# Смертельный номер

Наталья Станиславовна Рыжкова

Рассказ опубликован в сборнике "Убийство в закрытой комнате", Москва, АСТ, 2014. ISBN 978-5-17-083062-6 Стр.183-212

СМЕРТЕЛЬНЫЙ НОМЕР


Высокий старец не без труда преклонил колено перед пожилой дамой, похожей на фарфоровую пастушку:

- О, пожалуйста, Фиалочка, порадуйте нас выступлением!

- Артемон, ты становишься несносным! Я не в голосе.

Дама отвернулась от поклонника, обмахиваясь старинным веером. К ней наклонилась сиделка:

- Никита Андреевич что-то говорил о том, что хотел бы исполнить дуэт... С вами, разумеется, Виолетта Антоновна.

Дама заметно оживилась:

- Правда? Что ж, пожалуй, соглашусь. Музыкальный журфикс придаст нашей старческой немощи некоторую элегантность.

Она оглядела большую гостиную пансионата для деятелей искусства, будто приветствуя зрителей, и повернулась к престарелому джентльмену:

- Артемон, я желаю шампанского!

- Дорогая, ваше слово для меня закон! - Артемон достал из кармана замшевого пиджака мобильник и отошёл к окну, нажимая на кнопки.

Невысокая, но крепкая сиделка проводила его насмешливым взглядом.

- Мариночка, а где Никита Андреевич? - тихо спросила у неё Виолетта.

- Они с Ларисой Арамовной только что вернулись из города - их приглашали на дипломный концерт выпускников колледжа искусств.

Виолетта обиженно поджала губы:

- Интересно, а почему только их? Других заслуженных артистов не нашли?

Марина опустила глаза и расправила складки строгого форменного платья - даже карманов не предполагалось.

- Это господин Кутик распорядился, на его машине и ездили. И с папочкой, уж конечно, не посоветовался. - она повела бровкой в сторону джентльмена, которого Виолетта небрежно называла 'Артемоном'.

- Ах, понятно, я - заложница непростых отношений между великовозрастным дитятей и его престарелым отцом. Я в тюрьме, я - заключённая! - Виолетта артистично заломила тонкие руки.

Марина усмехнулась:

- Ну, вы скажете, Виолетта Антоновна! От такой тюрьмы полстраны бы не отказалось. И выбор у вас есть: можете дома жить или здесь на полном пансионе. А можете и замуж за Леонида Николаевича выйти...

Из-за плеча пациентки сиделка бросила хитрый взгляд на Артемона, спорящего с кем-то по мобильному.

Виолетта передёрнула плечами:

- Нет, уж лучше здесь. Раз я не вышла за него тридцать лет назад, то...

- И верно, Виолетта Антоновна. У Леонида Николаевича до сих пор ветер в голове гуляет, как мальчишка, ей-богу! С Никитой Андреевичем никакого сравнения.

- С Никитой любому трудно соперничать. А на Артемона ты взъелась из-за его розыгрышей. Как он тебя тогда - на Новый год!

Виолетта расхохоталась совсем по-девчоночьи, а Марина покраснела и процедила:

- Оно конечно, можно шутить, пока есть на что жить. А вот надоест господину Кутику содержать никчёмного папашу - того и гляди, тот опозорит перед прессой. И запихнут Леонида Николаевича в какое-нибудь заведение закрытого типа...

Виолетта вдруг заёрзала в кресле и раскапризничалась:

- Не стану сегодня принимать лекарства, желаю упиться шампанским, и пропади всё пропадом! Артемон!

Она решительным жестом пресекла попытку сиделки возразить.

- Да, моя несравненная! - подскочил к даме сердца Кутик-старший.

- Шампанское будет?

- Непременно, водитель сына везёт нам целый ящик. Я приказал. Поставил, так сказать, на место.

Он схватил руку Виолетты и приложился к ней губами.

- Я заслужил мою любимую арию? - просюсюкал престарелый кавалер и с чувством провыл:

- Ча-астичка чёрта в нас, в сиянье наших глаз...

- О, Боже! Леонид, изволь немедленно прекратить! - певица прикрыла глаза ладонью.

Тот покорно замолчал - если звезда назвала его по имени, а не привычным 'пуделиным' прозвищем, она действительно была недовольна.

В гостиную спускались постояльцы пансионата, среди которых были известные в прошлом артисты, музыканты, танцовщики. Заведение содержались отчасти на их собственные средства, отчасти - на деньги меценатов и филантропов. Самым значительным из них был олигарх Кутик.

Его почтенный отец в пансионате не жил, но проводил здесь почти всё время. В прошлом он вёл на телевидении передачи об искусстве и вращался в богемных кругах. Когда-то его представили солистке оперетты Виолетте Нежиной. Вероятно, её неприступность и стала причиной того обожания, которое Кутик-старший изливал на артистку последние несколько десятков лет.

Ходили слухи, что олигарх не одобрял пребывание отца в качестве задержавшегося в пансионате 'гостя', но особы, близкие к источнику информации, от комментариев уклонялись.

В гостиной стало шумно, и Виолетта призвала своего 'ангела-хранителя'.

- Мариночка, я должна привести себя в порядок, чтобы всё было по высшему разряду.

