатально? Это что, последствия писем, того, что я их читал, держал в руках?'

Он отвернул беду, но трагедия все же произошла, только с другим человеком. Как же трудно в это поверить! Получается, что эффект Кассандры не закончен.

'Что же делать, чтобы подобное не повторялось? Где выход? Он же должен быть найден!' - следователь машинально посмотрел на икону Иисуса Христа. Легче не стало. Но возникло чувство, что ответ подскажет Доронин. 'Да, именно Доронин, который побывал у старца. Который уже час? Пять минут одиннадцатого. К десяти он его вызывал. Да, именно Доронин придет с ответом. Все, хватит хандрить. Приводим себя в порядок'.

Николай Дементьевич вышел из-за стола и начал делать физические упражнения:

- Раз, два, три, четыре. Наклон влево. Наклон вправо. Присесть, подняться. И раз... Тут зазвонил дежурный телефон.

- Слушаю. Да, пропустите. Пропуск заказан... Хорошо. Я жду...

'Ну-с, посмотрим, что нам скажет Доронин', - оживился следователь после звонка, потирая руки.

- Входите, входите, Виктор Васильевич. Присаживайтесь. Можете снять куртку. Кофе будете пить?

- Не откажусь. Как-то зябко на улице.

- Сейчас согреетесь. Предпочитаю элитные сорта, - Кропоткин поставил вариться кофе.

- А что вы улыбаетесь, Виктор Васильевич?

- Да так, вспомнил один военный курьез, - ответил тот, удобнее усаживаясь напротив хозяина кабинета.

- Расскажите, с удовольствием послушаю, - глаза следователя излучали тепло. Он не скрывал радость встречи.

- Эту историю я узнал от сослуживца, - начал Доронин. - В армии при Союзе, не знаю, как сейчас, наверное, так же, по понедельникам снизу доверху, начиная от комбата, шли доклады по воинской дисциплине за прошедшие выходные дни. Сведения стекались в генштаб. Так вот, был такой случай на Дальнем Востоке. Докладывает один командир части в дивизию, мол, за выходные дни все нормально, происшествий не случилось, только один солдат озяб. А дело было зимой. Генерал и отвечает:

- Озяб так озяб. Согрейте его, чаем напоите.

- Товарищ генерал, он озяб, - снова докладывает офицер.

- Товарищ майор, что вы мне чушь порете? Я же вам сказал, обогрейте солдата. В санчасть положите на худой конец.

- Товарищ генерал, - уже дрожащим голосом проговорил комбат. - Так он совсем озяб!

- Что? Так он замерз? - прокричал в трубку генерал.

- Да!

- Ах, вашу мать... - и Виктор Васильевич после этой фразы рассмеялся, моментально вспомнив далекие времена службы и услышанную от товарища историю. - Вот вам и озяб, - проговорил он, сотрясаясь от смеха.

Николай Дементьевич смеялся вместе с гостем. Глаза увлажнялись. Душевное беспокойство таяло, головная боль стихала.

- Ну уморили так уморили. Говорите, значит, совсем озяб!.. Да, армия крепка своими примерами, - приободрился следователь.

- Полиция также не отстает в этом, - беззлобно заметил Доронин и вздохнул глубоко, успокаиваясь от краткого всплеска эмоций.

- Это уж точно. Не отрицаю. Про нас еще больше анекдотов ходит, чем про армию, особенно про отдельные ее подразделения. Но не время говорить об этом. Кофе остывает, пейте, - следователь поставил чашку перед Виктором. - Согревайтесь.

Кропоткин смотрел на Доронина, осторожно и с наслаждением пьющего кофе, внутренне возгордился за выбранный сорт и еще большей симпатией проникался к гостю, к этому простому и естественному в чувствах и действиях, познавшему большую беду человеку. После услышанного курьезного случая в армии и их всеобщего возбуждения и смеха ему стало легче на душе. Боль, саднившая с утра из-за ссоры с дочерью на ее дне рождения, отпустила.

- Виктор Васильевич, - обратился Кропоткин к Доронину, когда тот допил кофе, - большое спасибо за ваш звонок. Если бы не вы, то, возможно, мы бы потеряли дочь, а так Вика жива. Спасибо...

- А по-другому никак. Мы в одной лодке находимся.

- Это так. Но беда все же пришла в другой дом, - следователь на мгновение притих, опустил голову, но после небольшой паузы с горечью выдохнул: - Матвей попал под машину. Сейчас в Склифе. Множественные переломы.

- Кто такой Матвей, Николай Дементьевич?

- Это дружок дочери.

- Да, неприятно. Вам-то помог, а трагедию не отвел. Жалко парня.

- Конечно, жалко. Но Матвей еще тот тип, - лицо Кропоткина стало покрываться аллергическими пятнами, в глазах появились злые искорки. - Представляете. На день рождения дочери у нас в квартире устроил шалман. Организовал курение наркотиков. Мы, когда вернулись домой, сразу учуяли недоброе. А он мне и говорит: присядь, мол, с нами, папаша, 'попыхаем'. Какая наглость! - следователь заскрежетал зубами от воспоминаний, резко поднялся и стал ходить по кабинету.

- Это из-за наркотиков все произошло? - подал голос Доронин.

- Да, из-за этой гадости. Я не выдержал и выгнал его из дома. А за ним и побежала Вика... Да ладно, - отмахнулся рукой работник прокуратуры, - хватит об этом. Расскажите лучше, как прошла встреча у старца, что он сказал? Как будете поступать дальше? Подумаем вместе, - Кропоткин вновь уселся за стол напротив Доронина. - Слушаю вас.

Виктора Васильевича немного смутил прямолинейный вопрос.

- Что сказал старец? - вслух произнес он, настраиваясь на разговор по делу Оберман.

- А сказал патриарх следующее: нужно развернуть пламенеющую дельту вершиной вниз. Тогда все станет на свои места.

- Как это? - переспросил следователь.

- Пока не будет сделана поправка в письмах, а именно не нарисована на них дельта вниз, до тех пор будут происходить беды. Закон не прощает ошибок, он будет преследовать всех.

- Что значит всех? - брови лучшего следователя областной прокуратуры поползли вверх.

- Поясните.

- Все - это те люди, кто соприкасался с письмами, кто в какой-то степени связан с объектами заказа. Число здесь может быть двузначным.

- Да вы что? И кто же должен исправить письма? - острый прощупывающий взгляд обдал гостя. - Впрочем, догадаться нетрудно. Это вы! Да?

- Да. Это должен сделать я, - твердо, не отводя глаз, ответил Виктор Васильевич.

После чего почувствовал, как кровь приливает к лицу, а ладони становятся теплыми, влажными, чего никогда за собой не замечал. Он заерзал, отвел взгляд. Кропоткин молчал, что-то соображая. Вдруг Доронин вспомнил эпизод ухода от старца и решил его озвучить.

- Вы знаете, Николай Дементьевич, - он поднял голову, - а старец хочет благословить меня на подвиг. Он сказал так: 'Готовьтесь в дальнюю дорогу. Идите и исправьте ошибки! Как будете готовы, посетите обязательно меня. Я вас благословлю'.

- Ты что, должен сделать это один? - Кропоткин поразился известием, перейдя на 'ты'.

- Я задал старцу точно такой же вопрос.

- Правильно. Что он ответил?

- Старец подумал и произнес следующее: 'Подберите себе молодую пару. Это начало жизни. Она поможет сконцентрировать силы и выиграть битву'.

