# Бремя Сильных. Эпилог

Андрей Олегович Рымин

Бремя Сильных. Эпилог. Комментарии прошу оставлять в основном файле.

Эпилог


Начало пути Рюк помнил смутно. Не до того было, чтобы по сторонам пялиться - сердце в пятках сидело, а глаза жмурились, так, что веки болели. Страшно было до одури. Ужас будто бы в кости впитался и все прочие чувства вытеснил. Ни боли, ни жажды, ни голода парень не ощущал вплоть до вечера. Оно-то все было, конечно, но, когда к груди прижимается шипастая спина чудища... В общем, Рюк кроме, как об этой спине, ни о чем другом даже думать не мог. Весь день только и делал, что назад отклонялся, насколько ремни позволяли. А запаса там пару пядей - совсем ничего. Да и тряско бежит зверь рогатый: тело пленника взад-вперед болтается, как не старайся, а к чешуистому гаду нет-нет, да прижмешься. Мерзко, аж мурашки по коже бегут. Словно к змею холодному прикоснулся.

Только вечером, когда его полуживого силой сдернули наземь, Рюк осмелился приоткрыть один глаз. Двое нелюдей увлеченно копались в объемистых сумках, что свисали с боков рогачей, отвернувшись от пленника. Тиска, такая же связанная, лежала поблизости, свернувшись калачиком. Похоже, жива. Паренек только сейчас вспомнил, что чудовища не одного его утащили. Соседская девчонка, сызмальства дразнившая его Рюшкой-Хрюшкой, также попала в черные лапы пришельцев. И на кой им сдались два подростка? Даже перепуганный до смерти двенадцатилетний мальчишка понимал, что не жрать их везут. Мясо за день-два так и так не испортится - прибили бы для начала. С живыми-то много мороки: пои, корми, да и сбежать могут.

Подумав последнее, парень резко повернул голову - осмотреться, но, столкнувшись с направленным на него злобным взглядом хвостатой зверюги, тут же замер, успев слабо пискнуть от страха. Тварь стояла в какой-то паре шагов от него, оскалившись и слегка завалив голову набок. Желтые глаза кровожадно буравили двуногую дичь. С острых клыков падали капли слюны. Сторожит, гадина! Рюк зажмурился.

Лежа в траве, мальчик слышал, как чудища бродят вокруг, но уже не пытался подглядывать. Какой там бежать! Шевельнуться сил нет - сердце птицей колотится, пот по лбу ручьем катится, в голове пустота ледяная. Чудо, что жив еще.

Когда кто-то схватил его за плечо, Рюк решил - вот оно, теперь точно конец пришел. Могучая сила легко, словно кролика за уши, потащила его наверх и, подняв над землей, пару раз тряхнула, едва не оторвав руку. Тут уж мальчик враз вспомнил о боли и, заорав, распахнул глаза. Черный гад, державший его на весу, тут же разжал хватку, позволяя пленнику шлепнуться вниз. Дальше к Рюку склонилась противная харя и из безгубой пасти вырвался не то рык, не то хрип, окутанный облаком смрада. Паренек задрожал. Если раньше он от страха не мог разомкнуть веки, то теперь наоборот, не моргая, таращился на чудовище выпученными глазами. Так и прилип взглядом к уродливой морде.

Убедившись, что маленький пленник очнулся, чернокожий гигант отцепил от пояса, на котором держалась юбка, какой-то мешок и протянул его Рюку. Жест получился почти человеческим - на, мол, держи. Правда когти на пальцах медведю под стать, да и цвет самих пальцев... Мальчик, ясное дело, не взял. Только, дернувшись, отпрянул назад, но его и не собирались упрашивать. Вторая рука чернюка, молнией, метнулась вперед. Схваченный за загривок малец тонко заверещал, а из кожаного мешка, оказавшегося простым бурдюком, прямо ему на лицо хлынул поток некой жидкости. Крик тут же сменился бульканьем, потом кашлем, а через пару секунд Рюк очухался и начал большими глотками пить теплую, нагревшуюся за день, воду. Оказывается, он страшно хотел пить.

Краем глаза подросток заметил, что в трех шагах сбоку второй гад точно так же пытается напоить Тису. Хотя, не совсем так же - девчонка, в отличии от него, бурдюк держала сама. Ремни на запястьях, конечно, мешали, но пленница и одними кистями неплохо справлялась с задачей. Вот, бесстрашная дура! Вроде бы и не орала даже. Мальчишке на миг стало стыдно за свое поведение. Мужик как бы, без нескольких лет охотник, а с собой совладать не может. Рюк еще раз глотнул и, подняв руки, плавным движением отодвинул подставленную поилку в сторону.

Чернюк понял. Убрав мешок с водой обратно на пояс, урод в несколько шагов вернулся к рогатому зверю с бешеной скоростью очищавшему поляну от травы и, поковырявшись в подсумках, вытащил оттуда какой-то немаленький сверток. Внутри огромного плотного листа, напоминавшего гладкий лопух, подозрительно розовела какая-то странная штука. Нелюдь взял в лапу нож, костяной как и все их оружие, и, присев возле пленника, принялся нарезать толстый ломоть полосками. Запах от мяса, а это похоже было оно, исходил отвратительный. Вот, вроде бы и не тухлятиной пахнет, а все равно есть такое не станешь. По крайней мере Рюк, которому ящер попробовал сунуть кусок прямо в зубы, такую пищу отринул, благо, чернюк не настаивал, как прежде с водой. На губах только вкус остался, да и то в основном соль одна. Видно для себя в поход вялили, чтоб по дольше не портилось. И не мясо, а рыба, наверное. Что-то больно уж мягкая дрянь.