- Вы всегда великолепны, моя королева!

Артемон хотел проводить даму сердца в её апартаменты, но его отвлекли другие обитатели пансионата. И тут в гостиную вошла пожилая пара.

Крупный, с широкими плечами, атлетически сложённый мужчина с седой гривой волос, глубоким басом приветствовал собравшихся. Его сопровождала женщина, такая величавая и яркая, какой могла бы быть Клеопатра, доживи она до преклонных лет.

- Лариса Арамовна! - подскочил к ней Артемон, - Как вам понравилось младое племя? Свежая кровь в искусстве, да?

- Есть талантливые ребята. Но, как вы понимаете, меня интересовали пианисты. О вокалистах спрашивайте у Никитушки.

Она не сказала ничего особенного, не насмехалась над Артемоном, как Виолетта, но почему-то бывший телеведущий, не боявшийся ничего и никого, под её взглядом занервничал.

- Конечно, вы знаете, что мы тут задумали музыкальный вечер? - спросил Артемон льстиво, и немного помолчав, добавил:

- Мне удалось уговорить Виолетту спеть сегодня... Полагаю, вы не откажетесь аккомпанировать?

Лариса Арамовна нахмурилась и повела полными плечами.

- Надо было заранее оговорить это со мной. А так вы просто ставите меня перед фактом.

- Что такое, дорогая?

Сочный бас спутника Ларисы Арамовны заглушил робкие протесты Артемона.

- Ты же собирался сегодня вечером выступать. А теперь выясняется, что Виолетта тоже осчастливит общество своими трелями. И Леонид не сомневается, что музыкальное сопровождение я ей обеспечу! - она понизила голос, но скрыть раздражение ей не удалось.

- Никита, мне трудно с ней в одном помещении находится, не то, что вместе выступать! После того, что она сделала с тобой!

- Милая Ларочка, прошло уже столько лет, что... Ах, теперь мы все в одной лодке, которая зовётся старостью, и плывём в ней к нашей последней пристани. Что толку вспоминать старые обиды, - Никита Андреевич встряхнул седой гривой и ласково улыбнулся даме.

Виолетта собиралась покинуть гостиную, но услышав последнюю фразу, быстро оглянулась:

- О, Никита, вспомним прежние времена, друг мой? Музыкальные журфиксы в доме престарелых - вот что нам теперь осталось! - проворковала певица.

С лукавой улыбкой она посмотрела на компанию старых товарищей. Лариса глубоко втянула воздух и отвернулась. Никита помедлил немного и протянул Виолетте руку, в которую та, как дар, вложила свою сухонькую ладошку.

- Прекрасно, прекрасно, - захлопал в ладоши Артемон, - а я побуду конферансье, если никто не возражает.

- Да, пожалуйста. Только изволь переодеться. Твой костюм - такая пошлость! Думаю, у тебя заготовлен смокинг? - не сводя глаз с Никиты, приказала Виолетта.

- О, да. От вас ничего не скроется! Значит, я вам небезразличен? А я-то сюрприз готовил на 8 марта - хотел пошутить, как жаль, что наша Фиалка тогда простудилась, - с сожалением заквохтал Артемон.

- Только прошу, без обычных глупых шуточек, всем надоели твои розыгрыши. Уходи и не мельтеши. Никитка, что ты хотел бы исполнить?

Артемон побрёл выполнять желание дамы сердца, чтобы не рассердить её ещё больше. Лариса тоже вышла, что-то пробормотав, но ни Виолетта, ни Никита не обратили на неё внимания - они горячо обсуждали, какие дуэты их голоса ещё потянут.

Виолетта так увлеклась, что Марина почти силком увела её переодеваться к выступлению.

Через полчаса в гостиной всё было готово для домашнего музыкального вечера. Вдоль стены работники пансионата сервировали столы с лёгкой закуской.

Вокруг старого рояля расставили кресла, оставив перед ним небольшую площадку. Пожилые артисты рассаживались с удобством, предвкушая не только эстетическое удовольствие, но и застолье, а также просто возможность вспомнить молодость.

Обычно Виолетта передвигалась с помощью Марины. Она никогда не признавалась, что годы дают себя знать, но охотно жаловалась на головокружения и лёгкую мигрень. По её убеждению, эти недуги от природы присущи тонким художественным натурам.

Сегодня она опиралась на руку Никиты, томно вздыхая и откровенно кокетничая с ним, а Марина вежливо держалась сзади, делая вид, что собирается всего лишь насладиться концертом, а не присматривать за своей пациенткой.

Звёздную пару приветствовали аплодисментами - в такие минуты годами накопленные обиды отступали на задний план перед признанием таланта и профессионализма.

Из боковой двери появилась Лариса Арамовна в концертном платье и скромно опустилась на круглый табурет, расставляя ноты на пюпитре. К Никите и Виолетте подошёл Артемон. Смокинг неплохо смотрелся на его худощавой фигуре.

- О, так гораздо лучше, даже цветок в петлицу успел прикрепить! - одобрила Виолетта внешний вид поклонника.

- Рад услужить вам, дорогая!

Артемон осторожно приложил руку к сердцу. Певица близоруко прищурилась:

- Ох, как ребёнок, право! Ты неровно срезал цветок - ножка оттопыривает лацкан. Вот, держи, я тут набросала порядок номеров.

