# Бремя Сильных. Глава 8

Андрей Олегович Рымин

Бремя Сильных. Глава 8. Комментарии прошу оставлять в основном файле.

## Глава 8.


Выбраться за пределы Шелгарда даже ночью оказалось несложно. Не привлекая к себе внимания, трое всадников легкой рысью проехали через распахнутые ворота. В темное время суток городок охранялся посредственно. Пара стражников откровенно дремали, опираясь на пики. Купцы и крестьяне обычно являлись лишь днем, а сейчас пошлин брать было не с кого. Нападения неких врагов здесь в Ализии и подавно не ждали. Ну а если кому-то приспичило отправиться в путь среди ночи, то это их дело. Препятствий отряду магистра никто не чинил. Темнота поглотила размытые тени наездников, а вскоре затих вдалеке и размеренный цокот копыт.

Хоть погони и не было слышно, Дамаран, чуть отъехав от города, предпочел перейти на галоп. Два часа быстрой скачки, а затем для спокойствия часик трусцой, и желанный задел был достигнут. Дальше вплоть до рассвета трое всадников медленно двигались трактом, но как только светило слегка приподнялось над миром, озарив панораму вокруг, Вечный сразу свернул в направлении рощи, показавшейся по левую руку от путников. Там был сделан привал. Лошадям, да и Карлу требовался отдых. Эркюль это знал и лишь только к полудню вновь погнал свой отряд на восток.

Те часы, что солдат и животные спали, двое Вечных опять провели в разговорах. Всю дорогу от Шелгарда Яра мучил вопрос о убитой Элизе. А вернее, Мудрейший хотел получить однозначный ответ, объяснявший причины жестокости старшего спутника. Смерть двух стражников в первую ночь их знакомства Яр со скрипом, но принял как должное. Здесь же ложному сыну Ярада хладнокровный поступок магистра показался не нужным и злым. Не желая терпеть недомолвок в отношениях с новым товарищем, Яр повторно задал свой вопрос:

- И все-таки я никак не пойму, зачем нужно было убивать эту женщину? Ведь можно же было заткнуть чем-то рот и связать. Неужели у вас здесь, на севере, так много народу, что жизнь перестали ценить?

На тираду Мудрейшего Дамаран даже глаз не поднял. Вечный полулежал на траве, занимаясь подсчетом украденных денег. Быстрые пальцы магистра на расстеленном рядом плаще разделяли по разным углам кругляшки трех цветов. Не отрываясь от дела, Эркюль бросил коротко:

- Жизнь ценна. Я сожалею, но так было надо.

- Я хотел бы услышать причины. - эта просьба уже прозвучала приказом. Яр умел, если нужно быть твердым. Как никак сотни лет прожил в качестве божьего сына и привык к своему положению.

Вот теперь Дамаран поднял взгляд на южанина. Три неравные кучки как раз завершили раздел. На мгновение в ясных глазах обогнал удивление гнев, но валонгец тот час успокоился, и улыбка с отчетливой примесью грусти появилась на красивом лице. Вечный вздохнул и, приняв сидячее положение, придвинулся ближе к Мудрейшему.

- А причины простые. Мы не могли оставить свидетеля. - голос Вечного уже не сквозил былым дружелюбием, но все еще был и не груб. - Лиза знала меня. Не настоящего меня конечно. Всего лишь Малкольма. Но и этого бы хватило. Пока что мы, по идее, еще обгоняем известия о моих злодеяниях. Это я про твое спасение кстати. Но это не на долго. У имперцев связь неплохо налажена. Скоро нас будут искать во всем графстве. И следить лишний раз нам не стоит.

Тут Эркюль сделал паузу, во время которой быстро сгреб с плаща самую маленькую, состоявшую всего из нескольких монет, желтую кучку и отправил ее в кошель.

- А по поводу ценности жизни, - серебристые кругляши со звоном посыпались в бархатистый мешочек. - Нужно уметь правильно расставлять приоритеты. - медяки не последовали за своими более ценными братьями. Их небрежно швырнули в карман. - То есть, чтобы тебе было понятней, перефразирую - всегда нужно взвешивать последствия своих решений. Ты же правил целым народом. Неужели никогда не приходилось делать нечто подобное?

