Сердюк: другие произведения.

продолжение

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 7.32*61  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Уважаемые читатели, в связи с тем, что закончить полностью обещаное произведение к лету, как обещал, я не успеваю - выкладываю ту часть, которая более или менее готова и относительно вычитана. К тому, же, один из комментаторов просил сегодня, поскольку уезжает надолго - и я даже не успел набросать скромную аннотацию, поскольку поздно добрался до текста... извините. Это - примерно половина проектного текста, так что не обессудьте, если что))))

Unknown



     Новая Земля, 48-й/33-й год от начала освоения, 8-е число 5-го месяца, казарма учебки в ППД.
     - Р-р-ро-о-ота! Па-а-а-ад-дъёо-о-о-ом!!! – вопль дневального превратил прекрасный, теплый и светлый сон (что-то насчет океанского пляжа, тропических пальм, юных мулаточек…) в кошмар наяву! Грохот пяток сваливающихся с коек тел об деревянный пол, перемежаемый сдавленными матами (редко, поскольку за избыток «крепкого словца» можно и в наряд загреметь!), стуком табуреток, на которых уложена с вечера форма, звяканьем пряжек, ремней и прочего металла… Здравствуй, утро!
     Ага, всё верно – я в казарме третьей роты четвёртого учебного батальона! Я – «дух», по второму кругу в одной жизни! Очешуеть – не встать… Сам не понимаю, если честно – как я до такого докатился?! Я же принципиально не переношу уставщину, я терпеть не могу всяческие «Никак нет!» и «Так точно!», от «единообразной формы» меня вообще мутит! Я прекрасно понимаю необходимость всего этого – но в отношении себя практически не перевариваю! Ненавижу формализм в целом, а уж в приложении к повседневной жизни – и вовсе крыша едет… От работы неплохой в свое время отказался, поскольку там надо было форму носить… дважды отказывался! Не то чтобы я «противу властёв» и вообще диссидент законспирированный, но от любого жёсткого распорядка, устава или правил поведения – меня просто выворачивает. Свою службу на Старой Земле я вспоминаю примерно с тем же оттенком, с которым нормальные люди могут вспоминать пребывание своё в «местах, не столь отдалённых»… Но – при всём этом я нынче отзываюсь на «курсант Злой», стрижен «под-Котовского», бегаю дурным сайгаком с утра до вечера, и искренне надеюсь только на то, что никакого дополнительного «залёта» с моей стороны к вечеру нашему извергу-командиру в башку не втемяшится! Шансы на последнее сомнительны, есть тому некоторые непреодолимые причины… Дожил…
     - Курсант Злой! Разминка закончена! Полоса номер три – бегом! – да чтоб ты сдох! Не «в пространство» сдох, сдохнуть бы конкретному сержанту Калеке, желательно от запора – чтоб его напоследок разорвало! Это наш, собственный, взводный псих-садюга, посланный нам за грехи прошлые и будущие. Думаю, сейчас неделя под его командованием очищает карму на пару… десятков… лет вперед (поскольку прошлая вся отчищена уже до блеска!). Третья полоса – это «болото», если коротко. А если длинно – двести пятьдесят метров канав, бассейнов из мутной жижи, хлюпающих грязевых емкостей и так далее, перемежаемых брёвнами, заборами и сетками… И все это требуется преодолеть за какие-то там минуты, которые в реальности не выполняет практически никто, я уж молчу про то, что после такого купания форму надо стирать с особой жестокостью! А значит – завтрак мой будет опять на бегу, и то не факт, но душ в любом случае предмет жизненной необходимости… Да, стоит учесть, что все, повторяю – ВСЕ – ямы, канавы и прочие хляби на полосе залиты, помимо грязи, еще и разнообразной химической дрянью как биологического, так и минерального происхождения! А чтоб разная гадость плавуче-ползучая не заводилась, не любят всякие сколопендры-мокрицы помесь, судя по запаху и внешнему виду, дихлофоса, солярки и чуть ли не иприта напополам с фосгеном! Амбре невероятное, хорошо, что желудок пустой…

     А как все было здорово еще год назад… Мы тогда с родителями говорили несколько часов, я даже часть своих путевых записей им показал, из тех, которые «не для всех»… А как оружие выбирали! Отец было заикнулся про СКС, еще бы – он с таким три года, в свое время, плотно общался. Только – не для Ново-Земелья он, пришлось на пальцах объяснять. Съездили на стрельбище, перевели под полтысячи (с пистолетными) патронов, в итоге остановились на А762-ых для обоих (а я сразу сказал!), хотя отец все-таки поглядывал на SIG-и; за это получил и второй ствол, чтоб был под 7,62х51, для крупного зверья, а то мало ли – правда, не SIG, почему-то в итоге глянулся ему чешский «брен-2 БР», имелось такое в числе моих трофеев. На удивление, стреляли мои очень неплохо, я брал только большим опытом, даже завидно малость как-то! Устроились в конвой, спокойно добрались до Аламо, а после и до Демидовска – везде население было возбуждено последними событиями и мало обращало внимание на транзитников, разве что приставали с вопросами типа «А вы что видели?», «А вы Базы штурмовали?», и тому подобное. Узнав, что рассказывать нам нечего, быстро теряли интерес... Даже пару раз встреченные (кажется, всё-таки случайно) Фоули и Кеннеты обходились приветственными кивками и вежливыми улыбками – мол, раз ты «нашим» стать не захотел, то и флаг тебе… Я только приветствовал подобный подход, а потому (возможно), до самых территорий ПРА мы доехали тихо и спокойно – ну, пришибли по случаю дурную виверну, одиночку причем, её наверняка турнули из стаи (может, бешеная была?); ну, тысяченожка под пятку разок утром маме попалась (только хрустнула!), мелкая совсем, к счастью, даже ботинок не прокусила; ну, разок на свинок наскочили в процессе трапезы, причем, к сожалению, трапезничали хрюши неосторожным путешественником – его машину и остатки тела наши конвойщики доставили обратно в Аламо (опознали по уцелевшей ай-ди), пришлось даже гонять «бардак», чтоб перегонщиков забрать; но не бросать же погибшего только потому, что мы на маршруте? В общем, рутина, ничего особенного…
     В Демидовске же и вовсе как-то все прошло «одной волной». Гражданство получили сразу, без каких-либо проволочек, причем очередные карточки-идентификаторы вручал солидный такой мужик в костюме и с галстухом на мощной вые! И, к документам (практически такие же идентификаторы, как и «орденские» ай-ди-шки – даже лазерная составляющая имелась, их вполне можно было считывать сканером и использовать как кредитку, так что аналогия полная) с фотографиями наших физиономий, к моему значительному удивлению, вручил еще и документы на собственность! Когда я начал уточнять, что это вообще такое – мужик вежливо поулыбался и выдал короткий, буквально на минутку, спич на тему того, что Демидовск город с давними традициями, и среди таковых, немалую часть занимают понятия благодарности и справедливости. После чего выдохнул и уже менее формально пояснил, что это, так сказать, «наследство», от безвременно убиенного Каровского (звучало так, что «безвременно» – это значит слишком поздно, стоило бы пораньше упокоить). А также предложил при любых трениях с кем угодно обращаться лично к нему, Беляеву Евгению Леонидовичу, как к начальнику отдела социального обеспечения (о как, и такой в Демидовске есть, оказывается!). На прощанье еще пожмакал мне ладонь – здоровый бугай, я чуть не заорал – и, буркнув тихо «Спасибо, Варан…», удалился. М-да-а-а… Вот это уже родителям понадобилось объяснять долго… Подставил меня Евгений Леонидович, и здорово подставил! Пришлось срочно озвучивать отредактированную версию моих похождений в городе, «вырезая» все возможное и старательно выпячивая работу службистов РА, как главных фигурантов… Н-да, без слёз не обошлось все равно…
     Домик оказался вполне серьёзным. Двухэтажный особнячок, в неплохом месте – с видом на реку – и приличных размеров участок вокруг. «Потрошение» усадьбы принесло определенные приятные находки, хотя ни денег, ни каких-то серьезных ценностей не нашлось – видимо, конфисковали власти, сейф, по крайней мере, зиял пустотой, как ротик очень доброго и радостного, но всего «месячной давности» младенца! Зато сам дом сохранился совершено целым, со всей бытовой техникой и расходными мелочами. Даже зубные щетки-пасты оставались на местах! А в гараже, рассчитанном на как минимум три-четыре машины, обнаружился приятный сюрприз, в количестве двух единиц – кроссовый мотоцикл и небольшой, но хорошо укомплектованный квадр, вроде того, что я когда-то захватил у китайских романтиков большой дороги… не исключаю, что домик ненавязчиво охраняли, ну или просто намекнули местному «криминалу», что соваться в этот пустой дом - себе дороже обойдётся. Уверен, у Старых Семей и не такие контакты имеются…
     Соседи выглядели (или успешно притворялись) весьма дружелюбными, правда, некоторые всё порывались высказать громко и публично, как они рады, что у них в соседях теперь не «…эта сволочь, подлец и бандит!», а такой весь положительный и замечательный я – на что пришлось провести небольшую разъяснительную работу, упирая на странную близорукость окружающих «ту сволочь» соседей, годами в упор не видевших «гнилое нутро подлеца и бандита», но совершенно внезапно и так своевременно «прозревших»! Можно смеяться, можно плакать – но два соседа (из пяти наличествовавших) вывесили на воротах объявления «Продаётся!» и в темпе усвистали! Кстати, дома продались достаточно быстро – район был не то чтобы «престижным», но… респектабельным, наверное, наиболее подходящее определение. А уж то, что нашими новыми соседями стали представители Старых Семей – позволило вздохнуть с толикой облегчения… дня на два! Потому что на третий к нам «по пути» заглянула «познакомиться» новая хозяйка одного из домов, по совершенной случайности вместе с дочерью одиннадцати с небольшим лет и весьма… игривой, так сказать. Нет, никаких пошлостей – но я как-то вдруг, и очень подробно, вспомнил «угрозы», описанные однажды лейтенантом Кузьминым, насчет «охоты» на меня как потенциального зятя-мужа; и осознал, что сильно засиделся на одном месте, мне немедленно стоит исполнить обещанное и отправиться в путешествие, в роли проводника для Кашевара, в поисках ждущих нас сокровищ! По краткому размышлению, в кемпер были загружены запасы «для боя и похода», родители, немного поругавшись, признали, что дело я затеял нужное и полезное, а им найдется занятие в городе и сопровождать меня не требуется – и на ближайшем сухогрузе мы с Максимом срулили из Демидовска… Ну ладно, я срулил – Максу оно как бы и не срочно было; ох он и ржал, гад, когда под хорошее настроение таки вызнал причину столь поспешного старта!..
     Съездили, продолбались больше трёх месяцев, пришлось на своих двоих неслабо погулять, квадр-разведчик ушатали чуть не в лом (потом пришлось в капремонт сдавать, хорошо, нашлись ЗИП-ы), даже в горы было от безнадёги рванули, и прилично проторили туда дорогу (Макс после здорово ругался, считая, что зря мы вообще на верхотуру попёрлись и время потеряли) – но нашли-таки этот чёртов будущий рудник! Не сказать, чтоб мегазалежи, но по местным меркам – роскошно… как Макс объяснил, я-то в рудах «не-копенгаген» совершенно. Нет, кое-какие знаю, но как строитель, всякие базальты-мраморы, а вот чтобы даже пирит от золотой руды отличить – это вряд ли… Описали, отметили марками (всего тремя, но хоть что-то), и мотанули назад в Верхний, отчитываться-продавать. Правда, доехать удалось только до Поворота, после сеанса связи с администрацией Волока, точнее, с её «военно-государственной» частью (мы же подавали заявку на поисковую деятельность, как положено, с регистрацией, всё по правилам) нам приказали сидеть на задницах ровно и ожидать отряд усиления, а коменданту поселка – хоть как вертеться, но секретность обеспечить, и чтоб мы сохранились в целости и невредимости! Я, честно говоря, ожидал от силы человек пять, гражданских привлеченных специалистов, для оценки месторождения – и когда к концу декады увидел въезжающую в ворота целую кавалькаду из трех БТР-ов, трёх грузовиков (два, правда, оказались с инвентарём и прочими ресурсами) и КШМ-ки на основе «урала», поначалу подумал, что это вообще какие-то «левые» бойцы по своим делам двигаются. Оказалось – это нас взвод, усиленный, оберегать и лелеять будет… Кашевар цвел и пах – тщеславный парень оказался, хотя, не буду врать, в меру; а я наоборот, искренне надеялся, что меня никто из бойцов не узнает и не запомнит. Не то чтобы получилось, но и не сказать, чтоб сильно доставали – только первое время вроде как перемаргивались между собой, но обращались всегда не к Варану, а исключительно Следопыта окликали… как представился, так и звали. Оценили месторождение специалисты, офигели, перепроверили и офигели еще раз! «Молчи-молчи», приписанный к группе, волосы рвал не только на голове, но и на заднице своей… В общем, подписку давать пришлось, и серьёзную, как уже гражданину ПРА, под ну о-очень конкретные санкции, «если что…»! Зато и финансами нас не обделили, я теперь весьма и весьма состоятельный человек – правда, в перспективе. Почему так? А вот не стали мне (как и Максу) перечислять на карту полную сумму, а оформили взамен нечто вроде накопительного счета, на который, по договору с администрацией ПРА (пришлось, к слову, летать(!) в ППД вместе с геологом), в течении трех лет будут ежемесячно начисляться определенные суммы до полного погашения «задолженности». Сделали так по двум причинам – во-первых, чтобы не сильно напрягаться получившейся суммой с шестью нулями; изъять сразу столько из текущего оборота бюджета можно, но – зачем? Во-вторых, причём даже более важным по значимости – чтобы не сильно высвечивать наши фамилии в банковских операциях, чем привлекать внимание как бы не больше, чем показом по всем новостным каналам. Не из заботы именно о нас – но место расположения нового месторождения и, главное, характер добываемых ископаемых собирались держать в тайне до последней возможности…
     Кроме этих хлопот были и чисто личные. Пока мы с Кашеваром занимались обеспечением личного и семейного финансового благополучия, кое-кто озаботились более ближней перспективой, а именно, продолжением собственного рода. Я про кошаков моих, обоих! Что Арес, морда мохнатая, нашел себе подругу, с которой (а может, и не одной) пропадал в лесу несколько недель (иногда пожрать возвращался) и вернулся окончательно только к исходу второго месяца поисков руды – ободранный, тощий и довольный до пинка под хвост; что Арта, скромница, на пару недель умотала «развеяться», а к концу «зимы» уже вышагивала важно и размеренно, покачивая туго надувшимся животиком. Несколько раз вызывали ветеринара, когда мне или маме казалось, что с кошкой не всё в порядке! Но – пятого числа второго месяца тридцать третьего года у Артемиды родились два замечательных котенка, слепые, маленькие и в мелкую серо-пятнистую окраску. Менять цвет они начали уже ближе к месяцу от роду, тогда же и глазёнки открыли, осваивая мир… Арта сразу же оказалась полностью потеряна – даже на охоту её удавалось вытянуть не чаще раза в декаду, и то… А вот Арес сопровождал меня частенько – еще во время поездки за рудой мы с кошаками научились лучше «слышать» друг друга (правильнее будет сказать – коты стал «ярче» передавать образы), а после появления котят и вовсе в доме почти не показывался. Кстати, и расстояние, с которого можно было уверенно определить эмоции, потихоньку росло… Очень странно было воспринимать окружающий мир через призму кошачьих чувств!
     В Мире тоже творилось всякое-разное… Орден, хоть и выгреб некисло, продолжал оставаться одной из, если не самой-самой, мощнейших финансовых структур Новой Земли. А потому, не прошло и пары месяцев по окончании «Пятидневной войны», как филиалы ордена на Территориях снова начали открываться один за другим. Особую активность проявляли банко-финансовые подразделения ордена, многие жители Территорий были здорово разочарованы простым фактом – никуда долговые обязательства перед «Бэнк-оф-Орде» не испарились совершенно; дублирование, «триблирование» и чуть не «децембирование» информации о финансах в Ордене оказалось нормой… Более того – администрации большинства Территорий, в общем и целом, не сказать, чтоб поддерживали, но и не очень-то мешали восстановлению «финансового спрута» родом с Острова. Все же орденцы, при всех их гнусных с точки зрения человеческой морали привычках и манере действий, держали финансовую стабильность в жёстких рамках – и никому не улыбалось с разбегу вскакивать в период «дикого капитала»; по различным причинам конечно, но никому… Уже после сезона дождей прошла новость о желании получения у Ордена крупного кредита со стороны Великого Китайского Народного Правительства (они сами себя именовали именно так, громко и пафосно), под какую-то там перспективную «промышленную революцию». Кажется, очередной «великий рывок» затеяли, может, и выйдет у них что-то; должны же помнить, что чудили и чем закончилось у них в прошлый раз, на Старой Земле… Латинский Союз, вечно голодный и полуанархический по самой сути своей, после краткого периода пред- и во-время-военного единодушия, совершенно неожиданно пере… да иначе не сказать, пересрался внутри самих себя, дошло до разборок «город против города», с применением техники и легкомоторной авиации (другой у них и не было никогда)! По количеству жертв эти «боевые столкновения» были откровенно смешными, если можно так про человеческие жизни – например, «мортал комбат» между Нуэво-Кордовой и Койотлем («города» по десятку-полтора тысяч резидентов, не более – скорее менее), длившаяся порядка декады, обошлась Кордове в два десятка раненых, из них по небоевым причинам больше половины (главный фактор поражения – диарея!); у Койотля потери оказались несколько серьезнее, двое погибших и тридцать с небольшим раненых, вот только… Погибшими оказались два «кукарека», «капитан примеро» (типо старлей по-нашенски) и его заднеприводный «друг» «кабо» (ефрейтор), уединившиеся в стороне от лагеря для приятного времяпровождения. Младшего (и по званию, и по возрасту) неудачно грызонул жук-секач, ядовитая гадина с большой палец руки длиной, прозванный так за характерной формы жвала; второй, пытаясь помочь, начал выдавливать и высасывать кровь (не скажу откуда) – и отравился самостоятельно, по сугубо личной инициативе! Более того – отправленное заместителем на поиски пропавших отделение «де асалто», в полном составе, от великого ума влезли в гнездо песчаных блох (такое гнездышко вместе с малыми гнездовьями занимает обычно песчаную площадку до двадцати метров диаметром, достаточно заметное –если ушами не хлопать и глаза открытыми держать) и были в полном составе эвакуированы в ближайший госпиталь – укус одиночной песчаной блохи вызывает воспаление и преобразуется в мелкий гнойник размером со спичечную головку в течении пятнадцати минут с момента укуса; а блохи атакуют десятками (к счастью, не стараются преследовать вторженца за пределами своей территории), и если не успел удрать… Остальные небоевые потери у «койотлев» пришлись на тепловые удары, ушибы при погрузке-выгрузке и драку (с переломами) между двумя «горячими парнями», причем оба героических рукопашника оказались младшими офицерами «субтениенте» (младлей по-человечески) – делили случайно свалившееся им в руки командование после прощания с неожиданно преставившимся «капитан примеро»… А вот раненых пулями из обоих городов набралось десятка полтора! Это если всех раненых вместе считать… Короче говоря, и смех, и грех! Теперь друг друга в радиопередачах они называют не иначе как «эти засранцы» и «эти пи…оры», если переводить с испанского по смыслу…
     В общем и целом, Мир жил себе потихоньку, не слишком серьёзно прочувствовав на себе произошедшие события. И я жил – после возвращения из Верхнего намереваясь найти себе какое-нибудь стабильное… поле деятельности. Кашевар старательно зазывал в свою компанию (ага, официально зарегистрировался как предприниматель и владелец фирмы, за что получил доступ к торговым площадкам со спецтехникой, в первую очередь строительной и горнопроходческой, и оружейным складам – особенно с трофейным нестандартным для РА вооружением «тяжелого» класса), на роль проводника-рейнджера, даже предлагал серьезный пай – но я как-то не стремился провести новую жизнь в опасных до изумления переходах в совершенном отрыве от цивилизации, да еще и полностью на свой страх и риск. Были и предложения по строительной части – слухи из Волока не то чтоб очень широко, но разошлись… Но – надоело; опять же, строительство по моему профилю, крупных объектов (а с мелкими и без меня легко справлялись) – это в местных условиях сплошь и рядом те же полудикие поселки, только ещё и на долговременной основе. В Демидовске или Одессе и без меня обойдутся, в Москву я сам ни ногой, а больше и некуда соваться, только новые поселения… Волок за центр цивилизации сойдет при сравнении – и примерно равных ему (по населению и вообще размерам/обжитости) городков еще три штуки на весь ПРА, всего-то!
     Дождливый сезон я провел сидя дома (хотя не могу сказать, что полученный приз стал именно ДОМОМ, вот как-то не запал в сердце, хотя видимых причин на это как бы и не было), и высовываясь на улицу (кроме походов к знакомой «девице» лет тридцати, неофициально «подрабатывающей» на дому и исключительно с симпатичными ей самцами) только для встреч с совершенно случайно попавшимся мне в магазине мужиком лет пятидесяти (земных) на вид – точнее я не узнавал, да и не интересовался. Щуплый, но при этом обросший волосами как древний викинг, Гордей Владиславович (мы познакомились, врезавшись друг в друга между полок с детскими товарами – он покупал памперсы для новенького, с-пылу-с-жару, сына, а я – пелёнки для подстилки Арте… блин!) оказался, ни много ни мало, гендиректором одного из новостных каналов Демидовска! Меня он узнал сразу, после обоюдных многословных извинений предложил «посидеть» в ближайшем баре, где под легкое пиво (от «покрепче» я отказался, а он не настаивал) принялся профессионально выспрашивать меня о моём путешествии. Я отделывался односложными фразами, но Гордей – профессионал, и услышав мельком сказанное слово «видеозаписи», вцепился в меня клещом! В итоге к середине второго месяца 33-го года в телевещание вышел четырёхсерийный фильм «Путешествие в неведомое» (я аки лев сражался за отсутствие в названии маркера «варан», и таки отспорил – после того, как фильм был отправлен на обязательную цензуру армейским контрикам, те разве что матом не заговорили, и первое, что вырезали, это как раз придуманное директором канала пафосное название; прикрыть сам проект тоже старались, но Сомов был далеко не мелкой сошкой, и в итоге, сославшись на собственника и правовладельца – меня, кто не понял – добился-таки разрешения на показ; безопасники утерлись, но взгляды их, на меня направленные, обещали много приятного…), ставший в мгновение ока хитом – его даже как пособие по выживанию начали рекомендовать, на тему «что/кто вас хочет в дикой местности сожрать, и как этого избегать в меру возможностей». Фильм получился по факту документальным, однако некоторые сцены, в основном бытового характера, пришлось доснимать специально – благо ещё, что весь ряд ставился «от первого лица» и основывался на записях с моего карманного планшета, поэтому на него же и доснимали, а потом монтировали. Более трёхсот часов видеозаписей превратились в четыре серии по пятьдесят минут, и уже после выхода первой Сомов проснулся владельцем самого популярного канала в ПРА! Впрочем, заметную часть популярности принесла новизна идеи и, чего тут скромничать, моя персона – хотя монтаж был качественным (все эпизоды, идентифицирующие меня или мою машину, тщательно потёрли), но не так уж много в Новом Мире людей, шляющихся по горам ради собственного удовольствия, а на слуху и вовсе едва не я один… Право показа нескольким другим каналам Гордей продал за вполне достойную сумму, от которой мне досталось порядка четверти (учитывая его усилия, затраты, оборудование монтажа/трансляции и то, что без участия Гордея показ, скорее всего, все же «закопали» бы – более чем нормально), а также совершенно неожиданный результат – на меня реально «открыли охоту»! В декаду как минимум пара приглашений «на чай» обязательно обнаруживалась в почтовом ящике (почтальонша, девчонка лет девяти-десяти, дважды в декаду приносящая прессу, тоже пыталась «строить глазки», соплюха мелкая – скорей всего, по принципу «я как все»!), не считая как-то единовременно увеличившегося количества молодых девиц в округе. Телезвезда, аднака… Ага, я так думал первые пару декад, ЧСВ свое лелеял и гордился собой безмерно – ах, какой я эль-мачо! Действительность внесла свои коррективы – я опять вляпался в «высокие политики», причём моё мнение для «политиков» оказалось «четырнадцатым»…
     Не дождавшись быстрой реакции на приглашения, первыми мной занялись Вархомянцы, средненькое в «общем рейтинге» семейство, занимающееся в основном продуктовыми поставками в Демидовск (в большей части перекупкой, хотя и сами кое-что выращивали на парочке ферм – поскольку простая спекуляция властями не поощрялась и требовалось хоть что-то «для обоснования», так сказать). До таких уважаемых семейств, как Мартыновы или Беляевы, Вархомянцам было как до Пекина на четырёх костях (причем не через Врата!), но – как ни крути, Семья, и ресурсов для достижения своих целей имеет прилично. А цели у этих борз… нагл… продуманных шустриков, были грандиозными! Всего-то наложить лапу на ВСЕ принадлежащее мне имущество, включая долю в Волоковском терминале! Парочка миленьких черноволосых и маслиноглазых сестричек попадалась мне на каждом шагу с настырностью и прямолинейностью тяжёлого карьерного «катерпиллара», и, надо сказать, потихоньку-помаленьку дело у них шло на лад – мы уже начали здороваться и даже что-то там говорить обще-вежливое, про погоду и виды на урожай… Ах, как мило они краснели и опускали глазки, когда я им улыбался!
     Не знаю, чем бы закончилось это все, но… что называется, «не надо поперед батьки за стол влезать»! «Совершенно случайно» (хотя, думается мне, кто-то из конкурентов постарался – не на меня конкурентов, конечно, на ресурсы и финансы!) в «Вестях Демидовска» была напечатана статья о перспективной сделке Мамикона Вазгеновича Вархомянца (главы одной из ведущих «ветвей» семейства), на оптовые поставки продуктов в Верхний Волок, для местных жителей и транзитников. Вроде бы ничего особенного, если не вспоминать, что Волок прекрасно себя обеспечивает продуктами сам, более чем; и никаких поставщиков туда не требуется – город еще и транзитникам неплохо продает тех же «крабов» и многое другое. Так что дело бесперспективное – если только не воспользоваться преимуществами одного из владельцев портовой сети и не взвинтить тарифы на погрузочно-разгрузочные операции для местных производителей (как и на поставки им всякого необходимого, от топлива до промтоваров)! Скажете, слишком сложно и долго, чтобы быть правдой?! Угу, вот только тут еще и случай вмешался – в виде вытяжной трубы в туалете магазинчика, общей и для женской, и для мужской кабинок. И через которую я прекрасно расслышал накачку, производимую «совершенно невинным/наивным красавицам» их постоянно мелькающей рядом тетушкой, даже знать не хочу имя этой прожжённой стервы! Она их буквально заставляла, не теряя времени, «заглянуть» ко мне в кабинку… ну и по обстоятельствам, или «перепутать», или… «Дядя Мамико надеется на вас, бизнес Семьи под угрозой!», твою же ж! Думаю, чем заинтересовать городские власти Волока, Вахромянц тоже продумал (не идиот же он, с такими-то комбинациями!), в конце концов, город и так ориентировался больше на транзит руды и шахтеров, чем на сельское хозяйство. Пришлось в темпе сворачивать знакомство и искать способ вообще избавиться от таких перспектив… За Вахромянцами были Орешковы, эти, как специалисты по зерновым продажам, пытались наложить лапу на котов. Когда Лика Орешкова, младшая дочурка в семье, открытым текстом попросила показать ей мохнатых и дать их осмотреть еще и доверенному семейному ветеринару, на предмет приставить к полезной деятельности (мотивируя эту борзятину тем, что котам ведь и положено амбары охранять, орешкинские склады страдают от грызунов немеряно, а Земные пушистые тут не выдерживают и месяца – как все удачно совпало, да, милый?!), я взамен попросил больше меня не беспокоить – за что был обозван… всякими выражениями. Ну, эти вообще мелочь, так что в ответ я посоветовал, при следующей попытке найти очередного лоха, декольте одевать поглубже, а юбку заменить мини, чтобы кандидат в идиоты верхней головой думать вообще перестал…
     В общем и целом, после четвертой такой подводки, я начал потихоньку понимать, что сам я не такая уж важная птица – ну, поездил удачно, ну, пострелял кого-то там… По сути, прагматичные и циничные главы семейств вели себя как бы не нахрапистее того же Фоули, причем все, с кем я пересёкся, стремились решить свои какие-то вопросы за мой счёт, а вот о хоть какой-то взаимной пользе речь даже не возникала. Точнее, мой «интерес» понимался как «большая честь, везение и счастье» получить в жены избалованную, по местным меркам, девицу с завышенным самомнением, путем чего приобрести права младшего родственника (понимай, «вечного подкаблучника»), чем быть довольным аки цирковой пудель сверхштатной сосиске! И на этом с преимуществами всё – мол, радуйся, что тебя заметили да оценили!
     Истины ради, и сталкивался я не с Родами/Кланами, а всего лишь с Семьями четвёртого-пятого порядка, чей статус как Старых Семей был и сам по себе не так уж значим – ни особого влияния и уважения, как у тех же Беляевых или Дараевых, ни ресурсов и возможностей Мартыновых или Кречетов; но такое «внимание» напрягало и раздражало… Да и некоторый невольный пиетет перед «клановыми», возникший в процессе общения с их лучшими, как я теперь понял, представителями, слегка поутих и здорово потерял в блеске! Ну, а к концу третьего месяца всё это копошение, пусть и временно, вообще утратило своё значение – я влетел под очередной призыв.
     Армия… Как много в этом слове, для уха нашего слилось, какой тоской отозвалось… Я, конечно, уважал местную, Русскую Армию, но самого себя в роли «духа» совершенно не рассматривал, напрочь забыв о том, что официально мне двенадцать лет, и я по состоянию здоровья, возрасту и положению гражданина ПРА, подлежу обязательной военной службе в рядах РА в течении полутора лет (точнее, примерно пятнадцати-семнадцати местных месяцев, так как дембель в ПРА ознаменовывался не «стодневкой», а окончанием учебок новым призывом и их прибытием «к месту постоянного прохождения» вкупе с «освоением на месте» – передать дела из рук в руки, так сказать). Отца, как по документам «перешагнувшего» двадцатилетний рубеж, данное мероприятие не касалось – призывной возраст ограничивался двадцаткой предельно, и все граждане старшего возраста, не отслужившие «срочку» в рядах РА, считались уже ополченцами, для чего проходили раз в год трёхдекадные сборы без отрыва от производства (причём возможны были и варианты – например, занятые в каком-то бизнесе, требующем постоянных разъездов, резиденты могли, вместо сборов, пройти отдельные, практически индивидуальные, тренинги в течении декады, но уже с казарменным поселением и за небольшую плату армейцам-инструкторам – я когда про такое узнал, хохотал минут десять; мне, как продукту Земного, да еще и советско-перестроечного воспитания, идея оплачивать собственную службу в армии казалась удачной хохмой!). Однако, граждане, не имеющие, в общей базе данных, отметок о своем прохождении сборов, вполне могли после определённых процедур перестать этими гражданами быть – а это здесь, в Новом Мире, угроза нешуточная…
     Кстати, родители себе занятие нашли достаточно быстро. Мама занялась знакомой ей ещё по Земле работой в производстве – и быстро «выросла» до начальника смены цеха металлоконструкций на небольшом госпредприятии («гос-» следует понимать как предприятие с подчинением не акционерному фонду, а унитарное, в муниципальном ведении), что её в общем и целом вполне устраивало. Отец, в противоположность, решил кардинально сменить род деятельности, и нанялся в ремслужбу порта Демидовска. Учитывая его опыт и знания, на низовой должности он тоже не засиделся, и к концу сезона дождей (кстати, самый пик работы реммастерских: корабли, кораблики, посудины и корыта в этот период в массе своей стоят у причалов или на стапелях и латают дырки или реконструируются) стал уже старшим механиком по восстановлению тяжелого оборудования; если проще, на него стали сваливать ремонт двигательных систем и наборов-обшивок-металлоконструкций всего плавучего хлама, который имел водоизмещение свыше пары тонн… В принципе, ремонт тяжёлого строительного грейфера достаточно похож на ремонт генератора в дизельном отделении… как мне кажется...
     В общем, мне притащили повестку. Н-да-а… Повесточка… Вообще структура РА мне была известна очень шапочно, при всех моих многократных случаях плотного общения с бойцами разных родов войск и уровней ответственности. Единственное, что было известно наверняка – это то, что личный состав армии смешанный, контрактно-призывной; так что повестка, действительно, не чья-то неудачная шутка, а вполне себе суровая реальность… Были и странности, куда ж без них. Предписывалось мне в двухдекадный срок явиться на пункт распределения (военкомат по-староЗемельному) почему-то не в Демидовске, а в Новой Одессе, где и поступить в распоряжение… и прочее ля-ля. Я не поленился обратиться к парочке знакомых за разъяснениями, и описали они мне весьма занимательную картину.
     Оказалось, ничего невероятного в этом месте назначения не было. Фактически в ПРА существовали две базы по подготовке молодняка для армии – ППД и Ново-Одесса. Демидовск был финансовым, культурным, общественным, производственным – и прочими центрами – Протектората, но вот военным не являлся ни разу. Да и многовато было бы, если хорошо подумать, для одного города, пусть даже и наиболее крупного. Впрочем, и на Земле столицы государств крайне редко бывают еще и центральными военными лагерями/складами/полигонами, всё это добро выносится в мелкие городки-сателлиты, в лучшем случае, а то и вовсе в соседние регионы. Тот же Лондон, к примеру – он, конечно, всем известный «…из зы кэпитал оф Грэйт Бритэйн!», порт, дорожный узел и прочее – но вот главной базой «Роял Флита» он был очень недолго; собственно, с появлением именно того, что можно уже называть Флотом, и перестал. Тесно в столицах войскам, про возможные эксцессы и говорить не стоит – помимо простого избытка буйной и мало чего опасающейся солдатни/матросни, драк с «местными», выпивки и разных эксцессов от гормональных «всплесков», ведь бывают еще и бунты там всякие, мятежи, перевороты, путчи и прочие милые сердцам «борцов» события… Для Демидовска последнее вроде как неактуально, но всё остальное – вполне; поэтому ничего удивительного нет в том, чтобы исключить массовое присутствие войск в непосредственной близости от столицы. Ново-Одесса же, будучи весьма крупным городом-портом по местным меркам, одним из важных узлов развития ПРА, всё же не была гегемоном даже местного значения, да и масштабом Демидовску здорово уступала; так что идея использовать Н-О еще и как базу для военной учебки лежала на поверхности. Думаю (хотя это лично мои домыслы), что кто-то толковый решил там организовать постоянно дислоцированные армейские части еще и для какого-никакого контроля за местной вольницей – уж слишком время от времени Одесса стремилась быть похожей на свой Земной прообраз, да еще и не столько реальный, сколько литературный, причем именно легендарно-приблатнённо-описательный. Этакое полуанархическое сборище, где «рулюют риальныи пас-ссаны» вроде Миш-Япончиков/Мойш-Винницких, Осипов-Шоров или Гриш-Котовских напополам с Лёва-Задовыми… А все остальные жители и соседи – некий фон для процветания этой категории общества, не более того!
     Подобный подход к социальной ответственности и правилам общежития… скажем так, одобрения центральных властей, вызвать никак не мог. Поэтому в Новой Одессе, точнее, возле Н-О, в десятке километров «глубже» самого города от побережья относительно Большого Залива, располагался Учебный Центр Подготовки Призывников, оно же УЦПП; хотя чаще называли ЦУП-ом, имея в виду «центр учебной подготовки», или «центр учёбы призывников» – что в общем-то тоже звучало достаточно логично. Иронию аббревиатур же понимали только переселенцы «из-за ленточки», да и то не каждый, так что, слыша название, никто особо и не улыбался… Аналогичный ЦУП в ППД занимался точно тем же, только если в Новой Одессе готовили в основном мотопехоту-конвойщиков, моряков-речников для матросских-старшинских должностей, и прочую мелкую низовую сошку (в смысле – рядовой-расходный материал, как ни неприятно так говорить о людях), то в ППД имелись и инструкторы-танкисты, и инструкторы-лётчики, а также егеря, диверсанты-разведчики и прочие привилегированные рода войск. Я, грешным делом, искренне верил, что уж меня-то, по совокупности заслуг, постараются направить сразу куда-то в «спецы»; и повестка на Н-О, после осмысления ситуации, вызвала лёгкую депрессию – такого замечательного Варана-Следопыта, и в рядовые «лысоголовые»?! К слову, большая часть клановых призывников Демидовска и остальных городов служили именно в ППД, точнее говоря, начинали там свою службу-учёбу… Престижнее, перспективнее для карьеры, причём как военной, так и гражданской, полезнее с точки зрения знакомств и «армейской дружбы», ближе к «высоким технологиям»… Да, прямое использование, со стороны клановых, служебного положения и вообще доступа к рычагам власти – но, по глубокому моему убеждению, уж лучше так, чем как на Земле – где мажоры (в том числе дети не только олигархов-бизнесменов, но и маниакально-патриотичных, несгибаемо-непреклонных гос-чиновников, регулярно биящих себя пухлыми кулачонками во впалые/жирные груди под аккомпанемент собственных воплей о личном, сурово-решительном негасимом и непримиримом, отечестволюбии!.. особенно перед и во время выборов…) на армейскую службу давным-давно забили большой и толстый, чаще всего папин (хотя и некоторые мамы тоже имеют… возможность… забить; чем, увы, стабильно пользуются, даже не вспоминая собственный публичный трындеж, который для шир-нар-масс – после этих самых выборов; хотя всё чаще и на кидание бумажек в урны – говорящее наименование – тоже уже того… кладуть)…
     Прибыть в Н-О можно было двумя способами, если рассуждать глобально, конечно – в прочтении «кэпа Очевидность». Для призывников имелась некая «бронь» на общественный междугородний транспорт – используя которую, требовалось лишь уточнить данные о ближайшем автобусе на Н-О, прийти на станцию (она располагалась в непосредственной близости от выездного КПП в расположенной на левом берегу Амазонки части города), сесть в «шлюхобус» и… Недостатки – сразу несколько. Самое главное – автобусы ходили нерегулярно! В постоянном сообщении между городами просто не было необходимости, ездило туда-сюда общественным транспортом не так уж много народу, да и те нечасто – так что даже маршрут был указан довольно приблизительно. Конечная точка, как и начальная – однозначны, а вот промежуточные, как и время в пути… А с учётом того, что как минимум половина населения имела собственный транспорт – ситуация и того хуже… Да, собственно, и на Земле нет часто ходящих (а то и вообще ходящих) маршрутов типа Москва-Мантурово или, например, Киев-Крысятичи, просто нет необходимости в таковых. Другое дело, что на СЗ часть проблемы снимают проходящие через сразу множество населённых пунктов рейсы, да плюс железнодорожная сеть и сеть мелких междугородних маршруток – а вот здесь, в Новом Мире, ничего подобного пока нет, и не требуется особо. Да, Ново-Одесса не Крысятичи, так и Демидовск никак не Старо-Москва! А уж о рейсах Крысятичи-Мантурово (через Киев и Москву!) и на СЗ никто не слышал…
     Второй недостаток – сама по себе поездка в местном «шлюхобусе», с понятием комфорта сочетающаяся весьма приблизительно. Помню я свою первый и пока единственный рейс в «шлюхобусе», до сих пор бесит… правду говоря, скорее из-за сопутствовавших проблем, но всё же… Ну и, в-третьих, учитывая вышеперечисленное, необходимость выезжать как можно раньше, дабы прибыть на призывной пункт вовремя и не влететь в штрафные наряды с первого же дня новой службы. На этом фоне получение мной повестки всего за две декады до граничного срока выглядело несколько… неприятно, да. Похоже на мелкую подставу… а подсуетиться с оной могли многие; например, приятный, на долгую память, сюрприз-напоминание от «конторских», за неуступчивость в вопросе кинопроката; или отметился-позаботился кто-то из тех, кому я ноги оттоптал в процессе былых разборок с бандитами – наверняка остались интересанты, кто потерял что-нибудь после выпиливания Шмуловича&Co, к бабке не ходи… Или кто угодно еще, с соответствующими возможностями – много-то не надо, «затерять» повестку на декаду-другую…
     А с учетом «престижности» учебки – подстава уже не слишком-то мелкая получается! Похоже на старую как мир армейскую практику – в глубокую… дыру неугодного, или не обладающего «волосатой лапой», в виде этакого как-бы-НЕ-наказания (за что-либо или просто так) – засунуть военнослужащего, и тупо дождаться, пока оно там от бессмысленности существования и полной безнадёги или сопьётся вконец, или вырастит в душе стойкое отвращение к своему занятию, или просто станет вместо службы «тянуть лямку» в ожидании момента «начала всей жизни – выхода на пенсию»… оно и на СЗ вполне отработанная система, из серии:
     «…за того замечательного мальчика поговорил его, не менее замечательный, папа; кстати, заместитель нашего мэра, очень уважаемая семья!.. Да-да, мальчик тот самый, который – совершенно случайно, вы же в курсе – сбил прыгнувшую ему под машину старуху с внучкой, на откупных заработать явно хотела, карга!.. Разумеется, при военкомате районном служить оформляйте, у нас, кажется, есть ещё фонды жилые? Нет, если захочет, пускай домой на ночь ездит, машина же у мальчика есть?..
     …А это что за борзый «дух», справки свои сует и какую-то отсрочку требует? У нас недобор сорок процентов, а ты мне какие-то бумажки тычешь… Какое он вообще право имеет – требовать, да еще на законы ссылаться?! Тут закон один – я; как скажу, так и будет!.. Как – куда? На складах в Якутии нехватка караульных больше половины, оформляй… Да плевать я хотел, что у него почечная недостаточность, астма хроническая и, как там… ага, сколиоз(!); р-р-развелось, понимаешь, «косарей», то ссутся под себя, то кашляют… ничё, там его научат родину любить!.. Ну и что, что единственный ребенок, шахматист, медалист и заочный студент? Кто его родителям мешал больше сделать детей? Ах, сирота, у бабки живет? Тем лучше, заодно вот и отдохнет старая от молодёжи!..».
      А там, в самой «дыре», гладишь, и еще чего подстроить можно, ну или засунуть ещё поглубже… И деваться некуда! Ох, есть на меня зуб у кого-то, а может, целая пасть хороших таких, желтоватых и кривых, но острых зубищ… Хотя – будем посмотреть, конечно, но – осторожно и дуя на холодную воду…
     Второй вариант прибытия в учебку, естественно – добираться самостоятельно, не заморачиваясь социальными преференциями. Нельзя сказать, чтобы так никто не делал – делали, и часто. Кто-то ехал, кто-то плыл, кто-то даже летел, если мог это себе позволить! Недостатки – машину надо было вернуть домой, то есть, в моем случае, кому-то из родителей пришлось бы ехать со мной вместе, а возвращаться уже в-одиночку или со случайными попутчиками. И хотя дороги в ПРА были почти безопасны, но это вот «почти»… К моему глубокому облегчению, из этой проблемы удалось выкрутиться сравнительно просто – отца направили в командировку в Одессу для получения какого-то агрегата с тамошнего терминала; он должен был принять, проверить и сопровождать груз в Демидовск, и ничего не мешало ему отвезти меня в ЦУП попутно. За пять дней мы вдвоём, легко и не торопясь, на родительском «ранглере» доехали до Одессы; там заселились в гостиницу, я даже «поработал шофером» у отца в процессе колесения по городу и оформления всяких бумажек, и познакомился с четырьмя мужиками, должными сопровождать груз (собственно, две пары водителей на двух грузовиках) – ничего, нормальные ребята оказались, все демидовские, так что за отца я переживать не то чтоб перестал, но и не так нервничал уже…
     А вечером последнего дня, обозначенного в предписании, я, с личным оружием и положенными припасами (всё в повестке записано, подробная такая бумажка, со Старо-Земельскими никакого сравнения), после быстрого прощания с родителем, вошел в «предбанник» КПП на ЦУП…

     - Не успел, минус семь! – радостным оскалом из маскирующей рахитичный подбородок чёрной бородёнки (такое частенько выращивают на роже инфантильно или просто отвратно выглядящие, со скошенными недоразвитыми челюстями, «малтшики», пытаясь представить себя этакими «брутальными дровосеками»; побрей их – и отойди, проблюйся) встретил меня на «финише» ПП стоящий с секундомером Калека, на что я, демонстрируя мордой полный покерфейс, чуть пожал плечами. Скотина! Да, не успел, не вложился в озвученный, им же, ещё две декады тому, норматив – на целых семь(!) секунд! Учитывая, что по этой драной всеми свиньями Нового Мира полосе бегал по утрам один я, да и вообще мало кого по ней гоняли, а уж чтобы так часто – и вовсе ни единого… «Терзают меня смутные сомнения», что в этот калечный норматив и вообще-то никто не укладывается, уж больно рыло у него довольное всякий раз, когда он так радостно стискивает цепочку хронометра… Ла-а-адно, пускай покуражится, убогий. В принципе, я сам нарвался – нечего было публично вытряхивать дебилизм этого «инструктора» на общий обзор, да ещё и с первых же дней службы! Но – кто ж знал, что оно настолько завистливое, злопамятное и властолюбивое?! Это потом, когда я проанализировал нашу стычку, мне стало абсолютно ясно – такой тип «двуногого прямоходящего» буквально ненавидит любого «сапиенса», который хоть в чём-то его превосходит, а уж если ещё и может эту свою мелочную, как и он сам, зависть/ненависть, выразить безопасно для себя… Этакий литературно-картонный алконавт-слесарь-по-вызову из ЖЭК-а, лебезящий перед начальством как уж на сковородке, зато оттягивающийся всласть на пенсионерах и матерях-одиночках, выдуривая себе червонец-другой за и так положенную по служебным обязанностям работу…
     А конфликт у нас вышел, можно сказать, классический (по разделу «конфликт авторитетов»)… Началось всё с того, что на первом же занятии (а «преподавал» этот тип общеознакомительный курс для «духов», что-то типа за-ленточного КМБ – чуть-чуть шагистики, чуть-чуть уставов, много ПХД и нарядов «по-хозяйству») я, услышав глубокомысленные рассуждения («серж» себя пытался показать бо-ольши-им знатоком, и в звании сержанта-то пребывающим исключительно временно и вообще случайно, «…а взаправду-та я – гинирал! самый главнай – с во-о-от такенными… звездями!») о том, что только что выданные, лично им, в наши «корявые руки», автоматы АК-103 являются одной из «саврименнийших разработак» (не считая почти десятка тех стволов, которые были не 103 – мы же «остатки», на всех «саврименнийших» не хватило!), а все образцы оружия от «ихних» производителей «…и рядом не валялись!», не сдержался и хмыкнул. Слишком громко хмыкнул, к собственному сожалению! Зная на личном опыте и то, какие бывают «ихние» штурмовые винтовки, и насколько «современен» этот, один из очень и очень многих, клон АК-74/АКМ-а, слушать такие нравоучения было… забавно. И все бы ничего, да вот сержант Калека (вот же говорящая фамилия – бог шельму метит!) усмотрел в моем скептическом хихиканьи покушение на собственный, личный, бесценный и, разумеется, непререкаемый авторитет, и начал разоряться в стиле «…да что ты из себя представляешь, да кто тебе позволил, да что ты ваапще такое!!!...». Слово-за-слово, шапкой-по-столу – в итоге пришлось открывать свой личный шкафчик с оружием (а как же, здесь мало кто приходит в армию, даже в «запахи-духи», совсем безоружным – просто из инстинкта самосохранения; напасть какой-нибудь дурной хорёк может и прямо у КПП, и толку с того, что его потом быстро грохнут?! Согласно реалиям, для личных вещей имеются в расположении личного состава (в казармах, короче) такие вот ящики хранения, в первую очередь оружейные; но и «домашку» там складывают после получения обмундирования… штатное же оружие личного состава находится в казармах практически у кроватей, в шаговой доступности, «оружеек» нет как понятия, как и системы «выдачи оружия»), и доставать «на суд общества» взятый мной взамен «ковровца» – на всякий случай, примелькался я с «дегтярём» своим уже, кажется – чешский «bren 806», естественно, под родимый 7,62х39; да я ещё и ствол на него модификации А3 поставил (докупил по случаю, в ППД, когда летали оформляться, с рук взял). Автомат был на стрельбище вручён выбранному путем «слепого тыка» бойцу из нашей роты, и парень после краткого инструктажа выпустил, по двум поставленным рядом мишеням на двух сотнях, по «рожку» патронов короткими очередями. Рожу сержанта надо было бы сфотографировать! Впрочем, чему удивляться – самозарядка с длинным ходом поршня против такой же, но с коротким ходом (при одинаковом патроне и более-менее равной длине ствола) уже уступает в точности, а в автоматическом режиме и вообще… А уж когда стрелок задумчиво сообщил, что «…трясет меньше, удобнее, и отдача мягче…» – я думал, «калеча» нашего удар апоплексический хватит, так он покраснел и надулся! Да я ещё усугубил, когда ляпнул, что таких образцов, как мой «чех», у «проклятых иностранцев» хоть жопом жуй, самых различных разработчиков и любых желаемых характеристик по выбору…
     К сожалению, сей кадр, пару-тройку старо-Земных лет как прибывший «из-за ленточки», проигрывать достойно не умел. А потому уже следующее утро, после «эпического» сравнения достижений конструкторской мысли, началось для меня с прохождения полосы препятствий на скорость – в то время, пока прочие бойцы отделения просто приноравливались к препятствиям на соседних полосах. Естественно, норматив я завалил – да не сильно и старался, в конце концов, ожидать от свеженького, с «домашними пирожками в кишках» призывника сдачи любого армейского норматива любого рода войск просто нелепо – даже не считая того, что норму устанавливал сам Калека, а потому она могла быть какой угодно, да и вовсе отсутствовать тоже... Однако наш калечный, во всеуслышание объявив своё особо ценное мнение по поводу «…некоторых, много о себе думающих, но даже строем ходить не умеющих…», зарядил меня для начала в наряд по КПП, чтоб жизнь мёдом не казалась. Не порадовал, мягко говоря, так что к вечеру я был взвинчен и обозлён на весь мир! А потом и вовсе чёрт-те что вышло…
     - Ты чего, Злой, под раздачу влетел? – это Артём сочувствует, из моего отделения. Один из немногих в нашей роте «местных» (в смысле – родившихся уже тут, в Новом Мире), да и вообще неплохой парень, хотя и «коренной одессит»…
     - Да ничего, всё намана… Набегался сегодня до упаду, а так порядок вроде… Душ свободен, ты не в курсе? – я принялся стаскивать с себя пропитанные потом шмотки прямо в коридоре казармы – за день беготни по хотелкам командования (нет, иногда и серьёзные задачи ставились, но в большинстве своем я просто галопировал по требованию «…позови того… найди этого… чего так долго, он уже нафиг не нужен, пришлось из-за тебя(!) рацию включать(!)…» я превратился в вонючий, пропитанный склеевшейся от пота пылью, статуй-слепок самому себе! Рукава куртки, например, после снятия вполне держали форму!
     - Да должен быть уже свободен, помдеж тебя же с нами вместе с КПП отпустил, а остальные давно дрыхают, так что кроме наших никого и не будет… Иди бултыхайся, если хочешь, а я спать, сил нету никаких… – пожал плечами сослуживец. В нашей казарме, барачного типа здании о трёх этажах, размещены учебные классы (на третьем), наша учебная рота, нумер третья (наш взвод тоже почему-то на третьем, остальные два на втором), а также канцелярия и прочие вспомогательные службы – на первом этаже. Сама казарма вполне привычная, разве что помещения поменьше, чем в моей прошлой службе, и на каждый взвод собственное (на СЗ у нас была казарма на всю роту). А так всё то же – двухъярусные койки, окрашенные серой эмалью; такие же серые табуретки; тошнотно-казённые синие с черной полоской шерстяные одеяла, стандартно-«прозрачные» (их прямо такими делают, или это специальный такой армейский шик – застирать до консистенции марли?); подоконники в полутора метрах от пола… В роте имеются свои душевые отделения, по одному на каждом этаже, на десяток моющихся одновременно; а также, в виде дани техническому прогрессу, прачечная – «в лице» четырёх промышленных (понимай – выполненных в неубиваемом ударопрочном исполнении) стиральных машинок-автоматов. Хотя это уже скорее необходимость – мы здесь не сдаём белье на обмен, централизованная стирка-замена отсутствует изначально, так что личная чистота/гигиена – наше и только наше дело. Я, например, стараюсь раз в три-четыре дня обязательно выстирать еще и своё постельное белье, даже если придётся ночью спать на сыроватой простыне, пока она досохнет – привык к комфорту в своем кемпере, и грязное бельё не перевариваю уже... да и остальные (за редкими исключениями) тоже за собой следят – в местном климате иначе никак! Если, конечно, нет желания лечить всяческие кожные экземы или грибковые заросли… Я собирался скинуть форму и ближайшие минут десять поблаженствовать под контрастным душиком – на СЗ баня была раз в неделю, просто кошмар, иногда казалось, что мухи меня облетают в ужасе! И топая с компанией в казарму, предвкушал маячащее удовольствие…
     И все бы ничего было – но некоторые жить в коллективе не умеют. Один из наших, Гоша-кабан – он с родителями уже восьмой местный год здесь, перешёл ещё ребенком – оказался форменной скотиной! Мало того, что простыни у него, кажется, уже к тушке липнуть начали, так еще и боты свои свин этот поленился в сушилку отволочь – первым из наряда (как и на Старой Земле, в обычные, в смысле «не по залёту», наряды заступает весь взвод) вернулся, да так и улегся дрыхнуть. И когда мы толпой в почти два десятка рыл в первом часу ночи (ещё полдесятка на отдельных постах не успели к основному веселью) ввалились в комнату – дышать в ней можно было разве что в противогазе… носки Кабан стирает не чаще, чем умывается… Сам парнишка – крупный такой, не то чтоб атлет, но по массе и росту как бы не первый во взводе, да и мышица, пусть и не «боевая», имеется вполне соответствующая. Драться с ним один-на-один для большинства ребят – дело «глухое», если без огнестрела, понятно. Но выбесил этот говнюк конкретно; в помещении всего две форточки открываются, да к тому же обе забраны плотной мелкой металлической сеткой, от летающей насекомой дряни – и на свежесть воздуха влияние оказывают не очень большое, только если приличный ветер снаружи. А тут такой ароматный сюрприз храпит! Мы как-то особо и не сговаривались даже, переморгнулись, накинули ему на голову его же собственное скомканное одеяло… уцепили по двое ремни, восемь человек прижали ремнями к кровати тушку, а остальные снятыми с ног берцаками, взятыми за голенища, отходили по ребрам и бедрам так, что Кабан выл в голос… Неуставщина?! Точно, самая она и есть! А как этого борова иначе уговорить хотя бы немного уважать чужое мнение?! Что ещё делать, если слов (сказанных многоразово и не одним человеком) сие безмозглое творение матушки-природы и нерях-родителей не понимает совершенно, отмахиваясь, да ещё и угрожая тем, кто пощуплее физически? А сержант-калеч, похоже, имея на козла виды как на «свои глаза и уши» во взводе, только похихикивает и вякает что-то на тему «…понюхайте, салабоны, настоящей армейской жизни…»?!
     Когда тушу отпустили и свет зажгли – Кабаняра, скинув одеяло, было дернулся рожи бить; да только наткнулся взглядом на нас четверых – я, Колька-Весло, Серый и Марат, с намотанными «по-боевому» ремнями (так, чтобы выдернуть из руки было нельзя) – и увял… только выдавил, всхлипывая:
     - Че твори-ите, су-уки?! Тёмную-то за шо-о-о?!
     Кажется, при виде этого здорового бугая, размазывающего сопли и слёзы по роже, не только мне стало несколько неудобно – может, и правда, переборщили? Поскольку все молчали, я чуть шагнул вперед и пояснил, стараясь говорить без издевки:
     - Кабан, тебе сколько раз говорили, что твои потняки воняют? Тебя сколько раз просили помыться и свои бахилы на место ставить, в сушилку, а не под нос остальным? Ты слов человеческих не понимаешь? Вот тебе и… растолковали – так, чтоб даже до тебя дошло. Ты не один тут живёшь, не всем нравится засратый свинарник. А раз ты решил, что тебе на остальных покласть и ты самый крутой перец во взводе – объяснили наше мнение по этому поводу. Не поймёшь с первого раза – будем объяснять столько, сколько потребуется. Сейчас – встал, вынес свои «гады» на место, а утром чтоб и свою лежанку постирал. Нам только вшей твоих и не хватало, а ведь скоро заведёшь… Запомнил?
     Кабан зло засопел, потихоньку приходя в себя, потом буркнул:
     - А если я тебя один-на-один поймаю? Не подумал, Злой?!
     Я оскалился (в таких случаях дать слабину – приговор!):
     - Ну так давай! Можешь даже не ловить – один-на-один прямо сейчас! Только, Кабаняра – ты мне никто, жалеть тебя я не собираюсь, и бить буду так, чтоб ты не встал… чем придётся. Ну, начинаем?!
     Гоша молча, шморгая носом и пряча глаза, подобрал свои говнодавы и, поёживаясь и зыркая по сторонам, поплёлся в сторону сушилки… Я, в общем-то, думал, что на этом инцидент исчерпан, да, в принципе, так оно и было бы – по-нормальному, по-мужски; хотя не факт, конечно… но то, что произошло позже…
     Кабан оказался полной свиньёй по жизни. Вечером следующих суток, когда взвод уже готовился к отбою, в комнату ввалился наш «калеч» со своим напарником, учебным командиром третьего взвода, младшим сержантом Гавряевым, кликуха, в зависимости от ситуации, или «гаврила», или «гориллыч», второе гораздо точнее... Узенький, палец от бровей до корней волос, лобик, глубоко посаженные глазки, почти полное отсутствие шеи, зато длиннючие ручищи, да и мускулами бог не обидел… Нет, совсем даже не дурак, просто жизненные интересы начинаются с бития чьих-нибудь морд и им же оканчиваются, ну бабы ещё, пофиг какие, лишь бы разные…
     - Вы чего, салабоны, страх потеряли?! – сходу вызверился Калека, грозно прищуривая, обычно выпученные, глазёнки. – С какого права «тёмные» устраиваете, кто разрешил?! Не много на себя взяли?! Кто тя бил, показывай… – это «калич» уже впрямую скомандовал Кабану, а я, видя свиную довольно оскалившуюся харю и мстительное удовольствие в зенках, понял, что Гошик тупо стуканул «забижа-а-а-аю-у-у-уть!» начальству, кое, в обиде за такой нежданчик по отношению к собственной креатуре, пришло покачать права… Тем временем свинота ткнул пальцем в Серого, стоявшего ближе других, потом в Весло, а когда повернулся ко мне – Серый, сбитый размашистым ударом «гориллыча», уже летел в сторону коек. Правда, бил «обезьян» аккуратно, так, чтобы ничего не сломать и не покалечить, но и Серый уже не боец на ближайшие четверть часа! Калека, довольно ухмыляясь, вразвалочку шагнул в мою сторону, махнул кулаком – и очень удивился, когда я вместо стоического принятия «фанеры» увернулся! Следующий удар пришлось принимать на локоть, а потом… меня с головой накрыла пронзительная волна злобы и я, прохрипев «Да пошёл ты на …ер, чмо!», с разворота, снизу-вверх, влепил кулаком в сержантскую печень, на выходе ещё добавив коленом в бедро! Картинка – «не ждали»! С обиженным всхлипом Калека сложился на полу, а все прочие тела замерли в тех позах, в которых были на текущий момент. Я развернулся к оскалившемуся Гавряеву, уже начавшему движение ко мне, подхватил табуретку и, пропустив удар в левое плечо (больно, сука!.. как дубиной приложил!), с маху припечатал деревяшку об лобик «младшого»!
     Кабан, бледный и мгновенно покрывшийся крупными каплями пота, пытался что-то выговорить трясущимися губами. Недолго – прощать стукача я не собирался, и пинок в брюхо с ноги, берцем, выписал сходу, Кабан только квакнул, откатываясь в угол комнаты. В углу его кто-то принял, и какое-то время оттуда слышались… звуки… «Гориллыч», пошатываясь на подгибающихся ногах, всё ещё пробовал по кому-нибудь стукнуть, вот только сдвинуться с места не мог, качало его прилично. Калека, только-только начавший дышать, прямо с пола просипел:
     - Ты, муд…к! Ты на кого руку поднял?! Тебе жопа, понял, «душара»?! Я тебя на каторге сгною! Ты… – что именно, я дослушивать не стал. Присев перед скрюченным на полу сержантом, я поймал глазами его взгляд, и выдал прямо в перечёркнутые сеткой надувшихся сосудов глазёнки:
     - Сержант, а ты, часом, не попутал, где ты лямку тянешь?! Про каторгу вспомнил? А хочешь, сам туда отправишься?! Ты припёрся сюда по доносу своего стукача, бить подчинённых, и думаешь, тебе с рук сойдёт? Хочешь военной прокуратуре пожаловаться (понятия не имею, есть ли здесь таковая структура, но – а кто сказал, что нет чего-то похожего?), как тебя и твоего приятеля избили перед отбоем курсанты?! Успехов, имбецил! Не знаю, посадят ли меня – но вот тебя из армии турнут стопроцентно! Знаешь, почему? Выбирай – или за то, что попытался рядовых избить, пользуясь служебным положением; или за то, что при этой попытке сам в рыло огрёб, да ещё и на публику грязное бельё вынес. Я тебе обещаю – про твою гнилую натуру будут знать все, от егерей до «молчи-молчи», сам лично позабочусь! Так и так – тебе служить уже не светит, а ты хоть что-то ещё, кроме как «духов» чмырить, умеешь? Столько прожил, а ума как не было от роду, так и не нажил! Ну что – тебе помочь до полкана доползти?
     Калека зло скривился, вдохнул воздуха для ответа… молча выдохнул, кое-как встал, подхватил под руку всё ещё витающего в облаках «гориллу», и уже на пороге комнаты прохрипел:
     - Так, Злой, ты мне сразу не понравился... Готовься, салабон, за мной не заржавеет!
     Вот теперь я и шуршу, аки пчела… В нарядах строго через сутки, максимум двое, причем засранец внимательно следит за моей реакцией и суёт, когда может, именно туда, куда мне не хотелось бы попадать вообще. Для меня даже КПП, с его бесконечной беготнёй, лучше, чем уборка на заднем дворе – вынос помоев с кухни, выгребание отходов и тому подобное… но по мусорнику я прям дежурный уборщик уже, профессионал! Очень помогает процессу моего «воспитания» зам-зав-столовой, старший сержант Шевель, весьма въедливый и до безобразия педантичный тип. Патологическая любовь к уставу и «порядку», как он его понимает, требует от Шевеля единственно возможного отношения к «потерявшему берега духу», а именно – создать все условия для того, чтобы «виновник ощутил всю меру, степень, глубину…». Вот и создаёт, иногда даже изобретательно… Правда, и с неуставняком тихо, бить меня «толпой дедушек» даже не пробовали – когда я однажды попался «горилле» в коридоре, случайно (не похоже, что «обезьян» караулил) один-на-один, хватило всего лишь положить ладонь на рукоятку пистолета, и сержант, скривив рожу, демонстративно отвернулся и протопал мимо…
     Ага, ношение оружия на территории воинской части разрешено, согласно общей традиции в Новом Мире. У кого есть, понятно… А вот «нештатная» стрельба – воспрещена под угрозой самых что ни на есть суровых кар, вплоть до той же каторги. Что, если хорошо подумать, выглядит даже естественнее, чем на Старой Земле. Нет, ну серьёзно – призванные на службу на СЗ (по крайней мере – в постсоветских «армиях») восемнадцатилетние лбы могут и должны охранять что-либо, воевать с кем-либо и так далее – разумеется, с оружием в руках. При этом личное оружие им выдается только и исключительно на время выполнения должностных обязанностей, а всё остальное время оружие в руках призывников-военнослужащих воспринимается едва не панически! То есть – при разводе, скажем, на караулы, перед нами защитник и вообще солдат/потенциально-герой, бдительный, суровый, решительный, самоотверженный и неустрашимый! Стоит только ему же произнести старинное армейское заклинание «пост сдал!» – и тут же он, этот суровый и самоотверженный, мгновенно и совершенно мистическим образом преобразуется в потенциального убийцу, маньяка, психопата и вообще полного неадеквата; а потому оружие у него следует немедленно изъять, а самого его доставить к месту отдыха-пребывания-принятия-пищи-тому-подобное так, чтобы исключить саму возможность вооружения… И так регулярно! В любое время в отечественной армии оружие солдата должно быть для него недоступно, исключая те моменты, когда иначе уж никак не обойтись! Если вдуматься, шизофренией попахивает: на какое самоуважение, ответственность, да вообще стойкость в бою такого солдата, рассчитывает начальство/правительство/руководство? Если он изначально поставлен в совершенно нездоровые условия и, соответственно, относится к оружию в руках скорее как к обузе, которую если и можно носить, то только в строго отведённых местах, а уж применять – только после соблюдения массы условий и ритуалов, типа уставного(!) набора команд, предусмотренных перед выполнением часовым своих прямых обязанностей; скажем, при охране пунктов хранения амуниции: «стой, кто идет?» (а кто может возле «колючки» военного склада шляться – Дед Мазай, в поисках ушастых утопленников?.. а если кто сдуру припёрся – так может, сам виноват, нехрен по пъяни невесть где лазить – склады-то армейские редко на центральных городских проспектах устраиваются, всё больше на отшибе да за заборами? Разводящий со сменой приходит со строго определённого направления, под светом дежурных фонарей, и тоже не шарится у ограждений и за ними…); «стой, стрелять буду!» (спасибо, большое спасибо – и себя обозначил, и предупредил, может, еще и сам застрелишься?); «выстрел в воздух!» (ещё лучше, оружие убрал от точки прицеливания, локализовал свою позицию, зря потратил патрон – для автомата может и некритично, а вот для болтовки капец – цельтесь-лупите, вот он я такой хороший и пока что практически безоружный!); и только после всех этих танцев уже можно, наконец, открывать огонь по, например, «полевому бандформированию», явившемуся прибарахлиться патрончиками/гранатками на батальонный пункт боепитания?! Утрирую – но не сказать чтоб чересчур… Ладно бы речь шла о 18/19-м веке (и то сомнительно, чтобы подобное практиковалось в, например, армии графа Суворова, про выстрел в воздух из дульнозарядного карамультука – даже не смешно, он там вообще один, выстрел-то, перезарядиться наверняка не успеешь), но в 21-м такое – анахронизм жуткий! Если же таки подстрелишь, даже с соблюдением всх этих танцев, какого «левого» идиота, за неведомым чёртом влезшего куда не следовало – то и вовсе молись, чтобы командир человеком оказался да правильно случившееся рапортом «наверх» отправил... И это если речь о караульном – то есть солдате, обязанном, именно при помощи оружия, предотвратить возможное преступление! Во всех остальных случаях и вовсе – какая-то дикая «презумпция виновности», солдат, невероятным образом, права защищаться с применением оружия не имеет вообще! Сколько уже на этом обжигались; ведь парадокс – во всех «странах соцлагеря» из-за подобного откровенно маразматического подхода (не только, «в том числе», конечно, но в немалой степени) бесконечные бунты с резнёй советских-русских военнослужащих, хотя-бы по разу – но были, в каждой стране, а воз и ныне там… Как было в СССР-е, так и осталось, мля… Ту же «пражскую весну», например, успешно подавили как раз войска ГДР и Польши – хладнокровно пристрелив пару-тройку десятков особо буйных, чем пояснили предметно остальным, что с ними будет при дальнейшем непонимании и нездоровой агрессивности. И не потеряли ни единого своего солдата! А вот советских военослужащих и гражданских не опасающиеся возмездия чехи растерзали почти сотню человек, поскольку в советской армии вооружённый вне поста/строя/полигона солдат – ни-и-и-изззя-я-аааа!!! И по потерявшим человеческий облик тварям стрелять – тоже ни-и-иззя-а-ааа!
     Даже случаи расстрелов сослуживцев в армии на Земле «за дедовщину» всегда как под копирку – особо ушлый «дух» втихаря тырит(!) ствол из оружейки/караулки/кобуры пьяного шакала, после чего «смело» валит безоружных пачками!!! Не спорю, бывает, и в самом деле от безысходности, но стоит внимательно сравнить фамилии «стрелков» и их жертв – и раз за разом убийцы оказываются какими-нибудь нацменами, а убитые парни русскими… а когда «героев-киллеров» захватывают вооружённые бойцы, против которых «героизм» как-то резко сдувается – убийцы начинают активно педалировать свою нацменистость и под этим соусом требовать к себе особого, всеоправдывающего отношения – они неуиноваты, их тиранили, обещали зарэзать и вообще прямо на плацу изнасиловать особо злостным способом! А ответить на брехливое тявканье уже некому – убиты, а посему априори виноваты во всём перечисленном…
     В РА Протектората ношение оружия не регламентировано никак. Можно хоть гранатомёт с собой таскать, никто не возразит. Правда, и ответственность, в случае нештатного срабатывания, не дай боже ещё и с человеческими жертвами… Можно и за шейку повиснуть, при особо тяжких последствиях – если доживёшь, конечно, и не вальнут ещё до... Применение же личного оружия – отдельная тема. Регламентировано оно куда свободнее, чем в армиях мертворожденной СНГ-овии на С-З, да и с СССР не сравнить (по сути, практически все армии пост-«совка» вооружены, обучаются и вообще построены всё по тем же старо-советским нормам и правилам). Единственное, что запрещено в РА безусловно – это, как уже было сказано, нештатная стрельба, точнее, сформулировано в уставе ещё хитрее, дословно – «немотивированное применение»! Очень, ну просто оч-ч-чень многозначительная формулировка… иезуитская версия! И единственное, о чём предупреждают призывников (и прочих специалистов) чуть ли не прямо при входе на территорию ВЧ – это о том, что любые, на всякий случай, ещё раз – ЛЮБЫЕ – разборки между собой, с применением огнестрела и холодняка, немедленно приведут их на скамью подсудимых. Однако – речь идёт только о нападении на окружающих или просто дурости; а вот при самозащите – ограничений формально нет как таковых; в уставе же, разрешены «любые возможные действия с применением любых средств»! И дух данного определения (впрочем, и букву стараются без нужды не нарушать) соблюдают свято! Чтобы объяснить проще: например, идея пойти и устроить дуэль друг по другу просто так, из лихости и желания удаль показать – это крайне неудачная идея. Обоих «дуэлянтов» возьмут под белы ручки и препроводят… надолго. Или угрозы сослуживцам (о «мирном» населении и речи нет!) с попытками, скажем, вымогательства каких-либо материальных или прочих ценностей и услуг – приведут туда же, и очень быстро… А вот если даже самый распоследний рядовой при каком-либо унижении действием (вот это – обязательное условие, хоть простенький щелбан, но должен быть!) подстрелит агрессора – скорее всего, ему не будет ничего, особенно если не насмерть (да и дуэль тоже – реальность; после многочисленных оговорок и условностей, прям-таки ритуалов – но вовсе не невозможна, причём под присмотром старших командиров!)…
     Похоже, эта двойственность (сложно доказать как «мотивированность», так и её отсутствие, особенно при отсутствии свидетелей присутствия… хе-хе!) – вынужденная мера, с как минимум двух позиций. Во-первых, безоружные люди в любом количестве вне защищенных помещений/транспорта в этом Мире – это само по себе опасно, для них самих. А во-вторых – серьёзная заявка избавиться от ставшего уже жупелом на С-З страха «дедовщины» и вообще любых проявлений барства или презрения к… даже не обязательно подчинённым, скорее к «нижестоящим», что-ли; для того, чтобы сделать вновь службу в Армии привилегией, а не наказанием «за то, что вырос, вопреки заботе родимого правительства, все же достаточно здоровым», нужно демонстрировать в первую очередь уважение к вчера ещё гражданским людям, показать им, что в них видят не «мясо», а людей… Добиться не декларативного заявления о равенстве – изменив, скажем, уставные «никак нет!» и «так точно!» на какие-либо другие формы ответов (игрались в 20-е годы в СССР в такое, погоны отменяли радостно, звания/должности корёжили в совершенно непроизносимые, типа «помкомотдрот» - «помощник командира отдельной роты» как звание(!), вместо «унтер» или «сержант», и тому подобное) – а реального уважения личности. Любой гражданский без всяких погон в Новом Мире вполне может, легко и без последствий, пристрелить бандита или вора – при этом запретить себя защищать бойцам, означает быстро и гарантированно избавиться от армии как таковой! Никто не пойдёт (по крайней мере – добровольно) служить в армию, где его могут (кто угодно, от «деда» до офицера-«шакала») безнаказанно пинать, издеваться или унижать по собственной прихоти – а заставить силой милитаризованные до предела гражданские поселения отдавать служить призывников… Ну, земля стекловатой таким умникам… Я уж молчу о том, что нету тут «железных занавесов» (как минимум, нет ресурсов на устройство и содержание таковых), и удержать население от эмиграции силой – считай, фэнтези, там-то и крокодилы летают!
     С «третьей» же стороны, если так можно выразиться – выполнение приказов в РА является абсолютным приоритетом! Ещё не разобрался как следует, но, скорее всего, именно этим компенсируется некая «вольность» по отношению к начальству в «неуставное» время – никаких даже попыток ни «дедов» (кстати, в, по крайней мере, Ново-Одесской учебке их и нет, все сержанты-старшины, командующие личным составом – контрактники) заставить себе форму гладить или подворотнички подшивать, ни поисков «вечерней сигаретки» для того же сержанта, ни многих прочих, памятных мне по прежнему старо-Земному опыту «приколов», типа «фанер» или «лосей» для «ускорения»… Зато и просто попытка, скажем, отказаться от выполнения какой-то работы (естественно, профильной) в наряде, под предлогом «не хочу», вполне потянет на «служебное разбирательство», и может привести, при частом злоупотреблении, ко многим печальным последствиям, вплоть до вылета из армии с последующим поражением в правах, а то и лишением гражданства! Туда же и несоблюдение устава, пререкания с командиром в боевой обстановке и/или при выполнении служебных задач, прописано даже «неоказание помощи сослуживцам при наличии возможностей таковой»! Естественно, уставные требования не сказать, чтобы выполнялись «от и до»; но сама попытка и вообще упоминание настолько спорных моментов, а заодно и способ подачи их, очень красноречивы. Вроде как в неслужебное время (или в неслужебных условиях, так сформулировано в уставе) особой власти над подчинёнными у командира нет; зато в служебное/-ных он царь и бог для отдельно взятого подразделения!
     Не скажу, что система безупречна… Но ту самую «ужасную дедовщину» этот подход ликвидирует как понятие. «Старослужащий» или командир может орать как хочет, может на… пену изойти, может грозить чем только вздумается – но протянуть грабарки для тупого «поучить-молодых-уважению» не может, если вообще хочет жить! Но и любой «бурый» призывник, при переходе определенных границ, оч-чень рискует! Когда Кабан выхватил «тёмную», мы почти (но именно – почти!) перешли эти «границы»; впрочем, Гога реально был неправ и согласно неписаным нормам, и согласно уставным требованиям. Как и, собственно, пара сержантов едва-едва в них вписывалась – поскольку шли они «наводить порядок среди борзого молодняка» на свой страх и риск, вдвоем против целого взвода в неслужебное время, и, по сути, как раз в попытке неуставным методом решить неправильную же ситуацию; соответственно, и огребли тоже не совсем правильно... мозги сломать можно! Но именно помня «обязательное», при разборках с сержантами ни они, ни мы даже не подумали вытаскивать стволы (оба, к слову, вообще «пустыми» явились). Впрочем, «молодым» борзеть никто не даст даже толпой – существует масса способов «загнобить» много о себе мнящих «духов» строго в соответствии с уставом, особенно, если этим заниматься с выдумкой и старанием… Причём при полном одобрении вышестоящего командования, а то и его непосредственном участии. Корпоративную солидарность еще никто не отменял, и вряд ли сумеет! М-да… Не слишком похоже на пасторальную сказку о «Великой и Непобедимой Русской Армии, надеже и опоре Протектората», в которой служат бравые герои, все как один без страха и упрека? Я и сам… слегка разочаровался, но что есть – то есть.
     - Всё, Злой, привести себя в порядок, ты на вонючего свина похож… – это сержант так изволят шутить, после «болота» на кого ещё я могу походить? На изящного и ухоженного домашнего мурзика?! Старается сержант, очень старается вывести из равновесия… Бегом в казарму, как бы там ни было, а в таком виде я бы и сам в столовую не пошёл, и в строй меня не пустят – что справедливо. Плохо, что вечером мне опять в наряд (я же «не выполнил»), а значит, опять недосып – кто не в курсе, один из наиболее гадких эффектов внеочередных нарядов, суть наказания (не считая особо грязных работ, конечно). К счастью, здесь сутки длиннее Земных, а потому на сон даже рядовым, стоящим в нарядах, выделено четыре часа, ну и общий отбой, с двадцати шести вечера и до шести утра, дает не пять-шесть часов сна (как на С-З – формально восемь, с десяти до шести, но с учётом ночных подшиваний-стрижек-глажек…), а целых десять! Организм, кстати, подстраивается под такой ритм буквально за полгода, и невыспавшихся в Новом Мире встречается очень мало, да и те в основном «по работе»… «Калечный», пытаясь меня загонять бесконечными нарядами, просчитался дважды – для относительно недавнего переселенца даже регулярный недосып не критичен, поскольку вслед за ним получается капитальный, для привыкшего дома спать часов по шесть человека, «досып»; ну, и мой, подрихтованный «панацеей», организм весьма равнодушно реагирует на такие неудобства. Но – неприятно, хотя ребята взвода помогают как могут (большинство, по крайней мере). Кстати, на «вонючего свина» я теперь похож львиную долю «свободного» времени – того, которое, по непонятным мне причинам, именно так характеризуется в армии. Поскольку большая часть моих нарядов проходит в местах, обычно используемых как воспитательно-карательные, для всей учебки. Мусорник (там вообще появляться надо с охраной, иногда зверята покушать забредают); жироловушка кухонная, которую время от времени требуется чистить; ливневая канализация на ГСМ (точнее, там со всех гаражей сток, не только с самого склада), кою тоже необходимо иногда прочищать, а иногда и выгребать… Нет, «подменка» имеется, конечно (хотя по факту уже не отстирывается совершенно, так что наряд на ГСМ даже в радость – вонять не помоями и тухлятиной, а всего лишь мазутом!), но так или иначе заметную часть времени я постоянно «благоухаю», что не может не раздражать коллектив, а меня самого… ладно, переживу!
     - Злой, давай «камку», я как раз свою полевуху стирать собираюсь, заодно и твои шмотки закину. – поприветствовал меня Серый, что было очень кстати – теперь сэкономлю минут десять минимум, успею нормально помыться. Серёга надёжный парень, жаль, что выносливости у него нет вообще. На любых занятиях, связанных с силовыми усилиями, «сдыхает» одним из первых. Ну так и возраст у него почти предельный для призывника, к тому же он на Земле вообще не служил, «откосил» под какую-то полуфиктивную справку… А здесь даже не пытался, молоток! Но разница между двенадцатилетним (восемнадцать, если по СЗ) пацаном, и двадцативосьмилетним (восемнадцать по-местному) парнем (или уже мужиком, тут как посмотреть) – слишком велика. То, что для молодого легко и просто, у старшего и тахикардию хроническую может вызвать, и суставы уже при нагрузках тихонько и ненавязчиво, но похрустывают… Ему бы в «двойку», кто его к нам засунул?
     Наш взвод, как и вся рота, в общем-то – это удивительно разношёрстное сборище! Тут я и сам виноват – нефиг было являться в последний день, может, и не попал бы в «остатки»… Комплектовались учебные роты в ЦУП-е, судя по всему, более-менее вдумчиво, в основном по физвозможностям и общей подготовке. Соответственно, даже внешне взводы имели определённую градацию – постарше, помоложе, покрепче и «хиляки»… но только не наша «сборная солянка»! Кажется, у нас сгруппировали тех, кто приехал в последних рядах или никому из других сержантов не приглянулся – вот мы Калеке и достались (не иначе, в качестве утешения «калечу», номер взвода – второй, а не, как было бы логичнее, третий и последний в роте). Самому младшему среди нас, Рыжему (вообще-то Игорю), тощему парню ростом под два метра и при этом весящему килограмм шестьдесят от силы, как и положено, двенадцать, и он местный уроженец. Почему он такой тощий – ведает только его генетика, жрёт парень за двоих! «Титул самого старого» делят между собой Серега-Серый и Степа, этот пока без прозвища – шустрый мелкий «колобок», кругленький, низенький и невероятно подвижный. Наверное, так Колобком и станет, если чего интереснее не подвернётся. И да, ему тоже выносливости на пробежках здорово не хватает… Даже количественно нас не тридцать три, как положено по штату (три отделения по десять бойцов, три ком-ода, из которых один еще и «замок» по совместительству, плюс сержант как командир взвода – но он как-бы «сверху», он «постоянный состав», в отличие от нас, «переменных»), а всего двадцать восемь! Не то чтоб это нам как-то сильно мешало, разве что «калеч», при любом напоминании «со стороны» о том, что мы «остаток остатков» – бесится, хоть и держит лицо. Зато и «интернационал» у нас полнейший – что «местные», что «понаехавшие» представлены примерно поровну. Единственное отличие – среди «местных», родившихся уже на НЗ, почти исключительно молодняк, двенадцатилетки, а вот переселенцы разнообразные и по возрасту, и по… состоянию.
     - Злой, построение! – оклик ком-ода, Сиротина, застал меня уже почти готовым, только ботинки зашнуровать. Привыкаю помаленьку, хе-хе!
     - Р-р-равняйсь! Сми-и-ирна! Налеее-ва! Вольно. В столовую, справа по одному, марш!
     Завтрак! Ур-ра! Жрать хочу, как боевой хомяк! Да все проглоты те ещё, к концу первой декады носами уже никто особо не крутил, а теперь и самые гурманы лопают всё подряд. Кормёжка… сытная. Я, правду сказать, опять же под впечатлением своих же походов и неформального общения с бойцами РА, как-то представлял снабжение несколько более… разнообразным. Увы, реальность разбила хрустальный бриг моих надежд о суровые гранитные скалы прозы жизни! Никаких тебе овощей в любом количестве, никаких экзотических фруктов на столах, никаких приправ, кроме чёрного перца и соли (хотя – и это уже ровно вдвое больше, чем на С-З, там только соль давали), всё строго по излюбленной армейской системе «много и дешево». Каши основа питания, пока что я насчитал четырёх видов: пшеничная, рисовая, гороховая и, куда ж без нее – самая любимая, перловая! Кашки, честно говоря, дают много, система бачковая, и, хотя выедаем мы практически всё, но хватает, голодных нет. Картофель – уже редкость вне первых блюд, за три декады всего-то разок порадовали, да и то… В виде мяса, опять же – в основном «армейский бефстроганов», то есть мелко нарезанное тушёное мясо с жилами, жирком и вообще всем подряд (никто вырезками не балует), вместе с подливой выливаемое в кашу и в ней перемешиваемое, или просто вылитое сверху в бачок с гарниром. Изредка котлеты, того же армейского стандарта – фарш жареный, частенько развалившийся в процессе… Да, еще твердоватые макароны, похоже, ячменные, попадаются – с тем же мясом неплохо на вкус, кстати! Ну, и бобов прилично в рационе, в разном виде – или как гарнир (кашей не назвать, хотя очень похоже), или заправка в первое блюдо… Супы тоже простенькие, по принципу «…кидай всё что положено сразу в котёл, чему суждено – разварится, остальное так пойдёт!». Хлеб в основном чёрный, белый редко, масла и сахара скромненько, хотя и регулярно… С салатами и прочими овощными излишествами – совсем грустно; помимо вечной армейской стигмы – капусты в разных видах – только лука и чеснока по желанию, хоть жменями жуй. Выработался даже неформальный порядок их поедания – завтрак и обед сколько влезет (только чтоб без изжоги, а то были случаи…), а вот ужин без таких «ароматных» добавок, или спать придётся в коридоре на табуретках! Шутка, в коридоре ещё никто не спал… Фруктовое изобилие тоже только снится… Дважды, пока что, «попробовали» местные цитрусовые, ничего так, на лимон сладковатый похоже… по штучке на нос. Ага, ещё пару раз в декаду получаем, исключительно на завтрак, по яичнице в одно «ийцо» на одно «лицо», или оно же варёное. Рыба… с рыбой очень печально, дорогая она здесь, зар-р-раза! И пофиг, что рядом порт! Три раза котлетки были рыбные, не хочу даже гадать, что именно на них пошло и где его, «это» самое, брали… Короче – рацион сбалансированный, но далеко не ресторанный!
     - Закончить приём пищи!
     Начинаются занятия. Сегодня у нас «тактическая подготовка», ведет младлей Шемахин. Серьёзный дядечка, в Новом Мире, с его слов, давненько уже; застал ещё сражение за Угол, хотя сам не участвовал… Учит он нас исключительно на полигоне, заставляя все его темы и объяснения «отыгрывать». Впрочем, не на такое уж большое разнообразие нас натаскивают. Простенькие правила передвижения с прикрытием друг друга, перебежками и ползком, подача команд, погрузка-выгрузка в транспорт и из него… А ведь уже треть, без малого, учебного срока, миновала! Четвёртая декада на исходе, как-никак! С одной стороны, оно-то понятно, а вот с другой – досадно, блин…
     Да, в Ново-Одессе учат «махру». Но даже рядовую пехоту можно (и нужно!) учить по-разному. Повар, караульно-постовой, водитель… все эти, без сомнения важные и нужные, специалисты – в прямом боестолкновении просто мишени. Это реальность, тут бесполезно доказывать обратное или обиженно-грозно взывать к отсутствию правильной идеологии и патриотизма. Это жизнь – невозможно всех призывников подготовить как «ремба-наторов», и даже не нужно такое никому! Ну что толку от повара, который прошёл подготовку диверсанта-спецназовца (если, конечно, этот теоретический повар – не Стив-Сигал, тогда обязательно рано или поздно подвернется линкор или авианосец, который нужно будет спасти исключительно евонными силами (вся команда, включая внутреннюю безопасность – отстой, повелитель поварёшек – форева!), с премией в лице роковой красотки в минибюстгальтере и юбке шириной с армейский ремень в комплекте, и личным прочувствованным плечепохлопыванием от Самого Президента Всевеличайшей Демократии)? Правильнее сказать – зачем тратить средства, силы, время и ресурсы на того, кому применить полученные умения «не светит» практически нигде, исключая совершенно фантастические обстоятельства?! Тем более, что всё перечисленное отнюдь не безразмерно, и если повар снайперски стреляет из любого ствола и непревзойдённо крушит ребром ладони кирпичи, а лбом доски-пятидесятки – совсем не факт, что и готовить он будет хотя-бы не отраву! По сути, время, которое он потратил на производство кирпичной щебёнки, расходовалось за счет времени, которое можно было бы потратить на навыки варения кашки или тушения подливы, о стоимости зря потраченных на обучение патронов и стройматериалов и вовсе лучше забыть…
     Так вот – мы, наш учбат, собран из тех, кому военная наука преподаётся «по-минимуму». Точнее, по тому уровню, который мы гарантированно способны освоить – так, пожалуй, более грамотно звучит. Первый батальон – практически весь, традиционно, направляется после учебки в мотострелки – штурмовики, разведка, патруль, пулемётчики, стрелки-марксманы (пардон за рязанский прононс – армейские снайперы поддержки) и так далее, причём упор сделан на освоение сразу двух-трёх специальностей, пускай и на уровне «ознакомлен». Второй – технари; в смысле связисты, операторы ПТРК, радиометрия (да, зачаточная – но хоть что-то), корректировщики, сапёры, ещё кто-то (этих, к слову, заметно меньше мотопехоты, всего две роты вместо четырех)… и эти более-менее специалисты только по одному ВУС-у, второй если и получают, то либо как «новобранцы», либо уже в процессе службы в боевых частях. Третий – морпехи, матросы, ну и прочие водохлюпающие (смешно, но заметная часть местных моряков даже плавать толком не умеет, хоть и учат их немного, без особого старания – толку с умения плавать почти ноль, больше получаса на воде ещё никто в Новом Мире не продержался, сжирают…); этих и на роту наскребают с трудом и через раз, чего, учитывая «могучесть» флота, в принципе, достаточно. Чему и насколько подробно их учат – не интересовался, знаю только, что на полигонах с ними мы пересекаемся крайне редко, в том числе и из-за их невеликой численности. В нашем призыве и вовсе рота из одного взвода состоит, пусть и усиленного. Корабли, даже такие, какими представлен «флот» – требуют отнюдь не трёхмесячной подготовки (даже с учётом того, что в Новом Мире это по сути четыре с половиной месяца в сравнении!), так что львиная доля военморов – контрактники, а специального десанта там много не требуется, УДК, пока что, по местным морям не рассекают волну… А вот мы, четвёртый учбат – это «то, что осталось»! В чём-то, если подумать, мы все – «остатки», всем батальоном – либо физически почти некондиционные, как на Старой Земле призывники с четвёртой степенью ограничения (нередко превращённой, мановением руки врача военкоматовской комиссии, из изначально пятой – непризывной – степени!), либо очень малообразованные, на уровне «три класса церковно-приходской», либо просто «перестарки» – которые сплошь и рядом не могут, просто в силу старшего возраста, выдерживать даже не столько высокие нагрузки более молодых сослуживцев, сколько, в первую очередь, темп роста этих самых нагрузок… то, к чему восемнадцатилетний по Земному счёту боец приходит при разумном подходе за три-шесть месяцев жёстких нагрузок, двадцатипятилетний сможет приемлемо выполнить года через два щадящих тренировок – или, при попытках соответствовать возможностям сослуживцев, «посадит» к чертям сердечно-сосудистую, а то и нервную заодно с желудочно-кишечной! Причём тут ЖКТ?! Из-за перераспределения потока крови во время повышенных физнагрузок вполне возможны частые, а в процессе развития хронические проблемы с пищеварением, ишемия кишечника и в перспективе язва, некроз и смерть – как бы не невероятно такое звучало! Нет, до подобного результата довести – ещё постараться надо, боец скопытится от болевых ощущений куда раньше, чем процесс станет необратимым – но сама вероятность далеко не нулевая… Так какой смысл уродовать в общем-то здоровых, но уже староватых мужиков? Мы – «кадры» для стационарных караульных служб, фортов постоянной дислокации, всяческих КПП, складов, пищеблоков и так далее, некоторые «солдаты» из нашего брата и стреляют-то только в учебке, а за оставшееся время службы разве что по собственному (или начальственному) желанию, на стрельбищах! Не слышал пока что, чтобы «вохру», как нас иногда за глаза обзывают, как-то ущемляли в правах или считали «третьим сортом», но фактически… мы этим самым «третьим» и являемся; одно слово – «остатки». Расточительно так разбрасываться контингентом, тем более учитывая общую численность населения? Как сказать; скорее наоборот, вполне здравый подход – кто-то же должен на вышках торчать, боеприпасы перебирать (старение химсоставов в гильзах – естественный хроно-химический процесс), или ту же кашу варить… Тратить на такое простенькое занятие «качественный человеческий материал» – ещё глупее! Досадно, конечно, но доказывать, что ты настоящий «робокоп», когда в реальности и на «чайник» не тянешь… а из «чайника» берсерка-ассасина не сделать, как ни дрессируй! Знал бы про такое – самолётом бы срочно летел в Н-О, в армию записываться, может и попал бы в первый или второй учбат; но кто мне, лодырю, теперь доктор?
     - Взво-о-од, стой! Вольно. Сегодняшний урок – устройство индивидуальной стрелковой позиции и её маскировка. – это Шемахин наконец решил, что место вполне подходящее. Молодец лейтенант, при всём моём понимании «ценности» нашего батальона, учит на совесть. Тому, чему может и считает возможным вообще нас обучить – сегодня мы МСЛ-ками роем стрелковые ячейки, причем учимся делать это правильно, не перекрывая друг другу сектора, не раскидывая перед и вокруг ямки горы грунта, чем убивается сама мысль о хоть какой-то последующей маскировке… Умница младлей, не знаю, что он делает в «младших», но даже сам путь на полигон он превратил и в тренировку, и в урок одновременно! Мы «волчьим шагом» рысили добрых километров восемь, пока Шемахин не решил, что именно это место – подходящее для сегодняшнего занятия. Чтобы точнее определиться – понятие «полигон» в Новом Мире, или как минимум Ново-Одессе, вовсе не означает четко очерченный и ограждённый, высоким проволочным забором с суровыми предупреждающими табличками, клок саванны. Полигон – это здесь больше направление, чем конкретное место! Есть несколько стрелковых стрельбищ, вот они вполне «нормальные», с мишенями, барьерами, пулеулавливателями и прочим необходимым; а почти все остальные полигоны – это вот такие вот «направления», на которых мало кто, попав впервые, вообще может сходу понять, что он уже не в дикой местности, а на военном учебном полигоне!
     Соответственно, каждый выход на занятия является вполне себе реальным рейдом, можно сказать, «условно-небоевым»! И экипированы мы очень даже серьёзно – естественно, с поправкой на возможности обеспечения. Я, например, после поданного мной и рассмотренного начальством рапорта, сдал нафиг обратно на склад полученный штатный «калашоид», и ношу собственного «чеха». Вполне разрешённая замена, если боеприпас по стандарту подходит, так не я один делаю; правда, во взводе нашем таких «хитровжаренных» больше нет. На меня поглядывают как на «слегка странного» – мало того, что мой автомат грамм на сто-двести тяжелее стандартной «сотки» (а чего вы хотели – ствол на «брэне», считай, пулемётный), так ещё и в случае его повреждения или утери я буду чинить/приобретать новый за собственные средства (кроме «боевых» повреждений, но там всё запутано и сложно) – ну, или таки получу обратно на руки «калашмат». В то время как выданную «сотку», за исключением совсем уж вопиющих случаев, ремонтирует техслужба РА, да и если приходится платить (например, если придурок-курсант пластиковым прикладом пытался деревяху перебить, позавчера Миша-Фарт отметился), то очень божескую сумму, по себестоимости. Приклад, кстати, Фарту (слово-паразит у него такое, постоянно к месту и нет вставляет) перекинули с совсем «убитого» агрегата, потёртый, но полностью исправный, всего за пятёрку… Марат, из лучших побуждений, даже попытался мне однажды, в тихую минуту, объяснить, что я дурью страдаю:
     - Лёха, ну на кой чёрт ты в свой «конструктор» так вцепился?! – это так мою бахалку после первой же чистки оружия прозвали, когда я снял приклад, а потом разъединил аппер и ловер... – Он у тебя и тяжелее, и сложнее, и мелких деталюшек хватает – так еще и все за свой счет! Ну, согласен, стреляет чуть точнее, но именно что «чуть»! Разница по кучности на соточке всего три сантиметра! – Марат картинно развёл поднятые «к небу» руки.
     Я, продолжая протирать затворную группу, пожал плечами; надоела мне эта тема уже дней пять как – аккурат с момента сдачи «калашмата» старшине. К Марату присоединился Сиротин, с глубокомысленным видом разглядывающий «на просвет» только что вычищенный ствол своей «сотки»:
     - Не знаю, по мне – так сплошной гемор. Пока запомнишь, что куда вставлять, мозги в кучку спекутся, а пользы с того? «Калаш» за полминуты разобрать и собрать можно, а твой «лего» только разбирать пару минут, да ещё поди привыкни, что там в каком порядке… Калибр – тот же, вес – будем считать, одинаковый, механика наверняка капризнее (я хмыкнул), да даже если и нет – зачем?!
     Я, еще раз пересмотрев вычищенные детали раздельно, принялся за сборку.
     - Сам же видишь – одна ненужная возня! – пафосно воскликнул Марат, дурашливо корча рожу. Я вздохнул – достала уже эта тема:
     - Слушайте, знатоки-оружейники – вы в перестрелках хоть раз бывали? Так, чтобы по вам лупят из автоматических, а вы в ответ – по «ним»?
     Резко стало как-то слишком тихо. Я поднял глаза от стола с полусобранным «чехом» – на меня смотрели все, кто был на тот момент в «арсеналке». Сиротин, зачем-то почесав блондинистую макушку, чуть сдавленным голосом переспросил:
     - Ты… хочешь сказать… что ты – воевал?!
     Я неопределенно махнул рукой:
     - Ну, как тебе сказать… Правильнее будет – по мне стреляли, я в ответ стрелял, из разных стволов и с различным успехом… И нет – Базы я не штурмовал, у меня все куда проще и прозаичнее, никаких Великих Геройских Сражений. Бандиты, гопники всякие, шваль, короче…
     - И что? – после краткого переваривания информации уточнил «комод» уже более-менее нормальным тоном.
     - Да так… – до судороги хотелось сказать «…ну дык – убили меня, чё тут…», но ведь «не поймут-с!»… – Дважды, как минимум, я не сдох только потому, что бил сволочей дальше, чем они могли достать меня… Однажды ошибся, меня подранили, но вычухался. Я средненький вояка, честно признаю – но имея возможность достать врага с большего расстояния, чем сам враг – меня… Наши, точнее – ваши, я-то с «лего» бегаю, «калашматы» – автоматическое оружие максимум до двухсот метров, да и то под вопросом – а дальше кучность никакая, так что стрелять будете на испуг, по принципу «может попадём, а может нет», или одиночными, с чуть большими шансами, конечно. Мой, более заковыристый и вообще сложный, с вашей точки зрения, «bren» – хотя это совсем не факт, автомат достаточно прост конструктивно, вы больше болтаете, а так после пары-тройки разборок/сборок вполне сами сможете обслуживать оружие – стреляет автоматически сравнительно кучно метров до трёх-/четырёхсот, туда-сюда, зависит от криворукости стрелка. Вот и вся разница… – я, продолжая монотонно говорить, защёлкнул последний штифт на место и занялся пересборкой магазинов.
     - Э-э-э… гх-м-м… То есть, ты участвовал в нескольких перестрелках, и считаешь, что «калаш» хуже твоего конструктора? – Марат уже не дурковал, вопрос был задан самым что ни на есть серьёзным тоном. Я кивнул, продолжая выщёлкивать патроны из «рожка». Потом, видя смятение на физиях, решил всё-таки объяснить подробнее:
     - Да вы не грузитесь так сильно. Никто не говорит, что АК-какой-он-там-у-кого-по-номеру, совсем уж «дрова». Особенно с учётом того, что действовать нам предстоит подразделениями, а не так, как я привык… Но – научиться из него стрелять сложнее и дольше, чем из моего «чеха»; я имею в виду – точно стрелять, а не на крючок пальцем жмакать. Где-то мне попадалась выборка, там рассчет был – для нормальной подготовки стрелка-«калашматера» требуется от трёх до четырёх тысяч патронов выпустить, в процессе обучения, я имею в виду. Для стрелка из Мэ-шишнадцать – только от полутора до двух-с-половиной… То есть – раза в полтора меньше. Считайте сами: нужно тратить совсем не бесконечные патроны, нужно расходовать далеко не безграничный ресурс ствола, лишнее время и трудозатраты, хотя бы инструкторов – солдатиков обычно не жалко, понятное дело; и то – кто-то научится, а кто-то такой стрелок как я, а вовсе не «прирождённый Соколиный Глаз». Иначе говоря – посредственный стрелок с относительно точным и сомнительно кучным оружием – продолжать? Когда нас много – попадает не один, так другой, особенно если лупить всем отделением в одну цель. Конечно, расход боеприпасов при этом кошмарный, но хоть как-то… А вот если придётся стрелять поодиночке и по раздельным целям – то я лучше возьму то оружие, которое позволит мне стрелять чуть точнее. – я не стал распространяться про спокойно лежащий в разобранном виде в моей ячейке запасной агрегат, хеклер-коховский 417-й, под винтовочный НАТО и с нормальным полуметровым стволом… я его и выбрал именно потому, что его легко можно разобрать/собрать – ствол-то быстросменный! Трофей ещё с китайской банды, один из лучших…
     - То есть – автомат Калашникова, по твоему мнению, оружие средней паршивости?! – Сиротин никак не успокаивался, вот же въедливый тип, из породы «а я вам докажу!». И будет доказывать, пока или докажет, или лоб расшибет напрочь! Я развел руками:
     - Если говорить честно – на сегодняшний день, именно так. Оружие практически военного времени разработки, соответствующего технологического… даже не развития, скорее обеспечения/оснащения инженерно-ресурсными возможностями, в котором, к тому же, попытались реализовать всё и сразу; да ещё и с маниакальным упором на надёжность в ущерб всему прочему, да с настойчивым расчётом на малограмотных бойцов «страны с самым лучшим образованием в мире», которые СВТ освоить, в массе своей, оказались не в состоянии, как практика военная показала… «Светка», конечно, далеко не идеал эргономики/простоты, заметно перемудрил в свое время товарищ Токарев при разработке – одних пружин в машинку напихал аж 22 штуки! – но все же и не бином Ньютона! В «калаше», на основе этого печального опыта, наверное, в жертву простоте/неубиваемости принесено… вообще всё остальное, без исключений. Удивляться ли, что при таких исходных данных оружие получилось… среднее. Средняя точность, причём это единичными выстрелами, про автоматический огонь на дистанции общевойскового боя лучше не надо; очень среднее удобство использования; средняя технологичность изготовления (склепать можно и в гараже, со стволом из ножки кровати, вот только и рассыпется такое изделие после пары выстрелов; а для нормальной работы как минимум материалы должны быть оч-ч-чень приличного качества, да и обработку станочную не стоит со счетов сбрасывать, в итоге – изделие не такое уж и дешёвое); модернизационный потенциал совсем… средний; патрон, в принципе, тоже довольно средний по своим характеристикам, не зря его нафиг сняли с производства в 70-е, это здесь он «заиграл», в связи с местным антуражем… Кстати, полностью поддерживаю мысль, что для 47-го года и после, лет пять-десять, да ещё в отсутствие хоть сколько-нибудь распространённых конкурентов – это была сверхубивалка; но как только конкуренты появились, та же бельгийская FN FAL… ну, а после доведения до ума М-16 с её 5,56х45 и вовсе догонять пришлось!
     - Ну, знаешь! Михаил Тимофеевич Калашников – гениальный конструктор, и изобрёл оружие, равных которому нет и ещё много лет не!.. – тут Слава закашлялся, поперхнувшись. Я хмыкнул:
     - Что, вспомнил испытания, и то, насколько мой, точнее – чешский, «конструктор» точнее оказался? Вот-вот. Да и касательно твоей горячей лекции, которую ты хотел тут закатить на полчасика – вот объясни мне, какое вообще малоуважаемый господин – правда, тогда числившийся как раз товарищем – Калашников, имеет к автомату имени себя – ну, кроме названия, разумеется? Если он его не то что не изобретал, но даже не дорабатывал ни в какой ипостаси?!
     Вот тут вдруг примолкли и ближайшие соседи, а Марат, с каким-то слегка брезгливым выражением на физиономии, выплюнул:
     - А-а-а, знаю, это господин Хуго Шмайссер разработал, а Калашников у него украл, да?! Слыхали-видали, таких знатоков истории! – и с вызовом уставился на меня.
     - Знаешь, Марат, перед тем как права качать, может, умных людей послушаешь? А то так дураком и помрёшь, зато с глубокой уверенностью в собственной правоте! Я могу рассказать, если тебе интересно, только… перекрикивать никого не собираюсь. Будем говорить? – похоже, придется исправлять впечатление, а то народ может и не понять…
     - А давай, расскажи нам, тёмным да необразованным! – подключился и Сиротин.
     - Да легко... Эх, жаль, интернета нету, я бы ещё и показал, есть и ролики, и фотки… Вы в курсе, когда был принят на вооружение АК? Правильно, в сорок девятом году, после войны, которая Великая Отечественная –согласно общепринятой версии. Сорок девятом, Денис, а не сорок седьмом! В сорок седьмом, по официально продвигаемой версии, автомат АК победил на конкурсе, как бы всех конкурентов превзошёл, верно?! А когда конкурс начался – кто-нибудь интересовался? Во-о-от… молчите. Вот и слушайте, молча пока что: для начала, конкурс проходил в несколько этапов, причём очень растянутых по времени... В сорок пятом году – да-да, в год Победы – в установочную серию пошел образец действительно великолепного оружейника, Алексея Ивановича Судаева, разрабатываемый им с 1943 года в рамках всё того же конкурса, и принятый, как АС-44, в 1944-м, в конце лета или начале осени, на вооружение советской армии. Не сказать, чтобы этот автомат был совсем безупречным… в немалой степени ещё и потому, что и сами военные толком не могли решить, что именно им требуется; точнее, ожидали от нового оружия всего и сразу. Автомат на тот момент рассматривали как некий эрзац-пулемёт напополам с винтовкой, и все это в габаритах пистолета-пулемёта! То есть и оружие усиления для группы бойцов, там даже сошки имелись для ведения огня с упора, как минимум на первых образцах; и точности требовали, как от болтовок – по крайней мере, именно с «мосинкой» АС-44 и сравнивали; и массу с габаритами хотели получить как у ППС-а, или ППШ без диска, на крайний случай! Иными словами, мечтали получить стратегический бомбардировщик с ТТХ истребителя – не считая бомбовой нагрузки – но в габаритах дельтаплана! Ну да ладно, это не так важно сегодня… Важно то, что в 1946 году Талантливый Оружейник умер – язва ленинградская доконала, блокадная… и его образец стало некому доводить до идеала – сразу же посыпались предложения собственных систем от других конструкторов; АС же дружно решили считать «первым блином» – комом который. Не знаю, насколько смог бы улучшить свой автомат сам Судаев – но больше о 44-м не вспоминали… В 1946 году был собран очередной конкурс, или, если правильнее – очередной этап предыдущего конкурса – на который со своим творением явился и твой подзащитный, Калашников, принес свой АК-46. Этот «сорок шестой» и близко не был похож на АК-47, как его обычно называют, разве что внешне смахивал! Зато удивительным образом многими деталями походил, как на прототип, на оружие именно Хуго Шмайссера… так что те, которые громко кричат о копировании Калашниковым немецкого образца, в сущности, не совсем уж неправы; вот только и сами о том не знают, напирая на внешнее сходство «штурмгевера» именно с АК-47 и последующей линейкой! Другое дело, что и Калашникова, и его творение комиссия забраковала напрочь – как убогое и не подлежащее никакой доработке безобразие. Не знаю, куда именно предлагали ту поделку самому «канстрюхтырю» запихнуть, поскольку он всё равно, с бараньим упрямством, это же притащил опять, уже летом сорок седьмого – но это отдельная история… А самым удачным образцом из представленных выбрали систему настоящего конструктора, Булкина, Алексея Алексеевича, совсем ненамного опередившую еще один образец, конструктора Дементьева, Александра Андреевича. Оба их автомата, АБ-46 и АД-46, имели весьма схожую конструкцию автоматики, кстати, во многом берущую начало в Судаевской… Дементьев, правда, схему разборки выбрал более продвинутую, «как у немцев», но для 46/47-го года и советских военных, пожалуй, черезчур непривычную; может, потому и пролетел на второе место. Но под новый год действительно чудеса случаются – и в этот момент (дело-то в январе 47-го было!) произошло нечто почти невероятное! Каким-то непонятным образом, после невнятных кулуарных – все поняли, что это значит? – переговоров/согласований, товарищем Лютым, непосредственным куратором Калашникова от НИПСВО (впоследствии осужденным за махинации немалый срок – правда, отсидел Лютый едва треть), и при этом одним из ведущих членов комиссии по оценке предъявленных образцов – что уже выглядит как открытая дорога для злоупотреблений – по сути фальсифицируется итоговый документ комиссии! И автомат Калашникова АК-46 отправляется-таки на доработку…
     - Но ведь он все же и доработал!? – Марат смотрит настороженно.
     - В том-то и дело, что нет! – кривлюсь я. Помню, когда сам читал, еще на Земле, про все эти события – чувствовал себя так, будто нырнул в помойку с головой… Может, потому и кричат «защитники» настырно про «не воровал у Шмайса», да фотки АК-47 рядом с Stg-44 выкладывают, ведь милое дело «разоблачать» заведомую чепуху! А вот картинку АК-46, да в разборке, да рядом с разобранным «штурмом» – ещё поищи попробуй, и это зная, что именно ищешь… – Не доработал! Его убогая конструкция вообще ни на что не годилась, и оружейники это прекрасно понимали, нечего там было дорабатывать! Калашников в 47-м, после очередного провала своей поделки в июне-августе, на последний, декабрьский этап, приволок совершенно новый агрегат, но при этом до изумления похожий на образец ведущего конкурсанта, Булкина! И совершенно непохожий на его собственный АК-46… Вы только задумайтесь – за почти четыре года ни у кого полностью удовлетворяющий требования автомат сделать не выходило, а потом «вдруг» у отважного и гениального сержанта-с-пятью-классами-семилетки, бывшего лишенца-подкулачника (он сам где-то в «воспоминаниях» признавался едва ли не с гордостью, что документы свои подделал для поступления в комсомолию – многогранная такая личность!) – за три-четыре месяца получилось, причём ну вот совершенно «самостоятельно»! И при этом «его» стрелялка до идентичности копирует лучший из предложенных комиссии образцов, и абсолютно не напоминает собственную Калашниковскую «типо-разработку» – ну, то есть и там-то, если честно, тоже от него не слишком много наработано… А окончательно победителем Калашникова назначили уже в 1948-м году, причём под яростным нажимом того же Лютого со товарищи! Кстати, судя по крайне обрывочным воспоминаниям участников того конкурса – Булкина с Дементьевым (особенно первого) довольно грубо заткнули, чтобы не портили благостную картинку «гениального самородка из крестьян, в одиночку справившегося с тем, что было не под силу образованным и опытным инженерам-конструкторам»… Кроме того, в эти осенние месяцы, за которые, как бы Михал-Тимафейч, как-бы ночами не спя, как-бы старательно ваял оружие, поскольку он как-бы гений, которому не требуется дурацких знаний, только мешают всякие баллистики-физики-химии творческой личности – в разработке поучаствовали такие действительно инженеры, как Зайцев А. А., Дейкин В. С., сам Лютый В. Ф. и целая группа других товарищей… И что остаётся в АК от Калашникова?! Кроме пафосного наименования, конечно? Если там целая бригада конструкторов работала, скоммуниздив у создателей – не у Калашникова! – основу-прототип?! И то, наворотили целую кучу недоделок и косяков, да и саму конструкцию доводили до ума около десяти лет, даже патрон пришлось переделывать – как раз в 49-м, по-моему – поскольку с тем самым, образца 1943 года (он же 7,62х41, он же М43), стрелялка бесперебойно работать отказывалась напрочь – хотя «выиграла» конкурс, вроде как, именно за критерием «надёжность»! Может, именно потому и возились так долго и нудно, аж Лютый успел в лагеря загреметь в процессе – оружие-то получилось «ничьё»! Булкину и Дементьеву, разработчикам прототипов, оно было совсем неинтересно, да и вообще их оттёрли на задворки, лично Калашников и вовсе способен был у кульмана разве что обаятельно улыбаться или делать «сурово-одухотворённое» лицо, над чертежом какого-то театра или что там такого нарисовано, а остальным было малоинтересно, всё равно слава вся на назначенного самозванца/выдвиженца прольётся, а истинным конструкторам – шиш… ну, благодарность ещё объявят и вымпел дадут, может быть. Переходящий, ага… Особо заметно страх Калашникова перед реальной конструкторской работой проявился в тот момент, когда необходимость серьёзного пересмотра основных требований к массовому стрелковому оружию буквально продолбила деревянные головы больших начальников, давным-давно известная проблема АК – отвратительная кучность – стала совсем критической, и в виде решения этой болячки было предложено сменить основной тип боеприпаса… Одним из горячих сторонников «ничего не надо менять!» стал именно «как-бы-конструктор», в виде доказательства своего мнения приведший довольно маловразумительные заявления в стиле «…потенциал 7,62х39 еще не совсем раскрыт…», без малейшего упоминания того, в чём именно будет выражен этот раскрываемый потенциал, каким образом его раскрывать, кто этим раскрытием займётся и в какие сроки… Думаю, настоящей причиной такого яростного неприятия изменений было как раз понимание Калашниковым собственной неспособности ни рассчитать, будет ли АК с малоимпульсным патроном работоспособным, ни, тем более, определить, что окажется необходимым в оружии изменить в случае, если автомат при переделке таки окажется малопригодным, и потребуется серёзная доработка АК, а то и, упаси боже, новая разработка… Тем более, что прочие конструкторы увидели в этом новом патроне шанс для себя – какие интересные конструкции предлагались! Хорошо ещё, к созданию патрона «великого изобретуна» не допустили – скажем, в виде консультанта или ещё каким способом, неважно; его просто поставили перед фактом – если бы он рулил, а не Лидия Ивановна Булавская и Михаил Егорович Федоров работали, то нового патрона бы наверняка не было… угробил бы «гений» любые начинания.
     - Но ведь делают во всем мире копии АК – значит, хороший автомат! – это уже Рыжий не удержался, почти с испугом глядя на меня. Я кивнул:
     - Делают, да… честнее сказать – делали. В основном – те, кому даром достались промышленное оборудование и технологическая доументация, и отсутствовали собственные разработки. То есть – поляки, румыны, болгары, китайцы вроде ещё… Немцы к началу девяностых лавочку прикрыли, хотя был такой агрегат, «вейгер-номер-что-то-там», очень неплохого качества, к слову – получше, чем современные «ИЖ-и»; китайцы тоже только на экспорт клепают; поляки уже свою разработку освоили, «радон», от калашмата отказались еще в прошлом веке, только модернизируют остатки, «берилы»; венгры вообще бросили собственные попытки и тупо закупают стрелковку у чехов – как раз вот такие вот «конструкторы»! – я похлопал ладонью по вычищенному и собранному автомату перед собой. – Чехи, кстати, имея собственное оружейное производство еще со времен Первой Мировой, АК как оружие и вовсе не рассматривали, только патрон 7,62х39 приняли, под настойчивым давлением СССР, для унификации вооружения соцлагеря – и спешно отказались даже от него, как только смогли себе это позволить, не рискуя получить по борзому рылу… И кто остался?! Какие-нибудь дикие афганцы в гаражах или пещерах?! Хотя – никаких препятствий к выпуску и продаже нет, просто не особо оно кому-то требуется, за древностью конструкции… Некоторые малыми сериями вариации пробуют изготовлять, исправить недостатки, так сказать, и переделывают АК как могут, чтобы его косяки врожденные хоть немного нивелировать. Евреи свой «галиль» – оно же облагороженный АК – пока ещё клепают, но вооружаются сами как раз М-16 каких-то там серий и «таворами»; не скажу, кстати, что сильно удачный выбор… в обоих случаях! Пожалуй, одни болгары ещё производят более-менее изначальный вариант сколько-нибудь массово, да и то на продажу в Африку и Ближний Восток, в основном для дикарей, короче… китайцы, кстати, тем же не брезгуют, конкуренция, однако! А у себя с вооружения давно сняли… Есть, правда, ещё румыны… но румынское оружие – это как китайский «адидас» или «версаче»! Считается самым убогим из промышленно производимого, пожалуй, во всём мире; к слову, именно из-за отвратнейшей надёжности! Ну, и мы настырно носимся с «калашматами» – мучительно рассказывая самим себе, что древний как мамонт агрегат военной разработки «на самом деле» есть вершина оружейной мысли на все времена, и стоит к нему прикрутить планочку пикатинни, таковой и останется – на миллионы лет вперед… и никто и никогда не сможет даже приблизиться к этой неприступной вершине гениальности! Пытаемся его всучить кому только можно, уже чуть не с доплатой – не берут! Индусам за свои практически – там какая-то афёра с совместным предприятием – построили и вроде как открыли в начале Старо-Земного 2019-го, и почему-то не производят на нём АК по сей день. Венесуэльцам тоже строят завод, с мизерными объёмами планируемого выпуска – то ли 15 тысяч, то ли 25 тысяч в год – и тоже не факт, что запустят в штатном режиме… Того и гляди, на построенных мощностях ушлые «компаньоны» начнут что-то своё, или удачно стыренное у конкурентов, выпускать!
     - И что – успешно… исправляют недостатки, те, кто вариации АК выпускает?! – это опять Марат.
     - Ну-у-у… как когда. На мой взгляд, лучший АК на сегодня – это американский DX-7, лет пять-семь назад предложили желающим. Хотя, честно говоря, лучше бы что-то свое придумали… тем более, что и стоит он как мой «брен», если не дороже, а все равно кое-какие врождённые беды АК – прям родимые пятна…
     - Подожди, ты что-то не то рассказываешь… это же преступление, натуральный грабеж? Конструкторы, ну эти, Булкин и… второй, не запомнил… они ж… ну, в суд могли бы хоть подать?! Их же, по факту получается, обокрали?! – Сиротин выглядел потерянно, его, похоже, больше зацепила история разработки, чем конкретные ТТХ оружия.
     - Знаешь, Слава… извини, но ты глупость спорол. Тогдашние вышестоящие вожди хотели красивую сказочку про «народного гения без даже минимально достаточного образования», они и сами были не очень-то грамотными, исключая конечно умение ориентироваться во внутриполитических раскладах; и сказочку сочиняли на перспективу, готовились. Они и вообще в угоду своим сказочкам иногда та-ако-ое вытворяли… Часть конструкторов, не слишком высоких моральных качеств, в свою очередь, надеялись на какие-то награды, да и в самом-то деле – участвовали же? Так подай! Ещё часть просто по приказу действовали, военные заводы всегда тяготели к армейским взаимоотношениям, а уж только-только после войны… Приказали доработать – доработали! А что ворованное – так на то «большие люди» есть, разберутся… Что там рассчитывал получить самый заметно засветившийся махинатор – неведомо, уж точно не тюремный срок! И против всей этой кагалы, которая самим фактом фальсификации уже виновна, а потому отпиралась бы до последнего – только парочка рядовых в общем-то инженеров-конструкторов?! При том, что ты, друг мой, вряд ли представляешь, как именно работал «самый справедливый в мире советский суд»… такого количества вынесенных, а позже, иногда даже посмертно, массово отмененных приговоров не знает, пожалуй, вся мировая история! Я про «реабилитации» чуть ли не оптовыми нормами…
     - Но ведь отменили несправедливые приговоры?! – Марат, я зубы на таких спорах съел, еще когда ты пешком под стол маршировал! Хотя именно этого ты никогда не узнаешь…
     - Ага, отменили… но, скажу тебе, мне как-то не слишком важно знать, врали и угодничали суды тогда, когда выносили эти приговоры, или позже – когда их же отменяли. Или в том случае, или в другом – но они были заведомо несправедливы, то есть сознательно лгали! А ломать копья в поисках доказательств, когда именно – мне как-то не очень интересно… Вот так вот. В завершение – понятия не имею, какую долю собственных знаний/умений вложил в АК герр Хуго Шмайссер, и вообще вложил ли хоть какую-то – лично я сильно сомневаюсь, думаю, вообще не принимал участия – но и госп… товарищ «гениальный сержант Калашников» вложил не больше немца! Впрочем, если вас данный факт как-то расстраивает или обижает – можете просто забыть всю эту случайную лекцию, я не заставляю безоговорочно верить…