Неожиданно паренек понял, что назвал в мыслях черного гада - ящером. А ведь, и правда, похож! Кожа гладкая, вся в каких-то чешуйках, пасть безгубая, совсем как у зеленых шуршалок, что ловили в траве ребятней, зубы мелкие, без клыков, но острющие, словно щучьи, даже хвост из под юбки торчит. Настоящий ящер о двух ногах - чудище Зарбагу под стать. Неужели в Бездну везут!

Страх, вроде бы отпустивший мальчишку, с новой силой взялся за Рюка. Нутро разом скрутило. Какой там голод, не до того совсем! Кожу холодным потом прошибло, во рту зуб на зуб не попадает - трясет всего, словно мороз ударил. Лучше пусть здесь сожрут, чем в подземный мир! Из глаз паренька сами-собой мигом потекли слезы. Секунда-другая, и Рюк уже всхлипывал, как какой пятилетка сопливый.

- Не реви, Рюша! - голос Тиски привел парня в чувства. - Поешь лучше, пока дают. Нам силы нужны! Не сдавайся! Пожалуйста!

Кажется, девчонка хотела еще что-то сказать, но хлесткий шлепок по лицу недвусмысленно оборвал ее речь. Нелюди явно не за зверей их держали - понимали, что пленники сговориться могут. Значит, и они не одними мыслями беседы ведут.

- Харрг ирражж! - словно стремясь доказать правоту паренька, рявкнул Ящер, ударивший Тису. - Сиззу хац!

Слова у чудовища получались какими-то жеванными, словно кто во время еды с набитым ртом говорить пытается, да и хрипы со свистами в пару - разобрать звуки сложно. При других обстоятельствах такую речь можно было бы даже за звериные рыки принять, но сейчас-то все к месту - сначала плюху отвесил, теперь выговаривать стал. Да и с чувством болтает, по тону враз слышно - грозит. Рюк от страха зажмурился. Считай, уже привычку набил - чуть что, глаза сразу в кучу. Еще и голову в плечи втянул, словно черепашка речная. А Тиска-то - молодец! Только пискнула чуть и молчит. Никакого рева.

Слезы, правда, чуть позже пролить им пришлось. Обоим. Тут уж и Тиска не удержалась - расплакалась. Такого зрелища ребята увидеть никак не ожидали. А если бы и ожидали, то что с того? К такому, хоть готовься, хоть не готовься... Все равно душу скрутит. Ну не может человек спокойно смотреть, как собрата его едят. Особенно, когда человеку двенадцать зим отроду и ничего страшнее охотничьих ран в своей жизни он до этого лета не видел.

Завершив возню с пленниками, чернюки своей живностью занялись. Ну а как же? Звери хищные тоже в кормежке нуждаются. Хоть из Бездны они, хоть откуда, все одно - любой живой твари жрать что-то надо. Вот только с хозяевами одну еду делить им негоже. Для хвостатых питомцев у ящеров свой припас имелся, на случай, если охота не сложится. В этот день не сложилась. А может, и не было у тварей приказа - охотиться. Время-то беречь - тоже дело хорошее. Ведь по всему видно, спешат гады куда-то, не хотят это самое время терять просто так. Вот и заготовили "мяска" впрок.

Стоило одному из уродов развязать самый крупный мешок, как поляна немедля окуталась запахом крови. Будто смертью повеяло. Оба пленника, как по команде, наморщили носы и устремили тревожные взгляды к источнику запаха. Любая вонь-то сама по себе не страшна, хуже - знать, что воняет. Неизвестностью чернюк мучить не стал, сразу вывалил содержимое наземь. Ступни, кисти, другие куски рук и ног, пара чьих-то голов, всевозможные внутренности. Эдакий кровавый компот. Рюка сразу же вырвало. Тиска же оказалась по крепче, но рыдать - разрыдалась, конечно. Как без слез-то смотреть на подобную трапезу. Да ребята и не смотрели, сразу же отвернулись. Жалко, уши заткнуть было нечем - хруст и чавканье слушать пришлось. Хуже звуков Рюк в жизни не слышал. С перепугу парнишке казалось, что там на зубах у чудовищ хрустят его собственные кости. Мальчик сжался в комок, зажмурился и сквозь всхлипы бормотал про себя перепачканными рвотой губами:

"Ярад, сбереги! Ярад, сбереги, Ярад, сбереги!"


***


Ночевали здесь же на поляне. До самого заката рогатые великаны безостановочно жевали траву, листья, ветки и молодые побеги. Обглодали округу начисто. Корма такой животине не напасешься, каждый за двух буйволов жрет. Теперь Рюку понятно стало, почему нелюди так рано привал устроили - больно уж выпас долог, да и бежать весь день напролет здоровякам не по силам. Хотя, выносливость у зверей все равно завидная. Ходко скачут, при их-то размерах.