Мудрейший молчал. Воспоминания о погубленном поселке Орлов и о том, как он чуть было не бросил того же Валая, а заодно и всех раненых на растерзание подходящей Орде, были слишком свежи. Ведь тогда он в последний момент смог измыслить поджег на пути у чудовищ, и уже был готов совершить страшный выбор, не найдись подходящего плана. План нашелся, но Яр был на грани. И магистра сейчас понимал, но...

- Молчишь? Значит тоже имеется кровь на руках. - по своему истолковал Дамаран промедление Яра с ответом. - От меня в этом мире зависит слишком уж многое, чтобы лишний раз рисковать головой. За последнее время я и так позабыл осторожность. На кону очень уж высокие ставки, и скажу тебе прямо - моя смерть повлечет за собой еще тысячи. Вот и думай - имею я право сейчас умирать? Ведь сегодня цель нашего ордена столь близка, как еще никогда не бывало. В следующие несколько лет мы возможно добьемся успеха в поиске, который идет уже много веков. Если ты пошевелишь мозгами, то поймешь, что убийство Элизы наименьшее зло, по сравнению с нашей поимкой имперцами.

Дамаран завершил свою речь и, с вопросом, глядел на Мудрейшего, ожидая реакции. Яр молчал, погрузившись в раздумья, ну а пауза продолжала расти. Наконец тишина затянулась сверх всяких приличий, и валонгец не выдержал:

- Ну так что? Все еще осуждаешь?

- Нет. Теперь я все понял. - прозвучало в ответ.

Яр спокойно сказал то, что нужно, но при этом подумал совсем о другом. Хоть магистр по прежнему и оставался для Яра загадкой, но одну очень важную вещь самый старый из жителей южной долины сейчас для себя уяснил. "Мой спаситель не столь уж и добр" - сделал вывод Мудрейший - "Любого, вставшего у него на пути, этот страшный человек убьет без раздумий. В том числе и меня. Хорошо хоть, что мы на одной стороне." - размышлял трезво Яр. - "Да... Не так уж хорош этот северный мир, как я думал в начале..."

- Ну и славно. - не заметил магистр двузначности в фразе Мудрейшего. - Я рад, что мы все прояснили. Мы и впредь должны быть друг с другом честны, и ты правильно сделал, что задал мне этот вопрос. Очень многое в наших краях для тебя не понятно, и без должного знания запросто можно запутаться. А ошибки в нашей ситуации недопустимы. Если, что не понятно, в себе не держи. Спрашивай. Ну а самый необходимый минимум знаний о нашем мире я пожалуй начну вдалбливать тебе в голову прямо сейчас. Путь у нас не близкий. Что зря время терять? Видел, как я только что деньги считал? А зачем они нужны знаешь?

Дальше Вечный пустился в подробный рассказ о финансах, и к моменту, когда трое всадников снова отправились в путь, Яр неплохо уже разбирался в вопросе и знал все номиналы монет. Дорога до далекой границы Валонга обещала стать для любознательного жителя дикой Долины весьма интересной. Настроение Яра заметно улучшилось. Жестокость магистра не то чтобы полностью смылась из памяти хранителя Племени, но Мудрейший старался занять свои мысли другим. А по думать-то было о чем...


***


Две недели в пути, и от прежнего дружелюбия Вечного осталась едва ли десятая часть. Незаметно и плавно магистр сменил стиль общения с Яром за время дороги. Если раньше Эркюль обращался с Мудрейшим, как с равным, то сейчас житель южных лесов опустился на уровень Карла, а может и ниже. Ведь солдата хотя бы никто не учил уму разуму целые дни напролет.

И дело тут было не в самом факте учебы. Яр с удовольствием впитывал любые новые знания. Но вот тон, с которым магистр втолковывал своему великовозрастному ученику разнообразные сведения, был весьма неприятен Мудрейшему. Лекции Дамарана носили жесткий менторский характер, и Яр ощущал себя сущим ребенком в сравнении со своим суровым наставником. Владыка Валонга давно перестал делать вид, что они с Яром ровня. Простейшие просьбы теперь приравнялись к приказам, а лишний вопрос, если он не имел отношения к теме занятий, Эркюль оставлял без ответа.