     В общем, каждый остался при своём. Я по-прежнему был «белой вороной» среди калашеносителей, но и меня перестали «наставлять на путь истинный». А на фоне подобной «вольности» (воспринимали именно так, хотя, повторюсь, разрешение официальное, и сам принцип используется – я ж своими глазами егерей в боевом выходе видел!), некоторые мелкие дополнения к стандартному снаряжению уже ни у кого не вызывали ненужных вопросов. Ту же МСЛ я взял свою, австрийскую, складную и очень (сравнительно) лёгкую, что вызвало вполне обоснованную зависть сослуживцев – им достались обычные МПЛ-50, с деревянной ручкой и в брезентовом чехле-подвеске на лезвии. Двадцать первый век… на Земле, правда, но всё же; в супермаркетах складные продаются в отделе «сад-огород»! Но мой подсумок на общем фоне смотрелся пижонством… Рюкзак-однодневник выдали довольно современный (я на секунду представил, как бы смотрелись бойцы с «сидорами»), но «начинку» я почти удвоил собственными запасами, за счёт чего носимый вес увеличился килограммов на пять, может даже шесть. Ничего особенного – патронов взял побольше, вместо четырех стандартных магазов плюс обоймы – десяток снаряженных «рожков»; флягу дополнил еще одной, НАТО-вской пластиковой, она лёгкая сама по себе (хотя и мне выдали такую же почти, и у ребят были аналоги, алюминиевый ужас в НМ не котировался – тухнет здесь в советского образца (или – немецкого; если очень глубоко копать, именно фрицы первыми запустили в производство алюминиевые фляги с винтовой крышкой, вроде бы еще в 1910-м…) флягах вода слишком быстро, хоть сутки её кипяти), но всего лишь по одной (мой взвод тоже быстро обзавелся дополнительными, практически со второго выхода «на полигон» – хватило одного «урока»), плюс пластиковую гидросистему с полужесткой полуторалитровой ёмкостью в рюкзаке; аптечку расширил и «усугубил» конкретно, в основном сухими сыворотками-антидотами и флаконом стерильной/дистиллированной воды для их разведения, шприцы в комплекте, конечно; систему-насос для фильтрации питьевой воды добавил с запасными фильтрами, не помешает, да и веса в ней немного; ну и в качестве совсем уж неожиданного для остальных девайса – поменял выданный стандартный спальник (в рюкзак не лезет, снаружи прихватил, стяжками) на свой, с защитной противомоскитной сеткой и складным каркасом для неё – до сих пор дрожу, когда вспоминаю слизняков из ущелья… Разумеется, такой гадости в саванне не водится, иначе бы давно уже знали об этом все – но, если хотите, теперь это моя фобия, собственная, эксклюзивная… После всех этих дополнений мой рюкзак выглядит заметно «потолстевшим», хотя и в рамках приличий, особенно скатка спальника выделяется! Кстати, про москитку сослуживцы уже не спрашивали – даже не знаю, почему.
     - Так, позиция – этот склон холма, противник ожидается со стороны лощины, организовать стрелковые позиции и замаскировать их. Время пошло! – скомандовал Шемахин, демонстративно запуская секундомер на своих наручных часах. Я оказался с левого фланга нашей куцей цепочки, вторым с краю, и, как и все принялся в темпе вскрывать тощенький дёрн и аккуратно откладывать его в сторону – потом пригодится, при маскировке. Примерно за двадцать минут, может полчаса, как и прочие сослуживцы, я откопал себе ячейку для стрельбы лёжа (копали мы нормально, до окапывания «влёжку» пока не дошло), с небольшим бруствером в передней части, и решил отойти к одинокому кустику, чтобы срубить с него пару веток для маскировки – показалось мне это достаточно удачной мыслью. Кустик стоял один-одинешенек, так что опасности я не усмотрел, да и идти-то было метров двадцать-тридцать, вверх по склону… По уже намертво вбитой в сознание, подсознание и вообще на клеточном уровне в генную, наверное, память привычке, поднимался по склону с автоматом на боевом взводе – то есть с патроном в стволе и пальцем на предохранителе. Дошел, по привычке оглянулся… и… приклад к плечу, огонь на поражение! В кого конкретно?! А чёрт его знает, я видел только колышущуюся тонкой полосой траву, «струящуюся» в направлении крайнего с моего фланга, комода-три ефрейтора Акулова, мелкорослого крепыша из Ново-Одесских пригородных хуторов, даже, кажется, как-то названного индивидуально, а не «поселение №…». Промах?! Дистанция меньше сотни, мля, трава все ещё «течёт», упреждение прибавить, огонь!
     Рёв боли и ярости расколол воздух, из травы взметнулась виверна и рухнула обратно, закувыркавшись на земле! Туда же ещё очередь, щелчок вставшей на задержку рамки; сбросить магазин и воткнуть новый, чёрт, вторая «дорожка»! Виверны, твари, охотятся стаями! Огонь! Вот же с…ка, угол слишком острый, не попал, поправка… очередь! Грохот «калаша» и визг подстреленной твари слились практически воедино. Я – опять промазал, зато попал быстрее прочих среагировавший Весло, да и стоял он поудобнее меня, очередью бок зверюге буквально вспорол! Еще два «ручейка», едва заметные из-за большего расстояния (а может даже и показалось, не уверен) поменяли направление и растворились в травяном море…
     - Что произошло?! – младлей появился почти сразу; я еще, прижав приклад к плечу, оглядывался в поисках возможной опасности, а Шемахин уже стоял рядом и, водя своим взятым «на боевой» автоматом вслед за взглядом, бегающими глазами «проглядывал» пространство. Я стволом показал на уже затихших виверн, своими корчами выгладивших вокруг себя небольшие полянки в траве... Остальные курсанты, впрочем, тоже похватались за оружие, выставили стволы кто куда и застыли в нелепых стойках, в большинстве своем (некоторые вели себя вполне грамотно, стараясь убраться с директрис особо нервных товарищей), ожидая неведомо какой напасти – смотрелось забавно, этакие малость разноцветные скульптуры в… сложных… позах! Почему разноцветные – так для нас, четвертого учбата, да еще и «остатков-в-квадрате», «камки» выдали не то чтобы рванину, но вот одинаковой формы на всех не хватило. Подобрали по размеру, а цвет – дело десятое! Кажется, даже трофейная была, мне вот шведское что-то досталось, или норвежское, я в языках не очень, в виде первого комплекта, и тропический(!) охотничий(!) образец «для богатых саибов» – в виде второго (из какой его дыры достали – весь в пыли был… как вообще на склады РА попал – понятия не имею)… Как на него глядел старшина-кладовщик! Вся боль человечества со времён освоения обезьяной первого орудия – дубины – была в его взгляде, и лишь присутствие лейтенанта рядом помешало осознавшему (когда уже выложил упаковку на стол), что именно он достал, старшине – удавить меня на месте и прикопать мой труп… Нет, весь камуфляж расцветки «типо-пустыня», но под этим понятием в разных странах подразумевают обычно не совсем одно и то же! Вот и ходим – пёстрыми… Лейтенант, оценив картинку, прищурился, потом посмотрел на бледного как снег Рыжего, поставленного в охранение ещё десятком метров выше по склону, и сейчас испуганно хлопающего веками.
     - Курсант Щуров, ко мне! – команда хлестнула как выстрел. Рыжий, на подгибающихся ногах, попытался с перепугу сымитировать строевой шаг, и только после того, как споткнулся и исключительно благодаря доброте небес не полетел кувырком, перешел на нормальное передвижение. Шемахин, зло засопевший при виде этих танцев, вполголоса, но с каждым словом набирая громкости, начал втык:
     - Ты, сволочь, чем там занимаешься? Тебя поставили караульным, как местного уе…роженца, в надежде, что уж ты-то должен понимать, какие тут бывают опасности. А ты, баран тупорылый, подремать решил?! Ты как натуральный м…дак прохлопал нападение зверья, хотя это было твоей прямой задачей! Ты практически угробил своего непосредственного командира, если бы Злой не заметил – виверн успел бы ефрейтора Акулова если не сожрать, то зарезать наверняка!! Ты по сути полностью подпадаешь под статью «нарушение приказа командира в боевой обстановке», не считая «халатного выполнения должностных обязанностей», дебил; ты знаешь, что это такое?! Это трибунал!!! Смир-р-рна-а-а!!!
     Хватило лейта минут на пять. К концу речи Игорь («Рыжий», он же курсант Щуров) пребывал в полуобморочном состоянии, я бы не удивился, если бы он прямо сейчас пустил бы себе в башку пулю, только бы больше не слушать вываливаемых на его голову командиром ужасных обвинений! Шемахин, в свою очередь, заметив отчаяние, «написанное» на физиономии курсанта, сбавил тон:
     - Ты хоть понимаешь, идиотина, как тебе повезло?! Не появись тут вовремя Злой, ты бы загремел под суд, а так – я тебе лично устрою курсы по выработке повышенного внимания и моральной стойкости; зато ответственным станешь… может быть, в будущем. И везуха тебе такая, придурку, потому только, что Акулов живой и даже не поцарапанный! Кстати, Злой, что ты-то тут забыл? – повернулся ко мне лейтенант.
     - Хотел с кустика этого пару веточек для маскировки рубануть, подошёл, а чтоб не демаскировать позицию уже самим кустом с отрубленными ветками, резать решил с стороны холма, а не склона. Когда повернулся – увидел «дорожки» травяные, открыл огонь по той, которая ближе была. Дальше Коля подключился, вторую заразу именно он, судя по всему, укокошил, мне неудобно было, промазал. – коротко отчитался я. Шемахин нервно хмыкнул:
     - Надо же, как удачно… для всех, причем. Ефрейтор Акулов, поздравляю, у тебя ещё один день рожденья сегодня!
     Ком-од, поднявшийся уже к нам и выслушивавший крики Шемахина вместе с Рыжим, кивнул. Вид у парня тоже был бледноватый, а уж взгляды, бросаемые на подчинённого, обещали тому столько всякого увлекательного…
     - Так, Щуров. Тебе – пять нарядов вне очереди, Акулов – проследить. – подождав уставного «так-точна!» из пары глоток, лейтенант выдохнул и почти нормальным голосом принялся допрашивать меня:
     - А вот к тебе, курсант Злой, есть пара вопросов. Первый – ты почему в стволе патрон держишь? Забыл положения устава при нахождении подразделения вне боевой обстановки? Кто разрешал тебе досылать-взводить автомат?!
     Я вытянулся «в струнку» и молча таращил глаза на начальство. Шемахин поморщился, потом махнул рукой:
     - Ладно, давай неофициально… Ты понимаешь, дурья башка, что если вдруг у тебя произойдет случайный выстрел, да ты ещё и попадешь в своего – тебе будет кисло?
     Я пожал плечами:
     - Нет, случайный выстрел маловероятен. Я автомат на предохранителе держу, у меня же не калашмат, мне «собачку» повернуть – одного большого пальца и доли секунды вполне достаточно, это ж не АК-овский рычаг нащупывать/давить. А вот находиться в дикой местности с неготовым к немедленному открытию огня автоматом – потянет на метод весьма забористого самоубийства. Да у меня волосы дыбом стоят даже на спине, пока я оружие «к бою» не приведу!
     Активно греющий уши Акулов встрепенулся, но промолчал, а лейтенант посмотрел на меня с каким-то новым интересом и медленно проговорил:
     - Какие, однако, полезные у тебя… рефлексы. Тут не каждый местный такое скажет, а уж вчерашний переселенец без году неделя, да еще и в твоем возрасте… Ты что – «за ленточкой» охотником-одиночкой был, батя лесником или охотоведом работал?!
     Я помотал головой:
     - Нет, тарщ-лейтнант, я горожанин потомственный. Просто – успел немного побродить уже здесь, до призыва… Раза три-четыре чуть не сожрали хищнозавры, вот и привык; и отвыкать не хочу!
     - Ладно, будем считать, пока что убедил. – инструктор окинул взглядом столпившихся потихоньку вокруг курсантов (впрочем, некоторая их часть, в основном из «аборигенов», посматривали больше вокруг, чем на командира) и скомандовал:
     - А ну, по местам! Чего собрались, команда была?! Злой, назначаешься вместо Щурова в караул, бди, у тебя получается лучше. Продолжать занятие! – но, в отличие от ломанувшихся гурьбой к ячейкам курсантов, сам остался на месте.
     Я уже привычно козырнул, а потом, подумав секунду, предложил:
     - Тарщ-лейтнант, разрешите обратиться? Давайте немного побегаем ещё, чуть дальше, или ближе, или в сторону – главное, отсюда, и побыстрее?
     Шемахин, кажется, именно такого предложения и ждавший, услышал недоумённое бурчание из задних рядов и чуть громче, чем в простом разговоре, спросил:
     - Кто может объяснить, для чего курсант Злой предлагает поменять место проведения занятия?
     После короткого молчания и переглядываний, ответил нахмурившийся ещё сильнее и заметно нервничающий ком-од Акулов:
     - Да что тут сложного? У нас в полусотне метров валяются две дохлые тушки, воняют свежей кровью и требухой на километр вокруг… Еще полчасика-час, и тут не протолкнуться станет от падальщиков, а там бывают та-акие твари… Надо отсюда сматываться, Злой правильно говорит, и побыстрее, пока они нам навстречу ещё не ломятся!
     Инструктор одобрительно кивнул:
     - Верно, курсант, именно так. Взво-о-д! Собрать личное имущество, оружие на предохранители, командирам отделений доложить о готовности! Через пять минут – уходим…
     Вечером, когда я драил котёл на кухне, один из поваров, старший смены (повара в основном были наши же, срочники, только приставленные к кухням изначально – но руководили на кухне несколько контрактников, они же занимались и обучением «молодых»), позвал меня «на поговорить». Я, по старой памяти, решил было, что кому-то успел опять оттоптать мозоли, и выходил из блока в готовности сразу стрелять при первом же намеке на атаку… Возле беседки, в чем-то типа сквера для отдыха (было в части и такое, недалеко от столовой, строго в противоположном направлении от курилки), стояли Акулов, Весло, в самой беседке ещё кто-то шелестел бумагой. Чуть в стороне, хоть и рядом, пламенела под светом фонаря шевелюра Рыжего. Но полное впечатление создавалось, что дополнительным источником света служит не столько фонарь на столбе, сколько он же, но у Рыжего под глазом! Я присвистнул:
     - Игорёха, откуда такое украшение?! Нет, ты не думай, тебе очень идёт – но вроде ж ещё пару часов тому ты бы в темноте как все спотыкался… А теперь просто прелесть – хоть в погреб, хоть в колодец?!
     Рыжий вздохнул, шмыгнул носом:
     - Споткнулся я… Об табуретку ударился… вот.
     Я глянул на равнодушного Акулова, потом всё же решил выяснить окончательно:
     - Не переборщили? Парень понял, что это в науку, а не в наказание?
     Ком-од пожал плечами, ответил сам Игорь:
     - Да я, это, без претензий… За дело, чего уж тут… Ты, знаешь, Злой… Это, спасибо тебе; если б не ты – я бы мог и того… точно, под трибунал! А Валерка… мы ж рядом росли! Как я тёть-Тамаре бы в глаза смотрел… Если что – ты только свистни!
     Я покивал понимающе, Рыжий ещё что-то пробормотал и свалил «по делам». Акулов молча подтолкнул в плечо ко входу в беседку, когда я туда вошёл – слегка обалдел. Нет, то, что подготовлена «поляна» – я не сомневался, но вот то, что во главе стола рассядется «Гаврилыч», оказалось… неожиданностью! Кого-кого, а уж сержанта-недоброжелателя я увидеть не ожидал! «Горилл», оценив дернувшуюся к пистолету руку, приподнял бровь:
     - Ого!.. А почему ты не свою козырную «итальянку» хватаешь? С ножом привычнее? – он, похоже, решил, что на поясе у меня нож. Ну, в принципе, «вальтер» я не то чтобы прятал, но и не светил особо, надевал как раз в наряды, где «беретта» на животе частенько мешает. Сейчас при мне были оба пистолета (я-то к бою готовился!), но «99-компакт» действительно на такой дистанции для меня удобнее, все же именно оружие самозащиты, да и кобура-самовзвод… За «беретту» я хватаюсь когда есть время подумать, а если на чистых рефлексах – рука сама идёт к «немцу»!
     Я отрицательно покрутил носом, потом, видя подозрение в глазах, решил объясниться:
     - У меня два пистолета. Точнее – с собой два, давно ношу так… Нож – это скорее инструмент, удобно, когда есть, а так я больше стрелок, чем резчик. – и, откинув полу куртки, дал возможность увидеть кобуру с «компактом» остальным. Глаза сержанта чуть расширились (видимо, вспомнил встречу в коридоре), а потом он коротко выдохнул и буркнул:
     - Да-а-а… Интересный ты тип, курсант… И пистолеты нерядовые, и кобура не простая, и таскаешь ты их не первый месяц, а то и год, да и резкий, как понос… Где наловчился так?
     - Не могу рассказывать – не моя тайна. – я решил придерживаться привычной версии, да и правдивой она была почти что полностью, – «Контрики» в курсе, если что, но я серьёзную подписку давал, так что извини, не скажу. – а что другое ему отвечать оставалось? Истории про искренне любившего меня прадедушку-осназовца, учившего прям с колыбели хитро-премудростям, в течении всей жизни до призыва в РА? Или про долгие и суровые тренировки в глухой тайге под руководством каким-то чудом там оказавшихся тибетских монахов-киллеров, по тайным методикам НКВД – опять же, до самого переезда на НЗ?! Так сам не поверил бы в такую туфту, а «гориллыч» не идиот, к сожалению… или к счастью, как считать!
     Сержант поморщился недовольно, но кивнул:
     - Ну, пускай так… Присаживайся, а то вон Акула дырку скоро во мне глазами протрет!
     Я устроился почти напротив сержанта, Весло тут же примостился по левую руку, возле «гориллыча» сел Акулов; двое малознакомых сержантов и позвавший меня повар закончили компанию. Гавряев откупорил одиноко стоящую на столе бутылку, разлил «вишневку» по стаканам и встал:
     - Ну что, все взяли? Тогда коротко скажу… Началось наше с сегодняшними… героями, хоть как это назови… общение, или знакомство… в общем – не очень. И курсант Редько, и курсант Злой оказались участниками… конфликта, где я находился… на другой стороне. Сегодня оба, в первую очередь Злой, конечно, сохранили если не жизнь, то доброе имя моему родственнику. – я недоуменно покосился на Коляна, но Весло и сам был в изумлении, – Я понимаю, вы не знали, и попрошу, чтобы никто больше не знал… Троюродный племянник, не то чтоб совсем близкая родня, но и не чужой человек; сами понимаете, семья – это святое… В общем, мужики – не держите зла! Вы тогда тоже палку перегнули, хотя, по большому счету… я бы, наверное, сделал то же самое. А то, что ты, Злой, зубы сжал и молча лямку тянешь – не сомневайся, народ видит и уважение имеет… Родня – это я про Рыжего, если вы не поняли; его мать просила меня за ним присмотреть, а получилось, именно вы его самое малое от «дизеля» спасли, про Акулу и не говорю… Валера рассказал, как дело было. Давайте – за жизнь, ну и мировую, чтоб камень за пазухой не держать… – Гавряев выхлебнул граммы из своего стаканчика и сел, одновременно придвигая к себе тарелку. Я выцедил свою порцию (нормальная «вишневка» местная, хорошего качества и легкая, самое то), краем глаза заметив, что Колян, глянув на меня, тоже опрокидывает стаканчик (классический, граненый, «стопочка» – меня только что на слезу не пробило, у деда моего такие были… хорошо-то как!), и, легко выдохнув, тянется за какой-то заедкой. Сержанты коротко переглянулись, кивнув каким-то своим мыслям, но озвучивать не стали, а я спрашивать не захотел. Мало ли, может, они о чём-то своём перемигивались? Жевали немудрящую закуску степенно – сержанты, видимо, и правда без особого желания, а мы с Акулом и Веслом – притворяясь этакими «всё-повидавшими» и «на-всё-поклавшими» матерыми вояками… Вот только «гориллыч» на меня посматривал как-то слишком пристально, да и его приятели нет-нет да поглядывали, чем-то я им был интересен… Повар, Миша Щен (кстати, Щен – и фамилия, и прозвище сразу) махнул кому-то рукой, и через минуту забрал у «кого-то» (пацан из кухонного наряда – кто ещё?) горячую сковородку, в диаметре едва не метр, с жаренной на сале картошкой, которую с натугой водрузил в центр стола. А запах! Стук челюстей, пожалуй, и кабанчика бы напугал, услышь бедный свин таковой… причем местного кабанчика! Тут и сержанты не зевали, судя по всему, они потому и не спешили с закусками – вот что значит опыт – или «инсайдерская информированность», конечно! Даже разговоры какие-то начались, обычный застольный треп…
     После кофе, тоже «возникшего» откуда-то из-за границ освещённого круга (я не стал выдергиваться и присоединился к остальным с маленькой чашечкой), «гориллыч» как-бы между делом спросил:
     - Злой, а вот скажи – у тебя прозвание уже есть, или твоя фамилия и есть прозвище?
     Я подумал секунду – чего-то похожего я и ожидал – и ответил:
     - Недавно Следопытом прозвали, хотя, по мне, я не дотягиваю. До того было ещё забавнее, Винни-Пух; так в конвое и ехал, аж пока не сменили… А что?
     Кажется, сержант рассчитывал на другой ответ. Хотя физиономия стала слегка разочарованной, но скорее выглядело «…да никто особо и не надеялся…». А я и не собирался Вараном представляться – за последние полгода моя внешность претерпела некоторые изменения, так что узнать меня знакомым труда бы не составило, а вот незнакомцы, видевшие разве что нечёткую рожу на экране TV, опознать смогли бы только с заметными усилиями, и то не факт. Ничего особенного, просто я обзавелся рваным шрамом под глазом (левым, если это кому интересно) – получилось не уродство, скорее определенный колорит и «сурово-мужиковость» обозначилась; лицо «отошло» слегка от солнца и ветра, чуть огрубело и «покрупнело», что-ли; да ещё другая одежда и причёска, общая «велосипедность» (как вот молодые кошаки – вроде и не худеют, но такая нескладность проявляется; и не из-за недостатка еды, а скорее из-за избытка ненужной, по моим представлениям, но столь любезной сердцу командиров беготни), ну и прочие мелкие, но вполне значимые детали… В общем, связать меня с Вараном, которого видели в зале суда, мог бы только достаточно наблюдательный человек!
     Судя по выражению лица, Гавряев таким наблюдательным как раз был, но и он сомневался; а теперь и вовсе перестанет, надеюсь! Что только к лучшему – минута славы, а проблем на годы…
     - Хорошо, пускай и дальше будет Следопытом. – хмыкнул один из «посторонних» сержантов. – Надеюсь, ты прозвище свое сможешь чем-то подтвердить, оправдать, так сказать? Ты охотился в саванне? – обратился он уже непосредственно ко мне.
     Я развел руками:
     - И охотился, и так поездил; кое-какие следы тоже читаю, конечно. Хотя я и не претендую, мне как-то… Могу и Пухом зваться, если кем-то уже прозвище занято?
     - А кто тебя окрестил? – это уже Гавряев вмешался. Странно, не припомню я, чтобы так заморачивались позывными… Или это уже местный, Ново-Одесский колорит?
     - Да само сложилось… Помог там немного сопровождению, конвойникам в караване, вот и прилипло, сам не заметил, как отзываться стал. – я пожал плечами.
     - Ну, пока что других Следопытов не было. – улыбнулся повар, мне сразу захотелось его назначить «Сильвером»; в этой компании он явно выглядел если не лидером, то близким к таковому. Но продолжать тему никто не захотел, а через полчаса нас тактично отправили спать. Кроме меня – мой наряд никто не отменял, однако, когда я вернулся на кухню, котлы оказались уже вымытыми и даже высохшими, похоже, никто и не рассчитывал, что я их домою… Это проблемой может стать, надо бы, пожалуй, прошвырнуться да поискать себе занятие, в виде такой же вот «братской помощи»…

     18-е число 5-го месяца, полигон Ново-Одесской учебки, занятия по тактике.
     - Итак, кто предложит вариант действий? – это наш сегодняшний инструктор, капитан Чермис, интересуется. Сегодня он нас гоняет, то есть обучает, конечно! Боевой офицер, по рассказам и виду, да еще и калека – три пальца на левой отсутствуют, шрамов хватает, да и двигается он так, что понятно, спина тоже не в порядке. Но ему-то ползать не надо, он рядом с нами, сопящими, прогуливается! Хорошо ему, вопросики задавать… Тут просто думать тяжело, а не задачки решать! Не припоминаю, чтобы над нами так на Земле издевались даже в учебке! Хотя – и служба там моя была… так себе. Автомат пяток раз в руках держал, из них один на присягу… В караулы с пожарным топориком на ремне с развода маршировали, хоть стой, хоть падай. Караулить, правда, тоже не сильно чего было, оно в тех боксах и так-то никому особо не нужное стояло, ну кроме как по назначению или на металлолом… Может, именно поэтому за весь период Земной службы у нас случалось… что угодно, от самых причудливых вариантов «залётов» до самого идиотского и травматического «неуставняка», причем и наказания за все это были какими угодно, но только не адекватными! Помню, как за пьянку(!) в наряде(!) один «молодой» (месяц как лычки получил, нам всем тогда навесили) младший сержантик, из моего призыва… в отпуск поехал! Ухитрился так качественно прогнуться перед «шакальём», да еще что-то пообещал привезти, приятно шуршащее, кажется… И вместо «губы» за такой классический, можно сказать, «залёт» – курорт! Кстати, а два «духа», которых этот сержантик «за компанию» подпоил (ну, или они ему притащили – по мне, не имеет значения, он старший), улетели «на губу» по пять суток на рыло… А один «дед», на полгода старшего призыва, за то, что на «духе» шинель погладил (эстет, мля, на доске ему «…не такая форма получалась…», одел на духа дополнительный «камок», под свою шинельку, водичкой побрызгал и давай горячим утюжком разглаживать – ожоги первой-второй и даже, вроде, парочка третьей степени; пацана в госпиталь на пару месяцев уложили сходу), ух как был наказан «зверски» – разжаловали до ефрейтора! О-о-о-о, как он «страдал» от потери парочки «соплей» с погон! Почему так «жестоко» наказали? А за месяц до этого «аккуратиста», другой «дед», за свою собственную провинность, уже на «дизель» сесть успел; сел лишь за то, что одного «духа» пытался к порядку призвать кулачно-рихтовочными («фанера», кто понимает) воздействиями. Кстати, как раз «севший» был в целом прав, ему сочувствовали всей частью, включая самих «духов», а стукача-пострадальца пришлось и вовсе в темпе переводить в другую часть – чтоб не устроили ему свои же «молодые» веселуху, он парией стал… Так вот – двумя подряд «дисциплинарниками» начальство решило не щеголять; ибо один – это «борьба с дедовщиной», а вот два и более – это уже «ненадлежащее поддержание порядка во вверенном подразделении», типа «…а чего это тут у вас такое творится, что «сигнал» за «сигналом»?! А чем товарищи ахфициры заняты, что всякое непотребное среди подчиненного переменного состава процветаеть?!...». В итоге вышло, что реальный козел (и не один он, как упоминалось) отделался испугом, а «правильный дед» на два года с дембелем попрощался… Я, к слову, само понятие «дедовщина» полностью поддерживаю! Только не «дурная дедовщина», когда вот такие умственно отсталые от безделья куражатся над духами. Дедовщина, по моему глубокому убеждению, крайне полезна – когда правильно организована! Ибо сталкивался с ней и как рядовой, и как уже дед-дембель, и прекрасно осознаю, что писаными нормами устава охватить все грани человеческого коллектива просто невозможно. Устав – это скорее свод тех правил, которые в идеале необходимы к исполнению, ну и набор пожеланий «как оно бы было хорошо и правильно». Но использовать постоянно устав в повседневной жизни… ну попробуйте расписать для себя все, абсолютно все правила поведения в собственной квартире – и попытайтесь по ним и жить, не допуская ни малейшего отклонения. А когда соблюдать все правила невозможно – хотя бы потому, что для любого момента жизни правила просто не написаны, нереально это, полное собрание сочинений Маркса-Энгельса-Ульянова коротким рассказиком покажется в сравнении – то в силу вступают неписаные нормы поведения! Что, собственно, и является этой самой неуставщиной, дедовщиной и вообще самым лютым жупелом для домашних мальчиков и не менее домашних, не имеющих ни малейшего понятия о реальной армии, мамочек-тётенек (замечал, что как бы не громче всех про «…защитите наших деточек от жутких садюг-дедов!» орут те тётеньки, у которых этих самых детей-кровиночек нет, и вряд ли уже будут, вот такой вот парадокс!.. о парадоксе, согласно которому «садюги-деды» вылупляются из, о ужас (и вообще «…такова-быть-ни-можит-никагда!..»), тех самых «кровиночек» – даже начинать разговор страшно!). Хотя, повторюсь – это всё о «правильной дедовщине», а не о вывертах сознания садистов в погонах. Впрочем – а садисты без погон разве редкость и принципиально отличаются от опогоненных? Священники-педофилы, учителя-маньяки, общественники-серийщики, про развлечения «золотой (и не очень золотой) молодёжи» и вовсе молчу, эти иногда патентованных палачей в истерику вогнать смогли бы не особо напрягаясь…
     Но, повторюсь, так свирепо нас не гоняли даже самые злобные… кто угодно, ни «деды», ни «шакалы»! Капитану Чермису гран-при, первое место и дубовый… венок, чтоб его! Хотя осиновый, только кол, смотрелся бы в этом упыре лучше, в любом варианте, хоть в сердце, хоть в заднице! Киплинг все же гений был, знал, о чем писал: «…День-ночь, день-ночь, мы идем по Африке… Пыль-пыль-пыль-пыль от шагающих сапог…»… Угу, про нас писал – только чуть неточно, надо было «…час-два-три-четыре… мы ползём по полигону… пыль-песок-пот-грязь-везде, в глазах, в ушах, в зубах, в…» – стоп, это лишнее! Хотя-я-а…
     Ползём мы сразу двумя взводами. Наш, второй взвод третьей роты четвёртого учбата, и первый взвод второй роты из первого, в смысле, учебного батальона – первого! Почему так? А чёрт его знает, понятия не имею; может, кто-то заболел, или нажрался вусмерть, или гороскоп чей-нибудь не сложился – факт в том, что нас погнали на занятия в расширенном составе, присоединив к одному из самых известных в учебке подразделений… или их к нам? Да не важно… Чем славен «два-раз», то есть вторая рота первого учбата? Да тем же, что и «раз-раз», конкретнее – женским отделением в составе своём!
     В армиях СНГ-овии, как и в большинстве армий Земного мира вообще, служит весьма значительное количество женщин, не такая уж это новость – и давненько служат, счёт с десятилетий скоро на столетия перейдёт. Кстати, и среди местных наемников, «полицейских» сил, орденских патрулей и прочих формирований – тоже встречаются; и даже не сказать, чтоб совсем редко – Орден вообще слегка свихнут на гендеризме, старательно задаёт тон, ну а остальные в меру разумения... Служат они в разных местах и на разных должностях, только вот, насколько я знаю, совсем уж полное равноправие достигнуто, пожалуй (и то по слухам), разве что в Армии Обороны Израиля. В прочих армиях женский пол в силу своей малочисленности старается «освоить» относительно «тёплые» места, часто не чураясь пользоваться «природными», так сказать, возможностями для служебного продвижения – или методом обвинения всех подряд в том, что обвиняемые пытались, намекали или предлагали им, бедным-несчастным-страдалицам, воспользоваться этими самыми ихними «природными возможностями»… это у многих уже излюбленный (а часто и единственный) метод карьерного роста – харрасмент, точнее, угроза обвинения в оном! Если его нет – его нужно обязательно придумать, ведь куда сложнее и заметно дольше просто «расти» по служебной лестнице, добиваясь всего собственными талантами, тем более если «таланты» эти вполне средненькие, а потому заметный рост не светит в силу вполне заурядных причин… А денег и положения – хочется! И побыстрее! Впрочем, думаю, и в АОИ то же самое, просто при таком количестве девок тёплых мест на всех хватить не может по определению, вот и тянут, бедняжки, в основном общую лямку, особо смазливым и достаточно покладистым/понятливым, естественно, скидка…
     Другое дело – учебные батальоны ново-земельной РА, и в частности «первые». Здесь учат «боевое мясо», рядовую пехоту и речников-моряков, которые по определению предназначены для непосредственного контакта с противником. Это вам не секретут...тарши, так и быть, или «офицеры по связям (прям в яблочко! во как обозвали-то!) с общественностью», ну на крайний случай секретчицы-поварихи-бухгалтерши-нужное-подчеркнуть! Мы – «пушечное мясо», мы те, кто будет сидеть в окопах/фортах под обстрелом или переть на те же окопы/укрепления в атаку, ползать по болотам сельвы или солончакам саванны, гоняться за бандитами или улепётывать от них же, орать «уррррра!» и – «нести потери»… И, учитывая общую численность женщин на НЗ, совать в передовую линию девчонок – просто маразм! Я, к слову, когда о подобном услышал – был не просто удивлён, скорее ошарашен! Девочек, конечно, по кривой и хромой статистике этого Мира, на НЗ рождается в среднем на треть больше, чем мальчиков, что может быть связано с банальной нехваткой женщин вообще… Известно ведь, что после глобальных войн в местностях, по которым те войны качественно прокатились, почему-то рождается больше мальчиков, причём чем именно такое явление вызывается, никакие профессора не объяснят – даже если начнут долгие рассуждения с использованием крайне заумных латинских, псевдолатинских и каких угодно ещё терминов. Констатируют факт, не более того… так что общеизвестная статистика: местного молодняка женского пола больше, нежели мужского, и численность нифига не выравнивается к моменту полного взросления – гибнут от естественных причин поровну и даже пацанва чаще, просто в силу моральных требований. Вот переезжают женщины сюда, на НЗ, куда реже... в разы, поэтому их всё ещё маловато! И зачем этих соплюх в армию взяли, да ещё не на контракт, а по призыву, и в виде вишенки на тортик запихнули в первый учбат Ново-Одессы?! Нет, если наглухо засрать мозги «равноправием» (при этом технично съехав с темы равных обязанностей – только права, только хардкор!), то какой-то отдалённый смысл просматривается… особенно если не вспоминать про эффективность. Поскольку давным-давно очень даже независимые исследования дали вполне прогнозируемый результат: мы – в смысле мужчины и женщины – разные! Нет, мы кушаем одинаковую пищу (кстати – не всегда, «жареная клубника» уже вошла в народный фолкльор!), дышим одинаковым воздухом, пьём одинаковые напитки… к сожалению, и женский алкоголизм тоже уже вошёл – и, увы, не в фолкльор, а в медицинскую статистику… Но факты упрямая вещь, а факты утверждают, что с использованием (или прилаганием, или употреблением, или как там ещё пожелают феминистки, категорически неприемлющие понятие «использовать» по отношению к женщинам, но ничего не имеющие против применения оного термина к мужчинам) женского личного состава в армии имеются: «…Медицинские проблемы: разница между мужчинами и женщинами в анатомии, физиологии, биомеханике и метаболизме, и следующая из этого разница в боевой эффективности. Исследования проводились подразделением военной физиологии медицинских войск, центром боевой физподготовки пехотных и десантных войск и другими соответствующими структурами медицинских войск, командования сухопутных сил и т.д., а также гражданскими исследователями.


     Согласно этим исследованиям, средний рост женщин на 12 см ниже среднего у мужчин, средний вес на 10 кг меньше, мышечная масса в среднем на 20 кг меньше. В процентах общая масса женщины в среднем на 20% меньше, чем у мужчин, масса мышц и скелета на 40-45% меньше, жировая масса на 20-25% больше. Масса без жира на сантиметр роста – 0.36 кг у мужчин, 0.26 кг у женщин. Величина мышечных волокон у женщин на 35% меньше, количество волокон – на 14% меньше. Мышечная масса верхней части тела у женщин на 50% меньше, чем у мужчин, нижней части – на 30%. Соответственно сила мышц у женщин по изометрическим измерениям это 50% в верхней части и 65% в нижней части, относительно мужчин. Площадь разреза плечевой кости у женщин на 25-35% меньше, бедренной кости – на 15% меньше. Площадь и объем позвонков на 25-30% ниже. Строение ног и таза – у женщин короче шаг, согласно исследованиям с повышением носимой нагрузки женщины, в отличие от мужчин, укорачивают шаг еще больше, увеличивают длительность времени, когда обе ноги на земле и т.д., в целом при ходьбе увеличенная кинетическая нагрузка, что является одной из причин повышенного травматизма. У женщин также кости голени на 12% тоньше и на 42% ниже сопротивление скручиванию.


     Важный параметр: плотность костей. У женщин в возрасте призыва плотность костей не намного ниже, чем у мужчин, это обычно проявляется в пожилом возрасте, но в целом женщины в три раза больше мужчин подвержены остеопорозу, а во время боевой подготовки действуют сразу несколько дополнительных факторов: усиленная физическая нагрузка, недостаток кальция и витамина D. Поэтому женщины гораздо больше подвержены стрессовым переломам (они же усталостные переломы - "шиврей маамац" - stress fracture) из-за накапливаемой микротравмы. Стрессовые переломы, особенно стопы и голени – бич боевых солдат, в 80-е годы процент пострадавших иногда достигал 30% от призыва. Проблема стрессовых переломов для службы в том, что при них солдат получает освобождение от физических нагрузок на 2-8 недель, в зависимости от степени перелома, а при высокой степени и больше. Поэтому часто это означает списание с КМБ либо командного курса. Иногда курс можно пройти позже или "догнать" в конце, иногда это невозможно по административным причинам, иногда солдат в результате вообще списывается с боевой службы. Для профилактики необходим достаточный сон и отдых, а также достаточное потребление кальция и витамина D – по всем этим параметрам у солдат серьезный недостаток, особенно у боевых. С этим явлением боролись, и заставляя командиров соблюдать часы сна, и внедрением большего количества молочных продуктов, и постепенно снизили процент до 5-10% у мужчин в боевых войсках в среднем, в зависимости от рода войск. Но у женщин этот процент при равных нагрузках всегда значительно выше, потому что по любой медицинской статистике женский пол — это первый фактор риска. И кроме динамической нагрузки, как бег и прыжки, женщины страдают от стрессовых переломов даже из-за длительного стояния, чего не наблюдается у мужчин. Поэтому из-за важности этого параметра он всегда особо отмечается в исследованиях.


     У женщин ниже способность к аэробным и анаэробным нагрузкам – у них в среднем меньше объем сердца и легких, выработка сердца за единицу времени на 20-25% меньше, гемоглобин на 10-15% ниже, максимальное потребление кислорода на 20-25% меньше. По аэробным нагрузкам показатели женщин в среднем на 30% ниже, чем у мужчин, по анаэробным на 25%. Увеличение носимого веса, согласно исследованиям, замедляет выполнение десятикилометрового марша у женщин на 23-28% больше, чем у мужчин: округленно средний мужчина-солдат с максимальной скоростью пройдет 10 км с грузом в 30 кг за полтора часа, а женщина за два часа.


     Есть также статистика о том, что из-за поднятия тяжестей в ходе службы у женщин учащаются случаи опущения матки, но так как это статистика сравнительная с другими женщинами, а не с мужчинами на тех же должностях, то она проходит отдельным параграфомДальнейшие исследования показали, что разница между мужчинами и женщинами в травматизме сохраняется. В 2012-2013 было проведено широкое исследование в батальоне "Каракаль", в артиллерии и в войсках боевого сбора, результаты были подведены в 2015. По результатам, в ходе подготовки и обучения в среднем 46% женщин получили травмы, мужчины – 25%. Из женщин 33% получали травмы неоднократно. Конкретно в "Каракале" травмы у женщин – 40%, в артиллерии – до 70%. Стрессовые переломы у женщин в 2-10 раз чаще, чем у мужчин, в зависимости от подразделения и периода обучения. Боль в коленях у женщин в 3 раза чаще, чем у мужчин, разрыв мениска в 2-10 раз чаще в зависимости от подразделения, рабдомилиоз – в 2-10 раз чаще, также больше вывихов и болей в спине. Процент женщин, списанных с боевой службы из-за медицинских проблем, в 2-5 раз выше, чем у мужчин...» (взято отсюда https://uriadnik.livejournal.com/512386.html). И от этих, чисто физиологических, различий никуда не деться (и это оставив за скобками психологические и хронопеременно-гормональные – там вообще поле непаханное!) – если только не зацикливаться на вопросе приведения физхарактеристик к единым значениям с упёрт… упорот… упорством психопата-шизоида, и в течении нескольких поколений не вырастить этаких мужеподобных бабищь с соответствующей мужским параметрам костной и мышечной массой, после чего гордо… понятия не имею, что именно – возможно, начать выращивать мужчин женоподобными хлюпиками невнятной половой направленности? Иначе – зачем?! Лично я так и не уяснил для себя глубинную необходимость в сотне-двух-трёх девок в призывных частях, и особенно в подразделениях «первой линии». Нет, что-то нам втирали, про долг и равенство, но на вопрос, почему тогда призываются не все девчата, ответить наш взводный болтолог, который «зам-ком-за-всё», Калека тупенький, толком не смог, отделался трескучими фразами… видимо, и сам не знал. Привычное дело…
     Как бы там ни объяснялось, такое явление, как «рядовая срочной службы», вполне себе существует и даже, вроде бы, развивается количественно. Не исключаю кстати, что целью и есть потихоньку подвести, конкретно так патриархальное общество, к мысли – «танцуют»… ой, то есть, «служат – все!». Система «бабьего» призыва сложна и запутанна, их там не по разу опрашивают, действительно ли они согласны и/или даже желают служить в составе призывного контингента в рядах доблестной РА, а уж потом присылают повестки тем, кого родители и родственники отговорить не сумели – но «боевые пись…девки» есть. И именно рядовые, со всеми обязанностями, от шагистики до нарядов…
     - Итак, повторю условия задачи… Смолина, задницу не выпячивай, тебе её уже третий раз отстрелили! Лопарев, ползком, а не на карачках, кому сказано?! Так, благодаря курсанту Лопареву, так и не освоившему передвижение ползком – встать! Кру-гом! По-пластунски, ориентир – бак с водой, марш!
     Да чтоб ты сдох, садюга! Мы же уже четвёртый час ползаем, с краткими перерывами, и всякий раз кто-то обязательно будет плохо-ползущим! Я даже подозреваю, что на самом деле ползём мы все примерно одинаково, а Чермису просто нужен повод, чтобы опять нас мордами в пыль макнуть. Типа, мотивирует он нас так! Отдыхаем мы только когда очередной страдалец вызывается отвечать, лежа на пузе отдыхаем (да оно и к лучшему, сил всё равно нет), от перегрева лично меня только гидросистема с водичкой и спасает, но там уже воды на донышке… Неудачники же (которые неправильно ответившие, на каверзные вопросики нашего мучителя-капитана) после завершения занятия штрафные круги поползут, типа приз за хитрозадость. Сначала такого варварства Чермис не устраивал, но, после явной попытки потянуть время, одним из «два-разов», капитан рассвирепел (рота вторая за ним числится, куратор он ейный – общий контроль и пригляд), и «перекуры» прекратились – лишние километры ползать никто не хочет!
     - Условия задачи – вы в составе группы уходите от преследования превосходящей вас группы противника. У вас на руках двое пленных и один тяжелораненый, боеприпасов только НЗ, противник превосходит как в численности, так и в огневой мощи. Скорость передвижения – обе группы пешие, у противника раненых нет. Вы уходите на восток, перед вашей группой протекает с северо-востока на юго-запад река, ширина до сотни метров, глубина до двух, известно, что имеется хищная фауна. Каким образом вы можете оторваться от преследования?
     За-дол-бал! Вариантов было высказано уже штук десять, все капитан забраковал, да еще и раскритиковал с язвительной издёвкой. Предлагалось и имитировать форсирование реки (Чермис уточнил, где предполагается прятаться от противника на занятом им берегу, и посоветовал предложившему комиссоваться из армии по медицинским показаниям, как явно недоразвитому умственно); и форсировать реку сходу, как можно быстрее (капитан любезно сообщил, что при переправе всех съели пораньи – местная помесь пираньи и рыбы-попугая, этакий водяной всепожирающий троглодит; но не с зубами, в пастях пораний их заменяет роговой клюв с чудовищно острыми режущими кромками); и встретить врага на подготовленных позициях (после вопроса, кто именно подготовит позиции за те минуты, которые понадобятся противнику для вступления в боевой контакт, предложивший получил наряд на копание траншеи – Чермис пообещал лично проверить способности курсанта в полевой фортификации), и многое другое. Ни одно предложение капитана не удовлетворило. Наконец ему, видимо, надоело ждать, и капитан вдруг выдал:
     - Так, уровень интеллектуального развития второй роты первого учбата я уже понял… А почему «три-четыре» отмалчиваются?! Вам вообще сказать нечего, «вохры»?! А-а-а, догадываюсь, будете просто «отважно противостоять, до неминуемой победы»…
     Бесит, сволочь! Но соратнички мои молчат, аки партизаны, хоть бы кто что-нибудь буркнул, так нет же, тишина. А-а-а, была не была:
     - Курсант… хэх, Злой. Форсируем… хэх, реку и… хэх, отрываемся, хэх… в саванну… хэх, за рекой. – да сколько можно терпеть?! Ну, проползу лишний круг, так хоть без надоедливого зудения над головой! Услышав мою полузадушенную реплику, кэп аж подавился воздухом, от неожиданности видимо, но быстро справился с собой и, подав команду «Прекратить движение!», радостно уточнил:
     - А с пораньями как поступите, курсант? – в голосе столько яда, что можно всю роту травануть, потом неделю в сортире жить будем…
     - Пораний… хэх, отвлечь. Пленники… хэх, равноценны, хэх… по значимости?
     Капитан вдруг резко прекратил ёрничать:
     - Э-э-э?.. Ну, предположим, один явно старший по званию и должности…
     - Тогда второго подрезать – и в реку. Пораньи охотятся стаями, от крови дуреют напрочь, и через пять минут реку можно переходить в любом направлении – полчаса спокойствия гарантированы. Пока пленного сожрут – мы перейдём без проблем.
     Тишина. Все, оба взвода, затаив дыхание, слушают нашу беседу! Ну еще бы, после такого предложения… Что только не говорили, но вот так вот предложить скормить хищникам человека – никто пока что… чем мне гордиться?
     - А если оба пленных примерно равноценны? – а капитан спрашивает уже серьёзно!
     - Тогда случайным выбором – любого одного в реку, предпочтительно самого борзого. – я уже отдышался и говорю громко, слышно на весь полигон, наверное.
     - И не жалко вам, курсант, человека на съедение отдавать? – капитан интересуется с какой-то хищной ухмылкой.
     - Своих жалко, тарщ-капитан, чужих – по возможности… и настроению.
     Чермис, покачиваясь с носка на пятку и обратно, выдает в пространство:
     - Н-да-а, такого предложения я не ожидал… от вас, призывных. Вообще-то, стоило бы вспомнить, что в комплекте снаряжения есть спецсредства, отпугивающие хищных рыб, курсант… курсанты.
     - Не подходит, тарщ-капитан. – ну вот куда я лезу, а? Но и промолчать – а если кто-то действительно в похожую ситуацию попадёт? – Спецсредство номер восемь хорошо работает против гаторов, а вот против пораний так себе; если же в группе есть раненый, то на «номер восемь» рыбки не пойдут наверняка, или быстро отвлекутся, даже если добавить туда «номер три». Не будь раненого – может и сработало бы, и то не на сто процентов...
     - Ин-те-рес-но… И откуда вы, курсант, подобные знания имеете? А что бы вы сделали, если бы пленных вообще не было? – сволочь он, я уже говорил? Сам же ответ знаешь, зачем сейчас спрашивать?! А откуда и чего я знаю… Хе-хе, из ваших же отчетов, которые «ДСП», «Для Служебного Пользования»! Спасибо Маслову, капитану, который – помнится, несколько справочников он мне скинул взамен какой-то инфы из бандитского ноута, ещё во время первого моего путешествия «из Порто-Франко в Демидовск», а среди них пара папочек оказалась с именно такими вот полезными данными – так что на что способны разработанные здесь спецсредства (и не только здесь!), я знаю получше многих армейцев, даже и кадровых! Случайно или сознательно это мне подсунули – понятия не имею, а потому и болтать не стану… но информация просто бесценна! Так, стоп, Чермис все еще ждет ответа на свой подлючий вопрос… на него и ответим, а второй (первый!) – «забудем»…
     - Два варианта, тарщ-капитан.
     - Вот как, даже два?! – капитан Чермис удивлен.
     - Взять пропитанные кровью бинты, раненому сменить повязку, затампонировать раны предельно плотно, и сверху обмазать толстым слоем грязи, чего-нибудь вонючего, хоть бы даже и дерьма, можно и собственного – лишь бы запах крови отбить. Бинты швырнуть в реку, можно предварительно обмотать другим тряпьём, куртками, к примеру, чтоб дольше прогрызать пришлось, остальное понятно… Если на все это есть время и возможность. И… второй вариант.
     Капитан молчит. Я тоже молчу. Чей-то голос, кажется, девичий, спрашивает: «Какой второй вариант?». Другой, тоже женский, кстати, отвечает: «Дура, заглохни. Я тебе потом объясню…».
     - Неожиданно, очень неожиданно. Курсант Злой, а вы, лично, могли бы вот так вот, как рассказываете, отдать человека на съедение, просто даже человека, пленного врага? – вдруг задает каверзный, как ему кажется, вопрос, Чермис.
     - Так точно, тарщ-каптан. – тишина оглушительная, народ и дышать-то забыл! Хоть Новый Мир и жесток – но для многих из них подобное, пока что, все же чересчур, ребятки-то в большинстве своем домашние, мирные да работящие… А я их так вот в грязную реальность макнул. Хотя, точнее будет – макал-то капитан, он явно подводил к подобному решению своей задачи, но, видимо, предполагалось, что мы ещё часок-другой поползаем, а уж потом он объяснит…
     - А приходилось, курсант, или вы это так сейчас говорите, ответ из серии «для поднятия авторитета»? – какая въедливая скотина, ну чего тебе надо-то? А-а-а, достал, получи, Чермис, «гранату»:
     - Так точно, приходилось, тарщ-каптан. Передвигаясь в составе конвоя, скормил трех ублюд… двуногих прямоходящих, местному зверью! Кажется, свиньям, но может и кто ещё перекусил, я не приглядывался. Сделал это сознательно и о случившемся не жалею.
     Оп-па-а, кажется, кого-то на левом фланге тошнит… сильно, взахлеб. Ай, капитан, ай, пидакок хренов… И чего ж ты хотел-то? Чтоб рядовых малолеток при моём приближения выворачивало? Зачем оно тебе надо-то? Или и это у тебя – часть обучения, этакая психологическая накачка?
     - Взво-о-оды-ы, встать! Ответ… верный. Те, кто отвечал неверно, продолжают выполнение упражнения, до возврата на рубеж старта (метров семьсот еще ползти, однако…). Остальные возвращаются на стартовый рубеж пешком и ожидают отставших.
     - Тарщ-каптан, разршить-обратитьс. – попытка ведь не пытка, иногда?
     - Обращайтесь, курсант. – капитан заинтригован.
     - Разрешите продолжить выполнение упражнения. – вот тут удивлены все. А я что? Занятие полезное, контакты налаживать надо, так и так треть «два-разов» поползёт дальше, вот и начнем «вползаться в коллектив», хотя… объясняться с остальными – желания мало, а так, глядишь, остынут…
     - Ну, если вы считаете, курсант Злой, что вам это необходимо – ничего против не имею. Выполняйте.
     Я упал на брюхо и потихоньку, под скрип песка под подошвами уходящих и сопение тех, кому уйти на двух конечностях оказалось «не суждено», пополз дальше – меньше всего мне хотелось сидеть у бочки с водой и ощущать на себе брезгливые взгляды. Единственное, чего я ну никак не ожидал – это того, что после сваливания в окопчик, из которого начинался наш… ну, не забег же, пускай «заполз» будет – рядом начнут сваливаться мои сослуживцы! Блин, да все отделение здесь, и еще несколько бойцов из взвода! И смотрят на меня как-то неправильно – типа, «ну ты и козел, начальник, мог бы и сам отдохнуть лишних минут сорок, и нам не мешать!». Я-то тут причем, я кого-то звал?! Какого черта вы за мной поперлись?!
     Отдыхали мы минут двадцать, на меня косилиь с брезгивым страхом, как на бешеную псину, почти все «два-разы» и кое-кто из наших… потом Чермис, будто бы ни для кого конкретно, заговорил:
     - Вижу, курсанты, ничего вы не поняли… Вообще-то, то что я сейчас скажу (народ, осознав, что разговор пойдет важный, начал подбираться ближе), я рассказывать вам не собирался. Хотел, ещё через час-полтора всеобщего ползания, кое-что другое сделать; ну и объяснить тоже, поскольку правильный ответ на мой вопрос… он с опытом приходит, которого у вас нет (офицер коротко зыркнул в мою сторону – и не он один, к сожалению). А теперь, я просто расскажу вам одну историю, ей уже около четырёх лет… Наша разведгруппа, двенадцать человек, из которых двое офицеров – я, тогда старлей, и заместитель, лейтенант – влипла в засаду. Почему так произошло – разговор отдельный, там все было, и глупость, и невезение, и раздолбайства хватило… Короче – один из бойцов сразу был убит, без шансов, еще двое средне-тяжело ранены, один из них – я; очнулся я уже в госпитале, так что рассказ со слов бойцов группы… Нас отжали далеко в сторону от места эвакуации, пришлось уходить пешком и именно туда, куда гнали преследователи. Лейтенант принял командование на себя, меня и второго такого же бойцы подразделения поволокли на себе; семь километров волокли, пока всю группу не окружили у притока Амазонки, намертво зажали. За нами гналась примерно рота боевиков, с тяжелым вооружением – «единые» пулеметы и подствольные граники; у нас же у половины вообще бесшумки под 9х39, плюс одна СВД-ха, обычное «весло», и пять «калашей», это на всех. Ну, и короткоствол, конечно… Оторваться не удалось, не с ранеными на горбу, запас времени был минут пятнадцать-двадцать; отступить можно только за реку, но в реке водились пораньи… а там, где они водятся, другие хищники не живут, разве что особо бронированные. За рекой – лес, нормальный такой, там шансы уйти уже были, но перейти реку с ранеными группа не могла никак. Рыбы атакуют всё, что хоть как-то пахнет кровью… Времени на раздумья и какие-либо приготовления у и.о. командира группы тоже не было, решение надо было принимать в ближайшие минуты, вы сами должны понимать, переходить полтораста метров реки под огнём пулемета – верная гибель; пытаться пройти эти полтораста метров в кишащей стаями пораний воде – смерть не менее верная. – Чермис замолчал, глядя куда-то в пространство. Не выдержала опять девка, причем, кажется, та самая, что задавала дурацкие вопросы:
     - И что дальше… товарищ капитан?
     Чермис криво ухмыльнулся, аж мне поплохело:
     - Дальше? – и голос у него как-то похолодел, – Дальше, лейтенант принял решение. Взял его полностью на себя, лично. Так как пленных не было, оставался только… второй вариант! Я был ранен осколками мины, в спину, в основном в мягкие ткани, ну и ребра некоторые перебило. Второй неходячий, старшина… вам его имя не нужно; у него было ранение в голову, плюс проникающее в брюшную полость. Если бы мы находились в госпитале – ранения почти равные по степени тяжести, но «в поле» счёт другой идёт – у старшины уже начиналось воспаление, то ли какой вирус внесло с кусками одежды в рану, то ли просто так «повезло», а меня дотащить до госпиталя можно было наверняка… Лейтенант выбрал, кто останется жить. Своими руками добил раненого, никого не стал заставлять разделить это… и сделал так, как вы уже догадались – в реку, на приманку рыбам… Группа перешла реку без потерь, трёх, шедших последними, за ноги пораньи надгрызть всё-таки успели, но так, чуть-чуть. На другом берегу остался заметный след – никто и не думал маскировать, времени не было, мы прям в кусты и попадали, как только на берег забрались, буквально в двух шагах от кромки воды, так ребята мне после рассказали... Бандюки, увидев собственными глазами, что реку мы перешли, но не зная – как именно, рванули в погоню, тупо по нашему следу. Самые шустрые успели добрести дальше середины, когда пораньи, крутившиеся под нашим берегом, вернулись и начали их жрать! Бойцы смотрели из кустов – четверых целиком разодрали прямо в воде в минуту; а ещё десяток, из последних выбравшихся назад, на «их» берег, были так подъедены, что на наших глазах их добили свои же – чтоб не мучились, там отгрызено было буквально всё и местами до костей! Фактически, на этом преследование и закончилось – разведгруппа добралась до своих спокойно. Вот так…
     Тишину можно было резать ножом, у половины слушателей лица бледнели, а то и зеленели. Капитан более живым голосом уточнил:
     - Вопросы у кого-нибудь есть? – и, после общего молчания, дернул меня лично – Курсант Злой, у вас тоже нет вопросов?
     Неймётся ему… Ладно, спросим, тем более, что и вопрос важный, хотел «на потом» оставить, тет-а-тет, так сказать, ну да ничего:
     - Один, тарщ-каптан. Что потом было с лейтенантом?
     Чермис, резко хватанув воздуха, запнулся, потом скривился – видимо, ждал другого вопроса. На мой отвечать ему было явно неприятно, как, собственно, я и ожидал… Но инструктор переборол себя и ответил, честно, вызвав целую волну перешёптываний:
     - Лейтенант… мы не хотели докладывать о подробностях случившегося, но нашёлся кое-кто, дотошный… Начали следствие, поначалу по факту гибели двух бойцов, ну а там – раскопали. Да лейтенант и не запирался, сам рассказал все… Его разжаловали, и сразу же судили. С формулировкой «за предумышленное убийство подчинённого», между прочим! Мы всей группой выступали в защиту, объясняли, что лейт по сути спас всех нас, пожертвовав одним, и так уже, считай, мёртвым бойцом. Сам… лейтенант, на суде просто молчал – его старались и не спрашивать, оно, знаешь ли, страшно, говорить с полностью седым двадцативосьмилетним парнем… У него в глазах вообще ничего не было, пустой взгляд, как у мёртвого. Оправдали в итоге, но грязных слушков пошло по «сарафанному радио»… Сам себя он, кажется, так и не простил – хотя прощать и не за что было. А находились и те, кто в спину плевал – в основном из «кабинетных» офицеров, конечно; но лейтенанта сделали едва ли не изгоем. Он демобилизовался, попрощался с нами, со всей группой – и уехал; не сказал, куда. Вы этого ожидали, курсант Злой? – обернулся он ко мне.
     - Не думал, что настолько плохо – но чего-то подобного. – не стал отнекиваться я, но тему развивать не стал. А капитан, наконец-то, не препятствовал. Молчание нарушил опять женский голос, я успел заметить белобрысую девчонку, длинную, тощую, и с неожиданно миленькими ямочками на щеках:
     - Товарищ капитан, так, получается, лейтенанта разжаловали – нечестно?! – вот такая вот чистая наивность, прям кристально-нетронутая. И, кстати, не я один так посчитал – пара ребят давят кислые ухмылки, кто-то в глубине вздыхает печально, кто-то вообще отворачивается… Чермис тоже недоволен, но голос наставника абсолютно ровный:
     - Сложный вопрос, курсант Шаблиева. Разжаловали лейтенанта до решения суда о его невиновности, с нарушением процедуры, и, действительно, совершенно незаконно. Соответственно, он должен был бы быть восстановлен в звании и, при дальнейшем соответствии, в должности, которую занимал. Вот только – по факту, подтверждённому психологами и наблюдением сослуживцев, как раз ни должности, ни даже званию он уже соответствовать не мог… Есть такое… определение, или даже понятие – перегорел, понимаете? Вот и с… лейтенантом, именно такое произошло, не выдержал морального напряжения, даже красивое какое-то название на латыни было, только я не помню… Получилось, что, с одной стороны, человек несправедливо обвинён и так же несправедливо наказан; а, с другой – не менее несправедливо, даже и по отношению к нему самому, заставлять его вновь занять своё место. Кто виноват?! А никто, так вот сложилось… Ну, может ещё те, кто затеял судилище… Не знаю, сумел бы я сам, оказавшись в его положении, принять единственно верное, спасительное для отряда решение; а во время суда восстановили ситуацию едва ли не посекундно, и никакого другого варианта, позволяющего группе уйти не то что без потерь, а и вообще выбраться из этой ловушки – не нашли! Я, например, если и благодарю бога, так именно за то, что мне самому не пришлось делать подобный выбор – хотя и понимаю, насколько я неправ по отношению к… лейтенанту!
     - И что – так просто демобилизовался и пропал?! – это опять эта, как её… Шаблиева, да.
     - Можно сказать, да. Демобилизовался он по собственному желанию, пенсию назначать не за что, физически с… лейтенантом, все в порядке, а психику оценивать на предмет повреждений у нас пока не умеют достаточно точно. Срок службы, опять же, даже минимальный не выслужил; а то, что человек сломлен – остаётся только надеяться на выздоровление… Мы пытались его найти, но куда там, в нашем мире и при полном наборе из адреса, места проживания и номера телефона найти кого угодно бывает проблемно, а уж если человек сознательно уклоняется от общения – часто невозможно вообще. Так, все, закончили отдых! Взво-о-оды-ы! Становись! К занятиям приступить! «Два-один», «три-четыре», бего-о-ом… марш!
     Мы, худо-бедно оклемавшиеся, с тяжелыми вздохами порысили по полигону, честно мечтая о том времени, когда можно будет лечь, раскинув конечности, и ни о чём не думать, ничего не делать и никаких команд не слышать… Хорошо хоть, капитанская терапия помогла – кривиться в мою сторону перестали, а иногда даже наоборот – поглядывали с интересом (я имею в виду – девки, мнение парней мне было до лампочки). И с желанием набить морду тоже поглядывать начали довольно быстро (а вот тут уже лампочкой может и не обойтись)! Естественно, между прочим – у каждой «валькирии» явно имелись поклонники, и не по одному, даже из их взводов, про роты молчу, и интерес «своих» девчат к совершенно «левому» кадру, пускай и пока что чисто ознакомительный, порадовать парней никак не мог. Мне, честно говоря, доморощенные «отеллы» вместе с едва выскочившими из-под мамкиной опеки «дездемонами» вообще нафиг не сдались, так что методом реакции на любые «провокации» (а девки были уже, что называется, созревшие; из тех, кого я видел – все) пока что примем банальное «морду кирпичом». Тем более, взвод не наш, пересекаться нам придётся не часто, так что – пройдёт… Да и репутация у меня начала складываться какая-то… неправильная, чего-то мрачных тонов в ней переизбыток, а вот с яркими и радостными красками явный недобор…