Когда стемнело, оба чернюка без всякой опаски улеглись пузом вниз на траву. На пленников даже никто и не взглянул. Чего беспокоиться при такой-то охране - хвостатые рядом. Эти твари, похоже, вообще во сне не нуждались. Рюк всю ночь продрожал, слушая как они рыщут поблизости. До самого рассвета так глаз и не сомкнул. А зря. Весь следующий день его страшно тянуло спать. Всю дорогу мальчишка повел в полудреме, то и дело заваливаясь на черную спину урода. Хорошо хоть шипы на поверку оказались не острыми, а всего лишь твердыми. Ран наколоть - не наколол, но синяков на груди прибавилось. Хотя это-то волновало Рюка меньше всего.

Во время стоянки мальчишка-таки поборол отвращение и съел свою порцию розовой гадости. Желудок новинку не принял. Назад не пошло, но живот бередило весь вечер. Оно бы беда - не беда, только твари в кусты не пустили. Пришлось пленнику по нужде под себя ходить, хорошо хоть штаны приспустить получилось.


***


Очередной день принес перемены. Лес закончился, и дорога отряда пошла по какой-то голой равнине вдоль гор. Такого здесь раньше не было. Рюку не раз доводилось бывать у Стены. Лес и лес вплоть до самой скалы. И куда все девалось? Выглядело это так, будто какой великан выдернул сначала деревья, выщипал кусты и траву, перемотыжил землю, чтоб ни травинки, ни листика, а потом уже все разровнял и пригладил. Странное получилось зрелище. Странное, непривычное, а от того даже страшное. Рюк опасливо выглядывал из-за спины чернюка, стараясь высмотреть провал в Бездну. Напрасно. Никакой дыры в земле не было. Зато мальчику стало казаться, что ровная линия гор впереди не такая уж ровная. Словно трещина кругосветную Стену взрезает. Мерещилось, видно. И не мудрено при такой-то усталости. К вечеру чудища опять отвернули к деревьям, и вскоре очередная поляна сделалась местом стоянки. Ночью мальчишка впервые нормально поспал. Страх чуть ослаб. Сам того не замечая, паренек начал привыкать к новой жизни.


***


Еще день промелькнул в бесконечном пути на закат вдоль Стены. Разлом приближался. Теперь уже эту неизвестно откуда взявшуюся дыру в горах и слепой бы заметил. Широкая трещина шла от земли до неба, и, похоже, именно к ней направлялись проклятые нелюди. Вот он где - проход в Бездну! Значит, не в низ, а на юг!

На привал встали раньше, чем прежде. Ящеры отыскали чистый ручей и набрали с запасом воды. Шесть больших бурдюков, если точно. Также гады нарезали уйму травы - все мешки ей забили. На рогачах еле место нашлось, куда вешать. Даже твари хвостатые в сборах смогли поучаствовать - притащили косулю. Явно, к долгому переходу готовятся. Точно в дырку свернут!

Тиске с Рюком же достался малинник. Получилось налопаться ягод от пуза, благо чудища есть не мешали. Даже наоборот, чуть расслабили путы на ногах. Теперь, хоть нормально стоять стало можно.

Утром чудища снова отправились в путь. Два часа, и широкий разлом распахнул перед ними нутро. Залитая тенью гигантская трещина уходила куда-то на юг. Туда и свернули. Чувствуя, что он навсегда покидает свой мир, Рюк сквозь слезы смотрел на далекую зелень Долины. Родные леса отдалялись от него все больше и больше с каждой новой минутой. Паренек не знал, удастся ли ему когда-нибудь вернуться назад и будет ли к кому возвращаться. Бабка, мать, младший брат и обе сестры остались у чудищ в плену. Весь поселок в их лапах. Хорошо, хоть отец и другие охотники с Морланом ушли, а значит, надежда жива. Племя-то не из одних Орлов состоит. Нелюди еще узнают силу копья и стрелы!


***


Двигался отряд теперь медленнее, зато почти до заката. Чернюки рогачей не гнали, делали частые, но короткие привалы, поили животных из сложенной чашей шкуры, кормили припасенной травой. Про пленников тоже не забывали - утром и вечером перекус с водопоем устраивали. Давали немного, но с голоду не помрешь. Рюка по-прежнему воротило от вяленой мясо-рыбы, но желудок смирился - молчал. Тиска же лопала мягкую дрянь не кривясь и будто бы даже, как в удовольствие. Странная она все-таки девка, эта Тиса. Рюк всегда ее дурой считал, а теперь вон, как держится, мелкая. И не скажешь, что этой смелой девчонке всего десять лет. Совсем, как взрослая терпит все тяготы. Молодец, конопушка!

За два дня путники, по прикидкам Рюка, смогли одолеть миль тридцать. Не много, конечно, но и не мало - взрослый охотник пройдет, если сильно захочет. Но только хорошей тропой, в чаще так не по бегаешь. Трещина, расколовшая кругосветную Стену, продолжала змеиться на юг, и в какой-то момент Рюк подметил, что горы становятся ниже. Такого мальчишка себе и представить не мог. Горы же, они и есть горы - всегда и везде одинаковые. О том ему еще дед рассказывал, мол, от Яра слышал. Чуть позже и стены разлома решили мальца удивить. Отвесные прежде края постепенно оплыли, а потом и сам путь пошел вниз. Чудеса, да и только! Точно, в Бездну спуск начался!