Дистанция в отношениях Вечных росла. Магистр мрачнел с каждым днем, будто что-то предчувствуя. Граница Валонга была уже близко. Ее пересечь Дамаран собирался тайком. Весь путь по Ализии прошел вдалеке от проторенных трактов. Отряд беглецов сторонился проезжих дорог, городов и таверн. В деревни и то заходили лишь дважды. Еды прикупить, да один раз сменили коня, что слегка захромал. Теперь отдыхали ночами. Днем больше проскачешь. Ведь времени было в обрез. Хотя на погоню, по правде сказать, и намека не виделось, но Дамаран торопил. Приходилось спешить.

Сегодня Эркюль был особенно нервным и злым. Прямо сам на себя не похож. За весь день от него Яр услышал лишь несколько слов. Да и то половина из них были руганью. Вечный плотно закутался в плащ и надел капюшон, словно мерз в эту теплую пору. Поза всадника не менялась часами. Только кисти, белеющих в сумерках, рук говорили о том, что на лошади скачет не призрак, а некто из плоти и крови. Карл, поддавшись настрою хозяина, тоже хмурился и, как серая тень, молча трясся в седле позади Дамарана. Угрюмую эту картину не портил и Яр, чей потрепанный плащ, позаимствованный еще у убитого в каньоне охранника, развевался рябыми от грязи лохмотьями. Колоритная троица омрачала своей жуткой статью всю вечернюю прелесть окрестностей и пожалуй могла напугать одним видом, попадись на пути кто из местных. Зрелище было то еще, но вот только места вокруг не отличались густой заселенностью, и шансы встретить людей были низкими. Войны с Валонгом случались не раз, и возле границы жить народ не хотел.

Когда темнота опустилась на степь, разделенную редкими рощами, хмурый Вечный вопреки обыкновению не скомандовал сразу привал, и отряд еще час еле полз по едва различимой тропинке вслепую. Эти лишние муки во тьме, как казалось Мудрейшему, Дамаран плодил тоже в угоду своим настроениям. Каждый вечер магистр какое-то время до сна уделял обучению Яра. И сейчас остановка сулила начало беседы, а общаться Эркюль судя по всему не хотел. Вот момент и оттягивал.

Наконец Вечный сдался. Путники свернули с тропы и минут через пять, спешившись, завели лошадей под кроны деревьев. Свет идущий от звезд сразу скрыла листва. Темнота обрела абсолютную плотность. Карл зажег припасенный фонарь, но фитиль затушили, как только движение кончилось. По ночам их отряд обходился без всяких костров. Холода еще грянут не скоро, а бесхитростная походная пища никакой готовки не требовала. Безопасность стояла превыше всего. Дамаран в этом плане был строг.

Расположившись на небольшом пяточке меж деревьев, путники наскоро перекусили и улеглись на прохладную землю. Солдат, как обычно, сразу же погрузился в чуткий, присущий служивому люду, далекий от крепости сон, а вот Вечные засыпать не спешили. Им так часто и много пребывать в мире грез и не требовалось. Дети Бури лежали практически рядом друг с другом, но молча. Яр ждал первого слова от старшего, а Эркюль... О чем именно думал магистр догадаться возможности не было. Впрочем некое время спустя Дамаран все же высказал часть из своих опасений.

- У границы нас будут встречать. - неожиданно начал Валонгец. - Там и так-то обычно полно егерей, а сейчас и подавно согнали наверное всех кого можно. Хорошо хоть, что Сара на западе оттянула изрядные силы имперцев к границам Нарваза. Так что шанс проскочить незаметно у нас все же есть. Завтра еще одолеем миль сорок и до ночи будем отсиживаться в какой-нибудь чаще. Последний отрезок пути придется пройти в темноте. Будем надеяться, нам повезет. И смотри мне! Без глупостей! - процедил сквозь сжатые зубы магистр. - Если нас обнаружат, никаких поддавков. Любым способом прорываемся к речке.