     26-е число пятого месяца, полигон Ново-Одесской учебки, занятия по теме: «Маневренная оборона отделения».
     Я ожидал… большего, честно говоря. Хотя стоило подумать своей головой, и сделать соответствующие выводы! Сам же знал, численность населения на Новой Земле весьма невелика, тем более численность населения, живущего «с клинка». Крупной считается банда от двух десятков рыл, полсотни – уже серьёзный отряд! На вооружении банд – лёгкая стрелковка, пулемёты ручные, редко единые, ну гранатомёты ещё, тоже ручники… Против таких противников и действия соответствующие, упор на массирование огня да быстрый «вынос» тяжёлым вооружением, лучше всего с бронетехники! Соответственно, и гоняют нас на действия звеньями по два-пять человек, отделениями, как апофеоз ударной мощи – взвод… О взаимодействии взводов, батальонов и так далее (хотя тут спорно, есть ли вообще данное «и так далее» – не удивлюсь, если максимальное воинское объединения заканчивается ситуативно формируемыми бригадами из нескольких взводов с приданными им средствами усиления – поскольку на большее просто не хватит людей! То есть, может быть, формально и есть полки-дивизии – но «вживую» никогда и нигде не собираются даже для парадов!) – вообще речи не идет, по крайней мере, не на нашем уровне. Оборона тоже преподается – специфическая. О «правильном» построении – типа «…Для организованного поражения противника назначаются рубежи открытия огня ПТУР, из танков, из орудий боевых ма­шин пехоты, из стрелкового оружия. Дальность эффективного огня стрелкового оружия составляет 400—600 м, из боевых ма­шин пехоты—1000—1300 м, из танков — 1800—2500 м…» или «…В целях увеличения эффективности поражения противника подготавливаются фронтальный, фланговый, перекрёстный и кинжальный огонь…» не идёт и речи! Точнее, нам это показали, но очень шапочно, для «чтоб было». По сути же, подготовка призывного/переменного пехотного отделения в РА заключается в обучении быстрой высадке с бронетехники, ведению беспокоящего огня и тщательному прикрытию «брони» от героических вражеских гранатометчиков (буде таковые – то есть именно бесстрашные героические – у врага найдутся; этих предписано выносить, не считаясь ни с чем), а также не менее быстрому охвату позиции противника и фланговому огню на уничтожение. Никаких сближений, перебежками, на бросок гранаты под вражеским огнем; никаких хоровых криков «ууууррраааа!» со стрельбой из АК очередями «от бедра, куда бог пошлёт!», огонь только по целям и на поражение, желательно вообще одиночными; естественно, никаких «развертываний в цепь», и так далее – всё это если речь об атаке. В обороне же «сидеть» в окопах не предполагается вообще – нет, мы их рыть умеем, конечно, но больше тренируемся в устройстве индивидуальных ячеек, рассчитанных на три-пять часов пребывания (и то много), или и вообще прячемся исключительно «на местности». Как минимум треть подразделения постоянно озадачена главным – сберечь «колеса», уничтожение транспорта приравнивается к уничтожению группы (звена, отделения, взвода); считается, что непосредственное уничтожение противника — это задача пулемётчиков, башнёров, артиллеристов или гранатомётчиков (как реактивных, так и станковых), задача же рядовой пехоты состоит в охране всех вышеперечисленных от вражеских происков…
     Соответственно, при выброске с брони мы всегда занимаем круговую оборону; обычная поза бойца РА – упор на локти в положении лёжа на пузе, перемещение только для смены огневой позиции; даже по хорошо видимым мишеням, если они не несут угрозы бронетехнике, огонь можно вести по остаточному принципу, и только если твой сектор обстрела прикрыт ещё кем-то и других целей нет; зато огонь по поднимаемым мишеням, для нас символизирующим привставшего для выстрела бандюка с РПГ-хой, требуется открывать немедленно и стрелять по возможности точно! Разумеется, в соответствии с этой концепцией предполагается и «общевойсковой бой» – без расчета на подготовленные позиции с рубежами открытия огня, опорными узлами обороны и так далее; условным опорным пунктом, опять же, является БТР/БРДМ, задача пехоты – быстро отсечь от своей машины пехоту противника, причем данной задаче подчинены и пулемётчики, и даже снайперы (если они есть), при поддержке огнем с «брони» занять ключевые точки (сообразно рельефу местности), после чего разница между действиями в обороне и действиями в наступлении стирается… Заведомо считается, что стрелки противника тоже мастера, а потому передвижения только ползком и с применением растительности и складок местности. Действия ночью даже не предполагаются, поскольку ночь – время хищников, а не людей. Чем-то очень напоминает партизанскую тактику, в стиле «быстро ударил – быстро смылся»…
     Отдельной темой идёт штурм подготовленных укреплений, но там главный упор делается на взаимодействие с «большими дядями» типа САУ или «вертушек» – мы начинаем участвовать только после уничтожения этих самых позиций, для максимум добивания на них защитников, да и само взаимодействие ограничивается в основном намертво вдалбливаемым приказом «Пока большие не передали подтверждение на прекращение огня – не лезьте!», причём в эту тему сильно не углублялись. Знаем, как себя обозначить ракетами, да как себя вести во время работы средств усиления и поддержки – и всё, собственно. Может и правильно – не привлекает меня атака качественно сварганенного блок-поста с одними автоматами-пулеметами, да еще и по открытой местности (а КПП не идиоты строят, и в зарослях они встречаются о-о-очень редко!). Никакого носимого БК не хватит, а если есть откуда его пополнить – так проще с того самого «откуда» чем тяжёлым жахнуть… Но для таких действий вряд ли нас применят, тут уровень подготовки нужен соответствующий, да и нет у РА, вроде бы, пока противников, способных форты и укрепрайоны строить…
     Сегодня мы активно тренируемся в посадке-высадке с БТР-а и его же уничтожении (условном, разумеется). В виде учебного пособия – старенький «восьмидесятый», побитый и потёртый так, что смотреть грустно. Их таких у школы штук восемь-десять, я имею в виду не БТР-80, а учебных бронемашин вообще. В учебный период они работают пособиями-тренажерами, между призывами стоят на КПП ЦУП-а и Ново-Одессы или, изредка, сопровождают колонны гражданской техники. Кстати, и инструктора большей частью после завершения занятий возвращаются на места постоянной службы – исключая небольшой контингент постоянно приписанных к учебке офицеров, эти заодно являются и работниками военкомата, а кое-кто и штабов разного назначения. Собственно, учебного в ЦУП-е только полигоны и казармы, да и то – последние сплошь и рядом используются как места расположения для транзитных воинских частей. Например, «зимой», на все время ливней, в нашей казарме, я имею в виду третью роту, живут экипажи патрульных кораблей Флота ПРА (это так гордо называются три сторожевых катера 205-го проекта и неполный десяток модификаций 1204-го, не считая мелочевки в лице пяти 1400-х) – в то время, пока их кораблики в ремонте/обслуживании. Нет, сами экипажи тоже заняты на бортах – но не все поголовно, и не круглые сутки… Поэтому в обычное время наша казарма – что-то вроде общежития для несемейных, ну или особо экономных, если такие есть. Помещения отделений становятся индивидуальными жилыми комнатами на двух-четверых человек, кровати превращаются в одноярусные, бытовые удобства – те же, что и для нас; в принципе, по рассказам постоянного персонала, хватает на всех желающих. Довольно интересный подход, признаю, и вполне в духе местных реалий – строить учебку, которая будет работать только три-четыре месяца в году, глупо и, главное, неоправданно дорого. Также помещения и полигоны ЦУП-а используются для переподготовки ополченцев (сразу после нас и начинают, пока еще инструкторы не разъехались), временной дислокации транзитных частей, условно-постоянной – морской пехоты (то, что может таковой считаться), иногда даже для содержания преступников, этапируемых на каторжные работы – короче, для всего, что только в голову взбредет командованию! В процессе всяческих изменений меняется также и заметная часть личного состава, обслуживающего персонала – да вообще всех… Но – конкретно сейчас это все значения не имеет, на ближайшие пару месяцев здесь примами являемся мы, призывники.
     Не люблю прыгать. Ещё больше не люблю прыгать с высоты. Очень не люблю прыгать с тяжёлым грузм. А когда всё это вместе – вообще ненавижу! Вот кто бы мне объяснил, какой… гений, млять, иначе не скажешь – придумал такое угрёбище, как БТР-80?! Почему, ну почему, с учётом того, что ещё в БМП-хрен-знает-какого-года-разработки реализован нормальный вариант высадки через задние двери-люки (да, согласен, реализован тоже теми конечностями, которые должны бы расти из плеч, а не из… но всё же, пусть и так коряво, но есть!) – здесь «всё как всегда?»; кроме того, в СССР ведь имелись нормальные образцы БТР-40/152; также наличествовало, ещё с Великой Отечественной на собственной крови испытанное, понимание, как используется БТР в бою; но при всём этом, начиная с БТР-60, все отечественные «броники» предлагают посадку и, что самое поганое, высадку – только и исключительно через верхние, разве что на 80-х (и их модификациях) ещё и через узкие боковые, люки?! Конструкторы и заказчики-вояки что, в 60-х религиозную секту такую организовали – «сломай ногу при прыжке с двух-с-половиной-метровой высоты в полной выкладке»?! Особенно, если это делать на ходу и при этом ещё пытаться пригнуться от вражеского огня и заодно не врезать себе по зубам собственным автоматом?! Ну неужели сомнительная полезность водомёта (как и вообще умения этой псевдо-брони плавать) настолько важна, что все, абсолютно все изделия родного военпрома из разряда «бронетранспортёр» в обязательном порядке компонуются по принципу «движок сзади, в комплект к пропеллеру/водомёту; экипаж и десант спереди, в комплект к слабенькой броне (иначе – утопнет нафиг, броня обычно чем прочнее/толще, тем и тяжелее/массивнее; иначе говоря, хочешь плавать – кольчугу/кирасу/броник снимай, плавай, при желании, в труселях, но никак не в доспехах!); а высадка наружу производится исключительно через узкие щели и по одному, или вообще через верх и кувырком»??? Во всем мире чёрт-те сколько лет тому пришли к единственному разумному решению – задняя аппарель (на крайняк – распашные дверки, как бюджетный вариант) есть убердевайс! – и только родимые конструкторы, вкупе с отечественными же генералами, с маниакальным упорством заставляют личный состав выполнять акробатические номера всего лишь для того, чтобы просто выбраться, из слабозащищённой (и это мягко говоря!), консервной банки…
     К сожалению, приходится изображать кузнечика. Нет, имеются и боковые двери-люки, но в них вылезать можно только поодиночке, да и то не очень удобно, поэтому «верхнюю» высадку нам тренируют постоянно. Кстати, уже один, Миха-Фарт, растяжение напрыгал – чего-то он у нас какой-то вечно травмированный получается... Теперь он изображает собой «боевое охранение» на верхушке ближнего холмика. Сегодня это совершенно спокойный пост; сильно сомневаюсь, что найдется настолько дурной хищник, чтобы лезть к рычащему движком, воняющему солярой и грохочущему всеми сочленениями «бэтру», про матерящийся экипаж и десант и речи нет! Все, кому не хватает места на и в «броне», а это две трети взвода, занимаются не менее увлекательным, чем прыганье с медленно едущего БТР-а, делом – организовывают массовку «типа бандитосы», то есть, ныкаясь в меру умения в близторчащих кустарниках/валунах/ложбинках, пытаются подобраться к «противнику» поближе. В большей части попыток – успешно, обзор из башни «бэтра» паршивенький, с места водителя примерно такой же, так что при минимуме усилий замечает экипаж «супостатов», в лучшем случае, когда те встали и делают вид, что кидают гранаты. Да, экипаж у «восьмидесятки» тоже новенький (кроме командира), из призывников этого года, так что они тоже тренируются – уже на нас. К счастью, им строго-настрого запрещено делать что-либо, кроме медленного и равномерного движения по накатанной грунтовке – иначе, думаю, только лишь растяжением, у одного-единственного пострадальца, мы бы не ограничились, кого-то обязательно бы переехали! Хотя… ещё не вечер, а когда сигаешь с высоты больше собственного роста, на твердую поверхность, да вдобавок пригруженный комплектом снаряги килограмм в двадцать с хорошим «гаком» – неприятные последствия скорее закономерность, чем неожиданность…
     - Второе отделение, закончить упражнение! – это наш сегодняшний инструктор, старший лейтенант Хорь. Именно, такое вот фамилие, к которому владелец относится со здоровой долей юмора и на кривящиеся, в попытках сдержать ухмылки, рожи подчиненных реагирует спокойным пофигизмом. Молодец, уважаю, такая реакция, похоже, плод долгих упражнений с различными личностями... Впрочем, а что ему ещё оставалось делать, раз так повезло с родней?
     - Второе отделение, занять позиции! – это уже наш отделенный, Сиротин. Ну, занять, так занять. Эту ложбинку я под себя давно присмотрел, второй час тут катаемся… Надоело, если честно! Но – еще только четыре часа пополудни, обед реально уже стал приятным воспоминанием, а до ужина – как до Занзибара… Хорошо еще, с нарядами стало спокойнее – «Калича» нашего «убедили», что уже хватит меня гнобить, сами сержанты уговаривали… хотя, думаю, там одного «гориллыча» за глаза хватило. Зыркает на меня Калека наш люто, но зубы пока не показывает, да и походочка у него – как будто его по ребрам и почкам отоварили… ногами, в рабочих ботинках, со стальными носаками! И не одними лишь ребрами ограничились! Передвигается в слегка скрюченном состоянии, краб-переросток… Ох, чую я, нижним нервом, что еще не конец это! Такая жлобина обязательно попробует поквитаться, причем именно какой подлянкой, на честный поединок нечего и рассчитывать – подобные «личности» понятия «честно» не понимают, точнее, применяют исключительно в отношении себя любимого. Все прочие, жалкие и недостойные, в принципе не должны иметь никаких прав, а уж претендовать на равное отношение – и вовсе чуть ли не оскорбление… Зато – в нарядах я теперь по общему графику, появилось время на отдых, ну и на самообучение немного. В части имеются разные инструкторы, а в свободное время (ну невозможно занять личный состав на все 20 часов в день только занятиями, особенно вечером, когда уже темнеет или близко к тому, но до отбоя еще ого-го!) они устраивают что-то типа доп-курсов, кому что нравится. Я вот активно осваиваю ножевой бой и тяжелое вооружение – в основном натаскивают на пулеметчиков, но были (и будут) занятия и по станковым граникам, и по ручным РПГ. Думаю со следующей декады к снайперам переметнуться – не то, чтобы стал таким спецом-стрелком, но как заряжать и наводить оружие в сторону цели, уже знаю, а для нормального освоения слишком мало времени. Ну и, приходится признавать – нет во мне таланта ни к пулемету, ни к АГС… Выстрелить смогу, попасть – как повезет; но укокошить одной гранатой троих, положив ее в пятачок с носовой платок размером с дистанции в полкилометра – увы, никогда. Не мое, как мне откровенно объяснили; не прогнали, нет – просто обосновали для меня мою бездарность. Для таких как я и существует казенное определение «среднестатистический расход боекомплекта»! Мол, если дать мне полную ленту к пулемету, то при стрельбе на 400 метров всеми пятьюдесятью патронами я укокошу человека три, может четыре – даже если весь взвод послушно выстроится в ряд и сильно шевелиться бойцы не станут! К слову, ножевой бой тоже никогда не станет моей «коронкой» – поскольку ситуация аналогичная. Нету во мне яркого таланта к короткому клинку, как ни тужься! Эх, да че ж я такой бездарный-та?! Причем, уверен, снайпера меня «порадуют» тем же – стрелок, скажут, из тебя аховый, а характер и вовсе неподходящий…
     Вот из пистолета я в середнячках, тоже не великий спец, но хоть не так обидно… Как, в принципе, и из автомата – точно по анекдоту, «…никак не пойму, я низший уровень среднего класса или высший ранг, но низшего?! В смысле – бедный я или нищий?!». Пыхчу, стараюсь – но до сверкающих высот мне не добраться, говорят – никогда! Вот непруха, обидно же!
     - Отделение, приготовится. – это Сирота наш голос подает, типа, «вражеский БТР» едет. Ну и черт с ним, пусть себе едет. Я его сегодня уже четыре раза «подбил», причем дважды ухитрился закатать «гранату» (обычный кусок чугуна в виде муляжа РКГ-3-какие-там-буквы, или ГДР-овский аналог, как там его, АZ58-что-то-еще) раз между колес в бортовой люк, а раз и вовсе в триплекс водителя – аж сам водила высунулся и очередной раз «отпугнул» хищников саванны добрыми пожеланиями! Так что этот проезд машины считаю себя вправе проигнорить – надоело, да и место у меня отличное с точки зрения незаметности, но вот подползти к движущейся машине по открытой местности нереально. Тем более, что мы тут уже все брюхами исползали и всю растительность передавили, как стадо баранов… Пусть теперь кто-то еще пробует – я пока передохну малеха. Но – аккуратно, будем считать, прикрываю соратников огнем! О, Степа-Шарик катится, по канавке, как боулинговый шар по дорожке – и его вроде как не видят из машины… Оп-па! Эт кто такой ловкий? А-а-а, Артем подловил... Ну дык – я ж с этой незаметной канавки «заездов» пять тому назад как раз и закинул одно из своих удачных попаданий. Как ты так-то, Шарик, не заметил/не увидел, как я кидал – или просто понадеялся на то, что экипаж забыл про такой вариант и особо за канавкой следить не будет? Зря, как видишь! Не хочет никто бронеящик мыть-чистить после занятий, а потому в занятия включен элемент азарта – отделение, набравшее меньше всех очков, в добровольно-принудительном порядке обслуживает «учебное пособие». Очки начисляются элементарно: удачное «уничтожение» техники дает единичку; неудачное (промах или обнаружение экипажем) – не дает ничего; обнаружение же и уничтожение «врага-с-гранатой» (до броска!) силами сидящего на броне и под ней десанта – минус ту же единичку атакующему и плюс обнаружившим. Если я правильно считаю, у нас теперь «пять», у первого отделения «восемь», у третьего «четыре». Ох, Шарик, и получишь ты – за глупость и хитровжаренность; считается, что куда солиднее и полезнее найти свой способ атаки, чем лазать по чужим тропам… а ты ко всему прочему умудрился почти прощелкать наше «подавляющее» преимущество, сделав его «минимальным»!
     Все, там уже первое отделение кучкуется. Нет, никто не «нарезал» нам зоны ответственности – оно само как-то сложилось, что отделения располагаются на местности слегка раздельно от друг от друга. И-и-и-и… рраз! Марат? Точно, он самый – навесиком в десантное отделение «гранату» закинул, снайпер чертов… Ну вот, теперь у них «девять», этих теперь не догнать никак. Радует только, что его не засекли «третьяки», а то пришлось бы опять рвать задницу и измысливать очередную пакость… Все, бэтр ушел за поворот, сейчас будет сбрасывать пехоту, а мы пока что можем поменять места лежек, или что-нибудь выкопать/засыпать/срубить/натянуть… Хе, а почему нет? Увидеть, а, следовательно, и «подстрелить» меня, там невозможно… Да, я тоже не доброшу оттуда кусок чугуна, далековато – это если кидать как обычно… А я попробую когда-то вычитанный «в умнай книжко» вариант!
     - Злой, ты чего придумал? – это Сергей, высунувшись из-за камня, наблюдает, как я неспешно топаю в сторону двух крупных валунов, навалившихся один на другой так, что оба образуют как бы стенку примерно в трех десятках метров от дороги. – А-а, ты опять туда, к камням? Пробовали же, даже Весло не добрасывает! Передохнуть решил?
     Я загадочно улыбаюсь, всем своим видом показывая, что просто иду себе, пейзажем любуюсь… Лицо Серого превращается в гримасу гражданина Станиславского (который «Не Верю!»), он с подозрением смотрит, как я добираюсь до камней и усаживаюсь за ними (предварительно снова осмотрев каждый камешек и каждую травинку – мне укус тысяченожки в задницу не требуется, осторожность никто не отменял). Оба валуна, по общему мнению, совершенно бесполезны – добросить из-за них гранату нереально, а внимание к себе они привлекают уже самим своим наличием! То есть – за ними можно удобно переждать очередной проезд машины, но что-либо сделать – уже никак. Нет, будь у меня, по условиям задачи, хотя бы «муха» – разговор шел бы совсем иначе, но нету ни «мух», ни «шмелей», ни даже старика-РПГ! Хотя, если головой подумать как следует – вот если бы у меня таки был бы этот самый «зудючий пчел», любого вида – за камешки бы я точно не полез, выбрал бы место подальше да понезаметнее…
     Отмахнувшись от еще парочки любопытных, внимательно осматриваю камни и окружающую местность, и, не найдя ничего опасного, шлепаюсь задницей на землю. Ух, какая благода-а-а-ать! Камень пусть и едва ощутимо, но прохладнее окружающего воздуха, земля (вообще-то, там той земли… скорее, мелкий щебень да песка чуть, на опять же каменном основании) тоже задницу не греет, запах пыли, ветра, чуть травой тянет… Лепота-а-а-а-ааа! Вот бы еще прикорнуть прям здесь минуток сто… девяносто пять, или прям на двести сорок размахнуться? Да кто ж даст, да и сам бы я вот прям так, на голом камушке и посреди саванны, не рискнул бы. Но помечтать никто не мешает?!
     Мешают. Ну какого лешего вы на меня пялитесь так настырно?! Сижу я тут, мне здесь нравится, ветерок прохладный, пейзаж, опять же… Так нет же – с трех сторон на меня внимательно смотрят (не, вижу я только одного, а остальных чувствую… нет, шкурой! Я сказал – шкурой!), чем же я собираюсь заняться. На мгновение мелькнула мысля – камни, место от глаз скрытое, бумаги рулончик в рюкзаке есть – но я ее поспешно отогнал, мне тут еще БТР дожидаться… Нет, все ж интересующимся надоело – теперь только один поглядывает, да и то уже скорее «для галочки». Ну и молодцы, тем более, то, что я сейчас буду делать – в реальном бою применить не рискну, если только вариантов других не будет вообще, а ценой будет жизнь. Особенно моя собственная, н-да.
     Едет, едет машинка, рычит движком ушатанным, плюется соляровым дымом, хотя дыма как раз я и не вижу из-за камней, просто я сегодня уже раз этак с тридцать сию картинку лицезрел, так что ручаюсь! Хотя качество солярки производства ПРА неплохое, даже, можно сказать, очень неплохое, но все ж не идеал. Коптит местная машинерия, вполне заметно коптит, так что пользуются нюхом своим природным все – и бандитосы, и разнообразные вояки, включая и нас, РА. Естественное правило – если унюхал топливную гарь, значит, рядом люди; или враги, или добыча, или, если невероятно повезло – случайные про…езжие. Но последняя категория, к сожалению, встречается очень редко, вымирающий вид, так сказать, причем вымирающий с активной помощью первых двух, категорий в смысле… Бандиты охотятся на караваны, РА караваны охраняет и охотится на бандитов, ЧВК разнообразные часто сами толком не знают – кто они по жизни и чем чаще занимаются! Нам вчера рассказывали, лейт-инструктор расщедрился на воспоминания, как два приятеля-родственника (кузены вроде, или какие-то еще дальние, хрен их упомнит) из Латинского Союза ухитрились, подвизавшись охранниками в двух разных отрядах-бандах, несколько раз охранять одни и те же караваны (по очереди) друг от друга(!), и в процессе трижды таки схлестнуться между собой – причем все три раза бандиты-охранители не понесли ни единой потери в своих рядах! Считай, представления для клиентов устраивали, демонстрируя свою полезность и незаменимость… Хотя, вроде, лупили по-честному, но и мазали безбожно что одни, что другие… Откуда инфа? Так оба «отряда» в последнем налете на один из наших караванов (полностью наш, и груз-пассажиры, и конвой), пытались участвовать в нападении, точнее, пробовали пограбить… И тут удача обоим не изменила – где-то на одной шахте теперь кайлами машут, не удивлюсь, если в одной смене! Лейт, когда рассказывал, за живот держался, да и мы свои едва не надорвали – умеет говорить, не отнимешь…
     Вот уже, в крохотную и потому незаметную со стороны «дороги» щель между камней, вползает тушка БТР-а, по прикидкам, он метрах в пятидесяти, может шестидесяти от меня. Пора начинать! Ремень я уже давно снял, типа надоело сидеть застегнутому, теперь в петлю вложить гранату, взгляд поверх камня, не заметили? Их проблемы, стою на коленях, ремень резко крутнуть дважды, выпустить второй конец, который без пряжки… эх, хорошо пошла! Летит, я сбоку из-под камня пытаюсь понять, куда я попал и вообще попал ли?! Есть! Машина останавливается, и в наступившем затишье, из-за бормочущего на холостых движка, становятся слышны заковыристые маты! Эт я куда-то удачно попал, хотя, кажется, не туда, куда целил… Кто там так громко орет? Командир экипажа? А почему это я – и сразу «…сволочь/изделие-мсье-Кондома/нетрадиционный-домашний-птиц-с-гребешком/многие-другие-эпитеты…»? Не понял, что значит «уничтожение военного имущества»? Ах, я гранатой таки качественно попал… Прожектор тебе расхерачил?! А кто тебе, любитель фабержами звенеть и губами шлепать, виноват?! Нет, он, козлина, все никак не унимается, кроет и кроет, и такой я, и сякой… А вот это уже лишнее, меня еще ладно, а за маму-папу…
     - Слышь, великий корейский герой по имени «Хон-гиль-Дон», ты хлебало-то завали по-быстрому, или я тебе его затрамбую! – я в полный рост стою за камешками и ору на высунувшегося из башни почти целиком старшину в полный голос. А чего?! Такими словами тут бросаться не принято, за наглый язык и ответить можно! Тем более, ладно бы меня лично чихвостил – оно хоть понятно, нервы, туда-сюда… но, в сторону родителей-родственников – перебор, не принято подобное. Да, он старше по званию (у меня оно вообще «никакое», но теперь мне уже плевать), но в любом случае он неправ!
     - Да я… Да ты, малолетка, е…ный ты х…сос, да я тебя на …ю вертел, ты вапще берега попутал, п…ар?! – рожа старшины, кажется, прям сейчас треснет от прилива крови! А я начинаю конкретно звереть:
     - Е…ло завали, баклан, кому сказано! Вертеть ты, гондольер штопаный, только языком по моей з…пе можешь, да и то если я тебе разрешу! Еще раз не по делу хлебало раззявишь, а то и, не дай тебе бог, родителей моих или прочую родню помянешь не к месту – порву на британский флаг!
     На какое-то время установилась тишина. Старшина хватал воздух, глотками давясь, пытался что-то выговорить, но не получалось, видимо, от великой свирепости! Посверлив меня взглядом, мужик выбрался из башни целиком, спрыгнул на землю и целенаправленно потопал в мою сторону. Топать ему было недалеко, я уж начал готовиться – автомат на камень аккуратненько сгрузил, пистолет туда же отложил, перчатки (да-да, те самые, знаменитые «тактические» – я и не ожидал, что такой полезный девайс у наших редкость; покупают себе сами, особенно насмотревшись на ободранные ладони да позабинтовывав их, а заодно и пальцы/запястья) подтянул-поправил – мои трофейные навороченные, с развитой защитой на тыльной стороне кисти и костяшках, по факту кастет лёгкий получается… Но резкая команда откуда-то сзади «От-ставить! Смиррр-на!» творит чудеса – старшина замирает на месте и вытягивается, я же, от неожиданности, хватаю пистолет с камня и падаю набок (как в Верхнем учили), в полете пытаясь изобразить захват цели на мушку, и уже воткнувшись в щебенку локтем и, частично, башкой – понимаю, что дурью маюсь… «Железнолобый», гад, походу, видел старлея, а я-то спиной стоял!
     Та-ак, медленно встаем, пистолет в кобуру, автомат на плечо, вид принять бравый и придурковатый… Что там за команда была? «Смирна!»? Ну вот ее и выполняем, старательно и в полный рост! Ремень бы еще назад нацепить, но это уже будет наглостью, и так на «шустрого духа» никак не тяну, скорее на «расслабленного дембеля», из тех, что приказы типа «бегом» принимают как некий фоновый шум, к ним лично никак не относящийся… Хорь недовольно морщится, но делает вид, что все как положено. Правильно делает, кстати – формально команду я выполнил, а то, что видок у меня в процессе выполнения довольно-таки расхлябанный – так это дело субъективное. Собственно, среди нас есть и такие, кто только-только срочку на Старой Земле тянул, в каких-нибудь вспомогательных войсках (которые служившие в серьезных, типа погранцы или морпехи, или спецназеры какие – этих чаще сразу по направлениям распределяют, и они в учебках не зависают – короткие курсы адаптации разве что, и в строй) – очень мало свежеотслуживших, но есть. И как раз у них подобное моему поведение – за норму! «Дембель» – это не звание и не должность, это состояние души, всякие «нирваны» или «дзены» и рядом не валялись… Так что офицеры в ЦУП-е ко многому относятся не так, как стоило бы согласно строгой букве устава. Правда, и за избыток наглости можно… многое можно, и все по разряду «проблемы». Ну так я и не борзею, все в меру!
     - Курсант Злой, доложите, что происходит! – ай, спасибо, старлей! Видел ты все прекрасно, и докладывать тебе ничего не требуется, но поскольку я первым отчитываюсь – могу сразу заявить мою (она же правильная) версию происходящего, а значит, оправдываться теперь будет этот залетный старшина. И правильно, он сам виноват:
     - Есть, докладываю: согласно полученному заданию, в составе отделения велась отработка атаки гранатами по легкой бронетехнике условного противника. В качестве элемента неожиданности мной применена импровизированная из подручных средств праща, позволившая внезапно для противника увеличить радиус броска боеприпаса. После произведенного броска условный противник остановился, соответственно, выведен из строя. Командир машины, после остановки бронетехники, почему-то принялся меня оскорблять оральным способом (ах, какая рожа была у старшины; впрочем, Хорь тоже поперхнулся от прозвучавшего определения!), хотя ничего, сверх указанного в тематике занятия, мной не выполнялось. – я на миг представил, как бы я уничтожал этот драндулет вместе с экипажем без дурацких ограничений типа «только ручным броском гранаты, только хардкор!» и вздохнул печально; та же грамотно установленная МОН-50, про МОН-100 или, еще лучше, 90 и мечтать бессмысленно… – Однако упомянутому командиру машины в звании старшины показалось мало оскорблять лично меня, и он решил подобное же проделать и с моей семьей, включая ближайших родственников. На мое доброжелательное требование (физия у Хоря стала еще перекошеннее, из соседних кустов послышался подозрительно сдавленный кашель) прекратить словоблудие, товарищ старшина отреагировал неадекватно, очередной порцией оскорблений. После моей очередной просьбы прекратить издавать бессмысленный шум, товарищ старшина… спустились с башни и отправились ко мне, судя по всему, плохо расслышали и хотели удостовериться в правильном понимании. Ваша команда прервала указанное перемещение, вследствие чего качество его слуха так и осталось, на текущий момент, невыясненным. Доклад окончен!
     Во время озвучивания этого полубреда (хотя, по сути-то, абсолютно точное изложение) вокруг нас потихоньку собралось все мое отделение, плюс приличная часть «первых», слезших с БТР-а, и у всех настроение соответствующее, судя по взглядам, сверлящим старшину. Все же, следить за языком надо! На этом общем фоне пытающийся создать оппозицию «махре» башенный стрелок, присоединившийся уже к своему, «непосредственному», не смотрится совсем, да и куда ему, с его-то габаритами… Старшина, во время моего доклада стоявший молча, хотя и с багровой рожей, на команду старлея выдал вполне ожидаемый спич:
     - Тарщ-лейтнт, этот… курсант, разбил ночной ИК-прожектор! Теперь боевые возможности машины гораздо ниже, и все из-за дурацкой идеи этого… курсанта – кидать гранаты из… неположенных мест и ракурсов! А стоимость ИК-фонаря… – но дальше слушать эту ересь Хорь не стал. Зато старшине поплохело после первых же слов офицера:
     - Старшина, вы знали тему сегодняшнего занятия?
     Командир бронеящика как-то стух:
     - Так точно.
     - Вы знаете ТТХ имитаторов, применяемых курсантами для учебных метаний? – тут же последовал очередной риторический вопрос.
     - Так точно, знаю…
     - Вам было приказано, и насколько я помню – своевременно приказано, подготовить машину к учебному процессу. При этом вы заявляете, что вследствие неправильных действий именно курсанта, ваша машина, подготовленная к занятию вами же, понесла определенный ущерб… Я правильно вас понял?! – ого, а Хорь умеет и рычать! – Вы считаете необходимым произвести официальное расследование согласно вашему заявлению?! – и новый переход, теперь голос старлея напоминает звяканье сработавшего капкана. Старшина вдруг поменял окраску с равномерно-бурой на какую-то пятнистую, да и весь его запал внезапно прямо на глазах растворился «в-никуда»:
     - Никак нет, тарщ старш-лейтенант! Считаю произошедшее случайным стечением обстоятельств!
     Старлей задумчиво потер переносицу, глянул в мою сторону, потом кивнул, скорее своим собственным мыслям, и сообщил:
     - Ладно, старшина, пусть будет так… Значит, обойдемся без расследования, спишем на несчастный случай, с восстановлением имущества за ваш счет. – старшина взбулькнул горлом, старлей прищурился – Или вы не согласны с такой трактовкой происшествия?
     Но командир машины предпочел молча помотать головой. Хорь удовлетворенно покивал:
     - Ну, тогда считаю проблему закрытой. Курсант, а к вам у меня есть пара вопросов…
     Надо ж, как совпало-то. У меня тоже есть вопросы, и самый большой – а чем таким пригрозил летеха этому борзому старшине, что тот так быстро скис?! А вдруг оно, это такое, многоразовое и им можно пользоваться не только с уровня «страшный лейтенант», но и простому «курсанту» доступно?! И уж наверняка, оно, которое это, раз действует на целого старшину, то вшивого сержанта и вовсе превратит в жабу под дорожным катком?! Если да – оно мне нужно, причем побольше! Так что намечающаяся беседа, со столь успешно пользующимся этим супероружием старлеем, крайне желательна, я даже готов к торгу! А вдруг подарит или хотя бы продаст, в обмен на… не знаю, что ему может быть от меня нужно, но – а вдруг? Не то чтобы «калека» так уж напрягал, но постоянное ожидание подляны – далеко не расслабон, так что стоило бы иметь что-нибудь в загашнике…
     Разговор же получился коротким:
     - Итак, курсант Злой, не хотите рассказать, где вы подобному методу метания гранат научились?
     - Да я и не сильно умею, это удачная попытка, не более того. А про то, что так вообще можно сделать, читал когда-то, в патриотической какой-то книге про ВОВ, там это описывалось как особая хитрость. Я и попробовал, авось получится – а то уже надоело ползать… – я заодно вспомнил о ремне, так и засунутом в карман, и приспособил его обратно согласно уставу. Кстати – смысл этого широкого ремня в современной армии, на мой кривой глаз, совершенно отсутствует. Раньше солдаты таскали на нем все подряд, от боеприпасов до пайков, включая собственно вооружение (сабли там, штыки, гранаты разные…). Но в современном мире вся снаряга пакуется на РПС-ки разных видов, жилеты-разгрузки, в «тактические» однодневники и просто карманы (чем в сравнительно недавнем прошлом армейская форма похвастать не могла – если кто не в курсе, карманы на военной форме появились в восемнадцатом веке и только на кафтанах/куртках/мундирах, да и то часто «обманки», а на штаны/брюки перекочевали уже к концу века девятнадцатого; «разгрузки» и вовсе широко внедрили примерно с полвека как), и широкий ремень на пузе сегодня только мешает… Благо еще, ремни наши были подобием офицерских портупейных, без блях – два шпенька и нормальные отверстия.
     - Так-так, ясно-понятно... – видно было, что у старлея есть вопросы, и много, но задавать он их не спешил. Затем, еще раз осмотрев меня как бабочку на булавке и придя к каким-то своим выводам, сообщил, что я могу продолжать занятие. Не, ну ведь нагло же? А я?!
     - Тарщ-старш-лейтнт, разрешите вопрос! – а что я теряю, в принципе? Ну, не ответит, если не повезет – не пристрелит же?
     - Разрешаю… – Хорю уже явно неинтересно.
     - Скажите, почему старшина перестал пытаться спихнуть на меня свою недостаточную подготовку машины к занятию? – не про погоду же начинать разговаривать, в армии – это вам не на чайной церемонии, кратко и по существу, а не медленно и красиво… Впрочем, и старлей не стал тянуть кота за… хвост:
     - А тут ничего сложного. Ты ж понимаешь, что он должен был еще перед занятием снять нафиг этот прожектор, или хотя бы наглухо его закрыть кожухом каким-нибудь или еще чем? – я согласно покивал – Ну а он что сделал? Просто нацепил на фонарь трубу какую-то, мол, сбоку прикрыто, а спереди никто гранаты не бросает… А ты так и швырнул – по повернутой к тебе в пол-оборота башне, да еще и под острым углом к корпусу! Получилось, что твой имитатор по той трубе как по воронке в прожектор воткнулся. Чья вина? Естественно, того дятла, что машину к занятию не подготовил нормально…
     Я чуть потупил, обдумывая сказанное, потом присмотрелся внимательнее к старлею – да он прикалывается надо мной!
     - Тарщ-лейтнт, а мой вопрос? – вот тут уже Хоря проняло. Жаль, фотоаппарата нету! Он-то всерьез решил, что башку мне заморочил…
     - Ладно, вижу, что не отстанешь… Если бы старшина затребовал официального разбирательства, его бы и получил. Только вот процентов так девяносто… три, или даже пять – по итогам этого самого разбирательства полетел бы старшина лесным голубцо… э-э-э, голубем, конечно… из командиров экипажа, и заодно старшин, могучим пинком под зад обратно в сержанты, а то и в ефрейторы! За невыполнение должностных обязанностей положенным образом, попытку переложить вину, использование служебного положения, финансовую махинацию – а прожектор действительно стоит прилично, тут все техническое прилично стоит… Короче, нехилый шанс был загреметь под «служебное несоответствие», это считай все, труба карьере, навсегда. Если бы еще и «внутряки» начали по-серьезному это дело крутить – так и вовсе, все девяносто девять процентов, и хрен сколько еще за запятой…
     Я навострил ухо и поинтересовался:
     - А кто такие «внутряки»?
     Хорь коротко хохотнул:
     - А, вот что тебя интересует! Я-то уж было подумал… неважно. «Внутряки», они же «Отделение Внутренней Безопасности», по факту аналог военной полиции, прокуратуры и ВВ сразу, если ориентироваться на Старую Землю. Может, и еще какие задачи есть – но я про них не знаю. Эти офицеры – и судьи, и прокуроры, и даже если надо исполнители приговоров… Хотя – последнее только слухи. Я встречался с парой таких всего раз за свою службу, но уважением проникся от и до. Специалисты расследования и дознания, криминалисты и вообще профессионалы. Полномочия у них… Но – опять же, по секрету – на такую мелочевку их не отправляют! «Дело о разбитом фонаре» – слишком уж мелочно оно для таких волчар. Так что старшину я скорее на место ставил, чем реально пугал… А ты думал – есть «специальный пароль»?! – старлей уже открыто подсмеивался.
     - Ну, пароля суперсекретного я не ожидал, конечно… А вот на какой-то аналог штатной военной прокуратуры – надеялся. А то, эти ваши «внутряки», это по сути-то явно «прокурорский спецназ», их много быть не может по определению, и, вашими же словами, занимаются они только чем-то серьезным… А вот если какой рядовой ефрейтору по роже настреляет за, скажем, неуставняк, и всех потерь пара выбитых зубов с каждой стороны – не этих же крутых ОВБ-шников вызывать для мелочного разбирательства? – я старательно пытался понять эту неизвестную для меня сторону РА. Ну не бывает в природе идеально честных и притом еще и кристально законопослушных прапорщиков (правду говоря – в РА Протектората прапоров «не бывает» вообще, нет такого звания!), старшин, рядовых – ГСМ-щиков, кладовщиков, поваров, снабженцев, завскладами и так далее! Но если за каждым мелочно проворовавшимся каптером спецназ гонять – любой спецназ коньки откинет, не глядя на всю свою «спецназистость», тупо от недосыпа и бесконечных командировок. Ну, или там реально терминаторы, неубиваемые и неустрашимые, без страха и упрека и заодно на атомных батарейках! Хорь рассмеялся:
     - Конечно нет! Для всякой мелочевки существует у нас правильная должность – зам по «воспитательной работе»! Ты, я вижу, о службе представление имеешь, так что должен понимать, какая полезность этой единицы на Земле была… Нудеть про «постоянные достижения» да время от времени рассказывать, почему наше правительство – самое-самое… Собственно, из замполитов вышли – но ими и остались, к сожалению. Здесь же армию сразу создавали исходя из нехватки… всего, и в первую очередь кадровой. А потому каждый офицер – это минимум пара специальностей, и общий минимум самих офицеров. И от ненужных в штатном расписании, с точки зрения боеготовности, людей избавлялись сразу. Но оказалось, что необходимость в человеке, обязанном заниматься нуждами личного состава, все же есть и весьма велика. Только именно нуждами, а не раздачей указаний о том, в чем эти нужды заключаются «по высокому мнению»… Поэтому замы по работе с личным составом у нас есть, но в их обязанностях ни слова о том, чтобы следить за настроениями бойцов на тему верности руководству. Зато они имеют полномочия судей-дознавателей при мелкой уголовке, контрольно-ревизионной комиссии при любых намеках на хищения, они же разбирают конфликты, если те не дошли до членовредительства или смертоубийства… И переводят с места на место таких замов примерно каждые два-три года, чтоб не успевали жиром обрасти и начать воровство покрывать, типа «да все ж свои»!.. Вам ведь это должны были доводить еще на КМБ, на самостоятельной подготовке?! – старлей запоздало удивился. Я задумался, потом ответил:
     - Должны были… наверное. Но я одно время из нарядов не вылезал, так что, скорее всего, прощелкал этот момент. И кто в нашей части этот полезный кадр?! – раз уж полезная инфа полилась таким полноводным ручьем, почему бы не выяснить все до конца?
     - А ты с какой целью интересуешься? – инструктор прищурился. – Что, какие-то проблемы по службе? Есть жалобы, или какие-то нарушения?
     - Не, ничего особенного, мне чтоб просто знать, кто и где! – я даже замахал руками. – Просто хоть понимать буду, кто занимается такой почетной обязанностью – не давать жлобью развернуться? – я так, кстати, и думал, совершенно искренне. А заодно понял (надеюсь!), в чем состоит главная задача «внутряков» – как раз контролировать контролеров! Да и вывод на поверхности, уверен, не секрет это ни для кого… Хорь хмыкнул даже как-то благодарно, потом чуть картинно расправил плечи и приосанился:
     - В таком случае – еще раз представлюсь. Зам командира батальона по работе с личным составом старший лейтенант Хорь Владимир Николаевич! И снова спрошу – может быть, у вас, курсант Злой, есть какие-то просьбы, жалобы, или просто вы считаете кого-то предвзятым или не соответствующим занимаемой должности? – и выжидательно уставился на меня. Я на пару секунд задумался – была, была мыслишка вломить «калича» этому осьминогу, из его щупалец фиг вырвешься, если попался – но как появилась идейка, так и сдохла благополучно и не дергаясь. Особо и предъявить мне на Калеку было нечего, если серьезно задуматься, да и «договорились» мы, пусть и несколько неравно, «не выносить сор из избы»! И если сейчас начинать жаловаться – никто не поймет, «лицо потеряю»; я бы и сам такого «не понял». Да и, кажется мне почему-то, в курсе сей кадр о конфликте, но тоже не хочет его раздувать, не нужно оно никому – а раз так, даже если я вдруг начну строчить жалобы мешками, «сапасибу!» никто не мне не выразит! Да и хрен с ним, не очень-то и хотелось:
     - Никак нет, тарщ-старш-лейтнт! Жалоб и просьб не имею! – я вытянулся во вполне уставной стойке.
     - А у меня есть, курсант… не то чтобы жалоба, сколько пожелание. Раз уж мы разговорились случайно… – лениво протянул Хорь. Я изобразил на физии максимальную готовность внимать, но следующая фраза меня несколько… напрягла:
     - Тут до меня слухи дошли, что нет в тебе, Злой, боевого духа, гордости, прямо говоря, за отечество! Разговоры любишь провокационные, в сомнения вводишь личный состав, смущаешь, так сказать, и искушаешь… Короче – тебя кто-то за язык тянет, обсуждения всякие провоцировать на темы давно минувшие, истории всякие, пылью покрытые, ворошить? Тебе от того что-то обломится? Какая тебе лично разница, кто, когда и что именно изобретал? Ты что – с дедом Калашниковым на пьянке последнюю котлету из закусона не поделил, или у тебя Булкин дядей был любимым? А бойцы, твои будущие соратники, могут в недоверие впасть, в собственном оружии разочароваться… Ты, как умному человеку советую – прекращай ненужные разговоры, не будет от них ничего хорошего. Уяснил, рядовой? Вопросы, претензии, сомнения?
     - Никак нет, таарищ-старшй-лейнт! Разрешите идти?! – ну, а что я могу ему ответить? Не то чтобы он так сильно прав, но – он начальник, а я, следовательно, дурак. По определению!
     Старлей благостно покивал, и, буркнув «Свободен…», развернулся и потопал в сторону позиций соседей, давая мне понять, что «вечер откровений» закончен. И на том спасибо, все ж инфа полезная, не знаю, правда, для чего – но пригодится, рано или поздно. И инфа о наличии стукача или стукачей – особенно…
     Когда мы отделением топали на место посадки в БТР (наша очередь как раз подошла; сам процесс занятий так и выглядел – отделение пошвыряло гранаты, отдохнуло-перегруппировалось, покидало опять – и на погрузку, а тем временем десантировавшееся с машины, условно «под обстрелом», и успешно (ну а как иначе?) «подавившее» сопротивление «противника» отделение топает навстречу, занимать места на местности), ко мне было пристали с вопросами и выражениями восторга, в стиле «Ух как ты его!», но благодаря шуму со стороны Шара на него же беседа и съехала, и Степе тут же припомнили его собственный «подвиг», в результате чего про меня временно забыли. А после занятий, в расположении, уже было не до разговоров – кто разбежался по «факультативам» (меня включая), кто завалился отдыхать или занялся чем-то другим… В общем, больше тему с метанием гранат пращой как-то не поднимали…

     3-е число 6-го месяца, полигон Ново-Одесской учебки, занятия по отработке взаимодействия малых групп.
     Опять полигоны… Надоело, честно говоря. Бегаем пятерками по ним уже четвертый день, как сайгаки, отрабатываем слаженность! Что самое досадное – никто толком не объясняет, что должно получиться в итоге. Нет, бла-бла много, на тему «чувство локтя», «все как один» и так далее – но что же именно, под этим пафосом, подразумевается, как-то конкретикой не блещет. Может, это именно нам так «повезло», как «остаткам», а «перваков», а тем более ППД-шников, учат серьезнее? В первую очередь – технически?
     Вот какое, скажите мне, «взаимодействие» может быть без оперативной связи? Без возможности сообщить впередибегущей тройке о том, что они бараны, и к тому же уже пару минут как «дохлые» – поскольку сдуру влезли под огонь нашего пулеметчика, перекрыв ему сектора обстрела и подставившись под «дружескую» очередь? А куда деваться нам самим – мы сегодня «звено поддержки» с тяжелым пулеметом (условно опять же, по факту в руках только личная стрелковка) и должны работать на подавление огневых точек противника. Вот только куда стрелять и куда бежать?! Противника не слышно и не видно (я понимаю, что его нет вообще, но хоть бы имитаторы какие поставить не помешало бы), а лупить «в направлении» – самый безукоризненный способ бесполезно просрать весь БК… А скорректировать нас – нечем! То бишь – не через что, не по чему, не… нету раций, короче, никаких! Наш сегодняшний инструктор, лейтенант Золин, видимо, того же мнения – поскольку и не особо-то старается нас чему-нибудь научить. Занятия превратились в идиотский сверхвыматывающий кросс в полной боевой выкладке! Лейт командует: «Атаковать во-о-он ту рощу (или сопку, или кустарник, или еще что-нибудь)», после чего наши группы начинают перепрыгами в стиле «кто во что горазд» двигаться в сторону цели. Добираемся, передыхаем десять-двадцать минут – и по новой. В атаку на… очередное «что-нибудь». Нет, летеха пытается как-то поправить и куда-то направить – но, такое чувство меня гложет, и сам не слишком-то понимает, кого, куда и зачем… или не может этого сделать без нормального снаряжения. Третий час уже носимся, а толку чуть!
     - Следопыт, как думаешь, долго нам еще этой фигней страдать? – потихоньку прозвище «идет в массы», хорошо, что именно такое... Сиротин смотрит на меня, попутно бултыхая во рту глоток воды из фляги. Я уже пил, и добавлять не хочу – так и оглянуться не успею, как вылакаю весь запас, а ручейков что-то в округе не наблюдается! Хотя-я-а-а… Вон рощица маячит, очень даже перспективная, но посайгачим мы туда, или Золину захочется развернуть взвод в противоположном направлении? Кто знает, а рисковать и до вечера без воды бегать – как-то не тянет.
     - Не знаю… – говорить лениво, но молчать лениво не менее, – Скорее всего, судя по времени, нас ждет обед сухпаем, а рысачить придется до вечера. В наряд взводу послезавтра, вышли мы с полным набором снаряжения, так что…
     Ком-од задумчиво обводит глазами валяющихся как попало бойцов, потом кивает:
     - Н-да, пожалуй, так и будет. Тем более, что вернуться в часть к обеду мы уже никак не успеваем, тут осталось-то полчаса-час, а мы двигались практически прямо… три часа подряд. Только вот, кажется, толку с сегодняшних занятий… – он многозначительно кривит физиономию. Я молча киваю, при этом задумываюсь на параллельную тему. Наш взвод сегодня дополнен радистом с серьезной аппаратурой, судя по антенне – добьёт километров на двадцать-тридцать. И это первый случай такого «усиления» взвода на моей памяти. Вывод – мы собираемся умотать на эту дистанцию, как минимум, а может и дальше – мало ли…
     - Слушай, комод, а если мы сегодня и вовсе не планируем возвращаться? – я носом указываю на радиста, о чем-то беседующего с лейтенантом. Сиротин и валяющийся рядом Рыжий синхронно поворачивают головы туда же, а потом так же синхронно возвращают взгляды на меня. Рыжий тянет:
     - Не, а как же спать? В саванне, без защиты?! Не может быть, скорее просто доскачем до точки, а там по свистку машинами подберут...
     Комод с зарождающейся тревогой высматривает ответ на моей физиономии – я не успокоился словами Рыжего, и на мне сие буквально написано (иначе – что бы там высмотрел Сиротин?). Ефрейтор не выдерживает и спрашивает без околичностей:
     - Есть основания?!
     Я отрицательно мотаю головой:
     - Только догадки, да и то скорее такие… психология, то-сё… Ничего достоверного, но уж больно как-то всё глупо сегодня… даже в сравнении со вчерашними-позавчерашними поскакушками.
     Валерка молчит с минуту, потом уточняет:
     - Поделишься?
     Я пожимаю плечами:
     - Да без вопросов, смотри сам… Первое – мы прём вперёд как в задницу укушенные, без видимого смысла, ничего особенного пока нам не попалось такого, чего нет в радиусе пары километров от казармы. Те же холмы, те же рощицы реденькие, те же камни… вопрос – куда мы так ломимся? Причем, оцени, общий курс выдерживаем чётко, по моим прикидкам, до базы уже километров двадцать, и это если по прямой. Вчера кругами вокруг базы бегали, раньше и вовсе одну горушку «штурмовали» многоразово… Второе – летеха наш, Золушок хренов…
     - А с ним что не так? – это уже Игореха подключился.
     - Да не местный он, и насколько я в курсе, на данный момент отрабатывает обязательную квоту на инструкторскую деятельность. А до того, я краем уха слышал, год сидел в Демидовске, где-то в обеспечении. Вроде как закупки патронов и вообще боеприпасов контролировал, типа представитель от РА или снабженец-финансист, или еще какой бумажный крыс... Не знает он саванны совершенно, вообще не представляет, что тут и как, ломится как по среднерусской равнине, млять. – я машинально потер скулу, вспомнив свою историю с финансистом в Порто-Франко. Сиротин заинтересованно покосился на меня, но выспрашивать не стал, только нетерпеливо кивнул. Я продолжил «выражать смутные сомнения»:
     - Но – вроде как на Старой Земле этот летёха звание получал в каких-то там то ли разведках, то ли десантниках. Да сам посмотри, вон на голову беретку нацепил, голубенькую, явно же гордится собой по самое «не могу»… Думаю, именно десантура, у «рязанских» как раз упор на силовую подготовку да моральную накачку «беспримерным героизмом и отвагой», типа «грудью на врага и покрошить сапёрной лопаткой», а вот думалку развивают вторым эшелоном, если вообще не факультативом… А если он «сопливый» офицер-штурмовик, да еще и недавно «из-за ленточки», и местную жизнь видел только из окна машины или кабинета – то саванны он не боится, понимаешь? Учитывая, что официальная программа нашего обучения не предполагает никаких особых ограничений в выборе способов этого самого обучения, ему в башку вполне может стрельнуть – устроить нам этакий экстремальный марш-бросок с ночевкой «по-походному»! Типа, показать на что способны герои-десантники, утереть нос… не знаю, кому именно, но слишком уж напоминает… Он и в мыслях себе не может предположить, что ночь в саванне без защиты в виде хоть каких-то укреплений, к тому же ещё и в неподготовленном месте – вполне равнозначна попытке неумелого суицида. Именно с таким исходом – может, сдохнем, а может и нет… Для этого доскокрушителя-кирпичеломателя вокруг – обычная степь, ну чуть более диковатая, чем, скажем, на Кубани или в Забайкалье; ну, ещё, изредка, могут быть опасные животные, для гражданских опасные, но бравому десантнику с АК-15 в руках и голубой тюбетейкой на голове – на один зуб! А в уставе ничего на эту тему не прописано, считается, что совсем уж даун в ряды офицеров попасть просто не сможет…
     - И это всё? – скептически сморщился комод.
     - Я же тебе сразу сказал – одни предчувствия да ощущения… Хочешь – попробуй у него уточнить, но сомневаюсь, что он тебе ответит, больно уж довольная и загадочно-предвкушающая рожа у него утром была. А ещё, я обратил внимание, он внимательно проверил, взяли ли мы спальники и жратву в полном комплекте. Он даже не осознает, что проверять надо было в первую очередь наличие БК и гранат, а сразу потом медкомплект перешерстить и пополнить с запасом, а не спальников-сухпаев-котелков наличием заботиться… Кстати, а вообще кто-нибудь медициной запасся? – вопрос повис в воздухе. Ещё лучше…
     Рыжий почесал нос и выдал:
     - А почему ты, Следопыт, так уверен, что он в буше новичок? Тем более – я так понимаю, ты и сам как бы не ещё меньше, чем он, тут прожил?
     Сиротин недовольно зыркнул на мелкого, но промолчал – и правильно, не его это дело, пока что.
     - Я – более чем уверен, я это вижу. – я чуть повернулся, стараясь совсем расслабить уже слегка «гудящие» ноги, – А тебе внимательнее смотреть надо, ты ж тут местный, как бы! Он ломится вперед без охранения, без контроля местности, не обращая внимания на следы и вообще обстановку. Помнишь, чем ты занимался, когда чуть Акула не сожрали?! А сегодня хоть одного «на фишку» кто-то ставил? То, как он садится на камни или траву на привалах – и вовсе ни в какие ворота не лезет, я бы уже поседел, если б так себя вёл! Не проверяет на наличие живности ни зелень, ни осыпи, в рощи тоже норовит как в оранжерею входить, такое впечатление, что даже на картинки и фотки местных хищников не смотрел… Турист на прогулке, блин! – я не выдержал и сплюнул в сторону. Впрочем, вот эти последние слова заставили задуматься уже обоих, и еще через минуту Валера переспросил:
     - Ну и какие будут идеи? Что предлагаешь? И почему с утра молчал?!
     Я пожал плечами:
     - А ты почему только сейчас занервничал? Ты же знал, куда мы сайгачим?! Ах, не зна-а-ал… Ну так и я того же мнения; утром я на занятия шёл, а не на экстрим с самоубийством напополам! Тем более, что даже сейчас никто ни в чём не уверен… А насчёт предложений – хрен его знает… Если бы я точно знал, что за идеи в той башке, между погонами со звездями, бродят – что-нибудь бы выдумывал; а так – без вариантов вообще. Ему ж даже предъявить сейчас нечего, он командир – мы подчиненные; или что-то иначе стало, скажешь? И пока он не докажет свою полную неадекватность – так и останется всё…
     Рыжий всем своим видом выражал скептицизм, а вот Сиротин задумался, в такт своим мыслям постукивая ладонью по кобуре пистолета на бедре. Но больше говорить не стал, а еще через пять минут стало не до того – начался очередной забег «в атаку»…
     Обедали мы, как и ожидалось, носимым запасом – не фонтан, откровенно говоря. Конечно, современные ИРП-ы очень далеко ушли от того, что у нас называют сухпаем, а немцы, например, во времена что ПМВ, что ВМВ обозначали понятием «железные». Нынешние рационы вполне обеспечивают не просто питание, но питание полноценное и калорийное, относительно вкусное и почти здоровое (не считая приличной дозы потребляемых вместе с едой консервантов, что бы там не утверждали на упаковках производители), к тому же сбалансированное… или как там принято их описывать. У нас подобных изысков не имелось! Наш сухпай был именно что сухпаем, версией примерно времен этак шестидесятых-семидесятых годов прошлого века. Каждому бойцу полагалась банка тушенки на полкило, две большие, на пару раз хорошо погрызть, пачки галет, банка чего-то типа приснопамятного «Завтрака туриста» (иначе говоря, каша или овощи с мясной подливой) тоже грамм на четыреста, сладкий батончик (не шоколадный – какая-то пастила в коржах с двух сторон) и три упаковки-брикета концентрированных супов-каш, в основном фасолевых или гороховых, опять же с намеком на мясные волокна и жировые вкрапления. Кроме того, в пайки включалось небольшое количество сушеного, хотя вернее сказать – сублимированного мяса, грамм так сто от силы, несколько тонких, высушенных до звона пластин, перед сушкой слегка обвалянных в перце с солью. Это шло как сравнительная замена колбасе или паштету в ИРП-ах, на вкус… ну, я как-то упоминал уже. Разумеется, в комплекте имелись фасовки перца, соли и сахара, и такие же порционные фасовки с растворимым (условно) кофе – этого напитка из расчёта на три приёма пищи. Всё вышеперечисленное производилось уже здесь, в Новом Мире, а потому имело стоимость вполне терпимую, чем, собственно, и определялся выбор продуктов. Предполагалось, что такого пайка бойцу хватит примерно на пару дней, при особой экономии до трёх суток – а на больший срок тащить с собой продукты и я бы посчитал бессмысленной тратой сил, паёк в пару-тройку килограммов как раз нормально… Именно этим мы и пообедали, не без приключений, конечно – Артём ухитрился свой котелок с кашей перевернуть, благо, больше половины успел уже слопать, ну и Шарик наш опять отличился, провозившись дольше всех остальных с разогревом пищи и её употреблением…
     А вот то, что после обеда мы опять поскакали «вперед и прямо», меня серьёзно обеспокоило. Начал сбываться наиболее опасный сценарий – видимо, лейту своя кажущаяся крутость ударила в тыкву, и он целенаправленно гнал нас подальше от цивилизации. Примерно часам к пяти ко мне, на очередном привале, присоединились Акула, Сиротин и Кроль, командир первого отделения, «в миру» Володихин Сева, средних пропорций парень, на удивление вообще «средний», во всём – что по росту, что по комплекции, и даже в стрельбе и прочей подготовке абсолютная серединка. Прозвище – пожалуй, единственная индивидуальная черта, но и получил он его всего лишь за любовь к капусте в любом виде…
     - Следопыт, я тут с ребятами поговорил – похоже, ты у нас пророк. – начал разговор Валера без лишних реверансов. – Наш летёха, кажись, таки решил устроить нам сурвивалку на всю ночь, по крайней мере, пока что всё прям кричит за это. Предложения какие-нибудь у тебя есть, как нам эту ночь пережить, лучше всего целыми и еще лучше – всем?! – пока Сиротин говорил, оба оставшихся кивали чуть не на каждое его слово. Я зло прищурился:
     - А вы что-нибудь сделать попробовали? Хоть подошли к этому… дубоголовому кирпичеломателю и доскокрушителю… с вопросами?! Кто тут ефрейторы, в конце-то концов?!
     Акула хмыкнул:
     - Каждый. Я дважды, Кроль тоже два раза… реакция нулевая. Мне вообще пообещал погоны почистить от лишних лычек, мол, паникую в учебной обстановке и, следовательно, непригоден к командованию даже в спокойное время, а уж в бою…
     Сиротин катнул желваки и буркнул:
     - Мне то же самое пообещал… Ничего слышать не хочет, прёт как баран, напролом. Что скажешь, Следопыт?
     Задачка… без нормального решения. Под трибунал никто не хочет, что и понятно – дорого это обойдется. Что, в свою очередь, означает, что отодвинуть от командования дорвавшегося до «порулить» летёху нереально (вот и недостаток местного Устава проявился – и, как и положено, обратная сторона достоинств; впрочем, на Старой Земле, при условно дееспособном начальстве, убрать оное от командования не проще ни разу – даже если оно откровенно неадекватное), и до какой-то серьёзной проблемы так всё и останется. Плохо то, что «серьёзная проблема» в этом мире обычно синоним со «смертельной», а нам всем не хочется подохнуть, как и не хочется терять своих, тем более по прихоти слетевшего с нарезки придурка… Ладно, будем играть теми картами, что выпали:
     - Как думаете – если радиста попробовать убедить связаться с дежурным офицером, получится?
     Акула вздохнул:
     - Не, глухо. Этот тип – считай, личная креатура «золушка», без его приказа и чихнуть не захочет, так что при малейшем поводе просто сдаст нас летехе, и все на этом. Еще мысли?
     Я посмотрел на часы:
     - Так, архаровцы, максимум через часок этот дятел начнет поиск места под стоянку – хотя я бы уже готовил… часа полтора как. Посмотрим, что он предложит, но: если это будет какая-то густая и сочная роща, или глубокий овраг, или, не дай боги, пещера какая в скальных выходах – не вздумайте туда ломиться дуром, и отделения придержите. Как минимум, пока не проверите, что там и как – кто-нибудь в караванах ездил, видели, как бойцы конвоев работают?
     Троица переглянулась и двое местных, Акулов и Володихин, отрицательно помотали головами. Сиротин неуверенно кивнул, но потом в голос добавил:
     - Ну, я-то ехал в конвое, но особо не приглядывался… да и давненько это было уже. Так что, честно говоря, разве что самое общее представление имею.
     - Ясно, ещё лучше... Тогда быстренько уточните, кто такое представление все же имеет, и этих знающих организуйте хоть как-то, чтоб могли худо-бедно друг друга прикрывать и соображали, что делают – некогда учиться. Сделаем временную группу проверки, или разведки, да хоть зачистки если хотите… Да, подбирайте тех, кто соображает и автомат держит в руках крепко, а то в своих дырок наделают еще… Остальных – делите на три части, как хотите, но чтоб были и фланговые, и тыловое охранения, хватит ломиться буром – и так, везло нам немеряно, ни одного хищника не попалось, или сытые все были. Но – к вечеру уже проголодаются наверняка! Вперед у нас и так куча народу пялится, а вот все остальное пространство контролят хуже некуда, слепые зоны. Пока все, больше в голову ничего не приходит…
     Комоды переглянулись, Сева нахмурился:
     - А если лейт начнет пальцы гнуть?
     Ответил, на удивление, Сиротин:
     - Да и хрен с ним. Запретить нам осторожничать он не может, не каждому же подчинённому будет отдельно ноги переставлять и голову вручную поворчивать; а стебать будет – так промолчим и проглотим. Как-то жить мне больше хочется, чем в фавор к залетному «шакалу» попасть. Тут дай бог утром нам живыми проснуться, да в полном составе и со всеми частями тела! А его понты я как-нибудь уж переживу…
     Действительно, наш Золин поначалу, глядя на ощетинившийся стволами строй, попытался «ускорить движение», но – «итальянскую» забастовку придумали задо-о-олго до нас! Теперь даже команду «ложись!» мы все выполняли медленно и осторожно, внимательно осматривая куда более густую, чем у ЦУП-а, травку, перед умащиванием в нее родимого брюха. Собственно, я так делал с самого начала этого идиотского «забега», а потому давно уже заслужил от лейта презрительное прозвище «тюлень снулый», но особо по этому поводу не парился – много чести. Но когда весь взвод начал демонстрировать то же самое… Короче, летеха довел нас до крупной рощи, и заявил:
     - Так, хиляки, вижу, вы уже совсем сдохли! Да и вечер уже, так что на сегодня заканчиваем. Крайний приказ (ох и любят некоторые вояки этакие псевдосуеверия – не говорить слово «последний» по отношению к себе и вообще людям, не бриться перед боем и тому подобное…) – захватить вот эту рощу и устраиваться на ночлег! – и с самодовольной ухмылкой (ну надо ж, доблестный какой – ушатал-таки взвод курсантов, а сам орлом топорщится!.. поползал бы с нами – мы бы и сравнили, какой ты орел…) отвернулся к радисту. Тот как раз что-то пытался ему доложить…
     Отделения потянулись было к деревьям, но трое ком-одов быстро навели в стаде порядок, ко мне подошли четверо отобранных для группы разведки бойцов и присели рядом – договорились, что разведку поведу я, как знакомый с дикой местностью как бы не больше, чем все остальные. Мне идти к деревьям и густому кустарнику под ними не хотелось совершенно. Прислушавшись к себе, я понял, что все мои органы и части тела предупреждают об одном – в роще смертельно опасно! Был бы я сам-один – чем угодно клянусь, обошел бы рощу по большой дуге, но игнорить приказ вышестоящего в армии себе дороже…
     - Злой – ты решил подремать на травке?! Приказ был отдан! – это летеха свой командный авторитет поднимает, «строить» пытается. Ну-ну, поори немного, авось подустанешь…
     Я вытащил из кармана рюкзака бинокль-восьмикратник (единственный взятый с собой в армию, как хороший баланс между качеством и возможностью угробить безвозвратно) и принялся рассматривать растительность в сотне с лишним метров перед собой. «Чуйка» настойчиво твердила о том, что лезть туда – с большой вероятностью означает «сдохнуть», но из-за чего?! Нет, я конечно верю, что у некоторых особо одаренных личностей (не шутка ни разу, скорее зависть!) седалище сигнализирует о неприятностях просто так, по факту наступающих проблем. Но я-то себя знаю и к таким счастливчикам не отношу, ибо не с чего – все мои таланты находятся в плоскости сугубо материальной… Значит, есть что-то, что меня насторожило, не может не быть! Как тогда в рухнувшем самолете: услышал, совсем едва, на грани осознания, шорох чьего-то движения, и потому залег – дожидаться живого шустрика, оказалось, врага ждал. И выждал! А если бы отмахнулся от этого подозрения – то он бы меня дождался... Так что же там такое, в этой драной всеми рогачами Мира роще, не так?! Есть ведь что-то, неприятное такое, отдает душком мерзким, аж мурашки по спине маршем шаг печатают… стоп! Еще раз – неприятное… отдает душком… запах?! Ветерок порывами, слабенький, сейчас вообще стих, но только что был момент, как раз от рощи в нашу сторону? Бинго, оно самое!
     - Курсант, в чем дело?! Вы собираетесь выполнять полученный приказ, или будете и дальше с умным видом в бинокль пялиться?! – это наш бесценный командур, бравый лейтенант-десантник, горло надрывает. Были бы на Старой Земле – мог бы уже и в ребра двинуть, но тут чревато, сдерживается «золушок». Точно, надо будет ему такую кликуху подвесить, типа производное от «совершенно случайно» вышедшей замуж за прынца «вумницы и крысавицы», а главное – племянницы, конкретно так продвинутой тетки-феячки. Уж нафеячила племяшке так нафеячила, не пожалуется!
     Чего меня на стеб поперло?! А, это я боюсь так, порядок. Боюсь, чего тут перед собой супермена корчить, но чего именно?! Чем воняет из рощи, да так, что у меня скоро панамка на волосах висеть будет, а «камка» термосом прикинется – поскольку волосы дыбом не только на голове уже, кажется, топорщатся? Должен быть знакомый запах, но как назло, ни ветерка… Так, у летехи сейчас из ушей пар свистеть начнет – ну, или не из ушей, если вышибет не крышку... пора топать, так или иначе. Но – не торопясь…
     - Рыжий, слушай сюда. – я выпрямился и повернул голову к четверке «разведчиков». – Идем медленно и крайне осторожно, и все время принюхиваемся. Как только запах станет ясно слышимым – останавливаемся и пробуем опознать, чем воняет. Никто передо мной не лезет, и все в готовности быстро драпать оттуда сколько хватит сил!
     - А-а-а… Следопыт, а чем вонять должно?! – выпучил глаза Роман, поправляя на лысине панаму. Я пожал плечами:
     - Да вот то-то и беда – чую, что там опасно до ужаса, и запашком вроде едва-едва тянет знакомым, но каким именно, никак не вспомню! Если б не приказ лейтенанта – я говорю в полный голос, и меня слышат не только «разведчики», – я бы вообще обошел бы эту поганую рощу десятой дорогой, и лучше в строго противоположном направлении. Но приказ есть приказ, поэтому попрёмся мы с вами сейчас в самую жопу дракона, с радостными криками «Выходи биться, чудище поганое!».
     Лейтенант ожидаемо не стерпел:
     - Курсант Злой, я в этой роще, пару месяцв назад, двое суток отдыхал, с друзьями – и, как ни странно, никаких опасностей не встретил! Там есть вода, вполне пригодная к употреблению, да и вообще роща удобная для ночлега – а ты своими сказками просто морочишь голову, прикидываясь… как там тебя называли… Следопытом?! Корчишь тут великого знатока, да еще позволяешь себе какие-то высказывания… По прибытии на Базу мы еще поговорим о твоем поведении, о том, что такое субординация в армии и как положено выполнять отданные командиром команды. А пока, раз ты такой… смелый – шагом марш за мной! – летеха поправил на плече висящий стволом вниз «калашмат» и, всем своим видом показывая презрение к «жалкому трусу», потопал едва не строевым шагом к деревьям и кустарнику под ними.
     Значит, этот дятел тут был… два месяца тому! Ну или парой-тройкой декад больше, вряд ли он сильно утруждал себя подсчётами… Да тут за час могло набежать или наползти такого, что при одном взгляде поседеешь! Ну куда он лезет, да еще так нагло?! О, остановился, ждет… нас, мать бы его! Ладно, идем, искренне надеюсь, эти оставшиеся до густой растительности тридцать метров дадут нам хоть какую-то фору…
     Мы подошли уже практически к насмешливо скалящемуся лейтенанту, до него оставалось не более пары метров, когда одновременно произошли три события сразу: в траве появились струящиеся к нам «дорожки», лейтенант вдруг поменялся в лице и начал пятиться, и, наконец, прошелестел порыв ветерка, буквально в лицо мне швырнув уже куда более сильный и четкий запах… пресмыкающихся! Опознать его хватило секунды, и я, надрывая горло, заорал, в процессе разворачиваясь и срываясь на бег:
     - Всем ходу, если хотите жить! Это змеиная свадьба! Бежим, их не перестреляешь!!! Лейтенант, е…ать тебя, не стой, бегом, они прыгать умеют!
      О, как же мы бежали! Я, к моему стыду, в первых рядах так и не отметился ни разу, хотя малейший шелест травы буквально окрылял и придавал новые силы! Бежали всем взводом, командиры отделений молодцы, не растерялись и не дали толпе расползтись в стороны – иначе, могли бы и другой какой живности на зуб угодить. Мой панический страх перед ползучей нечистью тоже сыграл свою роль, я едва не потерял голову от ужаса перед несколькими сотнями собравшихся в одном месте и крайне агрессивных тварей; так что пару раз, как минимум, и меня кто-то направлял на нужный путь… Но когда большая часть бойцов уже практически выбилась из сил, Акулов, выдавливая слова из пересохшей глотки, смог прохрипеть:
     - Сле-до…пытс… сколь…кхо… еш-щё-о… бе…жшать…
     Это меня и привело в сознание. Я резко сбросил скорость и выдохнул:
     - Все!.. Хва…тит… Уже… отор…фа-лись… Они… долго… не полсут… Собирай…в кучу… народ, а то… зверье… сожрут нахер…
     Самые быстрые возвращались минут десять – не сильно спеша и шарахаясь от каждой травинки. Наша толпа паническим галопом отмахала километра полтора, растянувшись как бы метров не на триста, и роща давно уже виделась ярким пятном вдалеке, но глаза как минимум половины бойцов шарили по траве в поисках преследователей. Лейтенант Золин, кстати, один из наиболее взъерошенных, как бы не та же фобия у него, что и моя собственная! Я кое-как выпрямился, подошел было к летехе – но он даже внимания не обратил, вглядываясь в доходящую где до колен, а где и выше, травку. Я хотел было предложить поговорить, но при первом же взгляде на рюкзак лейта решил, что можно и поинтереснее начать:
     - Тарщ-лейтнт, разршить-обратитьс…
     Золин, скривившись, все же ответил:
     - Разрешаю, курсант Злой.
     - Тарщ-лейтнт, у вас на рюкзаке гость висит, чешуйчатый…
     Как?! Как можно из положения «стоя, полусогнувшись и едва дыша с рюкзаком на спине» сигануть метра на четыре в сторону, без разбега, да еще и оставив при этом рюкзак на месте?! Вот стоит человек – а вот… висит?.. рюкзак, сам(!) по себе… да ну нафиг! Во дает десантура! Их, наверное, учат быстро из парашютной подвески выпрыгивать, но чтобы так… Рюкзак под действием силы тяжести падает…
     - Тарщ-лейтнт, а вы куда?! Червяк сдох, или вас бы тут не было – одного укуса хватит, чтобы за десять-пятнадцать минут на тот свет бегемота спровадить, не то что… так что нервничать не надо… Хотите – дорежьте гадину, и давайте решать, чего будем делать – часа два до темноты осталось, ну может три, от силы. Роща нам помахала ветками, ночевать же в саванне… Утром нас, может быть, и найдут – по пятнам крови на травке и несъедобному снаряжению там же. Причем еще не факт, что и сами мы друг другу по паре пуль не вкатаем, когда начнем отстреливаться…
     Летеха с большой опаской вернулся к собственному рюкзаку, стволом автомата осторожно ткнул действительно издохшего змейса (кажется, при скачках лейта зависший на зубах аспид просто свернул себе шею), и, разжимая штык-ножом зубы гадины, раздраженно выдал:
     - Бл…ть, мы же тут нормально жили, пару суток, две ночевки! Откуда эта дрянь взялась?! Не было ни единой гадины, и вообще никакой хищной твари не водилось!
     Я зло (правда – достал он своей простотой и непосредственностью!) ответил:
     - А поинтересоваться у друзей, почему это такое замечательное место пустует – не судьба была?! Или они сами не знали, куда сунулись?!
     Золин аж привстал, собираясь… ну, чего там положено свершать бравому офицеру-десантнику в отношении борзого пехотинца-духа, да и то - курса, но под руку его случайно подвернулось тело безвременно усопшей змеятины, и запал резко стух:
     - Курсант!.. Ты что себе позволяешь?! – все, на что хватило лейтенанта. Я пожал плечами, уже с раздражением – он и правда не врубается, в какой мы заднице сейчас, его усилиями?!
     - Если вам так необходимо, та-арщ-лейнт, могу присесть и «ку!» сказать… Легче станет? Только времени у нас – часа два от силы, потом кранты… Я сам, может быть, и выкрутился бы (мне приврать не жалко, зато как на авторитет сработает!), а всей оравой – точно нарвёмся.
     Прикол про «ку!» лейт знал. Покраснел как редиска, но, к его чести, права качать не стал, зато хорошо понял основную часть:
     - Почему – кранты? Ну, переночуем в степи, пусть прохладно, но в спальниках не смертельно? Или – есть ещё что-то, чего… я не знаю?! – последние слова Золин выговорил через силу, но все же разборчиво и чётко.
     - Именно, тарщ-лейнт. – а летёха не безнадежен, кажется, можно обойтись без излишнего конфликта, особенно сейчас лишнего…
     - Ну и что «это» такое? Из тебя что, курсант, клещами каждое слово тащить надо?! Говори – понятно и подробно, но по делу, без охотничьих баек!
     Я чуть понизил голос и заговорил без ерничания:
     - Лейтенант, через два часа, а то и раньше, стемнеет. На равнину вылезут отоспавшиеся днем хищники, много и разные. Выползут те гады, которые охотятся по ночам. Многие из них загоняют добычу стаями, и людей бояться они еще не умеют… Так – достаточно подробно?
     Золин, отдать ему должное, сообразил быстро:
     - То есть, ночью за нас возьмутся всерьез?! Блин, вот это… засада, твою ж-жеж... Ты, может, еще и знаешь, откуда в той роще столько гадов взялось?
     Я кивнул:
     - Знаю, это многие знают, только мало кто лично сталкивается… Это так называемая «змеиная яма», хотя обычно на самом деле это или такая вот роща, или овражек. Большую половину года там нет никаких хищников – райское место. Но не потому, что никому не нужное – просто в относительно разное время, но всегда уже во второй половине, в эти «ямы» собираются пресмыкающиеся на свои «свадьбы». В саванне мест, подходящих гадам для размножения, не так и много, потому однажды занятые ими участки используются повторно, много лет подряд. Для нас это не очень заметно, хотя я бы, думаю, нашел не одну примету, те же змеиные шкуры старые, запах должен был остаться, пускай и подвыветрившийся, характерно вытертые углубления – в смысле, удобные для змей… да мало ли что еще? А вот животные эти места просто видят/обоняют, и в такие овраги или рощи стараются не соваться вообще – так сказать, от греха подальше! Именно потому в первой половине года «змеиная» роща – практически самое безопасное в саванне место, зато во второй… Вообще-то, самый пик начинается месяца так с седьмого, но нам очень повезло – наша цель оказалась уже востребована! Правда, здорово, такая неожиданная удача?
     Золин только выматерился, потом «в пространство» выдохнул:
     - Ну и… какого х…я… мне никто про это не сказал?!
     - Ну почему – никто? Вот я рассказал, как только спросили. А вы кого-то раньше спрашивали? Нет? И какие претензии? Ваши друзья могли просто поберечь вам нервы, вы прекрасно отдохнули… А когда вы нас сюда погнали – вы их спросили, предупредили, куда собрались?! – нет, он все же выбешивает!
     Летеха с минуту посопел обиженно, потом буркнул:
     - Слушай, Злой… ты и правда – Следопыт? В смысле… ну, ты понял?
     Вмешался слушающий наш разговор Акула:
     - Так точно, как раз он… ничего… из себя не корчит. И, тарщ-лейтент, мы уже десять минут торчим на одном месте, а ночь все ближе. Что будем делать? Очень жить пока еще хочется, знаете ли.
     Золин помолчал, потом спросил:
     - Так, Злой… ладно, Следопыт. Признаю – я ошибся, что делать теперь – представляю… смутно. Ты можешь предложить способ, как нас вытащить из этой… задницы? Командование передавать не буду, но обещаю прислушиваться к твоим рекомендациям, очень внимательно.
     Акула облегченно вздохнул, на что лейтенант только поморщился, но промолчал. Я махнул рукой – меньше, чем я надеялся, но больше, чем ожидал:
     - Договорились. Стройте людей; Акула, построение как мы последний час шли, и за мной – скорость сейчас это наша жизнь.
     - А куда? – это уже ком-од не сдержался.
     - Километра четыре назад я видел место, которое может сойти за укрытие на ночь. Не наверняка, было далековато, но что рассмотрел – обнадежило. Ничего пригодного поближе я не видел. А потому – теперь нам максимум за полчаса надо отмахать примерно три километра, километр мы уже пробежали, и тогда мы сможем успеть, если не повезет, зачистить стоянку при свете.
     - А если повезет?! – это уже Золин.
     - А если повезет, и там никого не окажется – только осмотрим и приготовимся к ночевке. Все, времени мало. Я пошел потихоньку, вы за мной, рысью, догоните – побежим все. Хочу залезть вон на тот холмик и уточнить дорогу, может, срезать где получится, или наоборот, полезем напрямик и нарвемся на овраг или разлом… Вы идете слева, как сюда пришли. – пояснил я сразу, не дожидаясь вопросов. Посмотрел на летеху, тот недоумевающе похлопал глазами, потом дошло (видно было, что потянулся стукнуть себя по лбу, но сдержался), и «командир скомандовал»:
     - Верно, так и сделаем. Курса… Следопыт, выполняйте задачу. Акулов, стройте личный состав!
     Давно бы так, жаль, что на чужом опыте учатся единицы, которые умные люди, остальные, к сожалению, на своем неудачном все норовят… прям как я сам! Ладно, еще не вечер (а ведь как раз именно что – вечер!), прорвемся! Лейт «созрел» и сильно башку морочить не будет, а остальное приложится… надеюсь. Потопали, сейчас от меня зависит не только моя шкура – так что некогда рефлексировать, потом пострадаю, в казарме, на кровти лежа!
     Забрался на холмик я все же раньше, чем взвод двинулся в путь. Вымотал «золушок» народ, а этот сумасшедший забег – доконал. Как еще никто ни ногу не подвернул, ни шею… тоже – того! Чистейшей воды фарт, как Миша любит сказать… Плохо только, что этот фарт – уже был, через часик будет куда нужнее, но в одну воронку снаряд, и так далее. Так, вон и наша надежда – узкая ложбина-овражек, с чахлой растительностью вокруг. Не роскошь совершенно – такая и нужна, больше шансов, что в таком месте никто из хищных грызлов не обосновался. Вода там, скорее всего, есть, но не в виде озерка или ручья на поверхности, а пониже, в овражке, ну или как там эти складки называются… Остальное посмотрим на месте, когда доберемся. Все, шагом марш… Стоп, как там мои соратнички? О, вроде двинулись! Вот и отлично, им метров четыреста меня догонять – пока они подошву холма обойдут, я по склону вниз, да еще по прямой, хорошую фору получу. Так что пошли, но не спеша, встреча с виверном в одиночку или она же, но всем стадом… то бишь взводом – как говорят в Ново-Одессе, «таки две очень большие разницы!». Поехали…
     Ожидалось, что мы все же будем бежать, ну хотя бы «волчьим» ходом… Действительность преподнесла сюрприз, взвод смог выдать разве что трусцу лёгкую, летеха имел полное право собой гордиться – таки задрюкал курсантов! Только вот радоваться не спешил, со все большей тревогой поглядывая на часы. Через полчаса неспешного «бега» он не выдержал – нагнал меня, когда я в очередной раз забирался на махонькую кочку для корректировки пути, и переспросил:
     - Следопыт, мы успеем в это твое… правильное место?
     Я посмотрел на лейта внимательнее – ого, кажется, пошла обратная реакция! До «золушка» дошло, где он находится и чем вполне может обернуться его выпендреж:
     - Не уверен, лейтенант. Я рассчитывал на более шустрое перемещение бойцов… Придем к месту – молитесь, чтобы не пришлось выбивать оттуда никого. В сумерках – а они тут очень короткие, мы же на экваторе почти, как-никак – без потерь прибить хищника куда сложнее, а уж в темноте… Но выбора не остается, нет времени искать что-то получше, тем более топать туда ночью. И загонять совсем людей нельзя, – я отметил короткий взгляд летехи в сторону и решил гасить идею на месте, – иначе, когда доберемся – они едой будут, а не бойцами. Пусть уж лучше так, потихоньку, но регулярно…
     Лейт покивал и отстал – в обоих смыслах. Соображает, хоть и с «поздним зажиганием». Так, рощицу, если оное можно так назвать, уже вижу, пока что все спокойно. Когда доберемся – надо будет метров за полтысячи остановить бойцов, проверять пойду с «разведкомандой», так проще будет, если что… Солнце уже начинает заметно садиться – значит, еще от силы час светлого времени, а потом сумерки минут двадцать – и все, ночь. На проверку места останется полчаса, не больше… Лишь бы там не гиена сидела, или вивернов стая! Свиней зачистить проще, хотя вони от них будет… полсаванны сбежится! Еще километр, даже меньше, и можно группой выдвигаться, кстати, пора их «накачивать» морально. Где там наш «золушок», через него для начала, если бузить не начнет…
     - Тарщ-лейнт, давайте разведгруппу собирать, вон место, на которое я надеюсь. – я махнул рукой вперед. Собственно, и без этого уже любому было понятно, куда мы движемся – я дополнительных маневров не устраивал и вел взвод по кратчайшей, не до учений. – До конца проверки оставайтесь на месте, мало ли…
     - Я сам пойду с разведкой! – как и ожидалось, Золин малость оклемался и вспомнил, что он мало того что временный комзвода, так еще и бравый герой-десантник, а потому – грудью на супостата, молодецким наскоком, сурово и непреклонно… Нифига в мире не меняется! Как в 1904/05-м, в 1914-м, в 1941-м – так и сейчас, в 33-м, понимай «в 21-м веке»! Одни норовят вообще от службы родине отмазаться под разными предлогами – зато вторые готовы башкой вражеские крепости пробивать, и не имеет значения, что ворота крепости никто запереть не удосужился! Превозмогнем! Раз невозможно ворота прошибать – ударим рядом, в глухую каменную стену!
     - Зачем? – я решил попробовать способ «логика», вроде летеха не безнадежен.
     - То есть – что значит «зачем»?! – так просто «золушок» отказываться от втемяшившейся мысли не собирался. – Для того, чтобы… вовремя принять правильное решение! – наконец нашелся он с ответом, мучительно размышляя секунд десять.
     - Например? – я сдаваться не собирался, хотя мысль промелькнула нехорошая – если этот дятел таки расколотит свою башку, вряд ли командование Акулы или Сиротина будет хуже. С другой стороны – могут совсем растеряться, да и потеря начальства, пускай и по его личной дурости… м-да, выбор не очень привлекательный.
     - Ну, если будет серьезная опасность… ладно, понял. – об физиономию лейта можно было из парного молока кефир скисливать, достаточно пары минут в прямой видимости! Зато – сам сообразил, не надо полчаса уговаривать! – Акулов, разведгруппу сюда давай, в темпе! – вот, умеет же, и голос решительный, и взгляд суровый и непреклонный… Еще бы вовремя все это применял, да про «подумать» не забывал…
     - Так, все, прибыли. – я остановился на каменистой залысине среди травяных зарослей и махнул рукой остальным. – Находитесь здесь, сидите и смотрите в оба глаза. Можете водички пару глотков сделать, не больше, я не уверен, что там будет источник, хотя шансы есть. Мы идем на разведку – я осмотрел собравшихся рядом четверых «знатоков» и кивнул – бойцы были не то чтобы готовы к подвигу, но и мандража особого я не заметил. – Тарщ-лейтнт, разрешите идти?
     - Действуйте, курсант. – Золин отмахнул рукой и чуть отвернулся, показывая, что передал командование группой мне. Ладно, двигаемся помаленьку…
     Пройдя метров сто, я решил несколько поменять направление, пусть и с перерасходом и без того крохотного запаса времени. Ветер, хоть и по-прежнему слабенький, дул в основном в левую скулу, а потому стоило сделать небольшой крюк и подобраться к возможному убежищу с подветренной стороны – один раз спасло, так почему не воспользоваться успешным опытом? Для саванны метод очень полезный, это в лесу запахов больше, а распространяются они слабее и не так хорошо дают направление. Для человеческого носа, разумеется… «Разведчики» мои, надо отметить, ничего не поняли, но и от вопросов воздержались, молодцы. Мы протопали, со всеми возможными предосторожностями, не более трех сотен метров под углом к кустарнику, и я, втянув носом воздух поглубже, тихо скомандовал:
     - Лечь, оружие к бою. – и сам подал пример, бухнувшись на пузо. Метод не подвел! Только вот запах… с одной стороны, вроде как и привычный, а с другой – как бы и не место ему тут было совсем… И неизвестно, что опаснее – я бы, пожалуй, предпочёл бы с гиеной схлестнуться, чем…
     - Следопыт, что там? – тихо пропыхтел подползший ко мне Рыжий. Я так же тихо посоветовал:
     - А ты принюхайся как следует – чем тянет? Узнаешь?
     Рыжий засопел усиленно, потом удивленно прошептал:
     - Вроде как… бензином несет? Откуда здесь он?
     - Вот и я думаю – откуда? – кивнул я, потом решился – Так, команда, слушай сюда. Рыжий и Марат – вы слева подбираетесь, вон к тому камню примерно. Я и остальные – справа, ориентир кривое деревце. Если там кто-то нехороший – возьмем его в два огня. Хищников опасаемся, но к такой вони, надеюсь, они и сами не полезут, так что если там и засели враги, то наверняка люди. Вопросы?
     Бойцы покивали; а через полчаса я, глотая воздух кусками, осторожно высунул голову над кромкой крохотного, не более трех метров глубины и десятка ширины овражка – и замер. Внизу, прямо перед носом, можно сказать, почти на колесах, стоял перекошенный джип. Напротив мелькнула чья-то голова, я было прицелился – но вовремя опознал физиономию Марата и убрал ствол в сторону. Через минуту наблюдения я уже был уверен, что машина брошена, брошена не слишком давно, в этом сезоне, но именно брошена – никаких следов обитания человека не просматривалось. Пальцами показав Марату, что иду вниз, и продублировав то же для своего звена, я спрыгнул вниз и тут же прижался к стенке овражка. Тишина, криков и выстрелов нет… Обойдя осторожно джип и заодно осмотревшись, я крикнул остальным:
     - Эй, наверху! Махните там нашим, пускай сюда идут, двое останьтесь для встречи, Марат и Рыжий ко мне.
     Пока взвод добирался до убежища, мы полностью проверили овражек, и даже осмотрели скальный зуб, из-под которого выбегал крошечный ручеек, пропадавший в каменной трещине уже через десяток метров. Длина овражка-разлома не превышала четырех десятков метров, ширина, в самом широком участке – десятка, глубина от полутора до примерно трех. В самом широком месте разбитый джип и валяется, хотя… степень разбитости можно уточнить, машина на вид относительно целая. Нет, выехать отсюда ему не суждено – слишком крутые откосы, да и не оставили бы его здесь, если бы могли выбраться – но если пригнать кран… Саму технику осматривали уже с прикрытием из личного состава взвода – это мы почти час возились, разведка, а пробежать полкилометра к вожделенной ночной стоянке даже для самого замученного курса дело пяти-семи минут, и то много! «Золушок» и тут не подвел, ринулся к машине лично, даже не распределив личный состав для несения охраны… Благо Акула и Володихин не подвели, Сиротин тоже включился в обустройство, а я, пока ефрейторы негромко разгоняли подчиненных по задачам, усиленно имитировал внешний осмотр и проверку машины, демонстративно игнорируя топчущегося рядом лейта. Дошло до него минут через двадцать, когда Сирый подошел с вопросами по бытовой части, и мы пару минут обговаривали проблемы обустройства стоянки (если проще, дрова готовить было некогда, да и особо не из чего, но и мерзнуть не хотелось, а я подсказал виденную мной – и только мной, бинокль был еще у летехи, но «золушок» такой прозой жизни не озаботился – достаточно близко от нашей стоянки принесенную в дождливый сезон лесину-валежник, застрявшую между двух валунов), и отхожее место определились, где рыть – за отдельно стоящим кустиком чуть в стороне от «спальной» площадки, самое то, вроде и уединение, и видно, что вокруг... канавку выроем с полметра в глубину и метра два-три в длину, как раз на взвод будет, а стеснительные могут и по очереди посещать. Заодно фортификацией озаботились: добавить колючих кустиков по периметру, не остановят зверя – так хоть нашумят! Только выслушав нашу беседу бравый лейт осознал, что вообще-то – ефрейторы его работу делают, а он возле находки приплясывает козликом! Ладно бы мы были опытными бойцами-ветеранами, «…которые сами лучше знают, чего и как…», тогда можно и «махнуть рукой», мол, справятся и так – но это первый выход! В том числе и его собственный в роли нашего начальника! Правда, реабилитировался быстро, всего пару раз пришлось «вносить предложения», и то исключительно потому, что местной живности лейт не представлял…
     Короче, машину обследовали уже в сумерках. Как и ожидалось, в том числе и после внешнего осмотра, никаких трупов, объеденных до костей местной живностью, в кабине не лежало (в мрачно-хоррорных позах) – потерпевшие крушение ушли с места аварии своими ногами. Стоит машина давненько, колеса подспустили (одно разорвано, хотя есть целая на вид запаска в багажнике), и раз за ней никто не вернулся – то с вероятностью процентов девяносто водитель (и пассажиры – если были таковые) до людей не добрался. Почему? Да черт его знает… Убили бандиты (они же – публично – добропорядочные жители, бандиты в Н-О есть, как, собственно, и везде); сломал ногу-спину-шею и погиб при перепрыгивании валуна или ямины; был сожран-укушен/отравлен-заблудился… Хотя «заблудился» я бы оставил на самый крайний вариант – все же, до города от силы день-два пешего марша (учитывая местность и агрессивную фауну), и промахнуться мимо такого крупного поселения еще постараться надо! Ну, и последний вариант – хозяин/водитель вполне добрался до людей, получил помощь, с ним все в порядке – и просто не смог вернуться за техникой. Денег на найм крана не хватило, или повреждения таковы, что не окупят спасательную операцию, или просто не нашли эту канаву в саванне! Кстати, вполне серьезная причина, если сам владелец не слишком-то большой специалист по бушу…
     Машина была заперта изнутри – но, то ли при падении с обрыва, а то ли изначально, сломанный замок на задней двери оказался только чуть прихлопнутым. Поэтому багажник мы вскрыли простым (правду говоря – еще и случайным) пинком по заднему бамперу. В багажнике ничего особенного не обнаружилось – пара канистр с топливом, набор инструмента, небольшая канистрочка, скорее всего с водой, чехол на джип (машину опознали как классический Ленд-Ровер «Вторженец», то есть Дефендер), домкрат, какие-то мелкие запчасти, ну и запаска, конечно. Рыжий было сунулся в салон, открыть дверные замки изнутри – а я вдруг очень захотел оказаться подальше! А потому схватил сопляка за воротник и откинул в сторону! Сильно швырнул – Игореха аж кувыркнулся на земле и с обидой выкрикнул:
     - Ты че, Следопыт, сдурел совсем?! Я ж просто открыть, а не крысить по карманам, мне там и нафиг ничего не надо! Зачем меня – так вот?!
     - Да причем тут надо или не надо… – я и сам не слишком понял, что мне не понравилось в идее залезть в машину. Но – опасно было, не так чтоб прям совсем бежать – но соваться в кабину не стоило… – Тут, понимаешь Рыжий, такое дело – не надо туда пока что лезть, никому вообще, я и сам не рискну, тем более в темноте. Как-то мне… муторно, что-ли…
     Обида с физии Щурова пропала мгновенно:
     - Понял-осознал, был не прав! А… чего там – такого?
     К моему огромному удивлению, все кто нас слышал, с ожиданием уставились на меня, не пытаясь забраться в машину. Не понял? Это когда я успел авторитет такой заработать?! Стоят, пялятся, ждут команды… Аж как-то не по себе, а если ошибся??? Но не хочется мне туда, что-то не то с этим «вторженцем», неправильно как-то он оставлен…
     - Знаешь, Игорь, я вот и сам пока не пойму. Что-то там не так, но что именно – хрен его пойми, не запах точно, все как всегда, живностью не воняет… А потому – если полезешь, и какая-то бяка случится, сам себе будешь «буратина». Я бы оставил исследования на завтра, по-светлому еще раз посмотрю, тогда, может, и скажу чего интересного – если сам пойму…
     Акула поднял Рыжего за воротник, молча покачал кулаком у него под носом и буркнул:
     - Какого лезешь куда не просят?! Тем более – вперед Следопыта… Наживешь себе такую же чуйку – тогда и суйся, а пока нету – сиди на жопе ровно и жди приказа!
     Окружающие нас курсанты как-то понимающе закивали, кто-то еще начал кому-то объяснять: «… да Следопыт сказал, там какая-то гадость… чует что-то, а что – сам не знает… не, если у него чуйка сработала – лучше ну его на…». И через пару минут рядом с машиной никого не осталось! Лейтенант, глядя на все это, только сплюнул (завидует, кажется?) – но и сам, покосившись на джип, решительно развернулся и потопал в сторону начинающих обустраивать спальные места бойцов! Ад-нака…
     Воду кипятили по трое-пятеро на один костерок, посменно – разожгли всего четыре костра, из-за нехватки свободного места и топлива, больших котлов для горячей пищи тоже не захватили в дорогу… Не то чтобы критично – но неудобно. У меня имелась складная немецкая подставка-спиртовка, на сухих таблетках (вес фигня, железка размером с сигаретную пачку – но в таких вот ситуациях на удивление полезная!), пару таблеток сжег, пока разварил концентрат; зато не толкался задницей у костров. А вот когда народ разошелся лопать, я подсел к «обезлюдевшему» костерку и в несколько приемов накипятил воды из ручья, «на завтра» – обратная дорога потребует много жидкости, и лучше приготовиться заранее… Тем же, глядя на меня, занялись и многие другие, а лейт даже организовал что-то типа очередности. Спальное место я себе тоже оборудовал «не как все» – мой комплект представлял собой спальник-гамак «два-в-одном», и место удачное для растяжки нашлось. Более того – когда я накинул над растянутым гамаком москитку, рулон которой входил в мой набор обязательно, Весло попросился «на первую полку», высоты под гамаком хватало и москитной сетки тоже – там на палатку двухместную хватило бы с лихвой (как и рассчитывалось).
     Быстро смолов свою порцию, я с разрешения Золина, стал так, чтобы меня было хорошо видно, и спросил «в пространство»:
     - Бойцы, кто-нибудь уже ночевал здесь, в Новом Мире в смысле, в дикой местности и на необорудованной стоянке?! Что, вообще никто, даже «местные»?! Тогда короткий ликбез для всех. Первое – ни в коем случае не отходить от остальных! Захотели на горшок – вон есть выделенное место, рядом пост часового, часовому постоянно поглядывать, чтоб туда какая тысяченога или еще что похожее не влезло! Там для того и пост, собственно говоря (а как же – сам же и советовал), и поверьте – он там очень даже не лишний. Второе – в спальник, если вы его раскатали и какое-то время не следили, ложиться только после проверки на отсутствие гостей. На моей памяти, в одном из конвоев, в палатку гадость одна влезла и девку за жопу хватанула – спасли только потому, что врач был в конвое умелый и опытный… то же касается обуви, перед надеванием проверить обязательно! Запомните, захочется ночью поссать – делаете это с оружием и после тщательной подготовки, как следует проснувшись! Да, потом трудно будет заснуть, вы наверняка не выспитесь – но зато не сдохнете прямо ночью, до рассвета доживете. Спать лучше в одежде, только башмаки скинуть, а то по тревоге одеваться полчаса будете… Третье – караульные, не дай вам бог задрыхнуть! Кости переломаю, даже если ничего не случится... На костры зверь старается не лезть, так что дым в этом союзник, поддерживайте понемногу. Но костер показывает всем, что здесь кто-то есть – так что может приманить бандитов, ежели таковые заметят огонь ночью, особенно это опасно под утро, хищники обычно к этому времени уже прячутся… Да, старайтесь в карауле на огонь не пялиться, слушать саванну вы нихрена не умеете, даже я лучше большинства из вас (почему-то это восприняли как шутку), а значит – пытайтесь глазами смотреть. А будете на огонь втыкать – нифига больше в темноте не увидите, пока вас жрать не начнут… Последнее – оружие кладете с собой в спальники, под руку. Внимательно проверьте предохранители, патрон из ствола лучше тоже вытащить, у кого оружие взведено. Сами понимаете – если спросонья собственные яйца отстрелите, винить некого будет! Но и откладывать оружие подальше – не вариант, можете и не дотянуться, когда припрет… Вопросы? – я подождал немного и занялся укладкой рюкзака, мало ли, придется ночью куда-то быстро драпать, потерять только гамак, или гамак и половину прочего имущества – большая разница… Из вельда донесся визгливый вой хоря – кого-то упустил, жалуется. Даже лейт дернулся – ога-а, а какой днем отважный и непреклонный был… хотя – все тут такие дурные, я и сам почти так же во времена оны на тапира попер…
     - Это кто орал?! – Старый чего-то взбледнул, похоже, на него впечатлений сегодня многовато было.
     - Хорек местный, зверюга со среднюю собаку размером, хищная, агрессивная, но на кучу народу не полезет, не дурной… Выл – потому что упустил добычу, жаловался на судьбинушку голодную! Не волнуйся, это не опасность, да и вообще – тут к нам подобраться сложно, костры большинство мелочи отпугнут, а от крупных зверей и отстреляться можно, главное не прозевать. По краям овражка колючий кустарник, да мы сухих колючек еще добавили, ты сам же участвовал… тихо не подберешься. Так, дежурный, в сортир ничего не забиралось? Вот и замечательно. Не кривись, там иногда такое заводится… – я, закончив «дела», вернулся к остальным (аж метров пятнадцать прошел!) и, так и не услышав вопросов, разулся и полез в спальник. Предварительно подвесив на дерево в изголовье рюкзак со всем комплектом, исключая автомат и пистолет (это добро вместе со мной отправилось в спальник, что очень многие восприняли… несколько нервно), и на рюкзак же ботинки поставив (оставлять на ночь на земле – можно, но тогда больше шанс увидеть там утром какую-то членистоногую гадость), я с чувством выполненного долга завалился дрыхнуть, только предупредив:
     - Народ – когда моя очередь будет в караул, разбудите. Голова – там, где дерево кривое, не перепутайте! – на шутку посмеялись, и я, в первых рядах, попытался уснуть. Команду «отбой по готовности» Золин дал еще во время ужина, вместе с ком-одами распределив очередность часовых, я туда не вникал, когда будет надо – поднимут, покажут сменщика, скажут через сколько будить... Остальные, немного побормотав разговорами, тоже угомонились, и вскоре я действительно заснул, все же мне подобная ночевка не то чтобы привычна, кемпер это не гамак, но и не сказать, чтоб совсем незнакома.