- Я всё поправлю, как приятно, что вы заботитесь обо мне, дорогая!

И он гордо повернулся к публике:

- Господа, господа, мы готовы!

Постояльцы пансионата воззрились на самозваного конферансье. Задние ряды заняли сиделки и медсёстры, среди которых расположилась и Марина. У многих на коленях лежали маленькие сумочки с лекарствами - в пансионате заботились о пациентах, когда-то считавшимися национальным достоянием.

- Сегодня прекрасный день, господа! Нас порадуют своим талантом замечательные исполнители: народная артистка СССР, солистка государственной оперетты Виолетта Нежина!

Виолетта присела, сложив руки на груди, под громкие аплодисменты.

- С ней в дуэте выступает народный артист СССР, солист оперных театров и известный исполнитель романсов Никита Галанин!

Певец поклонился. Оба исполнителя, почувствовав себя в родной стихии, помолодели, забыли о болезнях.

- За роялем - заслуженный работник культуры Лариса Далоян, - Артемон простёр руку в сторону аккомпаниатора.

Лариса Арамовна привстала и слегка наклонила голову. Казалось, всё её внимание поглощено нотными листами.

Для начала Виолетта и Никита Галанин исполнили романс 'Не искушай меня без нужды', чтобы распеться, потом один номер вытянул Никита, а Виолетта отдыхала. Она присела на стул рядом с Ларисой и предложила перелистывать ноты, но пианистка так резко отказалась, почти упав на кипу бумаг, что певица недоумённо пожала плечами и отодвинулась, как от обжигающего пламени.

Награждённый овациями Никита подошёл к Ларисе, вывел её в центр площадки и сам стал ей аплодировать. Раскрасневшаяся пианистка улыбалась и бросала на певца ласковые взгляды. Виолетта кисло отвернулась и подала почти неприметный знак Артемону. Тот прервал приятный момент, деликатно оттеснив Ларису, и объявил громко, перекрывая шум в гостиной:

- А сейчас знаменитая ария из оперетты 'Фиалка Монмартра' в исполнении неподражаемой Виолетты Нежиной!

Лариса, вернувшаяся к роялю, забарабанила Кальмана, выливая в бравурной мелодии собственные чувства, а Виолетта запела 'Карамболину'. Даже в столь почтенном возрасте она зажигала публику, и легко можно было представить, как великолепно певица выглядела в молодости, как её голос переливался всеми оттенками, и как задорно она выплясывала, порхая по сцене.

- У ног твоих лежит бли-ста-тельный Париж! - в последний раз почти продекламировала артистка и, задыхаясь, выбросила вперёд руки.

Аплодисменты и крики 'браво!' не смолкали долго. Но верный Артемон понял, каких усилий стоил певице номер. Он подхватил стул, вынес его на середину площадки и осторожно усадил Виолетту. Почти сразу же подбежала Марина.

- Виолетта Антонова! Вам плохо? - с тревогой спросила сиделка.

- Нет, мне хорошо, как никогда! - отрезала певица, - Артемон, шампанского! Немедленно!

- Какое шампанское, Виолетта Антоновна? Вам надо лекарство принять! - возмутилась Марина.

Она держала наготове пузырёк, в котором пересыпались таблетки.

Звезда капризно надула губы:

- Не хочу! Хочу вина, хочу разгула!

Артемон поднёс даме сердца бокал, почти доверху наполненный искристым напитком. Виолетта оттолкнула руку Марины с баночкой и с удовольствием отпила глоток. Она уже восстановила дыхание, потому встала, жестом приказала Артемону отодвинуть стул к роялю и уступила место Никите Галанину.

Пока певец прочищал горло, Виолетта поставила свой бокал на рояль, чуть не плеснув напиток в лицо Ларисе, и стала хлопать в ладоши, заняв такое место, чтобы закрыть пианистку от исполнителя. С другой стороны рояля, почти у самой стены сжалась Марина, не успевшая вернуться на место. Теперь ей было неудобно проходить через площадку мимо Никиты, и она замерла за Ларисой.

От души развлекшись, Виолетта предоставила возможность Никите исполнить номер.

- Старинный русский романс 'Сомнения'. Исполняет Никита Галанин, - объявил Артемон и встал за спинкой стула Виолетты, положив ей руки на плечи. Она погрузилась в музыку и не сбросила его рук, как обычно.

- Уймитесь, волнения страсти, засни-и безнадежное се-ердце...

В такт музыки Виолетта качала головой, прикрыв глаза, пока Никита, с почти шаляпинскими нотами, не вывел:

- Как сон неотступный и грозный, мне сни-и-тся соперник счастливый...

Веки Виолетты дрогнули, и она перевела взгляд на Ларису, склонившуюся над роялем. Почувствовав холодный огонёк, та подняла свои тёмные глаза от клавиш. В её ответном взгляде смешалось множество эмоций.

- И та-айно, и зло-о-бно кипя-ащая ревность пыла-ает...

Серо-голубые глаза Виолетты и жгуче-чёрные Ларисы не отрывались друг от друга - ни одна из них не сдавалась. Руки пианистки машинально перебирали клавиши. Артемон заметил дамскую дуэль и заметно занервничал. Из своего укрытия осторожно выглядывала Марина: у неё маневры почтенных постоялиц тоже вызвали беспокойство.