Парой дней до того Дамаран говорил уже Яру о водной границе двух стран. На участке, где им предстояло проникнуть в Валонг, небольшая река разделяла державы-соседи. На другом берегу возвращения Вечного дожидался специальный отряд. Отправляясь на юг по каньону, дальновидный магистр велел своим людям встречать его в оговоренном месте на случай возможной погони. Дамаран прогнозировал разные варианты событий. Окажись вожделенный кристалл у него, Вечный тоже не стал бы идти по Ализии трактом. И тем более проходить пограничный контроль на таможне. Да и шансы, что самовольное путешествие иностранного купца в южный мир имперцы одобрят, также были весьма сомнительны. Вероятность силового прорыва и бегства на обратном пути изначально превышала любое другое развитие событий. Да вот только по плану в Валонг возвращаться был должен приличных размеров отряд. Предугадать смерть практически всех, кто уйдет с ним за горы, Дамаран не сумел. Как впрочем и многие прочие факторы. Например появление тварей Орды.

В любом случае, не смотря на провал главной цели похода, план побега домой пригодился. Заранее продуманный маршрут по Ализии оказался вполне безопасным. Дело было за малым - незаметно пробраться к реке, и на том берегу можно больше не нервничать. А пока...

- Учить тебя чему-то сегодня у меня настроения нет. - подтвердил Дамаран опасения Яра. - Хочешь спи, хочешь нет, но что б завтра был бодр. Возможно придется побегать.

- Да посплю уж. - не стал упираться южанин. - Только пожалуй сначала богам помолюсь, раз такой завтра день.

- Богам?! - магистр аж сел. - Ты что еще веришь в богов? После всего, что случилось с тобой и твоими людьми! После того, как эти уроды захватили вашу Долину и сожрали кучу народа! - в голосе Вечного слышалась злая ирония. - Какие боги, Яр?! Ты уже большой мальчик. Пора перестать верить в сказки.

Эркюль разошелся не на шутку и сыпал вопросами, не давая Мудрейшему даже слова сказать. Да Яр и не рвался. Неожиданно резкая реакция Дамарана на упоминание Великих выбила младшего Вечного из колеи. Тему богов им еще не довелось обсудить, как оно того следует. Как-то раз северянин прошелся по самому краю догматов религии. Но и то, лишь с позиции церкви, про которую и велся рассказ. Своего же личного отношения к Пятерым, Творцу и Зарбагу магистр пока не озвучивал. Так, что Яр был признаться весьма удивлен, услышав впервые за всю свою долгую жизнь, что кто-то не верит в богов.

- Тебе сколько лет? - продолжал распаляться Эркюль. - Не двадцать. Не тридцать. Шесть с хреном веков уже прожил. Ты видел богов?

В этот раз Дамаран решил все же услышать ответ. Так как буквально через пару секунд, с нажимом, повторил свой вопрос:

- Я спрашиваю, ты хоть раз видел своими глазами богов?

- Нет. - кое-как выдавил из себя Яр ожидаемое.

- А ты хоть раз видел, чтобы боги открыто вмешивались в людские дела? Видел хоть какое-нибудь подтверждение того, что они существуют?

Мудрейший не раз уже думал над тем, что сейчас говорил Дамаран. Долгие, долгие годы наглядным примером для Яра служили ножи, да еще звездный Камень. Предметы, каких больше нет во всем мире, давали надежду, что боги простерли над Племенем длань и даруют свое покровительство. Но горы развезлись, и прежние домыслы рухнули. Подобных ножей северяне имели без меры, а Камень всего лишь наследство каких-то там древних. Эркюль его так называл. Казалось бы самое время настало и впрямь усомниться в существовании безучастных богов, но новый пример поразительной мощи заставил хранителя Племени пуще прежнего верить в Великих. Тот факт, что Яр сам уж едва ли приходится сыном Яраду не опроверг для Мудрейшего данности - боги владеют огромными силами, и хоть редко, но мир ощущает всю эту мощь на себе. Этот новый пример был гораздо весомей каких-то ножей, и его Яр тот час же озвучил:

- Мощь богов мы все недавно видели. - твердость голоса с лихвой подтверждала уверенность Мудрейшего в своей правоте. - Разве Бури, как вы здесь это завете, не достаточно, чтобы уверовать в силу Великих. Весь наш мир ощутил на себе отголоски их битвы. Я своими глазами смотрел на крушение гор. Как по мне, так вполне себе явный пример Божьей силы. Как же можно не верить...