***


Утром третьего дня за очередным поворотом тропы, когда разлом уже окончательно преобразился в какой-то огромный овраг, путники столкнулись с... У Рюка будто ум отказал. Парень смотрел на открывшееся его глазам зрелище и не мог понять, что он видит. Чудища! Много чудищ! Отряд? Стая? Несколько стай? Хвостатые, рогатые, огромные и по меньше, какие-то совсем здоровенные с длинными шеями, сами черные ящеры, наконец. И много, ведь. Просто орда какая-то. Точно - Орда! Мальчишка все-таки исхитрился родить название для этого жуткого улья.

До сборища тварей было еще далеко, мили три. Чудовища облюбовали зеленые склоны холмов, окаймлявших убегающую к югу долину. Здесь горы совсем уж заканчивались, и земля, постепенно понижаясь, во все стороны бугрилась травянистыми пологими шишками. И так гряда за грядой, вплоть до горизонта. Только в самой дали, если смотреть прямо, местность наконец-то разглаживалась. Там темнел лес. А, может, и не он - больно уж далеко. Тем более, кто ж поймет эту Бездну. Вдруг, здесь все совершенно не то, чем кажется.

С этого расстояния даже самые большие из тварей смотрелись чудными козявками. Не видел бы Рюк тех гигантских чудовищ в поселке, сейчас и не понял бы насколько огромные чудища бродят в траве, там внизу. А так, весь масштаб приближавшейся своры стал сразу мальчишке понятен - сотни, а, может, и тысяча, если считать вместе с мелкими. Это сколько же жрут эти гады?! И что? Неужели, друг друга!

Так и есть! Не успели пленители Рюка и Тисы добраться до цели, как в глаза парню бросилась трапеза нескольких хищных громадин. Зубастые великаны со всех сторон облепили какую-то тушу и достаточно мирно, без сор и дележки, рвали мясо большими кусками. Хвостатая мелюзга, хотя маленькими назвать этих тварей можно было только в сравнении с обедающими гигантами, нетерпеливо крутилась поблизости. Видно, ждали, когда придет их черед - растянуть объедки. Рюк опасливо покосился на пиршество, а потом перевел взгляд вперед. Там, навстречу разведчикам, уже мчался десяток рогатых зверей с черными седоками на спинах.

И вновь прибывшие чернюки, и встречавшие их ящеры распахнули свои капюшоны, приоткрыли зачем-то рты и в полном безмолвии приближались друг к другу. Ни приветственных жестов, ни выкриков, только топот тяжелых копыт, или что там у этих рогатых. Сблизившись, нелюди по спрыгивали с животных и тогда уже все-таки завели разговор на своем рычаще-шипящем наречии, возбужденно размахивая когтистыми лапами и поминутно тыкая черными пальцами, то на детей, то просто куда-то на север, в сторону Долины. Разобрать этот шум было сложно, но одно из часто повторяемых слов мальчишка все же смог различить. Мхарсса - раз за разом вылетало из уродливых пастей. Еще бы знать, что на их языке это значит. Но говорят, вроде, зло. Хотя, как говорят? Шипят больше.

Закончив "болтать", ящеры, доставившие сюда детей, снова залезли на спины животных, а остальные уроды кольцом обступили рогатых зверей и принялись рассматривать пленников. То есть, скорее осматривать, так как одними гляделками дело не обошлось. Черные пальцы хватали за руки и ноги, дергали волосы, залазили под одежду, даже зубы во рту посчитали. Когти чудовищ царапали кожу, лапы щупали лица. Было видно, какой интерес вызвали дети у ящеров. Чудища, мешая друг другу, старались пробиться вперед, чтобы потрогать диковинных мягкотелых существ. Причем, каждый при этом успел пошипеть, распахнув капюшон. Видно, всяк лично хотел убедиться, что на людей их приказы не действуют. Пленники этот осмотр терпели по разному: Тиска пищала и дергалась, а Рюка сковал паралич - руки, ноги отнялись. Мальчишка даже вздохнуть не мог.

Наконец, один из уродов, что-то повелительно рыкнул, и пытка тот час прекратилась. Видно, этот чернюк был здесь главным. Рюк, к которому мало по малу воротилась способность мыслить, подметил, что юбка у этого ящера красная, а у всех остальных тут собравшихся, кроме тех что детей привезли, - в желтую полосу. Похоже, на встречу к разведчикам вышли местные старосты с вождем во главе. Или, как тут у них называются старшие.

Вопреки ожиданиям Рюка, их пленители не стали задерживаться в лагере тварей. Маленький отряд, не останавливаясь, миновал долину, приютившую скопище чудищ, и рогачи продолжили спуск по свежевытоптанной широкой тропе. Местность вокруг, вплоть до самого вечера, оставалась холмистой. Одинаковые пологие склоны, чередуясь с оврагами, закрывали ребятам обзор. Ни кустов, ни деревьев, лишь плотная серо-зеленая поросль, высотой в человеческий рост. Тихо, пусто, и только ветер гоняет шуршащие волны по травам. Птиц не видно. В воздухе висят облака мошкары. И не одного знакомого запаха, сколько не втягивай носом. Ночевали у самой тропы, предварительно запустив в заросли рогачей, чтобы те промяли полянку, на вроде звериной лежки. С темнотой пробудились какие-то местные, то ли сверчки, то ли цикады, и округа наполнилась треньканьем. Засыпая, мальчишка подметил, что в Бездне тепло. Гораздо теплее, чем дома.