- И та-айно, и зло-о-бно оружия ищет рука.

Как по команде дамы отвернулись друг от друга: Виолетта обмахивалась краем шали, улыбаясь Никите, а Лариса уставилась в ноты, хотя могла играть 'вслепую'.

Когда замолк финальный аккорд, некоторое время стояла мёртвая тишина, а потом сразу стало шумно, многие зрители вставали со своих мест, певца окружили. Виолетта тоже подошла к раскрасневшемуся Никите, воскликнув:

- Нам всем нужно выпить! Всем шампанского!

Потом оглянулась в поисках своего бокала. Марина, обойдя рояль, подхватила его и попыталась унести к столикам.

- Куда, змея?! Немедленно верни!

- Виолетта Антоновна! Вам вредно, и вы лекарства не пили!

- Отдай! - крикнула певица, изящно опускаясь на стул, - Не мешай развлекаться, ладно? А то не оставлю тебе своих цацок, - она обаятельно улыбнулась Марине.

Та вздохнула и направилась к пациентке. К ней бросился и верный Артемон, желая забрать шампанское у сиделки и подать его сам. Суетливый поклонник споткнулся и чуть не упал, но Марина ловко подхватила его одной рукой под ребра, хотя рисковала уронить бокал Виолетты. Ей удалось удержать его, почти зажав между собой и Артемоном. От толчка голова Артемона откинулась назад, он нелепо взмахнул руками. Марина, укоризненно вскинув брови, взглянула на Виолетту - заметила ли та конфуз рыцаря? К счастью, в результате её манёвра никто не пострадал.

?- Благодарю вас, милочка, - пробормотал немного помятый старец.

- Помогать нашим дорогим старичкам - моя работа!

Смутившись, Артемон забрал у сиделки шампанское и поднёс его Виолетте. Чтобы сгладить впечатление от своей неловкости, он сразу направился к столикам, пробормотав, что за Никитой тоже надо поухаживать.

Наклонив голову, Виолетта посмотрела на напиток, который немного выдохся, но ещё поигрывал пузырьками, лукаво усмехнулась Ларисе и подошла к Никите.

- Друг мой, возьми мой фужер. Я отпила глоток, а теперь ты выпей. Надеюсь, ты не брезгуешь? - чуть подкрашенные брови певицы иронически приподнялись.

Никита ответил несколько натянутой улыбкой и принял бокал из рук дамы.

- Конечно, я выпью, благодарю тебя, Виола.

Он подошёл к Ларисе, поставил шампанское на крышку рояля, наклонился и поцеловал руку пианистки.

Лариса с нежностью спросила:

- Как ты чувствуешь себя, Никитушка? Тебе надо следить за давлением.

- Я чувствую себя на тридцать лет моложе.

Потом он подхватил бокал и провозгласил сочным басом:

- За самую замечательную женщину, преданного друга и доброго человека! Думаю, вы все понимаете, о ком я говорю!

- Конечно, мы все понимаем, о ком речь, - со вздохом ответил Артемон, который сам собирался любезно подать Никите шампанское, но опоздал.

Откинув седую голову, певец одним глотком выпил весь напиток.

Жизнь... - вдруг он прижал широкую ладонь к горлу и, задыхаясь, упал на пол.

- Никита! - Лариса рухнула рядом, пытаясь схватить его за руки.

Немедленно возле певца оказались работники пансионата. Врач и медсёстры оттеснили Ларису, перебрасываясь отрывочными фразами. Кто-то из постояльцев помог пианистке сесть, Виолетта пыталась прорваться к Никите, но её с двух сторон держали Артемон и Марина.

- Пожалуйста, отойдите все, ему нужно больше воздуха, - скомандовал врач.

Он всегда дежурил в пансионате во второй половине дня.

- Что с ним? - прокричал Виолетта.

- Скорее всего, простой обморок, вероятно, гипертонический криз, - ответил врач почти машинально.

- Неужели так могло на него повлиять шампанское? - удивился кто-то, - Ведь и выпил-то всего ничего...

- Выпил залпом, а ещё нагрузки, для его возраста лишние, - пожал плечами дежурный врач, глядя на монитор аппарата, - чёрт, плохо дело. Надо перенести в реанимационный блок!

Возникла суета: Галанина переносили в медицинскую часть пансионата, а постояльцев разводили по их комнатам. Виолетта уходить отказалась категорически и осталась сидеть в кресле, с видом королевы в изгнании. При ней, конечно, остались растерянный Артемон и обеспокоенная Марина. Лариса пыталась прорваться к Никите, но сразу вернулась в гостиную.

- Меня не пустили, - тихо сказала она и, помолчав, добавила, - значит, всё плохо.

Ей никто не ответил, только Артемон поцокал языком, выражая сочувствие, но смотрел при этом на Виолетту с каким-то отчаянием.

Через закрытую дверь слышны были шаги по коридору: прибыла бригада скорой помощи.

Поскольку Виолетта игнорировала все воззвания Марины к разуму, сиделка, чтобы чем-то занять себя, принялась аккуратно расставлять стулья, собирать бокалы. Тот, из которого пил Никита - одиноко стоящий на крышке рояля - она поставила среди остальной грязной посуды.