- Буря?! Битва богов?! - перебил Яра Вечный. - Что за чушь ты несешь. Я считал тебя малость умнее. С чего бы богам каждый раз драться через одно и то же количество лет? Причем начинают они свою драку исключительно летом и в конкретный единственный день. И к тому же всегда бьются ровно неделю. Нет, Яр. Дудки. Здесь дело в другом.

Темнота укрывала лицо Дамарана, но по голосу было понятно - магистр скривился в улыбке.

- А еще... Чем ты слушал, когда я тебе говорил про кристалл и про компас? Да и другие предметы древних, тоже оживают лишь в Бурю. Пусть в богов верит всякое быдло, для которого жизнь умещается максимум в век. Нам с тобой не пристало поддерживать заблуждения смертных. Это люди от страха верят в каких-то богов, рай и души. Все боятся кончины и пустоты, что идет вслед за ней. Только мы-то, в отличии от обычных людей, можем и правда жить вечно. По крайней мере в теории. Нам нет смысла себя обманывать и придумывать дурацкое утешение в виде верхнего мира и бессмертной души. Смерть - это конец. Конец всего. Доказательств обратного нет, а я уж прости верю только в реальные вещи.

Все-таки Дамаран отличался повышенной тягой к длинным речам. И эта его черта была столь сильна, что даже в дурном настроении без как такового желания изначально общаться, магистр сумел завести сам себя и сейчас говорил, говорил, говорил.

- Никто в нашем ордене не верит в богов. Лишь в создателя. Кто-то ведь должен был создать этот мир. Или что-то. Неважно. Мы зовем его Кэм, как и все. В остальном же туфта, коей потчуют публику в церкви, увы не для нас. Мы не против религии. Нет. В наших странах народ точно также возносит мольбы к пятерым, как и люди в Империи. От религии польза немалая. Она помогает держать массы в страхе и заставляет люд следовать правилам. Церковь лишь инструмент мирового масштаба. И это неплохо. Только вот дети Бури, и я в том числе, привыкли рассчитывать только на ум, силу, хитрость и верить в себя. Никаких небожителей нет. Уясни для себя это раз и навеки. Лишь на западе есть одна горе богиня. Правда ты, или я тоже можем себя обозвать, как угодно. Эта Сара обычная Вечная. Хотя и одна из старейших. Подумай над тем, что тебе я сказал. Заблуждения могут быть крайне опасны. Чем раньше ты выкинешь всякую дурь из башки, тем лучше. Для всех. И особенно для тебя самого. Ладно. Я все сказал. И возражения слушать сейчас не желаю. Ты главное думай. Ответы лежат на поверхности. Для умных конечно.

С этими словами Эркюль демонстративно отвернулся на другой бок, показывая, что разговор окончен. Сказать хоть что-нибудь в защиту своих верований Мудрейшему не дали, и Яр был вынужден полночи мучиться в мыслительных процессах. Те несколько часов, что шла борьба, родили результат. Под натиском свалившихся открытий недавний божий сын не то чтобы совсем отринул свою веру, такие озарения не возникают вмиг, но шаткие позиции богов повисли на последнем волоске. Сомнения почти переросли в уверенность. Яр начинал меняться...


***


Запланированные сорок миль отряд одолел за неполные девять часов. До заката еще оставалась огромная прорва времени, и магистр, в соответствии с собственным обещанием, немедля завел своих спутников в самую, что ни на есть настоящую, чащу.

Участок равнины, покрытый деревьями, конечно не дотягивал даже до звания рощи. Так, скопление акации вперемешку с кустарником, размерами сто на сто ярдов. Зеленый пучок на желтеющем теле степи. Но вот плотность зарослей внутри этого тенистого островка как раз и заставляла беглецов, кое-как протащивших туда лошадей сквозь колючки, вспоминать термин - "чаща". Укрытие получилось - что надо. Особенно, когда были сломаны несколько десятков, мешающих путникам, веток и выкорчевана пара кустов.

В последнее время с каждой новой милей даже таких огрызков леса встречалось все меньше. Теперь маршрут шел по Годии. Отряд беглецов прилично забрался на север, по отношению к точке начала пути. Здесь климат уже слегка отличался от Ализийского. Изменился и вид, окружавших их дорогу земель.