- Это все?

- Пока все.

- Мало. Очень мало информации... А может, старец назвал имя исполнителя, нанесшего пламенеющую дельту на письма? - спросил Кропоткин и затаил дыхание в ожидании ответа.

- Да, назвал. Когда я рассказал учителю о записке 'Черный. Чернее Черного', то он догадался, от кого пришла страшилка.

- Так что же ты молчал, Виктор? Говори. Не томи душу. Кто это?

- Это Шварц. Григорий Фридрихович Шварц - человек-сатана. Он в своей жизни не гнушался никаких методов и обрядов черной магии и обладает дьявольской мощью. Он усилил письма. Он главный исполнитель. Эти беды от него. Вот такие новости, уважаемый Николай Дементьевич.

Кропоткину остро захотелось покурить, как это бывало с ним ранее в минуты сильного душевного волнения. Он даже посмотрел по сторонам, как бы ища поддержки у курильщиков. Но в кабинете других сотрудников не было. Он знал, что и Доронин не курит, а сам избавился от этой вредной привычки давно. Он поднялся и прошелся к окну, открыл полностью форточку. Звонкий барабанный бой весенней капели и необыкновенно свежий воздух шумно ворвались в служебное помещение. Солнечные лучи тепло коснулись усталого лица 'следака'...

- Весна! - глубоко выдохнул он, тем самым разорвав затянувшуюся паузу. - Подойдите посмотрите в окно, Виктор Васильевич. Красиво, - следователь вновь перешел в обращении к гостю на 'вы'.

- Да, весна пришла, Николай Дементьевич. Здорово потеплело, - отозвался Доронин. - Но зимы нам хватит еще с лихвой.

- Вы о чем, Виктор Васильевич? - Кропоткин повернулся к гостю, рассматривающему настенную карту России.

- Ехать придется на Север. Там живет этот Черный Маг.

- Ну-ка, ну-ка, конкретнее, оторвемся пока от природы. Вижу, сведения из вас нужно вытягивать клещами, - следователь энергично подошел к Виктору. Серые глаза коснулись его чисто выбритого, не лишенного мужества лица, затем остановились на карте.

- Этот черный дьявол, этот Шварц живет где-то в Архангельской области. Там надо его искать, - объявил Доронин.

- Вы не ошибаетесь? - работник прокуратуры уже взглядом прощупывал северо-западную часть страны.

- Нет. Я хорошо запомнил слова старца. Шварц долгое время не проявлял себя. Старец даже забыл о нем. И вот он неожиданно засветился. Следы ведут туда, где он отбывал срок в лагерях.

- Тогда все сходится! - радостно воскликнул Кропоткин и обнял за плечи Виктора. - Вы развеяли мои сомнения. О месте нахождения исполнителя я получил информацию из других источников, побывав в центре Силантьева. Она совпадет с вашей. Ай да молодца вы, Виктор... Извините, звонок...

Слушаю тебя, Александр Семенович. Да ты что? Удивил и одновременно обрадовал. Наковырял так наковырял. Молодец. Жалко, конечно, что убит. Но это уже ниточка. Даже не ниточка, а целый канат. Собери ребят. Я здесь с Дорониным. Он мне интересные вещи поведал. Проведем совещание. Жду всех, - следователь положил трубку. Окинув радушным, с прищуром, взглядом гостя, заговорил: - На этом мы прервем нашу беседу, Виктор Васильевич. Я вам позвоню, договоримся о новой встрече. Будем готовиться к бою, мой вы гладиатор. Вот пропуск. Я вас провожу.

Покидая кабинет, Доронин все же решился озвучить возникший вопрос, удовлетворить вспыхнувшее любопытство, хотя знал, что здесь так не принято.

- Николай Дементьевич, вы что-то новое узнали? - спросил он.

- Да, Виктор Васильевич, узнал. Скрывать не буду. Мне сейчас сообщили важную информацию. Она касается и вас. На Ленинградском шоссе во время проверки документов был убит водитель, оказавший вооруженное сопротивление. Выяснено, что это второй подельник. Его фамилия Шварц.


## Глава 7


Оперативно-следственная группа, в разработке которой находилось дело Оберман, в этот день не смогла собраться, как хотел Кропоткин. У каждого оперативника были и другие неотложные вопросы, связанные с розыскной деятельностью, как, впрочем, и у самого Николая Дементьевича. Его срочно направили в город Пушкино разбираться с дерзким вооруженным нападением на одного предпринимателя, где прослеживался след организованной преступной группы. Работая по этому новому делу, ведя следствия по другим, он не переставал думать о Доронине, об организации поимки черного дьявола, саднившего при каждом воспоминании.

Его прежде беспокоило то, что последствия от писем могли сказаться в любую минуту. И кто будет очередной жертвой, никто не знал. Ответственность за судьбу своих родных, судьбы многих других людей, которые попали в поле их действия, заставляла постоянно напрягать мозг, думать, анализировать, действовать в разрешении загадочного преступления, несмотря на усталость.

Только вечером следующего дня Кропоткин смог встретиться с сотрудниками, задействованными по делу Оберман. После дебатов и выяснений деталей операции он дал добро, кто поедет в Архангельск. По его замыслу в состав группы, помимо Доронина, должны были войти Николай Кузьмин и Евгения Соболева. Ее порекомендовали из группы 'Центавра'. Двадцатисемилетняя молодая женщина, офицер спецназа, обладатель черного пояса по каратэ, великолепно стреляющая из автоматического оружия, физически выносливая, она должна была стать неоценимым помощником Доронина, которому предписывалось действовать по ситуации, разобравшись на месте, и руководителем в решении оперативных вопросов. Намечалась и группа прикрытия из спецназа уголовного розыска Архангельска во главе с майором Волковым, которому рекомендовалось выехать заблаговременно отдельным маршрутом. Согласованный план операции по задержанию Черного Мага был представлен Павловских вечером того же дня. Он курировал и держал дело Оберман на контроле.

- Особенность операции состоит в том, - докладывал Кропоткин заместителю прокурора области, - что мы до сих пор не знаем точный адрес исполнителя.

- Вот тебе и на! - удивился чиновник. - Вы запрос в Архангельск давали?

- Дали, Иван Николаевич, и ответ получили. Только ответ неутешительный. Умер этот Шварц. Умер еще в 1994 году.

- Как умер? А кого же мы ищем и кто на письма дельту наложил? Я не понимаю вас. Может, это другой Шварц? А подельник второй? Вы же доложили, что он ликвидирован при попытке скрыться. Он хоть причастен к делу?

- И Шварц тот, и подельник тот, Иван Николаевич. Более того, по паспортным данным подельник - это внук умершего Шварца.

- Так что же получается? - Павловских ухватился за поручни кресла и ближе придвинулся к следователю. - Этот Генрих Фридрихович Шварц, он же Черный Маг, как вы его окрестили, оказывается, живой. И он где-то прячется. А все считают, что он мертвый. Я правильно тебя понял?

- Это наше предположение, Иван Николаевич.

- А может, под этим именем скрывается кто-то другой и делает черные дела? Сын, например, - подал голос майор Волков, сидящий рядом.

- Не исключено, - Кропоткин одобрительно кивнул 'муровцу'. - Но наш вещун назвал именно старого Шварца. Он узнал его по оставленной записке 'Черный. Чернее Черного'.

- Хорошо, Николай Дементьевич. Дальше пойдем, дорого время. Доложи, как идет подготовка к операции. Каков ее замысел?