Следующим утром, когда дорога вывела путников на вершину высокого вала, Рюк увидел внизу стаю крупных животных, столпившихся возле ручья. Появление чернюков не встревожило четвероногих гигантов, чьи спины, хвосты и шеи прикрывала гребенка шипов, плоских, как наконечники копий. Сами нелюди также не обратили внимания на жующих траву громадин. То ли ящеры не охотились на этих зверей, и те их совсем не боялись, то ли... Додумать у Рюка не вышло. Из-за туш шипачей выскочили две длиннохвостые твари и, подбежав к тропе, не то предостерегающе, не то просто приветственно зашипели. Последнее пришло парню на ум после того, как собратья охранников стада, что сопровождали отряд от самой Долины, точно также разинули пасти и премерзко застрекотали в ответ.

Дальше путникам еще несколько раз встречались стада тех же самых неповоротливых чудищ, пасущихся под присмотром зубастых сторожей. Дважды вместе с животными Рюк замечал чернюков, те, распахнув капюшоны, провожали процессию взглядами. Ну, а раз их отряду пришлось даже съехать с тропы, пропуская приличную стаю хвостатых зверюг, погоняемую четверкой ящеров на рогачах. Видно, к стоящей у входа в Долину орде, шло подкрепление. Хотя, куда уж больше. Встреченные нелюди на пленников хоть и пялились, но с расспросами к разведчикам не приставали. Оно и понятно - на всех были надеты обычные серо-бурые юбки. Видать, у простых воинов не доставало власти - останавливать идущий отряд.


***


Холмы худо-бедно разгладились только через три дня. Не сказать, чтоб просторы вокруг полностью выравнялись, как земле и положено - такой прямоты, как в Долине, здесь не было. Местность по-прежнему то опускалась, то поднималась опять, но уже не так явно. Средь моря травы начали пробиваться лохматые островки не то маленьких рощ, не то крупных кустов. По виду мальчишка не смог однозначно решить - деревья ли это. Высокие стебли, а, может, стволы покрывали широкие мясистые листья, и никаких тебе веток. В Долине таких не росло. Также стало встречаться значительно больше зверья, и большого и мелкого. К шипоспинам прибавились рогачи и какие-то новые с плоскими пастями-клювами. Эти последние предпочитали траве листья древо-кустов и весь день кочевали от рощицы к рощице, объедая края островков. Небольшие двуногие ящерки, ростом с козу, тут и там шустро шмыгали в зарослях, кого-то преследуя. А вот крупных хищников не было видно. Только давешние хвостатые прыгуны занимались своей пастушьей работой, да периодически на глаза попадались сами хозяева-ящеры. Но уж тех со зверями ровнять было глупо. Это-то Рюк понимал.

Постепенно кустистых заплаток в, покрывавшем округу, травяном одеяле становилось все больше и больше. Густые непролазные заросли расползлись настоящими реками, заполняя ложбины и впадины. Кое-где в этих дебрях зияли широкие дыры-протоптыши, ведущие к местам водопоя. Тропа уже несколько раз пробегала такими проходами, пересекая ручьи и небольшие речушки. Рогачи и хвостатые, поднимая облако брызг, преодолевали препятствия вброд, а как-то даже проплыли пяток-другой ярдов. Мостов здесь, похоже, не знали. Да и какие мостки выдержат такую тяжесть?! Тут бревна нужны в три обхвата, не меньше.

Правда, как выяснилось чуть позже, в Бездне такое бревно отыскать - не проблема. Было бы, чем срубить. На следующий день Рюк наконец-то увидел свое первое дерево в этом загорном мире. За очередной полосой лиственных зарослей путникам открылась равнина точно так же покрытая морем травы, разделенной языками кустарника, как и та, что они миновали последней. Единственным отличием выступали, торчащие вверх на сто, двести, а, может, и все триста ярдов, здоровенные деревья-столбы с синеватыми кронами-шариками на самой верхушке. Причем, на лес увиденное походило мало. Огромные расстояния между древесными исполинами превышали их высоту вдвое-втрое. Словно кто разбросал по гигантской поляне эдакие громадные одуванчики. Вот, спустится сейчас с неба Ярад, да как дунет... Замечтавшийся мальчик осекся. Э нет, здесь у Громовержца нет власти. Здесь Бездна! Зарбагу и дуть, если вздумает.


***


Когда еще через день травяные поля разбавленные кустарником сменились уже скорее зарослями с частыми проплешинами полян, изголодавшийся Рюк решился на смелый поступок. Во время очередного привала мальчишка заметил в траве на опушке какой-то причудливый плод, напоминавший и цветом, и формой, очень длинную пупырчатую дыню. Кое-как разорвав толстый стебель, парень поднял находку и, протянув ее ближайшему нелюдю, робко поинтересовался:

- Можно мне это съесть?

Так как свои слова пленник сопроводил очевидным движением челюстей, ящер понял о чем его спрашивают. Правда, вот, ответ чернюка ничего Рюку не дал.

- Рраж. - рыкнул нелюдь, и отвернувшись, продолжил заниматься своими делами.