Из кустов, где засели Вечные и солдат более менее просматривалось восточное направление, куда им и предстояло двинуться с наступлением темноты. Голая, открытая, как ветрам, так и взглядам, первозданная степь простиралась на несколько миль во все стороны. Лишь две маленькие рощицы, идентичные укрывавшему беглецов островку, разбавляли простор травянистого моря. Одна зеленела в двух милях по курсу и милей правее. Другая вставала чуть дальше и с лева. В обеих, по мнению чересчур осторожного Дамарана, могли притаиться секреты имперцев. Ведь дальше до самой реки приграничная полоса не имела возможности спрятать кого бы то не было. Разве что у самого берега в зарослях ивняка и осоки стоило опасаться встречи с отрядом егерей. Но это было бы уже не так страшно. Лесистая пойма, окружавшая русло с обеих сторон, в этом месте равнины шириной не превышала ста ярдов, и проскочить ее было делом лишь пары минут.

Именно этот участок границы для прорыва выбран был не случайно. Империя и королевство Эркюля соприкасались в достаточно узкой долине, зажатой с севера Хартийскими горами, а с юга оконечностью Валонгского языка. Скалистые массивы подходили друг к другу всего на какие-то сто с лишним миль, и в ясные дни, находясь в середине прохода, можно было узреть одновременно обе стены, обрамлявшие гигантский каньон.

Тракт, ведущий к столице Ализии, проходил ближе к югу, а вторая дорога, связующая Валонг с остальными имперскими графствами, наоборот, шла значительно северней. Посредине лежали пустынные степи. Здесь обычно никто не ходил и не ездил, кроме редких отчаянных контрабандистов, коих впрочем бдительные егеря регулярно отлавливали. Отчего собственно количество желающих проскочить пост таможни и не превышало какой-нибудь сотни за год. Ближайшая ночь собиралась поднять эти цифры еще на три пункта. Маленький отряд Дамарана с нетерпением ждал темноты.


***


Удача, сопровождавшая путников от самого Шелгарда, покинула беглецов всего через два часа ожидания в зарослях. Разрушив своим появлением прежнюю безлюдность равнины, на северо-западе показался небольшой конный отряд. По мере приближения всадников их численность потеряла неясность, как собственно и вектор маршрута. Два десятка солдат, чья принадлежность к егерям-пограничникам теперь уже больше не оставляла сомнений, как на зло спешили именно к маленькой рощице, приютившей валонгцев и Яра.

Время шло, ярды таяли. Карл и Вечные приготовились к худшему. Оно и случилось.

Имперский отряд наконец подошел к краю рощи, но немного с другой стороны от заимки укрывшихся. Беглецам егерей видно не было. Их от взгляда скрывали кусты и деревья. Но зато факт присутствия рядом гостей подтверждался различными звуками: похрапывали кони, что-то шуршало, затем сапоги гулко ударились о землю - кто-то спрыгнул с седла. А вот и слова. Приглушенные расстоянием, но понять вполне можно.

- Здесь и встанем. - голос наверняка принадлежал командиру отряда. - Слезайте с коней. - дружный топот подтвердил выполнение приказа.

- Господин капитан, может лучше бы было с восточного края? - предположил некто невидимый. - А то здесь мы слишком заметны. Вся степь от границы просматривается.

- От границы не страшно. - снова заговорил командир. - Те, кого мы ждем, как раз и должны заявиться с востока. Или с юго-востока. Так что лучшее место для нас именно с этого края. Возьми ка ты пару ребят, и прочешите лесок. Вдруг какой зверь лежку вытоптал и сидит там. Не ровен час выскочит кабан из кустов. Весь секрет нам запортит.

Дальше хруст и шуршание веток оповестили притаившихся слушателей, что приказ капитана немедленно привели в исполнение. Егеря лезли прямо к укрытию Вечных, и раздумывать уже стало более некогда. Эркюль, как и спутники обнимавший за шею коня, чтобы тот не заржал, тихо выругался и скомандовал шепотом:

- Выбираемся.

Дамаран, осторожно ступая, потянул скакуна за уздцы. Шип акации впился животному в кожу, и по роще пронесся раскат лошадиного гнева. Тут же со стороны имперцев послышались суетливые выкрики. Ответно заржали кони. Невезучая троица вовсю уже ломилась сквозь заросли, наплевав на колючки. Теперь прятки кончились.