- Разрабатывая операцию, мы исходили из условий, что она должна пройти тихо, без использования сил специального назначения. Но это на первом этапе. Нельзя спугнуть этого дьявола. Поэтому вместе с Дорониным посылаем старшего лейтенанта Кузьмина и капитана Соболеву. Они профессионалы в своем деле, но по внешним данным не будут выделяться от местной публики.

- Женщину обязательно в группу брать? Выдержит?

- Она-то выдержит, не сомневайтесь. О ней высоко отзываются в 'Центавре'. Мужчины бы выдержали. Но таковы обязательные условия.

- Продолжай.

- Им троим легче подобраться и проникнуть на территорию этого Шварца, чем бойцам спецназа. В Архангельск они поедут поездом в разных вагонах. Оттуда их перебросят вертолетом до места назначения. Дальше пойдет их импровизация. Задача - любым путем достать те красящие вещества, которыми пользовался Черный Маг, и затем нанести такую же дельту на письма, но вершиной вниз. Тогда все станет на свои места и силы писем угаснут.

- Какие-то сказки ты рассказываешь, Николай Дементьевич, - усмехнулся Павловских. - Пойди туда - не знаю куда, найди то - не знаю что. Что это за бред, Николай? Ты в детстве не слишком ими зачитывался? -

Иван Николаевич! - повысил голос Кропоткин. - Реальность этих сказок такова, что у нас уже десять трупов! И еще будут, если не остановить эту сатану.

- Не кипятись, Коля, это я и без тебя помню. Ты лучше скажи, как они будут выполнять задание.

- Выполнят, товарищ Павловских. Другого им не дано. Доронин заварил эту кашу, он и расхлебает. Я очень надеюсь на помощь старца. Он и место этого дьявола покажет. Ведь говорила же ясновидящая, что живет тот среди староверов в ските. Есть фотография внука. По ней легче обнаружить деда.

- Николай Дементьевич, - обратился Волков. - Может, мы преувеличиваем их трудности. Шварцу, если он жив, в действительности уже за сто лет. И взять его будет несложно, тем более спецназу, которым я буду руководить.

- И вправду, Николай, майор верно говорит. Надо обнаружить логово преступника. Выслать спецназ и накрыть там всю нечисть.

- Накрыть накроем, а дело погубим. Он же черный маг! - следователь постучал по столу указательным пальцем. - Это особый преступник! Не забывайте этого. Спецназ учует за сотню верст. Даже если возьмем, что предъявим? Да ничего. Краски нужны. Вот самое главное. И сделать должен это Доронин, и никто иной. Такое условие. А ты, Александр Семенович, на стреме. Если помощь будет нужна - спецназом поможешь. Вдруг непредвиденные обстоятельства выплывут. Разве можно все учесть? Бой-то не с 'урками'. Бой с человеком-сатаной, поймите вы наконец!

- Убедил, убедил в серьезности мероприятия, - остановил рукой Павловских. - Остынь, Дементьевич. Водички вот попей. Ты любишь минералку. Кофе на ночь вредно. На... - он подал стакан с минеральной водой.

Следователь выпил залпом, поблагодарил...

- В общем, товарищи, мне все ясно, - зампрокурора забарабанил пальцами по столу, закругляя разговор. - Вы спецы высшей пробы. Вам и карты в руки. Делайте, как задумали. Детали проработаете на месте. С архангельцами я поговорю.

- Все понятно, Иван Николаевич, - Кропоткин отодвинул стул, поднялся.

- Да, Коля, когда планируешь группу отправить?

- Через несколько дней. Сейчас все зависит от Доронина.

- Как он сам, окреп?

- Говорит, что выздоровел. Только волнуется, необычная-то командировка предстоит.

- Это хорошо, что волнуется, значит, понимает важность своей миссии. Кстати, сержанта этого из спецназа за избиение Доронина серьезно наказали, возможно, уволят. Документы видел... Ну а вы, Александр Семенович, - Павловских обратился уже к Волкову, - не были у Дорониных? Перед хозяйкой не извинились?

- Не приглашали, - буркнул майор, поднимаясь из-за стола, искоса взглянув на Кропоткина.

- А вы без приглашений, с цветами. Женщины это любят.

- Подумаю...

- Добро. Вы свободны...

А в это время Виктор и Светлана сидели за столом на кухне и ужинали. Еда была обычной: картофельное пюре с куриными котлетами. Здесь же, на тарелках, были разложены ветчина и сыр. Из соленостей - огурцы и помидоры, привезенные от матери Виктора. Екатерина Семеновна, несмотря на свои болячки, держала большой огород. Целыми днями, досматривая его, она выращивала завидный урожай, львиная доля которого попадала на стол детей и внуков. Виктор взял с тарелки целый крепкий небольшой огурец, посмотрел на его зеленоватые пупырышки и аппетитно, с хрустом откусил половину. Приятная соленость огурца с запахом чеснока и укропа придала его аппетиту новое направление.

- Светочка, давай выпьем водки. Уж больно огурец хороший, чтобы его просто так есть.

- Ну и хитрый ты, Витя. Скажи прямо: 'Хочу выпить'. При чем здесь огурец? - заметила, улыбаясь, Света и достала из холодильника бутылку 'Гжелки'.

- Давай я разолью, - промолвил Виктор.

- Подожди. Дай мне поухаживать за тобой. На войну же с нечистью уезжаешь через три дня.

Света сама открутила пробку и разлила водки себе и мужу.

- Дорогой, твои мысли, а порой и действия мне непонятны, - завела она разговор после выпитой рюмки.

- О чем ты, Светлана?

- Все о том. О твоих письмах.

- Мы об этом уже говорили.

- Ничего, еще раз поговорим. Написал ты их, так отправь. Тем более старец их одобрил. Почему они пролежали столько лет? И главное, все молчком. Мне не говорил.

- Просто я понял, что поступил неверно. Кто я такой, чтобы судить людей, даже если они сделали нам большое зло. Смертная казнь отменена в Европе, а затем и у нас потому, что только высшие силы вправе судить так сурово, но не люди. И в этом есть гуманизм и человеколюбие.

- Кому нужен твой гуманизм? - возразила Света, повысив тональность разговора. - Наливай по второй... Запомни. Насильники, убийцы, террористы - разве люди? Они же нелюди! Поэтому к ним это не относится. Смертную казнь обязательно нужно возродить в России. Америка не отменяла ее. Да и у тебя на родине, в Беларуси, есть смертная казнь. Батька молодец, через референдум оставил, не угождал Европе.

- Не знаю, - вздохнул Виктор, подняв рюмку. - Не хочется размышлять сейчас об этом. Давай лучше выпьем за мою поездку, чтобы она была успешной.

- Давай, дорогой.

Доронины выпили. Немного помолчали, закусывая.

- А как ты думаешь этого Черного Мага достать? - повела разговор жена в новом направлении.

- Пока не думал, на месте разберемся. Я же не один. Со мной едет Коля Кузьмин и какая-то девица из спецназа. Я ее не видел, но, как сказал следователь, огонь, а не баба. Лучший специалист из 'Центавры'. А ты этих специалистов видела.

- Да уж, видела этих волкодавов, - недобро усмехнулась Светлана. Ее глаза вспыхнули, взгляд ожесточился. - Больше запомнилось их хамство. А ты разве это не ощутил на себе? Что, мало?