     4-е число шестого месяца, условно полигон Ново-Одесской учебки, реально черт-те где в вельде, раннее утро.
     Пи-пи-ии, пи-пи-ии… Странно, чего это часы мои запиликали? Точнее, то, что пиликают, понятно – я давно выставил на своих, трофейных супернавороченных наручных, будильник за пять минут до общего «подъема». Не знаю как кому, а мне привычное пиликанье дает возможность вставать почти выспавшимся, а вот от вопля дневального «Р-р-р-рота-а! Падъйе-е-о-ооом!!!» голова дурная часа на два после, как минимум! Непонятно другое – почему меня не дежурство не разбудили, уж кто-кто, а я «потеряться» никак не мог, все же больше гамаков ни у кого нет… Нас двадцать восемь (двоим «повезло» не участвовать в забеге имени «золушка» по состоянию здоровья – в лазарете валяются… счастливчики… зато плюс радист и сам лейт), «ночь» условно часов… тоже восемь, если по два часа – четыре смены, то есть задействовано за ночь от восьми («на всякий случай» и пары караульных достаточно) до шестнадцати человек (в первую очередь от бандитов – смены по четыре бойца) – в принципе, могли и не ставить в наряд… Мне же лучше – выспался прекрасно, вот только явно пора вставать. Труба зовет (в смысле – в сортир надо)!
     Стандартная процедура – осмотреться-прислушаться, откинуть клапан спальника, снова осмотреться, свесить ноги и сесть (аккуратно, не наступить на… ногу, Веслу – дрыхнет себе, и в ус не дует!), взять висящий на шнурках ботинок, проверить на живность, одеть, взять второй, повторить, встать (не наступить Веслу на фейс, ногу, руку…), взять автомат на плечо, выпутаться из «москитки»… И к сортиру, рысью!
     - Караульный, там все норма?! – блин, аж «станцевать» тянет!
     - Порядок, ничего не залезало! – кто стоит, Артем? Да пофиг, вот оно, место раздумий, кто там сопит? Быстрее, черт! Я уже едва сдерживаюсь, еще десять минут – и буду здесь кустик обливать… Из-за куста вдруг раздается вопль, и сразу же выстрел – ББАХ, по нервам! Еще один, еще… очередь! Прикидываю на слух, куда стреляет неизвестный, кидаюсь с другой стороны, наш боец, с оружием и без штанов! А перед ним…
     - Все, Миша, опусти ствол, ты ее прибил! – почти кричу ему в ухо, фиксируя левой рукой цевье его автомата. Фарт дрожит, глаза шалые, явно мало что соображает, если соображает вообще! Перед ним здоровенная «костяная» сколопендра, одна из довольно подробно описанных разновидностей. Костянка, костеножка – называют по-разному, все из-за характерного вида и расцветки панциря… или как оно там у таких называется, сегмента? Выглядит как прорисованные на темном фоне кости футуристического скелета инопланетянина (хотя планета как раз «иная»), приплюснутая «кишка» до полуметра длиной и в треть длины шириной, с бахромой ног по краям туловища, все ножки, при желании на то твари, ядовитые, там специальные канальцы есть, и острые шипы-когти на конечностях. Фарт разорвал ее пулями на три куска, голова с несколькими ножками еще пытается уползти, остальные части только бестолково корчатся на земле. Воняет… сортиром воняет, плюс порохом несет – но все перебивает гниловатый аромат яда. Зараза к счастью плеваться отравой не умеет, только кусается и конечностями колет…
     - С-с-сл… с-следопыт? Ты? Что оно… все?! – о, Фарта «расклинило», говорить начал!
     - Все, Миша, ты его – наглухо, оно теперь не опасно, только башку не трогай, подыхать будет еще часа три-четыре, может и дольше. Молодец, правильно сделал, давай, приходи в себя. Подумаешь, многоножка, их тут полно… – вот кто меня за язык тянул?! Фарт понял «их тут полно» буквально! Дико выпучив глаза, подскочил на месте и если бы я его не схватил за воротник, вполне мог бы свалиться, запутавшись в штанах – может, и в канавку бы нырнул! О, вот и часовой появился, не спешил парень, мягко говоря… Учтем, на будущее – то ли Артем очень осторожный, то ли и вправду трусоват…
     - Миша, все! Штаны свои натяни на задницу, а то вид у тебя… двусмысленный! И прекрати трястись – ты уже победил, молодца. Тебе тут больше ничего не надо? Ну так постой тогда сам, без моей помощи, а то я щас лопну! – я отпустил его воротник и автомат и чуть дрожащими руками принялся расстегивать собственные штаны.
     Пока заканчивал «дела» я, лагерь уже и проснулся, и приготовился к бою – как смогли и успели, разумеется! Хорошо еще, никто не открыл стрельбу с перепугу… Фарт, несколько оклемавшись, насадил отстреленную башку на какую-то палку (причем оно еще продолжало клацать жвалами!) и отволок на общий суд в доказательство того, что в ранней побудке его вины нет. Впечатлило, надо сказать, почти всех – особенно «городских», которые старались до армии носа за периметр не высовывать. Лейт тоже проникся, и, судя по внешнему виду, находился в весьма противоречивых чувствах. С одной стороны, пока что (мы еще не в казарме!), никто не пострадал, ночь мы пережили спокойно, и неплохи шансы вернуться без потерь в учебку; с другой – голословные утверждения об опасности саванны приобрели очередное зримое воплощение (помимо вчерашней змеюки), и Золин, похоже, осознал и глубоко проникся тем фактом, что никто его за новаторские методы подготовки личного состава по голове не погладит. Нет, он и вчера еще понял, как накосячил, но вот так вот, чтоб смертельно опасная гадина жвалами на расстоянии ладони от собственного носа клацала – это… мотивирует! По крайней мере, у большинства курсантов и, к моему облегчению, у самого летехи появилось инстинктивное почти стремление стоять на ногах, а не плюхаться на первое попавшееся удобное место при любой остановке движения – или, если уж можно посидеть, хотя бы осмотреть поверхность перед приземлением пятой точки… Фарт в этом деле еще и усугубил – отдышавшись и успокоившись, подошел к моему гамаку (я как раз начал выгружать из рюкзака снарягу для запаковки по-новой, уже со спальником в самом низу) и высказался:
     - Следопыт, а я ведь живым только благодаря тебе остался! Я автомат сначала не взял, забыл, когда вылезал из спальника и напяливал ботинки, а потом, пока пробирался к сортиру – вспомнил, пришлось вернуться… Даже думал обойтись так, но ты вечером такое говорил… Спасибо!
     Те, кто были поближе, слушали импровизированную речь внимательно, так что мой авторитет уже к завтраку взлетел до небес. Думаю, скомандуй я «Положение лежа принять! Ползком прямо!» – выполнили бы все, включая Золина и радиста! Может, потом даже и не спросили бы, зачем! Я аж хмыкнул от дурацкой идеи «проверить на практике», но все равно, глядя на уважительное отношение бойцов взвода, нет-нет да и сдерживал лыбу, давя дебильное хихиканье...
     Завтракали быстро и без проволочек, кое-какая сноровка появилась. Я допивал кофе (ненавижу кофе, но с чаем в сухпае совсем беда, нету его там), когда ко мне подошел лейт, внимательно присмотрелся к камню и только убедившись в его безопасности, взгромоздился сверху.
     - Следопыт, когда машину будешь смотреть?
     Я вздохнул:
     - Пожалуй, прямо сейчас. Светло, но там чуть тенек, не бликует в глаза, самое то попробовать разобраться, что с ней не так… Разршить-выплнять?
     Лейтенант кивнул и встал, всем видом давая понять, что избавиться от него не получится. Ну, раз так хочет – пускай участвует, мне-то что? Золин чуть нетерпеливо переминался, пока я полностью запаковал рюкзак. Но молчал, даже не пытаясь подгонять. Часть бойцов потихоньку собиралась, ефрейторы контролировали, человек восемь кипятили воду «на дорогу», ну а мы вчетвером – я, лейтенант, Марат и Рыжий – отправились к джипу.
     Задняя дверь в салон/багажник так и оставалась открытой со вчерашнего дня. Я придержал рыжего торопыгу за плечо, стал напротив проема и принялся рассматривать салон джипа. Что-то все-таки было неправильно… но что именно – я, как и вчера, понять не мог. Стою, смотрю, «чувствую», но в сознательные действия перевести – никак! Рядом послышалось сопение, а потом меня чуть отодвинули в сторону – я было хотел возмутиться, но вовремя рассмотрел погон на плече! Лейт не выдержал и захотел посмотреть лично… Оказалось – правильно сделал! Поскольку при ярком дневном свете ему хватило всего лишь мимолетного взгляда для определения несуразности:
     - О, а почему чехол для машины так странно лежит? Будто им специально накрыли тот угол?
     Точно! Специально накрыли часть кузова возле самой удобной для проникновения в машину двери! Для чего? Ну, может так и случайно вышло, но что-то не верится… Или – там… ловушка! Какая именно?! Живность сильно сомнительна. Не думаю, что хозяин машины озаботился поиском какого скорпиона или многоноги для устройства «сюрприза» нашедшим его тарантас, оно для него самого небезопасно, а значит…
     - Тарщ-лейнт, кажется мне, там, под чехлом – мина… – я сказал это специально так, чтобы услышали и Рыжий с Маратом. А то Игоря еще удержи, опять нос сунет… Золин, довольно кивнув, хмыкнул:
     - Вполне может быть… Вряд ли МОН-ка или что-то похожее, на кой? А вот пару гранат с выдернутыми чеками вполне могли подложить, и тканью прикрыть… Так, все отошли метров на десять хотя бы, а лучше и вообще свалите! Я попробую снять то, что там спрятано…
     Марат покачал головой неодобрительно, я тоже засомневался:
     - Тарщ-лейнт, а оно того стоит?! Может, пускай себе лежит, все равно нам эту тачку не завести… А вот если… короче, оно вам надо?!
     Лейтенант пожал плечами:
     - Если там что-то очень сложное – я туда лезть не буду. А если граната на веревочке – так у меня вторая специальность «сапер»!
     Н-да… Есть такие люди – им хоть кол на башке теши, они все равно будут эту самую башку совать в различные неприятности! Вот зачесалось «золушку» обшарить находку, и теперь фиг его отговоришь. Да и хрен с ним, подорвется на растяжке – так сам полез, я ему в няньки не нанимался! Только отведу остальных, а то дурная голова и других с собой заберет, нафиг…
     В течении получаса мы дожидались, пока лейт проверит машину. Под чехлом и правда оказались гранаты, зажатые между дверью и сиденьем и привязанные за чеки к рукояти двери. Если бы Рыжий вчера распахнул дверку, открыв замок, четыре гранаты высыпались бы на землю прямо под ноги нетерпеливо ожидающим мародерам, чеки были предварительно разогнуты и даже немного выдернуты из запалов, так что рванули бы наверняка! Не весь взвод бы полег, конечно, но… Больше ловушек в машине не нашлось, да и эту, скорее всего, сделали из тех боеприпасов, которые нельзя было забрать с собой. Не знаю, почему такой подленький владелец джипа просто его не спалил – но искренне надеюсь с ним познакомиться, ненадолго.
     В машине, опять же, не оказалось ничего выдающегося. Почти пустой салон, из оружия только брошенный владельцем (думаю, все же владелец один был…) турецкий дробовик-помповуха, без патронов и, вполне вероятно, сломанный – а может, именно потому, что без патронов. Пара пластиковых бутылок-пятерок с водой, наверное, тащить показалось тяжело; да и смысл переть на горбу десять литров, если на переход к Н-О достаточно одной такой баклаги?! Даже если не пользоваться источниками по пути? Несколько мелочей, вроде старой даже на вид куртки на заднем сиденье, пары подушечек там же, ручки с блокнотом (пустым) в бардачке и тому подобного малоценного имущества – вот и все наши находки. Определить личность владельца не получилось – ничего личного в машине не осталось. Если бы не гаденькая ловушка – можно было бы и вовсе посчитать, что вполне добропорядочный фермер неудачно свалился в яму, и, отправившись за помощью, не смог дойти до населенных мест…
     - Э-эх, а я надеялся на трофеи… – протянул Сирый, с досадой сплевывая и плюхаясь на вынутое заднее сиденье рядом со мной. – А тут шаром покати! Только патронов пачка под передней сидушкой, да и те не наш стандарт, европейские, 9х19… О, Следопыт, у тебя ж как раз пистоль пижонский, тебе подойдут! На, держи. – и протянул мне коробочку с патронами, в фирменной упаковке. Я кивнул, мол, благодарю и все такое, и машинально принялся вертеть коробок в руках, одним глазом выхватывая более-менее понятные маркировки, а другим посматривая на все еще обшаривающих джип бойцов. И вдруг как кипятком обдало – патроны-то… дозвуковые, уж «sub-sonic» прочитать я могу! Пятьдесят дозвуковых патронов…
     - Так, Валерич, а где ты коробочку-то нащупал? – я старался выглядеть спокойным и равнодушным, но ефрейтор все равно напрягся:
     - Показать? Вон, под сиденьем левым, пассажирским (агрегат нам попался нормальный, леворульный), под жестянкой… А что с ними не так?
     Я подошел поближе к Золину и показал ему коробочку:
     - Тарщ-лейнт, а патрончики непростые.
     Лейтенант открыл коробку, покрутил в пальцах патрон и недоуменно уставился на меня. Чистейшей воды штурмовик, «шашку наголо и в атаку!», думают пускай те, кому по званию положено! Пришлось ткнуть в маркировку, к сожалению, не дошло и после прямой подсказки…
     - Тарщ-лейнт, вон слово видите? В переводе – «дозвуковой», то есть патроны с пониженной энергетикой и повышенной массой пули.
     - И что? Мало ли, какое у хозяина бывшего оружие было?! – начал злиться летеха. Я поморщился:
     - Лейтенант, за оружие под эти патроны кое-где и повесить могут, не разбираясь, зачем оно владельцу такое нужно… Это под «бесшумное» патрон, под глушитель. А «глухих», точнее их владельцев, тут не любят стойко и уверенно, причем везде. Советую проверить за обшивкой дверей и под сиденьями, не удивлюсь, если там найдется такой цилиндрик специфический, со сквозной дыркой и резьбой на одном из торцов…
     - Ох, б…я-я-а… – протянул слышавший весь разговор Сиротин, да и Золин не обрадовался, про идею прихватизировать бесхозное имущество можно забыть, «контрики» наверняка заинтересуются находкой. Еще полчаса поисков, теперь уже «с пристрастием», действительно увенчались находками, ожидаемыми. В легко (когда разберешься, как именно!) снимаемой обшивке пассажирского сиденья обнаружился даже не глушитель к пистолету, но сам пистолет! Обычный S&W MP, только вот ствол слишком специфический, удлиненный заметно и с резьбой. У меня похожий «немец» имеется, 99-й, и тоже при минимальном внимании явно видно, для чего оно предназначено – так там хоть специальный колпачок накручивается, на резьбу под глушак, я имею в виду… А у этого «смит-вессона» или прощелкал владелец маскировку (фенька-то небольшая, выронил в травку – и адью), или вообще не было в комплекте – а за такой пистолетик повесят на ближайшем столбе сходу! Так что понятно, в принципе, почему бывший владелец такой недешевый ствол бросил в разбитой машине – если бы он с ним попался при, скажем, опечатывании оружейной сумки, гарантированно бы огреб множество неприятностей, вплоть до летальных. Одно дело спрятать где-нибудь в машине, которую хорошо досмотреть можно только при серьезных основаниях на то (или никто и заморачиваться не станет, долго и муторно искать неведомо что?.. зачем оно надо кому? а и найдут – что мешает сказать, что, мол, от прежних владельцев, плохих мерзавцев-подлецов, осталось?), и совсем иное – тащить на себе, рискуя при любой проверке на городском КПП…
     Глушитель, кстати, тоже нашли, в тайничке под сиденьем, он с двойным дном оказался; плюс какой-то ремкомплект к нему, то ли для замены выгоревших перегородок, то ли для промывки их же… Патроны у меня, увы… изъяли, сам Золин упаковал себе в рюкзак как «вещдоки», да я и не ожидал другого, так что, как говорится, «не жили богато – не фиг и начинать». Гранаты он же прихватизировал! Машину закрыли как могли, учитывая сломанный замок, собрались-упаковались, лейтенант скомандовал… пошли. Слава фаберже, на этот раз без экстрим-скачек, медленнее, зато спокойнее и грамотнее. Скорость передвижения осталась практически прежней, соответственно, в расположение мы прибудем примерно к вечеру… если только нам машину-две навстречу не вышлют. Хотя и маловероятно – ресурс у машин не бесконечный, а мы «не развалимся» по определению, да и искать нас…
     Часа через полтора-два курсанты слегка расслабились, начались тихие разговоры и иногда шутки-хиханьки, ефрейторы обрывали треп, но через три-четыре минуты он возобновлялся. Нехорошая тенденция, но что с этим сделать… Вчера мы пыхтели на полсаванны, ломясь буром напрямик, сегодня треплемся и гогочем, условно наблюдая окрестности… Что в лоб, что по лбу! И ведь все знают, как надо себя вести, всем перед началом движения рассказывал лично, насколько полезны в дикой местности нос и уши – как вода в песок ушло. Лейт тоже прикрикнул раза четыре, да и заткнулся – не с его теперешним авторитетом требовать полного и беспрекословного подчинения; погоны-то никуда не делись, но уважения к тому, что между ними – и так минимум… Попробовать мне прикрикнуть? Думаю, на полчаса-час поможет, а вот дальше – сомневаюсь… А если…
     - Тарщ-лейнт, разрш-обратитьс?
     Золин смерял меня недоуменным взглядом и кивнул:
     - Ну, обращайся?..
     - Мы идем, как туристы по проспекту, тарщ-лейнт. Отвратительно, честно говоря! Болтовня бесконечная, головой крутят куда попало, а не по своим секторам… Толку от такого стада нет. – я коротко обрисовал положение, летеха скривился, но кивнул. – Старания ком-одов (я тактично решил не упоминать его собственные безуспешные потуги) результата не принесли, отделения как на экскурсии в центре Демидовска себя ведут.
     - Предложения?! – не выдержал лейтенант.
     - Элементарно. Вон там – я скосил глаза и чуть кивнул в сторону головой – лежит замечательное семейство свинтусов, голов восемь, не считая молодняка. С холма видел, десять минут назад. Предлагаю зайти прямо на лежку, им, чтоб сбежать оттуда, придется только через нас пробиваться в любом случае – там заросли со всех сторон, кроме одной, откуда мы и подберемся. Свин зверь практически самый из местных безопасный, из сравнительно крупных, конечно – должны справиться… зато хоть немного в себя придут?! А то даже я ничерта за этим галдежом не слышу, и не факт что увижу – вовремя, а остальные уже практически не смотрят, это, блин, детсад, а не подразделение… А так – свинок немного, я своевременно пальну по самым опасным, зато взвод малость в берега вернется?!
     Лейтенант посмотрел на меня как на психа, неуверенно хмыкнул, видимо, предполагая шутку… а потом пошел пятнами и зашипел, через слово срываясь на крик и тут же гася голос:
     - Ты вконец охренел, Следопыт гребаный?! Ты ж не шутишь, да?! Подставить подразделение под атаку… запрещаю! Даже думать забудь, понял?! А если люди погибнут???
     Я пожал плечами:
     - Как прикажете, таарщ-лейнт, только такая вот… расслабленность может серьезной кровью вылиться, причем в ближайшее время. И тогда погибнуть может куда больше людей… Я же говорю – самых опасных я подраню в первую очередь, их там всего-то одна-две особи, стайка крохотная…
     В общем, меня снова обматерили и отправили в головной дозор с суровым приказом «Не вздумай!». Ну, «не вздумать» так «не вздумать», не очень-то и хотелось, хотя стоило бы встряску устроить этим вьюношам… Черт бы их драл! Ладно «приезжие», которые только пару-тройку лет как «из-за ленточки», этим хоть простительно, в городах жили носа за периметр не высовывая, если только на пострелушки на машинах и кучей, на час-два. Но «местные» какого хрена так себя ведут?! Не все, конечно, вон Весло бдит, Акула на стреме, Старый, на удивление, тоже чуть не каждый шаг проверяет… а остальные?! Золин, зараза, сначала устроил экстрим-выход, а теперь на воду дует, дятел…
     Как ни странно, фактически до середины дня мы дошли без потерь и сложностей. Спугнули гиену, развалившуюся в тенечке под скальным выходом, но здраво оценив наше количество, зверюга боя не приняла, лениво встала и потрусила куда-то вглубь саванны, неторопливо и равнодушно... Самое поганое – заметили это только я и Сирый, еще Весло успел увидеть скрывающуюся в зарослях кустарника задницу зверя. Остальные благополучно прощелкали! Включая «золушка», разумеется, я даже озвучивать «встречу» не стал – толку? Показать пальцем со словами: «А вон там только что гиена была!»? Но предчувствие неприятностей становилось все четче, не то чтобы пресловутая «чуйка» что-нибудь подсказывала – но такой расслабон в диком вельде без крови обойтись никак не мог! Он и не обошелся, правда, совершенно неожиданным способом…
     На ранний «обед» мы остановились на почти развалившемся останце, по сути куче камней, кое-как еще образовывающих единую площадку – в половине двенадцатого, часа два-два с половиной двигались, всего. Кажется, лейтенант решил после установления устойчивой связи вызвать транспорт, так что не особо спешил и нас не гнал… Я предложил пройти на полтора километра дальше, там имелся хороший базальтовый (или гранитный, или кварцитовый, или диабазовый – какая разница?) выступ, почти гладкий и на вид прочный, но лейт забраковал идею – рядом с кучкой валунов валялись несколько сухих веток, а дальше виднелась одна трава, так что пришлось бы еще и топливо с собой волочь. С одной стороны – оно и правильно, но вот обороняться возле торчащего куска отвесной скалы не в пример удобнее, там хоть спина прикрыта… Когда лейтенант скомандовал «привал!», первое отделение в полном составе повалилось на камни кто где стоял, «третьи» практически мгновенно скопировали их поведение, и только примерно половина наших принялись копировать мои действия – осмотреть место привала, проверить на наличие всякой дряни, если нужно – поменять место или обезопасить его… Мало того, видя такую осторожность, некоторые козлы начали еще и подшучивать над Рыжим, в первую очередь, и заодно над остальными из осторожничающих, но уже без личностей, «в открытое пространство»:
     - Вы еще обнюхайте, чем камешки пахнут? Лизнуть, лизнуть не забудьте! Эй, Рыжий! Ты переворачивай, а не заглядывай! Второе отделение – самое… осторожное!.. отделение во всей учебке! – и прочий словесный понос. Неожиданно и обидно, честно говоря! Когда это я успел стать раздражающим фактором для собственного взвода?! Черт, неужели соплячня принялась, по щенячьей привычке, «пробовать на зуб» выделившегося из общей своры? Детский сад… но в будущем сулит массу проблем. И дятел-«золушок» сидит с видом «да я ваапще ничаво не слышу!», вот же недоделок! Какой ты, козлина, был смирный, когда вчера вечером из собственного рюкзака выскакивал! Ну ладно…
     - Але, клоуны… Вы уверены, что у вас под жирными жопами никакой сколопендры или скорпиона не сидит? Вы их так быстро пороняли, что не удивлюсь… кстати, укус сколопендры гарантированно убивает человека за час, неважно в какую часть тела. Вернее, после укуса есть не более часа на то, чтобы ввести антидот, потом милосерднее будет добить. Чтоб не мучился еще пару-тройку часов… Вы антидоты, к слову, проверьте, а то мало ли – потеряли, разбили, или еще что… – я говорил громко, и к концу импровизированной речи тявканье как-то затихло. Некоторые явно сдерживались, чтобы не вскочить и не начать отряхивать с пятой точки все, что там могло бы, теоретически, оказаться! Куда и бравада делась? Наконец кто-то не выдержал и еле сдерживаясь, «с достоинством» встал, за ним еще, и еще – через минуту почти весь взвод стоял на ногах! Лейтенант с показным равнодушием взирал на это, продолжая сидеть на валуне, радист и пара особо туповатых, глядя на него, тоже поерзали и остались сидеть… Я махнул рукой и собрался заняться собственным пайком, но сопение и недовольное бурчание, вполголоса, прорезал вой:
     - Следопы-ы-ы-ыт! Я встать не могу-у-у-у! – и паника в голосе звучала настоящая, такую истерику разве что профессиональный актер сыграет, и то не с первого раза! Вот и беда – говорил же, саванна не любит расслабленных!
     В несколько секунд вокруг воющего на одной ноте Глеба стало пусто – народ прыснул в стороны как тараканы. Благодаря этому мне через сутолоку пробиваться не пришлось, и возле замершего в странной позе бойца я оказался одним из первых – за мной подскочили Кроль и Шарик, который был изначально совсем рядом с орущим и единственный кинулся не от Глеба, а наоборот, к нему.
     - Что случилось?! Отвечай, не вой, придурок! – Глеб на слова не среагировал, и я сходу применил единственное пришедшее в голову средство – закатил скулящему курсанту оплеуху. Боец посмотрел на меня более-менее осмысленно и прохрипел:
     - Нога… Не чувствую, совсем! Двинуть не могу, не слушается! Следопыт, сделай что-нибудь, ты же умеешь?! – Глеб схватился за рукав моей куртки и с детской какой-то надеждой пытался заглянуть мне в глаза. Я же лихорадочно крутил в голове все, что я выучил о местных ядовитых гадах, но как назло даже предположений не было! Что его грызонуло, как? Что-то достаточно мелкое, крупное мы бы увидели! Он не почувствовал укуса, блокировало нервные окончания? Есть такие твари, в основном среди змей, насекомый яд наоборот, сразу боль вызывает адскую, но он не орал от укуса, он вообще не понял сначала, что его укусили…
     - Так, Кроль, Степа, лейтенант – тащим его на ровное место, быстро! Глеб, какие ощущения? Не молчи, дебил, говори, что с ногой?! Печет, горит, колет… описывай, я не знаю, что тебя хватануло! – еще одна оплеуха чуть прочистила раненому соображалку, и курсант выдал:
     - Нет… не печет! Наоборот, как замерзла… холодит будто… – он даже улыбнулся неуверенно, ведь боли нет? Значит – не страшно? Стоп… холодит?! Замерзла?! Да еп-п…ть вашу дивизию, через горло в зад и туда же навыворот! Если я правильно понял – это даже не черная полоса, это жопа!
     - Штаны с него содрали, в темпе! Кроль, твою мать, не спи! Переверните на бок, надо видеть ногу целиком… нахер трусы, Кроль! Если будешь му-му е…ать, ему причиндалы вообще не понадобятся больше, нех…й там прикрывать! – я вызверился на ефрейтора, вздумавшего было поправлять сползающие вместе со штанами труселя и тратящего на эти действия драгоценное время. Курсанта перевернули – и под коленом, в самой нижней части бедра, я увидел именно то, что ожидал. Две пары белых пятнышек, с легкой зеленью в местах прокола клыками «холодушки»…
     - Та-а-ак… Тарщ-лейнт – ты врача с собой случайно не прихватил в наш героический поход? Самое время его привлечь, как раз по профилю… Нету? А аптечку с сыворотками куда дел? Давай, там должен быть набор противоядий, щас вколем – и порядок, до базы дотащим на руках… – я болтал, мало понимая, что именно я несу, при этом прокручивая в голове все, что я знал о методах противодействия укусам «холодушек». Маленькая красивая змейка, всего-то сантиметров пятьдесят-семьдесят длиной, яркая такая, разноцветная… Но крайне коварная. Ее яд – не самый смертельный, при наличии сыворотки, да и сама змея не слишком агрессивна. И внешне достаточно заметна, так что при минимальной осторожности избежать с ней встречи не представляет сложности… Называют ее «холодушкой» или «ледянкой» именно за специфическую реакцию человека на укус. Изучена эта зараза тоже очень неплохо, ибо встречается сравнительно часто, одна из немногих местных гадов, которые можно вообще считать «изученными». Противоядие есть, как применять – имеется и опыт, и знания… любой врач справится, все просто! Проблема в другом – если уж получилось нарваться на укус в саванне – дело дрянь. Сыворотка против яда «ледянки» хранится недолго и только в рефрижераторе, с собой в рюкзак не возьмешь – надо готовить перед применением. Это первая и главная проблема; вторая же – укус этой змейки практически неощутим. Какие-то там ферменты или токсины мгновенно парализуют реакцию нервных окончаний, и «пациент» осознает, что он укушен, только когда падает на отказавших ногах, или роняет оружие из занемевших рук! Времени на введение сыворотки – не более трех часов, потом отравленный тихо и спокойно засыпает, наглоязычные «холодушку» прозвали «блиссфул-деазс», «блаженная смерть»… Слыхал, что это едва ли не единственная ядовитая тварь на НЗ, укус которой убивает без мучений!
     - Лейтенант, где аптечка?! – я повернулся к «золушку» и… м-да. Такого отчаяния на офицерском лице я давно не видел, пожалуй, и вообще никогда!
     - Нету, только индпакеты и минимальные наборы… – все же выдавил из себя летеха глухо, потом как-то ссутулился и замолчал совсем.
     - Следопыт, есть шансы?! – вмешался Акула, помалкивавший до этого момента.
     - Думаю! – огрызнулся я. – Это «ледянка», сыворотка против нее эффективна часа три после укуса, потом уже можно не колоть. Сыворотка бывает только в госпиталях, она в тепле за полчаса в мутную жижу превращается, а в госпиталь его надо еще дотащить, и успеть вовремя. До Базы – добрых часов семь-восемь хода, не донесем… Есть идеи? Кроль, никаких? – ефрейтор помотал головой – Тогда хотя бы организуй носилки, и разбей людей в смены, по четыре долбодятла в каждую! Потащим бегом, как только будешь готов… быстро выполнять, чего стал! – я заорал, видя ступор ком-ода. Помогло, Сева чуть отошел и принялся раздавать команды. Глеб глазами, залитыми слезами, пытался поймать мой взгляд, иногда отвлекаясь на остальных – большинство отворачивались... Я вдруг почувствовал себя как на экзамене в институте, еще дома. Какая-то отстраненность, голова холодная и тяжелая, в поле зрения картинка чуть расплывается, зато все, что зубрил месяцами, вдруг становится полностью доступным, как лежащая прямо перед глазами книга! Не один экзамен был сдан на «ять» именно в таком вот состоянии… Я читал, читал про успешное… нет, не лечение, что-то другое… задерживали, как там на медицинском диалекте – иммобилизация яда «холодушки», причем несколько раз… Точно! Противоскорпионья сыворотка задерживает… может задержать, распространение яда этой гадины! Если вколоть достаточно быстро после укуса – шанс есть… Но не «бесплатно» – вместо спокойной тихой смерти жертвы к исходу четвертого часа после укуса змеи, уже на второй час после введения отравленному сыворотки «не той системы» его начинает лихорадить, температура быстро растет, вода… воды нужно будет дофига, пьет укушенный как лошадь, бредит в пограничном состоянии сознания, мочится не приходя в себя, потеет, понос тоже вероятен… А на третьем часу начинаются корчи, причем пациент частично осознает себя из-за жуткой боли! И все это на фоне возможного отказа почек – прокачка жидкости через них будет бешеная…
     Я подошел к камню, на который так неудачно усаживался Глеб, резким пинком перевернул его и саданул подобранным предварительно булыжником по свернувшейся в тени гадине, сразу размозжив ей голову. Точно, «ледянка», хрен спутаешь – и всего-то сантиметров сорок, сволочь… Взять с собой, врачам показать, на всякий случай…
     - Следопыт, что можно сделать?! – лейтенант смотрит на меня так же, как и добрая половина взвода. Сказал бы я вам, долбо…бы расслабленные… жаль, некогда.
     - Лейтенант Золин, донести его до помощи так, как он есть, мы не успеваем. Связь есть?
     Летеха отрицательно мотнул головой. Я вздохнул:
     - Тогда есть… не шанс, но тень шанса… Я знаю… неподтвержденный толком, ненадежный… способ, временно приостановить отравление. Ему будет погано, до жути погано. Орать будет как под пытками, и вообще… А ещё может сдохнуть (у пары курсантов мелькнули гримасы гнева, но тут же пропали), от боли или от почечной недостаточности… Но… – я замолчал, еще раз обдумывая вычитанный в «Медицинском Альманахе» способ, точнее, описание похожей ситуации… тогда пациент, техасец, умер именно из-за отказа почек. Через семь часов после укуса, уже на пороге больницы! Писали об этом даже в ежегодных «Рекомендациях поселенцам», в разделе непроверенных слухов… И такой же случай упоминался, но уже как успешный, в «Каталоге опасных животных». Одному из латиносов удалось дотянуть до Сао-Бернабеу и выжить впоследствии, правда, там еще писалось, что всю дорогу в кузове джипа этот бразилец проехал вусмерть обдолбанным или упитым, без подробностей…
     - Ну, Следопыт, говори! – не выдержал Шар.
     - Но есть шанс продлить его жизнь на два-три часа, может даже больше – как его почки смогут работать. Парень молодой и здоровый, должен выдержать… Всю воду – для Глеба, будете передавать фляги постоянно, пить он будет все, что дадим. Сыворотка от скорпионов есть? – ответ я практически знал заранее, но мало ли, а вдруг кто-то есть толковый? Как ни странно, нашлись сухие экстракты – Марат, Акула, Старый, еще у трех из нашего второго отделения и у одного из третьего… Развести дистиллированной водой и всадить курсанту вокруг укуса пять уколов – точно как на схеме в «Альманахе», только там укус был в верхнюю часть бедра – дело одной минуты. Еще минута – на видеозапись того, что я делаю (на телефон Марата!), снимаю змею, снимаю лейтенанта и раненого, мало ли… Все, теперь только бегом!
     - Лейт, командуй! Бросаем все, что можно бросить, только оружие, патроны и воду для Глеба! – я подаю пример, вытряхивая из рюкзака запас патронов, остатки сухпая, спальник, аптечку… подумав секунду, аптечку кладу назад, не дай бог, конечно, но ведь змея в саванне не последняя! Рядом в ту же кучку вещей, не дожидаясь команды, начинает выбрасывать имущество Степан, то же делает Сирый, лейтенант открывает рот… закрывает, видя, как без всякой команды и сомнений начинают избавляться от всего лишнего остальные, и сам сбрасывает рюкзак. Носилки… ну, будем считать, готовы. Рюкзаки на спины, практически пустые, только минимум боезапаса и вода, у кого есть. Разделяться нельзя (мелькнула было мысль послать вперед радиста с самыми быстроногими) – можем не спасти Глеба, но потерять кого-то еще, так что придется бежать плотным строем, как на зарядке… Золин, полностью придя в себя (или поверив в крохотный шанс) приказывает:
     - Взво-од! Бего-о-о-м… марш! – и сам пускается впереди. Я пристраиваюсь рядом, носилки с раненым в середине куцей колонны, бежим по четыре в ряд, автоматы четверых, тащащих носилки, у их соседей… раз-два, раз-два, левой-правой, осмотреться; раз-два, раз-два… Десять минут – смена носильщиков, на бегу, не останавливаясь, новые руки хватают торчащие концы шестов, на которых на застегнутых ремнях и куртках, в чьи рукава шесты просунуты, лежит Глеб. Автоматы возвращаются владельцам, дыхание сбито, лейтенант видит, команда: «ша-а-а-гом!». Идем, пытаясь не терять темпа, раз-два, раз-два, левой-правой… Слева что-то шевелится, некогда разбираться, огонь! Тут же открывают огонь еще три ствола, в траве тело хоря, не повезло зверушке, но некогда рассматривать, кто там прячется, время! Левой-правой, левой-правой, моя очередь, пробираюсь к носилкам… чего?
     - Сле-до…пыт… ты… ф… до-сор… са… всех… смот…ри… – Золин(!) отпихивает меня в голову колонны и сам хватает шест. Понял, я теперь что-то вроде охотничьего тузика – пока остальные несут бойца, моя задача челноком впереди кружить, тявкать и скулить, но не пропустить к остальным угрозу. Как скажешь, лейт, как скажешь… Раз-два, раз-два – «бе-е-е-гом!»! Левой-правой, левой-правой…
     Бежим почти час. Глебу погано – скрипит зубами, тело скрючено, форма пропитана потом, и не только потом уже. Надо связать, пока еще он хоть как-то держится! Останавливаемся, набрасываем на тело заранее приготовленные куртки, застегиваем, завязываем на теле рукава, затягиваем и прихватываем к носилкам чем у кого есть, всё, импровизированная «смирительная» рубаха готова, влить очередную флягу воды, ходу! Почти пять десятков фляг на всех, но воды всего литров тридцать… было, до привала на обед, до начала проблем, до укуса. Сейчас не более десяти-пятнадцати, таким темпом еще час-полтора – и поить будет нечем, мало, не донесем! «Челночу» перед строем метрах в сорока-пятидесяти, иногда забираясь на подходящие кочки/камушки, ищу возможный источник… Радист каждые десять минут долдонит в микрофон: «Я Шатун-восемь, я Шатун-восемь, прием! Я Шатун-восемь, есть «трехсотый», прошу оказать помощь, прием!». Ответа пока нет, мы слишком далеко от Базы, еще как минимум час хода. Хреново, даже когда дозовемся, ему еще дожить до транспорта надо будет. Левой-правой, левой-правой, раз-два…
     - О-о-о-а-а-а-а-а-аааа! Боли-и-и-и-итт! А-а-а-а-ааааа! – черт, началось! В зубы Глебу суется сложенный вдвое жгут из аптечки, но помогает мало, вливаем еще флягу прямо на бегу, и почти сразу еще полфляги… Раз-два, раз-два… Вижу! Там может быть вода!
     - А…кул… Ры…жий… Са… мной!.. – выдыхаю на бегу и сворачиваю к характерным деревцам примерно в километре правее, махнув рукой лейтенанту продолжать движение прямо. Только бы никто там не засел! Втроем – можем и от одиночной виверны не отбиться… без потерь! Но выбора нет – нужно набрать хоть немного воды в запас. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, левой-левой-левой, быстрее! Вот и рощица, если этот десяток хилых стволов можно так называть. Основная группа чуть отстала, мы опережаем их, рвали изо всех сил – но пока наберем воду (если будет, что набирать), все равно отстанем. Узенькая мелкая ложбинка… есть! Из трещины в скале бежит крохотный ручеек, падая вниз не менее крохотным водопадиком и сразу же теряясь в камнях на дне! Канистра, расправить, подсоединить шланг, подключить к насосу-фильтру, заборный шланг в воду, качаем! Сменяя друг друга, в течении двадцати минут наполняем четыре канистры относительно отфильтрованной водой, я забрасываю в горловины по блистеру обеззараживающих таблеток, распихиваем по рюкзакам, кое-как сворачиваю систему, не заботясь аккуратной укладкой, встали, бегом! Взвод топает далеко впереди, но эти двадцать литров могут спасти Глебу жизнь, воды и так очень мало! Раз-два, раз-два, левой-правой, вижу спины бойцов, хорошо, мы уже почти рядом…
     - Лей…те…нант… пус…кай… по… глот…ку… вы…пьют… – я показываю на флягу на боку лейта, он смотрит на облитый водой рюкзак у меня на спине – уже подсохший, но все же – и понятливо кивает.
     - Взво-од! По… три… глот…ка! Всем… вы…пить! Ша-гом! – переходим на шаг и в процессе каждый делает по несколько глотков из фляг, у кого уже пустые – делятся соседи. Акула льет воду в рот Глеба, потом, подумав секунду, аккуратно обливает ему бандану и чуть плечи, после чего передает початую канистру Кролю. Я не дожидаюсь «ценных указаний» и сразу ухожу в передовой дозор, чувствую себя заметно свежее остальных, хотя ноги гудят и ребра ходуном ходят. Опасного зверья не вижу… никакого не вижу. Это хорошо, это очень хорошо, только хищников нам сейчас не хватает…
     - Вво-о-од! Бе-гом! – доносится сзади, я на автомате перехожу на рысь, сзади доносится почти синхронное топанье. Все правильно, «в ногу», особенно с грузом, бежать легче, чем вразнобой, только следить надо, чтобы шесты не начали вибрировать, тоже синхронно – могут и лопнуть под нагрузкой. Впрочем, бежим уже второй час, так что приспособились… Плохо, что от носилок временами доносятся крики и стоны, еще хуже запах, на который могут собраться звери пострашнее хоря, и след из вонючих капель за носилками. Сзади-бегущие, конечно, чуток его затаптывают, хотя для дикого зверья… Но с этим уже ничего не сделаешь – даже если бы имелись запасы табака или какой-то химии, все равно всей саванне нюх не отобьешь и больше сотни-двух метров следы не засыплешь, так что и пробовать бесполезно…
     Раз-два, раз-два, левой-правой, осмотреться… третий час на исходе, все по-прежнему. Две канистры еще полные, в третьей едва на дне, фляги уже пустые. Но Глеб жив и состояние стабильное, если это можно так назвать! Начинаю осматривать окружающую местность на предмет следующего источника, повторить авантюру с водозабором «на авось», но вдруг голос радиста, больше похожий на крик, привлекает внимание всех:
     - Ба…за… я… Ша-тун… во…семь… ха… ха… Имею... трех…со…то…го… нуж-на… по…мощь…
     Выкрученные на максимальную громкость наушники (умница «связь», нашел, чем подбодрить, без шуток) разражаются градом вопросов и требований, потом решительный голос перекрывает все остальные:
     - Доложите ситуацию! Я начальник УЦПП подполковник Ларев! Слушаю, прием.
     Бегущий рядом лейт ухватил гарнитуру и все так же на бегу начал доклад:
     - Лей-те… нант… Зо-лин… Кур…сант… Кор-ков… ра-нен… у-кус… «ле…дян…ки»… Три… ча-са… на-зад… Жив… пьет… во-ду… Сы…во…рот…ка… скор…пи…о-нов… Бе…жим… к Ба…зе!.. Ну…жен… транс…порт!.. И… ме…дик!..
     В наушниках на полминуты все стихло, потом тот же голос жестко скомандовал:
     - Продолжать движение! Я высылаю навстречу эвакуатор, но меньше чем через час он у вас не появится! Чем ближе вы будете от Базы, тем больше шансов у курсанта. Остальное… позже разберемся. Ваше место?!
     Золин докладывал наши координаты, но я уже не слушал – еще час продержаться, и Глеба примут нормальные врачи! Раз-два, раз-два, левой-правой… Воды на час наверняка хватит, значит – только держать темп, дотащить Коркова до врачей…
     Когда прямо напротив нашего, заметно уже шатающегося, «строя» резко затормозила БРДМ-ка, мы даже почти не обратили на это внимания – Глеб опять выл от боли, и до несущественных деталей окружения никому не было дела… Только лейтенант скомандовал «ша-гом!», и мы продолжили брести вперед. Но через пару минут все же остановились – дорогу перекрыл развернувшийся бортом санитарный БТР, из которого кубарем выскочили четверо затянутых в медицинские комплекты мужиков и сноровисто перехватили носилки. Я разом почувствовал все километры, которые мы просайгачили сегодня! А очередной вой Глеба, напополам с хрипом из-за сорванного горла, вызвал у меня почти счастливую улыбку… Золин отчитывался перед медиками, Кроль отдал целлофановый мешок с убитой змеей и упаковку от сыворотки, которую кололи в ногу… Я же тупо, по-дебильному улыбался! Стоял, смотрел на «броник», из которого тащили разнообразное медицинское барахло, и скалился совершено идиотским образом…
     - Следо…пыт… ты… чего… рех-нул…ся? – согнувшийся рядом едва дышащий Фарт с удивлением уставился на мою довольную рожу. – Че-го… ска-лишь-ся?..
     Я дышал не менее тяжело, легкие и ребра горели огнем, сердце выбивало по ним чечетку, но крики Коркова все равно вызывали улыбку, и я едва сдерживался от истерического хохота. Глеба сноровисто перебросили на нормальные носилки, зашвырнули в нутро БТР-а, и тот сразу же, с пробуксовкой, рванул с места в сторону Базы. БРДМ остался с нами, из люков торчали головы экипажа с выражением полного опупения на рожах…
     - Ты че-го… Следо-пыт?.. – подключился с вопросами и Марат, стоящий к мне носом и видящий мою физиономию во всем шизонутом великолепии. Я выдохнул:
     - Дотащили… Живым донесли… понимаешь?! Теперь врачи… им есть, что лечить! Он живой остался, мужики! Донесли!!! – и истерический хохот все же вырвался наружу… И не у меня одного!
     На долгие выражения радости сил ни у кого не осталось, поорали минуту и затихли. С носилок потихоньку разобрали куртки и ремни, в основном брезгливо пакуя их в полиэтилен (у кого были пакеты – остальные пытались набиться в компанию; я упаковал еще Ромкину куртку, а больше в пакет не влезало), потом скучковались вокруг лейтенанта, тоже несколько шальным взглядом уставившегося прямо перед собой. Голос подал торчащий из башни «бардака» младлей:
     - Эй, бойцы, ждите здесь, сейчас пара грузовиков подойдет, вас забрать… Они отстали, не наши – транзитники подъехали, подполковник с их майором договорились быстро, но там соляры на донышке было, они сначала на ГСМ пошли… Можете отдыхать, все, финиш. Падайте где стоите, отдыхивайтесь…
     Ф-фух, действительно, похоже, на сегодня все. Под охраной башенного «крупняка» БРДМ-а нам, в принципе, ничерта грозить не может, хоть стадо рогачей сюда явись! Хотя нет, вот как раз их – не надо… А все остальное – пофигу, против тяжелого пулемета никакая зверюга не пляшет.
     - Бойцы, а чего вы все стоите? – это снова младлей. – Я ж говорю – можете хоть влежку устраиваться, полчасика у вас точно есть?!
     Голос из глубины нашей кучки как-то ехидненько ответил:
     - Ага, щас, прямо тут и упали… Один вон сел – полдня волокли! Не, я лучше постою, пока Следопыт не устроится, а потом – рядышком сяду, жопа целее будет!
     Короткая вспышка смеха – и тишина… Блин, да на меня и правда смотрят! Таки надо озаботиться камерой – такие кадры пропадают, с экипажа «бардака» полотно «Охреноз!» можно прямо сейчас писать! Но и правда – посидеть… а лучше полежать – не помешало бы. Та-ак, кажется, тут все чисто, ни нор, ни песчаных «линз», в которых любит порыться всякая гадость… падаем, только рюкзак под задницу. Нифига себе…
     Вокруг меня почти ровными кругами в течении пары минут плюхнулись, кроме Золина и его радиста (прошаренный тип – уже на броне БРДМ-ки пристроился), ВСЕ! Это чего – теперь я буду «самым безопасным местом» подрабатывать?! Интересно, а спихивать меня, с нагретого, не начнут в ближайшем будущем – типа, «…ты себе еще найдешь!..»? Посмотрим, если что – и в зубы двину, не постесняюсь…
     Два «урала» подошли минут через сорок, я время не засекал, БРДМ пару раз успел рявкнуть пулеметом – минус молодая гиена и волчеки, три штуки. Загрузились быстро, правда, Золин попытался убедить водителей вернуться по нашим следам – забрать брошенное снаряжение, пока не растащили… кто-нибудь, но к машинам прилагался свой собственный командир, и наезд не прокатил. Хотя и наш летеха не очень старался – вспомнил, наверное, про джип киллера (или киллеров), и решил не рвать глотку, все равно придется туда съездить как минимум один раз… На обратном пути я самым позорным образом задрых! Не знаю, как остальные, но помню только первые минут пять движения, а потом я как-то очень удачно привалился башкой к борту и… взво-од, покинуть машину!
     Оказалось, мы уже приехали! Оба грузовика стоят на асфальте возле казармы. Вылезаем… оп-па! Подполковник собственной персоной, злой, как черт курнувший по недосмотру ладана, и еще несколько знакомых лиц рядом. Например, очень знакомое личико старлея Хоря, и выражение на этом личике – ну оч-чень многообещающее! А вот и кто-то незнакомый… какой-то майор, крепенький, даже пухловатый, я бы сказал, мужик «метр-в-кепке-в-прыжке-с-табуретки», при этом очень немолодой, за-полтинник как минимум. Наверное, это и есть «залетный транзитник», который не пожмотил технику, остальных майоров в ЦУП-е я вроде бы знаю. Спасибо, кто бы ты ни был, иначе топать бы нам и топать еще…
     - Ста-а-анови-и-ись! Равняйсь! Сми-и-р-р-на! Равнение прямо! Товарищ подполковник, второй учебный взвод третьей учебной роты четвертого учебного батальона с полевых занятий к месту постоянной дислокации прибыл! Во время – лейтенант на секунду замялся, но тут же продолжил – полевых занятий был ранен курсант Корков. После оказания медицинской помощи силами личного состава курсант доставлен для проведения квалифицированного лечения… живым. Прочих потерь нет! Докладывал временный командир-наставник взвода лейтенант Золин! Доклад окончен!
     Полковник мрачно осмотрел сначала лейтенанта, потом весь взвод – уверен, увиденное ему не понравилось. О какой-то форме на личном составе речи не шло вообще – в основном без курток, часть и без ремней, на головах что попало – банданы, форменные кепки, панамы, да все это после двух суток «в поле» и поездки в очень уютном, но достаточно пыльном и грязном кузове «урала»… это если не считать изначально разносортные камуфляжки! Оружие более-менее однообразное (если не учитывать меня), но оно изначально не было одной модификации! Автоматы все АК, и даже под один калибр, но все остальное… от АКМ чуть не 50-х годов до 103-х, причем если поначалу счастливые владельцы «новейших» считали себя везунчиками, то после стрельб носы задирать начали уже те, кому попались стволы, выполненные по старым советским технологиям, в отличие от нынешних «оптимизированных». Разгрузки и прочее, кто не сбросил еще в буше, вообще какие попало… В целом, смотрелись мы сейчас, думаю, чем-то средним между отрядом революционных матросов января 1917-го, где-нибудь в Гельсингфорсе – и Че-Геваровскими гверильяс (или гверильерос, как там правильно) года 1967-го; а совсем не подразделением РА Протектората. А наш полкан при всей его вынужденной терпимости был все же уставником, и такой вид причинял ему, судя по физиономии, почти физическую боль!
     - Окончен, говоришь… Дежурный! – в пространство приказал Ларев. Один из стоящих рядом офицеров (кстати, знакомый, младлей Шемахин) тут же нарисовался пред ликом начальства, и начальство начало метать громы:
     - Этих… махновцев… в полный карантин, и с запретом на любые контакты! Лейтенанта… Золина (прозвучало это как «пока еще лейтенанта», и так явственно – дошло до всех!) отдельно, на гауптвахту до разбирательства! Медслужбе осмотреть на предмет травм и прочего, питание доставить непосредственно в изолятор. Вопросы?!
     Шемахин быстро взглянул на нас – типа оценить фронт работ, хотя наверняка только для вида – и уточнил:
     - Чистую форму, товарищ полковник, они могут забрать из расположения?
     Полкан подумал пару секунд, потом нехотя кивнул:
     - Ладно, но поотделенно, прямо сейчас. И больше никаких передвижений без приказа! – потом повернулся к нам и дежурно осведомился – Есть у кого-то просьбы или вопросы?
     Я не собирался «высовываться из рядов», но договориться времени нам не дали, а остальные что-то тупят…
     - Товарищ-полковник, в саванне осталось личное снаряжение взвода. Есть необходимость его… вернуть в расположение.
     Подполковник зло выдохнул (как вепрь или бык на корриде) и поинтересовался, с каждым сказанным словом повышая тон:
     - И из каких соображений взвод посчитал возможным бросить армейское имущество в чистом поле? Вы можете мне это объяснить, р-р-рядовой?! Кто этот… умник, который предложил такую замечательную идею – бросить ар-р-рмейское (клянусь – слово «казенное» он проглотил!) имущество как попало, вы думаете, армия у нас настолько богата?! – и чего ты ко мне прицепился? Вон три ефрейтора, на которых как бы обязанность есть, в том числе, и снарягу контролировать, а перед носом вообще целый лейтенант… ну, пока еще точно – лейтенант?
     - Никак нет, не думаю, тарщ-полковнк! Идея оставить все, без чего можно обойтись, предложена мной, лишний вес мог привести к смерти укушенного «ледянкой» курсанта Коркова. Мы бежали… порядка пяти часов, тарщ-полковнк (чуток меньше, но тут как у Суворова – «нефиг их жалеть, пиши с запасом!»), несли носилки с раненым и воду, без которой он бы наверняка погиб, все остальное оставили на месте… ранения. С полными рюкзаками бежали бы медленнее.
     Подполковник, уже собравшийся было орать, поперхнулся набранным воздухом, кашлянул пару раз, а потом с каким-то непонятным выражением на лице переспросил:
     - То есть… вы бросили все лишнее и бегом тащили носилки по саванне… пока не вошли в радиус радиоконтакта? Я правильно вас понял… кстати, почему вы не представились, курсант?
     - Курсант Злой, второе отделение второго взвода третьей учебной роты! Так точно, тарщ-полковник, бросили все что могли, брали только штатный БК и оружие, и воду, сколько было!
     В этот момент к кучке офицеров подошел наш начальник санчасти, майор Бакрай:
     - Товарищ полковник, раненый в тяжелом состоянии, необходимо его доставить в город, лучше всего вертушкой… У нас нет установки гемодиализа, а его почки и так на пределе. У нас я не гарантирую его восстановление… если ничего не случится еще. То, что он сейчас в тяжелом, но не критическом состоянии – уже чудо…
     - Хорошо, Анатолий Федорович, сейчас распоряжусь. – кивнул подполковник, потом, парой слов отправив посыльного, переспросил:
     - Говорите – чудо? А в чём именно? Насколько я понял – его просто укусила змея, обычная «холодушка», против неё сыворотка давно известна?
     Бакрай устало повел плечами:
     - Укус утренний, сейчас вечер, а курсант жив и даже не при смерти… И если поторопимся (подпол недовольно поморщился, но промолчал) вполне может вернуться к нормальной жизнедеятельности, тьфу-тьфу… – врач суеверно «сплюнул» налево. – Я, честно говоря, не ожидал, что может найтись кто-то, рискнувший попробовать… непроверенный… метод иммобилизации яда. Ваша работа, лейтенант? – он повернулся к Золину – Считайте, жизнь курсанту вы спасли! Крайне не…ожиданное, но правильное решение.
     Лейтенант похлопал глазами, потом вздохнул:
     - Никак нет, товарищ майор. Данная идея предложена Следопы… то есть, курсантом Злым, как и ее выполнение. Ничего больше, в тех условиях… сделать, не представлялось возможным.
     Взгляд Ларева стал еще более пристальным, как у покупателя подержанной легковушки на базаре! Майор-медик с недоумением посмотрел сначала на подполковника, потом на лейтенанта, затем, чуть прищурив, перевел глаза на меня:
     - Эм-м-м… курсант, это вы придумали такой способ борьбы с распространением заражения? Вы недавно из-за ленточки? Учились в медицинском? Кафедра токсикологии?
     - Никак нет, тарщ-майор, придумал не я, вычитал в «Альманахе» за прошлый год! М-м-мм… так точно, из-за ленточки недавно! Никак нет – к медицине отношусь только как пациент, время от времени!
     Майор уставился на меня как на экспонат кунсткамеры:
     - Просто – вычитал? Я, про этот способ, слышал краем уха и то как случайность, а ты – вычитал и запомнил, да еще и вовремя применил? Не… неожиданно, надо сказать… Надо будет… – но что именно, договорить Бакрай не успел, подбежал давешний посыльный и доложил:
     - Товарищ-полковник, вертолет из города заходит на посадку!
     Майор тут же забыл обо мне и, коротко козырнув махнувшему на его попытку уставного прощания подполковнику, быстрым шагом ушел в сторону медчасти. А вот сам полкан продолжал разглядывать меня, потом переспросил:
     - Лейтенант, а как ты хотел назвать курсанта только что?
     - Следопыт, товарищ полковник! Позывной среди сослуживцев, по дикой местности действительно передвигается как специалист-егерь, хорошо знает повадки хищников… и многое другое.
     Полковник машинально кивнул, потом скомандовал:
     - Хорошо, закончим на сегодня. Взвод, вольно! Дежурный, отправляйте их за сменной формой, стройте, и в изолятор. А вы, лейтенант – он смерил глазами Золина – останьтесь, пообщаемся… – полкан опять «проглотил» пару слов… или предложений; уверен – не ошибусь, если пристойными там были разве что предлоги!
     Нас Шемахин в темпе поотделенно загнал в казарму и обратно, и по команде «вольно» отвел в карантин, точнее, изолятор при медчасти. К большой нашей радости (как минимум моей – я в изолятор еще не попадал) в помещении обнаружился полный комплект обычной казармы – койки на примерно полсотни рыл, душевая на десяток помывочников, туалет, и три стиральные машинки. Последние меня сначала удивили, а после я вспомнил, что больные, в том числе и заразные, могут лежать в лазарете неделями (те же чесоточники, гриппозники и так далее), а чистое белье здесь, в РА – забота индивидуально каждого, так что или стиралки, или ходить и вонять… В госпиталях, понятное дело, все более привычно, там персонал комплектный есть, а вот в лазарете – сами-сами, в основном! Кстати, насчет белья – самыми умными оказались мы и следующее за нами, третье отделение. Я со своей койки в темпе сдернул обе простыни (спасибо Старому – подсказал вовремя) – подстелить и накрыться – и так же поступили увидевшие нас по выходу из казармы «трояки». Первое отделение ухитрилось в полном составе данный момент прощелкать, более того – некоторые даже тапочки для помещения забыли прихватить, кто служил, представляет, насколько это незаменимая в казарме для солдата обувь! Разобрав койки, быстренько договорились об очередности помывки, заодно организовав и «живую» очередь на постирушки, а потому к моменту прихода наряда с бачками из столовой практически все были уже чистыми и голодными. После ужина сложили посуду на стол возле входа и попадали на кровати. Я вырубился раньше, чем успел укрыться простыней…

     7-е число шестого месяца, примерно полдень, условно полигон Ново-Одесской учебки, кабина «шишиги».
     Чертов агрегат! Ну кто так машины делает, кто так проектирует! Чтоб ему на том свете на его машине все время ездить, причем на расстояния не менее пары тыщ километров беспрерывно! Не знаю, кто придумал легенду, будто 66-й «отличается плавностью хода», лично я себя чувствую кубиком с точечками в стакане, который трясет азартный игрок в кости!
     Едем «по местам боевой славы». Едем – это я в кабине «шишиги» на месте штурмана, водитель этого костотряса ефрейтор Герчак Володя, он же Вовка-Барабан (я даже не интересовался, за что ему подвесили такую кликуху, он контрактник, и служит уже то ли третий, а то ли четвертый год), и три бойца в кунге, плюс там же старлей Хорь. Обратно, думаю, в кузове поеду уже я, и даже не уверен, что проиграю в комфорте – в кабине чудовищно жарко от капота движка, машина прыгает по любой кочке, как настоящий горный архар, я уже пару раз хорошо приложился башкой к металлическим деталям кабины, про удобство сиденья можно не упоминать – понятие отсутствующее, даже, можно сказать, отрицательное. Мало этого, я постоянно, при каждом пинке под зад, вспоминаю свой кемпер, и сравнение… мужчины не плачут!
     Почему я в кабине, а целый старлей в кунге? Дык – а кто будет дорогу показывать? Едем мы за нашим брошенным имуществом – это для общественности; и для тщательного осмотра найденного в овражке джипа-киллеровоза – на самом деле, хотя никто этого вслух не озвучивал. Поэтому из трех бойцов в кузове я знаю только двоих – Весло и Старого, а третий рядовой, на мой непредвзятый взгляд, такой же «рядовой», как я прима-балерина Большого Театра. Нет, одет и ведет он себя именно как обычный, пусть и опытный, контрактник – почти. Но некоторые нюансы, в обращении к нему Хоря, в движениях, в реакциях на вопросы… «Сдается мне, казачок-то – засланный!»!!!
     В общем, едем. Два предыдущих дня были… сложными. Шестого числа нам, всему взводу, дали нормально отоспаться (я послушал пиликанье часов, выключил сигнал и с чистой совестью задрых еще на час с лишним), потом покормили и прогнали через медиков. Назначили неделю облегченного режима, четверым еще и какие-то таблетки на тему сердечно-сосудистой системы, и выдали на расправу начальства. Начальство в лице подполковника Ларева для начала спихнуло нас в зубы особистов, точнее, лично Хорю, который въедливо опрашивал нас почти до ужина. Причем, гад, делал это честно и с полной самоотдачей – то есть, вызывал по одному в кабинет, а выпроваживал из кабинета уже в другую дверь, так, чтобы его вопросы оставались тайной для еще не вызванных. Я попал к нему чуть ли не последним (четверка «инфарктников», как их мгновенно окрестили, ушлепала на процедуры и потому я остался единственным доступным), и допрос, устроенный мне этим кровососом, запомню навсегда. Этот мозгоклюй требовал вспомнить каждое слово, поминутно; каждое решение, мной принимаемое, требовал объяснить и обосновать; причем по нескольку раз возвращался к уже вроде как обговоренным моментам… Гэбня кровавая! Правда, отношение было более чем доброжелательное, даже предложил чаю с печенькой (а я что – я печеньку люблю, и чай с сахаром тоже, и варенье, если мне им морду помажут…), да и вообще своим видом давал понять, что всецело одобряет мои действия и мотивы. Но мурыжил дольше всех… как мне показалось.
     Ужинали мы уже в общей столовой, только ночевать нас опять загнали в изолятор, а утром, после завтрака, и оттуда вытурили. Впрочем, и то хорошо – помню я еще по Земле, что понятие «облегченный режим» в армии означает чаще всего не столько реальный отдых, сколько «другой вид деятельности», то есть возможность «режимников» припахать к каким-то хозработам на основании того, что «вы же сейчас не на службе, а веником помахать – что тут тяжелого?!». О том, что махать веником предполагается часов шесть-восемь, никто обычно не упоминает – видимо, из присущей любому человеку в погонах со звездями скромности и застенчивости… Разумеется, одним только веником или метлой и пожеланием «провести уборку территории» фантазия начальства не то что не ограничивается – она даже еще не начинается! А потому тот факт, что нас просто вернули в нормальный распорядок, лично меня как-то даже успокоил. На легкий возмущенный бубнеж молодняка Шарик и Кроль, при моем небольшом участии, объяснили недовольным, чем им грозит статус «легкорежимников», а злорадная ухмылка слышавшего разговор капитана Чермиса (мы в курилке общались) подтвердила худшие опасения… в казарму возвращались уже довольные всем и все!
     А сегодня на утреннем разводе, в котором мы уже участвовали на общих правах, наш полкан приказал:
     - Курсант Злой, ко мне!
     Я, как приказано, промаршировал к полковнику, отдал честь, доложил, что «я явился», все как и положено. Повернулся по команде «кругом!», а потом малость офигел от произносимого Ларевым:
     - Равня-я-а-а-айсь! Смиирр-на! За проявленное в критической ситуации мужество, решительность, а также разумную инициативу и самостоятельно изученные и своевременно применённые знания, курсанту Злому присваивается внеочередное воинское звание «младший сержант», с соответствующей записью в военном билете!
     - Служу народу и отечеству! – я едва вспомнил уставный ответ, принятый в ПРА. Хотя, должен признаться, звучит оно куда лучше, чем какое-нибудь «слава-украине» или «служу-российской-федерации», да и более предметно, что-ли…
     - Младший сержант Злой, стать в строй!
     - Есть! – и я на деревянных ногах затопал на свое место, хоть не запутался в конечностях – и то хорошо!
     Стоит упомянуть некоторые нюансы ситуации. В нашей учебке часть курсантов имели звание «ефрейтор» с самых первых… ну, пускай недель, службы. Некоторые носили на погонах и по две, а двое из первого учбата даже по три лычки, являясь полными сержантами! И было таких бойцов не слишком мало, этак каждый десятый, как минимум. Однако, при том, что своей единоличной властью начальник учебного центра вполне официально мог произвести курсанта в любое младшее командное звание до старшины включительно, он этим правом пользовался очень редко и крайне осмотрительно. Как эти взаимоисключающие моменты совмещались? А очень просто – в учебном центре и звания, хотя и приравнивались к «настоящим», тем не менее были учебными! Иными словами, офицеры присматривались, делали выводы, оценивали личностные качества и способности, выучку и умение командовать – и время от времени кто-то становился «комодом» или сразу и «замком», получая одну-две лычки на погоны, кто-то наоборот, возвращался к состоянию «чистые погоны – чистая совесть», а через месяц-два мог быть опять, за те или иные успехи, повышен в звании (или, разумеется, не повышен, да еще и с записью в личное дело «к командованию ЛС не пригоден»), и все это являлось частью обычной жизни ЦУП-а, не вызывающей особого ажиотажа. «Сопли» на погонах повседневки (собственно, она же и парадка; никакой особой парадной формы в РА нет, зато выдаются два комплекта повседневки, сразу, а не второй через полгода после первого, когда от первого остались одни заплатки!) у курсантов были бледно-красными, чем и отличались от стандартных армейских зелено-пятнистых, а будучи величиной переменной, никогда не вносились в основные документы! То есть, любой курсант, пусть даже с широкой полосой вдоль погона (то есть будучи согласно знакам различия старшиной, хотя я таких и не видел), официально оставался таким же рядовым, как и остальные призывники без всяких полосок. Это положение отражалось во всем – от приоритета выполнения приказов (проще, если «настоящий» ефрейтор отдавал команду, то она являлась превалирующей по сравнению с командой того же старшины, но «учебного»), до финансовых выплат физическим лицам. Зарплата сержанта и близко не равна содержанию призывника «на мыло, зубную пасту и ваксу для сапог»!
     Получить «учебные» лычки – в принципе, приятно (хоть и предполагает массу дополнительной ответственности), но ничего выдающегося собой не представляет – не такое уж редкое явление. А вот объявленное полковником (под-полковником, конечно, но обычно строгое соблюдение этого под- не приветствуется, считается естественным как-бы повышать подполов на один ранг, особенно если имеется желание подмазаться или выказать уважение) внесение записи в военный билет – означает официальное присвоение звания! То бишь, приличная по меркам НЗ оплата, приоритет командования, положенные льготы и тому подобное…
     Много или мало – младший сержант? Если по старо-Земным меркам – ничего особенного. Третье звание после рядового, самый практически нижний уровень ранговой табели в армии. Только вот на Новой Земле отношение к званиям несколько иное. Во всей РА, насколько я знаю, аж три генерала, причем понятия не имею, генерал-майоры они или генерал-полковники, нет нужды в градации этих гигазвездных столпов! По СЗ-м меркам, в сравнении – они маршалы, не меньше! И каперанг один имеется… или он уже адмирал? Как-то упустил я этот момент… Но и их было бы и того меньше – только на одного генерала никак не повесить и авиацию, и бронетехнику, и пехоту разом… Соответственно, все прочие звания тоже весьма солидно «весят», и следующее присвоение – праздник для любого военнослужащего. В РА взводами командуют сержанты и старшие сержанты, а старшины вполне официально могут рулить ротами! Офицеры же, особенно кадровые уровня от капитана и выше – это вообще элита, частенько у таких даже нет постоянных подразделений, им временно придаются те или иные силы для выполнения конкретных приказов, а то и вовсе занимаются они не непосредственным командованием личным составом, а скорее функциями постановки путей и способов решения задач. В РА нереально встретить офицера, например, лично проверяющего внешний вид рядового (неважно какого офицера, даже если он самый распоследний в чине младший лейтенант, меньше уж некуда), или самостоятельно принимающего у наряда караула знание устава и разводящего часовых на посты – все это работа младшего командного состава. Вот в бою лейтенант должен управлять приданным ему взводом, ротой или группой подразделений, это нормально… и группа может быть как отдельным отделением (например, развед-диверсионной группой, такие и по пять человек ЛС бывает), так и батальоном! Поэтому и получается, что офицеры на НЗ – они как бы сами по себе, «белая косточка», а сержанты-старшины – вполне приличный командный уровень…
     Лычки мне вручили уже при завершении развода, лично п/п Ларев, те самые «настоящие», а еще через десять минут уже сослуживцы лупили по плечам от души, стараясь, чтобы кусочки металла врезались через ткань в кожу – поздравляли, однако! Я себя чувствовал несколько неловко – две маленьких полоски на плечах мгновенно выводили меня из разряда «свой» в какое-то новое состояние, и я не был уверен, что мне оно… нет, что я сам ему – соответствую. С тем же «гориллычем», например, я теперь полностью равноправен, и это несколько напрягает – как это все будет воспринято и ребятами взвода, и сержантами-контрактниками? Тем более, что я-то контракт подписывать не собираюсь совершенно, не мое оно… Кстати, все, хоть и неофициально, знали и принимали факт – в РА нет ни единого старшины-срочника, только постоянный состав! Для призывников потолком обычно оставалось ефрейторское звание, считалось очень достойным просто уйти на дембель, получив вместе с предписанием лычку «на посошок», как бы признание достигнутого воинского уровня – такие лычки и надевали сразу после дембеля, прямо на плацу, с товарищеской помощью соратников (и классическим «отбитием» плеч дружескими хлопками, но чтоб чувствовалось!), дома уже щеголять, этакий ритуал прощания… Да и «на гражданке» такие отслужившие были уважаемы и женским полом милостиво определяемы в альфа-самцы – поскольку далеко не каждый имел возможность подобным похвастаться, и звание действительно являлось наградой… За особые заслуги можно было и полного сержанта отхватить, но это уже из разряда тех историй, которые пересказывают молодняку как легенды о великих сказочных богатырях давно минувших лет! Что-то типа «…лично спас бессознательного тяжелораненого командира, вынеся с поля боя под огнем противника, попутно уничтожив два броневика, и захватив минометную батарею, причем в процессе движения перебив в рукопашной не менее роты противника!»…
     Про сержантов-из-учебки я не слышал даже легенд. В свете оного – мое повышение выглядит как-то чрезмерно, очень уж это неожиданная ситуация, как и мое положение в виде такового, призывника-сержанта. Или… на меня у начальства какие-то иные планы, и не факт, что мне они понравятся! Зато точно «факт», это все может не понравится очень многим окружающим… Я бы вот тоже, не знаю, как относился бы к сопляку «без-году-неделя», удачей или случаем вознесенному туда, куда многие не один год кровью и потом прокладывают себе дорогу…
     Не менее непонятным становится и мое положение во втором взводе третьей учебной роты четвертого учбата! Кто я теперь? Курсант? Со званием «младшего», по сути старшим во всей роте… всей учебке, мать ее – среди призывников, и равным званию постоянных комвзводов (не считая Калеки – тоже вот головняк…)?! Комвзвода? А я по подготовке хоть на ком-ода тяну-то?! И куда «калеча» девать? Непонятка… Все равно как если бы вчерашний школьник, поступив в институт, через семестр начал бы вдруг рулить деканатом, с полного благорасположения ректора! Не хотелось бы за какой-нибудь (и вполне вероятно – достаточно скорый) свой косяк (а он по-любому не за горами!) быть на том же плацу торжественно разжалованным – это еще хуже, чем просто «не быть»… Вот же ситуевина!
     Я непроизвольно покосился на собственное плечо, откуда никуда не девались две новенькие металлические лычки разнообразно-зеленого колера, и вздохнул. Барабан, думая, что понимает мои мысли, осклабился в этаком «…да-а-а, парень, согласен, ты кру-у-у-ут!», на что я едва сдержал раздраженную гримасу – ему-то зачем знать? Так ничего и не придумав, я постарался выбросить из головы ненужные мысли и сосредоточился на текущем задании.
     Сразу после развода и вручения лычек, после отбивших мне все плечи хлопков, старлей Хорь выцепил меня из кучи тел и приказал собираться в рейд, на всякий случай дня на два-три, и подобрать еще двоих, туда же. Я хотел взять Ромку и Весло, но если Коля сразу же утопал собираться, то Роман оказался уже куда-то отправленным. Пока я задумчиво осматривал оставшихся, все более склоняясь к идее взять вторым Марата, кто-то вдруг аккуратно ткнул меня в ребра и тихо попросил голосом Старого:
     - Следопыт, давай я поеду вместо Ромки?
     - А как же твои таблетки, Серега? – я был бы рад такому напарнику, парень хладнокровный и ответственный, но он оказался одним из «инфарктников». Не прошел бесследно марафон по раскаленной саванне для почти предельного, для армейской службы в рядовых, возраста…
     - Да что таблетки? Их принимать – дважды в день, обследовали нас утром и признали восстановившимися, здесь ближайшие пару дней я буду разве что метлой махать, на мой взгляд – ничуть не лучше, чем поход по саванне под командой Хоря и твоим присмотром…
     С такой точки зрения я и правда не нашел, к чему придраться, и приказал только получить подтверждение в санчасти о допуске рядового Алатьева к пешему рейду за территорией Базы. Наблюдающий за процессом Хорь поправил:
     - Не пешему, пойдем на автотранспорте. И, Следопыт – мы заедем за вашим имуществом, так что можешь не морочиться насчет получения спальников взамен утерянных. Остальное – на твой выбор…
     Ну, раз рейд даже не пешкодралом… Серега умчал в санчасть, я уточнил место и время выезда и отправился выписывать недостающее снаряжение – отсутствие гранат, достаточного запаса патронов и пайков меня откровенно раздражало. Трое суток? Вот на них и выпишем, с запасом на непредвиденные случайности… Главхомяк, старшина Михин, на удивление безропотно выписал мне все, что я запросил, и уже с накладными я, забрав из казармы свой рюкзак (заодно фильтры обновил в гидросистеме, медаптечку проверил и пополнил, форму сменил на более удобную, охотничью) и рядового Редько, и там же дождавшись Старого с карманом, полным таблеток «на дорогу», выдвинулся к боксам с техникой. Где бы я ни появлялся – немедленно становился предметом пристального изучения! Призывник-сержант, надо же, «по улицам слона водили!»… Ничего, уедем на пару дней – а там и привыкнут малость, да и новые предметы для обсуждения появятся.
     Короче, загрузились мы втроем в выделенную машину (заодно узнали, какую именно), заехали на склады, забрали выписанное, после чего водитель сам вырулил в какую-то дальнюю проходную, где минут с полчасика мы дожидались старлея. То, что с ним будет еще один боец, стало неожиданным дополнением, хотя особо я не переживал – ну, чужой, ну, крученый… Не киллер же рецидивист, не шпиен засланный (или Хоря пора тоже брать или валить на месте), а то, что следаки мутят воду – а где они другие? Наверняка ведь основная цель – джип, хотя вслух этого Хорь и не сказал, ведь мы же не идиоты; уверен, и Старый с Веслом давно все поняли. Однако – и забрать вещевое довольствие не помешает, надеюсь, зверье там не сильно порезвилось?
     К месту нашей вынужденной разгрузки машина подкатила часам к пяти дня… или уже вечера? А что вы хотели – мы выехали-то после обеда, да и дорога, пускай на машине и в разы короче, но все-таки… К счастью, снаряжение осталось практически целым. Нет, пяток спальников «погибли» под чьими-то когтями или зубами, но прочие не пострадали. Как и патроны, и мои магазины, и сетка-москитка с гамаком… Весло хмыкнул, разглядывая продранный «мешок»:
     - Следопыт, а ты правильно сообразил – жратву отдельно выкинуть. Если бы в кучу сложили – хрен бы чего уцелело! А так – от хавчика одни остатки упаковок, а вот снаряга почти в порядке.
     Я отмахнулся:
     - Да просто видел разок, во что рюкзак превратился, в котором жратва была… Как голландский сыр – весь из дыр! Все собрали? – и сам прошелся глазами по месту привала. Вроде как все, не считая откровенного хлама – его мы скидывали в ямку, и Серега уже развел на ней маленький костерок, чтобы не мусорить. Как-то не хочется лет через двадцать бродить или ехать по слою пластиковой дряни с гниющими остатками неведомо чего вперемежку, в пару метров толщиной, как кое-где в Индии, Китае и им подобных местностях… Старлей Хорь, на мой вопросительный взгляд, кивнул:
     - Ты же уже понял? Едем к вашей находке. – и полез в кунг. Ну, как я и думал! Ладно, едем…
     Через полчаса я остановил машину за небольшим холмиком (относительно нашей цели, разумеется) и выскочил из кабины. Из кунга высунулись «пассажиры», мои двое сослуживцев моськи имели удивленные, поскольку видели прекрасно, что до места мы не доехали; я же сразу подошел к успевшему выпрыгнуть на грунт Хорю и спросил:
     - Тарщ-старш-лейнт, так прямо к самой находке и едем? Или пешочком и аккуратненько, сначала проверяем? Машина заброшена не так уж и давно, в этом году точно, и я не ручаюсь, что навсегда?!
     Старлей одобрительно покивал:
     - Правильно мыслишь, младшой, так и сделаем – ноги в руки, и аккуратненько… Далеко до места? В километрах, часами считать не надо, а то скажешь «полчасика», а окажется, что до вечера будем бродить, от всякой гадости прячась…
     Высадились мы за тем же холмиком, разгрузки накинули (точнее, в сами разгрузки БК догрузили, ну и по минимуму «выживалку» – фляги, кой-какую медицину… мелочевку на один поясной подсумок, короче), попрыгали… И битых два с лишним часа подкрадывались к пустому оврагу! В смысле, джип разбитый на месте как был, так и остался, а вот рядом – ни души. И следов вскрытия машины – тоже… В общем, к вечеру мы как раз успели обустроить временный лагерь, почему-то и Хорь, и его креатура («мутный рядовой») возжелали ночевать в овражке; пришлось восстанавливать и усиливать и «фортификационные рубежи», оставшиеся с прошлого раза, да еще и для машины организовывать безопасную стоянку! Провозились до самого заката, хотя не могу сказать, что сильно вымотались. Собственно, основное время потратили на проверку местности на тему разной насекомой пакости и пакости пресмыкающейся, про пакость брюхоногую тоже забывать не стоит… В общем, лагерь можно было считать относительно безопасным, тем более, что Вовка-водила решил спать в машине, ему удобно – сам-один, а для остальных в распадке места хватало с избытком… Ужин готовил Весло, на всех, благо, было в чем, да и из чего – тоже. Кулеш получился вкусным, жаль, конечно, что на тушенке, но тут уж носом крутить не приходится! Мои бойцы, надо сказать, здорово меня удивили – при устройстве спальных мест оба собрали противомоскитные шатры-сетки, когда добыть успели?! Да и у старлея с его так и не представившимся сотрудником (мужик только позывной свой назвал, Шумер – ну и фиг с ним, хоть Ацтек или Этруск) оказались сходные комплекты… Быстро поужинали «чем Коля послал» и расползлись по спальникам…

     8-е число шестого месяца, день, «кузов универсальный нулевого габарита», где-то в саванне.
     Не люблю отечественную армейскую технику… Уже говорил?! Так лучше она с того момента не стала! Мало того, что я толком не выспался – пришлось в этот раз в ночном карауле постоять – так и прикемарить в машине нереально, разве только если привязать себя к чему-нибудь намертво… Единственное, что радует – Шумеру ничуть не лучше. Мы, как настоящие соратники, не сговариваясь даже особо, от щедрот выделили ему «собаку», самое «удачное» время для дежурства – кто не в курсе, часиков этак с двух ночи! Раз назвался рядовым, и не соизволил изменить свой статус – успехов и хорошего настроения! Будил меня как раз он, под утро, и я уже спать не ложился, из-за чего теперь и клевал носом…
     Что там наши отцы-командиры нарыли в джипе – нам не сообщили. Рожи что у Шумера, что у Хоря были несколько озадаченные, так что наверняка что-то нашли, а значит – как минимум, не зря мы сюда приперлись. Но копались они там часа четыре как минимум, я точнее не засекал. Мы же в это время спокойно отдыхали, прав оказался Старый, когда предполагал, что поездка для него будет куда лучше пребывания на Базе, соображает… Пару раз нас звали подержать-покрутить, ничего не объясняя и не показывая, на что нам было как-то… А после обеда мы дружно загрузились в «шишигу» и двинули на Базу. В этот раз, как и положено, в кабине ехал старший лейтенант Хорь, а младший сержант Злой кувыркался вместе с прочим личным составом в КУНГ-е. Даже не знаю, что из этого «выбора» хуже! Как ты там, мой родной «унимог»?! А бойцы мои ничего, им такая поездка кажется нормальной и комфортной, один я рожу кривлю. Хотя, если сравнивать с прошлым разом в этой же местности, так любой подтвердит – зажрался Следопыт, машину ему подавай со всякими изысками, вроде кабины «плавающей», амортизации…
     В общем, доехали, без каких-либо приключений, часам к четырем дня, Барабан дорогу как навигатор запомнил и даже ни разу не уточнил, правильно ли едем! Уважаю, спец, ничего не скажешь. На складе нас встретили неласково – сдавали снарягу (гранаты, неистраченные патроны – про пайки мы умалчиваем, нефиг-нафиг, закончились еще в момент выезда с Базы, и так до ЦУП-а еле на крошках дотянули!) обратно на склады мы втрое дольше, чем получали! Михин, хомячелло, сходу сплавил нас своему подчиненному, сержанту Копылову, а этот… этот… вурдалак! Мы втроем заполняли стопки формуляров на имущество почти час! Но – спихнули, хотя на будущее я решил писать в отчетах любую хрень, вплоть до эпической битвы с вторгнувшимися прямо на стоянку инопланетянами, но обратно не отдавать и ржавого гвоздя! Нельзя так издеваться над призывниками-срочниками, психика у нас еще детская и ранимая…
     Колян с Серегой утопали в казарму, а меня на подходе перехватил вестовой с приказом «явиться пред очи начальства прямого, подпола Ларева, немедля!», и я, матеря про себя оное разными незлыми выражениями, вынужден был молча топать в кабинет, а не в душ… На мое крайнее удивление, в кабинете у полкана народу собралось прилично. За «гостевым» столиком развалился (так, как умеют это делать старослужащие при командирах – расслабленно, но не наглея) Хорь, что-то просматривая в планшетнике. Напротив Ларева устроился в несколько странной позе (будто что-то мешало сесть нормально, как кнопка на стуле) капитан Чермис, причем судя по его виду, чувствовал он себя вполне свободно, так что поза – скорее последствия ранения, а не страх пред начальством. Там же, только на самом дальнем от половника стуле, но уже именно выражая всем своим видом раскаяние, аки побитый щенок, на самом краешке (реально не опираясь спиной на спинку стула!) пребывал и Золин, «золушок» наш, отважный, но дурной… И чего тут такое происходит, и, самое интересное – на кой черт тут я им нужен?!
     - Таварщ-полковнк, п-вашму прикзанию ряд… младш-сержнт Злой прибыл! – а чего, еще Петя-нумер-Уно завещал солдатам «…вид иметь лихой и придурковатый, дабы излишним разумением своим начальство в неудобства не вводить…»! Ни разу на Старой Земле такой подход не подводил – начальство любит идиотов, улыбайтесь! – и не вижу причин здесь менять правила игры. А потому, почти что оторав положенное, стою навытяжку, выпучив глазы в направлении силуэта с наиболее крупнозвездочными погонами, и жду развития событий…
     - Вольно, сержант, – возвращает мне «любезность» со званием подпол, – и прекрати так орать. Не на плацу… Слушай приказ. С сегодняшнего дня ты исключаешься из состава учебного подразделения и временно прикомандировываешься к инструкторскому составу УЦПП на должность младшего инструктора. Должностные обязанности до тебя доведет старший лейтенант Хорь. Приказ ясен? Вопросы, возражения, претензии имеются? – и полкан уставился на меня фирменным взглядом «большого начальника», из тех, которые сразу дают понять, что выбор ответов на «демократический вопрос» может быть, но исключительно из трех вариантов – «Слушаюсь!», «Так точно!» и «Разрешите бегом!».
     А вот и она – задница! Вот чуял же – не все так просто с этими лычками! Знал, что бесплатного сыра не бывает, но надеялся… сам не знаю на что. Подполковник «прочитал» мои вопросы на моей же физиономии и, чуть поспешно, скомандовал:
     - Все вопросы к старшему лейтенанту! Все, сержант, можешь идти, ожидай старлея за дверью. – ну как всегда! Армия – она в любом чурбанистане армия, по крайней мере наша, родимая… Мнение подчиненных – начальство не …бет! Вот если приказ будет не выполнен, или выполнен не так, как ожидалось – о-о-о, вот тогда «вокруг меня одни идиоты!», тогда «и понял неправильно, и выполнил не так»… А в момент отдачи оного приказа – выслушал, молча козырнул и свали в туман! Не сметь сомневаться и пререкаться! Ибо – не положено, по званию и сроку службы…
     Ну, и что мне оставалось делать? Вышел, сижу в приемной, на секретаршу пялюсь, представляю, как бы я ее пялил… и чтоб в кителе полковничьем была! Блин, че это я так-то? Тьфу-тьфу, вот фетишистом еще стать не хватало! Довели, гады, до нервенной болячки… Кстати, секретарша и в самом деле – ничего так, но ба-а-ало-о-о-ованная-а-а-а! Ну как же – САМОГО, понимаешь, личная секретут… ладно, не будем об этом, свечку я не держал. Но, по слухам, на офицеров чином ниже старлея смотрит деваха, как на пустое место, мол, рылом не вышли. Я, со своими сержантскими лычками, и вовсе за пыль у ног числюсь, судя по мордашке – ибо молодая еще, переборчивая, в генеральши метит, ну, от силы в полковничихи… Это если обломается крупный погон, годкам к сорока (староземным) слегка попустит бабенку; тогда уж не то что принц – и конь принца, если молодой еще, подходящей партией покажется, так до этого еще далеко…
     Ну, вот и эти, погононосные разводилы, Чермис с Хорем, а за ними и «золушок» наш мнется, тоскует всем своим видом. Кажется, я даже знаю, по какой причине он такой печальный. И мне она тоже совсем не нравится! Ага, Хорь махнул рукой этак почти панибратски, мол, «пошли, фига расселся!»; ну и пошли, куда я денусь… Пришли. А ничего кабинетик у особиста, какой он к чертям «воспитун», от него же «гэбней» шибает, аж глаза слезятся! Хотя – может, и совмещает, тут не угадаешь…
     - Ну что, давай поговорим? – старлей попытался сыграть этакого «рубаху-офицера», на что я все так же, с деревянным взглядом, продолжил пялиться на начальство. Хорь оценил, скривился, но кто ему доктор? Я в герои не рвался, и за подставу кого благодарить – уже понял. А ему меня уговорить нужно, не заставить – приказ уже полковник озвучил, только толку особого с того приказа… О, как и ожидалось – лейт старательно, всеми невербальными методами дает понять, что разговор у нас неофициальный, «носок тянуть» не требуется, и вообще он весь из себя либерал/демократ и разве что не «подорожник»! Ну ладно, верю, вот сейчас берцы поглажу, автомат отполирую – и начну тебя к ранам прикладывать…
     - Так, сержант, давай, попробуем без чинов. – начал свою задушевную проповедь Хорь, с расслабленным видом откидываясь на спинку своего кресла, попроще, чем у полкана, хотя… вот в габаритах да, поменьше, а по стоимости – далеко не факт. – Есть к тебе серьезный разговор, так что садись где удобно, можешь минералки в холодильнике взять.
     Я, коротко оглянувшись, постарался точно выполнить указанное – то есть, взял из приткнувшегося в углу кабинета маленького «гостиничного» холодильничка литруху минералки, подвинул стул (выбрав ту сторону стола, с которой мог видеть всех присутствующих – Чермис хмыкнул, а Золин почему-то скривился), и, положив на соседний стул автомат (приказа насчет личного оружия не было? пускай под рукой будет!), приготовился внимать.
     - Итак, сержант Злой… Кстати, к тебе как обращаться лучше – по фамилии или по прозвищу? – переспросил старлей.
     - Как вам будет удобно, мне и то, и другое привычно. – на автомате ответил я.
     - Ну, тогда пускай будет прозвище. – чему-то хмыкнул «молчи-молчи», и, поерзав в кресле, вздохнул – Так вот… Следопыт. Ваш неудачный (Золин чуть вздрогнул) поход поднял одну давным-давно наболевшую проблему. Мы, кадровые, учим вас, призывников, воевать, как умеем и насколько можем, но… для этого, Нового, Мира наш Земной… подход, не совсем… подходит. – Хорь осторожно подбирал слова, ему явно непривычно было уговаривать, а не приказывать. – Что и показала ваша история, чудом не закончившаяся гибелью курсанта. Открою тебе небольшую… это не то чтобы тайна, скорее об этом не принято болтать… пускай и будет – «нетайну». Каждые год-два у нас на Базе происходит смертельный случай, иногда не единичный – причем по причинам, аналогичным вашей ситуации. Кто-то нарвался на хищника и не сумел вовремя открыть огонь, кто-то не туда задницу умостил, кто-то полез посмотреть/понюхать листик или травинку… Несколько раз мы пробовали организовать что-то вроде занятий по выживанию, тренировок по передвижению в дикой местности, как только не называли! Итог – можно сказать, никакой. Причина тоже известна – нет никого, кто мог бы обучить подобному для здешних условий. Не любит никто здесь путешествовать пешком по диким местам, а кто любит – долго не живет! Тем более нет таких специалистов в армии, по крайней мере – доступных… В сухом остатке – прошедшие обучение в УЦПП Ново-Одессы бойцы умеют стрелять, бегать, гранаты кидать… но в случае отрыва от подразделения и, самое главное, техники – почти беспомощны. Впрочем, в ППД немногим лучше, егеря-разведчики ценятся на вес золота, и то… в основном их забрасывают в буш или сельву на день-два, не дольше, и потери у них выше среднестатистических – в разы, как минимум.
     На мой недоверчиво-скептический взгляд ответил, получив согласие хозяина кабинета (буквально ведь – взглядами переговариваются!) Чермис:
     - Именно такая ситуация и сложилась... Согласно статистике, которую мы собираем последние лет десять, после потери транспорта в первые же сутки гибнет от половины до двух третей личного состава, причем от наличия/отсутствия оружия и боеприпасов, продовольствия и медикаментов, да вообще снаряжения в любых количествах – итог практически не зависит. Естественно, более живучими оказываются крестьяне-фермеры, те, кто с детства имеет прямое отношение к местной природе… Но и они сразу же теряются, если, как бы это… попадают в неприятности… где-нибудь в непривычной им местности! Недавно, в позапрошлом году, вообще произошел совершенно дикий случай – бойцы ухитрились загнать «бэтр» в промоину, да так, что застряли наглухо. У всех оружие, башенный пулемет в порядке, сухпая на неделю, боеприпасов по три комплекта… Связались по рации, получили приказ ждать помощи. Эвакуатор заблудился, а эти… эх, нельзя так про мертвых… короче, посадили аккумулятор и скорректировать спасателей не смогли. В итоге – до утра дожили из девяти только шестеро, до подхода помощи, на третьи сутки – вообще двое! Эти двое и рассказали – когда смогли внятно говорить, а не трястись в истерике: сначала командир отделения нарвался на укус какой-то ядовитой гадины, врачи так и не установили, то ли сколопендра, то ли скорпион; второй придур… боец, попытался отсосать из укуса яд, почти у локтя укус был – отравился насмерть самостоятельно, даже до темноты не дожил; ночью уложенные в отдалении тела стали жрать падальщики, часовой ринулся защищать и… разделил их судьбу; на запах крови утром наведались виверны, воем и рыком спугнули девчонку, бывшую в составе отделения, она бежать рванула куда глаза глядят… ее рванули спасать двое «влюбленных ромэо», одного прямо на глазах остальных виверны и сожрали, правда, у стрелка-башнера хоть хватило воли перестрелять их, прямо вместе с бойцом; второй вообще пропал без вести – понятно, что где-то погиб, но и следа не нашли; девка, когда в память вернулась, кстати, дотопала обратно и осталась в живых… Но и такие потери их ничему не научили! Двое разоср… поссорились с остальными и решили идти пешком к цивилизации, одного даже нашли, обрывки амуниции и оружия, второй, судя по всему, в нору чью-то угодил… Выжил стрелок-башнер и девка, которую уже никакие силы из «бэтра» выгнать не могли, если бы закончились продукты и вода – там бы и… осталась.
     Золин, слушая рассказ капитана, местами менял цвет, весь пятнами пошел, но оправдываться не пытался – кажись, свое получил еще у подполковника… вчера. Чермис продолжал:
     - Понятное дело, это вопиющий случай. Но, к глубокому сожалению, далеко не единственный… Гибнут люди, много, очень много – для небоевых потерь. Соответственно, раз за разом мы пытаемся как-то изменить ситуацию. И на сегодня – есть мнение, что такую возможность можешь предоставить нам ты. – капитан замолчал, возможно, просто для того чтобы сделать пару глотков воды, но я воспользовался паузой:
     - Простите, тарщ-каптан, я-то каким боком к этому?! Я ж рядовой срочник, ну, со вчерашнего дня не рядовой, но что это меняет?
     Капитан нахмурился, но промолчал. «Молчи-молчи» побуравил меня взглядом, потом вздохнул:
     - Ну, давай попробуем подумать. Ваш взвод покинул территорию Базы и в течении двух суток – ладно-ладно, пусть полутора, не принципиально – находился в открытой местности без всякой поддержки. За время пребывания серьезно пострадал всего один курсант, да и тот в силу скорее неудачной случайности, чем из-за недостатков подготовки. Но даже этого курсанта вы ухитрились вернуть живым и с перспективой полного выздоровления. В основном, будем честными – благодаря твоим действиям, Следопыт. Другие и половины этого времени не выдерживают! До этого ты, во время учебных занятий, вовремя успел открыть огонь по хищнику, чем спас одного сослуживца как минимум. Да даже сейчас ты уселся так, чтобы видеть нас всех сразу, да еще и дверь контролировать – место специально так подготовили, и ты выбрал именно его, в отличие от – Хорь коротко зыркнул на «золушка», но пальцем тыкать не стал – многих других!
     Я, слушая Хоря, убедился в правильном понимании того, чего хочет от меня родимая армия, а заодно и откуда «растут ноги» у неожиданной щедрости подполковника с его «раздачей слонов»! И старлей меня не подвел:
     - Исходя из вышесказанного, мы считаем, что именно твои таланты, соответствующим образом оформленные в учебный курс, могут дать курсантам то, чего нам всем крайне не хватает – а именно, базовые навыки пребывания в дикой местности без особенной защиты.
     Я попытался «соскочить» с почетного задания вытирать сопли малолеткам, а потому предложил:
     - Простите – а как же конвойщики караваны сопровождают, неужели у них нет соответствующих навыков? А те же егеря – ведь есть те, кто уже немолод, но успел побродить по джунглям-вельдам? В конце концов – охотники гражданские тоже вполне могут многое показать-научить! Неужели совсем нет людей, могущих быть инструкторами такой нужной подготовки?! Настолько, что вы готовы поручить вести ее недавнему переселенцу, да еще и из-за единственного случайно удачного выхода?!
     Чермис опять хмыкнул, потом молча кивнул старлею, тот подался к столу и насмешливо сообщил:
     - Слушай, может, хватит дурака валять? Следопыт… нет, ты конечно и следопыт тоже, но, может, правильнее тебя называть твоим более… известным… позывным? Ты и правда думал, что никто ничего не подозревает?! Единтвенный выход… да будь он единственным, мы бы даже не разговаривали на эти темы!
     Я пожал плечами:
     - И какое это имеет значение? Я про другое спрашивал…
     Хорь махнул рукой:
     - Да понимаешь… Охотники – они пешком здесь не ходят. Охотничьи артели иногда с бронетехникой выезжают в саванну, так что мимо. Те же, кто самостоятельно охотится – в вельде на ночь не остается; точнее, если уж остается – то с концами чаще всего… Так что с охотниками пролет, я подходящих не знаю (я вспомнил Колотилина и мысленно пожал плечами). Егеря – есть, конечно. Но, как бы тебе сказать… Их, как уже говорилось, в дикой местности крайне редко используют. А те, которые туда все же попадают – иногда от зверья получают как бы не больше, чем от действий противника! Егеря – это скорее штурмовики-спецназ, а не разведка ГРУ; а если уж необходимо где-то по сельве побродить – то не брезгуют и вытяжками вараньими, вонючие которые, да и прочее снаряжение у них не чета стандартному… Сам понимаешь – если всех так снаряжать, никаких ресурсов не хватит! Та же вытяжка вараньих запаховых желез – не снабдишь же этой дрянью каждого пехотинца? Да и поймут неправильно, причем даже и у нас, про Техас или Евросоюз и вовсе речи нет… А конвойщики – тут просто не в тему. Ты в курсе, что ни один конвой не выходит из ПВД без штатного врача, без бронетехники с крупнокалиберным вооружением – и это при том, что маршрут тщательно разрабатывается еще на месте сбора и запасные пути проверяются не менее тщательно, чем основной? И что собственно сезонная прокладка маршрута, после ливней – это практически войсковая операция, с боевым обеспечением и привлечением иногда даже авиации? Ты пойми – одиночный или в составе отделения конвойщик мало чем отличается от обычного гражданского, мотопехота сильна на броне и с техникой, а не ножками и с автоматом «против всего»…
     - Вы что – серьезно считаете, что я вам смогу организовать не просто умельцев ходить пешком по саванне, но еще и сделать это «дешево и сердито»?! – я наконец понял, что затеяли товарищи офицеры! Ну, обломитесь, лафы не будет:
     - Если вы не в курсе – я тоже не слишком-то пешим туризмом занимался, в основном на технике, и, к слову, на серьезной технике, не на «козликах» или «шишигах»! А вы из меня тут Чингачгука какого-то рисуете!
     Чермис перехватил нить разговора:
     - Но взвод вывел именно ты! И без потерь, что характерно… Мы не ожидаем чудес, не беспокойся – просто хотим попробовать еще раз… Финансирования для привлечения людей у нас тоже нет, в штабе уже никто не верит в эффективность подобных начинаний... Нет, мы понимаем, что ты не Чамберс, конечно, но и терять бойцов так бездарно… – он замолчал и устало откинулся на стуле.
     Вот теперь стало понятнее… Ресурсов для серьезной подготовки нет – платить привлеченным спецам нечем. Зато есть я – такой удачно подвернувшийся под руку бродячий путешественник. Да еще столь качественно засветившийся с этой дурацкой инициативой «золушка»… Вспомни про болячку!
     - Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант. – надо ж, заговорил. Хорь кивнул, и летеха выпалил:
     - Кто такой Следопыт?! Это же не настоящее его имя… м-м-м, позывной?!
     Хорь молча встал, вытащил какую-то бумажку и положил перед Золиным на стол:
     - Подписывай, о неразглашении. Вот, хорошо… Теперь знакомься еще раз – младший сержант Злой, крайний позывной – Следопыт, он же широко известный всей Новой Земле рейнджер РА, специалист дальней разведки Варан.
     «Золушок» аж поперхнулся:
     - Т-тх-хо есть… кх-хак – Вар-хан?! Тот самый?!
     Хорь хмыкнул:
     - Именно. Правда, ни к каким рейнджерам он отношения не имеет, насколько я знаю, да и к РА тоже – не считая текущего состояния. Гражданский разведчик-одиночка, ухитрившийся влезть в крайне сложную ситуацию, и выкрутиться из нее без непоправимых потерь…
     Мне хотелось материться, долго и с азартом, но – не перед начальством же! И выбора особого мне не оставили – буду сильно ножками сучить, просто прикажут в армейском стиле, «…не можешь выполнить? да по…уй, иди и делай, и не ...бет!». Поэтому я только сквозь зубы уточнил:
     - Так все же – почему вы считаете, что то, что не вышло у других, получится у меня? Ну, кроме моей весьма сомнительной известности, и разового удачного рейда в составе взвода?
     - Да потому что больше никого нет! – взорвался капитан. – Спецкурс вести некому, фондов нет и не предвидится! Специалистов нанять не на что, тем более, таких умельцев и так попальцам одной руки можно считать, и то свободные останутся!
     - А кроме того, у тебя действительно может получиться. – спокойный голос Хоря привел в чувство Чермиса. – Я с вами в саванну ездил в основном именно для того, чтобы посмотреть на твои действия в… естественной среде. Те бойцы, которых ты отобрал в сопровождение, ведут себя уже не как обычные новобранцы-срочники, скорее как опытные конвойщики – внимательно смотрят, опасаются разумно, и вообще… Да, понятно, что больше копируют твои действия, а ты для них – авторитет серьезный, но ведь перенимают навыки! Короче – приказ ты получил. Звание твое – минимум, с которым тебя можно назначить инструктором. Если будет положительный результат – можешь и до старшины дорасти, а это вполне приличный оклад, да и вообще… В качестве непосредственного командира для вашей группы – младший лейтенант Золин, ты ему подчиняешься согласно общей табели, но… в случае критических ситуаций можешь брать командование на себя, как и ответственность, разумеется. Неделя вам на разработку системы подготовки курсантов, и приступайте.
     Я задохнулся от возмущения, какая неделя, о чем он?! С нуля разработать курс выживания?! Бред! Но Чермис, видя мое перекошенное лицо, поднял ладонь:
     - Не кипишуй, младшой. Не все так плохо – есть наработки, есть кое-какие запасы, людей можешь сам отобрать; личный состав сформируешь в количестве отделения, больше не дадим. С тебя, по большому счету, требуется одно – наработать хоть какой-то минимум, по которому можно будет прогонять курсантов без… лишних потерь. Ну, и натаскать инструкторов хоть немного, чтоб могли других учить… Приказ ясен?! – голос капитана обрел стальное звучание. Ну да, армия, мать ее… не хочешь – заставим, не можешь – тоже заставим, нет возможности, нереально/невыполнимо – смотри выше…
     - Так точно. – буркнул я.
     - Тогда – с завтрашнего дня ты вплотную занимаешься с лейтенантом Золиным, а сегодня можешь быть свободен. – это уже Хорь, надо же, как один человек говорят, спелись… Бандурин и Вашуков, блин. Чего-то эти красавцы недоговаривают, нутром чую…