Имперцы сориентировались достаточно быстро, но у вырвавшихся на просторы степи беглецов невеликий задел преимущества все же имелся. Трое всадников во всю прыть удирали на запад. В сотне ярдов за ними рассекали высокие травы двадцать конных преследователей.

Егеря мчались клином, отлаженно выровняв строй. Пограничникам такие погони были явно не в новость. За пол мили отряд отыграл десятину начальной дистанции, а до речки еще предстояло скакать и скакать.

Лошадь Яру досталась гораздо приличней, чем Карлу, а не то бы солдат оторвался сильнее вперед. Хоть Мудрейший уже и успел поднабраться достаточно опыта в верховой езде, но в сравнении с остальными участниками стремительной гонки оставался пока школяром. Копыта коня молодого валонгца мелькали буквально перед самым носом у Яра. Ошметки, выдираемой с корнем, травы летели в лицо. Воздух, пропитанный смесью пыльцы и пыли хлестал с такой силой, что приходилось щуриться. В отдалении плащ Дамарана трепыхался, как черные крылья. Страх колол в спину, недобрыми взглядами.

Минут через семь беглецы поравнялись с лесным островком. Плюгавая рощица промелькнула по правую руку и стала смещаться назад. Яр только успел пожалеть, что они не решили ждать ночи под этими кронами, как в уши пробилась трель звонкого горна. Егеря подавали сигнал. Глаза как-то сами собой повернулись налево, и сердце тот час замерло.

К чести Яра, он был не из трусов. Миг слабости быстро прошел. Сердце вновь застучало меж ребер, а руки слегка потянули уздечку направо, повторяя маневр ведущего. Дамаран тоже смог разглядеть, выехавших из-за второго леска, верховых и поспешил изменить траекторию бегства.

Теперь охоту на троих беглецов вело сразу два отряда. Один скакал позади, нагоняя, другой, появившийся с северо-запада, несся наперерез, заставляя добычу смещаться южнее и удлиняя тем самым их путь к вожделенной реке. Магистру пришлось скорректировать маршрут таким образом, чтобы максимально быстро достигнуть границы, не позволив при этом второй группе егерей успеть их перехватить. Курс валонгцев сместился правее, и количество еще не пройденных миль сразу выросло с трех до пяти. Это в корне меняло все дело.

Даже Яр, никогда не имевший дел с конной погоней, понимал, что теперь их настигнут быстрее, чем приречная зелень нарушит стремительность скачки. Это новое знание не вселяло особенной радости, но выбора не было. Оставалось лишь мчаться вперед.

Время шло. Рты коней постепенно окутала пена. Ее клочья, срываясь, летели Яру в лицо. Грудь Мудрейшего стала мокрой от пота. Конечно не своего. Лошадиного. Вечному вспотеть было не с чего. Разве, что только от страха. А вот для животных эта безумная скачка вполне могла оказаться последней. Как впрочем и для седоков.

Наконец долгожданная полоса прибрежной растительности оказалась так близко, что надежда на благоприятный исход погони выглянула из ямы, в которой сидела последние двадцать минут. Не успел градус радости подняться даже до уровня слабой улыбки, как просвистевшая у Яра над ухом стрела, вновь согнала всю мимику в кучу. Мудрейший скривился и постарался еще плотнее прилипнуть к шее коня. Следующие несколько стрел тоже ушли в никуда, и обстрел прекратился.

На миг обернувшись, Яр смог разглядеть, как в клине преследователей у егерей началась рокировка. Вооруженные арбалетами всадники поспешно менялись местами. Те имперцы, что уже выпустили болты, пропускали вперед тех солдат, кто еще не стрелял. Пять секунд, и на этот раз вдарили залпом.

Лошадь Карла, которого Яр обогнал еще милю назад, с диким ржанием рухнула наземь и, вместе с валонгцем, кувырком покатилась по полю. Один из болтов смог добраться до цели, враз уменьшив отряд Дамарана на треть.