Виолетта молча наблюдала за ней, обмахиваясь шалью. Артемон попытался открыть окно, но не смог - ручку заклинило. Лариса казалась погружён-ной в себя, но вдруг поднялась со стула и со словами:

- Больше не могу, - направилась к двери.

Как раз в этот момент в гостиную вошёл дежурный врач, растерянно потиравший подбородок.

- Что? - хором спросили Виолетта и Лариса.

- Мне жаль... - покачал головой врач, - Никита Андреевич скончался. Ничего нельзя было сделать, врачи скорой подтверждают.

Лариса замерла, а Виолетта закричала и заплакала. Немедленно вокруг неё захлопотали Марина и Артемон, бормоча какие-то утешительные слова. В воздухе запахло нашатырным спиртом - сиделка раздавила ампулу на ватный тампон.

- Могу я его видеть? - невыразительно спросила Лариса, даже не повернувшись в сторону певицы.

Врач выдержал ее молящий взгляд и немного помялся.

- Не думаю, Лариса Арамовна. Предстоит неприятная процедура... Никита Андреевич умер... Он отравился.

Виолетта перестала всхлипывать и отвела от своего лица руку Марины.

- Чем он мог отравиться? Что за глупости?

- Увы, к сожалению, это не глупости. Через время мы будем знать точно, но даже сейчас я совершенно уверен: он умер от синильной кислоты. Простите, я должен идти.

Врач кивнул Марине, доверяя пожилых людей её заботам, и вышел.

- Но... это невозможно, - прошептала Лариса, - как? Он ничего не ел, только... - наконец она заметила Виолетту, - только пил тот бокал шампанского, что ты ему дала!

Певица нахмурилась и обвела глазами гостиную, вспоминая недавние события. Вдруг она привстала с кресла, в ужасе прижав руку к горлу.

- Боже мой! Это ведь меня... Меня хотели убить! - простонала она и потеряла сознание.


Марина и Артемон перенесли Виолетту на диван и с помощью всё того же нашатыря вернули к жизни. Сами, расстроенные и ничего не понимающие, присели рядом. Лариса демонстративно осталась в стороне.

- О чём вы говорили, Виолетта Антоновна? - спросила Марина.

- Вы же сами видели, - прошептала певица, - Никита выпил мое шампанское. Как же так? Выходит, это я убила его? - она заплакала, прижав руки к лицу, как ребёнок.

- Верно, - с нескрываемой ненавистью бросила Лариса, - ты убила Никиту, ведьма!

- Тише, тише, дорогая, - всплеснул руками Артемон, - вы сами не знаете, что говорите!

Лариса вскинула голову.

- Ещё как знаю! Она отравила Никиту, потому что он вырвался из-под её власти. Ему не было до неё никакого дела!

- Лариса Арамовна, не стоит бросаться словами, о которых мы все потом можем пожалеть.

- Вы сами слышали - Никита умер от синильной кислоты, значит, его не могли отравить ранее. Мы были в городе на дипломных выступлениях, там и обедали. Но ели с ним одно и то же. А здесь он ничего не успел ни выпить, ни съесть - только то проклятое шампанское!

Неожиданно Виолетта выпрямилась на диванной подушке и вытерла слёзы.

- Почему это я его отравила? - язвительно спросила она, - А вдруг это ты подсыпала что-то в бокал?

- С какой стати? У меня не было причин убивать Никиту!

- Ты не его, а меня хотела убить! Ты же знала, что это мой бокал. И он стоял на рояле рядом с тобой!

- Невозможно! - Лариса развела руками, - Даже если бы я и хотела тебя отравить, как я могла бы это сделать, аккомпанируя, на глазах у десятков людей? Где у меня был спрятан яд?

- В нотах! Смотрите, их целая кипа! Зачем они?! - Виолетта почти визжала, - Ты всё можешь сыграть с закрытыми глазами.

Марина поспешила вмешаться:

- Я вообще не верю, что кого-то хотели убить. Здесь какая-то ошибка.

- Вот именно - ошибка! - прошипела Виолетта, неожиданно подскочив с дивана.

Довольно резво она подбежала к роялю и стала рыться в нотах, расшвыривая их вокруг. Лариса наблюдала за ней, явно не собираясь её останавливать.

- Ты хотя бы знаешь, что ищешь?

- Знаю! - в сторону дивана полетел потрёпанный альбом и упал к ногам Марины, - Какой-нибудь пузырёк, баночку, шприц, в конце концов!

Виолетта расправлялась с нотами, как с врагами.

- Вам вредно так волноваться! - строго напомнила ей Марина, - Так и до приступа недалеко.

- Напугала! Меня убить хотят, а ты...

- А Никиту - убили! - повысила голос Лариса, - Ты-то живёхонька. Убедилась, что у меня нет никакого яда?

?- Не совсем. Может, ты спрятала его в... декольте!

Виолетта, прищурив глаза, пошла на Ларису. Та расправила плечи.

- Обыскивать будешь?

- Почему бы нет? Не хочу рисковать, раз ты цели не достигла.