Немного подумав, мальчик все-таки пришел к мысли, что, пожалуй, ему разрешили съесть дыню. Была бы она ядовитой, чернюк бы ее отобрал. Пленники им живыми нужны. Хотя, если по правде, откуда уроду знать, что человеку - еда, а что - смерть. Может, местные чудища трескают эти желтые штуки за обе щеки, а его в момент скрутит. В другой ситуации мальчишка бы не отважился пробовать неизвестный плод, но голод притупил страх. Когда тебя день за днем пичкают соленой розовой гадостью, еще и не на то решишься.

В несколько ударов разбив кулаком твердый плод, Рюк осторожно понюхал мясистые внутренности. Пахло сладко. Под слизистым слоем семян обнаружилась белая мякоть - сочная и до одури вкусная. Паренек, как неделю не кормленный, с остервенением набросился на еду. Чавкал так, что за ушами трещало. Остановиться смог только, когда от дыни осталась неполная четверть. Прислушавшись к своим ощущениям и убедившись, что в животе тишь, да гладь, мальчик аккуратно собрал все остатки плода и заковылял к дальнему рогачу, где обреталась Тиска.

Не дойдя до пленницы шагов пять, Рюк поймал настороженный взгляд девчонки и, жестами объяснив что к чему, бросил ей куски дыни. Ближе соваться не стоило, один из нелюдей и так уже смотрел на мальца угрожающе. Ни разговаривать, ни подходить друг к дружке детям не разрешали. Рюк уже схлопотал как-то раз тяжеленный шлепок черной лапы. Повторять не хотелось. Девочка подняла "передачку" и, с нескрываемым удовольствием, съела остатки плода, кивнув напоследок парню - мол, вкусно.

Теперь, хоть с питанием у пленников стало попроще. Сладкие дыни встречались достаточно часто, да и в конец осмелевший Рюк со временем отыскал среди местного разнообразия фруктов и ягод еще несколько съедобных плодов. Ящеры против не были. Сами-то они, видимо, растительной пищи вовсе не ели. Предпочитали мясо. Сырое. За время пути хвостатые твари несколько раз притаскивали чернюкам свежачок, в виде небольших, размером с лису, зеленокожих зверей. Жарить добычу - не жарили. Жрали так, вырезая ножами куски по сочнее. С огнем ящеры, как подметил пленник, дружбы вообще не водили. По крайней мере, костров разжигать не пытались ни разу. Хотя, теплынь же стоит. Может, зимой все иначе.

А тропа между тем все вела и вела отряд к югу. Частые ответвления намекали на то, что земля здесь вполне обжита, но поселков пока не встречалось, в отличии от самих чернюков, то и дело попадавшихся путникам по дороге к неведомой цели. По одному, по двое, а иногда и целой гурьбой, ящеры проходили и проезжали мимо. Иногда со зверьем, иногда сами. Порою средь нелюдей попадались более мелкие, с немного другим цветом кожи - зеленца чуть заметнее, и в целом светлее. На таких кроме юбок почти ничего и не было. Ни браслетов, ни ожерелий, зато все тело в рисунках. Какие-то причудливые узоры вились белыми нитями, переходя со спины на грудь и обратно.

Рюк, почему-то сразу же понял, что перед ним женщины. То есть самки. Хотя оружие у разукрашенных черных баб тоже было. Правда, другое, не такое, как у более крупных самцов. Копья! Почти такие же, как делают родичи в Племени. Только наконечники не из кремня, а костяные, и само древко длиннее на пару локтей. Также мальчишка подметил, что все встреченные ими самки шли сами, пешком. На рогачах, видать, только местные мужики ездили, да и то не все. А вот детей видно не было. То ли местная малышня до взросления дома сидит, то ли у чернюков вообще детей нет. Вдруг они сразу такими рождаются. Бездна же.


***


Десять долгих томительных дней продлилось их полное странностей, страха и новых открытий путешествие по загорному миру. Леса чередовались с полями, холмы с реками, ясная сухая погода с быстрыми проливными дождями, а сон с тряской на спине рогача. Рюк уже всерьез утомился дорогой и с нетерпением ждал завершения странствий. Что бы там в конце не было, а лучше уж по быстрее отмучиться. И так ведь понятно, что ничего хорошего их не ждет. Тянуть - только муки плодить.

Последние мили пути, о чем пленники, ясное дело, не знали, тропа шла меж скопища мелководных озер, разбегавшихся влево и вправо на сколько хватало глаз. Впереди, растянувшись на весь горизонт, возвышалась какая-то круча. Перед ней блестела на солнце река. Большая - явно, не меньше Великой. Поначалу в размежеванных чем-то типа тростника озерцах поверхность воды оставалась свободной и чистой от всякой растительности, но в какой-то момент все пространство по бокам от тропы резко позеленело. В это было трудно поверить, но у нелюдей здесь были разбиты настоящие водные огороды, или даже скорее поля. Между ровными рядками каких-то чешуйчатых репок, сбивая с ботвы насекомых, бродили вооруженные палками ящеры-самки. Розоватые округлые пузанки выпирали на ярд-полтора над поверхностью озера-поля и на столько же уходили вглубь, о чем можно было судить по работникам, чьи тела ниже пояса прятались в мутной воде.

