# Шлюпоклёп

Элеонора Константиновна Сафонова

Шлюпоклёп знал, что его не существует.


Это было обидно и непонятно.


Обидно, потому что его никто не замечал. Как ни пытался он размахивать коротенькими ручками, отчаянно подмигивать большими, круглыми и добрыми глазками, - стопка тетрадей, куда положили его, получив пятерку за выполненное задание, не желала сдвигаться и отворять ему путь.

Там, наверху, не далее как пару дней назад, его представили заинтересованной публике и подробно восхвалили все его замечательные особенности. Более всего зрителям пришлись по душе его невероятно большие, мягкие плюшевые уши, которые были необычны тем, что на длинных окончаниях их разместилось по нескольку пухленьких, оттого и не очень цепких, пальцев.

Шлюпоклёпу очень польстили всяческие восхваления, но тем еще более непонятным оказалось то, что заявлено было: ЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ. То есть, это, позвольте, как? Уши, значит, есть, глазки, маленький носик, все как положено, - даже имя есть! - а его самого... не существует?!

Он принялся сердито притопывать толстенькой ножкой по листу бумаги, на котором был нарисован. Если бы он только мог встать...


- Мам, нарисуй несуществующее животное! Нам в школе задали, - пристала пятнадцатилетняя Варенька к матери, когда та, изготовив семье ужин, взялась, наконец, за книгу. Но та и слышать не хотела. - Ах, пожалуйста, оставь меня в покое. Ты же знаешь, я совершенно не умею рисовать. Давай уж как-нибудь сама.

Рисовать она и впрямь не умела, но и не считала почему-то своим долгом сунуть дочь в художественную школу, чтобы восполнить пробел. Варенька прекрасно знала, чем она хочет в жизни заниматься, и, не спрашивая особого позволения, проводила по пять-шесть часов в день в зале восточных единоборств. С учебой справлялась, имея на плечах то, что положено, и впервые пустяковое, казалось бы, задание, поставило ее в тупик.

- Ну мамочка, пожалуйста! Ты ведь можешь, когда захочешь, - дочь подсела рядом, приобняла мать за плечи и с улыбкой заглянула в глаза. Отказать той не было никакой возможности, и она, глубоко вздохнув, подписалась на невесть что. - Ладно, давай завтра, я подумаю.

- Но завтра поздно, нужно сейчас! - взмолилась Варенька, и мать только подивилась тому беспокойству, что не свойственно было ей при выполнении уроков.


"Что же это может быть, несуществующее?.." - мать задумчиво вертела в руках карандаш, сидя за столом при свете ночника, когда в доме все уже спали. Она забыла спросить у дочери, для чего задание было именно таким, но теперь поздно.

Она рассеяно повела карандашом по бумаге, не зная, что будет рисовать. Отбросив первую пришедшую мысль, что это должно быть некое чудовище с когтями, женщина принялась легкими штрихами намечать животному голову (куда ж без головы?). Вдруг явилось название: Шлюпоклёп. Что это такое и откуда взялось, она понятия не имела. Но раз так, значит, быть ему чем-то милым и забавным: тут же нарисовалось веселое личико, мягкое туловище, похожие на человечьи, ручки и ножки. Когда принялась вырисовывать уши, рука отчего-то сама удлинила карандашом линию до невозможности и, мало того, зачем-то прицепила подобие пальцев на концах ушей. Что ж, мило и забавно, показалось ей. Дорисовала крупные не то ноги, не то лапы, хотела приделать хвост, да передумала.

Утром вручила дочери рисунок со словами: "Ну, уж как смогла". Вареньке Шлюпоклёп понравился. Вечером она объявила, что хотя и призналась, что рисунок выполнила не сама, пятерку все равно поставили. Когда же Варенька пояснила, в чем состоял смысл задания, они с матерью долго смеялись...


Шлюпоклёп проснулся ночью от того, что доселе незнакомый звук взбудоражил его. В роще, что была неподалеку от дома, происходило что-то странное и одновременно, чувствовал он, чрезвычайно важное, взывавшее к нему, настойчиво требовавшее его, Шлюпоклёпа, вмешательства. В роще, будто кто отчаянно спорил сам с собою и никак не мог разрешить этот спор. Явно недовольный, но притом высокий и зычный голос принадлежал существу, всеми фибрами похожему на него, Шлюпоклёпа, - он это знал. Иначе разве захотел бы слушать его?..

Шлюпоклёп не стал давить на лист руками и ногами, как прежде, но пальчиками, что были на концах его плюшевых ушей, схватил лист бумаги и вырвал из него себя.

Ни клочочка его не осталось на прежнем месте, кроме неясных очертаний предназначавшемуся ему вроде бы хвоста. Шлюпоклёп уверенно встал на коротенькие, но крепенькие ножки, перешагнул стопку невнятных тетрадок и выкарабкался из верхнего ящика стола. Пробравшись к окну и ловко подтянувшись на увесистых гардинах, он бесшумно сиганул в форточку и исчез во мгле.