Артемон осмелился выступить в роли миротворца:

- Дамы, дамы, умоляю вас! Дорогая, вам станет плохо!

Но ни одна из них не обратила внимания на его увещевания. Зато Лариса повернулась к Марине:

- Скажите ей, что я не могла ничего добавить в бокал! Вы же стояли позади меня, вы бы видели.

Сиделка молчала, водя языком по губам. Потом покачала головой:

- Вроде бы ничего такого... Но я больше смотрела на Никиту Андреевича. И на Виолетту Антоновну, конечно. Точно не скажу...

- Вот! - торжествующе выкрикнула Виолетта.

Лариса сжала руки и вздохнула с какой-то безнадёжностью:

- Ты, конечно, дура, и всегда была такой. Ладно, допустим, что я могла бы тебя отравить. Но Никита перед тем, как выпить твоё шампанское, подошёл ко мне. А я что же - спокойно ждала бы, зная, что там яд? Я бы просто опрокинула бокал! Этого даже ты отрицать не сможешь!

Плечи Виолетты поникли, в одну секунду она потеряла свой задор, пошатнулась. Марина помогла ей добрести до диванчика. Лариса, отвернувшись к стене, вытирала глаза тыльной стороной ладони.

Вдруг Артемон прижал ладонь к сердцу, как будто желал убедиться, что оно ещё бьётся. Марина спросила с деланым равнодушием:

- Проверяете, на каком вы свете? Хотите валидольчику?

- Что? Нет, благодарю, благодарю...

Артемон покосился на сиделку и обратил взор на самую приятную для него картину - на Виолетту. Та откинула голову на подушку и рассматривала потолок, тонкие пальцы перебирали бусины в ожерелье. Марина обмахивала её листками нот, упавшими на диван во время обыска. Некоторое время все молча прислушивались к доносящимся из коридора звукам. Напряжённую атмосферу взорвала Лариса:

- А как насчёт тебя? Ты сама могла подбросить яд в бокал! Уж кто-кто, а ты на такое способна.

- Вы не знаете, что говорите! Фиалка не могла... - возразил Артемон, - Как она бы это сделала?

- Если я могла прятать яд в нотах или на себе, почему она бы не могла? В украшениях, например. Как ты посмотришь, если я предложу тебя обыскать?

- Ты? Ты...

- Только не пытайся снова изобразить обморок, - предупредила Лариса.

Марина положила руку на плечо своей подопечной, успокаивая её, и покачала головой:

- Простите, Лариса Арамовна, но я нахожусь при Виолетте Антоновне неотлучно и знаю все её вещи наперечёт. Невозможно, чтобы она где-то хранила яд. Да и где она могла бы его достать?

Лариса собиралась что-то возразить, но тут Артемон выскочил на середину холла и нервно передёрнул плечами:

- Нет-нет, конечно, Фиалочка не может быть убийцей. Вот кто добавил яд в шампанское!

Эффектным жестом он простёр руку в сторону Марины. Если бы взглядом можно было убивать, то от Артемона уже осталась бы горстка пепла. Но он выдержал безмолвную пока бурю с видом человека, убеждённого в своей правоте.

Глубоко выдохнув, сиделка старалась говорить спокойно:

- Это по принципу, если медицинский работник, то и отравить мог?

- Побойся бога, Леонид! - вмешалась и Виолетта.

Лариса молчала, нахмурившись, переводя свои тёмные глаза с Марины на Артемона, взвешивая, насколько обвинение может соответствовать реалиям жизни.

- Нет, даже интересно послушать, зачем мне понадобилось убивать Никиту Андреевича, - усмехнулась Марина.

- А не его ты хотела убить, а... Страшно сказать - Фиалочку!

- Ох, а я-то думала, вы сейчас что-то умное скажете! Я сиделка - и собираюсь убить свою пациентку! Конечно, так и принято поступать. Очень трудно заподозрить сиделку. Может, вы не в курсе, Леонид Николаевич, но мне платят за то, что я ухаживаю за Виолеттой Антоновной. И платят неплохо. Спросите, хотя бы своего сына... Если посмеете.

Намёк на нелады с собственным отпрыском Артемон воспринял болезненно. Перед постояльцами пансионата ему удавалось создать впечатление, что богатый сын ходит у него по струнке, но сиделка Виолетты не могла не быть в курсе разногласий в семье Кутик. Артемон не остался в долгу:

- Думаешь, я не знаю, что Фиалочка отписала тебе свои украшения? А среди них имеются достойные экземпляры.

- И что? Я решила получить их как можно раньше?

- А вдруг бы Фиалочка передумала? Ты подстраховалась... Хотела подстраховаться!

Виолетта выпрямилась на диване:

- Мариночка, ты могла бы...

- Как вы можете так думать! - возмутилась сиделка, - Я при вас четвертый год! Как и когда я бы добавила синильную кислоту в шампанское? Именно сегодня - другого времени не нашла, да?

- Не знаю, не знаю, но... Подожди, а ведь именно ты убрала его куда-то. Где он?

- Кажется, отнесла его на стол с грязной посудой, но я не думала, что это имеет какое-то значение, - пожала плечами Марина.

- Ага! Да-да, бокальчик убрала, как теперь его найти среди других? Следы заметала? - Артемон не скрывал торжества.