Вскоре пленники, наконец-то, увидели и первое поселение нелюдей. На пологом речном берегу с обеих сторон от тропы, без всякого видимого порядка, жались друг к другу разнообразные шатры и навесы. Между постройками деловито расхаживали черные нелюди. Более светлые самки, наоборот, суетливо сновали туда и сюда. Зачастую не с пустыми руками. Рюк на глазок подсчитал, что самцов здесь раз в семь меньше, чем ящеров-женщин. А самое интересное - зверья почти нет. Только несколько рогачей на лугу в стороне, и какая-то мелочь теснится в загонах у края поселка. И, что странно, опять же не видно детей. Может, здесь и вообще не поселок, а временный лагерь какой-нибудь. Мало ли, как у них жизнь устроена. Вдруг, здесь взрослые постоянно кочуют, а вся молодь со стариками сидит.

Пока мальчик все это обдумывал, тропа вывела их отряд к началу селения, и рогачи затопали меж шатров, направляясь к реке. Поначалу на них почти-что не обращали внимания. Ну едут два чернюка к переправе и едут себе. Потом, правда, кто-то приметил чудных седоков, прятавшихся за спинами нелюдей, и путников сразу же окружила толпа любопытных. В этом ящеры ничем не отличались от людей. На диковину поглазеть всем охота. Хорошо, хоть, что щупать детей в этот раз разведчики не позволили. Пришлось местным одними смотринами ограничиться. Самки, так и вообще, не приближаясь, таращились на людей из-за спин мужчин-ящеров. Но воротники, правда, встопорщили, как и самцы. Видать, нелюдям одних глаз было мало. Кроме зрения, слуха и нюха чернюки вовсю пользовались еще одним, неведомым мальчику, чувством. Знать бы еще, что они могут так "видеть" - вот, в чем загадка. Рюку и раньше казалось, что чернюки так пытаются залезть в его мысли, а теперь он в этом, и вовсе, уверился. Только, вот, фигушки! Пусть, хоть лопнут с натуги, а ничего у них не получится. В этом Ярад людей уберег - нет у чудищ зарбаговых над человеческим разумом власти. Не раз уже убедиться пришлось.

Рогачи, между тем, не останавливаясь, протопали дальше, и уже через пару-другую минут пленников спустили на землю у самой воды. Река оказалась все ж меньше Великой, но тоже не маленькая - ярдов триста-четыреста в ширину. Зато течение вдвое быстрее. У дальнего берега, так и вообще, стремнина ярилась волной, закручиваясь в неслабые тягуны. Там скальная круча спускалась в воду отвесом. Глубина, поди, жуткая - до дна не донырнешь. А стена, кстати, сплошь из белого камня, но Рюк давно уже перестал удивляться - в Бездне всяческих скал и камней, что по осени грязи. Это в Долине даже самый завалящий булыжник не сыщешь нигде, кроме как возле гор, а здесь запросто ногу свернешь о валун укрытый в траве. Этого добра здесь навалом. А еще по всей круче какие-то норы зияют провалами входов. А от них к воде спускаются ременные лесенки. Не иначе - дома! Только вот хозяев не видно, прячутся почему-то. А самая большая дыра на утесе, что выпирает вперед здоровенной шишкой. Отчего-то мальчишка сразу же решил - им туда. Осталось только реку одолеть.

Рюк, заранее приготовившийся к заплыву на спине рогача, оторвав взгляд от противоположного берега, с удивлением обнаружил лежащий у края воды большой плот. Толстые, с ногу взрослого человека, суставчатые стволы, из которых и была собрана плавучая вязанка, парень сразу признал. Такие, язык не повернется сказать - деревья, росли здесь повсюду. При жизни зеленые, с белой пахучей мякотью в сердце стебля, а, как срежешь и высушишь, начинают желтеть и крепчать. Нутро же со временем быстро пустеет. Получаются легкие ровные палки любой толщины. Ящеры это растение, как мальчишка заметил, использовали повсеместно. И подпорки для навесов, и копейные древки из них делали. Вот, и плот смастерили. Обрезанные концы чем-то закупорили. Получились отличные поплавки - никакое дерево не сравнится.

Доставившие их сюда ящеры по-быстрому о чем-то переговорили со своим собратьями из местных, и те сразу же принялись разматывать длинные ремни, привязанные к краю плота. Один из нелюдей в это время зашел в воду по пояс и, раскрыв капюшон, начал водить головой влево-вправо, как будто что-то выискивая в русле реки. Впрочем, поиски длились недолго. Всего через пару минут поверхность воды в каком-то десятке ярдов от берега вздулась пеной и брызгами. Всплывшее чудище напоминало опять-таки ящерицу, только огромную и зубастую. Длинное пупырчатое тело, казалось, состояло только из хвоста и пасти. Даже глаза и ноздри уродливого существа нашли себе место прямо на верхней челюсти. Разобрать, где у твари заканчивается голова и начинается туловище было бы решительно невозможно, если бы не широкий кожаный ошейник, опоясывающий зеленую тушу. К нему-то вызвавший речное страшилище ящер и привязал идущие от плота веревки-ремни.

Дальше Рюк стал свидетелем, а заодно и участником, очень странного, но зато очень быстрого плавания. Без видимых усилий чудище стащило плот в воду и, наплевав на течение, повлекло его по прямой к тому берегу. Двое пленников и четверо чернюков за каких-нибудь три минуты преодолели широкую реку даже не замочив ног. Послушная тварь подвезла плот точнехонько к краю утеса, аккурат к той здоровой дыре, что подметил мальчишка.