- Да нет уж. Еще немного, и был бы инвалидом. Но все обошлось, как видишь.

- Витя! - напористо воскликнула жена. - А почему их не отправят? В один миг бы развалили этот дьявольский муравейник.

- Нельзя, дорогая. Старец что сказал? Иди и исправляй ошибки. Ты поняла? Он мне сказал сделать это. А ты спецназ предлагаешь. Да их всех околдует этот дьявол! - Виктор после четвертой рюмки разговорился. Лицо покрылось красными пятнами. Жесты стали резче. Он последний год не пил крепкие напитки. - Ты лучше посмотри на меня, - распалялся муж, - возможно, больше не увидишь в живых. Только некролог прочтешь в газете, мол, пал смертью храбрых в борьбе с Кощеем Бессмертным.

- Не говори глупостей. А то, что он Кощей, это уж точно. Более ста лет, а какая сила.

- То-то и оно. Но наш-то старец еще покруче будет. Ты не видела его, когда он связывался с небом в астрале. А я видел. Это было давно, когда мы впервые были у него. Он что-то делал руками - и раз, и душа улетела. И сизоватый дым пошел. Я тогда трухнул немного и глаза закрыл. Когда открыл, он уже улыбался по-доброму. Он мне перед дорогой напутствие даст.

- Подожди, Витя, мой телефон звонит... Алло! Андрей, это ты? Говори громче, не разобрать. Как это случилось? - Света опустилась на стул.

- Света! Что произошло? Скажи! - тут же подскочил к ней Виктор, предчувствуя какую-то беду.

- Подожди, потом, - оттолкнула Виктора жена. - Где вы находитесь? Двадцатый километр по Рязанскому шоссе? Я правильно поняла? Хорошо, выезжаем. Да нет, мы с батей выпили, возьмем такси. Все, ждите нас.

- Скажи наконец, что произошло? - Виктор дотронулся до плеча жены.

- Что произошло? - Света окинула мужа негодующим взглядом, словно штормовой волной накрыла его. Резко поднялась и бросила в лицо: - Андрей разбился!

- Что? - Виктор побледнел. Руки задрожали. Ему явно становилось плохо. - Этого не может быть, - промямлил он и плюхнулся на прикухонный диванчик.

- Э-э, Доронин! - Света не спеша подошла к мужу, хлопнула по щеке. - Вставай, что разлегся? Ты неправильно меня понял. Андрей жив и цел. Но джип ремонту не подлежит. Машину почему-то на двадцатом километре повело вправо, и она на скорости несколько раз перевернулась.

- Света!.. Так можно и инфаркт получить... Береги меня, - произнес без улыбки Виктор, вставая с диванчика.

- Не получишь! Успокоился? Догадайся, по какой дороге Андрей ехал.

- По Рязанской что ли?

- Да, по Рязанской. В сторону Зарайска. Ты знаком с этим городом, милый? Виктор вплотную подошел к жене и, покачивая наполовину седой головой, обронил:

- Все никак не простишь? Пора бы. Семь лет прошло после тех событий.

- Я бы простила. Давно зла не держу на тебя. Но видишь, какие вонючки жизнь подбрасывает. Они связаны с тобой и не дают забыть то подлое время.

- Ладно... - вдохнул глубоко Виктор и дрогнувшим, слегка обиженным голосом сказал: -

Пойду вызову такси. Ехать надо, а не балаболить...


## Глава 8


В эту ночь Виктор долго не мог заснуть. Разные мысли кружились в голове и не давали покоя.

'Завтра сбор группы, техническая подготовка, уточнение задания, оформление документов и посещение старца. На следующий день отъезд. Впереди неизвестность. Холодный Север. Старый черный маг... Как-то тяжело на душе. Справлюсь ли я? - Виктор глубоко вздохнул и перевернулся на правый бок. - А тут еще дорожное происшествие с сыном. Надо же такому случиться? Со слов Андрея, машину повело вправо. Он пытался удержать руль по направлению дороги, но не получалось. Как будто магнитом тянуло туда. Он сбавил скорость. Тем не менее его занесло в кювет. Страшный удар. И джип стал переворачиваться, ломая и корежа стойки и крышу кузова. Слава богу, что Андрей цел. Ни одной царапины.

Почему случилась эта авария?

На следующий день смотрели рулевое, гидравлику, тормоза - все в порядке. Так почему же повело машину?' - мысль застопорилась в мозгах.

Виктору захотелось подняться и пройти в кабинет, чтобы сосредоточиться над мучившим его вопросом. И здесь из глубин памяти всплыл один эпизод из жизни. Яркие картины предстали перед глазами.

'Осень. Почти свободная трасса. Я за рулем пежо. Света рядом. Вдруг жена резко толкнула в бок и кричит:

- Витя, смотри! Машина!

Я вздрогнул, открыл глаза. Впереди справа метрах в пяти шла 'Волга'. Если бы ехал один, без сверхбдительной жены, то через мгновение на скорости более ста километров врезался бы сонный в попутку.

Это стряслось также на двадцатом километре Рязанского шоссе, недалеко от места аварии Андрея... Вот, значит, как...'

Виктор открыл глаза, а в голове выстрелы: 'Это проклятое место. Это работа старухи - бабки Софьи Радоновой или ее самой'.

- Ах вы, суки! - тихо сквозь зубы цыкнул Виктор, кляня в душе дьявольское отродье.

'В живых нет, а колдовство действует, работает, пока не снимут... А действительно, никто проклятье с этого места не снимал. Вывод для себя какой? Не просто же эти мысли крутятся в голове'.

Виктор опять лег на спину, вновь задумался.

'А вывод такой. Прав старец, когда говорил, иди, мол, и исправь ошибку. А ошибка в чем? В том, что я пожелал другому человеку плохо. Вот и беды все происходят. И не только у них. Вот у следователя дочь чуть не погибла. Если бы не старец и не мой звонок, была бы трагедия. И повинен в этом я. Я же запустил эти письма. А если дорожное происшествие Андрея связано с письмами?.. Может, их влияние сказывается не только на других, но и на мне и моей семье? Психотронные метастазы расползаются вширь, не щадя никого'.

Доронин вспотел от своих размышлений, заерзал в кровати, решая, как поступить. 'Иди и исправляй ошибки!' - говорил ему внутренний голос.

'Для высших сил все равно, кто совершил зло: ведьма или хороший человек. Все в ответе за свои грехи в одинаковой степени'.

- А-ах! - глубоко выдохнул он, окончательно потеряв надежду заснуть, а в голове:

'Иди исправляй ошибки... Иди исправляй ошибки...'

- Витя, ты что бормочешь? - проронила тихо жена, поворачиваясь к нему.

- Разбудил? Извини. Не спится что-то. Мысли в голове крутятся, замучили, спать не дают... А ты жаркая какая, - он случайно дотронулся до груди Светы.

- Ты только сейчас узнал? - расплылась в улыбке та.

- Да нет, это я так.

- Ты тоже не холодный, Витенька, - Света легко пробежалась пальцами по его груди, опускаясь все ниже и ниже.

- Дорогая, а ты все умеешь делать, - прошептал несколько удивленный Виктор, начиная заводиться от ее касаний.

- Милый мой. Все жены страшно темпераментные, но им некогда этим заниматься от домашнего непосильного труда. Это лишь у проституток постель - работа. Ты же уезжаешь на войну. Ну как тебя не приласкать? Тем более я проснулась. Не мешай, расслабься.