     23-е число шестого месяца, саванна, день.
     В неделю мы не уложились, разумеется. Увы и ах, но обещанные «наработки и запасы» оказались величиной весьма эфемерной. В наличии на самом деле были парочка свободных классов с кое-какими пособиями в виде плакатов, на которых красовались гиена, виверн, варан, несколько змей и прочие хищники с текстами под картинками, правда, мало и не слишком информативно описанные – только общие данные. Я даже, грешным делом, сверился с «методичкой поселенца» из раздаваемых на Базах Ордена – бинго! Текст точно оттуда! Да и самих хищников самый минимум, опять же, как бы не по той же методичке двадцатилетней давности… Зато по моей просьбе Золин добыл откуда-то неплохой экран и проектор с возможностью воспроизведения с флешки и с компа – ну а что еще остается, кроме как использовать свои заделы... на них у командования и расчет, судя по всему.
     Кроме того, пришлось с боем выгрызать радиста с рацией дальностью до полусотни кэмэ, и дежурную машину-санитарку, на случай «если»… Вот последнее вообще оказалось почти невыполнимым, но все же ценой многих часов ругани и уговоров, удалось выбить что-то типа «скорой помощи». На удивление, навстречу пошел майор Бакрай, причем даже с радостью – заявив, что давно пора нечто похожее организовать, и приняв деятельное участие в подготовке. От штатного врача я отказался самостоятельно – собственно, и радиста пришлось вводить в штат только потому, что далеко не в каждом взводе были курсанты, способные его заменить… Да, в принципе, их почти не было, радистов, в рядах пехоты! Вообще-то, младший,нынче, лейтенант вполне мог бы заменить эту штатную единицу, но – не по чину, так что радиста выделили… хотя, кажется мне, все проще – Золин с этим радистом, Володей Суриным, давние приятели-однокашники еще со Старой Земли, вот и таскает его лейт за собой… Хотя – мне по барабану, в принципе, главное результат.
     Группу «контроля» сформировали тоже довольно быстро. Собственно, часть моего взвода просто приписали к новому подразделению, а остальных раскидали по оставшимся взводам, и все! Теперь в третьей роте четвертого учбата только два взвода (как в анекдоте – первый и третий!), Калека теперь, что называется, «не пришей …зде рукав», зато в первой и второй ротах взводы вновь доведены до полного штата (потери в процессе подготовки – куда от них деться? кто-то заболел и комиссовался, кто-то травмировался серьезно, кто-то списался по психологической несовместимости – если конкретнее, три девахи из первого учбата домой запросились…), и остальные учбаты пополнены. Ситуация, как я понял, привычная, не первый раз переформирование проводится в процессе прохождения учебки. Да, сам четвертый по факту еще и резерв для остальных трех батальонов, может, потому и отношение к «остаткам» нормальное…
     Пока все это утрясалось и перестраивалось (а чего вы хотите – даже казарму нам выделили отдельную, флигелек с комнатами на четырех жильцов, мне так и вовсе двухместное обиталище досталось, только живу я там один, как единственный младший командный в подразделении), пока чистились классы и обновлялись пособия (Золин, развив бурную деятельность, организовал производство плакатов поточным методом, и текстовые сопроводиловки освежил), я на «буханке» сайгачил по окрестностям, поскольку на первом же обсуждении/планировании мы оба (а никого больше привлечь не удалось – и Хорь, и Чермис, и даже полкан «умыли руки», мол, вам поручено, заявки на оборудование-снабжение обсудим, а способы выполнения – ваши проблемы) без лишних сомнений решили, что основным методом подготовки станет система «плыви или утони», естественно, с подстраховкой с нашей стороны. А как иначе научить молодняк, да еще и быстро, выживать там, где никто толком не умеет жить?! Я, например, еще раз благословил Колотилина за его «асмертат», из которой во многом и черпал знания, и сильно подозреваю, что личных наработок земного егеря и еще нескольких таких же одиночек (не может же он ни с кем не общаться?) там куда больше, чем официальной информации… Ездил я, с парой соратников, не ради развлечения, конечно – составлял карту окрестностей Базы «под себя». То есть, на обычную километровку (Золин добыл) наносил собственные пометки, обозначая источники, места пригодные для ночлега, растительность соблазнительную для местной живности (с учетом того, кто и что именно предпочитает!) и тому подобное… кстати, еще одну змеиную лежку нашел, еле ноги унесли вместе с бойцами…
     Времени катастрофически не хватало. Вообще, странность как нашего положения – вроде даже и привилегированные, а вроде и наказанные (уж Золин – точно) – и общая спешка, напрягали как бы не больше, чем сама задача. «Золушок» тоже отколол – дня через три после назначения приперся ко мне в казарму в состоянии «полудрабадан», с бутылкой местного крепкого пойла – я не разбирался, что там он припер, поскольку пить не собирался – и принялся изливать душу! Хотя, сказать откровенно, ему было с чего психовать – он нарыл-таки (хотя, по его словам, было сложно и даже не совсем законно!) закрытую инфу о наших предшественниках; ну, которые пытались эти «выживательные курсы» до нас организовать. Четыре попытки, действительно провальных, тут наши командиры не соврали. Впрочем, они и в остальном не соврали – так, акценты сместили да кое-что недоговорили…
     Первый инструктор, кстати, гражданский путешественник, погиб вместе с отделением курсантов, атака стаи виверн оказалась неожиданной и смертельной. Второй – уже офицер РА – выжил… к собственному, наверное, сожалению. Потерял сразу восьмерых «молодых», был обвинен в злостном служебном небрежении, осужден и расстрелян! О как… Третья попытка – опять гражданский, рейнджер-самоучка. Погиб всего один курсант, но из богатеньких, да с весьма злобным папашей… хотя, кажется, там мамаша была больше в деле. Короче, во время выхода в город был избит «неизвестными лицами», спровоцирован на дуэль и в процессе убит… в спину. Семейка та в этот же день свалила в неведомые дали, инструктор родни не имел и потому его просто похоронили, прецедент убийства служащего на контракте РА замяли(!)… Ну, и последняя на сегодняшний момент (нас не считая) попытка – снова офицер, реально энтузиаст-бессребреник, идейный парень… был. Наиболее полно описанный случай, банальная непруха, нарвались на гиену, ну и малость расслабились, всего-то километров пять до Базы оставалось, уже себя в койках видели… Двое сразу насмерть, четверо покалеченных, сам лейтенант тоже пострадал, хоть и не критично. Очередной суд, каторга на пятнадцать лет – формально правильно, поскольку этот факультатив летеха вел как бы самостоятельно, «по зову сердца». То есть – чуть ли не самовольное оставление части, тяжкие последствия… Вот Золина и накрыло. Он решил, что его уже списали (а может – и списали, кто там разберет, о чем командование думает?), и практически «опустил руки». И решил, с великого ума, горюшко залить… пришлось вправлять мозги еще и непосредственному, свежеразжалованному начальству! Вроде помогло…
     К концу отведенной недели я устроил пробный выход, только наша группа, и был очень приятно удивлен – бойцы, оказалось, все что я рассказывал не просто приняли к сведению, но и как руководство к действию применили! Каждый (еще раз – каждый!) обзавелся солидной аптечкой с наиболее распространенными сыворотками, я даже не стал спрашивать, где они лекарства добывали (пусть у лейта голова болит!), многие серьезно дополнили снарягу, а почти половина (четверо особо НЕстесненных в средствах) даже сменили основное вооружение! А ведь один раз всего обмолвился, что по местной живности нормальный винтовочный работает куда эффективнее, чем промежуточный, тем более малоимпульсный… Причем все выбрали себе стволы под НАТО-вский 7,62х51, как сговорились. А может, и сговорились – когда новую казарму «обживали», я в оружейную пирамиду выставил все, что имелось, в том числе и «хеклер» свой, почистил да собрал; а что – комната-то в моем полном распоряжении, что хочу, то и делаю… Не учел только, что заодно моя комната еще и «конференц-залом» как-то на автопилоте станет, и кабинетом заодно! Народ засек новую бахалку с полувзгляда, выпросили пощупать, прониклись… И нате вам! Я, кстати, пока что решил все же пользоваться «бреном», как-то привычнее мне автомат, что ли…
     Золин, отдаю должное, вел себя как… если не курсант, то ученик точно. То есть – в буше не лез командовать, не пытался «давить авторитетом», даже в охранение вызывался пару раз – но тут уж облом, не дай бог, он под какую зверушку попадёт?! Нам же тогда всем устроят «утро стрелецкой казни»! Потеря непосредственного командира в боевой обстановке… А так – нормально прошлись. Разве что язык у меня к концу первого же дня опух и ворочаться отказывался (а мы двое суток «гуляли», то бишь – две ночевки устроили «на природе», даже животинку одну рогатенькую подстрелили да свежатинкой побаловались, Рыжий, кстати, по свежеванию дичи мастер-класс показал, я только завидовал), каждый нюанс приходилось разжевывать да объяснять. Оффигеть, я учу «местных» жизни… Ну как они так ухитрились, до армии-то, носа за периметры не высовывать?! Когда до ребят дошло, что саванна только выглядит сухой и пустынной, а на самом деле и воды достаточно (только уметь найти надо), и живности валом (проблема не подстрелить что-то съедобное, а скорее унести ноги с добычей потом, в свою очередь не став закуской!), то как-то увереннее стали выглядеть, да и вести себя спокойнее и решительнее… Зато обратно мы уже шли как настоящие профи, с торчащими во все стороны стволами, внимательно и аккуратно, от источника к источнику. Причем дорогу выбирали сами, по очереди! На КПП нас встретили как выходцев с того света! Хотя – почему бы, связь мы поддерживали регулярно, да и сильно далеко не уходили, так, кружочек накинули…
     Зато полковник Ларев, тоже чем-то там занимавшийся возле КПП (вот чую – нас ждал, любопытно ему было!) при нашем виде опять поморщился, а потом буркнул «Анархисты и есть!» и утопал куда-то… Прозвище прилипло намертво! Теперь нас иначе уже и не называли – «партизаны», «анархисты», «махновцы»… Никто из наших не возмущался, наоборот, даже носы задирать начали!
     А четыре дня назад Золин заявился к нам прямо в казарму (в смысле – в жилой блок, не в классы) и объявил общий сбор. Не вопрос, собрались, даже не бурчали – все же, немного зауважали летеху после похода. Акула (ага, у меня сразу два ком-ода в группе собралось, сами просились, кстати – Сирый и второй Валера, Акулов) даже минералки предложил, в виде любезности. Хлебнул «золушок» водички, да и выдал:
     - Следопыт, как ты считаешь – отряд готов к началу работы?
     Я аж поперхнулся, неожиданно все как-то вышло:
     - Ак-хрм-кха… Работы? После первого выхода?!
     - Полковник вызывал, – признался младлей – и требует начинать… ну, ты понял.
     Акула присвистнул, Колька Редько было начал ругань, но сам себя оборвал и замолк. Я переспросил:
     - Вариантов оттянуть еще на недельку – нет?
     Лейт развел руками:
     - Разве что через конфликт. Стоит оно того? – он не ерничал, спрашивал вполне серьезно и, судя по стиснутым зубам, если бы я категорически потребовал отказаться – был готов и на скандал…
     - Ладно, попробуем. – я махнул рукой вскинувшемуся Акулу – Да, мы пока еще не готовы. Только и еще за два-три дня мы все равно сильно лучше не станем, понимаешь, Акула? Только нарвемся на неприятности… Командир (я старался называть Золина именно так, чтобы не вызывать в подразделении ненужных никому разборок насчет субординации), с завтрашнего дня – начинаем. Только по-нашему, а не как полковнику хочется!
     - Ты что имеешь в виду? – откровенно не понял младлей.
     - Да ничего особенного. Нам же теоретические занятия проводить надо?! Вот с них и начнем, в классах! А вы вместе с остальными посидите на уроках, да послушаете, позаписываете… На мой взгляд, самое сейчас критическое – это нехватка знаний о местной фауне и ее… возможностях. И, естественно, чем и как от этой дряни защищаться… Я думаю, дня так за два-три можно минимум по противоядиям и собственно ядовитым тварям курс начитать и вызубрить, даже попрактиковаться в приготовлении можно, на каких-нибудь просроченных запасах – должны у медиков быть такие, не? Но вы, после личного опыта перемещения в дикой местности, в любом случае запомните лучше и быстрее, да и вообще опыт у вас уже имеется… Тем более, что кроме медицины, все равно ничему больше выдающемуся мне вас не научить – по крайней мере, быстро, особенно с учетом того, что и сам я не так уж много знаю-умею, и почти все уже показал. Ну, будете делать вид, что слушаете уже в стопятьсотый раз, да и все! А все остальное – думаю, на практических занятиях быстрее усваиваться будет. Погуляют по бушу без водички и пайков – научатся правильные деревья высматривать да на следы внимание обращать…
     - Ну, в принципе, должно сработать… – кивнул лейтенант, на глазах набирая уверенности и бодрости. Бойцы выглядели менее радостными – кое-кто, кажется, только сейчас начал проникаться мыслью о том, что за повышенный комфорт и относительно свободный график необходимо расплачиваться. Впрочем, и какой-то паники тоже не наблюдалось – да и с чего бы?
     А с утра к нам в класс набились три десятка «раз-разов», в смысле – взвод первой роты первого учбата, да еще, как назло – первый взвод! Тот самый, что с девками в своем составе! Какая сволочь, интересно, это придумала?! А если та самая, о которой у меня есть серьезное подозрение – зачем это ей, сволочи этой? Ну не верится как-то, что ради изничтожения, окончательного и бесповоротного, репутации какого-то младшего лейта, слишком уж чрезмерны такие усилия. С летехой можно куда легче расправиться… со мной, на мой взгляд, и того проще. Но – в классе устроились именно эти «боевые девахи», со свитой из «кавалеров», естес-с-сно; и начитывал я им короткий обзор о флоре и фауне Новой Земли с ожидаемыми затруднениями – бабы везде останутся бабами, так что расстрел моей бренной тушки глазами начался одновременно с началом лекции и шел все три дня, отведенные на теоретическую подготовку, про подначки и принимаемые «совершенно случайно» позы и говорить нечего. Обламывал, конечно, но большинство девок из нездорово языкастых и вообще сложно обломать без применения насилия (то бишь – пока по жопе или губам не схлопочет – не успокоится), а уж если они в окружении «своих самцов»… Ничего, чего-то подобного я и ожидал, так что не особо беспокоился – впереди практика.
     Ну, а сегодня мы, в полном составе – это первый взвод первой роты первого учбата и наше подразделение инструктажа/контроля, под командованием младлея Золина – покинули территорию ЦУП-а и двигаемся в относительно произвольном направлении (ага, вот прям овсем куда глаза глядят – щаззз!). Пешочком топаем, конечно, все свое тащим с собой, разве что мои бойцы разбиты на звенья по трое, и ведут передовое и фланговое наблюдение/охранение, я же нахожусь в одном звене с Золиным и Вовкой-радистом и контролю одно из направлений – конкретно сейчас тыл. Хотя все равно мы плавно перемещаемся вокруг топающих нестройной кучкой подопечных, и периодически каждое звено оказывается то ведущим, то замыкающим, то в одной из фланговых групп. В общем и целом, ситуация повторяет ту, которую нам не так давно организовал наш «золушок», однако – с несколькими дополнениями. Из важного – для начала, есть мы, десяток «инструкторов», хотя по факту я и себя-то не считаю достаточно подготовленным… но уж что есть. Куда более ценно наличие постоянной связи с Базой и ожидающий в постоянной готовности транспорт с медгруппой (не думаю, что прям-таки сидят в машине и ладошки от нетерпения потирают, но машина есть точно – сам проверял), что позволяет, в некоторой степени, рассчитывать на своевременную помощь. Ну, и самое главное – весь маршрут и строится на том, что в любую точку помощь может подойти не позже чем через полчаса, пусть час, как предельное время реакции! Так что мы, выдерживая более-менее «прямой курс», постепенно отклоняемся вправо, и к вечеру должны будем, пройдя под полсотни км, выйти к только декаду назад осмотренной и даже чуть подготовленной рощице, от которой до Базы по прямой окажется всего-то километров двадцать, может двадцать три-пять... Кроме того, есть и запасные пункты, тоже проверенные и согласованные, так что, если ничего серьезного не произойдет… ладно, не к месту.
     Топаем мы в любимом стиле Золина – то есть с резкими рывками «в атаку! на во-о-он ту высоту!», занятием там же обороны и так далее. Разве что между «атаками» теперь не бежим, как ополоумевшие мартышки, а двигаемся как положено, аккуратно и внимательно – но всё же по полной вдыхаем аромат пыли и собственного пота, изредка разбавляемый запахами травы или живности. Пока что стычек с фауной не было – я только показал лейту ушедших с нашего пути сразу четырех «волков» (ага, тут и эти водятся, поскольку влажность чуть выше, чем в материковой саванне, соответственно больше живности и растительности), и полюбовался чуть побледневшим фейсом. Кстати, «мои» бойцы тоже засекли хищников, почти все! С «раз-разами» все оказалось куда печальнее – только пара человек заметили, и то по направлению наших взглядов… Надо сказать, пока что обучение идет «на троечку». Нет у нас авторитета, скорее наоборот, мы же «по происхождению» подкачали, «остатки» мы, «четвертаки» с невнятным на сегодня статусом (из курсантов-то никто группу не исключал!), а взвод курсантов-подопечных – «раз-разовый»! Элита, мать-йиху, УЦПП Новой Одессы! Они «и так всё знают»; ну ладно, сержант новоиспеченный ещё может чего-то там приказать (если не сильно напрягаться надо для выполнения!), а вот рядовые вокруг – да кто они вообще такие?!
     - Хараев, оружие поправь, ты в своего же соратника целишься! – Весло уже с трудом сдерживается. Хараев – это претендующий на звание «главный мачо взвода» двухметровый детина, «условно-ефрейтор», крупный, достаточно сильный и избыточно наглый (есть и ещё пара-тройка таких же – Норовец Константин, Гаркуш Сергей, и, хотя и куда более осторожный, Мошка Марк – этот норовит исподтишка действовать); оное ещё усугубилось его назначением на должность комода-раз. Что-то в его лице просматривалось то ли татарское, то ли кавказское, чуть кожа смугловатая да глаза слегка навыкате, но говорил на русском парень абсолютно чисто. Однако проблемы создавать начал в первый же день! Гормоны, привычка оказываться физически сильнее окружающих ровесников, да и вообще «одесский» колорит… В общем, сей вьюнош под сотку кил весом считал всё третье отделение взвода, «то самое», неким личным курятником. То, что, насколько я понял, на текущий период его обломали все (или почти все – мне как-то фиолетово) «соратницы», парень воспринимал как женское кокетство и набивание себе цены; у этого типа в голове даже мысли, похоже, не возникало, что его, такого замечательного и исключительного, могут на самом деле послать по известному адресу! Соответственно он себя и вел – пытался при любом удобном случае плоско (иначе или не умел, или не давал себе труда) шутить, особо педалируя тему внешнего вида, поведения и прочих качеств бойцов группы; изо всех сил привлекал к себе внимание «прекрасных половин», игнорируя как их собственное мнение, так и вообще здравый смысл; пытался даже самостоятельно (и, естественно – мешая мне или Золину) чего-то там рассказывать на тему местности и живности…
     - Да нормально я целюсь! Злобный враг будет уничтожен, мы стрелять умеем, не то что всякие… разные! – немедленно отозвался этот пижон, но развить тему ему не дали. После категорического приказа «Заткнуться!» от лейта парень притих, но на привале, видимо, решил отыграться – принялся чесать языком, рассыпая простенькие комплименты девчатам и кривляя моих бойцов (однако – не переходя определенных рамок). Акула подошёл ко мне и, глядя куда-то в сторону-вверх, поинтересовался:
     - Следопыт, по-моему, этот кретин уверен, что он реально бессмертный… Может, пора его утихомирить?!
     Я внимательнее присмотрелся к ефрейтору – да Акулов уже на грани! Ещё десяток минут хараевского трёпа – и начнется… черт его знает, что именно, но нахрена мне эти проблемы?! Так и до кровочки можно доиграться! Ладно, раз боец не понимает по-хорошему – будем учить по-плохому…
     - Курсант Хараев. – я не повышал голос, его проблемы, если он «не услышит» команду. Хотя – услышал, осторожный, не отнимешь…
     - Я, тарщ-младший-сержнт. – несколько замедленно, но встал курсант под уставной ответ, при этом старательно выговорив слово «младший» и слегка скомкав остальные.
     - Вы, курсант, считаете себя большим знатоком дикой местности, и уверены, что разбираетесь в методах выживания лучше инструкторов? Это прекрасно… – я на секунду замолчал, но, когда курсант попытался что-то ответить, перебил (а вот это мне в армии нравится! я начальник – ты дурак, и никак иначе… естественно, когда за начальника именно я!) – Я не закончил и вашего мнения, курсант, не спрашивал. Итак – раз вы уверены в своих силах, вы получите возможность их проявить. Как командир первого отделения принимаете командование взводом на себя. Временный командир взвода лейтенант Золин условно ранен и выбыл из строя, находясь без сознания («золушок» чуть вздрогнул, но промолчал – поздно пить боржоми; раз оставил мне «удовольствие» утихомиривать наглого «курса», то теперь не чирикай!). Ваша задача – я, вспоминая рассказ Чермиса, злорадно прищурился – уйти от группы преследования, найти место для ночлега, подготовить стоянку, обеспечить безопасность и питание личного состава… Задача ясна?! – последние слова я «пролаял», так называемый «командный голос» в своё время поставлен был у меня хорошо ещё в «той» армии, и усугубился годами работы «с людьми» на гражданке.
     - Так точно! – Хараев ответил раньше, чем полностью осознал полученное задание. Ага, сам такой – на соответствующий тон и штатно заданный вопрос ответ следует рефлекторно, понять задачу толком не успел, а выполнять – уже готов! Иногда это же является поводом для смеха – гавкнуть «так-точну» не долго, а вот бежать выполнять… что именно?! А точно то ли, что было приказано, да ещё буквально ли приказ понимать следовало? Всякое случается иногда… как и смех бывает – сквозь слёзы…
     - Тогда – выполняйте. У вас двадцать минут – после этого или вы начинаете движение, или проваливаете задание на месте… с соответствующими организационными выводами. – я «тонко» намекнул о перспективе расстаться с лычками ефрейтора, пускай и «учебными». Акула, переглянувшись с Веслом, старательно давили торжествующие ухмылки – уже поняли, что начнётся далее… хотя, кажется, не только они, просто видел я лучше именно эти довольные физиономии.
     «Начать движение» свеженазначенный «и.о.-комвзвода» всё же смог, успев предварительно переругаться с тремя своими соратниками и послав их по известному адресу – просто тупо скомандовав «вперед шаго-ом… арш!» – и тут же был остановлен моим окриком:
     - Курсант Хараев! Вы ничего не забыли?! – недоумённая рожа детинушки была красноречивее любых слов.
     - Никак н-н-нет… товарищ сержант! – буркнул явно «потерявшийся» ефрейтор.
     - Ум-гу... – я сделал «глубоко задумчивый» вид и приказал – Повторите поставленную задачу и вводные условия!
     - Начать… движение… найти место… и еду тоже. – несколько неуверенно уже (правильное макание носом в собственную лужу - бесценно!) проблеял ком-од. Я кивнул и поинтересовался:
     - И это всё? Странно, об этом мы с вами ещё поговорим… Куда вы намерены вести взвод?
     Хараев лихорадочно метнулся глазами по горизонту и ткнул рукой в первую попавшуюся рощу, в лощинке, километрах в четырёх прямо перед собой:
     - В направлении вон той низменности! – и даже с некоторым превосходством уставился на меня. Я равнодушно пожал плечами и с демонстративной ленцой уточнил:
     - Ваш выбор – ваше дело. Только скажите мне, пожалуйста – почему вы бросили боевого товарища? Это ваша тактическая хитрость, или просто равнодушие к потерям личного состава?! – последние слова я усилил интонацией. Ефрейтор дернулся, пробежал глазами по сгрудившемуся взводу и с недоумением выдал:
     - Так все же тут!
     Голос был настолько по-детски обиженным, что мои бойцы сдавленно захихикали. Я картинно удивился:
     - Что значит – все?! В указанной мной, лично, вводной было чётко сказано – «…Командир взвода лейтенант Золин условно ранен и в бессознательном состоянии…». Повторяю – ранен и выбыл из строя, а не убит! Только что вы, курсант, просто бросили в саванне, на пути настигающей группы преследователей – условно будем считать, это банда из Имамата, – своего непосредственного командира! Вы рассчитываете, что, найдя раненого офицера РА, бандиты прекратят преследование, удовлетворившись добычей? Что ж, как вариант тактического решения, конечно, имеет право на существование… Вот только как-то гаденько получается… Что дальше будете делать? Прострелите ноги паре-тройке товарищей, чтобы иметь право приказать им вас прикрывать – все равно ведь не уйдут, а так можно будет убегать налегке? – на ефрейтора было жалко смотреть. За какую-то минуту он будто потерял килограмм десять веса и сантиметров пятнадцать роста! Понятно, что ничего подобного курсант не планировал – он и вообще ничего не планировал, не до того ему было. Но и выводы мои оспорить никак не мог – фактически, про лейтенанта он банально забыл, не придав значения условиям задачи!
     - Та-а-ак, ладно… Попробуем еще раз. Курсант Хараев! Условия поставленной задачи ясны?!
     - Так точно, товарищ сержант! – выдавил бледный «условно-ефрейтор».
     - Двадцать минут до начала движения – время пошло! – коротко скомандовал я и, пока «и.о.командира» пытался организовать импровизированные носилки, украдкой показал кулак обоим «своим» командирам звеньев – и Акула, и Сирый прониклись и принялись раздавать плюшки подчиненным…
     В этот раз кое-как двинуться с места привала Хараев смог только через сорок минут. Я демонстративно стоял чуть в сторонке и молча смотрел на свои часы, не говоря ни слова. Когда мимо меня протопала четверка несущих на корявых носилках лейта бойцов (додуматься до ремней и курток они так и не сумели, вместо этого изуродовали один спальник; решение… спорное, ткань спальника вряд ли протянет дольше нескольких часов – синтетика, блин, на драные дырки не рассчитана), я, ухмыльнувшись в ответ на злобный взгляд лейта, опустил руку и, в десяток шагов догнав идущего в первых рядах Хараева, громко сообщил:
     - Сорок минут, курсант. Вы непозволительно промедлили, в течении четверти часа ваш отряд окажется в поле зрения преследователей! Ваши действия?!
     Хараев с ненавистью посмотрел на меня и проорал:
     - Взво-о-од! Бего-о-ом… марш! – и сам пустился тяжёлой рысью. Мои двумя звеньями выдвинулись по флангам и чуть вперёд, не перекрывая, конечно, направление движения взвода, ещё две группы ушли в тыловое охранение. Я, в этот раз, оставался на постоянной позиции в правом звене, продолжая отслеживать не столько бегущих курсантов, сколько местность вокруг на предмет хищной живности и прочих неприятностей… Через полчаса бойцы взвода «сдохли». Точнее, выбились из сил четверо носильщиков лейтенанта, поскольку никто даже не подумал их сменить! Идиотизм, клинический! Если бы и вправду нас преследовала банда… хотя, там бы уже были другие расклады, не спорю…
     - Командир взвода Хараев! Скорость вашего движения непозволительно медленна, вас настигают преследователи. Вам удалось оторваться не более чем на полчаса, однако благодаря тому, что вы не озаботились хоть каким-то способом запутать следы или скрыть их, банда идёт точно за вашим подразделением. Ваши действия?
     Ефрейтор, кажется, мысленно пожелал мне споткнуться и свернуть шею, но вслух прохрипел:
     - Я и… ещё несколько… остаёмся и принимаем бой… отвлекаем на себя…
     Ну вот, очередной «грудью напролом»…
     - Взвод! Стой! Вольно! – курсанты на удивление выдохлись (впрочем, их и Золин неплохо загонял, до меня), и гнать их этим жалким подобием бега смысла уже не было – всё равно еле бредут. Но то, что после команды «вольно!» этот детский сад большей частью попадает там же, где стоит – я не рассчитывал. Отвык, что ли – наши-то также себя вели, правда, уже отучились, на Глеба укушенного глядючи и некоторые пояснения слушаючи. А эти – как туристы-экскурсанты в парке, блин, и даже на инструкторов ноль внимания… И, хотя мы как раз добежали (если это можно так назвать) до скального останца, но, судя по лицам «махновцев», заставить их опустить задницы на солнышком прогретые и удобные даже на вид камни может только прямой приказ – и то далеко не факт! Вон, Золин аж с носилок спрыгнул, не давая возможности его уложить на ровную площадку! А из «раз-разов» стоять осталось человек пять… нет, семь. Н-да-с, чем же эти малолетки меня слушали три дня, а если всё же ушами – куда всё услышанное девалось? Ладно, вторая часть марлезонского балета:
     - Отвратительно. Кто может рассказать мне о совершенных курсантом Хараевым ошибках? – в ответ тишина, прерываемая звуками хриплого дыхания. Эге, корпоративная солидарность?! Ну, хоть это в порядке, «один за всех» и все такое… хотя, если это страх перед «самым сильным» – взводу хана! Такое подразделение требует срочного переформирования! Жаль, что сейчас не до этого, да и не наше дело…
     - Хорошо, попробуем иначе. Курсант Хараев!
     - Я, товарищ сержант! – во-о-от, уже лучше. Всего-то получасовая пробежка – а как мотивирует!
     - Доложите ваше мнение.
     - Я… не могу знать, товарищ сержант! – молодцевато вытянулся «учебный ефрейтор». Та-а-ак, значится…
     - Что, все остальные тоже – «не могу знать»? И это первый учебный… отвратительно. Ефрейтор Акула… черт, Акулов!
     - Я, таварщ-сержант. – Акуле тянуться не требуется, нет у нас таких привычек – вот он и не напрягается. Зато в голосе отчетливое уважение.
     - Расскажите «немогузнайкам», в чем их ошибки. Общие, не только одного Хараева, хотя он и спровоцировал большую их часть.
     - Есть, товарищ сержант. – «отмахнул» Акула и повернулся к сидящим курсантам. – Первое – не было назначено боевое охранение, из-за чего нам, инструкторам, пришлось продолжать наблюдение за местностью и за себя, и за вашу толпу – из вас этим не занимался никто. Второе – направление движения выбиралось произвольно, вследствие чего вы просто убегали от противника, при этом оставляя за собой широкую колею в траве; и это при том, что только я видел по пути три каменистых участка, на которых при минимальных усилиях можно было вообще не оставить следов, чем, как минимум, усложнить задачу преследователям. Третье – раненого командира несли на протяжении всего движения одни и те же бойцы – хорошо хоть, прямо там не бросили – и, конечно, быстро выбились из сил; если бы вы на бегу менялись, то смогли бы выдержать куда дольше. Двигались бегом постоянно, хотя такое понятие как «волчий шаг» вам известно не хуже, чем остальным, опять же быстро ослабли и растратили силы. Про ваши умения использовать подручные материалы и вовсе молчу – спальник, из которого сделаны носилки, продержится ещё час-два, а потом придется делать новые… А о том, что сейчас вы все сидите, и вовсе нельзя сказать ничего приличного…
     - А чего такого в том, что мы сидим?! У нас привал, и команда «вольно» была! – возмущенный женский голос прервал Акула на половине фразы, заставив слушателей перевести внимание с Валерки на изящно откинувшуюся на камень за спиной курсантку. Эффектная девица, ничего не скажешь, одна из признанных альфа-самок всего ЦУП-а, Беран Елена, стройная и довольно спортивная «почти-блондинка». Одна из не так уж и выдохшихся после пробежки, девушка, тем не менее, воспользовалась случаем и устроилась с максимальным комфортом – откинувшись на кстати торчащий из грунта гладкий камень и сидя на таком же, вполне удобном, да ещё и локтем опёршись на сброшенный рюкзак. Акула хотел ответить, но лейтенант похлопал его по плечу и шагнул вперед:
     - Команда «вольно» была, вы правы, курсант Беран… Две декады назад я отдал точно такую же команду, и бойцы взвода из четвертого учебного батальона точно так же попадали задницами там же, где и стояли. Через десять минут после выполнения команды – именно так, как сейчас выполнили её вы – один из бойцов был смертельно ранен, укус «ледянки», знаете такую змейку? Насколько я помню, сержант Злой вам показывал фотографии и рассказывал о ней, в числе прочих… Оказать помощь курсанту было нечем, доставить на Базу вовремя – тоже. В течении ближайших двух-трех часов его ждала неизбежная смерть, в качестве утешения разве что – безболезненная.
     Я, заметив какое-то движение возле девицы, решил рассмотреть поближе и, стараясь делать это незаметно (или хотя-бы не слишком отвлекая внимание от лейта) двинулся к груде камней. Золин продолжал, мельком глянув в мою сторону:
     - Укушен он оказался именно потому, что, как и вы, даже не подумал проверить то место, куда плюхнулся жопой! Посмотрите на ваших инструкторов – они ведь бежали вместе с вами, с таким же грузом и по той же местности. Хоть один из них уселся на землю или камень? И, гарантирую, никогда больше не сядет вот так вот, как это сделали вы – потому что не хотят сдохнуть по глупости и лени. Еще вопросы будут?
     Вопросы у курсантов, похоже, были, но задать их прямо сейчас оказалось… проблематично – я добрался до привлёкшего внимание шевеления. Кстати, всего в полуметре от ещё более демонстративно выгнувшей спину «Елены прекрасной» (вот же неймётся девке – и мой скальп тоже хочет повесить на гвоздик в виде трофея)! Ещё на теоретических она была одной из самых настойчивых – есть такая порода баб, очень хотят верховодить, чтоб им в рот заглядывали все мужики поголовно. А любой, кто не проявляет должного восхищения, только провоцирует на повторные попытки и вообще – бесит, козёл! Патамушта-все-мужики-казлы! Причём не в постель затащить/забраться стараются, этого как раз строго дозированно и исключительно по необходимости (или за соответствующее вознаграждение – не обязательно тупо деньги – хотя если их называют как оно того стоит, обижаются насмерть!) – их больше волнует процесс «обхаживания», точнее – процесс обламывания претендентов! Это же, наверное, так приятно, рассказывать/хвастать подружкам: «Он такой с цветами, на колене, а я ему – да пошёл ты! И все вокруг смотрят…». Естественно, крайне редко в таких «беседах» уточняется, что для того, чтобы увидеть/показать-окружающим «его на колене» предварительно прикладывается масса усилий с применением томных взглядов, правильных наклонов «вырезом вперёд», принятием старательных поз со случайно сползшими с плеча/бедра блузками/юбками, ну и тому подобное…
     - Това-а-арищ сержант, вы решили всё же обратить на меня внимание?! Ну наконец-то, а то мне начинало казаться, что я вам не нравлюсь… Моё сердце было почти разбито! – почти пропела эта стерва, гарантированно приковав взгляды публики к себе.
     - Знаете, курсант Беран, вы, конечно, очень красивы и эффектны, и умеете это продемонстрировать. – я уже стоял совсем рядом и потому мог не опасаться, что не успею. – Но, к моему глубочайшему сожалению, вы очень плохой боец. Может быть, вам стоит сменить… место приложения ваших усилий? Может быть, вы выберете другую профессию? Очень жаль будет вас потерять… слишком рано.
     Деваха покраснела, засверкала глазами и прошипела:
     - Вы хотите сказать, това-а-арищь сержа-а-а-ант, что женский удел – кухня, церковь, дети? Мужской шовинизм?! Женщинам в армии не ме-е-есто?! – ну надо ж, и здесь феминизьма завелась! Вроде как мозги в таком мире должны даже у баб нормально работать, а вот – ни-иэ-эт! Докажем этим сволочным мужукам, что тоже можем как они – только… это вот подайте и там вон поддержите, и ещё ту тяжелую штуку как-нибудь без меня, я-жа-женщина! Что значит – не хотите?! Хамы и подлецы, адназначна!
     Я хмыкнул (хотя хотелось послать по известному адресу – только против таких девок посыл редко работает, они и сами за словом в карман не лезут, с неё станется предложить прямо тут и… пойти; естественно, не имея в виду «на самом деле», но воспитательный момент испортит напрочь):
     - Причем тут женский удел, причем тут шовинизм, любой, к слову, гендерной направленности? Я говорю конкретно о вас, курсант. Поскольку вам, лично вам, свойственно, в вашем самолюбовании, пропускать мимо ушей жизненно важные сведения. Вы прекрасно демонстрируете мне, да и всем окружающим, вашу великолепную фигуру, умело скрывая возможные недостатки и выпячивая (я взглядом мазнул по груди девицы) достоинства! Жалко будет… вас так рано хоронить. Может, передумаете?
     Девка даже не подумала сымитировать стеснение, наоборот, «развернула» плечи еще сильнее и томно выдохнула:
     - То есть, вы признаете наличие достоинств и незначительность недостатков?! Товарищ сержа-ант, я вас не узнаю, какое красноречие, столько комплиментов…
     - Вот, об этом я и говорил, курсант… Вы погибнете, очень скоро и крайне глупо, если не измените свое отношение к окружающему, Беран. – я демонстративно-сожалеюще вздыхаю, – Вы упорно не желаете слышать то, что вам пытаются объяснить инструкторы… и я, в их числе. Вот как сейчас – вы так и не услышали, о чём тут говорилось, хоть вам кол на голове теши! – я выхватываю из поясных ножен нож и тем же движением коротко бью вниз, практически над ухом курсантки. Кто-то из «раз-разов», кажется, дёрнулся к оружию, но щелчки предохранителей и крик Золина «Отставить!» не дали подопечным наворотить дел… пожалуй, лучше всего на самых горячих повлиял злобно-ледяной голос Марата:
     - Даже не надейся. Вы, болваны, таскаете оружие как палки, а у нас у всех патроны в стволах – только предохранитель скинуть… я – уже. Рыпнешься – тут и останешься.
     Я мысленно выписал себе подсрачник – черт, эти малолетки и подстрелить ведь могли! Меня, кстати, такого вот умного и резкого! Деби-и-и-иллл… Воспитат… воспитун хренов! Ладно, пока что не до разборок, продолжаем отыгрывать железношарого Данди-крокодила! Я выпрямился, поднял повыше нож, делая вид, что любуюсь добычей – маленьким, всего в палец длиной (если хвостик не учитывать) скорпиончиком. Яркий, зеленовато-синий с красными вставками членистоногий судорожно шевелил конечностями и пытался ужалить клинок ножа, хотя и был качественно продырявлен в районе головогруди. Глаза у девчонки округлились, она как заворожённая уставилась на насаженное на ножик смертельно опасное существо, а потом… дикий визг врезал по ушам так, что я даже на секунду «потерялся»! Девка рывком взвилась на ноги и, отпрыгнув прямо с места метра на два, начала судорожно дергаться, «стряхивая» с себя отсутствующих арахнидов… Её действия послужили «спусковым крючком» – несколько секунд назад насмешливо кривящиеся в ответ на слова временного командира (Золина, естественно) лица теперь были у многих перекошены нескрываемым ужасом! Вот оно, просветление – «никто не хотел умирать», оказывается… Рыжий, не выдержав, заржал, его примеру последовали еще пара «инструкторов», да и я сам едва сдерживался, пришлось с полминуты бороться с собой, пока удалось подавить хохот:
     - Хватит, курсанты. Ваши дикие «пляски святого Витта» – зрелище, конечно, незабываемое, но стоит ли из-за одного маленького скорпиончика дрыгаться всем взводом? Вы бы уж тогда какой танец групповой разучили, ирландские кейли, к примеру, или, как у мусульман, живота – знаете, такие штанишки прозрачные, топики в блёстках … кстати, танец живота — это идея, м-м-мм! – кажется, я переборщил, у лейта рожа подозрительно напряжённая, да и Весло что-то покраснел и надул щеки. Рыжий, кажется, слёзы уже вытирает… то ли дело его родственник! Акула хладнокровен и спокоен, как камень. Заодно и охранение мотивирует – нефиг делать! Голос «временного взводного» Золина наводит некоторый порядок:
     - Всем – отставить дёрганья. Осмотреть друг друга на предмет нежелательных визитеров, вещи тоже проверьте; учтите, что мелкие скорпиончики куда ядовитее крупных. Могут быть и змеи, и пауки, и чёрт знает что ещё, так что внимательнее… Курсант Норовец, вы что собирались со своим автоматом делать, когда за него хватались?! Ко мне! – что, это тот кретин-воздыхатель, который ринулся спасать свою мечту от «злобного сержанта-убивца»? Интересно, каким образом лейт выкрутится из ситуации? Не на каторгу же дурня молодого закатывать – а ведь, если придираться буквально, «нападение на старшего по званию с оружием» можно смело в обвинении писать? С учётом того, что тот же лейтенант (хоть и младший) Золин вполне имеет право зарядить курсанта на «губу» на пару декад, а также представить ходатайство о судебном наказании – а «весит» такое дело до десяточки каторги… Это вам не земные армии, РФ или прочих СНГ-еев, это там в Уставах одни «предупреждения» да «выговоры», ну ещё лишения увольнительных (очень «эффективно» где-нибудь в таёжных ППД или Заполярье!), младший офицер по сути никаких рычагов влияния, окромя страшного блеска погон, не имеет… Здесь же, в РА, прав даже у младшего офицера не меньше, чем обязанностей!
     Похоже, всю глубину получившейся задницы, в которую курсант с разбегу нырнул, Золин ему описал в красках. Поскольку топающий в мою сторону на подгибающихся ногах боец выглядел откровенно жалко – а ведь совсем недавно таким гоголем ходил! Вот, подошел, мнется:
     - Товарищ сержант, разрешите обратиться? – наконец выдавливает Норовец. Я прохожусь по нему взглядом с ног до головы и, дотянув паузу до максимума, отвечаю:
     - Ну, обращайтесь, курсант…
     - Товарищ сержант, прошу простить за… я не хотел… то есть не понял… – курсант затих. Блин, ну что за идиотизм? «Дитятко» габаритами что небольшой сейф, такое же квадратное, а блеет, как архар?!
     - И что же вы, курсант, хотели мне объяснить? Я пока что узнал только, что вы не хотели – потому что не поняли. А что именно вы не хотели, когда не поняли – к слову, и чего же именно вы не поняли, заодно поясните? – он, надеюсь, не думал, что будет легко? О, кажется, собрался с духом:
     - Товарищ сержант, я попытался… напасть на вас. Мне показалось, что вы… угрожаете Лен… курсанту Беран. Виноват, готов понести наказание! – ну наконец-то, и голос прорезался.
     - Значит, все же хотели, потому что не поняли – верно, Норовец?! – только так, только до конца!
     - Виноват, товарищ сержант. – и, вроде, действительно искренне раскаивается… хорошо, пожалуй, с этого достаточно.
     - Виноват – само собой. По-хорошему, стоило бы тебя… так и быть, пока что, поверю в твое искреннее раскаяние. Если ещё хоть раз услышу, что ты попытался сдуру применить оружие против своих – немедленно и без разговоров… убью. А пока что – пять нарядов вне очереди по возвращении на Базу. Это не наказание, это так, для памяти… Курсант Беран!
     Деваха, глядя на меня шалыми глазюками, кое-как выговорила:
     - Й-й-а… т-т-това-а-арищ с-серж-ж-жа-а-ант! – и даже попыталась изобразить что-то вроде уставной стойки «смирно». Учитывая, как её колбасило, видок был тем ещё… Трясётся, практически, всем телом! Какая-то чересчур истерическая реакция, ведь я не у неё с макушки членистоногое снял, там ещё сантиметров двадцать было как минимум…
     - Почему вы так трясётесь, курсант Беран? Вроде бы, вас этот малыш укусить не успел… благодаря моему участию. Но вы не расстраивайтесь – найдёте ещё себе проблем на «вторые девяносто», с вашей-то настойчивостью… Отставить истерику!
     Истерика прекращаться не собиралась, и я уже прикидывал, как всандалить девке успокоительного (угу, и такое в аптечку прихватил, на всякий неожиданный…), но вмешалась её… ну, пускай подруга, хотя там какие-то отношения были странные, больше из разряда «вальяжная столичная дама и скромная провинциальная компаньонка», а не как у настоящих подруг, пускай даже хотя-бы «боевых»:
     - Товарищ сержант, курсант Сомова, разрешите обратиться!
     - Обращайтесь… только коротко. – и что она мне может рассказать?
     - Товарищ сержант, у курсанта Беран – арахнофобия, она боится… точнее, патологически боится…
     - Я понял, можете не продолжать. – вот теперь всё стало просто великолепно! Нет, я сам тоже имею кучу фобий, от змей до слизняков, но… не настолько же! Она так и с катушек слететь может, явно не в себе! Для начала попробуем простеньким дедовским методом: подхожу, мимоходом стряхивая гадость с ножа, и свободной рукой отвешиваю девке оплеуху – л-лясь! Кажется… сработало?
     - Курсант Беран, вы меня слышите?! – нет, маловато, ещё не разговаривает, повторим – л-л-лясь!
     - Та-та-таварщ с-с-серж-жант! Что в-в-вы себ-бе позв-в-оляете?! – ну вот, и речь членораздельная вернулась! Интересно, когда рассказывают о том, как отцы-командиры зверски избивали подчиненных, со времен от «Пети-нумер-раз» до современных «злобных армейских отморозков» – сколько из рассказанного относится к подобным моментам? Когда надо срочно вправить мозги подчинённым, для их же, в первую очередь, пользы, и безопасности остальных – ради?! Хорошо, что у этой курицы в руках ствола не оказалось – а если бы она в скорпиончика на моём ноже палить с перепугу принялась? С трясущимися руками – и в меня бы могла промазать, но кого-то бы точно зацепила?! Хотя, конечно, это не наш метод, только в исключительных случаях, и вообще давно и неправда…
     - Теперь вы адекватны, курсант? – стараюсь придать голосу холодную отстранённость, типа «мне плевать, не успокоишься – шею сверну».
     - Т-т-так точно! – «Елена прекрасная» держится одной рукой за щеку (кажется, я перестарался, синяк точно будет), зло сверкает глазами, но молчит. Я пожимаю плечами:
     - Хоть сейчас до вас, курсант, дошло, насколько вы глупо себя ведёте? Вы не на показе мод, не на вилле у какого-нибудь банкира или землевладельца, ну или кого там ещё… Вы в буше. Здесь ваша жизнь зависит только от вашего же внимания и осторожности. Вы, если пока не поняли, свой лимит везения на пару ближайших дней выбрали до донышка.
     - П-почему? – натурально удивилась рядовая. Я скривил злорадную ухмылку:
     - Я оказался рядом – причём вовремя. Но я не планирую нарезать круги исключительно вокруг одной… курсанта, так что шанс на то, что в следующий раз, когда вам будет угрожать очередной свирепый хищник вроде скорпиона или паука, я окажусь в нужном месте – стремится к нулю… Может быть, успеют помочь другие инструкторы – а может и нет, лично вы делаете всё возможное, чтобы таки угробиться как можно более идиотским способом! – и, уже громко и для всех – Взвод! Всем и всё понятно?! Или есть такие, которые даже сейчас считают, что им нечему учиться у каких-то там «остатков», и готовы проявить себя в качестве командиров?! – я подождал несколько секунд, но никто не изъявил желания. – Тогда в последний раз предупреждаю: хотите жить – выполняйте требования инструкторов и учитесь у знающих, а не демонстрируйте свой дебильный гонор! Вас учат выживать, тормоза, но если вам этого не требуется, если вы нев…эбенно крутые перцы, поскольку и так всё можете/всё знаете… Короче: любой следующий вы…бон – и я просто забираю своих бойцов и ухожу обратно на Базу самостоятельно, и поверьте – хрен вы за нами угонитесь; а как вы сами будете выбираться отсюда, и сколько из вас сдохнет в процессе – мне плевать (ого, а вот это проняло!). Вопросы, жалобы, предложения?! Так я и думал. Построиться, как мы показывали утром, нам ещё прилично топать…
     Теперь мы двигались совсем по-другому – молча, сторожко, курсанты нам, «суровым и опытным спецам», буквально в рот заглядывали, так что скорость движения заметно повысилась – и это при том, что от бега практически отказались! А заодно теперь многие встречающиеся попутно растения или зверьё сопровождались комментариями моими, бойцов или лейта (неплохо ребята вызубрили то, что я рассказывал, да и из своего опыта понакидали кой-чего!). Теперь нас слушали! А через некоторое время начали даже спрашивать! И к предполагаемому месту ночёвки мы подходили уже почти как надо – аккуратно, внимательно и со стволами, торчащими куда положено.
     - Товарищ сержант, а почему мы вокруг этой рощи идем? Вы же сказали, что там хорошее место для стоянки, и вы даже его недавно проверяли… – это кто у нас такой любопытный? А, вижу, Сомова, «тихая мышка», но вопрос правильный:
     - А вот и попробуйте ответить самостоятельно, курсант Сомова. – я старался каждую минуту использовать для обучения, и, кажется, это даже начали ценить.
     - Ну-у-у… не знаю, товарищ сержант. Осмотреть округу ещё раз?
     - В том числе – да, конечно. Но не это самое главное. Кто-нибудь может объяснить – инструкторов не спрашиваю, естественно (на всякий случай – а вдруг ляпнут чего-то не того)? – а в ответ тишина… Хотя, конечно, я особо и не рассчитывал…
     - Ответ прост, курсант Сомова. Мы не всю рощу будем обходить, а только до того момента, когда… догадаетесь? Что изменится с… хм, другой стороны… от данной растительности?
     Девушка явно задумалась, но через минуту призналась:
     - Не могу знать, товарищ сержант! Солнце светить будет удобнее?
     Я согласно кивнул – в общем-то, частично девушка угадала, просто нет у неё пока, как и у любого среднестатистического человека, в привычках использования сразу всех доступных органов чувств, до девяноста пяти процентов информации человек получает исключительно зрением:
     - И это тоже, но не столь важно. Хотя вы почти угадали. Не столько солнце, хотя и оно тоже, сколько воздух, точнее ветер, направление. Сейчас мы выйдем на подветренную сторону, и попробуем уточнить, не завелись ли в роще во время нашего отсутствия – а мы здесь уже бывали, когда гуляли в ознакомительных целях –какие-нибудь новые жильцы – из тех, что с большими зубами и крепкими когтями. Запах зверя трудно скрыть, а многие хищники даже и не стараются, полагаясь больше на умение подобраться к добыче, опять же с подветренной стороны, чем на собственную чистоплотность (раздалось несколько нервных смешков). Однажды, кстати, нам всем – инструкторам, я имею в виду – именно умение чувствовать запах спасло жизни, так что не стоит легкомысленно отказываться даже от такого слабого обоняния, каковое имеется у человека… Хорошо, собственно, пришли – вечерний бриз уже вполне устойчиво тянет.
     Я принюхался и сам – не то чтобы ожидал неприятностей, но уже привычка… и – схватился за автомат! Из рощи устойчиво воняло гиеной! Вот это влипли! Откуда?! Хотя, конечно, откуда угодно – это ж саванна… Весло, подобравшись ко мне, переспросил:
     - Следопыт, тоже её чуешь? Чего делать будем – бьём или отступаем?
     - Да хрен его знает. – честно ответил я. – Времени уже не то чтоб много осталось, идти на резервную точку как-то лень… И запах какой-то… неправильный.
     Марат согласно кивнул:
     - Точно. Гиена, без сомнений, только еще она какая-то… больная, наверное. Совсем уж гнильем тянет, даже для этой твари перебор, она ж не стервятник…
     - Ого, вот это нюх! – восхитился я, – Я таких подробностей не различаю. Только чую, что она какая-то не такая, а что именно – без понятия. Ладно, попробуем выманить или выгнать. – на что согласно кивнувший (у подопечных глаза на лбы полезли – напасть на гиену в открытом поле!) Весло вытащил шумовую гранату и с криком «бойся!», примерившись, швырнул ее в сторону рощи. После «подрыва» из зарослей выметнулось тело зверюги, но не успело даже толком разогнаться – уже на третьем прыжке в хищника ударили пули как наши, «инструкторские», так и курсантов. Я, как и Весло, спалил всего пару патронов, Марат и огня не открывал – зверюшке хватило и без нас! Её так славно издырявили, что один мой точный выстрел (вторым промазал) в ногу решающим быть никак не мог… Жаль, конечно – я рассчитывал просто шугануть хищника, но, кажется, животное было не совсем… адекватным. Возможно, бешенство – такие хоть и очень редко попадались, но и совсем уж исключениями не были (не только гиены – хори, свинки, часто виверны, даже рогачи, по слухам, бывали). Да и гнильём тянуло не просто так – на лопатке гиены виднелась нехорошая рана, не заживающая, а именно гниющая. Похоже, ей и без нашего участия недолго оставалось… А вот приказ – взять тушу убитого хищника и отволочь подальше – вызвал у курсантов поначалу ступор!
     - Так, товарищ сержант… Зачем?!
     Объяснял Весло, он же опытным путем установил, что «детсад» ухитрился отправиться в саванну, имея аж две веревки (одна из них – едва отличается от капроновой нитки), по десятку метров, на всех! Короче, пришлось свои запасы использовать, но вот тащили – эти! Ничего сложного, в общем-то – и гиена была из мелких (недоросль, да еще и какая-то болезненная), и народу хватало… отволокли метров на четыреста, там и бросили.
     Разбивку стоянки тоже совместили с лекцией на животрепещущую тему – как правильно и сравнительно безопасно пережить ночь в буше. Вид крохотного ручейка в, казалось бы, совершенно «сухой» местности, вызвал почти восторг, особенно когда Акула указал на выдающие наличие близкой воды деревья – в отличие от большинства местных «колючколистых», у этого подобия Земной ивы листики, пусть и узенькие, всё же могли так называться без всяких оговорок. Оказалось, примету эту знали аж четверо из «раз-разов», однако на вопрос, почему не просветили товарищей, все четверо недоуменно пожимали плечами – «не подумали», как говорится… Процесс приготовления ужина тоже затянулся, но часам к двадцати семи-восьми взвод утихомирился и, в основном, задрых…
     Чтобы проснуться от дикого вопля! Голосила Навейко – русоволосая смуглая (или загорелая, не присматривался) девчонка, обычно молчаливая и сосредоточенная. Сейчас она каталась по земле, стиснув ладонями левое бедро, и орала от боли. Я оказался не самым шустрым – первыми к месту происшествия добрались Золин и Марат, они же указали мне на раздавленную «махровую» тысяченожку – судя по всему, источник неприятностей. Насекомое размером всего в десяток сантиметров, но крайне опасное – за счет сильного яда в жвалах. Выглядит похожей на разожравшуюся гусеницу «гикори», только чёрная, и, естественно, к гусеницам не имеет ни малейшего отношения. Яд для человека… смертелен условно (то есть – далеко не всегда, тут скорее от состояния здоровья зависит, вот язву неслабую в месте укуса без своевременной медпомощи вызывает гарантированно), да и сыворотка известная и вполне распространенная; последствия же укуса становятся необратимыми часа через полтора-два (то есть – или образование долговременной и болезненной язвы, или оно же, но уже со смертельным исходом); вот только всё время в месте укуса будто угли тлеют, и боль не притупляется ни на секунду… М-да, могут меня за такое и… а пофиг, хочешь научить плавать – кидай в воду!
     - Внимание взводу! Ваша соратница укушена… кто может сказать, кем? Вот убитое насекомое. Определите, какое, как называется и насколько опасно?! И быстрее, на счету каждая минута.
     Навейко выдохлась, и теперь только хрипло скулила. Золин сверлил во мне глазами дырки, но пока сдерживался, только желваки бегали по скулам. Акула с индифферентным видом отошел в тень – надеюсь, правильно понял и сейчас разводит сыворотку… Курсанты паниковали! Я постоял пару минут, потом рявкнул:
     - Отставить! Вы, козлы малолетние (я напрочь в этот момент забыл, что и сам-то, внешне, такой же!), собираетесь спасать боевую подругу?! Или так и будете кудахтать, пока она не умрёт от интоксикации?! Я рассказывал вам, какие насекомые и чем опасны?! Что это вообще такое? Вот ты, герой-мачо, Хараев, тебя спрашиваю – что это за дрянь? Ты что – когда вокруг Навейко увивался, был готов на любые подвиги, а сейчас, когда ей реально необходим спаситель – обосрался?! Хоть кто-нибудь за те три дня занятий, на которых я глотку сорвал, что-то полезное запомнил, или все задницами слушали?
     - Та-та-тав-рищ с-с-сержант… ку-урсант Глебова… я-а, к-к-кажется, знаю-у!
     - Ну наконец-то, хоть кто-то. Громче, курсант! Что ужалило рядовую Навейко? – я вытащил к огню маленькую, тощую девку килограмм сорок-сорокпять весом, и с забавной косичкой на макушке.
     - Это… это ма-махровая т-тысяченожка, товарищ сержант! – все еще клацая зубами отрапортовала Глебова, вытянувшись во все свои метр пятьдесят.
     - Вы уверены, курсант? – я видел, что Акула всё понял правильно и сыворотка в течении пяти минут будет готова к применению, но – где тогда воспитательный момент? Поэтому стоит использовать ситуацию полностью, до самого отказа…
     - Я-я-а… ну-у… – так, надо подбодрить.
     - Кто не согласен с курсантом Глебовой?!
     - Товарищ сержант, курсант Маранок, я… согласен с Танькой… курсантом Глебовой! Это махровая тысяченога, яд… смертелен… – на последних словах Маранок чуть запнулся.
     - Еще есть мнения?
     - Точно, «махровая», товарищ сержант! – это уже Сомова подает голос. Я даю еще несколько секунд подумать, потом пожимаю плечами:
     - Допустим, пока что соглашусь… Тогда скажите – есть ли противоядие от укуса этой гадости, и какое именно? Да побыстрее думайте, иначе можем не успеть ввести!
     - Т-так т-точно, с-с-сыворотка н-номер ч-ч-четыре, в к-количестве о-о-одного к-кубика, н-не поз-зже часа от у-укуса, т-товарищ сержант! – это опять Глебова, надо же, а всегда такая тихоня была…
     - Еще есть мнения? Не слышу! – я продолжаю «давить» на курсантов, но остальные или кивают неуверенно, или тупо смотрят на остальных.
     - Ну, если вы уверены в своих знаниях – то приступайте, курсант Глебова, время не ждет. – командую я, вводя девочку в дрожь.
     - К-к-к ч-ч-чем-м-му-у!? – распахивает она свои серые (ночью не видно, я просто помню), огромные как у стрекозы глаза.
     - Как – к чему? Вводите лекарство, конечно! Кто, по-вашему, должен это делать? И не стойте столбом – время идёт, кто-то засёк, когда раздался первый вопль? Нет? Ну вы и… бойцы, сборище тупых и шайка убогих… От… хм, первого вопля, прошло семь минут. Время идёт, Глебова!
     - А-а я не о-ошиблась?! – на лице паника, в глазах ужас, спина согнулась... Я понимаю, что слишком жесток, наверное – но лучше сейчас и здесь, чем под пулями и в бою.
     - Ну, вам виднее… Я не очень хороший энтомолог, так, почитал справочники… так что вам решать! Ну, или пусть ваша подруга умрёт – слышите, голос совсем хриплый? Зато вы всегда сможете сослаться на собственную неготовность…
     Девчонка вдруг выпрямилась как пружина и почти крикнула:
     - Нет! Маранок – доставай флакон, тот, с дистиллированной водой! Сомова – спирт и шприц сюда! Лосиков – света больше, у тебя фонарь есть, я видела! Медведь – держи Вальку, чтобы не корчилась, сейчас будет легче… – на последних словах она снова начала мандражировать, но названные ею курсанты уже выполняли отданные распоряжения. Еще через пять-семь минут клацающая от страха зубами Глебова воткнула в голый зад над местом укуса, сантиметрах в десяти (правильно!), подвывающей от боли и страха (слышала-то она всё сказанное прекрасно, яд на слух не влияет) Навейко, иглу наполненного желтоватой жидкостью шприца, и выдавила всё содержимое. После еще три укола, вокруг подпухшей раны… И будто воздух из неё разом выпустили – обмякла и замерла, глядя на только сейчас задрожавшие руки. Я за плечи поднял её и чуть тряхнул:
     - Молодец, курсант Глебова. Всё правильно, ты сделала нужный укол и вовремя, теперь минут пять подождём, и ваша Валька, точнее курсант Навейко, почувствует облегчение. Завтра, правда, ходить ещё не сможет, разве что к вечеру…
     Девушка в моих руках вдруг всхлипнула, а потом заревела в три ручья! Сомова ринулась её утешать, а вот несколько стоящих в отдалении парней, в основном из компании трущихся вокруг Хараева, хотя вроде и не из собственно его группы, насмешливо заухмылялись. Я хотел было провести разъяснительную работу среди оборзевших сопляков, но вмешался Золин – он коварно дождался, пока один из них что-нибудь ляпнет, и когда услышал обращенные к приятелю слова «…эта мелкая пи…да Глебова вечно ноет, плакса тощая; как её ещё терпит начальство!», скомандовал:
     - Взвод! Встать! Смирно! Рядовой Шамсудин, объясните мне, что именно вам показалось смешным и вызвало настолько… широкую улыбку на вашем лице? Мало этого, не вам одному, так как товарищи, с которыми вы поделились настигшей вас радостью, тоже буквально излучают счастье?!
     Курсант, на удивление, достаточно бодро ответил:
     - Так, товарищ лейтенант… Танька опять ревёт! Она всегда ревёт, при любом подходящем случае, тоже мне – вояка! И сама вообще – курица курицей, клуша сельская… – последнюю фразу прищуривший узковатые глазки парень выдал неожиданно злобно, как будто личная злоба к девке вышла наружу. Я, как-то на автопилоте, схватился за свой компакт, и только потом осознал, что я делаю и где нахожусь. Самое интересное, что после сказанных в запале (а курсант явно ляпнул лишнего, проговорился) слов Шамсудина взвод как-то сгрудился вокруг, и притом четко поделился на две группы – похоже, «хараевские» успели хорошо достать большую часть подразделения. Группа вокруг Шамсудина состояла из пяти человек – кроме Хараева, там еще были Кашаев, Гаркуш, Мошка и Исмаилов. Крепенькие такие ребятки, за исключением Кашаева и Исмаилова, хотя последний брал жилистостью. Рядом, вроде как не с ними, но и не с их «противниками», Темирова пристроилась и ее подружайка, Куммер, откровенно некрасивая, с выкаченными глазами и скошенной нижней челюстью, но весьма разбитная кобыла…
     - То есть, рядовой, вы считаете себя вправе оскорбить сослуживца только потому, что она ревет? – голос лейта стал каким-то вкрадчивым, я лихорадочно вспоминал устав – что же такого ляпнул Шамсудин, что Золин только что не облизывается. Кажется… нет, не помню.
     - Так, товарищ лейтенант… я ж не оскорбляю, факт на лице! – стоящие вокруг прихлебаи захихикали, я же мысленно дал себе по лбу. Неужели разучился статусы людей определять?! Вот же «теневой кардинал», он этой кагалой рулит, а остальные, включая Хараева – так, «быки» при «бригадире», на «пахана» этот хмырь не тянет. А Шамсудин продолжает:
     - Я и вообще раньше ей помочь хотел, по-товарищески, так сказать… Она же меня послала, грубо и несправедливо! А так сами же видите – хилая и трусливая, только и способна сопли размазывать. Тоже мне, сослуживец… сослуживица, блин!
     - Рядовой Шамсудин, – Золин предельно взбешен, но видим это только мы, знающие его не один день, для остальных лейт просто холоден и несколько хмур – может, вы просто питаете личную неприязнь к курсанту Глебовой? Вы можете привести конкретные примеры ее, как вы это сказали – «…хилая и трусливая…»? Какую помощь вы предлагали Глебовой, в какой форме и по каким вопросам?
     - Товарищ лейтенант, причем тут личная неприязнь? – деланно удивился Шамсудин – Просто эта дура корчит из себя неведомо что… Тоже мне – недотрога! А на полосе одна из самых последних, в наряде и вовсе за нее половину работы делать приходится! Я предлагал… договориться… то есть – по-товарищески помочь! Она отказалась, сама!
     Я увидел вопросительный кивок Акулы и согласно махнул рукой. Бойцы группы и так уже распределились вокруг подопечного взвода, а теперь, по команде «к бою!», перешли в готовность к открытию огня. Золин же, помолчав пару секунд, спросил:
     - Кто-нибудь может подтвердить слова рядового Шамсудина?
     - Да он просто в постель Глебову себе захотел, а когда она послала этого урода – начал издеваться, как только мог! – выкрикнула вдруг Беран. – Да еще так, чтоб нельзя было ни в чем обвинить – хитрая сволочь! Вечно гаденькие намеки, постоянные придирки, когда Танька в душ идет – обязательно этот козел рядом трется или кто-то из дружков, в постель ей «кто-то» тоже несколько раз то воды нальет, то дряни какой… А когда рядом кто-то из офицеров – прикидывается заботливым защитником, сука! А Танька не жалуется, потому что ей стыдно, да и не попадается этот гад на горячем, хи-и-итрый...
     - Врешь, стерва! – взвизгнула Куммер, но больше ничего делать не рискнула – за Беран во весь рост стоял Марат и пристально расматривал свору Шамсудина.
     Золин, все еще хладнокровно, переспросил:
     - Есть еще готовые подтвердить слова курсанта Беран?
     - Я подтверждаю. – вызвался Норовец, за ним согласно шагнули или подняли руки еще несколько человек. Лейтенант, вдруг мгновенно перешедший из состояния «я спокойный обожравшийся удав и мне всё пофиг» к виду «я озверевший медоед, и мне тоже уже всё пофиг!», буквально прошипел:
     - Рядовой Шамсудин! Сдать оружие, вы арестованы по обвинению в систематических издевательствах над сослуживцами, согласно дисциплинарному разделу Устава пункт двенадцать-дробь-два!
     Шамсудин было вскинулся, попытался поднять автомат в боевое положение – но Акула коротко свистнул, подавая сигнал. Восемь стволов в упор – не то, что можно проигнорировать… Когда автомат и нож бывшего уже курсанта лежали на земле, а сам Шамсудин стоял на коленях с руками на затылке, лейтенант рявкнул:
     - Младший сержант Злой!
     - Я, товарищ лейтенант! – тут не до демаршей, да и вообще лейт молодец!
     - Обеспечить содержание арестованного до сдачи его конвою!
     Спасибо тебе, дорогой командир! Ну где я тебе это «содержать» буду?! Ладно, приказ отдан, так что будем как-нибудь исполнять…
     - Акула, скотч у тебя был, я помню?
     - Так точно! – Валера тоже понимал, что сейчас не до панибратства.
     - Давай сюда, упакуем клиента, для сохранности здоровья.
     Замотали хорошо, тем более – опыт не забылся… Караулить я остался сам, поскольку уже немного передремал, да и за прихлебаями хотел проследить – а вдруг? Но – до утра все оставалось спокойно; а утром лейтенант вызвал машину с Базы, заодно доложив и об укусе тысяченожки, о котором не то чтобы совсем забыли – но как-то смазалось впечатление… Примчавшаяся уже к девяти утра «буханка» на борту несла кроме врача еще и троих конвоиров, точнее – старлея Хоря и двух сержантов, которые после коротенького опроса курсантов и инструкторов, даже не «распаковывая», сунули арестанта в машину, причем прихватили еще и Кашаева с Куммер – не знаю, почему именно этих, но скрутили их ловко – и, дождавшись врача, отбыли обратно. Похоже, проблема Хорю была если не привычна, то как минимум знакома неоднократно… А вот Навейко забирать не стали – лейтенант медслужбы предложил, но отметил своевременную и правильную помощь, а на вопрос о необходимых выздоравливающей процедурах пожал плечами:
     - Да… никаких, собственно. Противоядие введено хорошо, состояние здоровья удовлетворительное, последствий не ожидается, отек спадает… У нас она просто поваляется в лазарете с полдекады, на всякий случай, а потом на выписку и в строй...
     Не знаю, о чем Золин думал – но принятое решение оказалось более чем необычным! Для начала, он спросил у самой Навейко, хочет ли она в лазарет. Та, не уверен, что сильно задумываясь, заявила – мол, с остальными ребятами ей лучше и все такое прочее… тут лейтенант и развернулся! Прямой командой предложил взводу решить для самих себя, оставят ли они («условно», конечно же) товарища на месте ранения, или будут спасать, не взирая и превозмогая… Нет, он вроде бы и не приказывал, вот только вопрос был выдержан в таких выражениях, что двоякого толкования просто не предполагал – или курсанты тащат Навейко на своем горбу, или они распоследние сволочи/трусы/подлецы/предатели, и «бросают» боевого товарища на произвол судьбы (читай – верную гибель)! Ему что – наши прошлые приключения понравились? Я служу под командованием психа-садиста?!
     Ходить устойчиво Навейко начала только к вечеру. За это время лейт успел, на одном из привалов, рассказать сильно отредактированную версию наших неприятностей, в красках (включая симптомы применённого «лечения», от поноса до судорог), при этом «скромно» умолчав о своей, без преувеличения, ведущей роли в возникновении самой ситуации. Стыдливый и конфузливый наш «золушок», не любит свою личность выпячивать и внимания к себе требовать… Если же без сарказма – молодец, проводит постоянную накачку на повышение авторитета как нашей группы вообще, так и себя лично, что тоже в плюс, если не злоупотреблять. Курсанты теперь слушаются с полуслова, никаких больше попыток чего-то там «продемонстрировать»! Не знаю, сколько в этом благодарности за выдавливание гнойника по имени «Шамсудин сотоварищи», а сколько страха перед таким быстрым и жестким «хирургическим вмешательством» – но пока что вполне работает. Да и то, что несколько часов «первые» волокли свою подругу на собственном горбу, тоже сказывается двояко – во-первых, объединяет учебный взвод общим делом, с примесью некоего благородства (ну как же – боевого товарища несут, не кого попало!); а во-вторых – курсанты, что называется, на личных мозолях проникаются идеей последствий неосторожности, лени или даже просто небрежности… Навейко попыталась слезть с носилок (кстати, пришлось-таки объяснять, что пороть спальники – не лучший способ изготовить носилки; учить меняться на ходу тоже пришлось), но ходить она могла даже к обеду примерно так же, как ходят люди после ДЦП, средней тяжести. Так что до самого вечера ее продолжили волочь на себе, на как бы мимоходом брошенные слова лейта «…ну, вам-то чего жаловаться?! «Четверки» всю дорогу бегом бежали, вместе с носилками, а вы, считай, гуляете…» взвод «раз-разов» отреагировал дружным стоном, но на нас начали посматривать едва не с мистическим ужасом! Да, про «волчий шаг» и несколько коротких остановок лейт предпочел опять «забыть»…
     На вечерней стоянке – на этот раз никаких лишних жильцов в запланированном для ночевки овражке не оказалось – мы реализовали очередную, на этот раз уже чисто лейтенантскую идею «обучения на практике». Оставив «на хозяйстве» четверых, включая двоих инструкторов, остальных разбили по пятеро и устроили экскурсию на тему «чего можно подстрелить, найти или добыть – и сожрать»! Охоту организовали, короче. Из пяти отрядов с мясной добычей вернулись только два – Весло ухитрился своих вывести на маленькое стадо газелей, и один из курсантов, попросив у Коляна его новый SIG-716 (курс вообще с первого взгляда облизывался на этот ствол, маньяк оружейный), одним выстрелом подстрелил молоденького теленка, килограмм на полста со всей требухой. Теленка, ощетинившись стволами во все стороны, оперативно выпотрошили, благо и источник маленький рядом был (собственно, перед водопоем и подловили стадо), и, посчитав на этом свою задачу выполненной, вернулись в лагерь.
     Второй отряд, под присмотром Марата, оказался изобретательнее – точнее, сам Марат показал класс! Я не уточнял, нарочно или случайно, но отряд под его командованием наткнулся на колонию грызунов – основы прибрежной пищевой цепочки высших (то есть крупных и сильных) сухопутных хищников. Небольшие зверьки, до пятнадцати кило весом (это особо крупные, в среднем не больше десяти), пугливые и осторожные; внешне помесь дикобраза (короткие десятисантиметровые толстые иглы покрывают почти всю спину, направлены назад, цвет грязно-серый с переходом в практически желтый на концах игл – в итоге вид как у перекормленного ежика, который настолько разожрался, что иголок на всю тушку уже не хватает!), свинки агути (строением тела), и собаки, или скорее лисы (формой и видом лап, когтей и т.д.). Ну и в качестве бонуса – саблезубые, как это ни смешно! Естественно, клыки не слишком-то крупные, но их наличие придает мордочкам этих «бразов» (возможно, сократили от «дикобразов», но я не уверен) гротескное сходство с мордами земных кабарг. Правда, если у кабарг даже клыки выглядят изящно, то бразы смотрятся настоящими «утюгами», грубо и утилитарно, их морды напоминают оные у капибар, но еще более «квадратные». Питаются эти зверьки всем, что растет в саванне, хотя предпочитают семена, зерна и клубни, причем лопают не сортируя все подряд, тем более что прочие зубы у них скорее универсальные, чем ярко выраженные «грызуновые». Однако попадались охотникам и бразы, обгладывающие сочные листья, и бразы, выдирающие клыками из земли корешки… и даже скорпиона, сколопендру или жука схарчить не отказываются! В свою очередь, на самих бразов охотятся практически все хищники прибрежной, так сказать, саванны (дальше примерно двух сотен километров от побережья бразы пока не встречались), исключая особо крупных типа гиен или виверн – для них такая добыча «ни о чем», на один укус – эти скорее жрут тех, для кого бразы добыча... Живут большими колониями в норах или расщелинах камней, где эти расщелины дают достаточную защиту от агрессоров, внимательны и осторожны, вроде даже какую-то иерархию в сообществах имеют… Плодятся как кролики, да и выживаемость на уровне! Поскольку ареал обитания близок к человеческому, изучены едва ли не лучше любого другого здешнего зверья. Вот на колонию этих псевдоежиков Марат и натолкнулся в процессе «выгула» курсантов.
     Решив, что «от бобра енота не ищут», инструктор уложил свою группу в небольшой лощинке, дождался, пока перепуганные грызуны (пусть уж будут грызунами, хотя все же ближе к всеядным – впрочем, земные белки тоже охотно лопают неосторожных пичуг, хотя их-то хищниками никто не считает?) немного успокоятся и выберутся назад, на свежий воздух. После чего скомандовал «одиночным – огонь!», подобрал четыре тушки и спокойно вернулся на временную базу.
     Я, как весьма посредственный охотник и отвратительный «мясник» (разделывать тушки ведь тоже надо учить большинство курсантов – а я тот еще свежеватель, весь авторитет виверну под хвост ухнет!) с самого начала на охоту не настраивался (ладно-ладно, просто ленивый и брезгливый, не хочу ковыряться в потрохах подстреленной дичи!). В моих планах была тихая и плодотворная прогулка за подножным кормом – что и было выполнено без лишних переживаний, тем более, я и группу подобрал соответствующую – Хараева, Гаркуша, еще некоторых более-менее крепких и борзых. Кстати, после ареста «теневого кардинала» эти здорово притихли, поскольку корячилось Шамсудину года три каторги – учитывая неоднократность нарушений, да и групповое издевательство тоже можно приписать, его счастье, что без трупов или калек обошлось… хотя, если постарается обвинитель, и лет на пять сможет натянуть… Отвел свою группу к соседней роще (мы все расходились не дальше чем на три километра в одну сторону, никому не хотелось далеко брести) и тыкнул носами в съедобную растительность. В итоге двое курсантов, вызвавшихся первыми и добровольно, надрали с дерева дикой «малибицы» (еще зеленоватой – то бишь, не полностью вызревшей – но уже вполне приятной на вкус) по полному рюкзаку, остальные «прошаренные» втихую под…бывали «добровольцев», мол, придурки, мало что работали, пока мы «шарились», так теперь еще и тащите на спинах… Я же, как человек, понимающий слово «справедливость» буквально, в соседних кустарниках, метров через семьсот-восемьсот от рощи с «малибицей», остальных «хитровжаренных», не участвовавших в древолазании, направил заниматься земляными работами – накопали около двух десятков корней местного маниока (так и называется, кстати); в сравнении с земным аналогом куда более крупный надземный стебель, сравнимый с подобным у топинамбура, листья узкие, длинные и покрыты по краям острыми шипами, клубней практически нет, но сами корни с глубины где-то полметра-метр и более становятся мясистыми, водянистыми и достигают порядка двух метров в длину. Основная проблема – выкопать хоть что-то съедобное с такой вот глубины! Правда, как раз с этапа «водянистости» корень заодно становится слизким, и при определённой сноровке его можно по чуть-чуть выдернуть из земли… На вкус этот местный маниок в сыром виде напоминает редьку (в отличие от Земного маниока, можно и сырым лопать), при варке становится почти безвкусным, каждый корень, толщиной в руку бодибилдера, обеспечивает достаточным питанием (на один прием пищи) до трех-четырех человек, и вполне съедобен в любом виде. Короче, полезное растение, но добраться до съедобной части – тот еще геморрой! Вот и рыли (я пообещал, что это будет весь их ужин, включая и остальных бойцов взвода)… саперными лопатками… в сухой глинистой земле… м-м-м, какая красота! Может, стоило еще противогазы из ЦУП-а прихватить? Слоники-землеройки – увидеть такое, и жизнь прожита не зря! Я, с двумя уже потрудившимися бойцами, в процессе копки производил охрану и общее наблюдение за окружающей местностью… муа-ха-ха-хи-хи!
     Четвертая группа, под командованием Акулы, выделилась особо – приволокли двух змей, из условно съедобных (жрать-то их, если припрет, можно, но как же они воняют!), правда, для оправдания подобного пищевого экстремизма, прихватили охапку «перцовника» и кулек «лука цветущего», а в виде бонуса – еще и листья «драконицы», вольное производное название от эстрагона, оно же тархун, по свойствам один-в-один. Обнаружили, к слову, эту приправу именно здесь, возле Ново-Одессы, по запаху напоминает горчицу, по вкусу больше как раз тархун, листики мелкие и тонкие, растение еще толком не определено – то ли оно уже мелкий кустик, а то ли еще трава! Можно сказать, реабилитировались «акулята», как-то никто, кроме Валеры, о привитии курсантам навыков сбора приправ не задумался… Змейсов выкинули, на возмущенные вопли продемонстрировали вовсю потрошащих тушки бразов дежурных, на робкие предложения «…а может, попробуем?..» пообещали, что если кто-то все же «попробует» эту гадость приготовить в радиусе хотя бы полусотни метров (то бишь, где ее запах будет достаточно ощутим) от основного лагеря – то именно он и только свою готовку жрать и будет… Приправы и специи приняли с восторгом!
     Пятая (и последняя) охотничья команда оказалась наиболее неудачливой – вместо добычи сами чуть ею не стали! Напоролись на свинскую лежку, драпанули вовремя (свинок не всполошив), но пришлось здорово пробежаться; попытка натрофеить чего-нибудь на бегу привела к конфликту с семейкой волков, причем еще до убиения вкусняшки – эти охотнички, во главе с Рыжим, и сами ничего не прибили, и волчекам ужин обломали! Те, разумеется, обиделись, но в драку с толпой неадекватных после всех этих шараханий курсантов не полезли, так, шуганули громким рыком и зубоклацаньем… Чуть поразмышляв, Рыжий сделал совершенно правильный вывод «…сегодня явно не наш день, так что ну его нахрен, вертаемся взад!», и вкладом в ужин со стороны пятой группы стали только рассказы о жутких и суровых испытаниях, в совершенно дикой и полной неожиданностей и непреодолимых опасностей местности… Впрочем, пошло нормально!
     Ужинали в удовольствие. Шуметь особо подопечным мы не давали, да и курсанты, после выматывающего дня, сильно бузить были уже не в состоянии. Зато вкус запеченного на костре мяса, с разнообразными приправами, с гарниром из обжаренных на жире газели кусочков маниока, да еще и протушенных после поджарки с не менее сочным мясом бразов... не зря мы на перспективных местах стоянок котлы припрятали, чтоб на горбу каждый раз не таскать… пусть и на курсантском! Да один запах вызывал у молодежи бурчание в животах! Впрочем, даже процесс готовки мы старались сопровождать еще и пояснениями/советами – в конце концов, именно обучение было целью как всего выхода «в поле», таки и конкретно этого «пикника». Закуска в виде ягод «малибицы» и вовсе привела народ в крайне счастливое состояние, по себе знаю, как иногда тянет на сладкое… На ночь первый караул оказался за мной – стояли курсанты взвода, но двое наших страховали, обходя часовых и отслеживая как их состояние, так и обстановку в целом. Так что, когда я все же добрался до спальника, сил хватило только проверить правильность установки москитной сетки, после чего я вырубился до самого рассвета. А утром разбудил нас очередной визг!
     Женское верещание, пускай и очень недолгое – не самый приятный будильник, а если это верещание становится традицией! Так что проснулся я уже с раздражением, тем более встал не полностью выспавшимся, а учитывая, что до побудки оставалось, судя по наручным часам, всего минут сорок, доспать уже не выйдет. Ненавижу ранние подъемы, особенно когда такие подъемы случайные, да к тому же вот такие «предутренние» – самая благодать последние минуты сна, лично мне проще проспать на пару часов меньше («отбиться» позже), но «до упора»… Несколько утешало, что проснулся не один я – вокруг большинство бойцов тоже вяло копошились, большей частью тоскливо матерясь в процессе, поскольку на этот раз никто не пострадал… исключая общий недосып. Ну, хоть не мне одному досталось!
     В этот раз отличилась Лена Беран. Именно отличилась – я, например, затруднялся с решением, наказывать эту… эту, за раннюю побудку; или наоборот – понять, простить и даже похвалить… хоть и не за что особо. Короче, утречком нашей «Елене прекрасной» потребовалось… ну, куда всем с утречка обычно нужно. Она, как честный соратник, решила тихонько, не беспокоя товарищей, обуться и сходить в кустики, строго в назначенном месте и под охраной. Но, начав обуваться, вспомнила наши уроки, поэтому, внутренне замирая от ужаса (это я уже додумываю, но не так чтоб сильно фантазирую!), специально приготовленной с вечера(!) палочкой полезла проверить, не завелись ли в ее ботинках нештатные жильцы. И, к глубочайшему своему изумлению, нашла! В левый (правый, когда мы к ней подбежали, был надет и даже слегка зашнурован) берц за ночь успел вселиться крупный сверчок, с длинными лапами, острыми жвалами и прочным панцирем, сантиметра три в длину. И все бы ничего – ну жук и жук, вытряхни его из башмака да топай по своим делам, какие проблемы? Даже яд у этого насекомого условный, на человека действует, но максимум с образованием мелкой язвы в месте укуса, вот запах от таких ран весьма мерзкий, тухлятиной несет… Но это же Беран! Увидев «чудовище», она совершенно естественно (для нее) отреагировала – а именно, отшвырнула от себя ботинок подальше в произвольном направлении, и истерически заорала! То, что своевременно обнаруженный агрессор ей уже ничем не угрожает, в расчет не шло…
     В общем, зарядили эту пугливую завтраком заниматься, хоть чем-то ее напрячь надо было, в благодарность за побудку? Кто-то попытался обратно заснуть, может, и получилось – я так не люблю, тогда подъем еще тяжелее, а потому спокойно собрал свои вещи, прошелся по постам, послушал саванну… Взвод собирался уже почти без нареканий, я вообще почти все время молчал – угавкался за предыдущие пару суток. К девяти утра ровно двигались на место постоянной дислокации. Навейко, чуть прихрамывая, честно топала на своих двоих, причем почему-то была просто неприлично довольна жизнью, вокруг бабочками порхали лопоухий тощий Маранок и кряжистый Медведь (фамилия у парня – Мишкин, так что без вариантов), хотя вели себя оба довольно дружелюбно – уж не знаю, какие там у них отношения, но явно не постельные… Впрочем, их личное дело, вот уж куда нос совать не собираюсь! Мы, «инструкторская» группа, двигались практически самостоятельно, приглядывая за «раз-разами», но теперь уже не мешая им наставлениями. Курсанты почти не нервничали, причем построились и поддерживали построение грамотно, отслеживая векторы возможных атак и не мешая друг другу… почти… Когда наша слегка потертая, ароматная (а вы погуляйте по жаркой степи пару-тройку дней, без купания и вообще с минимумом удобств – я посмотрю, чем вы пахнуть будете) компания, почти у всех оружие «на боевом», форма одежды… ну, можно сказать, в основном уставная… подошла к КПП, дежурный наряд и остальные присутствующие смотрели на нас, как на каких-то варваров-кочевников, пришедших за данью (возможно, даже более чем за двенадцать лет) к утонченным и просвещенным жителям цивилизованного рабовладельческого общества!
     Учитывая текущее время – около пяти часов вечера, мы особо не торопились – отряд, после доклада дежурному части (сегодня, как нарочно, стоял капитан Чермис), распустили по казармам для приведения себя в «человеческий вид». При движении по территории на нас откровенно пялились, как на пришельцев-инопланетян, даже вроде пальцами тыкали… Чего-то слишком уж нездоровая реакция, я же сам слышал, как Золин каждое утро и каждый вечер связывался с дежурным, докладывал обстановку – зачем из рядового учебного рейда делать эпический поход? Да и черт с ним, пускай у лейта голова болит, меня больше душ и ужин интересуют, ну и стволы надо обслужить-почистить, это обязаловка…
     Когда мы собирались на ужин в столовую, в двери казармы «влетел» посыльный с КПП:
     - Товарищ сержант, вас вызывают к дежурному части!
     Поужинал, похоже. Чего сейчас-то от меня надо?! Все живы, все здоровы, отчеты пусть Золин рисует, ему по званию положено… и по должности тоже. А я на отдыхе, человек я или не совсем?! Хотя – у начальства свое мнение, вряд ли совпадающее с моим… К моему глубочайшему удивлению, в виде исключения, наверное, в это раз новость оказалась приятной – ко мне приехали гости! За КПП стоял родительский «ранглер», возле которого переминался с ноги на ногу мой отец!