Со слезами на глазах Марина бросилась к двери, но дорогу ей загородила Лариса.

- Нет, отсюда никто не выйдет, пока мы не выясним, что произошло. Пока ни у кого из нас не было возможности избавиться от... Не знаю, от чего-либо, что связано со смертью Никиты. Надо разобраться, понять...

- Лариса Арамовна! Вы тоже думаете, что я могла? - захлебнулась сиделка.

- Но ведь и меня обвиняли. Лучше, если все мы будем в равных условиях. Вы могли добавить яд, как и я, как и наша королева несравненная, как и её рыцарь тоже.

- Я?! - взвизгнул Артемон.

Хотя Марина и была возмущена, но приняла доводы Ларисы, а причисление к компании подозреваемых Артемона доставило ей нескрываемое удовольствие.

- А почему бы и нет? - сиделка вернулась в центр гостиной, но не заняла обычное место возле Виолетты, а присела на один из стульев.

- Отравить бокал моей обожаемой Фиалки? Да я живу только ради неё!

- А кто вас разберёт? Любили-любили, а потом взяли - и убили! - безжалостно припечатала Марина и насладилась зрелищем брызжущего слюной Артемона.

Виолетта, возможно, сомневалась в Марине, но инсинуации в адрес верного поклонника отвергла безапелляционно:

- Глупости! Артемон меня захотел убить? Разве только, если я сама ему это приказала. И последовал бы за мной, так ведь, Артемоша?

- Благодарю, моя дорогая! Вы одна знаете меня. Вы всё понимаете! - он припал к ручке дамы. Та не смогла устоять перед соблазном разыграть маленький спектакль.

- Не забывай, Мариночка, что я пила шампанское до Никиты, и всё было в порядке. А потом бокал стоял на крышке рояля. Так когда там появился яд?

- Не стоит возвращаться ко мне, - отрезала Лариса, - я, кажется, уже все объяснила.

Виолетта наклонила голову и похлопала глазами - как делала всю сознательную жизнь, и этот нехитрый приём всегда срабатывал. Голос её источал обманчивую сладость:

- Тогда это ты, Мариночка.

- Но почему я?

- А потому что больше некому, - ещё больше распахнула глаза певица, - вынуждена согласиться, что Лариса не смогла бы спокойно смотреть, как Никита пьёт мою отраву, а Артемон - ах, это просто смешно.

- Дорогая, вы великолепны! Как всё ясно из ваших слов! Эта девчонка решила избавиться от вас и получить ваши драгоценности. И выбрала такой подходящий момент! Но ошиблась в расчётах. Потому и убрала быстренько бокал, чтобы его трудно было найти. Ничего, найдут.

Артемон радостно потирал руки, Виолетта и не думала искать прорехи в его теории. Марина затравленно оглянулась на Ларису, ища поддержки хотя бы у неё, но та молчала.

- Я держала бокал не больше минуты. И если бы что-то добавляла туда, это бы заметили!

Марина защищалась, сначала голос её звучал жалобно, но постепенно набирал силу, которую она черпала в, казалось бы, безвыходной ситуации.

- Виолетта Антоновна, я же только отнесла шампанское вам, и всё! Да и то у меня его забрал Леонид Николаевич - когда мы столкнулись.

- Так в этот момент ты и добавила отраву, вот как! - Артемон развёл руками, демонстрируя, что Марине теперь не отвертеться.

- Немыслимо! Я помню химию, в отличие от вас. Как, по-вашему, я добавила синильную кислоту, а?

Виолетта, Лариса и Артемон переглянулись. Дамы одновременно пожали плечами, а Артемон бросился в бой.

- В шприце... Или в пузырьке, или в какой-нибудь баночке для таблеток!

- Что вы говорите? В жидком виде синильная кислота опасна для верхних дыхательных путей.

Марина победно улыбнулась, не сомневаясь, что её гонители получили существенный удар.

- И что же? - спросила Виолетта, явно не понимая.

- Да, что из этого следует? - поддержала певицу Лариса.

- А то, что отравитель сильно рискует сам. Надо задержать дыхание, добавляя кислоту, иначе он может задохнуться ещё раньше, чем его жертва.

Артемон и не думал сдаваться:

- Ты медсестра, ты сама себя и выдала, что знала об этом. Столкнулась со мной, потихоньку вылила яд и задержала дыхание.

Виолетта поддержала его:

- Да, Мариночка, ты отвернулась и посмотрела на меня, я точно помню. Ещё удивилась - что это ты гримасничаешь?

В отчаянии Марина прибегла к последнему доводу:

- А Леонид Николаевич! Он же мог в этот момент вдохнуть кислоту! Если я хотела отравить вас, Виолетта Антоновна, то выбрала бы какой-нибудь более безопасный для окружающих способ... Я бы вас... Я бы вам... Просто лекарства перепутала бы.

Виолетта содрогнулась.

- Больше не возьму из твоих рук даже стакана воды! Змея!

Лариса подошла ближе. С самого начала она держалась на некотором отдалении от остальных, но сейчас согласна была делить со всеми сомнения и страхи.

- Она права, Виолетта. Вряд ли медсёстры тяготеют к убийству своих пациентов на глазах у публики... Они не артисты, им не нужен свет рампы.