Света приподнялась и коснулась губами груди мужа. Поцелуи легкие, нежные, возбуждающие. Опустилась ниже. Виктор еще больше напрягся. Такие приемы жена делала впервые. Обычно инициативу в ласках проявлял он. В эту ночь было по-другому.

- Отбрось все мысли, - нашептывала Светлана, награждая мужа сладостными поцелуями. - Я с тобой, и ты со мной, и нам очень хорошо...

Виктор млел. Глаза закрылись от получаемого удовольствия. На лице - шаловливая улыбка. Его ласкала жена. Его любимая Светочка. Легкие поцелуи, приятные касания рук и шелковистой, нежнейшей кожи груди, запах ее тела в сочетании с тонким изысканным ароматом духов от 'Шанель' - все это в одночасье окружало Виктора. Он попал в упоительную негу сладострастия. Его размышления куда-то провалились. Ему как никогда было хорошо с женой.

В продолжение игры Света грациозно уселась на ноги мужа, обхватив их упругими белоснежными бедрами.

- Какая ты красивая, Светочка! - открыв глаза, шепнул Виктор и, восхищаясь утонченными формами и изгибами любимой, трепетно коснулся ее восхитительной груди. - Я люблю тебя...

- Я тоже тебя, милый...

Света почувствовала крайнее возбуждение супруга, и сама, распалившись, чуть приподнялась и нежно, вожделенно направила рукой его стремительный поток энергии в себя.

- Хорошо, дорогая... очень хорошо... - отозвался благоговейно Виктор, одновременно помогая жене получать все новые и более яркие импульсы удовольствия от близости и общения друг с другом. Через какое-то время он застонал и из уст вырвалось: - Не спеши, любимая...

Затем одним порывом уложив Свету на спину и выйдя на второе дыхание, мощно и желанно отдавал ей нежность и любовь.

Он отдавал жар своего сердца, отдавал ей, любимой женщине, с которой прожил более тридцати лет. В эти минуты Виктор и Света были единым целым. Их губы слились в долгом страстном поцелуе. Их мысли, их души, их сердца находились в гармонии друг с другом, в великой гармонии с природой. Они сами были частичкой этой природы, высшим творением Создателя.

Виктор почувствовал, как напряглась и задрожала в благодарности Света, как сжала его ласковыми руками, как тихо прошептала 'Спасибо, любимый'. Это было для него высшим мгновением счастья, которое его душа ждала после выхода из приворотных потемок более пяти лет. Счастье почувствовать благодарность за то, что он рядом с ней, рядом с женой. Счастье, за которое стоит отдать жизнь ради ее жизни.

Он сделал еще несколько завершающих движений и затих. Затих тихо, как ребенок, продолжая обнимать жену.

- Я тебя никому не отдам, Светочка. Слышишь? Никому. Так и знай, - после небольшой паузы прошептал он ей на ушко. - Я тебя очень сильно люблю. Ты единственная женщина, которой я дорожу больше всех на свете.

- Витечка, ты это честно говоришь? - также шепотом спросила жена. - Ляг только рядом, а то мне тяжело.

- Конечно, любимая. Честно.

- Честно-пречестно? - она, как маленькая девочка, задавала мужу тот же вопрос, чтобы еще раз услышать от него, такого родного и близкого, слова признания в любви, выстраданные во времени.

- Да, Светочка! Я тебя сильно люблю! Жизнь трепала мои чувства, но в глубине души при самых тяжелых испытаниях они не иссякали. Их родник находится в твоей ауре, которая окружает меня всегда, с тех пор как мы познакомились. Если я злюсь на тебя, а это редко бывает, моя злость может тут же рассеяться, когда я слышу твой спокойный голос или вижу твою улыбку. Ты очень красивая, Света, но если ты улыбаешься и притом улыбаются твои глаза, ты неотразима вдвойне. Помни это.

- Спасибо, милый. Я это знаю. Ты вот говоришь, что любишь меня. Но любовь доказывают делами, а не только словами.

- Я буду стараться, дорогая.

- Старайся, старайся, Витенька, - весело проворковала жена. На сердце у нее было легко и радостно. В эту минуту Света подумала, что не такой уж и плохой у нее муж. Она благодарно прижалась к нему.

- Я буду стараться, - уже тише повторил Виктор, закрывая глаза. - Я не подведу. Наш дом, наши дети и внуки будут счастливыми. Это время придет...


## Глава 9


На следующий день Доронин прибыл в областную прокуратуру на Малый Кисельный переулок к десяти часам утра, но не к Кропоткину, а к майору Волкову. В кабинете оперативников, кроме 'муровца' и Николая, находилась молодая симпатичная женщина чуть выше среднего роста, одетая в строгий костюм. Она стояла у окна. Когда Виктор Васильевич, поздоровавшись с мужчинами, подошел к ней и представился, та внимательно, даже оценивающе посмотрела на него и, протянув руку, уверенно произнесла:

- Капитан Соболева, - чуть помедлив, добавила: - Евгения.

- Вот и прекрасно! Визуальное знакомство состоялось. Теперь послушайте меня, - объявил повелительно Волков и уселся за стол, чувствуя себя начальником операции. - Кто желает присесть, пожалуйста, а кто стоять? - его взор устремился на сотрудницу 'Центавры', губы разошлись в ухмылке. - Может оставаться на своем месте.

- Спасибо за великодушие, - ответила Соболева, не двигаясь, и, лишь прищурив глаза, обронила: - А закурить разрешишь, майор?

- В виде исключения разрешаю. В начале дело, а затем перекур. На, лови, - и Волков неожиданно бросил в сторону Евгении зажигалку.

Капитан знала подобные трюки и, обладая великолепной реакцией, поймав ее, насмешливо сказала:

- Благодарю, майор, ты очень внимателен к дамам, - и, открыв форточку, закурила длинную сигаретку.

Николай и Виктор переглянулись, но в разговор не вступали, ожидали, что будет дальше, удивляясь реакции, продемонстрированной Соболевой.

Волков понял, что первый раунд с профи в юбке им проигран, а вопросы отъезда надо решать. Поэтому он не вступал больше с ней в словесный перепал. Молча и хмуро выждал несколько минут, после чего напористо громко сказал:

- Теперь внимание сюда. Довожу краткий инструктаж. С планом операции вы уже знакомы, притом в отдельности. Детали скорректируем в Архангельске, когда узнаем точное место этого шамана. Виктор Васильевич, - обратился он к Доронину, - мы надеемся узнать логово с помощью вашего знакомого. Вы, кажется, называете его старцем или учителем. Кстати, его зовут Александр Ильич Бестужев. Удивительнейшая личность. Он в свое время работал в лаборатории под руководством парапсихолога Вольфа Мессинга. Но его разбирать сейчас мы не будем. Не время. В общем, навестите его.

- Да, я вас понял, Александр Семенович. Учитель просил меня наведать его перед отъездом. Завтра я обязательно буду у него. Если он мне что-то новое скажет, я позвоню Николаю Дементьевичу.

- Сообщите и мне.

- Хорошо, позвоню и вам.

- Вот и прекрасно. Возьмите это, - майор положил фотографию второго подельника на стол. - Покажете старику фото внука Шварца. Ему будет интересно взглянуть на этого упыря. Думаю, он похож на своего деда-сатану.

Виктор вздрогнул от неуважительного обращения к учителю, но промолчал. Взял фотографию, посмотрел на нее с отвращением и положил во внутренний карман пиджака.