     27-е число 6-го месяца, казарма, вечер.
     Ох, как оно все… грустно. Вот пока крутился в делах-заботах, как-то бодренько себя чувствовал, а сейчас сижу – тоскую… И мысль вертится в голове – вся эта фигня еще как минимум на год! И ничего с этим не сделать, а мне уже башню рвет от постоянных «никак-нет», «так-точно», «разрешите-обратиться», «разрешите-идти», «разрешите…»… Такое чувство, что к концу срока службы я и в туалете буду, у стульчака, спрашивать – «разрешите присесть»?! На-сто-е-ло-зи-ло!!! Вчера и позавчера вечером как на крыльях летал – здорово меня порадовал неожиданный визит отца. Как в прошлый раз, когда на присягу мои ко мне в часть приезжали, еще на Старой Земле… Эх, было время! Я тогда тоже радовался до слез, причем, почему-то, во второй (и последний) день общения тое, прямо с утра, минор как накатил… Н-да-а… В этот раз как-то спокойнее было что мне, что родителю. Оформил увольнительную (надо признать – всего часа полтора просуетился, не так уж и долго, учитывая, что «с бухты-барахты»), шокировал своими лычками – оказывается, отца уже просветили на тему присвоения званий в РА вообще и «учебных сержантов» в частности – посидели в ресторане, слегка тяпнули вишневки, но аккуратно, особенно я, с отвычки… Утром покатались по городу, половили рыбку с причала (это такой аттракцион местный – отец предлагал пострелять сходить, но я отказался, и так настрелялся до тошноты на полигонах), ее же и слопали на обед, готовят на… ну, не набережная, скорее пирсы… нормально, для забегаловки… Вечером попрощались на КПП, я проводил взглядом машину, ушел в казарму – и тут накатило! Да еще почему-то хотелось кошаков моих увидеть аж до боли, но Арта вся в котятах, заботливая мамаша оказалась, а Арес и вовсе, батя сказал, одичал, дома по неделе и более не появляется, как бы не удрал совсем…
     Короче, я в депрессии. Грусть-тоска меня зажрала, одолела и достала… Да еще и проблемы, кажется, начались, те самые, ожидаемые. Вышел это я вечор, после развода, в столовую; не то чтоб уже оголодал после увольнительной, а так – чайку с компанией попить (не настоящий чай, конечно, местный травяной сбор, на вкус похоже на липовый взвар), ужин как раз по времени – вижу: какой-то хмырь одного из наших, «махновцев», пытается «строить». Звание у хмыря – младший сержант, в смысле полноценный младшой, то есть со мной равен; по возрасту, внешне – лет на пятнадцать старше, за тридцатник заметно, тощенький такой глист с мордочкой, смахивающей на аквариумную рыбку, «телескопа»… Но черноротый – аж уши в трубочки сворачиваются! А самое главное – причина наезда! Не понравился мудаку внешний вид бойца – чересчур, понимаешь, неуставной, пара верхних пуговиц кителя расстёгнута, на голове бандана вместо кепки с козырьком, рукава завернуты по самые плечи… В принципе, ничего особенного, вон, пара ефрейторов и старший сержант из «кадровых» практически в таком же виде (у одного на голове панама широкополая, зато куртки вообще нет; второй куртку полностью расстегнул, а на голову и вовсе шляпу с полями напялил, ковбой недоделанный!.. старшой вроде как и по форме, но ремень фаберже поддерживает, на шее шемах, ярко-зелененький, куртка вообще западного образца, с коротким рукавом…), в курилке торчат, ждут кого-то. И ручаюсь – никто из них даже не подумает как-то поправлять форму, когда таки дождутся и двинут… ну, куда им там надо. А вот бандана на башке моего бойца – прям оскорбление приличий… с-с-с-сука!
     - Рядовой Хромко, почему вы задерживаете выполнение приказа? – я, подойдя сзади к набравшему очередную порцию воздуха в легкие для воплей козлу с сержантскими лычками, смотрю в глаза Денису, после секундного непонимания в глазах у бойца появляется злорадство:
     - Тарщ-сержант, разршите-далажть! Во время движения к месту выполнения поставленного задания был задержан неизвестным мне товарищем младшим сержантом, для выслушивания его претензий к моей форме одежды. Вследствие вышеупомянутого был лишен возможности выполнить приказ своевременно. Попытки объясниться с товарищем младшим сержантом оказались безуспешными, вследствие его абсолютного нежелания выслушать ответ на высказанные претензии. Разрешите продолжить движение по прежнему назначению!
     Подавившийся воздухом из-за неожиданности моего появления, а потому на некоторое время заткнувшийся, «кадровый» наконец продышался и попытался снова начать «строить», включая уже и меня самого:
     - Младший сер-ржант, почему ваши люди в таком виде по терр-р-ритории части шарахаются?! Вы вообще за пор-р-рядком в вашей… подр-р-разделении, следите, как командир-р-р?! Или вы считаете, что, один р-р-раз удачно выслужившись и… махом пер-рескочив из р-рядовых в младшие командир-ры, можете себе позволять игнор-рировать общие пр-равила и тр-р-р-ребования?!?!
     Вот такой вот р-р-расклад! Сходу мне «объяснили», что в глазах «кадр-р-ровых» я никто и звать меня никак, выскочка-самозванец, и в таковом качестве любое чмо со стажем имеет пр-р-раво меня др-р-рюкать и шпынять… Хлебало тр-р-реснет!
     - А встать смир-р-р-рно, когда со мной подпор-р-ручик р-р-разговар-ривает, не надо?! – я «вспыхнул» сразу, без раскачки! Понятия не имею, что происходит, но если прогнусь – буду и дальше прогибаться, в армии иерархические заморочки работают так же, как и в любой другой стае, или я людей не знаю?! Под разнообразнейшими лозунгами, девизами и призывами всегда одно и то же – самоутвердиться за счет окружающих, и чем громче крики, тем примитивнее и бездарнее крикун!
     - Что-о-о?! Да как ты, сопляк, смеешь стар-ршему по... – тут у козла, похоже, случился разрыв шаблона, поскольку видел он перед собой пацана-срочника, а вот на плечах у пацана находились вполне себе настоящие лычки, и заявить, что он, такой же младший сержант, старше по званию… не комильфо. Хотя быстро выкрутился хмырь, в смысле, он так думал:
     - …Старшему, гр-рубить?! Вообще бер-рега потерял?! Р-решил, бога за бор-р-роду дер-ржишь?! Да я таких как ты им…л когда ты еще в пеленки ссался, понял?!
     А я пытался придумать метод, при помощи коего этого мудозвона можно отпинать так, чтобы меня же и виноватым не сделали! Судя по ожидающим рожам в курилке, они искренне рассчитывают на молодецкий удар по зубам оборзевшему чмырю, после чего хватают меня под белы рученьки и волокут как минимум на «губу», за проявленную агрессию в отношении этого провокатора. Ну, попробуем иначе… Я взмахом руки отправляю Дениса в казарму, тот отмахивает мне «честь» и топает куда приказано, косясь за спину и не слишком спеша. Сам же, демонстративно зевая, пожимаю плечами – мол, что с тебя, тормоза, возьмешь – сплевываю накапливаемой уже с полминуты слюной (предварительно пару раз шморгнув носом) куда-то в сторону курилки, стараясь попасть так, чтобы ни в коем случае не зацепить урода, и, спокойно поворачиваясь к нему спиной, делаю пару шагов в направлении только что покинутой столовой – там еще трое моих бойцов доедают, не хватало, чтобы и к ним этот ублюдок прицепился. Возле столовой уже человек десять-двенадцать, из разных взводов первого учбата (мы питаемся по распорядку перед ними, так что видим их чаще прочих), внимательно смотрят представление.
     Разумеется, подобного пренебрежения хмырь стерпеть никак не мог! На третьем шаге меня грубо рванули за плечо, причем так сильно, что ткань захрустела и лопнула, оставив в руке хмыря погон с лычками, а меня развернуло к нему левым боком! Вот и молодец, вот и умница… н-на!
     Подхватить ногу и ударом плеча в ребра сбить хмыря с ног оказалось легко – тип реально не ожидал ответки! Да еще упал этот клоун мордой в землю, даже не попытавшись откатиться в сторону – а через секунду уже и не мог, трудно кувыркаться, когда на тебе сидит (ну, я коленом его придавил, но разницы особой нет) девяносто кило и задирает твою голову вверх за волосы, да так, что шея трещит! Троица из курилки рванулась на выручку – и вдруг замерла на полпути. Я закрутил головой – чего это они – и чуть не заржал! Крайне неожиданно – за резво вернувшимся (как и не уходил!) Денисом столпилось еще и человек пять-семь «раз-разов», с крайне решительными моськами! Как они это шустро… Впрочем, так даже интереснее…
     - Младший сержант, на каком основании вы нанесли мне оскорбление действием, оторвав погон и рукав формы? – я почти шиплю в затылок лежащему на земле козлу, а рожи трех «быков» группы поддержки быстро скучнеют. Именно на такой эффект я и рассчитывал – одно дело «наехать» на сорвавшегося с нарезки сопляка, сержанта-выскочку; другое дело влететь под статью устава об оскорблении личного достоинства действием, да еще в настолько идиотской ситуации, в которой они по всем законам, писаным и неписаным, неправы. Я, насмешливо оглядев всех троих, дернул что-то вякнувшего было типа под коленом за волосы, и поинтересовался максимально издевательским тоном:
     - Ну, и что это было? Точнее, что было – я и так понимаю; вопрос уточняю – зачем, и кто именно вас надрюкал меня попробовать зачмырить? Предупреждаю – будете вилять, я вот этого урода вызову на дуэль, благо звания у нас равные, и пристрелю нахер, как бешеную псину, без малейших угрызений совести! Слушаю исповедь, предельно откровенную!
     Лежащий в позе «зю» на асфальте глист вдруг дернулся и завонял, отчетливо так, и лужа из-под него появилась, мокрая и специфически смердящая, аммиаком… Мои (те, что на моей стороне) сдавленно захихикали, а у «выручальщиков» рожи стали похожи на маски – неудобно как, за такого трусливого приятеля (ну, они ж должны были его, по идее, официально защищать именно как лепшего друга, несправедливо обиженного мной дурковатым?) в разборки влезать…
     - Отпусти-и-и! – проскулил гнусь.
     - С какой радости?! – я решил давить до конца, раз уж эта тварюшка подставилась. – Ты, козел, мало того, что полез своими кривыми грабками меня хватать, так еще и сделал это со спины, падаль – в лицо зассал, уе…ан штопаный?! У меня руки чешутся тебя прямо сейчас дорезать, чтоб не возвращаться больше к этим проблемам! И никто и слова не скажет!
     - Э-э-э, ты того… – занервничал топчущийся в паре метров сержант в шемахе, мужик лет сорока из «своры поддержки», хотя его никто и не спрашивал, – Ты не дури, «залетный»! Давай нормально порешаем, и все – мы вас не трогаем, вы нас не цепляете! Не надо лишних проблем, осознали, больше не будем, вы крутые рейнджеры… Договоримся?!
     Я осмысливал его слова пару секунд, а потом от облегчения едва не заржал! По сути, оно и так-то было более-менее понятно, но я придумал себе целый «глобальный заговор против меня!», аж самому страшно стало! А тут все куда проще и примитивнее… даже тупее, иначе не скажешь – я «залетный»! То есть это – «крысюки» складские, или еще какие… всего-то! Обычное «мерянье пипиской»…
     При всем декларируемом равенстве, в РА сержанты-старшины, как и офицеры, тоже не… равнозначны. Собственно, на Старой Земле аналогично, даже среди вроде как равных и по званию, и даже по занимаемой должности военнослужащих имеется своя «табель о рангах». Возьмем, к примеру, двух старшин-кладовщиков, с одинаковой ставкой ежемесячной оплаты (считая и премии), одинаковой должностью и даже одинаковым возрастом с выслугой! И разница между ними в единственном моменте – один заведует складом, в котором на длительном хранении лежат броневые плиты и опорные катки для танков, ремкомплекты типа. Лежат годами, время от времени на склад что-то привозят, что-то используют, номенклатура меняется, рабочий момент… спереть что-нибудь из ассортимента – можно, наверное, только нафига оно кому?! Броневую плиту даже приварить как лист металла не очень-то просто, там же не гомогенная «черная» сталь, там та еще слойка… То бишь, в мирное время старшина-«танкист» занимается никому, кроме собственно государства (и то – не всегда), не нужными железяками, и, за редкими исключениями, никому совершенно не интересен. А второй старшина – зав/глав/нач продуктовым складом, где имеется приличный набор всякого разного съедобного, временами и дефицитного, а временами даже и деликатесного! Оное, заметно более важное и нужное имущество – для армии, в том числе для высших ее чинов, а также для многих других при-армейских, возле-армейских и даже совсем-не-армейских лиц – крайне заманчивое и зачастую еще и прибыльное, а потому старшина-продуктохранитель куда более интересен… Встретятся два таких старшины, на улице, скажем, чисто случайно – гарантирую, вы с первого взгляда четко и безошибочно определите, на каком именно складе, который из них конкретно, служит! И я не о толщине брюха, тут все индивидуально, но даже качество сапог/берцев у обоих будет совершенно различным! Один в кирзе – второй в хроме… И отношение к ним со стороны начальства – о-о-очень разное, второго не грех и попросить уважительно, поскольку правильно украсть тоже уметь нужно (даже как-бы обязательно – поскольку ни один, даже самый тупой лампасник, не отдаст приказ «…ты, старшина, в темпе там сопри мне балычку и ветчинки, из стратегических запасов, для ради побухать с сослуживцами!», а скажет «…знаешь, Петрович (Ревазович, Мовшевич и так далее), тут комиссия на днях приедет, надо бы организовать как положено… ну ты понимаешь, да?»), и такие умеющие спецы (особенно – верные и послушные, а также способные помалкивать) ценятся и лелеются, ибо полезны – ну а первого не возбраняется «шпынять» и «цукать»… ибо от него не зависит ни-че-го! Ведь каждому «настоящему шакалу» прекрасно известно, что войны (на которой оч-чень понадобятся бронеплиты), может, еще двадцать пять лет не будет, то бишь, пенсия военная, повышенная, будет обеспечена в сугубо мирное время – а вот кушать, причем вкусно, хочется всем и регулярно, и для продвижения по службе (от чего размер этой пенсии впрямую зависит) боевая подготовка вверенного подразделения частенько значит куда меньше, чем качество накрытого, для проверяющих «сверху», стола… Правильные специалисты на вес золота!
     Такая же фигня (с соответствующей спецификой, боевая подготовка все же на первом месте) имеется и тут, на Новой Земле. Часть младшего командного состава в ЦУП-е действительно переменная, как и офицеры, и с теми же целями – дабы опыт командования нарабатывать в различных условиях, и при этом не «застаиваться» на одном месте, обрастая связями, знакомствами и избыточным «жиром». Только вы сами попробуйте раз в два-три-пять лет полностью сменить весь штат вспомогательного персонала такого крупного подразделения! Да тупо ревизия на серьезном пункте снабжения хотя бы батальонного уровня – это, особенно при желании ревизуемых, работа многих недель, а то и месяцев! Причем недостача (если она есть) найдена будет, с этим без вопросов, вычисляется достаточно быстро при перекрестной проверке текущих документов – а вот виноватых, в этой недостаче, хрен нарисуешь! Если, конечно, сами «складские крысы» не сдадут, а то и подставят кого-то из своих, тут уже возможны варианты… А если упрутся насмерть – замаетесь в бумажках ковыряться, а учитывая, что частенько сами они, «крысы», эти бумазейки и рисуют… проверяющим гарантированы незабываемые впечатления – бессмысленного движения по кругу! Нет, и против такого есть свои методы – но требуются свои собственные, качественные и при этом независимые «крысюки», а еще лучше – «волки-крысобои»! Ладно, один-два раза склад проверить, но делать оное постоянно… В общем, часть младшего командного (хотя именно «командными» они являются скорее условно-вынужденно) состава – «переменные» чисто теоретически, обретаясь в одних и тех же должностях/местах службы/званиях десятилетиями, и переводясь в другие подразделения зачастую разве что по собственному желанию. Как и небольшая группа таких же офицеров – но эти отдельная каста, речь не о них, да и, как ни удивительно – с офицерами в мирное время несколько проще, если не считать нескольких ключевых должностей…
     Между переменными (или на жаргоне РА «залётными») и постоянными (они же «тыловые/складские крысы») ефрейторами-сержантами-старшинами идет… не скажу, чтобы прямо-таки «холодная» война – но определенная напряженность имеется. Примерно такая же, как между соперничающими семьями и кланами – то есть мелкие подставы, попытки уязвить, обесценить достижения и выпятить недостатки… Если я правильно понимаю, «крысы» решили, что в их ряды я точно не вхож, а, следовательно, принадлежу противоположной группировке – и потому стоит попробовать меня… того, повалять мордой в грязи. Причем именно моя личность в данном случае вообще никакой особой роли не играет – просто решили за счет «молодого выскочки» прочих «залетных» очередной раз обгадить, чуть-чуть, для профилактики; и придумали практически беспроигрышный способ – только я не повелся и самих поймал на тот же крючок, об оскорблении действием! А ведь мог и раньше сообразить – еще когда после поездки «по местам боевой славы» амуницию на склад обратно сдавал, меня так мурыжили не от большого же ко мне уважения?! Блин, ну когда я уже мозгами научусь шевелить не просто по теме, но и своевременно?!
     - Ну что, болезный, готов к дуэли? – как задергался паскудник, а чего он ожидал? Ласкового «ну ладно, мир-дружба-жвачка-погорячились-с-кем-не-бывает»? – Я тебя прикончу быстро, не переживай. Тебе что больше нравится – холодняк или огнестрел?! Давай, я щас с тебя слезу, свидетелей тут хватает, так что идем на полигон – и все, никаких больше проблем. Договорились?! Штаны, к слову, можешь не менять – так и так после смерти трупы все свои внутренности опорожняют, я не одного видел, так что поверь, смысла никакого… – не хочу я его убивать, не стоит того ситуация – но и спустить наезд с рук нельзя, «не поймут», причем в первую очередь «залетные»! Так и так с «крысюками» отношения испорчены, мне деваться некуда – надо хоть с их антиподами отношения наладить. А способ как раз под коленом корячится, чего-то сказать пытается…
     - Ладно, Следопыт, давай не будем горячку пороть. – вдруг совершенно иным тоном заговорил внимательно следящий за мной старший сержант. – Мы всё осознали, были неправы, с нашей стороны серьезный косяк, нет вопросов, ты крут как вареное яйцо... Давай договариваться, а то ты и правда дуэль устроишь, и, не сомневаюсь, прирежешь… моего, кстати, братца, двоюродного. Пожалуйста, слезь с него, пусть долбо…б уже идет, моется… тем более, что в любом случае через полчаса максимум весь УЦПП и так будет знать, как обоссался от страха «крыс» под коленом нового младшого, считай, ты уже в шоколаде… гм-м-да. Обещаю – в накладе не останешься, я слово держу.
     Я сделал вид, что сомневаюсь, но потом кивнул (повторюсь – убивать по такому детскому поводу? сам не хочу!) и, наклонившись к уху ожидающего своей судьбы глиста, проговорил:
     - Ну, пожалуй, тебе повезло. Тебя купили, уе…ок. Твою шкуру выкупил брат, хороший он у тебя, заботливый… Посмотрим, насколько дорого он… тебя любит! Поэтому я тебя сейчас отпущу – живым и даже целым, хотя ты сегодня по краешку проскочил, можешь днюху праздновать. Если еще раз попытаешься на меня хвост поднять, да еще и в спину ударить – пеняй на себя, просто прикончу, разговаривать больше не буду. Не ты первый, и даже не десятый… так что все в твоих руках. – после чего отпустил волосы обмякшего (после того, как понял, что сегодня его не убьют) тела и встал на ноги. Сержант, цепко отслеживающий все мои движения, чуть расслабился и, пожав плечами, сказал:
     - Спасибо, Следопыт. Извини, считай – обознались. По компенсации… тебе что-нибудь конкретное надо, или оставишь на мое усмотрение?
     Я покосился на оторванный погон, пожал в свою очередь плечами:
     - Да, наверное, оставлю на твоей совести… Рукав зашить можно, шов лопнул, ткань вроде в порядке; а в остальном – все самое необходимое у меня имеется, а хотелки... Да и прав ты – не собирался я его кончать, дебильно как-то, за такую чепуху, я ж не отмороженный; но ведь и народ не оценит, если я прогнусь, сам понимаешь… Так что определяйся сам, как считаешь нужным. А я пойду, пожалуй, камку зашивать – чего-то мне уже есть перехотелось, я и так шел только «чайку» посербать… Да, единственное добавлю – не надо моих бойцов пытаться чмырить, я тоже злопамятный, тем более ни от кого не прячусь; появятся вопросы – со мной и решайте. Идет?
     Сержант медленно кивнул, потом спокойно развернулся и потопал вслед за хмырем – кстати, так и не узнал, как их обоих хоть зовут? Надо будет кого-то… хотя, почему кого-то? Вон Денис все еще здесь, его и настропалю:
     - День, тебе спецзадание. – я махнул ему рукой, заодно благодарно кивая расходящимся и активно обсуждающим происшествие «раз-разам». – Узнай как-нибудь тихонько, кто это вообще был? Не похоже, что тот сержант сильно переживал за родственничка, значит был уверен, что я его не трону – то есть, он серьезный тип как минимум здесь, и с ним ссориться не с руки. Другое дело, что он ошибался…
     - Почему ошибался? – из-за спины послышался знакомый голос. Большая деревня, ага…
     - Гаврилыч, ты так не подходи больше, хоть покашляй или носом пошмыгай для приличия! – я развернулся к старому знакомому, пряча попутно в кобуру «компакт». Гавряев, мазнув взглядом по оружию, скривился и кивнул, извиняясь:
     - Б…я, я и забыл про твою привычку… Ладно, проехали, дело житейское... Так почему старший Новик ошибался-то?
     - А сам подумай! – я и без того едва сдерживался, а тут еще подкрадываются всякие! «Гориллыч» снова поморщился, но потом махнул рукой и принялся рассуждать вслух:
     - Так, раз ты говоришь, что Новик ошибался, то ты был готов его братана пришить. И не пришил только потому, что не хотел крови… так? – я согласно мотнул головой. – Тогда, получается, ты… стоп, ты же только что приказал, своему, разнюхать – с кем сцепился?! Ты что – не в курсе, кто такой Новик?!
     - Молодец, умеешь, если захочешь. – буркнул я, добавив – Только я не только не знал, что он – этот самый Новик, я, кроме того, даже не в курсе, чем этот «сам!» Новик знаменит, что его каждый свежеиспеченный сержант знать должен в лицо!
     Гавряев, выслушав мое бурчание, стал на месте как вкопанный и едва за голову не схватился:
     - Е…ать-колотить, вот это подстава! Ты ж призывной, и все время за территорией! Извини Следопыт, не подумали, как-то мимо извилин прошло... да еще этот п…дюк аж копытом бил!
     - Так вы тут что – цирк ус-с-строили?! – вот сейчас я был реально в бешенстве. «Гориллыч» даже в лице поменялся, и выставив руки перед собой быстро заговорил:
     - Следопыт, спокойно, я все объясню! Просто традиция – новичков… проверять, типа прописки! Не по жопе же бляхой лупить, в конце-то концов!? Ну и отношение соответствующее, тем более, что такое не только в ЦУП-е, почти везде, все знают! Приезжает новый человек, если никто его не «представляет коллективу» – устраивают что-нибудь этакое, заодно и оценивают свеженького; ты ж понимаешь, не весь разом состав меняется даже среди «залетного» персонала, так что новичок – он для всех новичок. Честно говоря, ты должен был его просто послать позаковыристее, ну там как-нибудь оригинально, еще, может, по мордасам настрелять или получить, не больше… и то не приветствуется. Кто ж знал, что ты сразу в бой полезешь!
     - Вот ты хорошо сказал – не подумали! Я такого себе успел напредставлять… чтоб вас! – я аж задохнулся от эмоций. Гарвяев хмуро молчал, я тоже желания разговаривать не имел, но все же переспросил:
     - Ну и кто такой этот Новик, чем знаменит?
     Младший сержант, с явным удовольствием меняя тему, объяснил:
     - Ну, во-первых, он местный, из Ново-Одессы. Во-вторых – из Семьи Новиков, в Одессе они весьма прилично стоят, занимаются… всяким; я ж не из них, так что только слухи знаю, а пересказывать их не хочу, поскольку не представляю, чего там правда, а что треп… Не Клан, у них какого-то семейного занятия четкого не известно, да и численно они не слишком велики, а союзных Семей нет… официально. Но – уважаемые, иногда к ним и Кланы прислушиваются… В-третьих – он по сути заместитель главинтенданта Центра – ты Михина хоть знаешь? Ага, вот именно – и занимает эту должность уже почти десять лет, причем за весь период его службы ни разу не был замечен на махинациях. И, в-четвертых, в «крысюка» он переквалифицировался из боевых сержантов, из-за ранения и так до конца и не прошедших последствий, ну и возраст уже, заодно… При этом уважаем как немногие, да и брат его, в принципе, не какой-то особенный г…ндон, просто у тебя талант – людей выбешивать… Н-да…
     Я махнул рукой:
     - Ладно, все ясно. Надеюсь, больше никому не захочется меня «прописывать»? Я в кадровые не стремлюсь, свое дослужу и на гражданке буду жизнь дальше планировать, так что ни на чье место не претендую и вообще ввязываться в эти мерянья х…ями особо не рвусь. Тем более – на моей песочнице я достаточно солидно стою, а в чью-нибудь чужую носа совать и сам не собираюсь… Замяли, для ясности. Только, Гаврилыч – ты как-нибудь объясни… остальным там… что я рефлексы на диких варанах-вивернах ставил, а у этих зверюшек как-то не принято сначала поговорить, а уж потом атаковать… ну и на бандитах всяких, и неизвестно еще, кто хуже! Так что я и сам, может, не хотел бы – а пристрелю на одних инстинктах, поскольку так безопаснее… Или меня кто не менее шустрый подстрелит, тут, конечно, как фишка упадет. Только ни тот, ни другой вариант мне не нравится… Договорились?
     Гавряев хмыкнул, недоверчиво рассматривая мое лицо:
     - Что, и правда пострелял по человекам?! А то, знаешь ли, слухи разные ходят…
     Я дал ему возможность заглянуть мне в глаза, после чего улыбка «гориллыча» стала несколько искусственной, он чуть деревянно кивнул и, быстро попрощавшись, потопал куда-то в сторону казарм…
     Вот теперь и думаю, как дальше жить. Вроде и не сделал ничего непоправимого, но как-то не по себе… День тоже пошнырял, поспрашивал – и принесенные им сведения не очень-то обнадеживали. Семья Новиков действительно принадлежала к Старым Семьям, не то чтобы основателям Новой Одессы, но из первых в ней переселенцев, прибывших еще в те времена, когда Н-О представляла собой комплекс небольших фортов в прямой видимости друг друга, причем в самих фортах для перемещения по всей территории транспорт не требовался – своих двух хватало с лихвой, идти дольше десяти минут просто некуда, от забора до забора… Великих свершений за ними не числилось, но и забыть о себе не давали; распространенный вариант среди Семей средней руки, если бы не… слухи, одни слухи и никакой конкретики. Семья Новиков, не имея какого-то «своего дела» (то есть – живя формально на заработную плату родственников), тем не менее позволяла себе куда большие расходы, чем могла бы, будь это правдой. И ответ этой загадки тоже ничем особо тайным не был – Новики (по слухам, исключительно по слухам, за руку никто никогда не ловил!) серьезно и ответственно занимались контрабандой.
     Я даже поначалу не понял, о чем идет речь. Какая контрабанда в этом Мире, если тут и границы-то достаточно условны, а о таких зверьках, как полицаи, мало кто и слышал (из местных жителей), а про «вживую» увидеть и вовсе речи нет! Но – контрабандисты тем не менее есть, и даже, судя по Новикам, процветают, сшибая свою долю с товаропотока в Ново-Одесском порту… Никогда не задумывался – но, оказывается, некое таможенное образование в Новом Мире существовало всегда. Первым таможенником выступил сам Орден, фильтруя заказы Территорий и задерживая «некошерные» грузы, особенно связанные с технологическим производством и вооружением. Но с развитием Территорий и ростом населения местные власти тоже начали потихоньку «вспоминать» о таком непыльном способе заработка, как таможня. И, естественно, портами и вообще водным транспортом занялись в первую очередь – сухопутные караваны грузов везли в разы меньше и досматривались при любом подозрении на что-либо нездоровое куда проще, а вот морские каботажники… Короче, в Новом Мире, оказывается, есть два, если совсем уж грубо, типа «контрабасов». Первые – это те ушлые жулики, которые «помогают», за вознаграждение соответствующее, переместить товар не желающего платить, положенный сбор в порту, бизнесмена (кстати, далеко не всегда товар «горячий», сплошь и рядом встречается что-то типа «нелицензионно произведенных ноутов» или «пиратски копированных морепродуктов») к конечным точкам распространения, минуя таких крайне жестоких и бездушных людей, как таможенные чиновники – без зазрения совести обрекающих полтора десятка детей этого самого бизнесмена (везущего, например, партию компьютеров стоимостью этак миллиона полтора-два, или оружия на сходную сумму), и так-то перебивающихся с воды на хлеб, на сиротскую долю и смерть с голодухи… В принципе, к таким пронырам отношение не то чтобы лояльное – но и особого неприятия нет, мол, дело житейское, раз есть те, кто должен ловить и карать, то есть и те, кого ловят... каждый себе на булку с икрой зарабатывает как может. Второй тип «котрабасов» – ненавидимые всем хоть сколько-нибудь адекватным населением (как минимум – официально, на публику), причем любой Территории, твари, занимающиеся двумя предельно презираемыми видами заработка: наркотой и работорговлей. Они на порядки богаче, но… таких подонков, способных, не изменившись в лице и не задумавшись даже на секунду, зарезать ребенка и выбросить его за борт при виде патрульного катера, даже называют несколько иначе – «смаглами», от английского smuggler, кажется. Этих при случае ловят все, как дорожных грабителей, и если каким-то божьим благорасположением ухитряются взять в плен живьем – убивают долго и с фантазией! Естественно, Новики относились к первой категории – или их давно бы вырезали свои же соседи и прочие горожане – но, к сожалению, связей среди криминала что у первых, что у вторых более чем хватало всегда… И иметь такого недоброжелателя – это именно то, чего мне и недоставало для полного счастья на ближайший год!
     Вот и лежу, передумывая в который раз ситуацию, и не находя выхода… без ущерба для себя, конечно. Как нарочно все складывалось, и главная проблема – личности этих приколистов! По всей их логике я должен был прогнуться и сделать вид, что весь этот помойный наезд – просто такая забавная шутка. А я ответку кинул! Да еще как – но кто ж знал, что этот… вот уж точно – зассанец… такой пугливый?! Или, как у карманников-щипачей, профессиональная болезнь – энурез? Где-то я вроде слышал, будто нервное напряжение и страх в момент собственно «процесса» у этой братии настолько велики, что достаточно просто громкого окрика (даже не обязательно обращенного конкретно к ним!), чтобы штаны мгновенно намокли… Так «конрабасы», как бы, не из этой компании – покрепче должны быть…
     Тоска, короче. В город теперь даже и не знаю, стоит ли соваться. А ведь как раз сейчас мне, как сержанту, увольнение себе организовать – только захотеть. Это пока я «духом» скакал, такая роскошь оставалась всецело в ведении наших командиров из кадрового состава, то есть мне, учитывая отношения с Калекой, и думать не о чем было. Но теперь – хоть носа за расположение не высовывай! Что не есть приятно, да и выглядит весьма… неприглядно. Вроде бы и мирно разошлись, но в благородных бандитов я никогда не верил, исключая сказки о «Робин-Гуде» времен солнечного детства – где он отбирал имущество у богатых и отдавал бедным; хотя и тогда я краем осознавал, что процесс если и шел как рассказывается, то «Гуд» наверняка не забывал в первую очередь, что сам он «вааще в лесу живет!», а потому тоже нуждающийся... С другой стороны, сделать я все равно ничего не могу, так что… будем посмотреть.
     Решив «забить» на не зависящую от меня ситуацию, я должен был бы хоть немного успокоиться. Но… настроение как было ниже плинтуса, так там и оставалось. Какая-то невнятная обида и тоска продолжали мотать нервы, причем все вместе создавало настолько угнетающий коктейль, что к вечеру я на приглашение Весла «…пошли на ужин, Леха, там сегодня вроде отбивные в столовой обещали!..» отозвался только равнодушным «Сами топайте, не хочу», что для меня вообще, и в армии в особенности, было крайне несвойственно. Странное чувство предельно усилилось как раз тогда, когда я во всей казарме остался в гордом одиночестве, и, кроме общего состояния «так жить нельзя, пора сдохнуть» вдруг обрело… направление, что ли?! Такое ощущение, что это кто-то рядом так «громко думает», точнее тоскует – а меня накрыло?!
     Я вскочил с кровати и, секунду потоптавшись, пошел в сторону источника эмоций. Ощущение было достаточно «размытым», если бы я не сосредоточился на нем – и вовсе бы пребывал в уверенности, что это мои собственные… печальки. Да и так я все еще не был уверен, что не еду крышей… пока возле самого входа в казарму не услышал – именно услышал! – тонкое, на самой грани слышимости скуление… Знакомое скуление! Я сорвался с места и оставшиеся пару метров буквально пролетел, упал на колени и обнял обеими руками серовато-бурого, отощавшего, жалобно смотрящего на меня своими огромными глазами Ареса!
     - Котяра! Ты откуда взялся, мохнатый?! Ты меня нашел?! Ты как сумел… – но внезапно обреченная тоска сменилась на недоверчивую обиду, а потом меня затопило ощущение чудовищного облегчения и… счастья! Арес, зарычав, обхватил меня лапами и буквально повис на мне, вцепившись как в добычу (ну, без когтей… почти) и обиженно ворча на ухо – кого встречали после долгой разлуки кошки, те знают эту неописуемую смесь рыка, мява и кашля…
     Кота я на руках уволок к себе в комнату, устроил у себя на коленях и с полчаса, пока не начались топтания в коридоре вернувшихся с ужина бойцов, не отпускал ни на секунду. Кошак, в свою очередь, только счастливо постанывал, при этом постоянно придерживая меня лапами – чтоб никуда не делся! И откуда у дикого по сути звереныша такая привязанность?! Может, постоянный эмоциональный контакт роль сыграл? Мы ж с самого его рождения больше чем на пару дней не расставались, это когда я на охоту выбирался, а они с Артемидой фургон караулили… А так он все время за мной бегал, если не дрых где-нибудь и не шлялся ночью, конечно! Это ж сколько он пешкодралил, пока до меня добрался? Вот зуб даю – батя малость того, умолчал, насчет точного времени его исчезновения из дома…
     - Ну и чего теперь с тобой делать, лохматый? – я разговаривал почти шепотом, скорее сам с собой, чем действительно с котом. Обида, ранее буквально фонтанирующая с его стороны, полностью исчезла – как ребенок, расстроенный из-за того, что взрослые его бросили! Вот только минуту назад ненавидел весь мир; но мама вернулась, пожалела, объяснила, почему так вышло – и все, обиды уже нет, есть чистая радость и удовольствие… его не забыли просто так, это у мамы дела важные были!
     - Ладно, раз ты здесь – веди себя хорошо! На глаза никому не попадайся, а то могут подстрелить с перепугу! И вообще – осторожнее, я тебя знаю, а остальные – нет…
     Кот расслаблено свисал с коленей на кровать и согласно урчал, временами начиная вылизывать меня там, куда доставал. Пока что «вычищены» были левый рукав на локте и выше, правая щека с захватом до самой макушки, чуть-чуть правые ребра и кисть левой руки. Я же, совершенно придя в себя, принялся раздумывать, как бы ему хоть питание организовать нормальное… свежее мясо, и много! В армейской столовой (даже если я его каким-то образом туда приволоку и повара с дежурными со страху в котлы с супом не попрячутся!) ему рацион вряд ли придется по вкусу – нет, кошки лопают иногда самые невероятные продукты, причем в охотку, но о кошаках, предпочитающих гороховую кашу или макароны свежей антилопьей печени я пока что не слыхал! То есть – котика надо или качественно кормить, чего можно добиться регулярной охотой, и что у меня, скорее всего, не получится, поскольку никто меня из расположения просто так выпускать не станет, тем более на постоянной основе. Или – придумать способ выгуливать ночью самого котика, выпускать в саванну – сомневаюсь, что там ему что-то может серьезно грозить, с его-то способностями и интеллектом… разве что случайно. Тем более, что сюда он как-то добрался, а истощенным и замученным вовсе не выглядит – так, чуток подхудал «от нервов»…
     После вечерней поверки Арес снова встретил меня недовольством – на кого я его опять оставил? – но уже заметно спокойнее. А заодно этак ненавязчиво потыкался в меня своей бестолковкой, как всегда делал, когда требовал себе пожрать! Ну вот – началось… К счастью, НЗ из трех банок с тушенкой у меня всегда под рукой, так что хоть кот и морщился брезгливо, всем видом своим давая понять, какое одолжение мне он делает, потребляя такую дрянь – но смолотил пару банок в минуту. Третью слопал уже я сам – все-таки без ужина остался, а этот комок шерсти так аппетитно чавкал…

     34-е число 6-го месяца, саванна, дурдом!
     Как они меня достали!!! Все достало, но эти… эти… плавающие изделия мэтра Кондома!!! Пингвины мокрожопые! Селедки, е…нным крабом на всю башку е…нутые! Ошибки генетики, жертвы произвола акушерки! Короче, доблестный третий учбат…
     Ага, мы вновь за территорией, и снова выгуливаем очередную партию курсантов. Золин не особо распространялся, но все же удалось из него выдавить, чем закончился наш первый выход, с «раз-разами». В принципе, как и ожидалось, для начала попытались обвинить во всех смертных грехах, от искушения Евы в райском саду до уклонения от налогов включительно. Это за «ранение» одной из подопечных, если кто не понял! То, что в любом выходе за территорию такое ЧП если не подразумевается, то как минимум ожидается – во внимание не принималось совершенно, мол, вы там для того и находились, чтобы подобного не допускать! Каким образом младлей Золин должен был защитить задницу рядовой Навейко от агрессии со стороны местной фауны – никто объяснять даже не пытался – армия, мать её, одинакова всегда. Тебя приказом осчастливили – вот и выполняй, а что приказ идиотский, так это исполнитель дурак и вообще расзвиздяй, умный и ответственный, бы, наверняка, бы, не допустил и предусмотрел, бы!
     Отписками и отчетами Золин занимался дня три, пока наконец не отцепились отцы-командиры, в немалой степени наверняка еще и благодаря врачебному заключению о полной безвредности произошедшего для пострадавшей курсантихи… Ну, насчет «полной и безоговорочной» я бы как раз не торопился, черт его знает, как все эти отравления влияют на организм; и какая там бяка может в итоге вылезти, разве что оракулы ведают! Но на текущий момент Валентина Навейко бодра и весела, никаких отрицательных последствий не фиксируется, и причин «принимать меры», соответственно, вроде как и нет пока…
     Для нас, «партизан», эти три дня оказались внезапным «отпуском», во время которого нас никто не трогал, даже, можно сказать, и не замечал. Поскольку у ЦУП-а появился новый неожиданный и свирепый вражина, невероятно хитрый и дьявольски изобретательный! Какой-то мерзавец, наплевав на препятствия в виде закрытых дверей столовского помещения, не менее закрытые холодильники, спешно установленные ловушки на крыс (где только взяли так оперативно?) и капканы для тех, что побольше размерами, и даже, в последние две ночи, бдящую охрану в лице старшего сержанта Шевеля, бессменного зав-столовой – повадился цинично воровать сложенное для утреннего приготовления мясо и где-то хитро его готовить и пожирать! Так мыслил сам Шевель, и не могу сказать, что он был совсем не прав – думаю, мясо именно пожиралось… вот только в сыром виде! Арес делал честную морду, но я буквально чувствовал его веселье – скучно было котику, а тут такая прикольная развлекуха, и весело, и вкусно… Шевель, бедолага, аж с лица спал, измысливая все новые и новые способы хотя бы обнаружить грабителя. Не скажу, что котяра жрал так уж много, на общем фоне скорее капля в море – но выбирал он, как и положено хитрому и умному зверю, самые вкусные кусочки, которые Шевель либо для себя планировал, либо для начальства. А это сразу заметно!
     Мое же недовольство Арес полностью игнорировал. Я даже догадываюсь, почему – всерьез быть недовольным проблемами Шевеля у меня не получалось. Я слишком хорошо помнил наряды по столовой, с легкой руки этого козла превращавшиеся для меня в бесконечное выгребание самых разнообразных отходов… Причем старший сержант отправлял меня на такие работы сознательно, и даже не из какой-то особой любви к Калеке – а просто из некой корпоративной поддержки. Мол, раз рядовой наказан – то должон быть именно наказан, самого факта внеурочных работ совершенно недостаточно…
     Теперь же свершалась жестокая мстя! И то, что на сам источник бесконечной ничейной (в понимании Ареса так оно, наверное, и было поначалу), а потом охраняемой (но крайне слабым и глупым владельцем) пищи, кот наткнулся самостоятельно, без моих подсказок – не меняло абсолютно ничего! Наблюдать за мрачной рожей Шевеля, иногда дополняемой подергивающимся веком, было настолько забавно, что перебороть себя я просто не мог. Арес не буянил, не пакостил, просто аккуратно утаскивал примерно три-пять кило мяса, порцайками, дважды в сутки, и… кушал его, как законную добычу. Ну, если верить Шевелю, что-то кот мой чересчур прожорливым получался, дома, помнится, он в сутки не более двух/двух-с-полтиной килограммов потреблял, и то это уже «в-немогу» получалось… Но, как бы там ни было, а действительно, кошак столовую подсадил «на счётчик» и снимал свою долю регулярно. Кроме того, по ЦУП-у начали передаваться странные слухи – о каких-то невиданных призраках, передвигающихся незаметно и неслышно, проникающих в любые закрытые помещения и исчезающих бесследно… Кто-то всерьёз начал искать нинзей-диверсантов (не озадачиваясь вопросом – чего этим убер-нинзюкам вообще может потребоваться в УЦПП, да еще одесском); кто-то принялся устанавливать капканы на особо пронырливых хорей; а пара-тройка идиотов начали настойчиво требовать священника со святым… всем: водой, опахалом, свечками, образами и так далее – ибо оборотни завелись! Я как представил себе такого боевого пи… попа, перепоясанного патронташами со свечами и причастиями, с бутылью (а лучше двумя-тремя) кагора в подсумках, в виде гранат, на башке бандана с образком, ряса заправлена в форменные пятнистые штаны, на шее цепура золотая, к ней крест карабином подвешен, и хоругвь наперекос на спине… ржал пару минут, аж по спине колотить начали! Дело в столовой было, Шевель опять речугу толкнул о «нечистой силе»… Когда, прокашлявшись, объяснил причины своего хохота – ржать начали уже всей группой…
     А когда Золин расхлебался с отмаз… отписками, нам пригнали для натаскивания очередной взвод курсантов. Но кого! Единственный в этом призыве взвод «морякаков», иначе не скажешь! Поскольку этих в полном составе готовили для прохождения почетной службы в рядах доблестной «морской пехоты РА», а если без шуток – в наряды на патрульные катера Амазонки и сторожевики, и, следовательно, их правильнее было бы называть «речниками»; но эти кренделя яростно протестовали против подобного уничижения (с их точки зрения) и столь же яростно поддерживали некий «морской шик» в быту и поведении. Мне даже, грешным делом, в голову мысля закралась – а не подсунули ли нам этих водохлюпающих для некоего приведения в чувство, как окончательно берега теряющих? Мыслю я прогнал, мы сами пока что курсанты официально, но нехороший осадочек остался…
     Теоретическую часть им с грехом пополам начитали, причем я активно использовал личный состав группы – хватит филонить, я в граммофоны не нанимался! Теперь уже и Акула, и Весло, и Марат с Бахом (Севка Серов, фанат классической музыки, я и не предполагал, что такие существуют) вели уроки, в меру умений поясняя и талдыча по нескольку раз одно и то же. Но когда перешли к практике…
     Утреннее построение перед КПП, позавчера, закончилось скандалом. Мы планировали, как и в прошлый раз, вывести курсантов по легкому маршруту (это ж не спецназ, да и профиль у них, мягко говоря, к пешим походам не сильно располагает – зачем мозги выворачивать и зря третировать личный состав?), но эти бараны сами напросились! На построение они выперлись в своих пижонских бескозырках, фланельках с гипертрофированными воротниками – и это бы я еще понял, в конце концов, каждый убивается как хочет сам, кто им доктор. Но тупорылые придурки и брючки нацепили «морские», этакие, кто в курсе, здоровенные паруса, иногда не сразу поймешь, тебе навстречу в штанах идет очередной «крузенштерн» или в юбке! На ногах – ботинки! Те самые, коротенькие голенища (хотя – нету там никаких голенищ!) на тонкой подошве, пригодные исключительно для корабельных палуб и асфальтовых тротуаров! А ведь по комплекту полевой формы им выдавали, Золин специально уточнял…
     Мало этого. Когда мы полезли проверять их рюкзаки – материться начал даже дежуривший в те сутки по части Шемахин (он нас и должен был выпустить через КПП). Я полдня потратил, описывая баранам условия передвижения по саванне и комплект выживания, минимально необходимый каждому для того, чтобы были хоть какие-то шансы на оное. Перечислил и даже публично распотрошил свой рюкзак, останавливаясь на каждом предмете. И что вы думаете? Эти… эти козлы, иначе не назвать, ухитрились повыбрасывать из рюкзаков почти всё необходимое – им, видите ли, тяжело показалось столько тащить! Большинство ограничились только пайком и спальником, плюс носимый в разгрузках боезапас, и то у многих половинный! И даже это еще не главное!!!
     Всех в УЦПП вооружали стандартно – калашматами. Конечно, водились оригиналы вроде меня, предпочитавшие по тем или иным причинам собственное, нестандартное вооружение, но основой все равно служили стволы под промежуточный патрон общеармейского типа, разве что одни подразделения пользовались старым 7,62х39, а другие таскали 5,45. Причем как раз для армии такой «противочеловечий» патрон был вполне оправдан, отделением и гиену без чрезмерных проблем можно ушатать даже «пятёркой», а в случае боевого контакта с противником – «пятёрка» удобнее, летит точнее, целиться проще, «броники» лёгкие тоже, кто бы и что бы там не говорил, шьёт нормально, если дистанция позволяет… Не на четыре сотни, конечно, но там и вообще попади еще из калаша, любого калибра! Про то, что БК можно нагрести побольше раза в полтора на тот же вес, и вовсе речи нет… Вот для одиночки в Новом Мире 5,45х39 уже не очень-то подходит, нужен более универсальный патрон (или несколько «стволов» под разный боеприпас), но мы-то подразделения РА! В общем, калаши выдавались всем; вообще всем, и технарям, и пехоте, и водилам, и офицерам, и кому угодно еще. В том числе и этим мокрожопым, а как же! А вот второе оружие не регламентировалось (да, собственно, и обязательным не являлось, правда, почти все имели иногда и третье, кроме второго), так что каждый выбирал для себя то, что считал нужным и мог приобрести. Для «речных волков» предпочтительнее были короткие дробовики или пистолеты-пулеметы, что и разумно, и оправданно – про дробаши и так понятно, а ПП куда удобнее при абордаже или зачистке в узких корабельных коридорах и тесных каютах.
     Но мы-то шли в буш! О чем этим пингвинам полосатым было подробно и в красках рассказываемо в течении трех дней! Из четырёх десятков идиотов калашами вооружились семеро… собственно, идиотами являлись остальные. Из оставшихся девятеро нацепили различные ПП, а остальные явились с короткими помповиками и прочими вариациями дробашей! Из тех семерых двое тоже прихватили свои обрезы, но это уже их личные тараканы, а потому за инсектоидов не считаются… Весь взвод в срочном порядке вернули в казарму, его куратор, кап-лейт Худопал (капитан-лейтенант, как я понял – по сути капитан на наш сухопутный манер, но с большими претензиями на майорские почет и уважение), прямо в расположении роты (хотя она всего один взвод в этом призыве) был поставлен в позу морского конька и отжарен перед строем лично полковником Ларевым – Ларев и правда «спустил полкана», я таких выражений раньше не слышал и даже попытался записать на телефон (и не я один). Личный состав взвода получал уже и от кап-лейта – выговор о неполном служебном (еще пара таких выговоров в течении года-двух – и вопрос поднимется о жмущих, из-за сильной тесноты, звездочках на погонах) кап-лейту не понравился совершенно; а потому пижоны начали быстро и болезненно осознавать, что понты в армии – причем всегда – исключительно платные!
     Сегодня утром мы вывели через КПП не пижонов в клешах, бескозырках и черт-те как вооруженных и снаряженных, взвод скорее напоминал каких-то погорельцев или беженцев из «горячих точек». «Камки», выданные этим босякам в первую неделю службы, принципиально использовались ими исключительно на хозработах, то бишь в нарядах и ПХД. Состояние, соответственно, у камуфляжей было… ну, они все же кое-как прикрывали телеса. О берцах можно было отозваться чуть лучше, на неделю минимум обуви должно было хватить, а дальше… мы не няньки великовозрастным балбесам, наш курс подготовки ихние башмаки выдержат, а дальше пусть водохлюпы своими мозгами шевелят! Не знаю, будут ли какие-либо последствия у этого ихнего демарша… В принципе, определенный повод выпендриваться у морпехов был – учили их дольше, после учебки была еще месячная подготовка на кораблях, служили они тоже дольше, до двух-двух-с-половиной лет, платили им почти нормальную зарплату, причем уже с момента завершения учебного курса… Так что и правда, определенный дисбаланс в их сторону присутствовал. Но в этот раз что-то совсем ЧСВ у ребяток зашкалило… и мы, инструкторы по выживанию в дикой местности, буквально пылали желанием тщательнейше сей факт до обескозыренных бестолковок донести!
     Пока Ларин с применением неконвенционных выражений внедрял в костяные головы мысль о неверном понимании сути военной службы, мы всей компанией в темпе согласовывали новый маршрут для этого выхода. Точнее говоря, новым-то он не был – один из разработанных заранее вариантов, но предназначенный для мотопехоты, «тяжелый» вариант. В качестве усложняющих факторов там было… все. Срок – трое суток, точнее – три ночевки, в отличие от двух «для девочек». Маршрут – по самым сухим территориям саванны, до которых только можно добраться пешком из УЦПП, местность позволяет, к счастью. Припасы – даже проверять не будем, принципиально перед выходом рюкзаки не станем «трясти», получено одобрение с самого верха… Если до пингвинов не дойдет даже после полковничьих пинков – безнадежны, только собственный размочаленный о препятствия лоб может оказать хоть какое-то благотворное воздействие… Ага, самое веселое – на время рейда кап-лейт Худопал подчинен младлею Золину, официально и письменным приказом под роспись – полкан закусил удила! И сейчас Худопал топает ноженьками, обутыми в еще воняющие кирзой берцы, одетый в общеармейскую «камку» и поправляя каждые пару минут на плече АКМ – почему-то ему именно этот агрегат выдали, еще с деревянным прикладом. Тоже забота Ларева, или самостоятельно подсуетились складские крысюки?!
     - Сержант Кумень, выровняйте отделение! Ваш сектор – вперед и вправо, оружие должно быть направлено именно туда, причем как ваше, так и ваших подчиненных! А не как сейчас – вы, случись что, друг друга быстрее перестреляете, чем опасность устраните! – это Золин водохлюпающим с первых же километров разъясняет меру, степень и глубину их попадалова. Морячки сухопутные сопят, кривятся, зыркают на начальство – коим полагают пока что исключительно кап-лейта – но терпят. Особо способствует вид самого Худопала, далеко не бравый нонеча – камку тоже носить надо уметь; на фоне Золина, с его пижонским «старым знакомым» SIG 751 LB, подогнанным по росту и фигуре рюкзаком, в слегка разношенной и «притертой» камуфляжке – смотрелся кап-лейт весьма жалко! Да, кстати, зараза скептического отношения к пригодности калашматов для окружающего мира, занесенная моей гнилой натурой в стройные ряды, потихоньку разъедает сердца инструкторского подразделения… Даже лично товарищ младший лейтенант, поблуждав в саванне пешочком и послушав милые голоса местной фауны ночами, решил для себя твердо, что использование оружия вероятного противника никакого ущерба патриотизму не наносит, ибо пользы от мертвого патриота с «калашом» гораздо меньше, чем от живого, пускай и с «сигом»! Где он эту швейцарскую игрушку добыл, и почему именно швейцарскую (тот же чешский «брен» куда дешевле при вполне достойном качестве) – история умалчивает, но на сегодня в нашем отряде уже половина бойцов таскает винтовки, оставив автоматы в оружейках. Я, к слову, все так же выхожу в рейды с «чехом», и присматриваю теперь еще и за тем, чтобы в одном звене были как «стрелки», так и «автоматчики» – уклонизм вреден в любую сторону, для ближне-средней дистанции винтовки, даже самозарядки, все же не самый лучший вид оружия.
     - Товарищ младший лейтенант, разрешите обратиться! – это кто там шуметь начал? А, это кто-то из рядовых морячков, не знаю по фамилии, кстати, нехорошо, надо бы выучить.
     - Представьтесь, курсант! – о, а у «золушка» те же проблемы!
     - Курсант Синица! – а подходит, физия у курсанта настолько детская, что как-то даже и не скажешь, что он в соответствующем армейскому призыву возрасте.
     - Слушаю вас, курсант Синица. – Золин уже достаточно уверен в себе, хотя и видит, что готовится мелкая каверза.
     - Товарищ младший лейтенант, а когда… этот… привал будет – я правильно выразился?! А то уже ноги болят, сил нету! – дурашливый вопрос Синицы вызвал сдавленный гогот курсантов и кривую ухмылку Худопала. М-да, четвертый раз за последние полчаса… а ведь идем всего часа три, может чуть больше. Кап-лейт молчит, хотя мог бы призвать подчиненных к порядку. Началось – опять все заново, докажите нам, что вы крутые перцы! Ню-ню, пингвины, как-то быстро вы перышки топырить начали…
     - А где вы, курсант Синица, собираетесь устроить привал? – лейт спокоен как удав после сытного обеда.
     - Так вот, например, прекрасная полянка, кустики вокруг и песочек мягкий, красота какая! – морячек тыкает рукой в сторону песчаной линзы в полусотне метров влево по направлению движения. Золин, подумав секунду, перспросил:
     - Вы уверены, курсант Синица? – и, дождавшись радостной «так-точны!», скомандовал:
     - Взво-оод! Напра-а-во! Курсант Синица головной, шагом марш!
     Я приподымаю брови, лейт успокаивающе кивает. Ясненько, показательная порка… в принципе, ничего смертельного Синице не грозит, вот только полный спектр удовольствий мелкий засранец сегодня получит…
     Весь процесс прошёл, как по нотам! Вырвавшиеся вперёд (не без нашего участия) Синица, вместе с тройкой таких же босяков, радостно скинули рюкзаки и плюхнулись на спины в трех шагах от кромки линзы, не дожидаясь даже команды «вольно». Наивняк – это не птичка, это Синичка… Остальных «третьяков» Золин, злорадно улыбаясь, придержал, под предлогом поиска дров для костра, приказав попутно «осмотреть местность». Хотя чего там осматривать – вокруг линзы только камни да спёкшаяся почва, ну и травы немного… Впрочем, долго ждать не понадобилось – уже через пару минут дикий вопль одного из приятелей Синицы всполошил весь водохлюпающий взвод! Буквально через пару секунд завопил и Синица, а за ним и остальные раздолбаи. Ну да, песчаные блохи по болючести вроде как прямая родня Земным «огненным» муравьям, мало Синице не покажется…
     У четверки безмозглых ума все же хватило сопоставить очевидное – никто кроме них не верещит! К моменту, когда спасательная экспедиция из ближайших морячков (вот чего не отнять – на рефлекс «сам погибай, а своих выручай!» их натаскали крепко) добралась к расслабленным еще минуту назад телам, все четверо уже извивались на скудной травке в десятке метров от песка. Добежать – добежали, а что дальше делать? Худопал растерянно топчется, четвёрка орёт, остальные морячки бестолково суетятся… Наконец кто-то из полосатиков выдает с надрывом:
     - Това-а-арищ кап-лей, что дела-а-ать?!
     Худопал, наткнувшись взглядом на совершенно спокойно стоящих вокруг пятачка, на котором суетятся его подчиненные, инструкторов, нашёл глазами не менее пофигистичного Золина и заорал:
     - Лейтенант, ё… твою в пи…у через горбатый х…й! Чего твои долбо…бы стоят, бойцы ранены, на …й! Делай что-нибудь, е…ать в три …уя!
     Примитивно как-то, вот Ларев такие перлы выдавал, просто поэма! А тут – пара унылых матюгов в разных сочетаниях, и только… и это морской волк?!
     - Отставить истерику, капитан-лейтенант! – вот это по-нашему, вот это правильно! Нефиг, здесь вам не ваше корыто, чем бы оно ни было, хоть дредноутом! – Вы считаете, что ваши бойцы ранены? Прекрасно, приступайте к оказанию первой помощи! Советую для начала определить, от чего именно пострадали эти четверо, тогда вы сможете оказать квалифицированную, адресную помощь, а иначе – от чего вы их будете лечить? Я не против, действуйте, капитан-лейтенант…
     Об морду Худопала можно было бы зажигать спички! Он набрал воздуха в легкие, но заговорил почти спокойно:
     - Младший лейтенант, насколько я знаю, ваша, как и ваших подчиненных, обязанность заключается в защите курсантов во время этих вот бля…ких учебных походов! Вы отказываетесь соблюдать свои должностные инструкции?!
     - Вы ошибаетесь, капитан-лейтенант, вследствие недостаточного знания. – ядом в голосе Золина можно весь ЦУП на горшок на пару дней отправить, – Моя и моих бойцов должностная обязанность – обучать курсантов правилам выживания в дикой местности. Не заносить ваши задницы, а именно обучать! Почему никто из ваших курсантов не пытается определить, чем именно были вызваны эти вопли? Почему никто даже не попробовал выяснить причину нынешнего состояния этих четверых? Я лично присутствовал на занятии, во время которого ефрейтор Акулов подробно рассказывал, что именно сейчас произошло с вашими… подчиненными, и что надо делать в таких случаях. Тем более, что тут и гадать не требуется… Жаль, что ваши подопечные, не знаю уж, по какой причине, посчитали абсолютно бессмысленными преподаваемые знания, и теперь напоминают переполошенный курятник, а не боевое подразделение! Что указывает на крайне неприятный вывод – все курсанты третьего учебного батальона просто пропустили мимо ушей столь тщательно разжевываемую им науку, и в саванне сейчас вместо боевого отряда жалкое стадо!
     Худопал с удовольствием бы врезал Золину в челюсть, я прямо видел, как напряглись его конечности – но… вес морячка килограмм шестьдесят, рост метр семьдесят от силы, и вряд ли он когда поднимал что-либо тяжелее… бинокля! Против Золина – даже не смешно, а уж на физиономии десантника прямо неоновая вывеска светилась – «ну давай, попробуй!». Я отсигналил отделению «внимание!», и то, как слитно переместились бойцы, остудило и нескольких морячков, уже было приготовившихся кидаться на помощь с воплями «наших бьют!» – и не имеет значения, что кап-лейт сам нарывается…
     Часа через полтора четверо перекошенных и при каждом шаге кряхтящих морячка топали в окружении своих соратников уже молча, поглядывая на нашего лейта как бы не с испугом. Еще бы, когда Золин на просьбы (уже не команды – все же размер имеет значение, по крайней мере в сугубо мужском коллективе!) кап-лейта об эвакуации четверых покусанных ответил в духе «…если они не могут передвигаться самостоятельно – тащите их на горбу, в боевом выходе некому будет вывозить каждого, кто по дурости пальчик себе прищемит!», а на попытки разжалобить отозвался только издевательской улыбкой, на всех нас стали оглядываться с осторожностью – типа, если командир у этих безбашенный, так и они сами шибанутые, скорее всего! Хотя ничего серьёзного с птичками (хотя правильнее – рыбками?) не произошло – от одного до трёх укусов, мази нужные мы им нанесли, потыкав носом в отсутствие аптечек в рюкзаках… Ага, эти мокрожопые повторили свое выступление двухдневной давности «на бис»… Побросали аптечки, часть пищевых рационов, всего по одной фляге с водой, да и то не у каждого, чистых портянок нет вообще, БК только носимый в разгрузке! Пижон – это не лечится… по крайней мере, душеспасительными беседами. Ну, впереди много аттракционов, клоуны…

     35-е число 6-го месяца, после полудня в саванне, душераздирающее зрелище!
     А кто им виноват?! Форс давили, понты вместо мозгов? Ну так сами и выгребайте!
     У трети водохлюпов не оказалось котелков – им, вишь ты, мнилось, что дольше нескольких часов они «гулять» не будут. Почему – вопросы к ним, это уже диагноз… Соответственно, ужинали наши мокрохвостые поочередно и очень долго! Мало этого – благодаря увлекательной прогулке (с различными конкурсами вроде сбора топлива, поисков воды (условно), бегства от стайки раздраженных ящериц – ядовитых, само собой, местное наименование «горжеты» или «воротники», что-то вроде земной «плащеносной» ящерицы, только более мощные лапы, ну и яд, относительно слабый – и прочих веселых и познавательных развлечений!) есть морячки хотели наравне с акулами. С едой же было… опять же – сами себе буратины! Одни сожрали часть пайка еще в ЦУП-е, их вроде в суматохе лихорадочных сборов ужином покормить забыли, так эти пингвины пайки подхрумкали, самое вкусное уничтожили полностью. Но это полбеды; беда в том, что другие, «гении», упаковки с кашами вообще большей частью бросили в казарме! Подозреваю, что некоторые объединили сразу все указанные достижения в собственных лицах… Иными словами, вчера вечером все остатки пищи были полностью ликвидированы – ну, исключая наши, инструкторские пайки, которыми мы делиться с морячками не собирались совершенно.
     Соответственно, уже к обеду их животы составляли этакий оркестр, бурча на разные лады и взывая к милости владельцев – дабы вкинули туда хоть что-то! Хотя сами владельцы на пустые желудки обращали внимание постольку-поскольку – куда больше им хотелось пить. Фляги, обычные литровки, истощились ещё в первые пару часов – морячки слушать грамотных советов не хотели и втихаря, взаимопомогая и прикрываясь от наших глаз, выхлебали водичку без всякой осторожности! То есть, не экономя и не раздумывая ни о каких перспективах. Насчет «укрываться от глаз инструкторов» они, конечно, несколько погорячились – но если им обязательно хочется все удовольствия прочувствовать именно на собственной шкуре, мы мешать не собираемся, удачи в познании мира… Более того – даже закипятить воду с вечера или утром догадались едва каждый второй, а потому вышли со стоянки некоторые уже с практически пустыми флягами! В итоге к полудню взвод морпехов (будущих) представлял собой бредущее куда прикажут стадо, боеспособность я бы характеризовал как отрицательную…
     И Акула, и Весло поглядывали на меня с ожиданием – такое движение было уже довольно опасным, сопротивляться хищникам морячки сейчас были совершенно неспособны, и если бы не изначальное (да и нынешнее) поведение этих полосатиков, разумным решением было бы прекращение, хотя бы временное, учебного рейда. Золин, кстати, тоже топал с хмурым выражением на физии – процесс именно обучения зашел в тупик, причем практически не стронувшись с начальной точки. А вот перспективы потери части личного состава начинали маячить уже куда более реально, чем даже вчера! И только я двигался «легко и непринужденно», чуть только не насвистывая. Причина – та самая, наглая мохнатая морда!
     Я уже и подзабыл, насколько удобнее и спокойнее путешествовать в буше (или лесу, или степи, или плавнях, или где угодно еще) с котами. Арес незаметно даже для моих «почти-егерей» сопровождал нашу компанию, попутно подрабатывая четырёхлапым радаром на мясном топливе (в смысле, кормился сам, отлавливая себе пропитание без отрыва от основной деятельности). Я, постоянно чувствуя его рядом, на порядок лучше «видел» саванну, что делало поход сравнительно безопасным, даже где-то приятным. Ничего сродни напряжению нашего первого выхода, ещё в бытность «четвёрками», и близко нет! Мурчатор по-прежнему общается ощущениями – правда, связь стала после встречи даже чуть чётче, чем раньше. Если раньше как Артемида, так и её братец могли разве что поднять тревогу, без какого-либо пояснения, кто или что именно их испугало – то сейчас я не только воспринимал направление на опасность, но и в какой-то степени мог определить, в чем эта опасность заключается! По крайней мере при наличии виверн Арес отравлял достаточно отчетливое ожидание серьёзной угрозы, а вот свинки вызывали только некий брезгливый оттенок тухлятины – как если бы запах не ощущался в реальности, а… как бы вспоминался…
     Ночь Арес продрых у меня под боком – я специально и место такое подобрал, и спальник расстелил на земле, а не подвесил на деревьях. Вроде никто не заметил ночного гостя – хотя и домашнюю кошку попробуйте рассмотреть в темноте, если она сама этого сознательно не хочет – но с утра, во время завтрака, Марат, с которым мы кипятили водичку на одном костерке (там ещё наших двое было, и морячки позже присоединились), как-то подозрительно принюхиваться ко мне начал, да и поглядывал странновато. Как если бы его видимое расходилось с ощущаемым – например, если перепутать вывески, попасть в вегетарианский ресторан и заказать порцию «мяса». На вид оно вроде и похоже, особенно в соусе, написано в меню «мясо» крупными буквами (то, что «соевое», уже мелкими и в пояснении ниже), а вот возьмешь в рот – такая гадость… Причём особенно обидно именно потому, что ожидалось-то как раз мясо! Я, вспомнив его аномальную чувствительность к запахам (еще Гогу-Кабана когда колотили, Марат одним из самых горячих участников данной процедуры был!), сперва было заподозрил, что то ли влез где-то в следы жизнедеятельности морского флота, а то ли зубы плохо почистил или задницу вытер… Но Марат поглядывал с каким-то почти испугом, а бояться запаха изо рта ему (да и кому угодно ещё) вроде пока не приходилось… Я ж не варан, в самом-то деле! И только во время сворачивания спальника я заметил, что на ткани попадаются шерстинки Ареса, да и вообще я кота в последнее время и вычёсывал, и просто так жмакал! И от меня вполне может тянуть крупной кошкой! Вот ещё не было проблем, так нате вам сослуживца-нюхача…
     - Товарищ лейтенант, а мы и сегодня будем до вечера топать? – тон у Синицы совсем другой, да и вид уже предельно далек от бравого. Всего-то и потребовалось: получить пару гнойниковых волдырей на спину и рёбра от песчаных блох, да переночевать без спальника (ага, этот пижон ухитрился выйти в рейд без всего вообще – без пайка практически, без котелка, без спальника, без аптечки, разумеется… и даже патронов взял минимум, только магазины в разгрузку; широкая морская душа, блин, жаль, что без мозгов!) – и вот уже вполне адекватный курсант, осознает, чего его понты в буше стоят… как и собственно шкура, по той же цене. Да, перешёл «ленточку» он только в этом году; да, и месяца не прожил в Н-О до призыва; да, и плыл сюда морем, причем перешёл из той, Земной Одессы – но хоть слушать-то старожилов ушами, а не задницей, можно было?! А тут ему сразу почёт в среде таких же щенят сопливых, как же, гуру из коренных жителей метрополии приехал, «…с самой Адэсы-мамы!», демонстрировать одичавшим туземцам, как надо себя вести! И понесло пацана… Это всё Золин у кап-лейта выпытал вечером, а потом мне с Акулой и Веслом под травяной чаек пояснил…
     - А это как вы, курсанты, захотите. – ох, злобная улыбка у «золушка», не-ет, он еще не прогнал морячков по всем кругам ада, и я, кажись, догадываюсь, что сейчас последует…
     - Хотите отдохнуть, трояки!?
     Общий полустон-полувыдох:
     - Так-точн-товарщ-лейнт!
     - Отлично, раз вы такие уставшие – разрешаю готовиться к ночевке. – все это Золин выдает с совершенно благодушным видом, вроде как добрый дедушка-Ленин с броневичка, когда обещает крестьянам землю, рабочим заводы, а морякам пароходы – и всем мужикам по бабе, особо отличившимся при построении коммунизма по три! Короткая тишина, «троечки» оглядываются с недоумением, мнутся и стесняются, наконец не выдерживает Худопал:
     - Э-э-э… товарищ лейтенант… а где – разбивать лагерь? И-и-и… э-э-эмм, на голодный желудок?!
     Лукавый прищур дедушки-Ленина на роже нашего десантника сменяется не менее ласковой лыбой дедушки-Сталина при споре с каменевыми-зиновьевыми на темы коллективизации и всяческих уклонизьмов (правда, там почему-то еще и бородатая рожа Малюты-Скуратова мерещится – но это наверняка глюки, не может же он настолько… настолько быть… злопамятность – грех, вроде, по Писанию, не?), и Золин совершенно спокойным голосом отвечает:
     - Да где хотите. Маршрут мы сегодняшний почти прошли, так что необходимости топать до темноты нет. Так что давайте – располагайтесь.
     Кап-лейт, как и его курсанты, окинул взглядом сухой и ломкий травяной ковер с редкими вкраплениями кустарника и виднеющимися кое-где одинокими деревцами, и беспомощно переспросил:
     - Так… тут же даже дров нет?!
     Добрая лыба на физии Золина сменилась свирепым оскалом:
     - Так ищите нормальное место привала! Вчера мои бойцы вам, как проклятые негры на плантациях, показывали и рассказывали: как найти в саванне воду, как определять, насколько возможно наличие хищников на разных участках местности, как добыть пищу, как обезопасить ночлег… Вы их слушали?! Вы запоминали и вообще думали, о чем они говорят?! Хотите пить – ищите воду! Хотите жрать – пристрелите мясо, разведите огонь и поджарьте его! Хотите остаться при этом в живых – крутите головами во все стороны и ищите приметы, оценивайте угрозы, реальные и потенциальные, думайте! Или вы карапузы сопливые, и вас надо за ручку от горшка к сиське водить, а то и носить?! А если не хотите ни пить, ни жрать – то какие ко мне вопросы? Ложитесь спать прямо тут, без воды, еды, огня, посреди саванны… Заодно подкормите местную фауну, тоже дело полезное…
     До курсантов дошло. Паника на лицах потихоньку сменялась угрюмой обречённостью – они, кажется, всерьёз поверили, что вот прямо сейчас наш лейт возьмет их за ручку и в десяток-другой шагов отведет к уютному бунгало посреди саванны, где их уже дожидается ломящийся от разносолов стол, заполненный прозрачной водой бассейн… надеюсь, хоть на массажисток не рассчитывали?! Угу, прям вот щас!!! Ножки в ручки, и вперед, к обеспечению себе светлого будущего самостоятельно!
     - Товарищ лейтенант, курсант Муралов, разрешите обратиться! – это кто такой упрямый? Вроде парня вообще не слышно и не видно было, чего ему надо?
     - Обращайтесь, рядовой. – летеха наш полон внимания и равнодушия. И чего бы ему таким две недели тому не быть? Скольких бы проблем даже не обозначилось бы! Хотя – и нас, инструкторской группы, скорее всего тоже…
     - Товарищ лейтенант, вон та роща, левее, похожа на те, которые… показывали инструкторы. Которая с водой! – неужели?! Мы все же не впустую воздух языками молотили?! И ведь верно, роща, пускай и не из оборудованных нами под стоянки, но очень похожа на имеющую хиленький источник.
     - Почему вы так решили, курсант? – Золин в своем репертуаре, учить – значит учить.
     - Там деревья похожие, на которые товарищ ефрейтор показывал. И трава чуть гуще, вчера такая же была возле лагеря…
     - Как скажете, курсант Муралов. Вы готовы принять ответственность на себя? Взво-о-од! Слушай мою команду! Временным командиром подразделения назначается курсант Муралов!
     Плагиатор! Это моя идея! А еще офице-е-ер… Шутка, конечно, но Золину такой метод явно понравился, только, похоже, он его творчески пересмотрел. Я-то просто Хараеву рога обламывал, а наш лейт замахнулся… Если этот Муралов сумеет сейчас свою братию обуздать и к полезному действию сподвигнуть – то у взвода появится новый «учебный сержант или ефрейтор» взамен нынешнего, который – явно пацан, ни рыба ни мясо, и к командованию в реальных условиях непригоден, по крайней мере пока. Помнится, слышал я краем уха, что у «раз-разов» один… точнее, одна из командиров отделений сменилась после нашего похода, и зовут эту «учебную младшую сержантшу» Татьяной. Та самая пигалица, Глебова – причём её чуть не всей бабьей компанией «выдвигали», и слушаются беспрекословно! Кажется, Золин пробует таким вот достаточно экстравагантным образом выявлять лидеров, ну и заодно давать им проявить себя. Если в той чахлой рощице из десятка кривых полукустов (ну не тянут они на гордое звание «дерева») действительно найдётся хоть жалкий ручеёк – то авторитет Муралова среди своих взлетит на стратосферную высоту! Очень физиономии курсантов красноречивы, жажда уже потихоньку поглощает все их мысли и мечтают они сейчас только о глотке воды… а лучше литра по три на нос!
     Вода действительно нашлась. Попытки нахлебаться прямо из махонького ручейка едва в пару метров длиной Муралов пресек самостоятельно(!) и достаточно грамотно распределил обязанности по розжигу костров и кипячению воды. К Золину в это время подошла целая делегация из кап-лейта и его пятерых подчиненных, с просьбой объяснить/научить, чем бы перекусить на сон грядущий. Да и вообще, водохлюпы вели себя теперь почти примерно, не доставляя особых хлопот – процесс пошел! Охоту пришлось скомкать, я подстрелил одного косуленка, худо-бедно разделал на месте и, возвращаясь, оставил на удобном камне печень Аресу, объяснив свои действия соблюдением охотничьих примет (заработал подозрительные взгляды, но мне на них было…). Марат тоже такого же приволок, но чуток побольше, и все, больше мяса никто не добыл – остальные инструкторы, не сговариваясь даже, обучили «своих» курсантов землеройным работам! Маниок добывали, ага… Меня окружают злобные, жестокие и мстительные люди!
     Остававшиеся в лагере курсанты, пока мы добывали пищу насущную, кое-как обустраивали лагерь. Очистили и даже слегка обожгли костровищами землю под спальники, организовали поточно кипячение питьевой воды, заготовили дров на всю ночь… У косогорчика под крохотной осыпью – ручеек бежал у подножия этакой кочки, даже курганчиком не назовешь, такое непонятно что в метр-полтора высотой, пришлось лагерь устроить чуть дальше, у холма – откопали ямку под сортир, и даже огородили ее невысоким плетнем! Точнее, плетень поставили только со стороны лагеря, чтобы не сверкать голым задом в процессе, ну и не портить аппетит сослуживцам видом… процесса, так сказать. При виде волокущих добычу товарищей у некоторых даже, кажется, глаза подозрительно заблестели – слезами счастья и надежды!

     36-е число 6-го месяца, утро, временный лагерь.
     - Товарищ кап… э-э-эм, товарищ лейтенант! Там человек… неживой, то есть! Труп там, в стене! Мы копать… зарыть чтоб… а он там сам засыпан! И в форме нашей! – наперебой пытались объяснить свою панику двое дневальных. Ага, это те, которых отправили сортир закапывать… Ну и что там такое?
     - Следопыт, ты и День со мной, Акула и Сирый – приготовить отряд к бою! – Золин быстро оправился от неожиданности и командует отрывисто и резко. – Капитан-лейтенант, вы тоже с нами…
     Так, действительно, мертвец, в нашей форме… и очень свежий! Он тут как бы не со вчера лежит, даже распух едва-едва; ну да, откос в тени постоянно, да тело в грунте… хоть грунт и не сырой, но и не слишком нагревается в таких условиях… Бойцы откопали ногу от колена и выше, и часть спины, а разобравшись, что именно им попалось – бросили все и метнулись к старшим. Правильно сделали, в общем-то, но копать дальше им все же придется – не сержантам же с лейтенантами этим заниматься? А мы посмотрим, подумаем, откуда он тут взялся, и что вообще происходит – мертвый человек в форме РА (форма-то еще ладно, но не американский же рейнджер это – в половине дня пути от Одессы, если машиной?), рядом с ЦУП-ом… и запах почему-то не столько трупный – сколько ГСМ-ом несет, резко так…
     - Так, бойцы – давайте-ка опять за лопаты. – это Золин; как я и ожидал, никуда курсантам от этого дела не спрятаться, раз уж досталась им такая находка, – И аккуратно раскопайте этого… человека. – и тоже верно, пока что видна только часть обмундирования, даже принадлежность мертвого к РА под вопросом. Мало ли, кто в похожей форме может в этом мире оказаться в буше? Да, собственно, более удивительно было бы, окажись здесь человек во фраке, или балерина в пачке – хотя, истины ради, они и на Старой Земле по улицам в упомянутом виде обычно не шатаются!
     Минут через двадцать тело извлечено на поверхность. Лежит ничком, на спине входное пулевое отверстие, маленькая дырочка, и крови совем немного вытекло. Убит выстрелом в спину, похоже, прямо в сердце попали… На плече – шеврон принадлежности части… наш шеврон, у меня там же и такой же. Действительно, наш боец… был. Убит совсем недавно, запаха разложения практически нет, зато пованивает… ну точно, соляркой. Причем заметно! Тело ею буквально поливали… зачем? А-а-а, понял, кажется – так живность крупную попробовали отпугнуть от трупа, и не скажу, что безуспешно. Тело неповреждено – только трупное окоченение, и все. Золин, натянув перчатки, захватывает одежду и вместе с Худопалом переворачивают мертвого на спину. Я почти неосознанно бросаю взгляд на лицо… что?!
     - Это же!.. – задыхается от адреналина День, я молча проглатываю практически такой же возглас.
     - Сержант Гавряев, из четвертого учбата. – пустым голосом констатирует факт Золин.
     Молчим несколько секунд, первым очухивается Золин:
     - День, радиста сюда… Кап-лейт, похоже, ваш рейд закончен. Следопыт, организуй там людей, вызовем наших, медиков, наверное, передадим тело им… и будем, скорее всего, возвращаться на Базу. Раз такие дела творятся – может, и вовсе на ограниченный режим переведут…
     Я козырнул и повернулся к рядовым-морячкам:
     - Вы двое – остаетесь здесь, организуйте… сержанту, какое-нибудь место в теньке, и подстелите что-нибудь, хоть травы вязанку. И лицо прикройте, нехорошо – так…
     Вместе с радистом примчал и Рыжий – ну да, День не мог не сказать, родня, все же… Рыжий молча сел рядом с телом и затих, только слезы время от времени капали с подбородка. Эта безмолвная боль меня вдруг как-то… не то чтобы разозлила, но похоже! Убит один из наших! Мой хороший знакомый, почти приятель! Убит в спину, подло, и так же брошен в саванне, на поживу падальщикам! Родственник моего бойца, близкий родственник! И это просто так проглотить?!
     Я оглянулся, прикидывая варианты, затем обратился к лейту:
     - Тарщ-лейнт, разрешите немного осмотреться? А то мы все тут немного потерянные, мало ли?
     Золин, мельком глянув на меня, кивнул и опять отвернулся к рации, ожидая подтверждения контакта. я махнул ошивающемуся в прямой видимости Марату и направился к наиболее высокой точке – скальному останцу в паре сотен метров на восток. Когда мы уже собрались лезть наверх, сзади послышалось сопение, оглянувшись, я встретился глазами с Акулой:
     - Тарщ-сержнт, разрешите с вами?
     Залезли на верхушку скалы – там и лезть-то пришлось из полутора десятков общей высоты метра три, так что скорее поднялись – минут за двадцать, глотнули водички, а пока Марат вытаскивал наверх Акулу, я внимательно осматривал округу. С высоты, пускай даже и такой небольшой, все видится заметно иначе. И то, что с земли кажется незначительной мелочью, с высоты иногда перестает ею быть…
     - Следопыт… это же – колея?! – Акула буквально выдохнул вопрос, указывая на две вполне различимые в травяном ковре полоски, видимые едва-едва – но все еще заметные! Я молча махнул рукой влево – там была еще одна колея, но какая-то смазанная, хотя и лучше выкатанная, как если бы проехали несколько машин. Правда, колеи той было всего около полусотни метров, дальше сухая каменистая поверхность полностью скрывала следы… для кого угодно, но не обязательно для меня! Точнее, не меня лично…
     - А вон там ветка сломана, и тоже вроде как машина заезжала. – вдруг сообщил Марат, показывая чуть в сторону от большей колеи. Я присмтрелся, потом повторил – но уже в бинокль… очень похоже, что Марат прав. Кустики очень характерно ободраны кое-где, сильно напоминает картину, остающуюся после выезда машины из таких вот зарослей.
     - Акула, а куда Гаврилыч мог ехать? – я спросил, ни на что особо не рассчитывая, но Валера неожиданно ответил:
     - В эту сторону – к сослуживцу, он каждый год в отпуск к кому-то ездит, иногда даже компанией собираются. А чаще всего – сюда, к дяде Семену, только он километров так за триста отсюда живет… Они там, бывает, по неделе бухают… отдыха…ли. Теперь уже не будут… Через Михайловку к нему удобнее всего – там и переночевать можно, и заправиться, и даже СТО какое-то есть. Михайловка – километров сто отсюда, возле озера стоит, там в основном транзитом зарабатывают и фермы мясомолочные, пару штук, держат. На Транзитку, через которую демидовские ездят, он бы сразу от Одессы выворачивал, тогда тут ему делать нечего… было бы. – я кивнул, сам ехал в Н-О через тот поселок, тысячи на полторы-две населения. Его и Транзиткой назвали именно поэтому – такое место удобное, для конвойщиков и вообще транспортников, как раз за день пути до Одессы… Михайловке в этом плане повезло меньше, через нее трафик был… да не всегда он и вовсе – был. Само место поселения неплохое, хозяйствовать там можно, но никакой оживленности движения от слова «никогда». Через нее тоже можно выехать и на путь к Базе, и на Демидовск, да и вообще как только захочется, «дороги» тут ведут туда, куда машина проехать может – но за ней на пару-тройку суток пути нет никаких серьезных поселений, в смысле – чтоб и заправки были, и медпомощь если что, и вообще люди в товарных количествах… Земли сухие и безжизненные (ручеек – флягу наполнить – найти не проблема, но даже для разведения уток уже тесно и мало, а про стадо телят и говорить незачем), ничего полезного нет (или пока еще не нашли ничего, ради чего стоило бы в них вкладываться).
     Я еще раз осмотрел то, что мог разглядеть, и скомандовал:
     - Тут все, ползем обратно. Надо на колеи внимательнее посмотреть.
     Первая мной замеченная колея, от одной машины, принадлежала, похоже, отечественному 469-му, именно такой машиной владел Гаврилыч. Очень неплохо прокачанный уаз-469, со всякими кенгурятниками, лебедками и прочим обвесом, был предметом его гордости, я эту машинку частенько видел на стоянке у казарм. И колея по ширине вполне соответствовала «уаз»-у (хотя таких машин и за бугром полно, от ленд-роверов до паджериков – нет, если совсем миллиметры мерять, то разница очевидна, но вот такую колею на суховатой и местами распрямившейся траве, чтобы точно, еще замерь попробуй!), да и направление, кажется, тоже не противоречило этой версии. Вторая колея выглядела совсем иначе – такое впечатление, вслед за «уаз»-ом прошла чуть более тяжелая машина, что-то вроде «газели» или «спринтера». Груженной «газели». Мы проверили и замеченную Маратом ухоронку – похоже, именно тут какое-то время, не слишком долгое, стояла вторая, большая машина. А самое главное – на месте её стоянки Акула (случайно, надо признать) обнаружил приличных размеров масляное пятно! Скорее всего, машина получила какие-то повреждения и начала терять масло, но это же значит, что и укатить слишком далеко она никак не может – как минимум, будет временная остановка для мелкого ремонта! Или – что для нас наиболее удачно – машинке этой и ехать далеко не требуется, где-нибудь в радиусе полусотни… ну пусть сотни километров – база этих ублюдышей! И мы их там обязательно навестим – только бы найти…
     - Кого с собой возьмем, Следопыт? – Марат мрачно барабанит пальцами по прикладу своего автомата, явно включая себя в состав группы преследования. Я предложил:
     - Давай так. Мы с Акулой идем к «золушку» – мы в армии, и отвечаем за молодняк, а потому просто так сорваться не имеем права. А ты пока подбери команду, только учти – пойдем по следу, я буду не совсем адекватным, заторможенным, так мне проще. А вам надо будет следить за тем, чтобы я ни во что не влез, никуда не упал и ни на что не наступил! Я в таком состоянии и гиене на хвост с дуру наступить способен… Вопросы есть?
     - Никак нет. – и усвистал к остальным. Мы же с ефрейтором потопали к начальству…
     Разговор вышел сложным. Золин разрывался в противоречивой ситуации: с одной стороны, его задача сберечь курсантов, а учитывая их подготовку и, особенно, поведение – задача превращалась в постоянное превозмогание. С другой – он уже научился ценить как мои знания, так и таланты прочих «махновцев», а потому понимал, что шанс достать убийц вполне реальный, как и то, что мы в дикой местности… не у себя дома, конечно, но и не сдохнем за первым же поворотом. И не менее четко понимал, что каждый час промедления снижает шанс догнать скотов! О том, что и сам он рвался войти в группу, можно и не упоминать – и понимал не менее ясно, что ему не светит ни при каких раскладах. Какое бы решение Золин не принял, лично он оставить подразделение права не имел, по любым правилам и нормам… Пока я докладывал, лагерь, по «сарафанному радио», узнал о наших находках (никто и не требовал секретности, впрочем), и кап-лейт приперся к нам с «отважным» предложением бежать вдогонку за убийцами всем отрядом, да еще что-то попытался прополитручить на тему боевого братства, товарищества вкупе со взаимовыручкой, ну и еще с пяток стандартных лозунгов, точнее – штампов. Говорил Худопал, признаю, здорово – зажигательно, бодро, даже, местами, проникновенно – прям отважный комиссар, каким его подавали советские пропагандисты времен тридцатых годов прошлого века! Лично меня этот спич начал раздражать буквально с первых же слов, Золин, отдаю должное, терпел дольше, а потом взорвался:
     - Капитан-лейтенант, вы, случайно, местным грибом каким, не прикумарились? Куда вы, …б вашу за ногу, собрались?! В погоню за ублюдками, убившими сержанта? И как вы это видите – с, вашими стараниями же, взращенным стадом у…бков, которое вы почему-то называете боевым отрядом?! Мои бойцы умеют ходить в буше так, чтобы не натыкаться на каждом шагу на ядовитых или просто хищных местных жителей, умеют выжить в дикой местности, да просто снаряжены всем необходимым, а ваши расп…дяи?! Голой жопой на врага, но решительно, с криком «ура» и полосатой майкой наперевес?! Вы, я говорю про весь ё…аный третий учбат, уже декаду упорно пропускаете мимо ушей элементарные правила, вы, долбо…бы, показательно бравируете своим незнанием, демонстративно отказываетесь от жизненно важных навыков, да еще и радуетесь этому, м…дачье! А теперь вы, лично вы, кап-лейт, предлагаете мне использовать сопливых идиотов как бойцов?! Да ваши засранцы километра не пробегут без травм и повреждений, дай бог, хотя бы несмертельных! Куда вы, на…уй, собрались?!
     Слушающие даже не пытающегося приглушать голос Золина морякаки было заворчали недовольно, но тут Марат, во главе крохотного отряда из двух бойцов, протопал напрямик через временный лагерь и, подойдя к нам, протянул мне и Акуле наши рюкзаки. Кап-лейт, невольно сравнив внешний вид своих пингвинов и наш, подавился воздухом и, покраснев, закашлялся. Золин, молча отвернувшись, взмахом руки подозвал нас ближе и буркнул:
     - Эх, прощай, звездочки… Вломят мне за это… А-а-а, плевать! Состав отряда я меняю. Сурин!
     Радист подбегает… ого, уже собран. Нет, у меня к Володе никакого предубеждения, но на кой он нам? Толку от связи для нас немного, а вот «третьи» остаются сами по себе, и если что-то произойдет…
     - Тарщ-лейнт, может, не надо нам радиста? Мы все равно говорить не сможем, вдруг услышат… эти? А вам без связи может совсем хреново стать…
     - Сурин идет с вами; когда найдете этих б…ядей, вызовите помощь – их там может оказаться куда больше, чем вас. Володя, настрой рацию, я сейчас доложу о том, что отправил разведку по следам противника, и что сам остаюсь без связи, ну и эвакуацию запрошу… Следопыт – как только сеанс связи закончится, вы уходите. Твоя задача – найти тварей, дальше, думаю, уже будет кому их поприветствовать! Сам не лезь, нарваться можешь! Все, пожалуй. Вова, связь…
     Я «прислушался» – кот где-то недалеко был занят, жрякал кого-то. Я медленно, простенькими «картинками» начал «громко думать» о смерти Друга, показывая, что Враг оставил след. Арес, с первых же секунд «беседы» бросивший остатки добычи, стремительно приближался – его мысли-образы становились все четче и яснее. Наш предел обычно не превышал метров тридцати, на большем расстоянии мы друг друга уже не «слышали», но сейчас я, кажется, дотянулся примерно вдвое дальше! Кот – не собака-ищейка, но у нас никого больше нет… да во всем этом сраном Новом Мире, в котором постоянно приходится защищать жизнь свою и своих близких, никого лучше нет! Значит, надо пытаться – чутье Ареса позволило ему каким-то образом найти меня за черт знает сколько километров, оно же обеспечивает хищника пищей, так что вряд ли кот собъется со следа… если захочет найти тех, кто след оставил. Надо только хорошо разъяснить ему, что мы охотимся на подонков, и их надо обязательно найти… Кот затаился не далее двух десятков метров, а я смог отвлечься на «внешний мир».
     - Следопы-ы-ыт! Ау, ты чего?! – передо мной слегка обеспокоенная физиономия Акулы.
     - Нормально все, Валерыч. Пошли к следам, там объясню, как пойдем. Тарщ-лейнт, разрешите?.. – куда деваться от устава, я должен спросить разрешения, хотя и вроде как уже все оговорено… Что меня всегда и раздражало в любом обществе, формализованном до армейского или сходного уровня!
     - Разрешаю. – Золин отвернулся, показывая, что теперь мы свободны.

     - В общем, идем так. – я обвел взглядом четыре лица. Акула, Марат, Сурин, Рыжий… Рыжего я брать не хотел, побаивался – смерть дяди здорово его пришибла, даже не ожидал; похоже, отношения у них вполне семейные… были, не смотря на всю показную отдаленность. А потому Рыжий явно не полностью адекватен, его постоянно швыряет от ненависти на грани бешенства до глубокой депрессивной тоски. Такой напарник – серьезная проблема, но… он смотрел на меня с безумной, дикой надеждой, и буквально умолял взять с собой, молча. Если его оставить в лагере – проблем будет меньше, но как его психика потом изменется, я не знаю, даже гадать не хочу. А вывернется «думалка» наверняка, такое даром не проходит! Если месть убийцам его хоть чуточку нормализует – я рискну, пожалуй…
     Марат спокоен – собственно, как и Акула. Только если у первого спокойствие глубокое, уверенное – то Акула явственно сдерживается, тоже не чужой человек был… Вовка-радист тоже нервничает, но, кажется, ему сама идея такого авнтюрного похода не очень нравится – он и так-то всегда очень… осторожный, а тут корячится полноценный боевой контакт, так что Сурин заметно не в своей тарелке. Эх, не хотел его брать…
     - Я пойду по следу. Марат, ты тоже, если чего унюхаешь, подсказывай. Ваша задача – следить за мной. – бойцы недлоуменно переглянулись, я подтвердил – Именно следить! Я время от времени буду несколько… приторможеный. Зато наверняка не собьюсь со следа, считайте, такая особая способность у меня. В таком состоянии могу и гиене на лапу наступить, и в овраг спокойно промаршировать, и… ну, вы поняли? И еще – стрелять по любой цели только в крайнем случае! Увидите виверна, если не атакует и просто рычит – прошли мимо! Если нас по пальбе срисуют – нам же хуже…
     Я не собирался до самой последней возможности «светить» кота, поскольку проблем его публичность принесет… Размерами он совершенно уже выбивался из разряда домашних кошек, возможностями… тут просто нет аналогов, даже бледного подобия не было никогда ранее, и не предвидится! А я сейчас – человек подневольный, так что возможны крайне неприятные варианты, вплоть до бунта и дезертирства… которое мне обязательно припишут, за неисполнение приказов! Да, собственно, и дезертирство может стать насущной необходимостью… прикажут мне «отбыть в такое-то подразделение», для «проведения исследований» с «уникальным представителем местной фауны», и что я буду делать?! Да, кота видели вместе с Артой, но тогда они еще вполне смахивали на особо крупных представителей домашних Земных пушистиков, вроде тех же мейн-кунов, а сейчас никак не спутать, даже спьяну. Касательно же стрельбы – главной целью такой осторожности был страх за кота. Не смогу спокойно пережить, если сдуру кто-то из подчиненных моего питомца подстрелит! Арес не рогач, ему и одной пули может достаточно оказаться, лучше предусмотреть… Кот пойдет точно перед нами, и пойдет в пределах прямой видимости, маскировка у него, конечно, отличная, но на ходу не очень-то шустро подстраивается к окружению… Влегкую собьют!
     Арес уже изнывал от желания рвануть вдогонку за неизвестной машиной, и я, для вида прикрыв глаза и потоптавшись у начала колеи, бодрой рысью рванул вслед за не спеша (для кота – не спеша) трусящим на грани чувствительности напарником. На таком расстоянии и правда приходилось сильно напрягаться, чтобы просто «слышать» кошака, про то, чтобы внимательно следить за окружающей местностью, не могло и мысли возникнуть! И мы пошли…
     Саму погоню я помню смутно – и не смогу забыть никогда! Постоянно ноющая от напряжения голова, дикая сумятица при ориентации, перидические потери контакта… Да и само опеределение направления было сродни разгадыванию сложного ребуса! У животных, или, правильнее сказать, полуразумных хищников, не существует понятий «право», «лево», мер расстояний, высот и всего прочего… Арес, даже если бы и хотел осознанного «разговора» и умел бы так «говорить», просто не в состоянии был «сказать» нечто вроде: «…вперед пройти двести метров, повернуть налево на тридцать градусов, прямо полтора километра, затем поворот вправо на 11 часов…»! Его эмоции несли с собой информацию типа «…тут воняет… была вкусная, пометила… туда! там враг!.. съесть – пропустить, пахнет вкусно, досада, надо спешить…» и тому подобные «координаты», да еще оформленные не в слова, а в ощущения! Приходилось держать котяру на пределе «слышимости» и просто бежать вслед, ориентируясь на ослабевание или потерю контакта! К слову, вот это «…была вкусная, пометила…» я как раз понял, там газель потопталась и нагадила, сам же и наступил… Но двигаться по таким крокам для человека – сплошное мучение. Неудивительно, что к концу этого дикого забега, по следу капающей периодически маслом машины, я добрался вымотанным до предела!
     - Следопыт! Следопы-ы-ыт! – да что тебе надо-то, а? Отойди подальше, дай спокойно сдохнуть!
     - Чего тебе еще?! – то ли проговариваю, то ли простанываю я в расплывающееся лицо Акулы.
     - Это то место, которое мы ищем?! Ответь – уже можно наших вызывать? Или нам дальше бежать надо?
     Следопыт, да что с тобой такое?! – ну да, для него я просто быстро шел, иногда бежал, впереди, а вот к концу беготни что-то размазался в полную кашу…
     - Щас, Акула, подожди… Дай воды, башку полить – раска-а-алывается… – не знаю, как ощущается сотрясение мозга, но думаю, примерно так же – головокружение, тошнота, желудок выворачивает, время от времени начинает что-то болеть, причем произвольно…
     В поле зрения появился котелок, полный довольно прохладной воды, что я тут же определил опытным путем – вылив эту воду на собственную макушку. Ух-х-х, да-а, так чуть легче… а где мы это вообще?
     - Акула, сколько мы просайгачили? И – куда, собственно, добрались? Чего уставился, я понятия не имею, куда бежал – просто по следу шел, понимаешь? Оттого и башка как колокол... – я подавил очередной укол боли в висках и опять непроизвольно скривился.
     - Так ты… это ты, получается, бежал весь день не глядя?! – Рыжего, кажется, сейчас разорвет от благодарности.
     - Там, совсем близко, место, куда уехала та машина. – я махнул рукой по направлению следа – А вот где именно мы сейчас, и, соответственно, где находится это самое «там» – я понятия не имею! О чем вас и предупредил перед началом погони... м-м-мать! – интересно, это надолго? Так же и скопытиться можно! – Еще воды дайте, а лучше меня туда отволоките и окуните башкой…
     Через пару минут, когда я, не выдержав, вывернул то, что в желудке оставалось от завтрака, прямо на травку и чуть пришел в себя (или это помогла окунутая в маленький ручеек голова?), Акула начал доклад:
     - Пробежали мы километров семьдесят, может и восемьдесят, точнее не скажу. Ты пер вперед как рогач, мы едва успевали, то быстрым шагом чешешь, а то и галопом мчишься! Сейчас около пяти часов дня, получается, мы бежали с восьми примерно и до пяти… около девяти часов, без перерывов. Вымотались вусмерть, хотели уж тебя силой останавливать, только ты сам сначала остановился, а после и вовсе на землю упал без сознания… Там, куда ты показывал, за пару сотен метров – старая заброшенная заправочная станция, хотя она какая-то не совсем заброшенная, по виду. Нас видеть не должны были, если даже и следят – мы подошли через маленький распадок, но там такой поворот за холм, и свалился ты раньше, чем мы выскочили на открытое место. Если у них нет наблюдателей на близлежащих высотах, конечно… Да, сейчас мы отошли чуток назад, маленькая рощица, вода и все такое… Следопыт, это – то место?!
     Я выдохнул пару раз, пытаясь хоть немного прийти в себя – точнее, хоть чуточку вернуть боеспособность. Никуда не годиться, кстати – надо с Аресом тренировками заняться, точнее, меня потренировать, а то так и ласты склеить недолго… Раньше мы с ним никогда дольше получаса контакт не держали, хватало для любой добычи, которую котяра выгонял на меня…
     - Я могу сказать, что это то место, куда приехала искомая машина. Мы пришли по следу сюда – значит, она сюда добралась. Если куда-то уехала – я не знаю, как это определить; но, думаю, сомнительно. Место глухое, заброшенное – в самый раз для прикрытия всяких неблаговидных делишек… Зачем им куда-то еще рулить, да еще и с уликой в компании? Машину «гориллыча» они ведь с собой прихватили! Так что, думаю, тут они… Ты сказал, не совсем заброшенная эта заправка? Как выводы сделал?
     Акула кивнул:
     - Ограда, при внешней обшарпанности, вполне целая, значит, кто-то поддерживает в порядке. Ворота тоже закрыты. Когда мы подветром были – Марат запах топлива различил, и еще едой, говорит, потянуло… Ну и, главное – трава на подъезде выкатана, так что ездят сюда достаточно часто. Кстати, ограждение местами сеточное, частично видны постройки – и, на удивление, совсем уж дырявых ни одной! А ведь забросили эту заправку лет уже пятнадцать как…
     - Н-да-а-а… Что со связью, Вовчик? – я повернулся к Сурину, сидящему на корточках возле воды.
      - Еще не пробовал. Забрались мы довольно далеко, но лейтенант обещал выдвинуться за нами вдогонку, как только подойдет техника. Очень рассчитываю, что так и сделал… Что передавать?
     - Передавай, что нашли место. А что там, мы не в курсе – сам не полезу и вас не отправлю, пока не нарисуется хоть кто-то в прицеле! И вообще, потише давайте, не хватало еще, чтобы нас срисовали…
     - Так сам и шумишь… – Акула не наезжал, просто факт констатировал в своей излюбленной манере.
     - Что, серьезно?! А я не очень хорошо слышу, получается… Здорово меня приложило. – и действительно, не ожидал подобного эффекта.
     - А чем именно приложило – конечно же, не скажешь? – без особой надежды уточнил Марат.
     - Пока что не скажу, может, позже как-нибудь… – неопределенно отбоярился я.
     - Есть связь! – вмешался успевший быстренько шифрануть и передать сообщение радист, и полностью погрузился в свою аппаратуру.
     Я, несколько взбодрившись, осмотрелся. Да, как и доложил Акула, мы в махонькой рощице, у подножия такого же маленького холмика. Вообще местность, похоже, достаточно пересеченная, так что укрытий хватает. Кот… Арес где-то рядом, но попытка законтачить вызывает нешуточную ломоту в висках, так что пока погодим… Бойцы действительно вымотаны, на куртках пятна подсыхающего пота, рожи больше зомбакам подошли бы киношным, чем боевому подразделению. Рыжий весь в злобном ожидании, да оно и понятно, Акула более спокоен, Марат просто устал и раздражен, Сурин… его лица не видно, он к своей рации всем телом пригнулся. Акула, видя, что я уже более-менее в норме, протягивает карту:
     - Вот, Следопыт, смотри, мы тут, вот и заправка эта отмечена. Что делать будем?
     Я вздохнул:
     - Для начала… Марат, ты с Рыжим пройдитесь до верхушки этого вот холмика, только аккуратно, не высовываясь! Оглядитесь там, разведайте, лишние любопытные носы поищите. А мы нашего дятла покараулим, пока он с начальством общается, узнаем новости – тогда и решать будем… Поторчите на верхушке, если ничего не встретится по пути, часа два-три, до вечера, и возвращайтесь сюда, если напоретесь на секрет – постарайтесь отойти тихо, не выйдет – тихо же прирежьте. Ну, а поднимите шум – считай, зря сюда рысачили…
     Двое утопали, а мы устроились носами в разные стороны и затихли. Минут через сорок заговорил радист:
     - Новости следующие. Наш лейт с группой поддержки двигается сюда на двух машинах, «таблетка» и «урал». Сколько их там, не сказали, но максимум человек двадцать, думаю… Нам приказано выдвинуться к этой вот высотке – он ткнул пальцем в карту – и там встретить группу, поступить в их распоряжение. Все.
     Нормальный расклад. Бойцы подъедут, мы их эти три-четыре километра проведем уже пешком, а дальше дело техники…
     - Акула, двигай за нашими, пусть спускаются, раз такое дело. Набираем воды, перекусим в темпе, и выдвигаемся. Вопросы?
     - Никак нет, я пошел. – коротко ответил ефрейтор и ушел вслед за разведчиками. Однако далеко уйти не успел – ему навстречу сбежал Марат и зачастил:
     - Следопыт, там колонна техники сюда едет! Машин десятка полтора, далеко еще, точнее не видно! Едут со стороны Одессы, будут тут… полчаса примерно, может и меньше.
     Похоже, пообедать не получится – через десяток минут мы все впятером уже были на верхушке холмика и разглядывали приближающуюся автоколонну. Марат, медленно ведя монокуляром вдоль приближающейся техники, тихонько считал:
     - Та-ак… Впереди джип охраны, с пулеметом, каким именно, не видно… За ним пикап… три, четыре, пять… девять пикапов с тентованными кузовами, двух- и трехосные, но все тонн до трех, не больше. Дальше… кажется, что-то вроде наших «буханок», но явно другое, может, НАТО-вское что-то. Замыкает багги, большой, в нем трое, и опять с пулеметом.
     Сурин, на вопросительный взгляд, молча помотал головой, продолжая вертеть настройки – пока что, либо эти в эфир не выходят, либо их волна какая-то особо крученая и Володя ее не нашел. Паршиво, что саму заправку с нашего холмика не рассмотреть, она стоит тоже на возвышении, как бы нас самих с этих трех сотен метров не засекли! Радует, правда, что колонна идет относительно ожидаемого вектора подхода наших бойцов почти под прямым углом, так что не пересекутся даже случайно, но и перехватить их наши не смогут никак. Может, оно и к лучшему – вопрос еще, кто кого перехватит, учитывая два пулемета у врага! Именно врага – слишком уж мутная эта колонна, слишком далеко от обжитых месть забралась, слишком серьезное сопровождение, короче, явно что-то противозаконное.
     Пока мы считали машины, те подъехали поближе, на короткое время скрылись в соседнем распадке, но вскоре вынырнули из него уже почти рядом с воротами заброшенной заправки. Хотя – какая она к черту заброшенная?! Ворота, сваренные из стальных листов, распахнулись, за ними обнаружились пятеро встречающих, еще двое удерживали створки ворот, а один высунулся из маленькой будки на крыше главного здания.
     - Вижу восемь человек. – тихо буркнул Акула, всматриваясь в открытые ворота. По какой-то причине хозяева не спешили их закрывать, а потому мы минут десять любовались выстроившимися во дворе разнокалиберными пикапами. Заодно смогли подсчитать и количество приехавших, пускай и не слишком точно. Из джипа охраны, после коротких переговоров первым въехавшего на территорию этого гадюшника, выбрались трое, еще трое с замыкающего багги, двое вылезли из фургончика. Самое важное – кузова пикапов; похоже, эти гаврики пришли за каким-то товаром, так как водители, выбравшиеся из кабин, не спешили расчехлять свои машины, да и с бортов оттуда никто не выскакивал! Так что можно оценочно прикинуть численность противника – от двух с половиной до четырех десятков человек, вряд ли больше. Встречать вышли, думаю, почти все, оставив на подстраховке одного-двух, ну и в кабинах могли сидеть еще люди, водил может быть не десяток, а вдвое больше – со сменными. Хреновенький расклад получается… Но радует, если так можно сказать, уверенность – мы не ошиблись. В самом углу двора стоят две машины – одна практически копия приехавших пикапов, а вот вторая! Точно он, ошибиться невозможно – 469-й убитого сержанта, «гориллыча»… Ну, суки, теперь ждите – мы скоро вернемся, с друзьями!
     Ворота наконец захлопнулись, мы полежали в кустарнике на верхушке холмика еще минут пятнадцать, и тихонечко уползли вниз, по противоположному заправке склону. На перекус времени совсем не оставалось, пришлось давиться сухим мясом с галетами на ходу, запивая водой из фляги. Понятно, что даже будь у нас в запасе час-полтора, огня бы мы разводить не стали бы – слишком близко к противнику; но разогреть на спиртовке банку консервов и подкрепиться хотя бы сакраментальным «Завтраком туриста» было бы куда приятнее, чем вот таким сухпаем… Хотя – и такое лучше, чем голодное брюхо! На эту мою смутную тоску неожиданно ответила чужая… Ареса, а не чужая. Кот точно понял мои эмоции и выражал свое совершенное согласие, с некоторым сожалением. Опять жрать хочет, проглот…
     Как оказалось, к месту встречи мы все же неколько опоздали. Опоздание в пешем походе через саванну – понятие, конечно, условное, но все же… Правда, и реабилитировались практически тут же – благодаря Аресу я точно обошел пару секретов и вывел группу прямо к машинам, из-за чего получилось, что мы оказались посреди временной стоянки «ниоткуда»! Учитывая, что отряд состоял пусть и из спешно собранных в одно подразделение, но вполне опытных бойцов – в основном младший командный и несколько офицеров ЦУП-а – вполне можно гордиться достижением! Какая кому разница, за счет чего мы такие незаметные – личный опыт или продвинутое «снаряжение», на результат влияют одинаково! Когда мы в полный рост выстроились в двух десятках метров от нервно переговаривающихся Хоря, Золина, Шемахина, там же и, к моему удивлению, «страшный» сержант Новик ошивался, и еще кое-какие знакомые лица… все эти лица неслабо так вытянулись! Впрочем, «золушок» практически мгновенно вернул на рожу озабоченность напополам с раздражением – он несколько привычный уже у нас, нервы закаленные…
     - Следо… Сержант Злой, докладывайте! И в первую очередь – почему задержались? – заговорил первым Хорь. Ну да, он здесь самый старший по званию, если только в машинах нет никакого капитана или майора, так что все правильно, кроме одного:
     - Тарщ-лейнт, рарешите? – я обращаюсь к Золину. Хорь морщится, но молчит – привычная армейская коллизия, он старше по званию, но приказ мне отдавал «золушок», и докладывать о выполнении я обязан в первую очередь именно ему. Есть прямое начальство, а есть непосредственное – и это не одно и то же! Точнее, далеко не всегда одно и то же…
     - Докладывайте, сержант! – подтверждает Золин, морщась – ну да, как бы, не совсем вовремя, но и на его авторитет я сработал, так что вроде и прав!
     - После радиосеанса разведдозором была обнаружена приближающаяся к объекту колнна автотранспорта в количестве двенадцати единиц. Мной было принято решение о продолжении наблюдения – для возможно более полного вскрытия численности противника и его возможностей. Удалось установить визуально количество встречающих на объекте, наблюдали восьмерых, возможно их больше, но врядли намного. В колонне прибыло от пятнадцати до тридцати человек, кузова пикапов в количестве девяти штук визуально пустые или загружены чем-то легким, джип и багги охраны оснащены пулеметами «единого» класса – как минимум, ленточное питание присутствует у обоих стволов, тип не определили – в штабной машине наличие, количество и вид вооружения неизвестен. Остальное – легкая стрелковка, бойцы противника оснащены как серьезная банда, но для ЧВК слишком разношерстные. Поведение соответствующее, дисциплину соблюдают достаточно хорошо, но без уставных норм. После завершения наблюдения выдвинулись на оговоренное место встречи. Доклад закончил.
     Во время доклада лица окружающих менялись от раздражения до серьезной озабоченности. Хорь, нахмурившись, буркнул:
     - Хвалю, действия правильные, сведения важные. Еще что-нибудь можете сказать, сержант?
     - Думаю, банда пришла за каким-то грузом. Машины, повторюсь, пустые, охрана достаточно серьезная, так что груз ценный. Сегодня они, скорее всего, если даже уже начали погрузку, останутся на месте на ночь, никуда отсюда им не успеть, да и повода рисковать у них по большому счету нет – то, что мы сядем им на хвост настолько плотно, они просчитать никак не могли. Думаю, имеет смысл дождаться глубокого вечера и атаковать сегодня, завтра они могут сняться с места очень рано, мы не успеем добраться до объекта, а ночевать в непосредственной близости без огня и вообще защиты… Перехватывать бандитов на дороге, я считаю, будет еще худшим вариантом – рассчитать их маршрут я никак не могу, а просто догонять и вступать в открытую свалку… если у нас нет бэтров – они сильнее и их больше.
     - Я понял, Следопыт. Многовато их, все же… сколько времени требуется на выдвижение к месту?
     - От часа до двух, в зависимости от времени суток и обстановки, теоретически.
     - Ясно. Пока что свободны, но оставаться в готовности.
     Я отмахнул рукой «честь» и, отойдя в сторону машин, вместе с остальными привалился к колесам «урала», вытянув ноги. Незнакомый (точнее, несколько раз виденный, но не более того) сержант молча приволок нам целую горку бутербродов в пластиковом кофре и литров пять компота, что мы все восприняли с вялым энтузиазмом. Хотя, даже теплый, кисловатый компот – это хорошо, конечно… Народу прибыло человек тридцать, считая и группу вокруг Хоря, возле машины на земле в рядок выстроились три ПКМ-а, также я заметил двух ефрейторов со снайперскими винтовками – правда, с обычными оптическими прицелами, без «ночников» – и еще у троицы были «тихие» стволы, «валы», кажется; так что повод для осторожного оптимизма все же имелся. Если нас не обнаружат до момента проникновения за периметр ограды, шансы уничтожить козлов без лишних потерь (а то и вовсе… стоп, не каркать!) достаточно велики. А вот если мы наткнемся на сопротивление еще на подступах, а то и на засаду… туго придется уже нам. Через полчаса к «уралу» подошли наши командиры:
     - Следопыт, вы готовы?
     Я (как и все остальные) подскочил на ноги – надеюсь, не выглядя при этом замученным паралитиком:
     - Так точно!
     - Тогда слушай команду – сейчас, пока еще светло, выдвигаемся на место. Ваша задача – скрытно провести нас к этой заправке, после чего вы останетесь в качестве заслона на подходах; если какая-то хитрая тварь умудрится сбежать – уничтожить. Вопросы есть?
     - Никак нет, товарищ старший лейтенант. – я не обратил внимания на дернувшегося было Рыжего.
     - Тогда – выдвигаемся через десять минут! – чуть повысив голос, скомандовал Хорь.
     Пока приехавшие собирали свое имущество, навьючиваясь разнообразным снаряжением, Рыжий, нагнувшись ко мне, попытался повыступать:
     - Следопыт, а мы как же?! Эти мрази дядьку застрелили, а теперь я буду только смотреть, как другие воюют?!
     Я кивнул:
     - Именно, Рыжий. Ты – как и я, собственно – будешь только смотреть, причем очень внимательно, туда и там, где я или кто-то из командиров тебя поставят и куда ткнут пальцем. А вовсе не там, где хочется погеройствовать тебе! Ты на себя посмотри – ноги еле переставляешь, а туда же…
     - Я в норме! – поробовал было возмутиться Игорь, но Акула молча ткнул его кулаком под ребра:
     - Не прикидывайся идиотом, бесполезно. Мы сделали главное – нашли этих тварей. Ну да, по факту Следопыт нашел – но и мы участвовали, еще как! Сам помнишь, какой он был… А лезть сейчас в драку – мы только мешать будем. Вот если кто сам на тебя выскочит – бей без сомнения, а там нам не место пока что, да и прав сержант, мы уже прилично ухайкались. Сами ничего не сделаем и другим помешаем. Тебе что важнее – чтобы ублюдков перебили, или именно чтоб ты лично по ним строчил, стоя во весь рост? С учетом, что из них кто-нибудь убежит, пока ты на себя все внимание соберешь, а то и тебя самого подстрелит?! Во-о-от… так что не выступай и слушай старших по званию.
     Оказалось, нас слушают – когда я отвернулся, тот самый малознакомый сержант втихую показал большой палец, еще парочка одобрительно кивнули. А через пару минут мы, выстроившись коротенькой колонной, «волчьим шагом» порысили к заброшенной заправке.