Виолетта усмехнулась, но не зло, а с горечью.

- Но кто же ещё? Сейчас снова скажешь, что я? Марина, вон, Артемона обвинила, но понятно, она на него обижена за дурацкие шуточки на Новый год.

Марина охотно переключилась на другую тему - ведь её обвиняли не в преступлении, а всего лишь в предвзятости.

- Я не обижена! Но очень неприятно, когда взрослый человек в лицо прыскает краской! Пусть и смываемой, но это как-то...

Лариса нахмурилась:

- Да я помню. По-моему, это совершенно не смешно. Марина, а чем он прыскал тебе в лицо?

- Да какой-то игрушкой детской... Я не помню. Какая разница?

Вдруг Лариса совершила странный поступок: она села рядом с Виолеттой и схватила её за руки. От неожиданности и удивления певица опешила и не отшатнулась от той, кого многие годы считала врагом.

- Скажи, Виолетта, а ведь ты ничего не поняла, когда Марина говорила о синильной кислоте.

- О чем ты? Я... не знаю... Что ты хочешь сказать? Мариночка, что она от меня хочет? - растерянно спросила певица.

Но сиделка не спешила на помощь своей подопечной - она выжидала. А Лариса продолжала:

- Я знаю, когда ты врёшь и изворачиваешься, знаю каждую твою ужимку. Так вот, в этот раз обмана не было - ты действительно не знала, что синильную кислоту опасно вдыхать. Не сомневаюсь, что ты могла бы задумать убийство, но вот всё провернуть - вряд ли.

- Спасибо, я всегда знала, что ты ко мне хорошо относишься!

Виолетта вырвалась от Ларисы и, надувшись, отодвинулась на край дивана. А Марина, напротив, заинтересовалась. Артемон слушал внимательно, но на лице у него было написано недоумение.

- Я бы рада была убить Виолетту, но не позволила бы выпить яд Никите, - Лариса говорила тихо, но внятно, - Марина легко могла убить Виолетту в любое другое время и любым другим способом. А яд мог оказаться в бокале только в момент столкновения Марины и Леонида.

Повисло молчание. Сиделка переваривала слова Ларисы, Виолетта отвернулась, изображая оскорблённую гордость, Артемон стал похож на восковую фигуру из музея мадам Тюссо. Первой заговорила Марина:

- И что же? Остаётся только он. - сиделка кивнула в сторону Артемона, - Но я не верю, что он мог покушаться на Виолетту Антоновну... Разве только с ума сошёл.

- Не знаю, кого хотели убить, но Виолетта стала вопить, что её, мы и не думали о другом. Понятно только одно - синильная кислота оказалась в бокале тогда, когда столкнулись ты и Леонид. Марина, мне кажется, что обыск всё-таки сделать надо.

Лариса встала и направилась к Артемону. Сиделка последовала за ней.

- Вы что надумали? - возмутился Артемон, - Меня обыскивать? Вы знаете, кто я? Вы знаете, кто мой сын?

Он отступал к двери, пытаясь разглядеть за Мариной и Ларисой свою даму, но та не пошевелилась на диване, не кинулась на защиту поклонника.

- Его нельзя выпускать отсюда, - выдохнула Лариса.

Сиделка обежала Артемона и стала у двери в коридор.

- Не понимаю, что мы можем найти у него? - крикнула она.

- Он прыскал тебе в лицо краской из маленькой резиновой груши. В такую легко налить кислоту. Есть какие-то устройства для идиотских развлечений. Трубочка подводится к цветку. Надо посмотреть у него под смокингом.

Артемон забился в угол и выставил вперёд руки.

- Я не мог! Я не мог... Фиалочку... Я бы никогда! Не смейте! Не смейте!

- Лариса Арамовна, он и правда, не мог, да и я бы что-то заметила, - Марина провела рукой по лбу, вспоминая каждую секунду той сцены.

- Под какой бок ты его подхватила? - спросила Лариса.

- Под... левый, да, правой рукой под левый бок. А в левой я держала бокал. И он оказался прямо... под цветком! - Марина в ужасе посмотрела на Ла-рису, а потом на Артемона.

- Ты убийца! Ты! - закричал он, - Надо же было тебе влезть... Из-за тебя чуть Фиалка не погибла!

На диване Виолетта зажала уши руками и закрыла глаза. Марина тихо сползла на пол возле двери. Лариса прижала руку к горлу и прошептала:

- Леонид, я всё равно не выпущу тебя отсюда, пока полиция не приедет. Что произошло?

Марина заплакала в голос:

- Это я во всём виновата, я должна была догадаться, но подумала, что он за сердце хватается! А он сам не понимал, как это всё...

Артемон пустыми глазами смотрел мимо Ларисы - на противоположную стену:

- Это была случайность. Просто случайность. Да, я хотел, чтобы Никита умер. Приятно было чувствовать, что можешь убить в любой момент, что у тебя с собой яд. Но я бы не смог, нет, я бы не сделал ничего. Но вмешалась эта тупая корова и сама нажала на грушу. Это была случайность... Никто не дол-жен был погибнуть...

Артемон бормотал всё невнятнее и, опустив руки, даже не пытался защищаться, когда на него с яростью тигрицы бросилась Лариса.