- Одежда у всех должна быть теплой и практичной, - доводил указания Волков. - Вы должны быть похожи на туристов. По легенде, вы будете заблудившимися туристами. Вас забросят вертолетом поближе к месту нахождения этого дьявола, а дальше - внедрение и собственная импровизация. Думаю, сложностей не будет. Не к ИГИЛ же вас отправляют, - майор мелко закудахтал от собственного остроумия. Но шутка не прошла. Смех никто не поддержал, и он сразу оборвался. Соболева лишь улыбнулась краешками губ.

- Ну-ну, - выдохнул Волков и продолжил отдавать, как ему казалось, ценные распоряжения. - Значит, так. Главная задача для всех - найти краски и передать Виктору Васильевичу. Понятно? Любой ценой их достать.

Что касается писем, - он остановился продолжительным взглядом на Доронине, - я передам вам позже, перед самой отправкой поезда... Вот еще. Поедете в разных купе. Кузьмин и Соболева - в одном. Вы в соседнем... Коля, - Волков обратился к сотруднику уголовного розыска, - билеты заказаны на твое имя. Отъезд послезавтра утром в 09:15. Позже съездишь на вокзал заберешь.

- Ясно, товарищ майор.

- Оружие будет только у капитана Соболевой. Тем не менее в полдень постреляем, немного разомнемся в спортзале с перерывом на обед. Ближе к вечеру - занятие по выживанию в экстремальных ситуациях.

Вообще, Николай Дементьевич наговорил вам много страстей. Это все понты. Думаю, большой работы не будет. Если в тайге не заблудитесь, - майор широко улыбнулся, показав здоровые, но с желтым налетом зубы.

Однако и сейчас никто не отреагировал на его шутку.

- ...Э! Чего вы такие кислые? Найдем вас, если что. Будьте спокойны. На месте разберемся, как будем поддерживать связь, как говорится, проведем рекогносцировку. Вот таков краткий план на сегодня и на ближайшую перспективу. Все, господа резиденты, - он оглядел всех с самодовольной улыбкой. - Какие есть вопросы?

Соболева подошла к столу и, сверля оперативника отчужденным взглядом, бросила:

- Майор, кто главный в группе?

- А ты как думаешь?

- Думаю, что я.

- Не угадала. Вся операция возложена на мои плечи. Но находиться я буду в группе прикрытия, так сказать, на связи. Понятно тебе? На связи, мадам, - Волков подчеркнул последние слова с сарказмом. - Выходи на связь, и получишь команды, а может, и помощь.

Виктор сидел и не понимал, почему у него росла неприязнь к Волкову. Напрямую с ним он не сталкивался, а неприязнь росла. Он вспомнил, что она появилась уже тогда, когда его забирали. Он видел высокомерное отношение майора к спецназовцам. И вот сейчас он ведет себя вызывающе. Зачем ему это надо? Странно как-то. Неприятный офицер. Но придется терпеть. Исправить ошибки - вот главная задача, она превыше собственных амбиций.

- Нет, майор, ты ошибаешься, - уверенная и, как показалось Виктору, резковатая речь Соболевой вывела его из размышлений, и он стал слушать, что говорит Евгения. - Может, подготовка здесь и лежит на твоих плечах. Но там, когда приедем, я вникну досконально в дело и мое слово будет железным. Понял меня, майор?

Волков дернул головой, сбрасывая буравящий взгляд сотрудницы 'Центавры'. Однако та, не дав ему опомниться, выдавила:

- Все, что ты здесь наговорил, правильно. Но меня не посылают туда, где легко. Поэтому недооценить врага - погубить дело на стадии подготовки.

Я еще не поняла роль этого военного пенсионера, - Соболева вновь оценивающим взглядом окинула Виктора Васильевича. - Но, думаю, разберусь сама, поговорив с ним.

И последнее: я хотела бы потолковать со следователем, а по возможности просмотреть дело Оберман. Я должна знать из первоисточников, зачем и куда меня посылают, что следует мне ждать. В противном случае я не поеду.

Майор Волков не ожидал такой прыти от молодой леди из спецназа. Сдаваться было не в его правилах, тем не менее нужно было менять тактику игры. И он пошел на временное соглашение.

- Хорошо, капитан, я услышал вас, - сказал он, опершись о поручни кресла, стремительно поднялся, повел плечами и добавил: - Сейчас не время оспаривать старшинство, пока мы в Москве. За вашу подготовку и отъезд отвечаю я. А там, в тайге, командуйте, капитан. Я ваши обязанности выполнять не буду. Что касается Кропоткина, он завтра с утра будет у себя. Думаю, он ознакомит вас с делом. У него запланирована встреча с группой. А сейчас всем вниз, нас ждет машина. Поедем в тир Управления...

Весь день Доронина был наполнен различными инструктажами, тренировками, стрельбой, разговорами с коллегами по несчастью. Он почему-то так назвал Николая и Женю, членов их маленькой группы. Он понимал почему. Он был виновен в составлении писем, от него пошла беда, а эти молодые сотрудники должны, не жалея себя, оказать ему помощь в исправлении ошибки, цена которой - жизни многих людей. Поэтому он не обижался на замечания, если его поправляли в чем-то. Он был снисходителен к ним. Он знал, что впереди его ожидают огромные трудности. Без Николая и Жени он их не преодолеет, а значит, не выполнит свою миссию.

Лишь один раз он не согласился с капитаном Соболевой, когда та попыталась навязать ему свое видение в проведении операции и оттиснуть на вторые роли. За ужином в кафе в ходе разговора Евгения высказала следующее:

- Виктор Васильевич, вам следует приехать вместе с Волковым. Вы недавно лежали в больнице, тем более вам пошел шестой десяток. Хватит ли у вас физических сил на эту работу? Мы добудем краски сами и выдадим вам. А вы уже сделаете все, что надо, с письмами.

- Спасибо, Женя, за внимание и заботу, можно я вас так буду называть?

- Можно, когда мы отдыхаем, но при выполнении команд я для вас командир группы.

- С этим я согласен. Но мне кажется, вы, Женя, недооцениваете мою роль в этой операции, - мягко возразил Виктор. - Там, когда мы будем в логове злодея, я при поддержке старца должен вступить с ним в борьбу. Принять основной удар его негатива. А ваша задача - оказать мне помощь в этой борьбе. Мы будем дополнять друг друга. Мое присутствие - это одно из главных условий операции.

- Вы так думаете?

- Не только думаю, но и убежден. Еще раз подчеркиваю, это указание учителя. Он выдвинул их.

- Что вы заладили все: учитель да учитель. Дело делать нам, а не ему.

- Это правильно, но без его астральной поддержки мы не выдюжим с этой нечистью.

- Он что, волшебник?

- Не знаю. Но то, что он как-то связывается с высшими силами, это да. Они его подпитывают энергией. Вы просто не видели, какой он духовно сильный. И если он будет с нами, мне не страшно.

- Возможно, вы правы, - похмурнела Соболева, сдвинув брови, - но в оперативных вопросах подчинение должно быть беспрекословным. Это касается и тебя, Николай, - капитан строго посмотрела на Кузьмина.

- Не беспокойтесь, о друг наш, Волька, - почему-то шутливо ответил тот, вспомнив детскую книжку.

- Начинается детсад... - с досадой выдохнула Евгения.

- Расслабьтесь, Женя, все будет, как вы скажете. Давайте выпьем за удачу в этом деле. Только у меня сок, я за рулем.