     36-е число 6-го месяца, поздний вечер, лощинка в трехста метров от ограждения.
     Тишина, только далекие завывания пробуждающейся ночной фауны и скрежет насекомых. Нервы как струны – кажется, сейчас полопаются к чертям! Сижу один как перст (это так думают начальники, Арес развалился под боком и чуть слышно урлычет), бдю. Устроился за маленьким каменным бруствером, влево кустарник редкий (а на камнях другой особо и не растет!), вправо канавка чем-то похожим на мох заросшая, за спиной склон холма… Короче, позиция позволяет простреливать метров семьдесят открытой местности перед носом, с поправкой на склон похожего холмика напротив, до него метров сорок всего. Дальше склоны холмов как бы поворачивают, да еще и деревьями этот поворот зарос, так что нифига не видно, что в той роще происходит и происходит ли хоть что-то вообще. Короче, в секрете меня оставили, в относительной безопасности… Надеюсь, ненадолго – сидеть тут ночью как-то не улыбается. Остальных из нашей группы преследования попарно разобрали еще в два «подозрительных» места, тоже караулят возможных шустряков. Не знаю, насколько велика вероятность появления оных, думаю, самый минимум… Часов десять вечера уже; наверное, пора бы атаке начаться, но пока что тихо.
     Добрались до вражеской базы почти без проблем. Очень удачно, что у троих бойцов – одного лейтенанта, старшего сержанта и ефрейтора – оказались «тихие» автоматы. Уже в полукилометре от объекта, вполне в радиусе слышимости, наткнулись на пару волчар, на логово, с мелкотой. Срезать решили дорогу, блин… а ведь могли бы холмик с другой стороны обойти, как в первый раз! Но нет, Хорь ускориться приказал… вот и влезли. Звери напали сразу, явно уже слышали наш топот, и если бы их прямо в прыжке не срезали «шептуны» – мы бы здорово шумнули… или кого-нибудь съели хищники. Но повезло, никто даже царапины не получил…
     Когда группа втянулась в нашу знакомую лощинку, а начальство и вовсе забралось на НП, с которого мы колонну заметили, какое-то время все оставшиеся просто отдыхали. Именно тогда я обратил внимание на приятный момент – нас воспринимали как равных, ну, с поправкой на погоны. После короткого перехода под нашим контролем на нас даже смотрели уважительно, осознав, наверное, что мы-то сюда добрались пешедралом и бежали весь день, да еще и никто не только не погиб, но даже не травмирован! Спустившееся командование раздало приказы, Золин забрал с собой радиста с Маратом и вместе с группой штурмовиков выдвинулся куда-то в сторону Амазонки (то бишь, на юг), Шемахин увел Акулу и Рыжего на север, ну а я остался в одиночестве – как самый крайний… ошибся, как самый надежный и подготовленный! Зато топать никуда не требуется, сижу почти там, где днем валялся. Хорь с оставшимися силами тоже уполз вперед, а я сижу, «прикрываю». В общем-то, я думаю, нас просто решили не подставлять под пули, тем более в ночном бою – мы все же практически еще сопляки (меня не считая, хотя, как вояка, я примерно на той же ступеньке)… пожалели, проще говоря. Хотя, я только за, и так еле ноги таскаю после сегодняшнего марафона, так что лучше хоть немного передохну. Тем более, что есть кому перерезать уродов и без меня…
     Выстрел! Еще один! Целая очередь! Новая, и еще, и опять… одиночные хлесткие хлопки винтовок – как они в почти полной темноте целятся? – очереди автоматов… о, граната жахнула, сразу за ней еще одна! Началось, кажется… надеюсь, наши все же успели пробраться во двор, времени достаточно прошло… Оп-па, какой-то другой звук пулемета, но знакомый… блин, это «миними» работает, он же пингвинский М249 SAW! Какого хера, кто этого урода прошляпил, е… вашу налево! Оп, заткнулся… кажется, я винтовку слышал – неужто снайпер отработал пулеметчика? Ай, умница, так его, суку! Снова пальба, но пулеметы только наши, ПКМ-ы, чужих не слышно. Или, если один – «миними»… черт, какой у них второй был?! Мог и «нашим» быть?! А может, и у хозяев этого вшивого сарая в заначке имелись?! Да чтоб вас всех… О, стихает пальба, похоже… Кажется, где-то в одном месте отбиваются, и все. Точно наши уродов добивают, иначе лупили бы во все стороны, а тут, кажется, уже зачистка пошла… ба-ах, второй… ба-ах! Еще серия взрывов… Все правильно, граната заходит в комнату первой! Короткие очереди, даже отдельные выстрелы… Затихает, кажется…
     Арес внезапно чуть напрягается, потом и вовсе, встает и глубоко втягивает носом воздух. Кого-то учуял? Странно, не должно бы сюда сейчас дикое зверье соваться, наоборот, нафиг, подальше от всего шумного и непонятного, следовательно, потенциально опасного! Хотя – чем черт не шутит, вдруг какой дурной виверн прет? Эти звери иногда совершенно безбашенные, лезут без всякой опаски… Тихо, котяра, спокойнее, не спеши… Я стараюсь думать «вслух», хотя в виски пока еще постреливает болью, но уже куда легче. Да и эмоции кошака я чувствую заметно четче – впрочем, сейчас он вот здесь, под боком. Так, сосредоточиться… Не может быть! Кот чует – людей?! Причем чужих, и не одного? Откуда эти сволочи тут взялись?! Где они?! Мерзкие люди – воняют… А если наши?! Нет, кошак наш запах знает, пусть и не обнюхивал каждого..
     Арес тихо скользнул в темноту, даже воздух, кажется, не потревожил. Так, они ближе… похоже, каким-то способом уроды проскочили оцепление – если оно вообще было, маловато нас все-таки для полноценной блокады – и теперь надеются свалить под шумок. И вполне могут это сделать – их тупо больше, и терять им нечего… Можно, конечно, и пропустить, не вмешиваясь… только как потом Рыжему в глаза смотреть? По-любому, с моим-то везением, в этой компашке будет убийца! И вообще – я что, зря сегодня весь день убивался?! Сколько их? Арес, хороший мой, где ты там… ай, млять, голова-а-а… О, понял – двое, один чуть впереди, второй отстает немного. Ну, двое – это нормально, двоих я вполне могу положить без излишнего героизма. Решение принято, противник пройти мимо меня не должен…
     Хочешь насмешить Создателя – расскажи ему о своих планах! Нет, вышли ожидаемые гости практически там, где я их и выцеливал. Точнее, вышел первый, смутно темнеющий в достаточно сгустившихся сумерках силуэт высунулся из кустарника, потоптался, осматриваясь/прислушиваясь. Потом позвал, полуобернувшись: «Никого, топай за мной. Похоже, эти бл…дские армейцы все там собрались!» – и ломанулся вперед. Я спокойно взял его на прицел, ожидая подхода второго, но двигался этот тип слишком шустро, а потому пришлось, не дожидаясь напарника, открывать огонь по тому, который виден… После первого же выстрела все пошло наперекосяк.
     Я, как оказалось, в темноте целился куда-то не туда – после короткой очереди бандит не только не рухнул на землю, но и, бодренько перекувыркнувшись за валун, открыл ответный огонь! К счастью, он тоже лупил хоть и в моем направлении, но больше на слух и по памяти, чем прицельно. Я кое-как отполз на метр-полтора в сторону, попытался прицелиться по вспышкам его автомата, и резанул очередью в том месте, где, предположительно, было туловище. Вскрик! Попал!? Но этот гад, кажется, сменив магазин, снова открыл огонь! И лупил уже куда точнее – если бы я остался на месте, мог бы и поймать парочку! К тому же он, сволочь, прервав на секунду огонь, потратил это время на поджиг и бросок фальшфейера в мою сторону – пришлось в темпе катиться кубарем еще дальше, да и стрелять стало совсем неудобно – в тусклом свете тени вообще взбесились и зрение теперь почти мешало. На секунду даже показалось, что проще вообще будет закрыть глаза и стрелять исключительно на слух!
     Успокоил я его окончательно только четвертой очередью, и то там еще булькало и хрипело; но – этот бой на пистолетных дистанциях затянулся слишком надолго. Раздавшийся за спиной тихий щелчок и маслянистый какой-то голос, вполголоса приказавший:
     - Эй, ты, вояка е…ный! Положил свою стрелялку, где лежишь, и медленно вставай! Или я тебя прямо сейчас «сливами» нашпигую. – буквально выморозил мне затылок.
     Твою ж мать! Второй! Как же я так лоханулся!? Забыл в перестрелке, что их двое… Этот второй, пока первый со мной шумел, тихонько подобрался и сейчас держит меня на мушке – судя по громкости голоса, он метрах в пяти-семи от меня, не дальше. С такой дистанции не промазывают даже слепые… Но… почему он сразу не пристрелил меня, в спину? А-а-а, ему от меня что-то нужно! Очень нужно, или лежал бы я сейчас…
     Со стороны мужика потянуло ветерком, принесшим противный сладковатый запах. Черт, он что – укуренный?! Помниться, в кемпере моем примерно так же воняло в первый день, когда мы с егерями его гоняли на мусорник, и матрасы пришлось все вышвырнуть…
     - Вот, молодец, вояка… А теперь медленно шагай вперед, пять шагов… Еще два шага… Так и стой. Теперь повернись ко мне и, если хочешь жить, быстро отвечай на мои вопросы.
     Я повернулся, стараясь остаться вполоборота – до «беретты» я добраться точно не успею, а вот мой компакт… Возле моего автомата на колено стал второй бандит – полузакрытая шемахом рожа, кое-как видны глаза и часть носа, какой-то вариант камуфляжа, обычная для саванны обувь «типа берцы», мой автомат у его ног, а ствол его собственного оружия направлен точно на меня. За спиной приличного веса рюкзак – видно, как врезаются в плечи лямки, хотя вроде объем у мешка не выдающийся, ни над плечами, ни в стороны ничего не выступает…
     - Итак – говори: там, впереди, еще посты есть?
     Я решил прикидываться «призывником-валенком», причем лучше всего каким-ибудь деревенским увальнем, с трудом научившимся писать и читать, а потому промямлил:
     - Ну-у-у… я-а-а… не зна-а-аю… Меня привели сюда, лейтенант сказал – стрелять, если кто пойдет… А кто еще где стоит – не знаю… А-а-а, знаю – там (я махнул рукой в сторону заправки, но левее) есть секрет, там Колька, лысый, стоит, мы оттуда пришли! – господи, какую хрень я несу? Но – у этого козла пятки горят, ему некогда долго думать, авось, проглотит?
     - Ладно, посмотрим… – буркнул скорее для самого себя бандит, после чего чуть громче задал новый вопрос:
     - Транспорт ваш где находится? Машины – вы же не пешком сюда пришли?! И сколько там охраны?! Отвечай быстрее! – оп, вот что ему нужно! Ну, в целом, логично – он же не своим ходом по саванне попрется несколько сотен километров? Разумнее захватить чужую машину и давить на газ, сколько получится, а там уже думать, что дальше делать… И лучше всего – именно сейчас, пока основная часть нашего отряда, как он совершенно правильно предполагает, занята добиванием и обыском старой заправки. Технику, по всем законам, охранаяют от силы ее же водители, да и те могут быть неполного состава. Хладнокровная тварь, это ж какие нервы надо иметь?! Н-да, а вот пристрелить его будет куда сложнее… скорее, он меня сейчас положит и пойдет дальше…
     - Так, это… были там (я опять махнул рукой туда же), тока уехали они… я слышал, как движки рычали.
     Бандит, ни говоря больше ни слова, подобрал мой ствол, одновременно выпрямляясь, видимая часть рожи как-то поскучнела, я буквально печенкой почувствовал, что сейчас меня пристрелят; даже потянулся к пистолету, чувствуя, что не успеваю! Короткий ужас бессилия на миг забил все сознание, но был мгновенно вытеснен бешеной, животной яростью – в этот момент что-то мелькнуло рядом с бандюком и впилось ему в голову! Я, падая набок, вырвал компакт из кобуры и попытался было навести на врага – но тело того уже, выронив оба автомата (один он предварительно вскинул вверх и выпустил очередью в воздух весь магазин, явно из-за боли не контролируя себя!), рухнуло на землю и хрипело, суча ногами! Почему-то подыхающий – а он явно уже почти отошел – бандюк даже не орал, а только подрагивал копытами да булькал чем-то. То, что прыгнуло ему на голову, отскочило чуть в сторону и замерло, а ярость в моей голове вдруг сама собой сменилась на торжество и гордость… собой! Я явственно дрожащими руками пристроил пистолет обратно в кобуру, шагнул вперед, и это «что-то» тут же метнулось мне навстречу! Почти упав на колени, я обхватил мокрую почему-то морду Ареса руками и прижался лбом к его башке, изо всех сил «продумывая», насколько я ему рад и как он меня выручил сейчас…
     К появлению, минут через двадцать, «бригады быстрого реагирования» из Шемахина, двух сержантов, одного младшего сержанта и старшины (ну как нарочно собирал!) я уже слегка «отошел» и сидел опять в закутке, так что первым увидел выскочивших на площадку бойцов. И если в ночной темноте узнать в лицо их я мог с превеликим трудом, то вот голос одного из прибывших, а главное, слова – «товарщ-лейнт, тут еще трупы» давали точную характеристику – свои. Сильно сомневаюсь, что среди бандюков имеются лейтенанты – по крайней мере такие, кто этим козыряет – и уж тем более, что к ним обращаются в соответствии с уставом! Так что подавал голос, практически будучи уверенным в ответе:
     - Эй, народ... Кто такие будете? Двенадцать!
     Бойцы порскнули в стороны молниеносно, я только завистливо цокнул языком – это опыт, который не заменить ничем. Даже тысячи часов тренировок «на полигоне» вряд ли дадут настолько совершенную реакцию на неведомую угрозу… хотя – тысячи, как раз, может, и дадут; только кто ж обычного срочника столько дрессировать-то будет? Такая подготовка, комплексно, лет на пяток затянет…
     - А кто говорит? Семь. – отозвалась темнота голосом лейтенанта. Причем совсем не там, где я его вроде бы заметил! Во спец… Но пароль правильный, хотя и примитивный, наспех – от заданной мной любой цифры отнять «пять». Интересно, а если я спрошу, скажем, «три» – будут называть мнимые величины, типа «минус два», или просто нахер пошлют и пару нарядов влепят?! Отставить, нафиг, могу ведь и на своей шкуре выяснить… оно мне и правда надо? Блин, хрень какая-то в голову лезет…
     - Я тут. Младший сержант Злой, нахожусь в дозоре… или заслоне. Все тихо, не стреляйте.
     - Следопыт, ты в порядке? – голос лейта обеспокоенный, хотя… ну да, трупы валяются…
     - Так точно, – это я говорю уже стоя рядом с одним из бойцов, быстро подсветившим меня тусклым синим фонариком – все в норме. А что?
     Шемахин, появившись рядом, отрезает:
     - Следопыт, давай без закидонов – короткий доклад, что тут произошло. И откуда трупы, разумеется!
     - Находился в секрете, ожидая возможных беглецов. Откуда эти взялись – не понял, но опознав, как противника, открыл огонь. Пока перестреливался с одним, второй почти обошел меня с тыла, и убил бы – но какой-то зверь напал на бандита и уничтожил в пару мгновений. Доклад окончен.
     - Ага, вот так вот… А тебя не тронул? – Шемахин недоверчиво похмыкал, но развивать тему не стал. Зато удивил меня следующими своими словами:
     - Тогда считай, что ты счастливчик, сержант! Мы, пока на пальбу сюда бежали, еще одно тело нашли. И точно так же убитое – с вырванным горлом и располосованной когтями… или зубами… головой. Первый раз такое вижу – двоих вооруженных людей буквально распотрошила какая-то зверюга, и ни куска не сожрала! Большой хоть зверь был? – внезапно переспросил лейтенант. Я, пытаясь осознать, что мой кот, оказывается, успел совершенно спокойно пришить одного из бандюков еще до моего спасения, смог только выдавить:
     - Да… я как-то не рассмотрел… мелькнуло что-то, и все…
     Вот это Арес зверюга! Я постарался снова почувствовать его сознание, и в ответ пришла волна радости и удовольствия. Вон, значит, как – это он, получается, не из-за наличия врага так рассвирепел, а из-за страха за меня?! А первого прирезал спокойно, как браза какого-нибудь?! Да у меня не кот, а «мырр-минатор» натуральный! Мяу-1000, на биологическом реакторе, со встроенным вооружением! Правда, оружие только холодное, но зато «стелс»-режим имеется, плюс опция самонаведения, да еще и многоразового использования… М-дя.
     Тело того, с которым я успел пообщаться, Шемахин зачем-то приказал забрать с собой; второго, которого я подстрелил, только в темпе обобрали; на меня навьючили действительно тяжеленный рюкзак зарезанного Аресом урода, и за десяток минут мы всей компанией добрались к воротам заправки. Во дворе тускловато светились пара прожекторов, нас после опознания впустили через калитку в одной из створок, и я наконец почувствовал себя более-менее в безопасности… Арес ощущался совсем рядом, подозреваю, этот шерстяной мафиоза уже пробрался на бандитскую заправку. Я постарался передать ему свое беспокойство за его шкуру, на что в ответ пришло чувство благодарности и легкого пренебрежения. Выпендрежник!
     Мы впятером, вслед за лейтенантом, протопали через заставленный техникой двор к боковой пристройке, возле которой, под небольшим навесом, за столом с разложенными документами обнаружился Хорь, Золин, какой-то старшина, а также пара моих, Рыжий и Акула. Над головами у офицеров светили подвесные фонари, так что место выглядело даже уютным. Шемахин доложился старшему, после чего, косясь на меня как-то нехорошо, приказал своим подчиненным продемонстрировать приволоченную тушку, и после коротких переговоров вполголоса, те же сержанты тело унесли куда-то за здание. А на меня стали подозрительно поглядывать вообще все, включая Акулу, и даже вроде бы ненавязчиво потянули к себе стволы поудобнее! Рыжий, наоборот, смотрел с совершенно детским восторгом. Хорь, поперхнувшись, прокашлялся, еще раз окинул меня взглядом и переспросил (причем как-то опасливо!):
     - Сержант Следо… Злой, вы себя хорошо чувствуете?
     Я, видя их неадекватность, постарался принять предельно уставной вид и отрапортовал:
     - Так точно! Кроме общей усталости – никаких травм и повреждений не имею!
     Хорь закивал:
     - Да, это ты прав. Давай, свободен, до утра можно отдыхать. Ефрейтор – он повернул голову к Акуле – давай и ты тоже, вы сегодня и так герои, так что свободны. Идите в левое крыло, флигель там более-менее целый, устраивайтесь, и командиру своему покажи, что там и где... Все, свободны.
     Как-то непонятно он себя ведет, будто хочет отправить нас побыстрее… ну да мало ли, какие тараканы у него в голове после боя? Кстати, бой, походу, разгорелся с обратной стороны здания – здесь двор практически не пострадал, да и следы крови только возле ворот. Надеюсь, наших не сильно потрепали? Вот, кстати:
     - Акула, наши все целы? А то меня только-только с поста сняли, я вроде серьезную пальбу слышал…
     - Никак нет, тарщ-сержант! Семеро с ранениями, но тяжелых нет, средних трое. – вдруг отрапортовал Валера, едва не в струнку вытягиваясь. Я выпучил глаза:
     - Ты чего?! Нормально говори, не на плацу же? А из «партизан» наших никого не зацепило?
     Акула помолчал секунду, потом буркнул что-то типа «…да х…-хто тебя знает!», но потом ответил уже по-человечески:
     - Не, наши в норме все. Марата я видел минут двадцать назад, они с «золушком» какие-то бумаги паковали в мешки, вроде что-то важное попалось. Сурин вообще от рации не отходит, в главном здании, там и раненых разместили. Мы как раз за тебя переживали, когда стрельбу услышали, кто ж знал… – он осекся, потом сменил тему – Так что все в порядке. Ты, кстати, как – перекусить… не хочешь? Или ты… того, уже?
     Я удивленно помотал головой:
     - Когда бы?! Вы ушли – я как мышка сидел, какой нафиг перекус?! Так что если есть чего погрызть – показывай, я только за! И, кстати – помыться тут есть где? А то что-то я себя натуральным животным чувствую…
     Акула, почему-то икнув, снова как-то нехорошо покосился на меня, после чего кивнул:
     - Да, помыться не помешает… там вроде есть душ действующий. И жратвы немного найдется, тушенкой давиться не надо, я даже окорок видел…
     Флигель оказался действительно не слишком поврежденным. Ну, гранатами немного посекло мебель, да и мебель та была больше из разряда «быстро и дешево», стекла еще оконные частично повышибало – а в остальном полный порядок! И да – душ,на две кабинки с единым предбанником, действительно был в рабочем состоянии, правда, только один на восемь комнат, из которых одна являлась общим холлом для этой крохотной гостиницы, а вторая, в самом конце коридора – кухней-столовой, с приличных размеров и, главное, работающим холодильником! Акула быстренько свинтил, побежал Марата искать, а мы с Рыжим, оккупировав по комнате (в каждой стояло по две-четыре кровати, бандюки тут неплохо обжились, но ни я, ни Рыжий не рвались слушать храпение друг друга), занялись бытовыми вопросами. Чистое постельное белье нашлось в кладовке возле кухни, нательное, и весьма неплохое (главное – по размеру подошло!) в шкафу прямо в комнате (жилец бывший, судя по всему, претензий уже не предъявит), а вот чистый матрас оказался на всю комнату только один – и то пришлось перевернуть, на всякий случай. Мыться я потопал как белый человек – в чьих-то тапочках на босу ногу, трусах, полотенце на плечах и с автоматом в руках! Нет, вроде и ставни все мы позакрывали, и всю заправку давно зачистили – но, береженого, как говорится…
     В душе я пристроил автомат так, чтобы на него не попала вода, но при этом он был как можно ближе – и принялся выбирать себе жидкое мыло из трех разнокалиберных емкостей возле раковины умывальника. Потом посмотрел в зеркало, подмигивая сам себе – и со сдавленным воплем отпрыгнул к лежащему на унитазе автомату! Из зеркала на меня пялился натуральный… зомбак, или монстр, или еще какая хрень! Я уже подхватил оружие и нащупывал крючок, однако суматошные мелькания чудовища напротив, удивительно синхронные с моими собственными, сначала остановили, а позже и предотвратили пальбу – м-м-мать, это ж зеркало! Эта тварь – я сам!!!
     Только через десяток секунд дыхание успокоилось настолько, чтобы можно стало рассмотреть себя подробнее. Надо же! Рожа вылитого живодера – со лба и до самого подбородка с правой стороны (хотя – там и нос весь и частично подбородок слева) покрыта запекшейся кровью, хотя на коже как-нибудь особо не ощущается – правда, там такой слой пыли, с потом перемешанной… На подбородке кровавые потеки особенно густые, выглядит… да как у упыря, подзакусившего беспечным туристом, и выглядит! Откуда?! Я же по морде не получал, да и вообще ничего не прилетало – никаких повреждений не заметил… хотя… Стоп! Кажется… кажется, знаю. То-то мне морда котячья мокрой показалась! Это ж мы с ним обнимашки устроили, сразу после его великолепного прыжка! Как он тогда сработал – я вспомнил-понял, только когда уже в своем укрытии сидел… Чисто кошачья атака – прыжок, захват передними лапами и зубами, и, одновременно практически, удар когтями задних! Разом располосовал и всю башку урода, и глотку ему буквально выхлестнул… Коты в бою именно так действуют, причем неважно, домашние мурзики в пару-тройку кило весом, или Земные амурские тигры в те же пару-тройку – но центнеров. Именно в бою – на охоте повадки и ухватки другие, там добыча противостоит, а не враг…
     Да-а-а, теперь понятно, чего от меня шарахаться стали – такая образина… Хотя все же как-то черезчур – ладно Акула с Рыжим, они кровь-то, возможно, впервые увидели; в смысле, вражескую и свою, как минимум, «гориллыча» труп… А Хорь с Шемахиным какого хороводы выписывали? Этих горлохватов врядли можно удивить грязной рожей. Хотя… а что именно они увидели?! Оставили «на фишке», можно сказать, в глубоком тылу, свежеиспеченного сержанта, по факту курсанта ЦУП-а, который по недомыслию или невезухе ввязался в перестрелку с матерыми бандюками, спасающими свои шкуры, и при этом почему-то не подох. Понятное дело, что они как раз планировали просто скучное бдение до того момента, пока они сами, взрослые дяди с пулялками, не закончат ночной штурм – но раз уж вышло «молодому» уцелеть, непонятно каким образом – поскольку на вопросы сержант что-то невнятное блеет – то и слава создателю. Но, странное дело – два из трех трупов убиты явно хищником, причем неведомо каким; в саванне такие коты, как мои питомцы, не водятся, а в горах пока почти никто не шляется! И вот Шемахин забирает на всякий случай тушку одного из бандюков, приводит на захваченную бандитскую базу, пред светлы очи начальства, чудом спасшегося сопляка, а когда на морду сопляка падает достаточно яркий свет…
     Как же я ржал! Истерически, выплескивая и пережитый страж, и дикую головную боль, преследовавшую большую половину длинного дня, и радость оттого, что остался цел, и весь идиотизм собственного положения с невозможностью как-то разрулить – если только не светить кота… Не в голос, чтоб еще большую славу психа не заработать, но буквально захлебываясь, всхлипывая и икая! Они же решили, что этих уродов загрыз я! Хорь к тому же, ручаюсь, знает мое первое прозвище и откуда оно взялось, а потому морально уже готов! Только непонятно, кем меня теперь посчитают – безбашенным психом-живодером, или вообще какой-нибудь мистической хренью, типа того же «графина Отодракулы»?! Вот же, влип…
     Через полчаса, когда отдраенная кожа уже скрипела, в дверь нетерпеливо затарахтел чей-то кулак:
     - Следопыт, ты скоро? Ужин на столе почти, щас разогреем, и можно садиться.
     Мне стало стыдно, сам вымылся, а бойцы?! Я с мокрыми волосами, напялив чистую футболку и трусы (себе оставлю, бельишко и рядом с армейским ширпотребом не валялось!) на ходу вытирая голову, подхватил шмотки (собственно, ношеные трусы и оружие), и выскочил в коридор:
     - Народ, прошу прощения, увлекся! Душ свободен, кто следующий?
     Из кухни высунулась голова Марата, окинула меня глазами снизу доверху и скрылась обратно, зато послышался его бубнеж:
     - Ну вот, а вы тут всякие ужасы рассказывали… Командир как командир, все в порядке… И вообще нефиг херней страдать, Акула, иди мойся давай…
     В коридорчик вышел старательно-невозмутимый Акула и показательно-равнодушно прошествовал мимо меня. Такое впечатление, что волосы у него на макушке как-то излишне топорщились, хотя… показалось, наверное. А-а-а, пофиг, ужин и спать…

     40-е число 6-го месяца, санчасть ЦУП-а, день.
     Ску-у-у-учно-о-о-оооо!!! Блин, прибил бы этого дебила криворукого! И плевать, что «свой», плевать, что «не хотел», плевать, что «оно само насралось»… Ко-о-озззлина-а-ааа!
     Да и я тоже – везунчик! Вот как так надо ухитриться – пробежать хренову уйму километров по дикой саванне пешедралом, проскочить незамеченными под носом смаглов (ага, контрабасы это были, оказалось – из этих, «гнилых»), потом уцелеть в перестрелке с одним из (ладно-ладно, раз все окружающие уверены, что тремя – то пусть будет с тремя) живодеров, спасающих свои шкуры от казни (полкан наш, Ларев, вроде как взялся решить этот момент – смаглы в число военнопленных не входят, к тому же убийство военнослужащего на действительном контракте… здесь за такое как минимум вешают), короче, пройти крым и рым – и получить пулю от своего же сослуживца. Сдуру, поскольку этот даун трофейную винтовку разрядить забыл, и при погрузке «в кучу» оно выстрелило! А само ранение – в… ногу! Я сказал – в но-огу-у!!! Ну, верхнюю часть ноги! Сзади, ага…
     Если без шуток – то даже не знаю, радоваться или огорчаться. Один из ефрейторов трое суток назад – из наших, которые брали базу смаглов – профилонил полученное задание, и только поотсоединял магазы от почти четырех десятков трофейных стволов. Нет, самих смаглов было всего около трех десятков, практически столько же, сколько и наших, плюс эффект неожиданности… Впрочем, это меня в сторону понесло. Короче, утром 37-го мы, всем собранным (крайне поспешно!) отрядом, принялись за сортировку и погрузку трофеев в трофейный же транспорт. Я со своими «махновцами» был припахан к загрузке грузовичков-пикапов именно тем, ради чего они сюда и прикатили – наркотой, плотно упакованными пакетами с гашишем и опиумом! Не я содержимое определил, мне рассказали, я сам опий от плавленого сахара не отличу, то есть, раньше не отличил бы… показали пару вскрытых пакетов. Самих брикетов этой дряни оказалось не так уж много, один двухосный пикап с двойной кабиной как раз под завязку опием и затарили, кузов и задние сиденья забили, в смысле... А когда мы с Маратом занимались шнуровкой кузова, от рядом стоящего грузовичка, с обычной кабиной на два рыла, зато трёхосного, вдруг раздался выстрел! Я сначала даже не почувствовал ничего, только через секунду или даже две-три дошло… больно! Нога почти сразу онемела, а вот в поясницу как шило вогнали! Пощупал рукой – точно, кровь, и хорошо так капает… Пока народ оглядывался, а я ощупывался (уже лежа), ефрейтор-сосед подбежал к нам и давай извиняться! Ну, сказано же – криворукий у…бан! Дал ему в ухо, но толку-то…
     В общем, больше погрузкой я не занимался. Фельдшер кое-как перебинтовал мне ногу (честно – ногу, примерно то место, где плавки-боксеры заканчиваются!), меня сунули в тот самый забавный недомикроавтобус, или как там его… Сержант Новик, примчавший на звук пальбы и крики одним из первых, и первым же добавивший своему (ага, «страшный собак» оказался из складских «крысюков») по второй стороне, причем как бы не сильнее меня, в пару минут разобрался в ситуации, проверил остальные стволы – еще в пяти, в патронниках, оказались боеприпасы. Два ствола вообще были взведены! Любой случайный штырь, зацепивший крючок, или просто изношенность механизма…
     Короче, ефрейтору… бывшему уже ефрейтору, добавили дружеских люлей еще и товарищи, с ребрами чуть даже перестарались, в подсчетах их количества... Собственно, он лежит в соседней палате, уже рядовой и вряд ли когда станет опять ефрейтором. Хоть и жаль придурка, но, думаю, оно и правильно – задача была поставлена, задача элементарная до слёз, а если лень помешала ееё выполнить, так кто ж ему доктор?! Новик лично извинялся за подчиненного, обещал, что в дальнейшей службе идиота примет живейшее участие! Золин разговаривал матом, а Хорь с людоедской улыбочкой лично с козлины лычки ободрал, да и наобещал тоже много… всякого. Следующие часа четыре во время погрузки машин я просто валялся в кузове-кунге, хотя и ни разу не «нулевого габарита», на пузе, и любовался тем, чем можно любоваться бесконечно. А именно – как работают другие люди, в поте лиц своих! Даже у Акулы, при виде моей довольной рожи, на его собственной читалось желание слегка того… лимончиком меня сбрызнуть!
     Ранение-то оказалось, в принципе, пустяковым – шкуру разорвало касательной и обожгло/вывернуло в стороны, штаны, конечно, попортило… Фельдшер, старшина Рудько, обколов вокруг новокаином, почистил и зашил, удивляясь в процессе трудов праведных прихотливости ранения. А рана, действительно – для любителя честно посачковать просто подарок! Серьезно не задето ничего вообще! Разодрана кожа, крови натекло прилично, для царапины прилично, так-то грамм двести, триста от силы… И все! То есть, в принципе, можно забинтовать и, время от времени меняя повязку, продолжать тяжко трудиться на благо общества. Но – фигушки! Место такое, что ни двигаться нормально нельзя, ни даже сидеть за столом не получится. А, следовательно, в караул меня не поставить, к поискам и сбору ништяков не припахать, да и за рулем мне делать нечего… лафа! Даже пожрать бойцы в будку притаскивали, когда обед организовали… Пока длилась суета – а с базы смаглов мы выехали уже ближе к вечеру, часов в шесть, вычистив её перед этим до голых стен – я даже покемарить успел неплохо, пока новокаин еще действовал. В туалет первый раз вообще сам похромал, а вот ближе к отъезду, когда проснулся от дергающей боли… в качестве подпорки пришлось Рыжего, который ближе прочих оказался, использовать!
     В ЦУП-е нас как героев встречали! Раненых-то все кто мог/хотел уже видели, их ещё утром «уралом» забрали, а вот мне досталась почетная роль «пострадальца», который «чуть не погиб уже после победы», да еще и из-за своих идиотов, этакий несправедливо обиженный… Процесс выноса меня на носилках и препровождения в загребущие руки коновалов чуть не получебки наблюдало! Девки из «раз-разов», да и не только, прям тропинку натоптали в санчасть! Кстати, бывший ефрейтор, Серега Луцак, только к вечеру в лапы фельдшера попал, когда его совсем скособочило, до того шуршал во дворе и в здании, аки электровеник! Наутро его вывели на построение, где уже лично полковник торжественно разжаловал дурня в рядовые, а потом обратно в санчасть вернули, ему в повязке-корсете еще недели две ходить. Тогда и познакомились уже нормально… И парень-то неплохой, когда Хорь подошел с вопросом, буду ли я писать рапорт для судебного разбирательства, я отказался сразу. Но и Серёга зла не затаил вроде, сам же виноват был и понимал это прекрасно. Попади пуля не мне в ногу (в ногу!), а тому же Хорю в печень или Новику в почку, про сердце и говорить не стоит… поехал бы Луцак на каторгу, лет так на пять-семь как минимум. За халатность со смертельным исходом! Больше бы вряд ли дали, и те пять лет еще попробуй переживи…
     Но мне теперь, и тоже недели на две, прописан постельно-профилактический режим. С ранами, тем более открытыми, в Новом Мире не шутят! Денька три-четыре побегаешь в местной жаре, даже с повязками и пластырями – смотри-ка, у тебя уже не царапина, а хорошее такое нагноение с осложнениями, с ближайшей перспективой гангрены и прочих удовольствий! Так что лежать, в стерильной чистоте санблока, кушать много и сытно, в качестве физических упражнений можно поворочаться с боку на бок… И перевязки, каждые четыре часа, со сменой пропитанных какими-то мазями тампонов.
     Арес, морда мохнатая, добирался на Базу со мной вместе, в этой же «ихней буханке». Машинка оказалась австрийской, со странным названием «пинцгауэр», и являлась, по сути, именно санитарной – в бурной молодости. Приличных размеров кузов, переоборудованный бандюками в КШМ-вариант, тем не менее сохранил часть оборудования, в первую очередь пару подвесных откидывающихся коек. Для меня лучшего варианта и представить невозможно, кошак же, нагулявшийся всласть и кем-то перекусивший на обед, забрался примерно к полудню в машину и устроился под моей койкой дрыхать…
     В общем, позавчера ещё вся эта суета меня даже радовала немного – как же, вокруг суетятся симпатичные и не очень медсестры (я ж герой, блин), делать ничерта не требуется, разве что отчет накатал для начальства, старательно напуская туману в скользких моментах, чистота, хрустящие белые простыни-наволочки… рай! А вчера и сегодня – ску-у-у-учно-о! Суета несколько подулеглась, награды обещаны (посмотрим, насколько правдивы обещания), ЦУП вернулся в обычный ритм, тело погибшего Гаврилыча пока в холодильнике, вроде завтра семейство Рыжего приехать должно, на тризну… Ребята заскочили, рассказали последние сплетни и новости. Смаглы действительно подстрелили Гавряева в спину – когда он вылез из своего «уазика» посмотреть, куда это ведут относительно свежие следы колес. Контрабасы-наркодилеры, приехавшие на встречу с передовым дозором перевозчиков, были отнюдь не сопляками, а потому поставили одного из своих следить за местностью, и пост организовали грамотно, на небольшом скальном выходе. Гаврилыч даже не понял, наверное, что погиб – метров сто для винтовки не дистанция. Удалось разговорить пленных – аж четверых взять живьём умудрились, а один из них и вовсе в той машине, которую мы преследовали, водилой оказался! Из первых рук, можно сказать… И, надо же – действительно, стрелявшим в сержанта ублюдком оказался мой «крёстник», тот самый, которого я завалил на полянке! Вот как чувствовал, что этих гадов живьем отпускать нельзя, так и оказалось... Рюкзачок тяжёлый тоже непростым оказался – часть налички за товар, золотишко, эти твари прихватить успели, там бы им на всех хватило. Хотя, думаю, делили бы они деньги методом розыгрыша на стволах… Но это догадки, хорошо, что никто не сбежал, Гавряев, на том свете, не будет в обиде!
     Мои бойцы вчера вывели очередной взвод курсантов на двухсуточный – или двухночёвочный точнее – променад, я даже прихромал проводить соратников на КПП, больше от скуки, чем по реальной необходимости. С прошлыми выходами – две большие разницы, как говорится! Не скажу, что прям в рот заглядывают курсы, но что-то похожее. Я же остался неприкаянно тосковать в тишине и стерильности…
     - Товарищ сержант, перевязка, идемте. – о, очередная проблема! Светочка-медсестричка, милая смешливая девица лет двадцати с копейкой, то бишь шестнадцати по здешним меркам, вполне фигуристая, притом стройненькая и… вот же блин! Глазки у девахи шалые, буквально блестят всякий раз, когда я к ней в лапки попадаю, а лапки такие мя-а-агкие, аккура-а-атные, и перевязку делает она ме-е-едленно… я ж не железный! Я уже несколько месяцев в буше и на плацу с хозпостройками ишачу, как-то не до того было, а вот теперь, когда и уставать не от чего, и времени свободного вагон – такая симпатюля рядышком… Да и не только она, их тут целый выводок!
     - Тарщ-младш-сержт, вы зачем крутитесь все время?! Вы мешаете наматывать бинт! Неужели вам настолько болезненно?! – я не кручусь, я отворачиваюсь! Вернее, отворачиваю, физиологическую реакцию от твоего носа, зараза! Эти деликатные, но уверенные пальчики, аккуратно снимающие старую повязку, а потом еще и прощупывающие… м-м-м… раненую конечность… мне – наоборот! Очень, прям-таки невероятно приятно! И если ты, коза, немедлено не перестанешь хулиганить – а то я не вижу, как тебя забавляет ситуация – то меня, наверное, посадят в кутузку. За изнасилование!
     - Ох, товарищ сержант, все вы такие, только обещаете! Болтать мастера, а как до дела – так сразу в кусты! – и гладит, гладит, стервоза! Минутку… я что – вслух сейчас высказался?! Поворачиваюсь всем телом, пофиг, что там впереди торчит – а она только что на мне не повисла, дышит, дрянь такая, в живот, глазки дурные, губки мокрые… все, хватит, после будем разбираться. Иди сюда, ласковая, вижу, мысли у нас в головах одинаковые, а твой язычок… о-о-ойй!
     Обед я… мы, пропустили. Хорошо ещё, что в санчасти имеется свой кухонный закуток, где готовую еду разогреть можно – поели мы часов в пять, после почти четырехчасового марафона. Нет, не всё время… м-м-мм… процесс, я ж не железный… но время провели прекрасно, пришлось меня дважды мокрыми салфетками обтирать (а нельзя мне в душ ниже пояса пока что), ну и гигиенический процесс тоже… затагивался, по независящим от меня причинам. К счастью, в лазарете народу почти нет – тут всего два пациента на текущий момент, я да Луцак – а уж в процедурную и вовсе никто не суется, чего кому тут делать? Это в первый месяц то кто-то из призывников ногу сотрет, то палец куда-то сунет не туда…
     - Ну что, наелся? – Светуля довольно улыбается, глядя на то, как я дожевываю булочку, машинально переплетая косищу. Волосы у красотки шика-а-а-арные... Я хмыкаю:
     - Смотря что ты имеешь в виду, Светик, смотря что!
     - Я – про обед! И ни про что больше! – хихикает блудливо – И так заездил уже! Так что хорошенького – понемножку, топай к себе в палату, до вечера процедур больше не назначено.
     Я демонстративно вздыхаю, пожимаю плечами, Светочка прижимается к спине и облизывает ухо, шепча:
     - Ну правда, сил больше нету… Ум-м-м, сладкий какой!
     Я еще раз целую её в выпяченные губки и хромаю в коридор. А я ещё на скуку жаловался! Ух, какая горячая девчонка! Хорошо, что она никогда не узнает, сколько мне на самом деле лет – попадались мне такие красавицы, знаю я эту породу. Хорошие в целом девочки, очень аппетитно выглядящие, активные и без комплексов, да и вообще с любой стороны прелесть – только ма-а-аленький недостаток у них. Любят молодых мальчиков, фетиш такой! Некоторые – до педофилии «дорастают»; хотя, честно говоря, разговаривать о совращенном – двадцатитрехлетней «учительницей» – четырнадцати-пятнадцатилетнем «ребёнке» мужского пола, на мой взгляд, несколько лицемерно; я думаю, большинство «жертв» и куда большее число «счастливо избежавших растления» о подобном только и мечтало! Ну а в основном – просто предпочитают мужчин моложе себя, хотя бы на несколько лет. Хотя – мне-то что с того? Обоим приятно было, так что какая кому разница… С девочками, кстати – другой подход, у них взросление индивидуально различается, некоторые к четырнадцати созрели и даже перезревать начинают, а некоторые и после двадцати двух/пяти ещё совсем дети; каждая по-своему, и физиологически, и психически тоже…
     Ужинал я в одиночестве, из-за чего даже немного расстроился, мне тут не так уж долго валяться, а некоторые – время зря тратят! Перевязку вечером делала почему-то не Света, вместо нее бинты сдирала и наматывала обратно демонстративно строгая и из-за чего-то взъерошенная Ирина, чья светленькая, практически блондинистая короткая стрижка и тонкая фигурка заставляли воспринимать ее как бы не подростком, хотя я точно знал, что ей уже под двенадцать. Спать пришлось тоже укладываться в раздрае, я надеялся на продолжение дневных процедур, но все равно заснул быстро и спокойно. И проснулся быстро – от ощущения чьих-то ладоней на своем теле. Женских, ласковых… пришла все-таки! Кровати в лазарете хорошие, широкие и достаточно твердые, я сгреб пискнувшую девушку и, по возможности мягко, повалил на подушку. Темно, но чего я там не видел сегодня?! О, кажется, Светочка решила поиграть в недотрогу – отталкивает, выкручивается, но очень нерешительно, только заводит, хитрюга! Явно сопротивляется для вида, вроде руками отталкивает, но ни коготки в ход не пускает, ни коленками не пинается… хе, наоборот, ножками бока обхватила намертво! Да и целуется охотно и задорно, хотя играет в неумеху…
     Тонкий вскрик и неожиданное… препятствие, меня буквально огорошили – кто… м-м-м… со мной, сейчас?! Это не Светик!!! Я попытался отстраниться, но девушка оплела меня конечностями и простонала:
     - Дава-а-а-ай… ещё-ё-о-о… – что меня полностью устроило, и дальше уже я думать и не пытался, наслаждаясь и стараясь делиться взамен…
     Девушка сбежала почти сразу, я на фоне открытой двери под тусклым ночным освещением коридора успел разглядеть только накинутый на голое тело халатик и закинутые за голову руки, даже лица не увидел… Жаль – простыня сохранила на себе явные доказательства…

     1-е число 7-го месяца, санчасть, поздний вечер.
     Утром персонал лазарета на меня поглядывал с совершенно нечитаемыми выражениями лиц – какие-то перемигивания за спиной, хихиканья, закатывания глаз горе или опускания долу, да и просто разглядывание моей личности… если бы хомячка в зоомагазине выбирали, так же бы рассматривали! «…Давайте этого купим, с белым пузиком!.. Нет, вот смотрите (могучая длань переворачивает бедного хомячка вверх лапками и головой вниз заодно, придавливая так, что животинка теми самыми лапками дергать начинает в судорогах предсмертных!) у этого задница лысая какая-то. Давайте брать вон того, рыжего, смотрите, какой толстый!..». Желания хомячков не волнуют вообще никого – ни покупателей, ни продавцов. Укусит ошалевший зверёк бесцеременного хватателя за хваталку – останется без ужина, нечего дармоеда кормить, купят – там и накормят…
     Светик тоже на меня дулась, перебинтовала быстро и небрежно, да еще и отдирала присохший тампон грубо и безжалостно. Ладно, ей, в общем, простительно – простыню я хоть слегка и прополоскал, но… кровь отстирывается поганенько, да и, думаю, смысла в том никакого не было всё равно. Любой закрытый коллектив – одна маленькая деревенька, все знают обо всём, или хотя бы сильно подозревают! Самое забавное, что я, получается, самый неинформированный – знаю, что ночью «кто-то» была, но кто?! Нет, если бы я мог… тактильно… определять, самые стратегические зоны тела, то узнал бы легко – но кто мне даст всех молоденьких санитарочек и прочий персонал общупать?! Марат бы ещё мог по запаху узнать, наверное, дак то Марат…
     Короче, до вечера я лежал в одиночестве. Луцак забрёл на пару минут, но был быстро изгнан бдительной, с какого-то перепугу, медсестрой, раньше вообще внимания на наши шатания по этажу не обращавшей – лишь бы мы вовремя процедуры проходили. Я попытался выйти в курилку – и был безжалостно обломан, причём даже не медсестрой! Лично заместитель начальника всея медицины ЦУП-а, майора Анатолия свет-Федоровича Бакрая, капитан Гусик Максим Палыч, запретили-с. Они же, заботливые-с, изволили меня на кашку перевести, взамен полноценного питания из нашей столовой – причем даже не потрудился причину объяснить, гад! Я же не с гастритом или диабетом мучаюсь, в конце-то концов – какая, к демонам, диета №2?! Но вот же – вписал, сволочь, в медкарту на весь период «…посттравматической реабилитации…», и даже втихаря в магазинчик сбегать не дают! За что?! Ему-то я когда любимый мозоль оттоптал, да так, что даже не заметил?! Не скажу, конечно, что я совсем уж голодаю, но и валяться в удовольствие сегодня как-то не получается. Ничего, еще пару-тройку суток, а потом меня в любом случае выпишут «на легкий труд», там уже появятся варианты…
     Ареса я чувствую почти постоянно – котяра отъедается и отсыпается после нашего марафона. В лазарет ему хода нет – даже не потому, что пробраться не сможет, этот сможет куда угодно пролезть – а из соображений общей маскировки. Если уж Марат в саванне смог унюхать не такую уж крупную и крайне чистоплотную зверюгу, то в атмосфере больничных ароматов запах дикой кошки почувствуют и хронические гайморитники, не то что персонал. А ведь есть еще и следы, и время от времени все же линяющая шерсть – объяснить её наличие в не то чтобы совсем стерильном, но все же медицинском помещении будет достаточно сложно… Ничего, дотерплю, никаким Гусикам меня жидкой кашкой не сломить!
     Золин меня сегодня проведал, даже какие-то фрукты приволок, типа «передача». Спаситель! Какие именно – я ещё не знаю, как раз, когда он пакет мне вручал, в коридоре стук каблуков послышался, агрессивный такой! Пришлось пакет сходу под кровать забрасывать и тут же выполнять на кровати упражнение «тело лежит спокойно и неподвижно». Кажется, получилось – заглянувшая в палату Светочка с сомнением покрутила носиком, но ничего не сказала и дверь закрыла – после отбоя узнаю, чем начальство порадовать решило. Хотя взгляд, которым Золин проводил исчезновение пакета, был недоуменным – он не в курсе моих проблем – но главное, вопросов лейт задавать не стал, за что ему большое человеческое мерси. Само начальство радостным было по самое нехочу – Золину возвернули обратно звездочку на плечи! В смысле, вернули прежний комплект – как явно исправившемуся и проявившему разумную инициативу, решительность, высокую моральную стойкость… не помню, что там наш полкан еще глаголил, когда мне «младшего» вешал? Короче, поскольку сняли с «золушка», волей Ларева, одно звание совсем недавно, и не торопились сей факт регистрировать через ППД (как оказалось!), постольку тот же подполковник Ларев, оценив достаточно сложную ситуацию и успешность её разрешения лейтенантом, посчитал возможным оного лейтенанта… м-да, возвернуть в лейтенанты, в общем. С сегодняшнего дня у нас начальником не какой-то там «младший лейтенант», а самый настоящий, полноценный, двухзвёздочный «лейтенант»! Звучит, правда?! Вот за подобное я армию и не люблю – то наказывают с размаху, обдирая кровью и потом заработанное, то, при случайной удаче, отдают обратно твоё же – и ждут щенячьего восторга… Да, на гражданке в чём-то похожие моменты бывают, куда без них – но все же не совсем, не совсем… Военный – это действительно некое призвание, слишком много условностей, которые должны именно нравится исполняющему оные – или служба очень быстро и безальтернативно превращается в бесконечное мучение. Так что, по большому счету, похвастаться повышением лейт и забегал, его, бедолагу, аж разрывало от самодовольства! Посидел минут десять, какие-то дежурные пожелания озвучил, да и свалил перед медсестрами форсить…
     О, вот и свет отключают… Надо же, так задумался, что и не заметил, как вечер в ночь трансформировался. Сейчас, чуть подожду, пока дежурная медсестра закемарит – и можно пакетик заветный шерстить на предмет вкусностей! Вот бы догалдался кто колбаски сыровяленой, или хотя бы ветчинки подложить… Хотя – дождешься от них, напихают яблок с апельсинами, в лучшем случае, и аллес. Так, вроде тишина, дверь хлопнула… это Мариночка ушла, что-ли? Странно, обычно ночные на месте и дремают, ну да какая мне разница? Итак, что в пакетике?!
     Сволочь! Золин, я тебе отомщу, забуду и снова отомщу! Ты, драный коз…муд…уёб…, ты куда шел?! Ты к раненому товарищу шел! Ну хоть жменьку изюма можно было положить?! На кой чёрт мне сейчас новая форма, если мне жрать нечего и валяться тут ещё декаду?! Нет, ну надо же – этот удод мне просто форму притащил, взамен моей продраной и кровищей залитой! Что, печеньки для сержанта в «чипке» прикупить жалко было? Ну подожди, я тебя накормлю на следующем выходе, я тебе такое угощение организую! Тараканов местных с гусеницами жрать будешь, и змеятиной закусывать, и хрен отвертишься – выживать так выживать! То-то он ещё так на меня косился непонимающе – и действительно, на кой черт под кровать обычный камуфляж прятать, от кого? Даже если заберут из палаты – какая разница?! Отдадут при выписке, да и всё… Ладно, облом так облом, раз не получилось перекусить – будем надеяться хотя бы во сне почревоугодничать. Есть ведь, вроде бы, какие-то… сноходцы, что-ли… которые себе сны заказывают и им снится то, что хочется. Прикольная способность, наверное… Жаль, я так не умею, хотя пытался несколько раз, но без особого усердия – все равно одни мечты, а кошмары мне обычно не снятся, нет стимула сны как-то особо менять, да и редкие они у меня…
     Проснулся я… опять от поглаживаний! Блин, да они издеваются, наверное?! Интересно, если за вчерашнюю меня жратвы лишили, то за сегодняшнюю… что, чего-нибудь отрежут?! Не дамся, прорвусь к своим, а там не достанут! Впрочем… прорываться буду утром, нафиг, сейчас поинтереснее занятие есть… Коса?! Светик, сменила гнев на милость?! С чего бы это? А-а, да какая мне разница-то?..

     9-е число 7-го месяца, казарма «махновцев», день.
     Все, свободен. Здоров, бодр, «годен к строевой службе». Даже жаль, немного, теперь опять придется по диким степям и холмам шарахаться неделями… Хотя – это все равно лучше, чем в части торчать или бесконечно «захватывать рубежи». Если бы техническое оснащение позволяло – был бы толк от такой «подготовки», а так – одна грязь пополам с усталостью, да аромат собственных ботинок, на лету местных стрекоз валящий. Так что пока вчера капитан Гусик, с гримасой доктора Ганнибала Лектера на роже, проводил полный осмотр моего организма, периодически останавливая себя от засовывания в оный разнообразных колюще-режущих предметов (чесно, не вру – пару раз он за скальпель хватался, и ложил ножик на место с явной неохотой – а резать во мне нечего, швы сняли еще за три дня до!), я успел как порадоваться выписке и грядущему разнообразию ощущений и эмоций, так и пожалеть о расставании с подругами и возвращению в суровую среду грубых мужланов и примитивных инстинктов. Вот интересно, если что-то подобное выдать в расположении – ржать будут или по шее отоварят?! Да, подруги… Одна – Светочка-хохотушка, больше она на меня не дулась, видимо, примирившись с «изменой», а когда постель сворачивала в палате, даже всплакнула чуток. Пришлось утешать, мне не трудно! Светик потребовала заходить «в гости», когда буду на Базе между рейдами, я восторженно пообещал – почему бы нет? Вторая – Алина, фельдшер, на пару лет старше Светы, обладательница длиннейших ног, всё остальное, увы, почти отсутствовало. С ней вообще практически случайно получилось, она вела осмотр, я неловко повернулся и свалил её на себя, как начали целоваться – сам не понял… Удивительно, но почему-то против Алины Светочка протестовала совершенно формально, для «чтоб отметиться», поподжимала губки денёк, да и все. Алина же наоборот, за декаду из несколько холодноватой и сухой докторицы преобразовалась во вполне милую и общительную женщину, хотя и держала некую дистанцию – мол, постель это для удовольствия, а в душу лезть не дам, и сама не полезу. За что я только благодарен, для женщины почти невозможная черта характера! Правда, вот она как раз «заходить на рюмку чая» не предлагала, я остался эпизодическим моментом в ее жизни – как и она в моей, в общем-то…
     Да, Ирочка-сестричка из медчасти исчезла. Капитан Гусик, как оказалось – родной отец девушки, своим приказом куда-то услал. Я разговор двух санитарок случайно услышал, даже обрывок разговора, при моём появлении беседа была шустро свернута. Но вот кажется мне, теперь я понимаю отношение ко мне Максим-Палыча, да и выдержку его оценил… м-да. Ирочка, как я услышал, девочка и так-то «влюбчивая» по жизни, а тут я – весь такой ранетый герой, да еще не в возрасте дедушки, а вполне себе «почти ровесник»… И сейчас не знаю, но сильно подозреваю, кто именно у меня в палате ночью оказался тогда! Неудобно получилось, дак я ж спросонья, и вообще – откуда мне-то было знать?!
     Вчера с ребятами отметили выписку, так, буквально по двадцать грамм вишнёвки тяпнули под свежий шашлычок… О, кстати, шашлычок! Неожиданно как вышло, и тоже – хоть смейся, хоть плачь! А все мой котяра, бандит мохнатый! Интересно, кто на кого из нас плохо влияет?
     Пока я спокойно отдыхал и успешно лечился в санчасти, Арес отдыхал и отъедался на территории ЦУП-а. Учитывая, что место нахождения «бесхозных» вкусняшек кот запомнил прекрасно, да еще оно же (кухня при столовой) являлось ближайшим и доступнейшим источником жратвы, мохнатый не преминул воспользоваться предоставляемыми возможностями, и взял за правило бродить туда пару раз в сутки на покушать. Шевель осунулся и впал в депрессию – против моего умника никакие капканы-ловушки эффективными быть просто не могли, не с его думалкой; а отрава, кою от отчаяния принялся в промышленных дозах раскладывать где попало старший сержант, неоднократно нарываясь на вздрючку со стороны как медслужбы (злостное регулярное нарушение санитарных норм налицо!), так и разнообразного начальства, кое по требованию того же майора Бакрая принялось за пищевое хозяйство со всем пылом нерастраченной отеческой заботы – тоже нифига не помогала, кот не идиот дрянь всякую в пасть волочь! Даже я, получая от Ареса эмоции при обнюхивании «заряженной» вырезки на полу, чуть не сблевал – чем это Шевель ухитрился так мясо испоганить? Неужто цианида где-то раздобыл?!
     В общем, когда мы всей командой завалились на ужин в столовую, на выходе меня ждал сам старшой, с ведёрком небольшим в руках. Точнее, я сперва подумал, что Шевель там по своим делам трется, ко мне отношения не имеющим, но он сам ко мне обратился, первым:
     - Следопыт, ты сильно торопишься? Если можно, хотелось бы переговорить, с глазу на глаз.
     Я пожал плечами и вслед за сержантом зашел в коридорчик, ведущий к его каптерке – а как же, я всю столовую с закрытыми глазами обойду и каждый трап для слива грязи и отходов найду с завязанным носом! Куда какой коридор ведет, знаю наизусть…
     - Присаживайся, чай будешь? – Шевель рукой показывает на полукресло напротив его собственного места за рабочим столом. Охренесоветь! По нарядам легенды ходят о том, что кто-то когда-то был удостоен чести присесть в это кресло, зав-столовой всегда старается на рабочем месте вопросы решать предельно коротко, в его каптёрку (хотя вообще-то обычный кабинетик, квадратов двенадцать, заваленный бухгалтерией и ещё какими-то инструментами производства) в бытность «духом» я входил всего дважды, оба раза стоя и оба раза от силы на минуту. Про чаи на пару с этим буквоедом никто не рассказывает и мифов…
     Я насколько заторможенно кивнул, плюхнувшись на предложенное место, и механически начал бултыхать ложкой в поставленном передо мной стакане, перемешивая залитые крутым кипятком чаинки (натуральный! и неплохой, судя по аромату!). Шевель, тоже перемешивая кипяток, исподлобья поглядывал на меня, не спеша приступать к разговору. Потом вздохнул и как-то жалобно (!!!и это Шевель!!!) предложил:
     - Следопыт, давай договоримся, без склоки. Тебе мясо сырое нужно? Скажи сколько и какое, как часто, решим, как нормальные… хм-м, люди… короче – приходи и забирай, или своих анархистов присылай, не вопрос. Ещё чего требуется – говори, тоже найдём, если ничего совсем уж… такого. Только не надо больше… как позавчера, ладно?! Так же и подохнуть можно!
     Я, стараясь удержать «покрефейс», пытался хотя бы понять – о чем он вообще говорит? Что – позавчера? Я валялся в санчасти, кот… Что Арес натворил?! Разорвал кого-то?! Нет, ору бы было немеряно, да и сам кошак не склонен к бессмысленной агрессии, это у него скорее игра такая – обокрасть старшего сержанта Шевеля – а не война насмерть. Тем более, Шевель не стал бы разговоры разговаривать, скорее попытался бы пристрелить втихаря – пострадай кто-то серьёзно… Значит – мохнатый хулиган погонял кого-нибудь, развлёкся, паразит, а мне теперь расхлёбывать? Хотя – а почему нет? Да и, думаю, не надо слишком отношения портить с «крысюками», одно дело делаем… а если вообще в несознанку уйти?! Что Шевель мне предъявить может? Нечто ворует мясо на кухне? Я-то тут причем?
     - Эм-м-м… товарищ старший сержант… я не совсем понимаю, о чем вы сейчас гворите… – я постарался сделать лицо одновременно и недоуменное, и даже где-то оскорбленное «гнусными намёками», но предельно фальшиво – чтобы «а фиг ты чего докажешь» буквально на лбу читалось! Должен он клюнуть, он же верит в свою версию, его разве что сам Творец разубедить сможет, он мне сам сейчас все расскажет… Шевель, судя по его физии, решил, что я просто «в несознанку ушел», и, пожав плечами, буркнул:
     - Да мы ж неофициально… У меня чуть сердце не прихватило, когда я в кладовку зашел, свет включил, покрутил головой, повернулся выходить – а за мной сопение прямо в шею и урчание… Договорились?! – прозвучало жалобно, меня вдруг скрутило судорогой совести.
     Прямо глядя ему в глаза, чуть моргнул, на что повелитель желудков облегченно выдохнул и деловито уточнил:
     - Так сколько мяса надо, какого?
     Я почесал нос, прикидывая аппетиты Ареса:
     - Ну, товарищ сержант, свежая печень с кровью – она полезная, если не жирная… Я бы, будь я хищником (Шевеля заметно передернуло!) ел бы пару раз в неделю, наверное; килограмма по два-три на порцию! Ну и просто мясо, разное, иногда с хрящами полезно, тоже килограмма по три, когда печёнка надоест… Да, кстати, как думаешь, шашлык ребятам надо устроить – я снова впился глазами в глаза собеседника – а то начнутся разговоры, мол, зажрался командир в одно рыло мясо трескать? – Шевель понятливо кивнул, я откинулся на спинку кресла.
     Чай допивали молча, сержант пару раз порывался было что-то сказать, но оба раза сам же и останавливал готовые сорваться слова, и только когда я уже встал и повернулся к выходу, в спину догнал вопрос:
     - Следопыт, а… как оно, вообще… быть оборотнем?
     Б…ть! Вот что он себе придумал! А я только что открытым текстом, можно сказать, версию подтвердил! И теперь – или поддерживать, или кота публике предъявлять! Но чуйка буквально в истерике бьётся, не хочу! Боюсь я мохнатого друга потерять, как бы не больше чем за себя самого переживаю… И что мне на такой вопрос ответить? Хотя – мы ж в Одессе практически, по-одесски и ответим:
     - А сам-то ты как думаешь? Сможешь ответить – как оно, быть человеком? Объяснишь? – а чего ему отвечать? Зато туману напустил, многозначительности нагнал, не отказался и не подтвердил, ну прям канонный политический демагог! Может, партию собственную организовать, за права чьи-нибудь бороться начать? Только, учитывая слухи, которые этот кадр и распускает – партия получится специфическая, как и её политические лозунги, да и база социальная будет… Типа – каждому вампиру по девственнице? Спасём вымирающих вурдалаков? Прекратим геноцид вервольфов и умрунов? Защитим природную среду обитания водяных и леших? Какая хрень в башке!
     К счастью, дурацкого ответа Шевелю хватило, мужик глубоко ушел в себя и только как-то понимающе кивал головой, в этом просветлении я его и оставил. Да, ведёрко оказалось первым взносом, килограмм на восемь отличной мякоти! Вот её на шашлык вчера и пустили – а что, лайм подогнал Акула, понятия не имею, где раздобыл (хотя лайм тут растёт хорошо, сам видел деревья), место с обратной стороны казармы было, маленький палисадничек, но нам много и не надо, мангал вообще не проблема, не мы первые… В общем, почти спонтанно отпраздновали мое выздоровление, да к тому же наспех, но все равно – приятно. Кошаку я в течении получаса на мозги капал объяснениями, почему именно больше не стоит доводить персонал столовой до истерик и приступов мистического маразма. Вроде, дошло – котик всю ночь спокойно продрых у меня под боком, нажравшись свежатинки… Заодно ребята похвастались наградами – всех «анархистов» личным приказом полковника премировали! Во-первых, теперь рядовых у нас в подразделении не осталось – одни ефрейторы да младшие сержанты. Да, «учебные» в подавляющем большинстве, но сам факт ставил всех остальных курсантов ЦУП-а в положение подчинённых (для их же комфорта – даже те, у кого «звание» формально выше, в буше были обязаны подчиняться, но подчиняться рядовым курсантам и подчиняться ефрейторам спецподразделения… почувствуйте разницу!), что для процесса подготовки только в плюс – я Золину намекнул, что об этом он мог бы подумать и сам, причём пораньше, чем «само получилось»… Во-вторых, одними лычками дело не ограничилось, полкан дал «добро» на известную мне уже, по истории с наёмниками, методу поощрений – носимым имуществом противника, трофеями, проще говоря. Собрали захваченное с бандюков оружие и дали возможность выбрать себе по одному стволу. По очереди – первым шёл Акула, за ним Марат, Рыжий, Сурин и так далее… Для офицеров/сержантов существовали свои награды, в основном денежные – золото трофейное, как и наркота, стоили немало, какой-то процент использовался как призовой фонд; думаю, справедливо, всё же, в бой шли именно они... Теперь практически все вооружились как двумя основными стволами – автоматом и самозарядкой – так и пистолетами, один Ромка остался без короткоствола, снайперку себе подобрал. Я искренне порадовался за соратников, при этом внутренне чуть поморщившись – меня-то не пригласили, блин! С одной стороны – нафиг оно мне надо, с другой… слегка досадно, как будто я прикомандированный или вообще левый… Золин заглянул, при виде литровки «вишнёвки», на всех, показательно поморщился, но поданный «писярик» выхлебнул одним махом, после чего втихую показал мне кулак и через четверть часа тихонько свалил – понимающий все же у нас командир. Тем более, сегодня у нас «выходной» день – мы работаем по скользящему графику, так что можно слегка расслабиться… накаркал!
     - Товарищ сержант, вас срочно вызывает товарищ полковник! – бодрый доклад посыльного вырвал меня из круговорота размышлений, заставив напрячься – просто так полковники сержантов не вызывают, если, конечно, последние первым не родня. У меня не тот случай, так что стоит готовиться к неприятностям!
     - Что-то еще, подробности? Оружие прихватить, людей собрать? – я попытался выяснить у посыльного причину неожиданного вызова. Но тот только руками развел, пришлось идти налегке.
     - Здоров, Следопыт? – поприветствовал меня Ларев прямо с порога. Я подтверждающе отгавкнул «так-точну», на что полковник махнул раздраженно:
     - Хватит корчить из себя уставника, из тебя «шпак» прёт как… тесто на дрожжах… падай на стул. Короче, слушай вводную – пропали два отделения курсантов, вместе с машиной. Отправились за вещевым имуществом, вчера во второй половине дня, «лаптежник» бортовой тентованный, рация у них слабенькая была, но именно что слабенькая… Отчитались на границе слышимости, все было в норме. Вечером на связь из пункта назначения не вышли, после запроса выяснилось, что на место машина не приходила. Иначе говоря – на сегодняшний момент у нас ЧП, два отделения из третьего учбата неведомо где, вместе с водителем «краза» и командиром группы, младшим сержантом Новиком. Предположительно ситуация критическая, необходимо организовать поиск и эвакуацию, если… когда найдёте! Вопросы?
     - Организационные. Предлагаю разделить наш отряд на три группы – в группе есть уже вполне подготовленные бойцы, неплохо понимающие и следы, и вообще местность. Также требуется транспорт, для каждой группы – пешком мы будем их искать до второго пришествия. Ну, и связь нужна для каждой группы…
     Чермис, вместе с Золиным присутствующий в кабинете, встрепенулся:
     - А связь всем сразу зачем? Твои махновцы что – сами с опасностью справиться не в состоянии?! Главное – найти, и пускай выводят или вывозят, как получится…
     - С опасностью – надеюсь, мои даже не встретятся. Я учил их избегать неприятностей, а не преодолевать их влобовую… Но состояние потеряшек может оказаться критическим – не их вывозить надо будет, а к ним срочно медиков доставить. Были бы это перваки – я бы был более спокоен, а тройки…
     Золин согласно кивнул, Ларев как-то удовлетворенно переглянулся с Чермисом и потер переносицу:
     - Две свободных машины найдутся, а вот третья… А ты свою использовать не хочешь?
     Я недоуменно хмыкнул:
     - Вообще-то, пока я доберусь за свей машиной в Демидовск – от курсов и огрызков уже не останется…
     Чермис вздохнул:
     - Ясно, тебе еще не сообщили… Твой приз, за последний выход – можешь из трофеев выбрать любой транспорт, одна единица; хоть сам катайся, хоть продавай... Без особой помпы вас награждали – так ты должен понимать, не до торжественных построений, боец погиб. Вы молодцы, просто – не до праздников, так что все по-тихому прошло. На сорокадневку, кстати, собираются приехать его боевые побратимы, таких довольно много, и ты там должен быть – но об этом позже поговорим, сначала дело. Сможешь найти людей, Следопыт?
     - Не знаю, но пробовать надо обязательно. – и правда, кого еще на это отправлять? Не Шевеля же, с поварёшкой наперевес?
     - Понятно, тогда… я сейчас поднимаю своих, товарищ лейтенант с нами?
     - Да, сами определитесь с маршрутами, и поторопитесь, и так времени прошло слишком много. – кивнул подпол, тем же жестом отправляя меня работать. Я был у самой двери, когда она вдруг распахнулась, и я едва успел увернуться от посыльного с перекошенной физиономией. Рядовой тоже шарахнулся в сторону, врезавшись в дверной косяк, но чудом выправившись, почти маршевым шагом прошагал к Т-образному столу и, вытянувшись, протарабанил:
     - Товарищ-полковник, разрешить-доложить! На КПП прибыли курсанты из третьего учебного батальона! Дежурный по части приказал сообщить вам.
     - Что значит – прибыли?! – Ларев сдерживался, но уже из последних сил. Даже привстал за столом, но тут же поправился и встал полностью.
     - Пришли, товарищ полковник!
     Чермис на мой вопросительный взгляд кивнул – ага, мол, те самые. Я стал в сторонке, у двери, и приготовился смотреть спектакль дальше – на полковника было больно взглянуть! У Ларева явный когнитивный диссонанс – вот минуту назад он понимал, что произошло, готовился… да уже начал принимать меры, организовывать события как положено – и вдруг обычная в общем-то картина мира становится каким-то кривым отражением в корявом зеркале. Пострадальцы, требующие срочного спасения, приперлись собственными ножками – возможно, претензии предъявлять, за слишком медленную реакцию?
     - За мной. – справился с собой подпол и первым, едва не снеся вестового, выскочил из кабинета. Я послушно продемонстрировал готовность бежать не жалея сил, при этом, опять же согласно табели о рангах, пропустив вперед офицеров (прикольно смотреть, как то же самое изображает и лейт, но уже перед капитаном!), затем взглядом кышнул наглого рядового, намылившегося было проскочить в двери перед моим носом, и таки покинул помещение.
     На КПП оказалось слишком людно – помимо собственно дежурной смены, в которую бочком втерся и «рысивший на месте» за моим плечом от самого кабинета вестовой, присутствовала оперативная смена медслужбы, несколько человек из «крысюков», и не меньше переменного состава… В эту почти толпу Ларев вошел как ледокол в ледовое поле, расплескав в стороны всех подряд, не сильно сортируя по чинам. За ним прошёл Чермис, совершенно спокойно и даже некой скучающей походкой; Золин уже демонстрировал своим видом «А я с ними!», мне же пришлось и вовсе изображать, что я просто оказался рядышком…
     - Старший группы где?! – послышался рык Ларева. Почему-то с земли донесся смутно знакомый голос:
     - Товарищ-полковник, командир сводного отряда младший сержант Новик. Встать не могу… виноват, нога… кажется, сломал.
     - Докладывайте, сержант! – не менее зло рыкнул полкан.
     - Во время движения по маршруту машина… вышла из строя. Вследствие невозможности связи с командованием, было принято решение возвращаться собственными силами. В процессе движения я повредил ногу, других травм и ранений в отряде нет, отряд в полном составе. Доклад окончен.
     После короткой тишины Ларев переспросил у медиков:
     - Что с его ногой?
     Сегодняшний дежурный по медицине, капитан Гусик, отозвался почти сразу:
     - Та-ак… пальцами пошевели… хорошо, хватит. Товарищ полковник, сильный вывих, возможно с повреждениями сухожилий, но ничего смертельного. Вправить нужно, но лучше уже у нас, не здесь же, на асфальте, этим заниматься…
     - Что с машиной? – это Ларев проговорил уже более спокойно.
     - Пробит картер, вывернут передний мост, в остальном всё в порядке. Нужен кран и тягач для эвакуации и ремонта. – вытянулся «смирно» парень с лычками ефрейтора, как я понял – водятел. Так же, похоже, оценил ситуацию и полкан, холодно поинтересовавшись:
     - Это ж как вы так ухитрились?
     Водила забегал глазами, но сидящий на земле Новик неожиданно вмешался:
     - Товарищ полковник, разрешите доложить. Попытались срезать путь, налетели на дерево, ствол сломали, а пенёк оставшийся пропорол машину.
     - Путь, значит, срезали… Ладно, разберёмся, куда это вы так торопились и почему (сержант поёжился). Капитан – забирайте младшего (даже голосом это «младшего» выделил) сержанта в свои пенаты, да и остальным осмотр проведите. Кстати, сколько вы прошли пешком? – это опять водителю. Тот браво отрапортовал, уже куда веселее и увереннее, чем в первый раз:
     - Порядка ста десяти, может ста двадцати километров, товарщ-полковник!
     Ларев замер, потом удивленно переглянулся с Чермисом и переспросил:
     - То есть?! Вы что – больше суток спокойно топали по саванне, да еще с ночёвкой?! И ни одного сожранного, никто не погиб, даже травмирован только один?
     - Товарищ-полковник, так курсанты снарядились как на войну, жаль только, без спальников и палаток, ну и пайки не взяли… Еду они же сами и добыли, котелок у меня в машине был, воду находили как будто нюхом, а дорогу уже я показывал. Дважды от хищников отбивались, один раз уколы делали, от укуса сверчка, и один раз обошли лёжку стаи виверн, без боя.
     По мере рассказа лицо полковника приобретало выражение глубокого изумления, потом он окинул глазами стоящих в подобии строя «трояков» и, выцепив взглядом «условно-сержанта», поинтересовался:
     - И как это вы так ухитрились, практически без потерь пробыть в дикой местности двое суток с ночёвкой, и без техники, сержант?
     - Товарищ полковник, младший сержант Гонич! – я вспомнил этого парня, один из «учебных» третьего учбата, особо вроде себя не проявил, но и на трёпку не нарывался. – Мы шли, как учили… Наверное, потому и дошли почти спокойно.
     Ларев вдруг повернулся и подозрительно обвел глазами Золина и меня – я в этот момент пожалел, что не смылся раньше. Потом опять спросил:
     - Учили – во время курса выживания? Или во время общих занятий?
     - Так точно, на выживании!
     Чермис, вроде бы ни к кому не обращаясь, медленно процедил:
     - Надо же… А лейтенант Золин почему-то был, помнится, не в восторге от способностей и старания курсантов третьего учбата…
     Гонич сначала нахмурился (хотя все курсы выглядели весьма измотанными – не как мы после забега, но, в принципе, близко), а потом вдруг ответил:
     - Так точно, товарищ капитан! Виноваты, учились плохо… Но если бы не занятия у «партизан» – то мы, может, и дошли бы, но точно не все.
     Вот тут прифигел даже я – как-то не ожидал от молодых пижонов такой вот отчаянной откровенности! Золину, судя по его деревянной позе, тоже требовалось нечто, способное поддержать падающую под действием гравитации нижнюю челюсть, Ларев с Чермисом владели собой не в пример лучше, так что ограничились коротким обменом взглядами. Потом, никак не комментируя слова «учебного сержанта», полковник приказал:
     - Капитан Гусик, забирайте раненого, потом поговорим. И проведите осмотр остальным, лучше всего в вашем карантине – мало ли… Капитан-лейтенант Худопал, обеспечить людей всем необходимым, проследите. Лейтенант Золин, сержант След… блин, Злой! Вы свободны, занимайтесь по распорядку, предыдущий приказ теперь неактуален…
     Кра-со-та! Мало того, что никуда бежать соленым зайцем не требуется, так ещё ни к чему и не припахивают! Вот за это – большой сапасиб! Раз команда «заниматься по распорядку» – значит, будем по нему и заниматься. Отдыхать!

     14-е число 7-го месяца, автохозяйство ЦУП-а.
     - Ну, что скажешь? – старший сержант Новик с интересом посматривает на меня, я же… слегка сомневаюсь, мягко говоря. Раньше надо было, конечно – да кто мне время даст, в армии-то? Хотел сходить ещё десятого в гаражи наши, ЦУП-овские, но закрутило делами, подготовкой очередного учебного выхода, потом сам рейд… Короче, вот только выбрался! За призом моим выбрался, в смысле, неведомым пока что даже мне самому. Встретили меня «крысюки», на удивление, более чем приветливо. Сначала Новик лично угостил десятью символическими граммами «вишнёвки» и великолепным ягодным морсом (мне показалось, что это вообще был свеженький «фреш»! Не, бред, откуда…?), а потом лично же сопроводил на стоянку, где находились, ожидая своей участи, трофейные автомобили. Стояло их заметно меньше, чем было в вышедшей с бандитской базы колонне. Если у смаглов мы отбили полтора десятка машин, то на этой импровизированной «штраф-площадке» расположились (весьма вольготно – другой техники почти не было; сама площадка использовалась для временной стоянки транзитных средств передвижения) только восемь – считай, половина куда-то пропала! Этот вопрос я сразу же и задал Новику:
     - Странно… Вроде мы пригнали раза так в… два, побольше, куда остальные подевались?
     Сержант хмыкнул:
     - Да никуда, в принципе. Один аппарат под себя забрал Ларев, точнее, не под себя лично, а как дежурку в часть. Удобная, зараза, и выглядит пристойно, перед людьми не стыдно. Багги сразу определили в состав приписанных транспортных средств, для патрулей самое то, качественная машинка, а больше оно никому особо и не надо… Или тебе именно багги приглянулась?
     Я поспешно замахал руками:
     - Упаси господи, на этой этажерке только первые полчаса прикольно, а потом начинаешь песок даже из задницы выковыривать. Не-не, такое мне не требуется…
     - Ну, ты не оригинален, багги мало кому нравится на самом деле, кроме бандитов и конвойщиков. И то, думаю, если бы получилось сделать гоночный броневик – последние от багги постарались бы отбрехаться! – Новик откровенно лыбился. – А еще пять машин… Три сейчас ждут запчастей – во время боя их слегка постреляли; где стекла нет, где радиатор сифонит или амортизатор на последнем издыхании… не знаю, чем их будут ремонтировать, может, найдут где-нибудь битые аналоги да выкупят, или одну на запчасти пустят. Нет, вру, там разные марки… Две последние – «тойотовский» пикап и форд, специально выбирали те, что сильнее потрёпаны жизнью – ушли, попутным конвоем, с вашими трофеями в ППД… ну, ты понял, с какими?! А все остальные – перед тобой, выбирай!
     Я прошёлся взглядом вдоль не слишком длинного ряда. Выбирай… да тут выбирать-то и не из чего, по большому счёту. Среди прочих выделялись две машины – знакомый мне «пинц»-фургон, австрийский легкий армейский транспорт в варианте (когда-то в молодости) санитарного автомобиля; и мельком виденный пятидверный J8 – он был из тех машин, что уже стояли на заправке, когда мы колонну засекли, я его только на следующий день, во время погрузки, и заметил. Все остальные – разнообразные, иногда сильно апгрейденные варианты пикапов, амеры ещё такие тачки траками называют – то бишь, маленькие и не очень, лёгкие грузовички, обычно с полноценной кабиной и небольшим кузовом. Хотя, конечно, на некоторых моделях этот «небольшой» объёмом побольше пятитонного ЗиЛ/ММЗ-шки будет, да и по грузоподъёмности недалеко уйдет, те паспортные пять тонн не всякий ЗиЛ утаскивал, от техсостояния зависело… Впрочем, траки обычно предполагаются тонны на три, а то и меньше. Зато, в отличие от полноценных грузовиков, всегда оборудуются хорошей, по степени комфорта, кабиной, достаточно мягкой подвеской, полноценным оборудованием легкового автомобиля вроде тех же климат-контролей (хотя, в современных грузовиках всё это обычно тоже предлагается, но больше опционально, под заказ) да и сами по себе удовлетворительно компактны для поездок по городским улицам, не сильно оглядываясь на ограничения проезда по габаритам, массе или радиусу поворота.
     J8, по сути аналог родительского «ранглера», по большому счёту, был для меня быссмысленным приобретением – третья легковая машина обещала одни расходы, пользоваться ею было некому. Маме достаточно квадра, демидовских таксистов, на крайний случай мой «самурайчик» пригодится, отец пользовался «ранглером» и вряд ли захотел бы его менять – смысл? Понятно, что машина – это те же деньги, но именно такая, дорогая, хотя и качественная, вряд ли себя окупит при продаже. Пижонов не так уж много, да и те деньги считать умеют, машины здесь – средство передвижения в первую очередь, так что дешёвая «махиндра» куда более выгодное приобретение, в большинстве случаев, чем дорогущий «форд»! Нет, если бы выбора не было… какие вопросы – дарёному коню зубы не считают! А так…
     Я принялся осматривать пикапы, отмечая для себя преимущества и недостатки каждой машины отдельно. Попутно расспрашивал и Новика, наблюдавшего за мной с некоторым удивлением. В конце-концов он не выдержал и спросил прямо:
     - Слушай, Следопыт, а почему ты только грузовики смотришь? Причём на парочку вообще одним глазом кинул, а джип и КШМ-ку совсем во внимание не принимаешь? Я почему-то считал, что именно «пинц» тебя заинтересует в первую очередь – это ж готовый жилой фургон! Его даже дооборудовали как положено, теперь машинка – хоть в кругосветку отправляйся! Тебе, как путешественнику-рейнджеру – самое то. Ну, ещё бы понял, если бы ты на джип позарился, статусная машина, для молодёжи – так вообще мечта! Девок покатать, себя показать, всё такое… А ты явно нацелился на трак, только выбрать не можешь, что-то тебя в каждом не устраивает?
     Я с удовольствием отвлёкся от мыслей и решил поделиться сомнениями, заодно озвучив их для самого себя:
     - А на кой мне этот фургон? У меня, честно тебе сказать, свой имеется, даже получше этого, правда, и побольше. И, скажу тебе – головняк это, большую часть времени, а не имущество! Я его поначалу продать подумывал – так, к моему изумлению, цену мне на полноценный грузовик, только с кунгом вместо кузова, так срезали, что я вообще продавать перехотел! Получалось, почти что подарить наполовину…
     - А джип почему даже не осмотрел, вообще мимо прошёл? – Новику было скучно, и он тоже рад был почесать язык.
     - Так ты сам всё сказал – пижонская машина девок катать! Нет, аппарат хороший – но у меня дома «самурайчик» с полным комплектом, подешевле машинка и компактнее, а кому надо пыль в глаза пустить – вполне подходит. На крайняк, могу у бати покруче одолжить, если уж сильно понты потребуются, тем же девкам… А продавать эту – та же картина, боюсь, получится. Полную цену мало кто даст, да поди ещё уговори покупателя, что именно это вот ему нужно, именно сейчас и как воздух! Так что на продажу выбирать смысла нет, а для себя – пикап куда полезнее, сам понимаешь… как в жизни, так и при продаже – с рук оторвут, если придётся.
     - Хм… неожиданно. – Новик задумчиво потёр щёку. – Я, почему-то, считал, что ты «пинца» возьмёшь, даже поспорил… Нет, уговаривать не буду! – замахал он руками, видя моё скривившееся лицо – Это я так, ясно уже, что все пролетели! Просто досадно немного, что просчитался, знаешь ли… щелчок по самолюбию, просчитать тебя не сумел совсем. Ладно, проехали… а что тебе в траках не подходит? Ты между четырьмя машинами никак выбрать не можешь, остальные так, мимолётно осмотрел, а в этих уже чуть обивку вскрывать не лезешь? И, кстати, остальные тебе чем не нравятся?
     Тут уже я задумчиво вздохнул:
     - Ну, сам смотри. Те две тачки – городские, так сказать, пикапы. «Дутые» борта, для придания изящности, кузов рассчитан на не слишком габаритные грузы, да и грузоподъёмность машин, из-за вот этого вот стремления к плавности линий, тонна в лучшем случае… Это скорее легковые машинки с большим багажником, чем грузовички с хорошей кабиной. Кроме того, у обеих кабины двойные, что и вовсе их переводит в разряд того же J8, только с характерными особенностями, так сказать. Не спорю, и «тойота», и «мицубиси» машины отличные – но для меня бесполезные.
     - А эти четыре? – сержант заинтересовался серьёзно и спрашивал уже не «для галочки».
     - А эти четыре… Ну, вот этот – всем хорош, но слишком длинная база. На таком далеко по местным дорогам ехать опасно, особенно, если дороги не знаешь. Сядешь на пузик, и кукуй, если лебедки нет… Машина для поездок в конвоях, тут да, спору нет, по грузоподъёмности и объёму кузова лучший. Второй – наоборот, база колёсная как раз в порядке, то, что надо, трёхосник с полным приводом, но кузов вообще какой-то недомерок, и это при двойной кабине! Ну на кой чёрт мне пассажирские сиденья в грузовике, зато сам грузовик – неполноценный? Третий – кабина нормальная, я бы такую и выбрал, да и рация замечательная, вообще вдумчиво оборудован… но двухосник, значит, грузоподъёмность оставляет желать лучшего. Не было бы выбора – взял бы его сразу… Ну, и четвёртый – я к нему, собственно, как раз и склоняюсь. Трёхосник, кабина, как и требуется, одинарка, причём расширенная, сзади, если припрёт, можно спальник бросить… хоть и не люблю я так спать, надо сказать. Ну и вообще можно много чего напихать, самое то, здоровый компромисс! Вот только комплектация у него… Ни радиосвязи, только посадочное место вроде как есть, ни тента на кузов, рамы под тент – и той нет! Кстати, их техническое состояние как?
     - Да у всех, что ты перебираешь, практически одинаковое. Это «мерсы» одного года выпуска, похоже. Стояли где-то на хранении, а потом так же оптом сюда попали и смаглам достались. У каждого тысяч по пятьдесят-семьдесят пробега, сам понимаешь, для такой машины – почти что обкатка, это ж не «пузотёрки»…
     - А что вообще за модель? – заинтересовался уже я.
     - А ты не узнал? – искренне расхохотался сержант. – Надо же! Ты прекрасно знаешь модель, ну не каждую конкретно, может быть, но в общем! Это, по нашим меркам, машины депутатов и ФСБ-шников, а также братков, ментов и прочего отребья! Короче – «гелики» это, «гелендвагены», только нормальные, а не для жлобья. G-класс, их немцы примерно полвека уже выпускают, если Земные годы считать. По сути, военная машина, изначально военная, вроде наших «уаз»-ов, но прямыми руками деланная… Для богатеньких их фаршируют всяким разным, типа жопоподогревателей и соплевытирателей, с подсветочками и всякими финтифлюшками, но изначально – это надёжный универсал-вездеход. И модификаций и моделей таких машинок – по всему миру, от африканских макакий до Канады с Норвегией. И у нас хватает, хоть и недешёвая тачка, а вот такие, армейской комплектации – вообще класс! Ты и правда не знал?
     - М-да… Нет, звёздочку на радиаторе я видел, без вопросов, но чтоб вот так вот, «в лицо» угадать… Покататься на «гелике» – прям «конторским» себя почувствовал! – я тоже хмыкнул. Новик, сам себе о чём-то кивнув, вдруг спросил:
     - А, в порядке любопытства – чего бы тебе хотелось на эту машинку, кроме рации и тента? Вот так чтоб – по полной программе, мечтать так мечтать?
     Я задумался. А действительно – в любом случае, машину придётся доукомплектовывать, под себя, так что надо бы прикинуть, на какую оснастка дороже обойдётся. Хотя – чего там прикидывать, понравившийся мне грузовичок вообще только штатные запасы имеет, похоже, его просто перегоняли попутно смаглы…
     - Ну, рация – это понятно, хорошая, широкополосная с наворотами вроде декодера и сканера, и так далее. Как на двухоснике, практически идеал… Лебёдку, хотя бы одну – две для такой машинки жирновато, смысла нет – но с возможностью переброски крюка и троса как вперёд, так и назад, самовытаскиваться. Хотя, если небольшие и млщные – можно и пару, тут как получится. Тент обязательно, неважно, что в кузове будет, нефиг никому туда нос совать, да и от солнца прикроет… Полный привод – ну, это и так есть, бак у этих машинок, вроде, тоже неслабый?
     - Да, полтораста литров при расходе от пятнадцати до восемнадцати литров на сотку. – кивнул Новик.
     - Вот как… значит, километров на восемьсот, плюс-минус. Впрочем, дополнительный, еще литров на полста, не помешал бы… Ну, а если совсем мечтать…
     Сержант демонстративно повернулся ко мне в профиль и «выставил ухо».
     - В идеале, на этот грузовичок не помешал бы съёмный модуль жилой, типа автодома – знаешь, как в европах-америках? Надо – поставил его где не мешает, и ездишь куда хочешь; а надо – поднял на машину, заправил расходники, и вот тебе твой «пинц», и даже, может, получше, если по комфорту смотреть! Тем более, в задней стенке кабины имеется готовый лючок, со съёмной дверкой, как раз под такой жилой блок было бы самое то! Можно, конечно, и самому построить – но времени и денег сожрёт… С такой приблудой грузовичок станет как раз тем, что ты мне описывал! – я рассмеялся, ожидая такого же смеха и Новика. Тот вежливо подхмыкнул и задумчиво пробурчал:
     - Да-а-а, хитропродуманый ты… Хотя, знаешь, зерно истины в твоих словах имеется… Ладно, ты выбрал?
     Я пожал плечами:
     - А что тут выбирать? Вот этого и возьму – не посоветуешь, где на него можно закупиться всем необходимым?
     Сержант махнул рукой:
     - Думаю, решим. Давай так – машину я начну снимать с баланса, бумаги оформлю за пару-тройку дней, а потом мы с тобой съездим в пару мест, там всё что нужно подобрать нет проблем… Возьмёшь пару своих бойцов, помогут заодно, тент нацепить, погрузить-выгрузить чего… Идёт?
     Я согласно покивал, а Новик, хитро улыбнувшись, добавил:
     - Следопыт, а если к тебе несколько наших придут, позаниматься – не выгонишь?!
     - Э-э-э… В смысле – позаниматься? Ты про «боевых крысюков» своих говоришь? Нет, никого гнать не буду – но, смысл такого обучения?! Вы же тут местные давно, про тебя и речи нет – чему я вас учить-то могу?!
     Новик покивал и замял тему, а вечером Золин, булькая недовольно, объявил, что с сегодняшего дня мы, «махновцы», оказывается, ведём собственный факультатив – по выживанию в дикой местности, естественно! Я только мысленно «разразился аплодисментами» – информированность складских просто поражала! Неожиданно обильный наплыв желающих позаниматься и вовсе несколько ошарашил – особенно наличие среди «учеников» нескольких товарищей со звёздочками на погонах. Этим чего преподавать?!