Яр не видел, что стало с последним из сопровождавших магистра людей. Все внимание Вечного было сосредоточенно на зеленой стене, от которой его отделяло каких-то сто ярдов. Руки Мудрейшего все еще яростно хлестали удилами бока скакуна, а глаза уже судорожно выискивали прореху в приближавшихся зарослях. Таковой, как на зло, не имелось. Да похоже и быть не могло. Слишком густо уж разрослась приречная флора. На коне не проехать.

Дамаран видно тоже сделал подобные выводы и, первым добравшись до цели, неумышленно преподал Яру еще один ценный урок. А именно, продемонстрировал на собственном примере, как нужно максимально быстро переходить с галопа к бегу на своих ногах. У самой кромки зарослей магистр осадил коня на всем скаку и, пользуясь инерцией, отправился в полет над головой животного. Прыжок сей растянулся на секунду и выиграл Эркюлю ярдов пять. На зависть цирковым гимнастам, которых Яр не видел отродясь, магистр ловко кувыркнулся в воздухе и, приземлившись на ноги, мгновенно скрылся из виду в кустах.

Копировать увиденный прием Мудрейший и не думал. Уж больно сложно для того, кто две недели, как впервые сел в седло. Но все же он предельно постарался покинуть лошадь самым быстрым образом, едва зеленый финиш преградил дорогу. Яр соскочил с коня, отдавшего все силы, и даже сделал несколько шагов к спасительным кустам, когда удар под правую лопатку швырнул Мудрейшего лицом в высокую траву.


***


Боль... "Ярад всемогущий! Как больно!" - привычное имя родителя всплывает само в голове. "Вставать" - железная воля толкает наверх. Яр кое-как поднимается. Дрожащие ноги шагают вперед. Руки... Правой, как будто и нет. Хотя... Вот она. Болтается сбоку. "Как больно..."

Глаза замечают, торчащий из груди наконечник. "Блестит даже сквозь кровь. Надо же." Выдирать некогда. Нужно бежать. Кое-как получается. Зеленые заросли принимают в объятия. Дальше не глядя. Куда-то вперед. Вперед. Падение. "Поднимаемся". Снова вперед.

Колючие ветки царапают кожу лица. Яр не чувствует этого. Кровь льется уже по ногам. Пелена застилает глаза. Мысли путаются. "Еще. Еще. Нужно дойти." Неожиданно появляется свет.

Берег. Ноги все-таки вынесли Яра к реке. Только это и все... Больше сил не осталось. Вечный рухнул. Колени зарылись в песок. Руки стоически не желают сгибаться в локтях, и Мудрейший застыл между "стоя" и "лежа".

Взгляд следит, как Эркюль, завершивший заплыв, выбирается на противоположный спасительный берег. "Молодец. Северянин все-таки смог улизнуть. Ну а я? Неужели все кончено?!"

Все привычные чувства пропали. Лишь зрение все еще трудится, хотя и оно преподносит сюрпризы. Границы меж явью и сном окончательно рухнули. В реальность происходящего верится слабо, но глаза продолжают смотреть.

К магистру навстречу из зарослей выскакивают какие-то люди. Картинка плывет. На том берегу разговор протекает стремительно, но Яр не способен понять скорость времени. На что-то решившись, Эркюль вырывает из рук человека оружие. Лук, чем-то похожий на всплывшее в памяти рогатое чудо Арила, направляется в сторону Яра. Рука Дамарана дарует свободу растянутой тетиве, и стрела отправляется к имперскому берегу.

Полет длится вечность. Уже очевидно, что цель - это Яр. Стрела мчится прямо в лицо. Глаза даже видят стальной наконечник, что точкой скрывает древко за собой. Смерть с перьями. Нужно бы сдвинуться. Хотябы немного... Но тело не слушает разум. А стрела все летит и летит. "Как же долго. Скорее бы." Ждать очень сложно, и вся вековая усталость от жизни сжимается в эту последнюю мысль.

Тьма опустилась внезапно. Вернее, стрелу и магистра, и все остальное внезапно закрыло стеной, заслонившей и свет заодно. Бах! Щит содрогнулся. Тот, кто успел закрыть Яра, кричит что-то, то ли своим, то ли валонгцам на том берегу. Дамаран снова в поле обзора. Спина сына бури скрывается за листвой. Свет меркнет, и сознание покидает Мудрейшего. Теперь все...