- Еще успеем выпить, дорога предстоит длинная, - строго, но уже мягче произнесла Соболева, - и не только сок, - и девушка улыбнулась, ее темно-синие глаза посветлели, заиграли. Николай и Виктор раскрыли рты, поразившись женской красоте сотрудницы. Евгения первый раз при них улыбнулась. Естественная девичья улыбка была неотразима.

'Она превосходна!' - переглянулись мужчины.

- Что, парни, уставились? Из леса вышли? - произнесла Женя более твердым голосом, но ее глаза по-прежнему искрились, передавали радость общения, юный задор. А через мгновение на ее лице вновь официальная маска, с губ слетела казенная фраза: - Встаем, товарищи офицеры. Пора расставаться, завтра день подготовки, - строгий взгляд на Доронина и почти приказ: - Виктор Васильевич, проводите меня.

Но тот ретировался.

- Нет, Евгения. Вас подвезет Николай. По легенде, вы молодая пара. Привыкайте друг к другу. Я расплачусь...

- Ладно, пусть будет так. Николай, пошли.

Соболева сделала несколько шагов, затем вдруг развернулась и, подойдя к Доронину, протянула руку.

- До свидания, Виктор Васильевич.

- До свидания, Женя...

Виктор с теплотой смотрел, как удалялись коллеги по несчастью.

'Какие замечательные молодые люди, - думал он, - его помощники: влюбленный в дело инициативный Николай и профессионал высшего класса, не по годам строгая Евгения. Они совершено разные, но общее у них есть, и оно главное - нацеленность на победу'.

- Менты, менты... Какие разные вы, менты! - в задумчивости вырвались слова. Вдруг перед глазами появился Волков, всплывший в памяти. Доронин вздрогнул. Неприязнь и холодок побежали по телу. Он повел плечами, стряхивая неприятное видение: 'Все, хватит о деле. Пора домой'. Не дожидаясь официанта, он оставил деньги на столике и спешно покинул кафе.


## Глава 10


- Проходите-проходите, милейший Виктор Васильевич. Раздевайтесь. Я ждал вашего прихода, - радушно встречал старец Доронина на пороге своей квартиры. - Вижу, пришло время отправиться в путь. Хорошо, что послушали моего совета и навестили.

Доронин вошел, повесил куртку и более внимательно взглянул на учителя. Сегодня он выглядел простым человеком, только очень старым, с длинной седой бородой и такими же волосами. Но, несмотря на это, еще энергичным в движении и разговоре. На него, как и в прошлый раз, была накинута мантия белого цвета. Палка-посох стояла рядом.

- Проходите на кухню, попьем чайку с малинкой, согреемся для разговора.

- Спасибо, учитель, - Виктор прошел на кухню и уселся за круглый стол: старый, дубовый, наверное, дореволюционной работы. По крайней мере ему так показалось. Вся утварь, да и другая мебель, здесь была вечная, раритетная. Только две присутствующие вещи говорили, что на дворе все же XXI век: это новый небольшой холодильник да микроволновая печь.

Старец разлил чай в стаканы, стоящие в серебряных подстаканниках. Один из них поставил перед гостем.

- Угощайтесь, Виктор Васильевич. Вот медок. Масло. Уважаю батон московский. Пожалуйста. Расслабляйтесь. Я вижу вашу оторопь и нервозность. Заодно подумайте, что вас волнует.

Виктор взял отрезанный кусочек батона, положил на него две ложки меда и откусил, запивая чаем.

- Вкусный мед.

- Это мой ученик привез из Башкирии.

- А много у вас учеников, уважаемый учитель?

- С десяток наберется. Кстати, один из них проживает в том суровом крае, куда вы поедете. Я ему сообщу о вас. В нужный момент он может быть полезен. Когда собираетесь отправляться в путь?

- Завтра в десятом часу. Поезд Москва - Архангельск.

- Я так понимаю, вы не один едите? - старец сделал несколько глоточков чая.

- Как вы советовали, подобрана молодая пара. Оперативные сотрудника из полиции, специалисты высокого класса.

- Прекрасно, прекрасно. Но чувствую, вы не готовы до конца, вас что-то беспокоит.

Виктор молчал, думая, с чего начать.

- Может, еще чая налить?

- Нет-нет, спасибо, учитель.

- Не смею настаивать. Пойдемте поработаем с вами, но не здесь, в зале. Медок и малинка согрели нас, заострили ум.

Виктор проследовал за старцем в большую и уже знакомую ему комнату.

- Так, милейший, читаете три раза 'Отче наш'. Я тем временем сосредоточусь, - старец, несмотря на то, что пил чай, сделал пару глотков родниковой воды и сел на свое древнее кресло. Потер руками виски. Затем встряхнул руки, как бы концентрируя на кончиках пальцев кровь и энергию, и прикрыл глаза. Он готовился к работе. Лицо его выражало спокойствие и умиротворение.

Виктор тем временем закончил читать молитву и тоже присел на стул, стоящий напротив старца.

- Ну что, милейший Виктор Васильевич, начнем, - старец внимательно смотрел на Виктора. - Что вас беспокоит, что вы хотели мне сказать?

Виктор медлил.

- Не волнуйтесь. Начнем работу.

- Я не знаю, с чего начать, - произнес Доронин.

- Начните с простого вопроса и идите к более сложным. От сложного - к совершенному. От совершенного - к вечному. Так учит диалектика жизни.

- Хорошо, - Виктор глубоко вздохнул. - Мы бродим в потемках, учитель. Мы не знаем, где искать этого дьявола, а Архангельская область очень велика. У нас есть только фотография предполагаемого внука, который убит. Вот она.

Виктор достал фото из кармана, передал старцу и сразу обратил внимание, как посерело у того лицо, как дернулась рука при виде снимка.

- Это он, - вымолвил старец глухо. - Вернее, он таким был, когда я его видел последний раз перед войной. Дерзкий и бесстрашный.

- Как он? - удивился Виктор. - Это же внук!

- Да-да, - поправился старец. - Это внук. Но он так похож на деда-дьявола. Вы сказали, что внук погиб. Но я вижу, что он жив.

- Как жив? Учитель, он мертв! Его убили при проверке документов, - запротестовал Виктор. - Он оказал вооруженное сопротивление. Притом один сотрудник ГИБДД убит, один ранен. Вы ошибаетесь.

- Нет, милейший. Я не ошибаюсь. Их двое, - старец прикрыл глаза. - Да, их двое. Второй стоит на вашем пути и вскоре пересечется.

- Странно, почему тогда о втором не знает Кропоткин? - удивленно произнес Виктор, находясь в легком замешательстве. - Обязательно скажу ему.

- Подождите минутку, - старец встал, вознес руки к небу и стал что-то шептать. Лицо его напряглось и окаменело. Виктору показалось, что между пальцами распростертых рук учителя стали проскакивать искры, отчего он почувствовал приступ боли в правом полушарии. Чтобы ее как-то снять, потер виски. Это не помогало. Вдруг старец заговорил.

- Убежище дьявола находится недалеко от тех лагерей, где он сидел. Он не один. Вокруг него сосредоточены темные люди. И этот, что на фото, он с ним. Я вижу, есть связь: подземный ход и большое дерево. Ищите дьявола там.

Волосы старца начинали потрескивать, как будто наэлектризовались.