То, что издали Рюк прежде принял за выступ единой скалы, оказалось отдельным куском. То есть островом. Величественный обломок прибрежной кручи, шириной ярдов в сто и длиной втрое больше, со "спины" обмывался узкой бурливой протокой. К такому укрытию пойди-подберись. А, если и подберешься? Что дальше? Дыра высоко - не залезть. Это им сверху лестницы скинуты, а не будь их, и все - возвращайся назад. До проема три роста людского - неодолимая высь. Видать, и у ящеров враги есть. Или были когда-то. Скала-то предревняя, вон, как кромка на входе истерта, где ремни перегибом идут.

Размышления Рюка прервало появление двух чернюков, высунувшихся из отверстия наверху. После короткого рычаще-шипяшего разговора приплывшие, вместе с пленниками, легко вскарабкались по лестнице и очутились в просторном каменном гроте, уходящем вглубь острова. Здесь было светло и прохладно, причем, свет шел не только от входа, но и с противоположной стороны. Зная размеры скалы, Рюк было подумал, что эта нора прошивает всю глыбу насквозь, но ошибся. Проход вывел их в круглый зал, свод которого разрывала большая дыра с оплывшими краями. Проникавшего сквозь пролом в потолке света вполне хватало, чтобы во всех подробностях рассмотреть причудливую пещеру. А посмотреть здесь было на что.

Стены зала были покрыты выпуклыми резными рисунками. Таких чудес мальчишке прежде видеть не доводилось. Рот Рюка сам собой приоткрылся от изумления. Неведомые древние мастера потрудились на славу, заставив камень хранить истории прошлого. Чудища всех мастей и размеров, сцены охоты, какие-то схватки зверья меж собой, бои самих чернюков друг с другом, совсем уж невероятные битвы, где все вперемешку и сразу не разобрать кто кого убивает. Видимо, нелюди очень ценили хорошую драку, раз всюду на стенах застыли сплошные сражения. Правда, Рюк не успел даже трети всего рассмотреть. Так, чуть-чуть совсем. Только то, что само в глаза бросилось.

Все внимание пленника, как только они вошли в зал, сразу же сосредоточилось на другом. В самом центре пещеры у огромного плоского валуна сидели, поджав под себя колени, четверо обвешанных с ног до головы пышными костяными ожерельями и браслетами ящеров. Ярко-желтые, как будто бы горящие на мерзких мордах, глаза чернюков изучающе смотрели на пленников. Чрезмерная худоба конечностей и обвисшая местами кожа недвусмысленно намекали на преклонный возраст нелюдей. Воротники-капюшоны старцев само-собой тоже были раскрыты. Краткий миг, и все четверо разом вскочили на ноги под яростный перестук костяных побрякушек. Рюк сперепугу аж вздрогнул. Такого проворства он от этих иссохших развалин не ожидал.

- Мхарсса! - резко вытянул лапу один из дряхлых уродов. - Хисс дрраг мхарсса!

Когтистый палец указывал точно на пленников. И, ведь, сразу понятно - это "мхарсса" не приказ, не ругательство и уж точно не приветствие. Шипящее слово прозвучало, как некое имя, или название. Сомнений быть не могло - их узнали. Но как?! Ну не могли же эти древние ящеры прежде видеть людей! Они здесь, в Бездне, а люди живут за горами. Неужели сам Зарбаг им поведал, как человек должен выглядеть? В сказки про то, что злые люди после смерти сюда попадают Рюк не верил. Раньше-то да, но теперь, когда сам здесь почти две недели средь чудищ... Нет. Не то это место. Души мертвых в каких-то других мирах обретаются. Здесь все больно живое. Другое, чужое, страшное, но точно живое. Не в том ответ искать надо. Но, вот, в чем?

Рисунок! Испепелив взглядом пленников, старцы-ящеры синхронно повернулись к правой от мальчишки стене. Рюк невольно скосил глаза в ту же сторону. Как он мог сразу этого не заметить?! Выдолбленная в камне картина занимала изрядную долю всей ровной поверхности этого края пещеры. Глубокие борозды-линии складывались в понятный и четкий образ - человеческая фигура, заключенная в круг. Деталей немного, но обознаться решительно не возможно. Неизвестный художник даже смог передать спокойную уверенность позы. Этот человек, похоже, не боялся, ни чернюков, ни их тварей. А, ведь, те нападали буквально со всех сторон. Круг был плотно облеплен по внешней границе чудовищами. Очень странный рисунок. Мальчишка, как зачарованный, таращился на чудесную стену, не в силах оторваться. Картина далекого прошлого пленила его своей тайной. Что же это за круг?! Парню казалось, что еще чуть-чуть, и он разгадает загадку. Ответ где-то рядом. Вот-вот, и... Рюка грубо дернули за руку, и ощущение ускользающей истины вмиг улетучилось. Скоротечное посещение пещеры старцев закончилось, и пленников потащили к выходу. Черная когтистая лапа сильно сдавила предплечье, но мальчик не почувствовал боли. На лице паренька играла улыбка. Загадочный человек с рисунка не боялся зарбаговых тварей. А значит... Значит, надежда есть!