- Бойтесь человека... - вдруг старец осекся, не договорил. Его руки упали, и он вяло опустился на краешек кресла. Учитель выглядел удручающе. Как-то высох и мгновенно превратился из крепкого энергичного старца в глубоко немощного старика.

- Что с вами, учитель? - подскочил к нему Виктор.

- Ничего, ничего, - тихо обронил тот и, чтобы унять дрожь пальцев, ухватился за поручни кресла. - Пройдет. Неимоверные усилия. Я его почти держал. Пробили мое поле. Ничего, ничего. Пройдет. Силен, сатана, силен, - старец постепенно приходил в себя. Дыхание становилось более ровным. Только глаза излучали тревогу.

- Поднесите родниковой воды. Она там, в графине, - и он показал ослабевшей рукой в сторону окна. - Налейте и себе.

Состояние учителя передалось и Виктору. В душу закрадывалась тревога. Как будто он прикоснулся к чему-то тайному и опасному. Ничего не говоря, он выполнил просьбу учителя. Одновременно с ним сделал несколько глотков воды, на вид и вкус обычной. К его удивлению, через небольшое время он почувствовал облегчение, а затем бодрость духа.

- Удивительная вода, - восхитился он.

- Вы правы. Это превосходная вода, - старец заговорил уже уверенным, более энергичным голосом. Виктор про себя удивился, насколько быстро справился с ментальным ударом учитель. - Вода чистая, родниковая и к тому же заряжена положительной божественной энергией, - подчеркивал тот. - Ей цены нет. Я вам подготовил немного такой воды. Что с ней делать, я расскажу позже. Что еще вас беспокоит, говорите? Я чувствую себя гораздо лучше.

- Учитель, а какие трудности нас ожидают? - подумав, задал новый вопрос Доронин.

Старец прикрыл глаза и начал водить рукой, словно дирижер, управляющий оркестром. В ходе манипуляций заговорил:

- Вижу ваши телесные и духовные испытания, даже сильные страдания. Но они не должны сломить ваш дух. Они преходящи. В самых тяжелых ситуациях вспомните, - повысил он голос, - что нет безвыходных положений, нужно только суметь найти выход.

Господь не придет за вами туда, где вы находитесь. Он не вытащит вас из ада, чтобы поместить на небо. Это вы должны сделать усилие, чтобы подняться до Господа.

Рука старца взметнулась, и, потрясая указательным пальцем, он выдохнул:

- Помните, Виктор, всегда об этом!.. А теперь прочтите одну важную молитву, - он достал из книжного шкафа небольшой молитвенник в старинном переплете, раскрыл. - Вот она. Помните, вашим помощником в пути должна стать молитва. Молитва каждый день и особенно в трудные минуты. Молитва - ваш действенный оберег в борьбе с дьяволом. Эта молитва будет вести вас по тому пути, которым вы пойдете. Вселит в вас уверенность, что вы делаете нужное дело. Защитит вас от сомнений. Читайте.

Виктор взял раскрытый молитвенник и стал читать вслух:

- Молитва к спасителю Христу.


Христе Всеблагой!

Благослови наш путь и то дело, которое мы делаем.

Помоги нам донести Твое дело, Твой Свет Истины, до людей,

до каждого человека, до каждой Души, до каждого Духа.

Посмотри на благость наших дел и узри в них Свет

и благодать Истины.

Мы просим Тебя о помощи, о связи наших дел

с делами Учителей Света Высших Иерархий.

Да поможет нам Господь в деле Истины,

Которую нам несет Творец.

Аминь.


Виктор Васильевич перекрестился и хотел отдать молитвенник. Учитель остановил его:

- Это вам в дорогу. Возьмете с собой. И помните, что я вам говорил. Молитва - ваша защита. Кроме того, она поможет вам укрепить вашу ауру. Она в свое время была пробита, как решето. Ее я немного поправлю.

Руки старца вновь стали напоминать дирижерские руки во время работы.

- Вот сейчас лучше... Аура, мой ученик, - губы ясновидца чуть раскрылись в улыбке, глаза засветились ярче, - выполняет магическую роль. Она влияет на духов невидимого мира. Привлекает светлых существ и отталкивает темных.

Виктор сжался, затаив дыхание. Его щеки покрывались краской. Слово 'ученик' волновало не на шутку. Старец улыбнулся шире и продолжил мысль.

- Каждый день думайте о том, как сформировать вокруг себя ореол света. Представляйте в центре этого ореола беспрерывно бьющийся ключом светящийся источник, чьи благотворные струи распространяются на вас и на все, что вас окружает. В этом случае ваша аура будет непробиваемой астральными и ментальными ударами. И еще, - старец заговорил с некоторым пафосом, - вы будете в безопасности только при одном условии, если все отдадите Богу: ваш дух, вашу душу, ваше тело. И прежде вы должны отдать Богу ваше сердце. Бог знает, как его хранить. Никто не защищен от демонов, которые только и ищут, как завладеть человеческим сердцем. Вот почему вы должны всегда искать небесную защиту, отдавая свое сердце Богу, - после этих слов старец замолчал, чтобы передохнуть.

Молчал и Виктор, обдумывая услышанные высказывания учителя.

- Вы поняли мои советы? - прервал затянувшуюся паузу старец.

- Да, учитель. Я понял, что если мысли, сердце и действия будут направлены на светлое, то есть нести в себе свет, то такой человек будет под защитой Бога. Ему не страшны никакие дьявольские ловушки. Он победит.

- Вы правильно меня поняли, и я рад за вас. Доведите, милейший, эти простые истины до группы и действуйте сообща.

Затем старец сошел с древнего величественного кресла, чтобы размять застывшие суставы, и, прохаживаясь по комнате, сжимал голову ладонями у висков, концентрируя мысли. Он не хотел ничего упускать, давая напутствие новому ученику.

- Главное, думайте всегда о победе, как бы вам трудно ни было, - полилась вновь его речь. - Свет победы должен вести группу вперед. Если вдруг вы почувствуете себя плохо или занеможет кто-то из команды, попейте немного воды.

Он достал из шкафа заранее приготовленную пластиковую бутылку с родниковой заряженной водой и передал ее Виктору.

- Также протрите этой водой виски и область сердца. Это первое. Второе: читайте молитвы, они ваша защита. И третье: когда будет очень тяжело, повторяю, невыносимо тяжело, вспомните меня и произнесите на рунном языке следующие слова:


'АЛУ ЦЕРА,

КИЙГ ЦЕРЕ,

ЛАУКАР АИЯ ЦЕРЕ'.


Я услышу вас и приду к вам на помощь. Но помните, моя помощь может быть востребована только один раз.

Старец внимательно смотрел в глаза Виктору, понял ли он его.

- Повторяю, только один раз.

Виктор выдержал этот взгляд и отчетливо произнес:

- Я выдержу эти испытания и оправдаю ваши надежды, учитель.

Взгляд старца потеплел. Он вплотную подошел к гостю, дотронулся до плеча.

- Я верю в вас, мой ученик, хотя вы им еще и не стали. Вы только становитесь на путь ученика. Возьмите эту рунную молитву. Выучите эти слова наизусть и не забывайте никогда. Несите их в своем сердце.

Виктор с особым пиететом взял листок, где рукой учителя были написаны священные слова, и вслух прочел сговор. Ему показалось, что он помолодел, что у него выросли крылья и он, словно птица, мог взлететь.

- Я могу идти, учитель? - с почтением и благодарностью спросил он.

- Да, идите. Я вас благословляю...

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Аминь.


Конец второй части


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