     23-е число 7-го месяца, Новая Одесса, неведомый пакгауз чёрт найдёт где!
     В прошедшие дни вошло слишком много событий – и слишком мало, как-то не могу точно определить… Курсы по выживанию действительно, совершенно неожиданно для нас, начали собирать изрядное количество народа. Поначалу я было предположил, что через день-два ажиотаж схлынет, мы же по сути ничего особенного не показывали-рассказывали – так, азы по медицине, поведению в дикой местности, способам скрыта и основам передвижения… разве что чисто прикладные методы, вообще не вдаваясь в какие-то теоретические вопросы. Ага, щас! Трое суток до следующего выхода – на этот раз с технарями-«двойками» – наш класс по вечерам едва вмещал желающих! В конце концов Золин, видя такой аншлаг, выбил помещение побольше, куда всё равно народ влезал с трудом. Я, к своему удивлению, узнавал среди посетителей и наших прошлых «учеников», причём эти, в прошлом разгильдяи, старательно записывали едва не каждое слово! Те же морякаки вообще собирались чуть не всем взводом, и сидели тихо как мышки, активно переводя бумагу! Перед выходом наш лейт явился в расположение с выражением крайней озадаченности на физиономии, а, среагировав на расспросы, «порадовал» новой вводной – теперь в ряды курсантов возжаждали влиться и значительная часть младшего комсостава. Средний пока вроде думал, но Золин сильно подозревал… Нет, далеко не весь персонал ЦУП-а вдруг воспылал желанием болтаться по саванне! Но и не так уж мало было настойчивых просьб, тем более, что высокое начальство прям транслировало в воздух собственное удовольствие от сложившейся ситуации.
     «Двойки» тоже сильно удивились, когда к их взводу на КПП присоединилось отделение, полностью состоящее из «младшего командного», причём наравне с молодняком послушно вытряхнувшее собственные рюкзаки для проверки комплектности! Лица «стариков» после выхода с территории выглядели как маски – я только тогда и понял, почему так много оказалось желающих. Опытные бойцы, в отличие от призывного контингента, боялись буша, сильно боялись! Именно за этим – за возможностью переломить свой страх – они и пришли; важно для них было убедить самих себя, что они в этом мире сила, хозяева, а не прячущиеся в крепостных укреплениях окруженцы… С ними, как оказалось, иногда было даже сложнее, чем с «моряками», кое-кого приходилось буквально заставлять заходить в рощу или кустарник, про ночлег и вовсе молчу… некоторые годами не выбирались из периметров иначе, чем в бронемашинах! При возвращении они шли уже по-другому, а задавленный страх в глазах сменился почти у всех сдерживаемой злостью – прорвавшейся наружу дружным и точным огнём, когда на запах подстреленных антилоп (я решил разнообразить наши походы и предложил Золину при возможности прихватить для столовой свежего мяса – шкурный интерес, а то мало ли, взбредёт Шевелю в голову попытаться меня травануть вместо кормления, напихает какого-никакого цианида в кусок мяса, а я Ареса оплакивать не хочу…) из травы выметнулась стайка молодых волков, из тех, кого волчицы из логова уже турнули, а своим малолетки ещё не обзавелись. Аресу, увлёкшемуся ловлей ящериц, я потом «объяснил», как он меня едва не потерял, на что кошак с виноватой мордой ткнулся мне под мышку и так просидел с полчаса, раскаиваясь и переживая… У пятерых штаны после нападения оказались мокрыми, и две пары из них сержантские – волчары действительно ухитрились подобраться очень близко, а тварь размером с накачанного стероидами леонбергера не тот зверь, который большинство оставит равнодушным … но стволы у всех воняли порохом, так что шуток и подначек не позволил себе никто! За чем тщательно проследили и мы, «анархисты», Золин только, в пространство, высказался на тему «…преодолеть свой страх, не значит совсем его не испытывать, не боятся ничего только дауны, в силу своей ограниченности…» – и всё, хватило.
     Пришлось тогда сделать небольшой крюк, к водоёму, где в ручейке все последствия нападения были оперативно ликвидированы. Ну а возвращались мы и вовсе браво, на КПП вошли едва не строем! Шевелю подношение тоже понравилось, он даже, опасливо поглядывая, вышел поблагодарить за мясо – кто бы мог подумать, что мужик окажется настолько суеверным? С его лёгкой руки меня начали (хорошо ещё – за глаза) обзывать оборотнем! Быстро сократив до обра, но зато последнее прилипло, как неофициальная кличка…
     Короче, со всеми этими заботами за машиной я пришёл только сегодня, правда, по предварительной договорённости. Грузовичок стоял на той же площадке, но теперь уже «в окружении» всего трёх машин, одной из которых, к тому же, был пресловутый «пинцгауэр». Старший сержант появился минут через пять, небрежно кивнул на приветствие и метнул мне через капот ключи от машины:
     - Ну что, едем? Или – опять дела замотали? – сразу уточнил он.
      - Пока что нет – а если сумеем без лишних вопросов выехать, то и вообще – с удовольствием. – отозвался я. Увольнительную мне Золин подписал ещё вчера, так что никаких препятствий не предвиделось – да и давненько я по городу не гулял…
     - Тогда заводи. – не разговорчивый сегодня Новик, скорее наоборот…
     В машине меня ожидал первый сюрприз – за пассажирским сиденьем, в ранее пустом объёме, теперь стояла стойка с прекрасной мощной рацией – хотя, вроде бы, не той, что так мне понравилась в прошлый раз, но как минимум не хуже. На мой удивлённый взгляд Новик отмахнулся:
     - Это так, в порядке взаимопомощи… Сняли с одной из битых тачек – толку с того, что оно сгниёт в гараже? А аппарат хороший, и сюда стал как родной, по сути, с практически такой же машинки и сняли… Ты бойцов своих берёшь?
     - Да, сейчас подхватим, в расположении. Я, когда вчера сказал, что в город поеду, от желающих отбоя не было! Чуть не передрались, пришлось соломинку тянуть…
     - Так, тогда пару слов скажу... Эти ребята – не из чересчур болтливых? – сержант развернулся вполоборота ко мне. Я удивленно посмотрел на Новика:
     - Не понял… А что – мы собираемся что-то… противоправное… совершать?!
     Сержант чуть смутился и буркнул:
     - Нет, просто… Люди, с которыми я хотел бы тебя познакомить… Они – не из любителей публичности, так сказать… Извини, что сразу не сказал – если ты категорически против, я отбой дам.
     - Так может – не стоит, старшой? Ты, вроде, просто проехаться на склад предлагал, а тут уже тайны мадридского двора пошли... Вроде, мы на такое не договаривались?!
     Новик вздохнул:
     - Следопыт, они хотят с тобой познакомиться. Понимаешь? Тебе ничего не грозит, слово даю, но и их не могу послать, там и моя родня тоже имеется…
     В общем, поговорили… Заехали к казарме, я сходил за оружием (таскаться с автоматом по территории части – можно, но глупо), в кузов запрыгнули Марат и Весло, я отсигналил «внимательность», получив пару удивлённых взглядов, и мы попылили. Арес сначала вроде собирался за компанию, но я брать его не хотел – сидеть ему в городе несколько часов в закрытой кабине – и кошак, осознав, остался в казарме, дрыхнуть…
     Да, умеют фрицы машины делать! Тут даже кондиционер в базовой комплектации, от наших такого шиш дождёшься… на военной-то тачке! У генералов, может, и есть спецтранспорт, а вот чтоб на каждой… Для солидарности с кузовными сидельцами я вместо кондиционера опустил окно, о чём пожалел в первые же пару минут после выезда с КПП – порыв ветра швырнул в кабину клуб пыли, которая сразу же захрустела на зубах. Из кузова тоже донеслись дружные маты, но ветерок, так подпортивший настроение поначалу, сам же и выдул большую часть пыли в противоположное окно. Дорога до Одессы быстро проглатывалась колёсами, уже через час мы ехали в предместьях, явно несущих на себе следы разумной деятельности – пятна масла на обочинах, там же какие-то остатки в виде старой покрышки, пластиковых бутылок, ещё какого-то мусора… КПП городской тоже ничем особенным не отличался от всех прочих, разве что Новика явно узнали и пропустили почти не останавливая. А в городе сержант лаконичными указаниями «влево-вправо» за полчаса закрутил нас среди каких-то складов настолько, что я бы обратной дороги самостоятельно найти не сумел бы!
     Проплутав означенное время, в итоге мы остановились, проехав глухие (сейчас – настежь открытые) ворота в стенке пакгауза, на широкой открытой площадке перед зданием склада; причём сам склад стоял на самом берегу Залива – явно за зданием либо сразу начинался берег/обрыв, либо припортовая территория, а может и пирсы-причалы – подробнее из-за высоких и глухих стен прочих сооружений разглядеть не получалось. Таких ворот мы проезжали уже не один десяток, кажется, и не мы одни – движение грузового и условно грузового транспорта на припортовой и складской территориях не прекращалось, наверное, и ночью. Никто из виденных мной людей, надо сказать, не выглядел «похожим на гангстера», просто работяги что-то таскают или складывают, водители или сопровождающие принимают/отпускают товар, заурядная суета… Примерно такие же грузчики/кладовщики работали и на этой площадке – как раз две машины чем-то грузились у эстакады, при помощи ручных кар-подъёмников. Наш провожатый с кем-то поздоровался, кому-то покивал, попросил подождать пару минут и скрылся в воротах склада. Ну, подождать так подождать, интересно, где тут вообще собственно торговая зона? На складах обычно оптовые упаковки, не будут же их ради меня потрошить? Хотя… Новик говорил про «пару мест», так что здесь мы, скорее всего, по его личным вопросам, может, с кем чего согласовывает, не более. А за моими хотелками придётся ехать куда-то ещё…
     Так и оказалось. Через четверть часа Новик вынырнул из склада, протянул нам по банке холоднющего пива, и дождавшись, когда пустая жестянка улетит в бак для мусора в десятке метров от машины, сообщил:
     - В общем, всё решили. Сейчас едем к нам домой… не-не, ты не так понял. – сразу же поправился он – Там у моей семьи заодно магазинчик, так что всю мелочёвку ты сможешь там и подобрать. Канистры всякие, инструменты, запчасти, короче – всё по теме техники, автосалончик-реммастерская там же. Заодно можно договориться о каких-нибудь модернизациях, если нужно, хотя в такой машине обычно максимум магнитолу ставят, чего тут апгрейдить? Ну, и пообедаем заодно, идёт? – он пристально посмотрел на меня. Ну понятно, «обед» будет совмещён со смотринами… на кой я им нужен, этим «родственникам»?! Впрочем, уверен, накормят нас как следует; если в Новом Мире зовут за стол, то дело принципа – угощать лучшим, что только могут себе позволить хозяева застолья.
     Дорога до семейного магазина Новиков оказалась короткой. И – бурной! Сам магазинчик располагался на чём-то вроде небольшой площади, не центральной городской Демидовска, конечно, скорее что-то типа усохшего сквера в Верхнем… Мы выехали на площадь со стороны порта, Новик сразу показал пальцем на угловое здание, на первом этаже которого, и правда, поблёскивали витрины, да и вывеска небольшая висела, «Удачи в пути!». Я повернул к магазинчику, старшой вдруг зашевелился и высунулся в окно, кого-то там увидев… В этот момент всё и началось! Взревел движок вырулившего на площадь с противоположной стороны мотоцикла, классического спорт-турера или даже спорт-эндуро, два сидящих на нём типа в глухих затемнённых мотошлемах (здесь многие в таких ездят – солнышко лютое!), подлетев на своём аппарате к магазину, схватили стоявшего у входа в торговый зал пацана лет семи (местных), забросили его поперёк сиденья и… всё. С визгом шин наш «гелик» наглухо заблокировал им прямой выезд, а развернуть такой байк, да с тремя седоками, быстро не получится и у штангиста-чемпиона! Новик, выпрыгнув из машины как бы ещё не во время разгона, упёр свой пистолет в лоб водиле мотоцикла, Марат и Весло тоже не сплоховали, причем Весло, выскочив из кузова, прямо в полёте засветил ногами в тушку второго, пассажира, и вместе с ним рухнул на землю – но сверху! Я же, тоже выкатившись из-за руля, по уже наглухо вбитой привычке развернулся в противоположную сторону и контролил заднюю полусферу. Именно эта привычка, выработанная в рейдах по саванне, кого-то из нас (всех бы не положили однозначно, но одного-двух…) и спасла – у киднепперов было прикрытие. Вскочившая из-за столиков кафешки наискосок от магазинчика парочка (ага, парень и девка, и смазливая, вроде!) повыхватывала оружие, я засомневался на пару секунд – а вдруг это сознательные горожане? – но истерический визг девки:
     - Вояки сраные, твари, стволы на землю на…ер, …ля, упали е…альниками вниз! Пристрелю, у…баны! – и короткая очередь в нашем направлении поставили всё на свои места. Меня, кстати, эти гаврики прощёлкали! То ли им показалось, что машина праворульная, то ли просто на адреналине затупили – но когда я, высунувшись из-за капота, прошёлся огнём по ногам девахи и её напарничка, они даже повернуться не успели! Девка, выронив серьёзного вида пистолет-пулемёт, завыла от боли, корчась и сжимая руками простреленные мышцы бёдер, парень свалился тоже, но пистолет не выпустил и даже попытался навести на меня… кажется. Дожидаться его дальнейших успехов я не собирался, еще тройка пуль этого упрямого успокоила. Коротко та-такнул «калаш» – кажется, маратовский. Куда он бил – я понял только по тому, что из магазинчика, прямо от входа, двое мужиков тоже открыли огонь, а ещё кто-то побежал туда же, куда стреляли…
     - И ещё раз – спасибо, Оборотень! – это уже восьмой раз, кажется? Устал ответно растекаться в выражениях! Да и участия моего – раз-два, и обчёлся! Лучше бы Новиков благодарил, дурень лысый…
     Сидим уже часа три, отмечаем победу! Хотя и не грех, такое дело отметить, чего там… Нападавших было шестеро – два мотоциклера, двое прикрытия, и снайперская пара, хорошо – поганый снайпер оказался, психанул (для снайпера – считай, профнепригодность!), и вместо отстрела нас решил зачистить сначала тех, кто в магазине был… А, я не объяснил – это внука старшего Новика украсть пытались, конкуренты! Даже не так – воровать-то они действительно собирались именно Новика-самого-младшего, вроде как самого дедового любимца (хотя, как я понял, вот-вот на подходе ещё парочка претендентов на роль «самого-младшего»!). А украли – точнее, хватанули – другого пацана, сына вот этого вот, чрезмерно благодарного! Зовут мужика Игорем, на фамилиё откликается – Туруков, имеет помимо дочки ещё двух парней, младший из которых похож на малого Новика как родной брат! Нет, когда оба рядышком стоят, разница очевидна – глаза другие, носы разные, подбородок у новиковского поострее, разве что волосы один-в-один, оба белобрысые и одинакового оттенка. Но и то – похожи, здорово похожи. Настолько, что… ладно, не мне нос совать в чужие семейства.
     А вот когда оба этих сопляка, в одинаковых футболках и шортах, находятся один у себя в комнате, а второй у входа в магазинчик – чёрта с два кто разберётся, который их них Новик, а который Туруков. Родня ближайшая, само собой, в этих «кто» не входит, а постороннние или малознакомые – аж бегом. Тем более, детвора дружит, да и родители их давние друзья, точнее, насколько я понял, с отцом Новика что-то непонятное (ага, не зря засомневался!), а вот мать – последняя дочка Старейшины, вот и внучок любимейший, а как же… Туруковы, кстати, по статусу, как тихонько шепнул мне старшой, тоже не из совсем простых горожан, хотя до уровня даже Новиков и близко не дотягивают, не те знакомства и возможности. Так вот, семейства дружат, общаются, пацаны обновки друг друга видят, а вкусы у них схожие, так что, как мне пояснили, частенько одеваются в одинаковый шмот… в стиле: «Колька сегодня в новой куртке был – классная, там карманов на каждом рукаве по три штуки, всё влазит!». Через неделю Кольке хвастать уже нечем, на втором босяке такая же куртяха…
     Сегодня старший Туруков в магазин по делу заявился, что-то там обсудить с друзьями, я не вникал, приятели мелкие успели поспорить о чём-то, и Новик-младший поскакал к себе за доказательствами, оставив друга внизу, в магазине. Тот вышел подышать на свежий воздух (вообще, пацан силён – из кондиционированного помещения свалить на сорокаградусное пекло «подышать»!), где его и «приняли», посчитав целью. Ага, захваченные живьём раскололись, и быстро, надо сказать – хватило нескольких ударов и моего предложения. Кстати, ничего особенного – всего-то предложил, когда один там кочевряжиться начал в стиле «ну вешайте, суки, я смерти не боюсь!», вывезти уродов в саванну и положить на песчаную линзу, где блохи есть… И вытащить почти сразу – я ж не ирод какой! А потом – опять положить, и снова вытащить, суток на трое хватило бы, думаю… «Герой», прикинув расклады, заметно скис… Девка буйная, правда, раскололась только после Новиковского лечения – контрабасы тоже не мать-терезы, точнее, как раз именно эти самые, почти монашенки, помощь ей оказали точно в стиле приснопамятной милосердицы, поскольку тоже считали, что «больной, во искупление грехов прошлых и будущих – должен страдать»! В данном случае – перетянули наиболее кровоточащие раны (я ей три пули в ноги всадил, одна и вовсе ляжку левой ноги пробила, а в правой застряла!), а в виде антисептика сам старейшина Новик, Максим Трофимович, кряжистый такой дед, да и на вид очень живенький, приволок с поллитра сока знакомого кустика, который «кипящая кровь», и продезинфицировал ей одну дырку – ту что от пули, естественно. Прямо в магазинчике, куда затащили всех захваченных налётчиков, лично занялся – осерчал дед, расстроился шибко… Первый вопль лично же заколотил тварюшке обратно в глотку, сдавил горло так, что она только трепыхаться могла и глазки пучить, а потом спрашивать начал…
     Прибывшие минут через полчасика местные шерифы, аж два крепких дядьки, только услышали «детей чуть не украли» и «смаглы – сами признались», и тут же попросили поделиться добытыми сведениями, в идеале и вовсе поприсутствовать на допросе. Вопрос дальнейшей судьбы уродов даже не поднимался! Или как-то быстро урегулировался; я ничего не заметил, но, может быть, у них были свои особенные кивки-улыбки-рукопожатия, кто знает… Мы же, все вчетвером, аккуратно выдавились роднёй новиковской во внутренний дворик, где были усажены под навесом, осчастливлены холодными напитками, горячительными напитками, кучей закусок и заедок, и так оставлены на «нашего» Новика, старший сержант который. Движение в доме бурлило ещё с часик, после набравшийся к тому времени народ резко схлынул – как я понял, поехали чистить воспалившийся нарыв – и вернулись часа через два, довольные как поросята в луже! Нас не взяли, я даже было мигнул сержанту, но тот покачал головой – мол, не стоит армейцам лезть, шерифы местные участвуют, и ладно… Ну – ладно так ладно, мне-то что?
     Теперь вот за семейным столом сидим, отмечаем счастливое избавление и прочее ля-ля! Семейка Новиков чуть не в полном составе, детвору, правда, за «взрослый» стол не пустили, самому младшему из сидящих лет четырнадцать как минимум – местных, само собой. Ещё сидят Туруковы, по такому случаю мать семейства примчалась, с поддержкой двоюродного и родного братьёв, старшего сына притащила, ещё кого-то; Кавьяры, от которых были аж пятеро похожих друг на друга мужиков примерно от двадцати до тридцати лет, все из «чистильщиков», по повадкам судя; и Кылычи – ага, турки по рождению, видеть их рядом с явно греческими носами Кавьяров было весьма… весьма. Бухаем всем интернационалом, южные тосты короткие, зато цветистые до невозможности, наши тоже страются, но не дотягивают, увы…
     - Так что это такое было хоть? – поинтересовался я, когда большая часть празднующих выбралась «проветриться», мужики частью курить, а женщины (от Кылычей, на удивление, две представительницы прекрасного пола присутствовали за столом наравне с мужчинами – я почему-то считал, что им, как мусульманкам, такое должно быть непривычно, однако вот… хотя – турки, вроде, не настолько зашоренные?) – почесать языки в своём кругу.
     - Да ты ж всё и так понял – племяша хотели украсть; не для выкупа, там другие расклады. Политика, м-мать её, финансовые склоки, союзы родовые… – тихо ответил Олег. Ага, наконец-то по имени обозначился, Олег Максимович Новик, старший сержант. Буквально потребовал себя только фамильярдно и называть, мол, мы его племянника почти-родного спасли-выручили, и всё прочее… Нам троим сам патриарх семейства руки жал и благодарил, а уж ему и вовсе положено, вместе под пулями кувыркались! – Всего я и сам не знаю, батя темнит, он давно меня во все дела не посвящает, говорит, чтоб в смущение не вводить – я же, всё-таки, государственный человек, так что лучше мне всего не знать.
     Я согласно покивал – действительно, зачем зря тревожить душу, разрываясь между семьёй и долгом? Не знает Олег про… контрабандное спиртное, скажем – так и не надо, кому от того знания легче станет? Вот если бы Новики связались с работорговлей… Примерно так я и ответил, кстати, за что удостоился благодарственного кивка от Новика и согласного пожатия плечами от Марата и Весла. Я же перешёл к более животрепещущим вопросам:
     - Слушай, Олег, а куда ты хотел нас привести и с кем знакомить? А то вечер уже на носу, а у нас ещё конь не валялся!
     Сержант расхохотался:
     - Так они все тут! Собственно, батя хотел тебя увидеть, было у него дело к тебе – только, получается, уже решили мы его! Он наслушался разных историй про то, как вы по следу почти сотню километров за день прошли, и точно на уродов вышли, да и про твои способности… ну, эти… тоже наслышан был, оказывается, хотел попросить поискать… Ты, к слову, и правда можешь – э-э-э… того?!
     - Задрал, а?! Не умею я ни в каких волков превращаться, бред это! И ни в кого больше – не умею! – вот кто этим, большую часть времени вполне адекватным, мужика втемяшил, что я на самом деле ликантропией балуюсь?! Их самих, похоже, Шевель наш покусал – чтоб мозги набекрень съехали! Но, тем не менее, что Туруков, что старший Новик меня обзывали с первой минуты именно оборотнем! Да, как бы в шутку, но глазки у них при этом были… Да и сам Олег нет-нет да и косится глазом, когда думает, что я не вижу. Турки и вовсе иначе чем «курт-адамом» не называли, с уважительными поклонами и пожеланиями всяческого благополучия!
     - Да-да, я так и думал… А насчёт закупок – и верно, не до того сегодня уже. Тем более, что тебе не барахло подбирать, а про автосервис пока что думать надо.
     Угу, недолго музыка играла, недолго бобик танцевал… Та сучка сумела-таки испоганить настроение! Её почти наобум выпущеной очереди хватило, чтобы машинку мою стреножить напрочь. Радиатор раскурочила, да так, что и не залатаешь, да ещё и головку блока цилиндров пробила, стервь! Движок – на полную переборку, я как увидел лужи под передними колёсами – чуть не помчал тварь лично линчевать! Впрочем, Новики этим уже озаботились, туда ей и дорога, плевать, что «женщин бить нельзя». Была бы честной наёмницей, да хоть даже снайпершей, но в бою – один разговор; а детей воровать…
     - Поэтому предлагаю следующее, - продолжал говорить сержант – сегодня нас мои закинут обратно на ЦУП, тем временем родня займётся твоей машиной, в знак благодарности. Не спорь! Для нас такие расходы даже на карманные деньги не тянут, Следопыт, а вот для престижа наоборот, полезно – типа, не крохоборы, и понятие благодарности имеем! Ну а когда машину в порядок приведут – тогда снова приедем, и сразу же и закупаться, идёт?
     Естественно, куда деваться, тем более, что и выбора-то особого нет – так или иначе, а машина теперь имущество недвижимое. Я молча развёл руками, и больше о делах в этот вечер никто не говорил, разве что одна из турчанок, Джайлан, глазки строить пыталась – что со Старыми Семьями однозначно равноценно приглашению к сотрудничеству; но я старался быть только галантным кавалером, не более. Нафиг, ещё от демидовских танцев не отошёл! Девка, конечно, красотка, классическая восточная «пэ-э-эрсы-ык!», всё при ней – но тут же только даже не попробуешь, а всего лишь приценишься, даже торговаться не начав – и всё! Или под венец (хотя, как тут у мусульман, я даже представить не могу – священного камня-то нету, куда смотреть, чтоб было в сторону Мекки, они и сами не знают, но, уверен, как-то выкручиваются – чтоб священники да не придумали, как народ окормлять?! Щазззз!) – или «ты аман, ты ест подлый нэгадай, наш сэстра абыдыл, зарэзат!». Не то чтобы все и всегда так себя вели – но когда это выгодно, то и наши Петровы-Сидоровы тут живенько вспоминают «дрэвние традыцыи»! Так что – только смотреть, причем оч-чень аккуратно, чтоб не дать повода для более близкого знакомства…
     Турки, кстати, момент оценили, и если сама красотка, думаю, уже от себя лично, надула губы, то от её… ну, кажется, какого-нибудь дяди или даже брата – я удостоился понимающего уважительного кивка! Да и Игорь, Туруков который, понимающе покивал и поволок нас – военных, в смысле – на экскурсию в оружейку, мол, выслушать мнение опытных людей ему срочно требуется… Опыта, положим, у дяди столько, что он нам целый курс лекций закатить может, на пару недель минимум – но от навязчивого внимания меня спас, за что ему большое человеческое «благодарю»! Праздник, собственно, для нас тем и закончился – из оружейки, после пары «посошков» всем мужским коллективом, мы плавно переместились на улицу, где нас уже ждал тойотовский микрик с водителем. Вернулись на удивление вовремя, за полчаса до конца увольнительной, и, должившись дежурному, расползлись по казармам… А когда я машину

     34-е число 7-го месяца, Новая Одесса, автостанция Туруковых.
     Ну Новик, ну, жучара! Вот это «посмотрим-прикинем», называется! Как-то даже несколько неудобно, знаете ли… да и неприятно – в долги влезать…
     - Нет, это перебор, Олег. В конце концов, ну что такого я сделал? Пришил одного урода и подшиб вторую? Кстати – они, все трое (с мотоциклистами), больше не вынырнут нигде? – я ни капли не кокетничаю, действительно, по всем раскладам, могу считаться слегка поспособствовашим, но никак не спасителем.
     - Нет, там всё уже решено. Правда, пришлось их всё-таки отдать городским властям – лояльность показать, реноме полирнуть, так сказать. Но – им уже на следующий день мировой судья закатал по четвертаку каторги, без права пересмотра, сам понимаешь, это навсегда. Если вдруг кто-то ухитрится пережить этот четвертак – претензии будут к нам, ты вообще здесь боком.
     - Вот, сам говоришь. – не скажу, что меня такой итог сильно напряг, но и не порадовал – ещё в Волоке я убедился, что оставлять за спиной потенциально живых противников слишком опасно. Ну да ладно, ставки уже сделаны, ставок больше нет. – Я действительно боком, так зачем такие широкие жесты? За машину – огромное спасибо, я, кстати, и перетянутые сиденья оценил, и заменённое зеркало заднего вида, благодарю. Но этот вагон – это уже слишком…
     Олег, хмыкнув, поднял ладонь и начал загибать пальцы:
     - Ты, когда мог дуэль устроить и прибить моего родственничка – сам не захотел, чем оставил его в живых, считай, спас, было дело? Это раз. Два – когда его же приволокли «трояки», живого и почти целого, и они же сказали, что без твоей науки сами точно бы влипли, а уж одноногого дотащить… Про последнее дело с твоим участием я и вовсе молчу – сам всё видел, ты машину бросил вперёд без малейшего сомнения, как только понял, что происходит. И ты же орал в окно «Марат, Весло, валите гадов, пацана не прибейте!», я великолепно всё слышал, рядом сидел! Про то, что народ учишь без всяких подвохов, всему, что знаешь – отдельное спасибо… Трижды только мы тебе должны, а ты про такую мелочь рассуждаешь!
     Неслабая мелочь, ценой в приличный джип станет! Новик, кажется, имеет абсолютную память, что с его работой вполне оправданно, но немного неожиданно. Мы сегодня договорились забрать мою машинку из ремонта, поехали тем же составом, только на «буханке» – поскольку увольнительные в этот раз получили все наши, «анархисты» в смысле. Четверо отправились своим транспортом, один остался ждать знакомых – хотя мы, уезжая, видели подъехавшую к КПП машину и девчонку, повисшую на шее Ромки – а оставшиеся, плюс Новик и ещё один «крыс», поместились в дежурке, как раз отправлявшейся за какими-то посылками на городскую почту. Я уже упоминал, что «складские крысюки» на самом деле – самые информированные люди в любой части, куда там особистам? Во-о-от, именно Олег и предложил такой вариант доставки, я уж было такси-рикшу мылился к КПП заказать, есть и такой вид сервиса… В Одессе нас высадили, и «буханка» укатила по своим делам, как и мои гвардейцы, кроме меня самого и Марата с Коляном; а нас троих Новик, уже на моторикше, довёз до мастерской, и… вот!
     - Но, Олег, я же представляю, сколько стоит… – договорить мне не дали, вмешался новый персонаж:
     - Оборо… виноват, Следопыт! Не начинай сначала – не так уж много этот ящик стоит, да и уж кто-кто, а ты… Давай лучше смотри, может, чего забыли или неудачно сделали, надо поправить, так это мы мигом! – Игорь Туруков вытер об тряпицу свою грабарку и от души стиснул мне ладонь. Ах ты ж! Здор-р-ровый, чёрт! Я постарался ответить не менее сильно, и даже заметил мелькнувшее на лице Турукова уважение:
     - Ничего, могёшь! – одобрил он, расцепляя пальцы, я напыжился, показывая, как «даже не заметил», и, зацепившись под курткой «навыпуск» большим пальцем за ремень, быстренько пару раз сжал-разжал кулак, разгоняя кровь…
     В общем, машинку мне да, отремонтировали. Только ремонтом не ограничились – в кузов водрузили приличных размеров съёмный жилой блок, как я и описывал «идеал» Новику, ещё когда машинами перебирал и носом крутил! И, видно было даже снаружи, совсем не дешёвку поставили, не пузырь «на одну поездку». Марата и Колю тоже не обидели (не знаю, что они будут с подарками делать, правда) – мотоциклы отличные, причём у Марата как бы не тот самый, который с налётчиков-киднепперов достался! Впрочем – найдут применение, мотоциклы пользуются большой популярностью как для городских, так и пригородных поездок, заметно выгоднее, чем тяжёлые джипы гонять за всякой мелочёвкой. Как и на Земле, собственно говоря…
     - Олег, я конечно очень удивлён и восхищён, но… я бы не хотел, чтобы… э-э-ээээ… меня считали этаким хапугой, что-ли… Ну, не знаю, как правильнее объяснить! Я же не ради прибарахлиться тех уродов перехватывал, да и парни тоже, уверен, не о выгоде думали. Сволочи на ребёнка напали! Как-то оно получается…
     Новик вдруг резко посерьёзнел и кивнул несколько отстранённо, будто сам себе:
     - Вот так вот, значит? Ясненько… впрочем, это ожидалось. Давай так – сейчас ты принимаешь машину, может, какие-то будут пожелания/поправки, быстренько доводим до идеала. А потом всей компанией катим к нам домой, там мой старик хотел бы тебя увидеть, заодно и пообедаем. Нет, – он увидел мою несколько вытянувшуюся рожу и правильно интерпретировал – никакой гулянки и никаких гостей! Посидим по-семейному, отдохнём…
     Машину сделали на совесть, я даже не представлял, что в местных условиях возможны такие модификации. Мой обычный в общем-то грузовичок-малотоннажка (ладно, пусть не совсем обычный – но, в принципе, по основным параметрам аналог заурядной «газели» или КIA) превратили в нечто куда более… серъёзное, хотя и более специализированное. Про жилой модуль я уже упоминал – очень приличный по уровню комфорта и степени защищенности; не мой титановый бронекузов на «унимоге», конечно – но и не пластиковый купол, «пальцем протыкаемый». Какие-то алюминиевые сплавы, достаточно лёгкие и прочные, на хорошем стальном каркасе – это уже Игорь мне объяснял, как владелец и главный конструктор мастерской. Сам модуль – привозной, от кого-то остался невыкупленным, то ли отказался заказчик, то ли и вовсе погиб, я не вникал… По размерам – поменьше, конечно, чем мне привычно, но ненамного – за счёт грамотной внутренней планировки и некоторых «хитростей». Вход, как и на моём «большом» грузовике – сзади, раскрывающейся вверх и вниз дверкой-люком, я ещё у Колотилинской машины видел нечто похожее. Только здесь люк находился точно по центру блока, на оси практически, заодно верхняя часть двери была заметно шире нижней – и, при желании обитателей, могла служить этаким навесом-окном для находящихся внутри пассажиров. Сразу за входом располагалась… зона приёма пищи – как это ещё обозвать? Слева и справа маленькие диванчики, на одного взрослого или парочку негабаритных детей шириной, ещё один взрослый может довольно комфортно устроиться пямо на ступеньке поднятой нижней части входного люка, ну и напротив есть место для стула или табуретки. Таким образом, можно было обедать и любоваться видами через открытую верхнюю часть входа, ну или не любоваться – если нет желания или слишком опасно, из-за мелочи летучей, например… Столик между посадочными местами, естественно, складной/убираемый, иначе входить в этот модуль было бы крайне затруднительно. Для ночёвки можно организовать удобное спальное место, использовав столик для заполнения проёма между диванчиками и отодрав подушку со спинки любого из диванчиков на роль матраса…
     За обеденной зоной – по правую руку располагалась миникухня, нормальная, с двухконфорочной плиткой, мойкой, микроволновкой и прочими полезными и удобными приспособами – правда, практически без разделочной доски. Она, вообще-то, была – но выдвижная, и готовить с одновременным передвижением по жилому блоку будет… неудобно. По левую же – о-о-о, вот тут я слегка обалдел. У меня в моём старом кемпере такого не было! Не знаю, для кого строился этот модуль – но в нём стояла ванна! Не ванная комната – именно ванна, сидячая, конечно, но… очень забавно выполненная, кстати – с открывающейся(!) боковой стенкой, в такую можно входить, а не влезать! Частично ванна, как раз до дверки, утоплена в полу, в душ входишь как бы спускаясь на одну ступеньку… И отдельно санблок – унитаз с умывальником, тут как обычно. Далее по оба борта модуля располагались шкафы для всего подряд, от оружия до продуктов (не слишком-то обширные, так, на «сейчас», хотя для съёмного блока вполне, вполне…), там же, в шкафу, прятался небольшой холодильник, а вот стиралки не нашлось. Я, переговорив на тему хоть крохотной, но стационарной машинки, кстати, получил в ответ понимающую ухмылку Иогря и заверения, что через полдекады машинку доставят – оказывается, инвентарную просто сняли для какого-то другого транспорта ещё с пяток месяцев назад, буквально после завоза этого кемпера в мастерскую. Когда поставят и стиралку, шкафчики превратятся в «навесные» – всё место на уровне пола будет занято оборудованием. Тесновато, конечно… но для съёмного блока – сверхшикарно! Ну, и в самой глубине салона – кровать-альков в «зализанной» консоли над кабиной (за счёт чего здорово экономится место, ценой несколько повышенного расхода топлива вследствие растущего лобового сопротивления воздуха на высоких скоростях), как и положено таким вот блокам, и крохотный, иначе не скажешь, лючок к заднему борту водительской кабины «под ней», в передней стенке модуля. Однако, слегка помучавшись, перебраться всё же получится, пусть и извиваясь червяком! Особое неудобство привносила сама получившаяся конструкция перехода – гофрокишка длиной более полуметра, да ещё и несколько смещённая отсносительно собственной оси, причём и по горизонтали (чуть-чуть), и по вертикали! Благо материал перехода помимо собственно резиноткани включал в себя и что-то армирующее, так что прорваться не должен был даже при условии опры на него всем телом, такое разве что пилой резать, и то не сразу…
     Самое интересное в этой машине оказалось снаружи, непосредственно в кузове. Жилой блок-модуль Туруков установил практически вровень с задним бортом, даже чуть выпустил – по вполне практическим соображениям, иначе нижняя часть люка не открывалась полностью, вход получался похуже, чем на кораблях с их высокими порогами (сам задний борт трака устроился на крыше модуля, в установленных зажимах). Из-за такого специфического требования к размещению, между кабиной и корпусом осталось приличное свободное пространство. Кроме того, сам модуль предполагался, судя по корпусу, для установки во что-то типа «доджа», «мицубиси», «тойоты» или любого другого «городского трака», облагороженного до возможности считаться легковой машиной, а не в утилитарный грузовик. Соответственно, дно модуля было заметно уже верхней части корпуса, и Игорь использовал получившееся пространство полностью! На заднюю стенку кабины он закрепил дополнительный топливный бак, литров на восемьдесят, чем на треть увеличил радиус действия. Туда же, но с другой стороны от гофроперехода, установил просто короб для всякого расходного барахла, по принципу «пусть будет, раз место есть». С бортовыми пустотами он поступил ещё интереснее. Жилой модуль предполагал определённую автономность – но не слишком большую, и в первую очередь из-за малых объёмов водяных и фановых цистерн. Вот такой вот выверт – ванна, хоть и махонькая, есть, но воды во всём кемпере хватит на пару наполнений, не более того! Понятно, что где-нибудь на стационарной площадке кемпинга, на Земле, это даже не вопрос, не то что не проблема, но в Новом Мире… И Туруков изготовил и установил в пустоты между бортами именно такие цистерны – для отходов и для чистой воды! В питьевую ёмкость входило порядка полутораста литров, в фановую около двухсот, с такими резервами можно было рассчитывать декады на три автономки в самом засушливом уголке саванны… Более того – если дополнительный бак и короб при демонтаже жилого модуля оставались на месте, то обе цистерны демонтировались одновременно с корпусом модуля, продолжая выполнять свои функции! Для этого опорные стойки Туруков тоже заменил, на более грузоподъёмные, чтобы выдерживали увеличившийся вес будки… Я только охал-ахал, с удовольствием вдыхая запах кое-где даже не избавившегося от консервационной плёнки жилого блока, пока явно довольный произведенным впечатлением мастер объяснял особенности проведённых работ.
     Тем не менее, тент над кунгом-модулем вместе с дугами для него, запаски (крепившиеся тоже довольно интересно – в ниши у заднего борта модуля по обоеим бортам), установку лебёдки в новый передний бампер и кучу расходников, необходимых для нормального передвижения в машине, а также замену холодильника на более объёмный (с учётом стоимости демонтируемого) мы оговорили отдельно, я даже кое-как настоял на оплате материалов (понимаю, что глупо несколько, но – нагловато было бы на очередные расходы людей раскручивать). Игорь пообещал закончить работы с машиной дней через пять-семь, хлопнули по рукам, и к трём часам – я, Олег и Игорь на машине Турукова, Марат и Весло на своих новых байках – уже устраивались за столом в особнячке Новиков, в беседке. Старший Новик, в этот раз вполне домашний, улыбчивый такой дедуля, глядя на которого и в страшном сне нельзя было представить того человека, который с ледяным выражением лица льёт женщине в открытую рану почти что кислоту, довольно щурился, много улыбался и вообще вёл себя как радушный и гостеприимный хозяин. За столом в этот раз находилось всё семейство, из тех что были в городе, как я понял. Детвора тоже присутствовала, Туруковы на этот раз явились в полном составе – точнее, кроме Игоря, все и так «гостили» у Новиков – и находились за столом на правах прямых родственников. Собственно, они и сами считали себя, кажется, чем-то вроде младшей ветви…
     - Ну что же, ребята, давайте закроем один маленький вопрос. – начал Максим Трофимович, когда обед плавно самозавершился из-за полного насыщения желудков, детвора рассосалась по своим делам, женщины отделились, под предводительством хозяйки дома, перемыть чьи-то косточки, а мы устроились в подобии оружейки и одновременно кабинета главы семейства. Я внутренне собрался, ожидая чего угодно – от попыток привлечь меня к «делам», до немедленного требования кого-нибудь грохнуть «по дружбе», но старший Новик меня вновь удивил:
     - Следопыт, скажи – ты своим людям доверяешь полностью? При них можно побеседовать без оговорок?
     Я мельком бросил взгляд на бойцов и кивнул:
     - Да, парни в лишнем трёпе не замечены, и поводов себе не доверять не давали. А что? Может, и мне… не стоит знать… чего-нибудь?
     Трофимыч (сам предложил себя так звать) хохотнул и махнул рукой:
     - Да уж, кому-кому, а тебе… Да и ничего особенного я не хотел тебе… вам, предлагать. Олег тут мне рассказал, как ты от подарков отбрыкивался, понимаю, не хотел обязанным себя считать. Но… ты не совсем нас понял, это не откуп, это именно подарок, как своим. Вот, возьмите, чтобы сомнений не оставалось… – дед протянул на широкой ладони вытащенные из ящика стола кольца, широкие, но без камней и печатей, только с гравировками. По кольцу на нос, три штуки, когда я взял одно в руки, то убедился – даже не драгметалл, скорее нечто вроде оружейной или хирургической стали. Кольцо толщиной миллиметра два-три, широкое, около восьми миллиметров, на большей поверхности кольца сложный геометрический узор из рубленых линий.
     - И… что это? Какие условия ношения? – я догадался, что это не просто колечко, скорее некий знак («каменщики»/«иллюминаты»/«борджиа»… кто там ещё с символическими аксессуарами баловался!? средневековье, блин…).
     Дед, видя мою скривившуюся в подозрении рожу, расхохотался:
     - Для вас – никаких! Эти колечки всего лишь показывают, что для Ново-Одесских Старых Семей вы как бы свои, что-ли… вроде приёмных родичей. Мы, конечно, не Кланы, не тот масштаб, но и не мелочь, на которую и внимания обращать не стоит. Носить или нет – твоё право, никто ничего от тебя не потребует, а если понадобится помощь – помогут при случае где угодно, хоть в Дагомее. Не войну, конечно, организуют – но, допустим, вывезти к нам незаметно смогут, без вопросов. Собственно, это не столько для наших, сколько для посторонних, чтоб не лезли к пришлым, не нарывались, так сказать…
     - Как-то слишко хорошо... – пробормотал я скорее для самого себя, потом переспросил – А если я доверия не оправдаю, вы же меня второй раз в жизни видите, и совершенно не знаете, что от меня можно ожидать! А вдруг я какой придурок, случайно оказавший помощь – а на самом деле… – и помотал запястьем в воздухе для выразительности этого «самого дела». Новик-старший прищурился:
     - Ага, совсем тебя никто не знает… Ты уж нас за дураков не держи, Варан, дела твои многим известны, так что шлангом не прикидывайся!
     Так я и думал, что знают двое – то знают все. Хотя – и хрен с ним, подумаешь, великий секрет. Только вот… ах ты ж! «Доверяешь своим бойцам?», значит… По сути, дед меня за архаровцев поручителем сделал! Мол, ты сам «надёжные ребята» сказал, а я, добрый дедушка, тебе поверил просто…
     Я бросил взгляд на обоих сослуживцев – Весло, кажется, пропустил мимо ушей слова Новика, увлёкшись рассматриванием колечка, а вот Марат… реально «отвисшая челюсть»! Он же и выдавил:
     - Т-т-твою… и ты молчал!
     Весло, индиффирентно пожав плечами и не отвлекаясь от бликов на узоре, протянул:
     - А кто тебе доктор, если ты у нас носом ориентируешься вместо зрения? Я давно уже понял, ещё когда Следопыт нам фильмы крутить начал. Потом только сверился и убедился…
     Марат подобрал челюсть, похлопал глазами и переспросил:
     - А причём тут кино?
     Весло хмыкнул:
     - Смотреть надо внимательнее! Хотя… ты фильм «Путешествие в неведомое» видел? Сразу после сезона дождей вышел, в этом году?!
     - Одну серию, – вздохнул Марат, – остальные не получалось никак, пропускал. А что?
     - Тогда понятно. – кивнул Редько. – Ты просто не смог сравнить, похоже. А я узнавал многие кадры, но были и такие моменты, которых в фильме не было – а у… нашего Следопыта, оказались! Нередактированная версия, понимаешь? А кто снимал «Путешествие» – все знают, так что или он Варан, или очень хороший знакомый. Впрочем, я только убедился – поскольку был в Демидовске, когда там суд устроили… Сам на площади орал, как последний мудак! Ох и стыдно потом было…
     Трофимыч кивнул:
     - Есть отчего, да… Ладно, у меня на этом – всё. Бойцы – вы понимаете, о чём мы тут говорили?
     Марат кивнул:
     - Да не совсем уже сопляки, Максим Трофимович. Следопыт за нас слово сказал, накосячим – его подведём. Постараемся не косячить, чего тут…
     Дед удовлетворённо заулыбался:
     - А не ошибся Варан, смотрю… Ладно, поглядим, как оно дальше будет. Вы как – не устали, погулять хотите, а то второй раз увольнительную вам портим? – оба бойца замахали руками в праведном возмущении, но от «погулять» не отказались, как и я сам. В итоге, вернулись в ЦУП мы, всей компанией, всё же на «рикше» – Олег оставался у своих на ночь, а мы решили не искать приключений – и так впечатлений хватило. Мотоциклы бойцы постановили перегонять вместе с моей машиной – не без оснований рассчитывая на фоне трака остаться «в тени», по варианту «…подумаешь, мотоцикл – вы на тачку сержанта посмотрите!»…

     36-е число 7-го месяца, площадка за столовой УЦПП, вечер.
     - Эх, как обидно, молодой ведь ещё совсем был, жить да жить бы… Да ещё не в открытом бою, а вот так, в спину от мелкого бандита…
     Да ясное дело, жаль! «Гориллыч», хоть и простой как дубина мужик был, но и честный, надёжный. И погиб… не то чтобы глупо, скорее бессмысленно, из-за того, что оказался не там и не тогда, где надо… В спину подстрелили, закопали и уехали…
     - Помянем, пусть земля ему будет пухом! – это неизвестный мне капитан опять рюмку поднимает, и остальных провоцирует. Много народу Гаврилыча провожает, даже не ожидал такого – обычный сержант был, старослужащий конечно, ну так мало таких, чтоли? Но народу приехало на «сорок дней» немногим менее сотни, и это не считая наших ЦУП-овских, вот сидим в столовой, поминаем… Шевель со Щеном расстарались, впрочем, Ларев лично приказ давал, так что не удивительно. Нас тоже припахали немного – мясом обеспечить поминки. Проблемы не составило – уехали вчера утром в сторону побережья, километров на полтораста, Рыжий с Акулой, к ним ещё Рома в компанию напросился и Сурин-радист, тот уже по приказу. Остановили машину у какой-то рощицы, сами отошли на пару километров в сторону, подстерегли стайку антилоп, четыре тушки положили; пока «лаптёжник» ждали, ещё виверн пришлось отогнать… почти тонна свежатины поварам пришлась вполне к месту. С семи часов вечера начали накрывать столы за беседкой, спецнаряд под это дело столовским выделили, под командой Калеки, а с восьми начали поминать. Сначала было непонятка возникла – меня как бы в приказном порядке позвали, Рыжий с Акулой на правах родни, а остальные бойцы наши вроде как не при делах! Но, к чести командования, одного рыка Чермиса в сторону идиота-калича, вякнувшего при нашем появлении нечто вроде «…а эти сопляки с какой стати припёрлись?!» хватило заткнуть придурка наглухо. Кэп, стиснув тросточку (что-то ему поплохело в последнее время, ходит с палочкой по территории, и то не очень шустро) буквально вызверился:
     - Ты, козлина, сам где был, когда отряд карателей собирали?! Не услышал вовремя, не добежал на погрузку?! Очень спешил, но не успел?! А эти, как ты сморозил, «сопляки» – никого не спрашивая, вдогонку пешком пошли! Сами, без приказа! Заткнись, сержант, или пожалеешь…
     Сидим в уголке, смотрим на съехавшихся сослуживцев и просто друзей Гавряева, тут и родители Рыжего, кстати, только они за столом полкана нашего, как ближайшие и вообще… пъём. По чуть-чуть, но, чувствую, всё равно наберёмся до дровей… то есть, бровей, конечно! Негромкий гомон давно уже заменил казённо-траурные речи, Ларев говорил первым, как положено, за ним прочие, по званию и не очень в порядке живой очереди, родственники что-то отвечали, кто хоть раз видел – поймёт... А люди интересные прибыли, многие строевые служащие, некоторые уже дембели, в званиях до майора (сам видел такого, кстати, за столом с полканом сидит дед). Кое-кто прибывает и сейчас, во время тризны, люди заходят и устраиваиваются где могут, уже без оглядки на табель о рангах.
     - Эй, пацаны, этот стол свободен? – это что, нас так вот пренебережительно посылают? Мы что – кому-то мешаем?
     - Так, орлы, быстренько организовали здесь чистую посуду, сейчас ещё люди подойдут, человека три… а может, и больше, посмотрим. Так что ноги в руки, и бегом! – чуть повышает голос стоящий возле нашего столика старший лейтенант, лет сорока (Земных, местных около двадцати шести-семи). Мои, поглядывая в мою сторону (особенно Весло, День и Сирый, сидящие спиной к незваному гостю), делают вид, что не расслышали, лейт уже «под мухой» и явно не слишком контролирует себя, но он «чужой» и дело надо попытаться закончить мирно:
     - Товарищ лейтенант, мы здесь не наряд, мы тоже… поминаем сержанта, – говорю я, привстав – извините, но на всех ваших друзей места точно не хватит. Если хотите, присоединяйтесь к нам, потеснимся, а вот четверо – уже не влезут, но вон есть пара мест свободных, и там дальше… – и понимаю, что говорю зря. Старлей не адекватен, он резко багровеет и, выпучивая глаза, шипит, с каждым словом повышая голос:
     - Ты-ы чш-што, младшой, с-сибе паз-сваляешшь?! Приказ-с не понял?! Тебе сказ-сано – организовать мес-сто, а не пререкаться со старшим по з-сванию! С-сказано – ис-сполнять, бего-о-ом! – это уже практически в полный голос.
     Я, спокойно глядя в побагровевшие глаза офице… шакала, пока не докажет обратное, медленно усаживаюсь обратно на скамью, и не менее спокойно поднимаю стакан с «вишнёвкой»:
     - Царствие небесное «гаврилычу», пусть земля ему пухом. – после чего, вместе с синхронно поднявшими стаканы бойцами, отпиваю глоток и ставлю посуду на стол. Шакал, пошедший пятнами от бешенства, бездумно тянется за пистолетом, я под прикрытием столешницы и скатерти вытаскиваю из нацепленной сегодня на бедро над коленом универсалки свою «беретту», шакал, на удивление, видит движение и замирает, понимая, что я наверняка успею первым… на плечо закаменевшего перед столом лейта, пытающегося найти выход из положения, в которое он сам себя и загнал, падает рука, стискивая так, что аж погон мнётся, и голос Чермиса, как ледяной душ, обрушивается на голову приблудного звездоносца:
     - Что здесь происходит, и что вы собрались делать с вашим пистолетом, лейтенант?!
     В зале уже и так затихали голоса, а после слов капитана наступает практически тишина. Кое-где вижу вставших из-за столов офицеров, все – наши, в смысле ЦУП-овские… Шакал, от неожиданности чуть дёрнувшийся, под действием неумолимой длани развернулся лицом к кэпу, прозрел (в смысле – опознал карму по количеству звёзд на её погонах) и, слегка потухнув, выдавил:
     - Тарщ-капитан, так… вот, отданую команду саботирует, сержант ваш…
     - Вот как – саботирует, говорите… Какой именно приказ и в какой форме отданный – можете повторить, старший лейтенант?
     - Так точно… Приказ – организовать… свободное место, для товарищей, которые сейчас подойдут поминать сержанта Гавряева. Капитан сейчас подойдёт и ещё двое, они с сержантом… погибшим сержантом, вместе начинали… А что тут делают совсем сопливые курсанты, сплошняком «учебные», я не представляю! – с некоторым вызовом заканчивает он, чуть осмелев. Чермис поджимает губы, несколько секунд раздумывает, потом вполголоса говорит:
     - Младший сержант Злой, подними своих «махновцев»… на минуту. – на ходу поправляется он, видя мелькнувшее на роже старлея удовольствие. Мы подхватываемся без дополнительных указаний, в такой ситуации не до понтов. Повысив голос, капитан продолжает:
     - Товарищи, прошу минуту тишины. Не ко времени, конечно, но из-за возникшей ситуации и во избежание её повторения, считаю нужным кое-что пояснить. Среди нас находится подразделение курсантов, под командой младшего сержанта Злого, они перед вами. Не буду объяснять, что это за подразделение и почему в его составе нет ни одного рядового, как и причину, по которой непосредственно командует им полноценный младший сержант, хотя призывались эти бойцы все одновременно… разговор не о том. Важно другое – именно этот отряд, обнаружив тело погибшего, организовал, под командованием сержанта и по приказу непосредственного командира лейтенанта Золина, руководившего всей группой, преследование убийц. Им пришлось разделиться, чтобы не прерывать выполнение собственной боевой задачи; офицер Золин принял на себя ответственность за возможные последствия, оставшись с большей частью отряда, а сержант Злой с разведгруппой встали на след бандитов. В течение дня, преодолев около восьмидесяти километров, они вышли точно на место базирования убийц, провели разведку, встретили спешно собранную команду карателей и вывели её прямо к укреплению уродов. Поскольку возможные силы противника оказались вскрыты разведданными, отряд во время боя безвозвратных потерь не понёс, все остались живы и вернутся в строй. Сам Следопыт… прошу прощения, сержант Злой, во время боя ухитрился уничтожить, в том числе, именно того, который выстрелом в спину убил Гавряева, причём сержант вступил в одиночку в бой с превосходящими силами... так получилось… и выиграл бой! Был ранен, к счастью, легко, на сегодня здоров, остальные бойцы отряда не пострадали. – Чермис уставился в глаза старлея и поинтересовался – Старший лейтенант Корик, вы продолжаете считать, что подразделение лейтенанта Золина находится здесь не по праву? Что Следопыт и остальные «анархисты» должны уступить вам место и озаботиться вашим… комфортом?!
     Шакал побледнел, помотал головой и потерянно пробормотал:
     - Никак нет… прошу прощения, я не знал…
     Чермис кивнул и закончил:
     - Товарищи, надеюсь, недоразумение разрешено. Не будем… оскорблять память павшего воина подобными… инцидентами. Следопыт, убери ствол, не будь идиотом. – последнее предложение капитан выдал уже вполголоса, но некоторые его всё равно услышали... Я, с удивлением глядя на свою руку, чувствую, как уши и физиономия начинают «припекать» – ну какого чёрта?! Кто мешал тихонько сунуть «беретту» обратно в кобуру, не позориться перед таким собранием! Народ возвращается к своим разговорам, гул становится более громким, время от времени ловлю любопытные и оценивающие взгляды в нашу сторону.
     Шакал мнётся, потом неожиданно спрашивает:
     - Бойцы, предложение в силе? Могу с вами вместе сесть?
     Я киваю, одновременно показывая руками бойцам, чтобы чуть уплотнились. Корик усаживается, вздыхает и бурчит:
     - Я бы хотел… Короче – извините, мужики. Не понял, вы все молодые, думал, вы тут так… – неопределённо повёл ладонью. Я понимающе кивнул – а зачем ссориться, если человек сам на мировую идёт – и поставил перед старлеем (всё же не шакал, нормальный офицер, только пить не умеет) стакан, наполовину налитый водкой. Поднимаю свой, говорю:
     - Царствие небесное Гаврилычу. – и, дождавшись, пока лейт начнёт пить, выпиваю и собственную долю. Бойцы потихоньку переговариваются, офицер закусывает, поглядывая в сторону входа, через минуту поспешно кладёт вилку и выбирается из-за стола. Я оглядываюсь – точно, трое у «входа» (или выхода из беседки, как угодно), свежеприбывшие. Старлей, как его кэп назвал… а-а, да, Корик – что-то объясняет и машет в нашу сторону рукой. Троица, под предводительством кого-то с погонами капитана (под лампочкой бликанули, а вот лицо я разглядеть не успел) движутся в нашу сторону, попутно здороваясь с некоторыми сидящими. Я удивлённо смотрю на их движение – но после, боковым зрением, замечаю, что за нашим столом курсанты из кухонного наряда оперативно организуют ещё пару таких же и успокаиваюсь. Новоприбывшие сразу подошли к родственникам, понятное дело, выразили сочувствие и так далее, по сути ритуальные действия – может, и хорошо, когда имеется хоть какая-то традиция для подобных случаев…
     Через какое-то время, когда я подумывал уже о том, чтобы потихоньку свалить – собственно, некоторые, похоже, так и сделали, часть ранее заполненых столов поредели, где-то я видел новые лица – но именно в этот момент мы вновь оказались центром внимания ближайших гостей. Я услышал только обрывок фразы, произносимой кем-то за моей спиной, из тех, кто расположился за свежеустановленными столиками: «…да что ты несёшь, прямо каких-то суперсолдат описываешь! Посмотри – обычные сопляки, их вон по залу шастает таких же… И вообще – я ещё посмотреть на этого Следопыта хочу! А то знал я одного – так то был действительно зверюга, а этот какой-то хлипкий…». Услышал и отбросил – не думаю, что кто-нибудь к нам полезет после выступления Чермиса. Зря я так думал!
     - Эй, паца…арни, которые спецотряд! К вам можно присоединиться? Есть несколько вопросов, может, поможете их разрешить – старшим товарищам? – раздался за спиной голос. Нагловатый голос, надо сказать, и притом смутно знакомый, вроде слышал я его уже… тот самый, который сомневался несколько минут назад в нашей мощще и суровости!
     - Присаживайтесь, товарищ лейтенант. – ровно ответил Сирый, чуть подвигаясь на лавке. Рядом с ним тут же устроился один из вновь пришедших, действительно лейтенант, причём – знакомый мне кадр! Шапочно знакомый, конечно, но обстоятельства нашего общения… Я сижу чуть в тени, и лейт меня пока ещё не опознал – а я уже, и теперь не понимаю, что мне делать? То ли срочно сознаваться в знакомстве, то ли постараться так и остаться неузнанным… А-а-а, как получится, так пусть и будет, в конце-концов, я ж не шпиёню тут!
     - Интересный вы отряд, бойцы… про вас тут такие легенды рассказывают! И по дикой саванне вы, вроде бы, пешочком путешествуете, и зверьё вас боится как бы не больше, чем вы его, и командир у вас, в смысле – сержант ваш – прям сказочный богатырь…
     Бойцы молчат, я тоже делаю вид, что слова лейтенанта меня не касаются, что офицера начинает несколько бесить.
     - А ещё, по слухам, позывные у вас уже у всех имеются – а ваш сержант прозвище оч-чень нерядовое носит… Может, поделитесь, кто вас называл, а заодно, сержанта? Или это у вас так – сами придумали, для крутости?! – подначка даже не замаскирована, вот поганец! И в чём-то прав – прозвище-позывной, вообще-то, в РА не просто так даётся, и «старшие» вполне могут между делом поинтересоваться, кто «крёстный»… Меня тот же Гавряев со Щеном не зря допрашивали после того случая с вивернами и Рыжим, а потом уже соратники просветили – если на «говорящий» позывной (типа там «Смелый», «Витязь», или «Кувалда», «Стрелок»… и так далее) претендует самозванец, то прозвище он, вполне возможно, получит… только немного другое – «Дрыщ», или «Звездун», или ещё какое в том же стиле... И не отвечать нельзя – голос лейтенант не особо сдерживает, и интересно не только ему. Опять надо «лицо сохранять»! Ххорошо ещё, что сделать это не слишком сложно, в данном конкретном случае:
     - Товарищ лейтенант, вы, кажется, на слабо поймать пытаетесь, или мне показалось?! – я всё ещё в тени сижу, не высовываясь на свет, а потому мою физию в ночном сумраке, не слишком-то развеиваемом кое-как подвешенными над столами лампочками, лейту не рассмотреть никак. А вот голос, который я постарался сделать поядовитее, слышен не только лейтенанту – послышались сдавленные редкие смешки. Офицер тоже их расслышал, но, к собственному счастью, нагнетать не стал – поумнел, что-ли, с прошлого раза?
     - На слабо я никого не ловлю, но вот прозвище твоё, сержант… Знаешь ли, такой позывной подтверждать надо, не за красивые глазки даётся. А ты – сможешь?! Я когда-то встречал одного следопыта – так он действительно умел, серьёзный парень. А ты? Можешь крёстного назвать?
     Я осмотрелся – ага, есть и наши, ЦУП-вские, прислушиваются с интересом. Да и вообще – траурная грусть, под напором алкоголя и встреч со старыми знакомыми, друзьями и недругами, давно уже сменилась просто общением, хотя и без шумных выражений радости – меру все понимают. Я отвечаю:
     - Насчёт подтверждать… есть здесь кто-нибудь, кто может сказать, что я ношу позывной не по праву?! Прямо сейчас, народу много, некоторые меня знают, подтвердят, если что…
     Сбоку звучит голос Щена – откуда он там взялся, я даже не заметил, силё-он…
     - Я подтверждаю – Следопыт достоен. «Гаврила» тоже… был согласен…
     После секундной тишины несколько голосов, в которых я опознал только лейта Шемахина и, почему-то, повелителя кухни Шевеля, тоже что-то согласное пробурчали вполголоса. Я благодарно покивал (не знаю, видел ли кто-то эти поклоны – темновато), после чего договорил:
     - А касательно крёстного… Ну, пожалуй, в этом качестве лучше всего подойдёт капитан Каварин, тогда он одним из конвойных подразделений командовал. А я в составе конвоя был, точнее, подконвойным, пришлось поучаствовать… Да, подтвердить может лейтенант Турин – может, знаком вам такой, тарщ-лейт? – и придвинулся к столу, чтобы свет тусклой лампочки попал на лицо.
     Турин, ещё при имени своего тогдашнего командира почти вскочивший, впился глазами в мою рожу, на несколько секунд практически оцепенев, а потом плюхнулся обратно на лавку и, внезапно закашлявшись, сдавленно просипел:
     - Да чтоб тебя! Следопыт! И молчал же, с-с-с-сволочь…
     Сидящий сбоку Акула небрежно так интересуется в пространство:
     - Ещё вопросы у кого-нибудь насчёт прав, самозванцев и всего такого прочего есть?
     Отдышавшийся слегка Турин поднимает обе ладони:
     - Сдаюсь! Я, честно говоря, и представить не мог, что у вас именно Следопыт… э-э-ээ… Следопытом числится! Он нас тогда здорово выручил, и не только нас… Можно сказать, всем отрядом крестили.
     - А бойцам своим позывные уже я давал – как считаешь, право имею? – я действительно в своём праве, поскольку сам уже получил прозвище, причём от действующих бойцов РА, что-то вроде негласной традиции. Турин согласно хмыкает:
     - Да уж, кто-кто, а ты… – оглядывается на явно настороживших уши слушателей и оскаливается – А им, как я понял, ты не рассказывал, за что и почему?! Тогда-а-а… и я не скажу! Пусть страдают! – довольно заканчивает он под дружный сдавленный стон разочарования. Кто-то за соседними столами даже глухо матерится из-за облома, а вот Турин, безуспешно давя довольную лыбу – ну как же, сделал гадость и на сердце радость – интересуется:
     - И как ты тут вообще оказался? Да ещё вовремя так… В твою способность пройти по следу бандюков в дикой местности я верю – сам видел – но как вы так вовремя тут оказались?
     Я пожимаю плечами:
     - Да, собственно… Служу я тут, после призыва срочного, как и положено, по возрасту. Обучение прохожу согласно воинской специальности. Вышли в обычный учебный рейд, вместе с группой подотчётных курсантов, а там и… случилось. Лейтенант дал добро на преследование, а дальше ты в курсе…
     Лейтенант пару секунд соображает:
     - Не понимаю всё равно… А боевая группа у тебя тогда откуда? И вообще – ты курсант или сержант?! Ты ж не «учебный», как я вижу?
     - Оно так само как-то получилось… я теперь и курсант, и сержант сразу. Повысили в звании после… там такая фигня приключилась, сам поспрашивай. А группу собрали уже здесь, мы вообще-то «остатки» все, четвёртый учбат, только после кое-каких приключений я – сержант, и тренировал сначала вот этих оглоедов, а теперь взводы выгуливаем, на экскурсии…
     Лейтенант несколько секунд молчит, потом уточняет осторожно:
     - Поясни-ка ещё раз… Эти твои… как вас там… «махновцы», кажется?
     - Ещё «анархисты», «партизаны» и так далее – у кого какая фантазия и ассоциации. – киваю я.
     - За что вас так? – удивляется лейт. Мне влом объяснять, подключается Весло, этому поболтать всегда в удовольствие, тем более вот так вот панибратски с заезжим офицером:
     - Так мы с формой одежды и снаряжения того… не сильно дружим. Всё, знаете ли, лишнего на себя навесить норовим, чтоб трудности и опасности преодолевать с большим пафосом и самоотверженностью. Оружие, опять же, индивидуально подбираем, кто во что горазд – со стороны посмотришь, так как раз за ЧВП какое и примешь, вот и недовольны отцы-командиры. Гневаться иногда изволят, морщиться при случайном нашем появлении пред очи, ну и прозвания всякие озвучивают, непотребные! А всё дурное и разлагающее влияние командира, Следопытом именуемого, при злостном попустительстве старшего начальства, товарища лейтенанта Золина, и даже полном и бессовестном содействии… – я слегка прифигел от такого выступления! Турин, судя по выражению физиономии, словил ступор, как и часть слушающих нас соседей, некоторые даже, кажется, щипать себя начали, проверяя реальность… Хотя в себя лейт пришёл быстро и ухватился за самую суть:
     - Неважно, пусть «анархисты»… Они тобой обучены? Они – могут как ты… тогда? Из молодняка учбатовского ты их за… три месяца натаскал на рейдеров?!
     Я понимаю что он хочет спросить:
     - Ну-у-ууу… как тебе сказать… Совсем как я – не смогут, чуйки пока не наработано (ага, а ещё нету боевых котов на страже!), но следы прочитать, погулять недельку по саванне пешочком, на подножных кормах и со зверушками сильно не конфликтуя, или потерянное балбесами имущество найти по следу – без вопросов! А насчёт боевых возможностей – так меня самого как всех натаскивали, тут я в середнячках…
     Турин довольно лыбится, явно обкатывая в уме некую идею, но мгновенно скисает после слов сидящего за соседним столом незнакомого капитана:
     - Лейтенант, советую не суетиться зря… Семнадцатым в очереди будешь, а всё их подразделение – одно отделение, между прочим. Да ещё Ларев всех не отдаст, даже не раскатывай губу! Ты не самый хитрый и шустрый, так что расслабься… Да и на кой вам, конвойникам, такие рейдеры? Просто для понтов? Вы ж со своей брони неделями не слезаете, могли бы – и в сортиры на «бэтрах» заезжали бы…
     О чём они?! Какое «отдаст-не-отдаст»?! Стоп – мы же в учебке! И время обучения уже на исходе… получается, как минимум часть вот этих поминальщиков, заодно, ещё и – «покупатели»? То есть, прибыли в учебку за пополнением личного состава, а по возможности и выбора этого самого состава, поскольку даже если распределять ЛС методом «слепого набора», то за привезенного в качестве бойцпа дауна командир обязательно «отблагодарит», в зависимости от фантазии оного командира. Поэтому, на любом распределении, прибывшие за молодняком командированные (это могут быть и офицеры, и сержанты, и даже рядовые – если ничего особенного не требуется начальству, любой баран подойдёт) обязательно начинают выбирать, «меняться», всеми правдами и неправдами пытаясь прихватить под своё начало более перспективных, нежели остальные, выпускников учебки. Так было на Земле, так бывает и здесь, ничего нового… И, кажется, на моих бойцов уже «положили глаз», а судя по словам кэпа, глазьёв этих изрядно! Даже не знаю, хорошо это или не очень… С одной стороны, ребята будут сразу отправлены в достойные части, в плане заработков, премий, условий службы – ага, некоторых могут распределить и по рапорту, есть такое право у имеющих лычки как минимум «учебного» сержанта. А «покупатели» расстараются, расписывая прелести службы именно в их подразделениях, тут без вопросов… кстати, не факт, что соврут или недоговорят; обманывать бойцов, от которых ожидается нечто особое, на что прочие не способны – само по себе клинический идиотизм. С другой – достаточно вспомнить, кому в первую очередь могут понадобиться люди, способные на долгие походы в здешних условиях! Разведка, диверсанты, что там ещё? И шансы дослужить целыми и здоровыми до конца срока – в разы меньшие!
     Я окидываю взглядом сидящих вокруг и вижу ответные взгляды, внимательно-оценивающие. Похоже, угадал… Некоторые отворачиваются – кажется, демарш Весла имел далекоидущие последствия, не всем командирам нравятся избыточно независимые и самоуверенные подчинённые, несколько офицеров, наоборот, заметно заинтересовались… А-а-а, какая разница? Я, со своими двумя лычками, повлиять на процесс практически не способен, так что можно не трепыхаться… Да и, в общем-то, чего я занервничал? Ну, разберут ребят по частям – в смысле, воинским частям, а не на органы – так мы тут все для этого и проходили учёбу?! Хотя… да привык я уже как-то к отряду, и своему месту в оном тоже, притёрся, что называется… С другой стороны – а я сам хочу проторчать весь год с лифигом в ЦУП-е? Даже на должности непосредственного командира спецгруппы, даже если ещё лычку подкинут? Вот так вот проваландаться до следующего призыва, занимаясь непонятно чем (не, чем занять – найдут, без вопросов, только занятия эти будут… это сейчас мы такие уникальные/незаменимые, а вот когда рядовых курсантов станет раз-два и обчёлся, то про нас вспомнят уже с совсем другими намерениями!.. и начнём мы шуршать по нарядам аки пчёлки трудолюбивые, причём лётать реально будем – как тот ёжик, который, как всем известно, вполне себе птица, почти как альбатрос, только очень-очень гордая…), а потом следующий призыв натаскивать так же, и примерно до того же срока – раньше хрен кто отпустит?! Быстрее натаскать не получится – их же перед выходами надо будет хоть чему-то обучить, хоть стрелять не друг в друга с перепугу, так что рейды свеженького призыва начнуться не раньше, чем у нас самих…
     Нет, кажется, такого я и себе не желаю! Да, тут относительно спокойно… Но у меня уже сейчас крыша начинает похлопывать шифером, а через пару месяцев и вовсе порхать примется! Помню, как на мозг давила прошлая служба, когда из «виноватых-за-всё» рядовых в «крайние-за-всё» командиры отделения попал. Даже не уверен, когда мне было хреновее… Думаю, бойцы мои немногим от меня отличаются, я их достаточно хорошо знаю, следовательно – не рыпаемся, смотрим процесс и ждём результатов эпической борьбы за свежеобученных! И стараемся поучаствовать – хотя бы место выбрать себе поинтереснее! Эх, знать бы, где упасть…

     4-е число 8-го месяца, камера гауптвахты Учебного Центра Подготовки Призывников, 10 часов утра.
     - Следо… чёрт, младший сержант Злой, на выход! С вещами!
     Встаю, чуть одёргиваю куртку и затягиваю ремень поплотнее. Ничего, подождут, тем более, что спешить мне особо некуда. Мда-а-ааа… Вот не предполагал под арест угодить! А ведь уже третий день сижу, думы думаю… Хотя ничего толкового так ине придумалось, как ни жаль. Ну не было вариантов, кроме вот этого!
     За что я под арест угодил? А-а-аа… Из-за зависти и подлючести некоторых… сослуживцев, м-ммать йиху! После поминок, уже на второй день, «покупатели» принялись отбирать себе личный состав. В связи с изменившимися обстоятельствами, наши учебные рейды были… кастрированы, иначе не оценить! Нам в приказном порядке запретили выводить учебные группы далее двух десятков километров от Базы, а также проводить за территорией более чем одну ночь. И даже эту ночёвку рекомендовалось (но очень настойчиво!) организовывать чуть не в прямой видимости ЦУП-овского забора! В общем-то, такое вот «выживание» реально превратилось в идиотские пикники, какие-то полезные навыки подобным методом привить было практически нереально, по сути, радиус рейда немногим превышал радиус расположения тренировочных полигонов…
     Сообщать об «изменившихся обстоятельствах» мы не торопились, ни курсантам, выходящим через КПП с лицами идущих в «последний и решительный» – есть у нас некоторая репутация, есть… ни прочим заинтересованным. И, вернувшись 40-го утром в ЦУП, убедились, что нас не ждали… я лично и убедился. Котик мой, красавчик, пока мы вместе с Золиным передавали курсов их куратору, шустренько мотнулся отдыхать ко мне на кровать, в казарму, и как только добрался до комнаты, тут же буквально шарахнул мне по мозгам яростью и чувством опасности! Чужака поймал… Короче, в мою в комнату пролез… я сначала подумал – ворюга! Переживая за кота, сорвался с места бегом, домчал до жилья, ворвался в комнату… и нарвался, на шикарный пинок в живот! Увернуться полностью не получилось, меня вышибло обратно в коридор как пробку (хотя разгрузка и приняла на себя большую часть удара), но когда вслед за свалившимся мной полезла чья-то морда, по этой морде прилетело лапой с выпущеными на всю длину когтями! Арес, взвыв в полный голос от бешенства (и из-за того, что морда почти успела отшатнуться и когти, вместо месива, оставили на ней только едва прорезавшие шкуру тонкие полоски! для Аресовых когтей – тонкие…) ринулся было добивать пришлеца, но я приказал не мешать – типа, моё логово, и я тоже хочу рассчитаться за пинок (а если тварь кота мне подстрелит?)! В этот раз пинать меня никто и не пробовал – вор (я всё ещё опасался недоразумения, но опознав урода, убедился в том, что всё плохо) только поднимался с пола и тянул из ножен свой режик… На рожу смотреть противно – вся залита кровью, губы распороты, нос тоже задет, один глаз… я даже не понял, может, только один и остался! Но в сознании и собирался меня прирезать, раны выглядели страшнее, чем являлись! Хотя это выяснилось уже потом – на тот момент я не сильно задумывался о степени повреждений ублюдка и просто хотел уцелеть и победить, поскольку ножиком этот гад махал замечательно, кто бы ожидал… В общем, разок он меня всё же достал – это с хлещущей с рожи кровищей! – но и сам нарвался на хороший удар в нос, а это очень больно, особенно вкупе с прежними ранами. От боли козёл на секунду «потерялся», что дало мне возможность берцем влупить… ну, по шарам я не попал, но и внутренняя сторона бедра – тоже нормально! Главное, скопытился, а уж на полу вышибить из рук нож было просто – как я думал, и таки вышиб, но и сам получил пинок под колено и свалился на пол… Дальше – не так интересно, за мной примчали ребята, скрутили моего нежданного гостя, меня перевязали, ну и вызвали – кого надо. За что я благодарен бойцам как бы не больше, чем за помощь в утихомиривании этой сволочи…
     Хорь прискакал буквально через пару минут после Ларева с Золиным, и к моему глубокому удивлению, принялся сходу меня «топить»! И если бы не присутствие с самого начала подполковника Ларева на месте преступления – не знаю, чего бы смог накрутить старлей в отчёте… Он всё равно пытался, но не сильно получилось. Калич – а, я не уточнил, незваным гостем был именно Калека, гнида сволочная! – успел пошарить в моём «сейфе», который оружейка для личного огнестрела, хотя огнестрел обычно все держат под рукой, максимум в пирамидах или стойках в шаговой доступности, а эти ящики используют для личного имущества. Я не был исключением – в ящик сложил практически всё, что успел прибарахлить из личного имущества, включая электронику и оптику. Это меня и спасло, как оказалось – тварёныш заявил, когда его прямо на месте стал допрашивать наш полкан, что зашёл ко мне просто поговорить! А я, психопат, на него набросился ни с того ни с сего! И Хорь охотно подхватил тему, через пару минут как-то хитро подведя перебранку к мысли о том, что стоило бы у меня «осмотр имущества» провести. У меня! Потребовал открыть этот ящик, мол, твоё – пока что – имущество, так вперёд, не заставляй замки выворачивать… Я упёрся, потребовав предварительно досмотра Калеки, с выворачиванием карманов и вытряхиванием ботинок. И, к счстью, Ларев меня поддержал, с растущим подозрением поглядывая на собственного зама по воспитанию…
     Калека попытался брыкаться, мотая перебинтованной башкой, но при всех его габаритах, до геракакла ему очень далеко… Карманы вывернули быстро, и в одном из карманов нашёлся мой ПК-наладонник! Успел, сучок козлобородый, в имущество ручонки потные засунуть, да в карманцы запрятать, а вот удрать – уже не успел... Кроме ПК ничего больше из моей собственности не было, но и наладонника хватило – сначала этот ублюдок пытался тявкать про то, что это, мол, его аппарат, когда Ларев потребовал снять блокировку, «калич» заюлил и заявил, что забыл комбинацию… В общем, спалился – я-то снял в две секунды. Однако Хорь продолжил требовать осмотреть и моё имущество, уже внаглую – и таки добился своего. Я было подошёл к ящику, даже ключ достал – открывать. От кота быстро пришло беспокойство и яркое сомнение – что-то типа «…там бяка может быть… возможно… наверное!..». Кошарик оказался прав на все сто! Из-за его подозрительности засомневался уже я сам, решил осмотреть этот недосейф со всех сторон, для осмотра снизу даже прилечь на пол пришлось… Под ящиком ничего не обнаружилось, зато в углу комнаты, хорошо видному из такой позиции, я заметил штуковину, которой там делать было ну совершенно нечего! Я старался поддерживать предельно возможную чистоту и аккуратность в своём обиталище, и бойцов гонял жестоко за любой срач, ПХД выполнялось не как во всей армии – раз в декаду, перед выходными, а иногда по три раза! Чему очень помогал наш рваный график, благодаря которому время наведения порядка определял я и только я… Бойцы быстро сообразили, что бардак в помещениях приводит к спонтанному всплеску количества дней, проводимых в пи… чистке всех доступных поверхностей, различнейшими методами. А потому валяющаяся в углу чека от гранаты – являлась абсолютным нарушением правил мироздания! Ей там неоткуда было взяться, если только…
     - Товарищ полковник, прошу вызвать сапёров. Кажется, ящик может быть заминирован – колечко тут вот валяется… чужое. Два дня назад порядок наводили, и тогда ничего не валялось…
     Сапёр, средних лет майор Тертищенко, прибыл быстро, выгнал всех из помещения и в полчаса вскрыл ящик – хотя, «вскрыл» не очень правильно, ключи от замка я сам ему отдал, заодно проведя ещё один обыск Калеки и из-под ремня, точнее, из хитрого карманчика под ремнём, добыв копию моего ключика. Вот же тварь – когда успел только?! Хотя… я замок не менял ни разу с самого первого дня службы – мало ли, когда этот урод слепок сделал? А от комнаты ключ вообще имеет дубликат на КПП, куда этот козёл не раз заступал в наряд, как помдеж, тут и говорить не о чем…
     Когда Тертищенко, подкидывая в руках обычную РГО-шку со вставленной на место чекой, вышел из комнаты и кивнул полковнику, тот с мрачной физией молча протопал в помещение, повернулся ко мне и буркнул:
     - Смотри свой сейф, чего там ещё пропало?
     Сам хочу, спасибо за разрешение…
     - Товарщ-полковнк, пропасть, вроде, больше ничего не пропало. А вот эти колбаски странные – этого не было, не моё…
     Заглянувший в ящик вслед за Ларевым Золин только присвистнул, тут же покаявшись «Винват, тарщ-полковник!», и отступил в сторону. Ларев, смерив меня взглядом с ног до головы, холодно поинтересовался:
     - Ты в курсе, что это такое?
     Я ещё раз, не трогая, посмотрел на сложенные в самом низу ящика, под брошенным на дно собственным, «доармейским» рюкзаком, плотные бумажные валики, и пожал плечами:
     - Если честно – понятия не имею. Не вижу на них никаких названий, разве что вон печати какие-то – но мелкие, не разгляжу, что там на них… А вообще – я такое раньше не видел. Взрывчатка?
     - Почему – взрывчатка?! – удивился разглядывающий меня подполковник.
     - Ну, граната вот… растяжку поставил этот ублюдок? – я покосился на сапёра. Тот молча кивнул, равнодушно крутя в пальцах гранату. – Ну так, для надёжности – если вдруг успею в коридор сигануть, или ещё чего… А с парой килограммов взрывчатки – гарантированно на тот свет отправлюсь, граната как детонатор, и всех проблем… А что – не угадал?!
     - Не совсем, сержант, не совсем… Хотя по разрушительной силе – как бы не страшнее, иногда. Так, ладно – лейтенант Золин! Сержанта Злого – на гауптвахту до выяснения обстоятельств, только сначала в санчасть отвести, пускай медики обработают... Спокойно, Следопыт! В любом случае, как минимум, на тебе нанесение телесных средней тяжести сержанту Калеке! Так что посидишь, подумаешь, может, в следующий раз… то есть, следующего раза – не будет! Ясно?! Теперь с тобой… – Ларев посмотрел на скрюченного под прицелами пистолетов Весла и Рыжего «калича». – Калеку – в лазарет, но на «губе», пусть медики крутятся как хотят! Оружие, ремни и шнурки отобрать, следить как за родным сыном! На мой взгляд, дело ясное, но подождём специалистов…
     Гауптвахта мне даже понравилась. Нет, внешне всё было как положено, я «сидел», точнее, отбывал наказание – хотя как-то о сроках сидения никто в известность поставить не удосужился. Утром – построение из меня и ещё пяти-семи «залётчиков», когда сколько набиралось. Развод на работы – и с этого момента начиналась лафа! Руку, перебинтованную вследстви усилий Калеки, рекомендовалось не беспокоить, вот мне её беспокоить и не давали, отправляя в самые что ни на есть шаровые наряды. Но и там никаких задач мне не поручалось – весь рядовой и младшекомандный состав, как сговорившись, чуть не под руки выпроваживали из знакомых мне ещё по начальному периоду службы гадюшен, зато вопросами засыпали по самую маковку. Каждый, без исключений, день «губы» приходилось проводить как факультатив нашего «курса выживания на природе с голой задницей»! Ох и болел же язык к вечеру! Да ещё девки как с цепи сорвались – если раньше ко мне отношение было как к старшему по званию, и вообще непонятному кренделю, то теперь прибавился ореол «пострадальца», и они начали меня жалеть! Притом, что все прекрасно знали как уровень моих возможностей, так и то, что «ранение» бывший сержант «калеч» нанёс скорее декоративное – максимум, ещё один шрам будет… Но баб разве поймёшь? Нет, не все сразу и одновременно воспылали к «страдальцу-Следопыту» горячей любовью и сочувствием, но… даже в изолятор ухитрилась пробраться одна шустрая, Сомова, из «раз-разов»! Ну, и я не стал корчить из себя моралиста – тем более, девчонка точно продемонстрировала, чего хочет, да и совсем уж недотрогой не была, как выяснилось… Мне даже послышалось что-то вроде «…ну и кто теперь приживалка?!», когда она выходила из камеры (ага, дверь моей камеры демонстративно не запиралась! хотя, истины ради, сделано это было больше для того, чтобы не возиться с отхожим ведром – санузел и душ в конце коридора были в полном моём распоряжении, как и ещё пяток, свободных от обитателей, камер, взбреди мне в голову подобная идея – а вот коридорчик межкамерный вполне себе ограничивался хорошей, крепкой дверью «железного» дерева), но я не совсем уверен, что правильно расслышал, может и послышалось…
     - Тарщ-сержт – приказано прибыть к полковнику Лареву! – сразу же выдал мне ЦУ дожидающийся у казармы вестовой, я и в комнату к себе ещё не добрался. Благо хоть, кота успел за уши потрепать, пока бельё на койку сбрасывал да пистолеты из ящика забирал, к начальству собираясь в темпе электровеника. У полковника оказалось… людно. Пришлось проторчать в приёмной минут сорок, пока секретарша меня не пригласила в кабинет – тоже, надо сказать, уже не столько равнодушно, сколько с лёгким намёком на любопытство. Не-не, уж кто-кто, а ты, подруга – не моего полёта бабочка, мимо лети, не оглядывайся…
     - Садись, сержант, разговор будет. – присутствующий в кабинете Чермис (он тут что – живёт, что-ли?) показал ладонью на стул. Я уселся куда было приказано и с лёгким интересом принялся оглядываться. Ларев что-то просматривал на экране ноута, напротив меня сидел напряжённый Золин и поглядывал на меня… виновато, что-ли?! А он-то с какой радости?
     Наконец полковник отложил «мышку» в сторону и чуть повёл плечами:
     - Ну что – все в сборе? Тогда начинаем. В первую очередь – Следопыт, с тебя обвинения сняты. Ты знаешь, что именно тебе подкинули? Успел выяснить, или занимался только превращением гауптвахты в бордель, товарищ младший сержант?
     - Так точно… то есть, успел, товарщ-полковнк! Золотые монеты в банковских упаковках! Только так и не понял, на кой чёрт это «каличу» было нужно (я не совсем откровенен, вообще-то – интересно, что мне расскажут… точнее даже – как именно новости подадут).
     Чермис хмыкнул:
     - Да с этим вопросов как раз нет. Или ты про причины его к тебе… неприязни?
     - Если честно – «да» на оба вопроса. Повздорили мы с ним, конечно, с первого же дня, можно сказать – при первом знакомстве. Но не сказал бы, что до той степени, чтобы убивать с таким… шумом и спецэффектами. Если уж так хотелось грохнуть – стрельнул бы, как Гавряева смаглы, в спину, из винтаря с оптикой, да и делов-то… А насчёт золотых монет – и вовсе какая-то хрень… Это что за новый способ убийства – нашпиговать врага золотишком?! Зачем так дебильно выбрасывать деньги?
     Полковник потёр переносицу и, вздохнув, заговорил:
     - В том, что он тебя мечтал прибить, и, предпочтительнее, предварительно макнув в дерьмо – есть косвенно и моя вина, хотя… тут как посмотреть. Сам подумай – как ему тебя не ненавидеть? Фактически, ты сначала поставил под сомнения его авторитет как командира – я попытался возразить, Ларев поправился – ладно, специалиста-оружейника; потом доказал, что авторитет – дутый, пустышка; после и вовсе сам стал сержантом и по сути разбил взвод, оставив его, великого командира, без подчинённых вообще, да ещё часть себе забрал! Калеке никто не озаботился объяснить, что так и так ваш взвод, скорее всего, был бы к концу полного курса УЦПП переформирован для пополнения выбывших, это стандарт, вообще-то; он воспринял организацию группы как плевок в личную рожу… И объект ненависти, а главное – зависти! – разумеется, тот, кто по мнению этого бывшего сержанта, всё и организовал, втихую подсидев Калеку на непыльном месте «учебного» комвзвода. Вот и решил он сразу и тебя подставить/отомстить, и свои дела поправить… Я не слишком интересовался, что там ещё из него вытрясли следователи, но он вполне мог бы даже «найти» вора, на тебя указав – мол, видел что-то подозрительное… Хотя, отделу по воспитательной работе фитиль уже вставлен – они проморгали этот нарыв! Но и ты, сержант, хорош – напасть на старшего по званию! Ты хоть соображаешь, что чуть под дисциплинарку не влетел, и если бы не эта его жадность с твоим ПК?!..
     Ну вот, только подумал, что пронесло… Да ну нафиг, тарщ-начальник, триста лет мне не упало сейчас выслушивать наезды на тему «как я не прав!». Тем более, что как раз прав, и каяться не собираюсь! Хотя степень упоротости и завистливости «гламурного дровосека» я как-то недооценил, можно считать, протупил конкретно, и был наказан за умственную лень, это верно…
     - Нет, тарщ-полковнк, не думаю, тем более, что я-то как раз не нападал, а скромно войдя в своё жилище, получил удар в живот и был выброшен за дверь! Так что не вижу причин меня песочить… – ой, это я, кажется, зря сейчас сказал! Но полковник, на удивление, только устало откинулся в кресле и выдал:
     - Вот это и есть главная проблема с тобой, Варан.
     Я оглядел остальных – а чего-то недоговаривают отцы-командиры, «золушок» вон и вовсе глазки прячет. Из-за золота, что-ли, проблемы какие-то?
     - Тарщ-полковнк, что-то не то с монетами? Проблема – деньги? Фальшивое золото, подделка?
     Ответил Чермис:
     - Ну, золото – это для того, чтоб тебя подставить, под кражу. С ними всё в порядке, кроме одного момента – это краденые деньги, из финчасти нашей. Собственно, факт кражи в эти дни и расследовался, пока ты на «губе» жизнью наслаждался! Может, и мне туда на пару-тройку суток упасть? А то твой цветущий вид откровенно бесит… как с курорта вернулся! М-да… в общем, Калека с ещё одним шустриком выкрали около ста тысяч золотом и банкнотами, из них порядка пяти тысяч сунули тебе в ящик. Если бы ловушка удалась – искали бы мы воров… А может – и не искали, старлей Хорь колечки ваши, недавно появившиеся, опознал, и подозревать принялся сразу и во всём! Вот так вот, Варан… Следопыт.
     Я минутку покрутил новую информацию (о «калече» новую, про деньги успели меня просветить ещё на «губе»), и осторожно поинтересовался:
     - Ну… всё разрешилось? Так какие со мной проблемы?
     Ларев переглянулся с Чермисом, Золин упорно прятал глаза. Подпол откашлялся, явно маскируя кашлем недовольство, и наконец заговорил:
     - Вара… Следопыт, ответь на один важный вопрос – ты насчёт воинской карьеры мнение не изменил? Учитывая обстоятельства, я могу, своей властью, прямо сейчас направить тебя в общеармейское училище, в ППД; через три года, а может и заметно быстрее, ты получишь начальное звание старшины, с перспективой в течении года-трёх стать младшим лейтенантом. Про то, что к выпуску за тебя будет хор-р-рошая склока, где именно тебе предстоит служить – пояснять стоит? Сам был бы рад видеть тебя в ЦУП-е, на должности старшего инструктора… для начала. Если не хочешь становиться офицером – можешь подписать контракт на постоянную службу, что для меня было бы даже предпочтительнее, честно скажу, поскольку инструктором – правда, не старшим, но это вопрос времени – ты станешь сразу, без лишних телодвижений; и я гарантирую тебе в течении года звание сержанта, а то и старшего сержанта, и службу под моим началом в ЦУП-е как минимум на ближайшие лет пять-семь. Поверь, далеко не каждому вчерашнему призывнику делаются такие предложения…
     Предложения действительно солидные, вот только – меня форма уже начинает раздражать, как и постоянные ритуальные пляски с «отданиями чести» (кто ж так над здравым смыслом-то когда-то поиздевался? честь отдать… ну прям как девственности лишиться, причём по полста раз на дню…) или бесконечными просьбами-уточнениями («разрешите обратиться», «разрешите доложить», «разрешите выполнять»… такое впечатление, что общаются не командир и подчинённый, а два умственно неполноценных придурка, с первого раза не понимающих и бесконечно тупящих, к тому же второй ещё и попрошайка…). Перетерпеть какое-то время ещё можно, но всю жизнь так прожить… Нет, я быстрее крышей поеду, чем свыкнусь!
     - Знаете, товарищ полковник… я благодарен, действительно благодарен за крайне лестное предложение (на этих моих словах Чермис скорчил мину типа «а я вас предупреждал!?»). Но всю жизнь жить согласно уставу – не для меня. Прошу понять и простить – но я, вы же сами отмечали не раз, человек глубоко гражданский в сущности своей, где-то разгильдяй, а где-то и анархист – вы сами так нас обозначили... Я ничего против армейских порядков не имею… но мне в них – душно. Так что, извините, я по-прежнему хочу дослужить свой срок и вернуться к жизни своим умом и талантами, без указующего перста начальства, которое, просто фактом наличия большего количества или большего размера звёздочек, может, практически, распоряжаться моей… личностью. Я понимаю необходимость этих правил и собственно армии, и готов положенное время им следовать осознанно, но принять их как единственно возможные и на всю жизнь – не моё. Ещё раз спасибо и извините…
     - Вот, это-то и есть… проблема. – Ларев покачивался в кресле и медленно цедил слова. – Проблема в том, что… хорошо, я лично… несколько неправильно оценил… вверенный мне переменный состав. Первоначально, когда вашу банду… ладно-ладно, рейд-группу – организовывали, расчёт был в основном на то, что вы будете чем-то вроде подразделения быстрого реагирования, на случай критических ситуаций и вообще каких-нибудь ЧП. Честно сказать, никто не ожидал, что в кратчайшие сроки вы с лейтенантом сумеете выработать жизнеспособную систему подготовки курсантов! Нет, надеялись, конечно – но не рассчитывали! Слишком много было неудач с этой идеей… Вы же, на удивление, ухитрились – пусть иногда и совершенно людоедскими методами – именно что комплексную подготовку выдумать, на пустом, считай, месте! Возвращение на Базу пешком – тем более без потерь – «третьяков», для меня лично – доказательство лучше любого другого… Про ваш курс тренировок уже слухи пошли, пока что редкие и туманные, но нынешний призыв уже почти разобран по местам службы, и скоро слухи разлетятся по всему ПРА…
     - Это плохо?! – я и правда не понимал, о чём говорит подполковник. В принципе, ему ничего не стоило вообще одним приказом прикрыть лавочку, какие проблемы?!
     - Нет, это как раз замечательно. Проблема – ты лично. Не понимаешь? Объясню, постарайся… понять ты сможешь, постарайся – принять... Ты крайне независим как в поведении, выработке решений – так и в действиях на основе собственного мнения. Нельзя сказать, чтобы твои действия были непродуманны или ошибочны, в большинстве ситуаций. Хотя иногда ведёшь себя как… впрочем, сейчас не об этом. Но ты – не все остальные курсанты, и за короткое время твоё понимание, образ мышления и принятия решений, благодаря которому твои действия оказываются верными, привить другим ты не можешь; да и никто не сможет. А вот стиль поведения – передаётся чуть ли не молниеносно! Ты черезчур… ну, это называется харизмой, харизматичный ты слишком, к сожалению. Да ещё и такое поведение как раз для молодняка прям мечта, этакий крутой парень, плюющий на авторитеты, независимый и непрошибаемый, себе на уме и притом успешный-удачливый, даже старшие по званию и возрасту прислушиваются-советуются… И мы тоже такой образ несколько «подогрели», ради результата, который оказался выше всяческих ожиданий! – полкан замолчал, что-то обдумывая, я, не выдержав, переспросил:
     - Всё ещё не понимаю… Ведь всё получилось?
     - Получилось… Особенно когда «морячки» своим ходом назад притопали, ты же заметил, что у вас который день аншлаг на занятиях? Но, к сожалению, помимо положительного результата, проявились и недостатки, связанные конкретно с твоей личностью. Офицеры отмечают стабильно ухудшающуюся после ваших выходов «на природу» дисциплину среди курсантов, проявляемую ими избыточную инициативу, иногда даже непрямое саботирование выполнения приказов, которые курсантам кажутся неправильными! Если ты каким-то образом ухитряешься принимать достаточно оправданные решения – или везёт тебе непомерно, даже в совершенно идиотских моментах – то эти сопляки… Из самого свежего, например: как раз когда ты только загремел на «губу», курсанты первого учбата решили, во время плановых занятий, инструктору продемонстрировать свою лихость, и вместо объявленного привала попёрлись «набрать свежей воды», родничок обнаружили… Мало того, что самовольно оставили место расположения, так ещё и ухитрились покалечиться, подскользнулся один и руку сломал, хорошо хоть не шею! ЧП на ровном месте, и срыв занятий в итоге. Не пройди они вашу подготовку, точнее, не проникнись духом вашей вольницы – хрена лысого тот родничок и нашли бы, про поход «за водичкой» молчу… Про собственно твоих «махновцев» и говорить нечего, эти вообще берегов не видят! Формально придраться не к чему, а вот по сути… «Водоплавающие» наши тоже отличились, вторую декаду практически игнорируют своего непосредственного командира – им, видите ли, стыдно, из-за того, что их не взяли в рейд по следам убийц сержанта РА. Виноватым в этом они считают конкретного капитан-лейтенанта, Худопала, как непосредственного командира, не подготовившего их для выполнения этой и сопутствующих задач… – подпол снова замолчал, и я осторожно тявкнул:
     - Так, товарищ-полковник… ведь он как раз и виновен, поскольку сам же такой бардак развёл во вверенной роте? И сам им самомнение накачивал своими байками, про особенность их и уникальность, по сравнению с прочей пехтурой? Так кто теперь ему доктор?
     Ларев вскинулся, втянул воздух… и выдохнул, с явственным усилием успокаиваясь:
     - Никто Худопала не оправдывает. Но и методы, которые курсанты взяли на вооружение… Они на тебя пытаются похожими быть, и на всю вашу… партизанщину! Только ты – иногда даже не разберу, пацан или битый жизнью мужик чуть ли не моих лет, и с головой дружишь – а эти… Внешний стиль поведения копируют, а не тип мышления и действий, понимаешь? А ты себя со всеми на равных держишь, хоть с рядовым-ровесником, а хоть с прямым командиром! Не подскажешь, кстати, где ты сам-то такой наглости набраться успел? Даже для дембеля-сверчка, бурого вусмерть, орденами увешанного до самой задницы, про переднюю проекцию и говорить не о чем – и то перебор! Слишком ты среди прочего молодняка выделяешься, я это вижу – а они… чувствуют, наверное? Я уж молчу, что половина ЦУП-а тебя вообще оборотнем считает, Шевель и вовсе крестится, когда рядом с тобой оказывается! По сути, ты сейчас кошмар наяву для любого командира – разлагающий фактор в подразделении! Причём такой сволочной кадр, которого нельзя просто взять и сунуть под дисциплинарку, или там турнуть пинком под зад – поскольку ты автоматом сразу в «мученики» попадаешь, от незаслуженных репрессий зажравшегося комсостава пострадавшим окажешься, со всеми неприятными последствиями… Не поделишься, где таких наглых и прошаренных выращивают, к вящей головной боли начальства? – полкан вроде и шутит, а вроде и…
     - Не могу ответить, товарищ полковник. Подписка, секретность уровня высшего командования Протектората… как мне это всё назвали. Под статус секретоносителя попал совершенно случайно, но пообещали, что за не в меру длинный язык… мне его узлом вокруг шеи затянут. Извините, товарищ полковник, проверять искренность обещаний не хочу. – а что мне, начать про «панацею» соловьём разливаться и про то, что я по факту таки да, ровесник Ларева, а Золин для меня и вовсе сопляк?!
     - Н-да-аа, интересно-то как… Ладно, вернёмся к нашим баранам… хе-хе! Если бы ты хотел продолжить военную карьеру – то такую ситуацию можно было бы сгладить достаточно просто. Или на курсы тебя, и вернулся бы ты сюда уже почти офицером, год-два – и твоё поведение стало бы уже не образцом для подражания, а естественным… образом, так сказать. Как там между собой командиры котируются – рядовым и знать не положено, не их ума дело… Или в «сверчки» тебя – тоже нормально, достаточно высокое звание и некий ореол «спецуры» позволили бы тебя выделить вполне ёмко, и курсанты воспринимали бы тебя не как «один из нас, но – круто-о-ой!», а как и положено, одним из командиров, дальше первый вариант... Но ты не хочешь служить в армии, а накачивать званиями срочника… – Ларев скривился, и я его понял. Нарушать устоявшийся порядок вещей, будоражить как минимум кадровую службу – ради одного кренделя, который через год «помашет ручкой» и оставит с ворохом вопросов, которые и через пяток годков не факт, что будут расхлёбаны… На кой чёрт полковнику оно нужно? Ему не мои красивые глазки требуются, а эффективность! Но полковник, переведя дух, добил:
     - К тому же, пока ты в подразделении – оно остаётся твоей бандой, а не отрядом лейтенанта Золина. Ты хоть обращал внимание, что при каждом практически приказе лейтенанта, когда ты где-нибудь поблизости ошиваешься, бойцы на тебя косятся – не отменишь ли? А может, поправишь?! В рейдах ваших, к сожалению, та же фигня происходит, и курсанты это видят! И изменить своё поведение ты – не сможешь! Это понятно и даже оправданно – сломать самого себя не у каждого получится, да и ради чего? А ломать тебя силой – можно, конечно, но… глупо, толку чуть, а вреда вагон. Следопыта угробим, а что получим? Очередного тупенького исполнителя «от сих до сих», через «так точно» и «не могу знать»?! Вот и выходит, что никто не виноват, но из-за тебя командовать подразделением нормально Золин не в состоянии… К слову – как ты сам, лично, оцениваешь подготовку лейтенанта? Может он тебя, как старшего группы, полностью заменить при проведении занятий с личным составом?!
     Неожиданный вопрос полковника резко сбил с нерадужных мыслей. М-да, если всё действительно так… гнать меня отсюда надо, и срочно! Я бы, честно говоря, выгнал бы не задумываясь! Двуголовие в крохотном отряде и успешный пример неадекватного поведения для всех окружающих… Такое быстро приводит любое, не обязательно даже армейское, подразделение прямиком в задницу, причём иногда вдвое более глубокую, чем предельно ожидаемая и возможная, да с отягчающими последствиями! И вроде ж старался я уважение и исполнительность демонстрировать… Что там полкан спрашивал?
     - Не скажу, что может заменить полностью… Не в способностях лейтенанта дело – просто… ну не хочу я всего рассказывать! Опасаюсь, что боком мне выйдет! Улучшить положение парой занятий не получится, а вот беды наделать лишними знаниями – как два пальца!
     - Не хочешь?! – вцепился в оговорку Чермис.
     - Э-э-э… не могу, товарищ капитан, оно вам всё равно не пригодится, а друг пострадать может… – по глазам присутствующих я видел, что просто так не отцепятся, но Ларев медленно протянул:
     - Та-а-а-ак… Ладно, пока оставим и это… Насколько качественно подготовлен лейтенант – если рассматривать исключительно специфику?
     - Хорошо подготовлен, тарщ-полковнк. – с облегчением сменил тему я. – На текущем уровне вполне способен проводить полноценное обучение, не допуская чрезмерно опасных ситуаций. Саванну знает достаточно, другой местности в округе нет, методы обучения вместе нарабатывали… Обучить большему в текущих условиях я не могу ни товарища лейтенанта, ни любого другого человека, дальше только саморазвитие. Я имею в виду в первую очередь новости медицины, зоологии, ботаники и прочего… Естественно, для поддержания навыков требуются постоянные тренировки, то есть – не получится через, скажем, полгода сидения на Базе легко и просто вновь выйти в дикую местность. Только постоянные и регулярные рейды, иначе беда будет… А в остальном – чему мог, уже обучил, теперь надо личный опыт нарабатывать и обмениваться с остальными. Ну, и любые другие методы увеличения личных возможностей не забывать. Например, в нашем подразделении ефрейтор Юсупов отличается крайне чутким обонянием; с его слов, умение нюхом различать даже дистанцию до предметов он нарабатывал в течении нескольких лет, сначала случайно получалось, а потом он уже целенаправленно тренировался – хотя считал это развлечением. Я, кстати, сейчас пытаюсь повторить его методику, тренируюсь с закрытыми глазами… Способности можно только развить, и в этом моя… моё присутствие не требуется. А все знания и навыки – я уже передал (там тех навыков-то и было… но я лучше промолчу).
     Ларев, переглянувшись с Чермисом, кивнул:
     - Это очень хорошо. И то, что ты выкручиваться не стал – тоже хорошо, молодец, не обманул… ожиданий. Короче, так. Учитывая, что некоторая часть офицеров дни считает до момента, когда ты наконец отсюда уберёшься – капитан Гусик даже рапорт подавал, и не он один – а удерживать тебя в штате нет никакого смысла, через декаду-две я тебя отправлю в распоряжение кадрового управления, в ППД. Сам мой рапорт и отвезёшь, транспорт у тебя имеется. Характеристику накатаем наилучшую, так что, скорее всего, останешься при штабе или где-нибудь поблизости – тем более, что к тому времени как раз подразделения окажутся уже более-менее укомплектованы, и особой необходимости в тебе не будет… Спокойно! Я и сам знаю, что ты не из пугливых – просто тебе же будет лучше спокойно дослужить своё время в ППД, чем заново доказывать в новом подразделении, какой ты крутой и могучий… К тому же, насколько я знаю, ты демидовский? Сможешь и к своим заехать по пути, да и отпуск краткосрочный вполне реален, если служить рядом с домом останешься... Лейтенант Золин продолжит службу в УЦПП, штатным инструктором по выживанию в дикой местности, как минимум на ближайшие три года. А дальше – как себя покажет; если всё нормально будет – и звёздочку получит, а то и не одну… Ваша задача – общая задача, и для тебя, и для лейтенанта – организовать твой «уход»… красиво, чтобы не выглядел лейтенант Золин козлом, получившим знания и опыт, а в благодарность избавившимся от конкурента с использованием служебного положения. Сразу предупреждаю – полковник махнул рукой на вскинувшегося «золушка» – лейтенант был категорически против решения о твоём переводе! Решение моё, и только моё! Ясно, сержант?!
     - Так точно, товарищ полковник! – вскочил я, на лету вытягиваясь «смирно».
     - Сиди спокойно, уставник из тебя, как из козьей… м-да. – скривился опять Ларев, и добавил – Жаль, что «покупатели» уже почти все разъехались, а те, что остались – я тебя им и сам не отдам. Да, твоих, если ты не в курсе, осталось только семь человек, троих сманили, паразиты… хотя и я не особо препятствовал, полное отделение понадобится не скоро, а пока и семерых, а то и меньше достаточно будет… Вчера уехали. Уже в новых званиях, хотя рановато им… но тут уж или все, или ни кто, м-да.
     - Хорошо, товарищ полковник. – я, конечно, попрощался с ребятами, но очень скомкано, они буквально на десять минут заскочили, благодарили-извинялись… И да – все наши, со следующего после поминок по Гавряеву утра, щеголяли новенькими лычками «настоящих» ефрейторов, не «учебных»! Видимо, полковнику не понравилось то, что едва не началось на тризне… давно пора, на мой взгляд.
     - Хорошо, тогда заканчиваем. Лейтенант!
     - Я, товарищ-полковник!
     - Забирайте подчинённого, и занимайтесь поставленной задачей! С сегодняшнего дня и до отправки Варана к дальнейшему месту прохождения службы у вас – свободный график. Курсантов по сути уже не осталось, всего две сводные роты в расположении, и тех через декаду, максимум, разберут. Проведение занятий – на ваше усмотрение, насколько я осведомлён, классы пока что не пустуют. Самостоятельные рейды – не дольше двух суток с одной ночёвкой, не дальше двадцати километров. Вопросы?!
     - Никак нет, товарищ полковник! – это мы с «золушком» вдвоём и стоя!
     - Свободны! – и мы пошли…
     Уже выйдя не только из кабинета, но и из казармы вообще, я «прислушался» к себе, пытаясь как-то определиться с эмоциями. И с удивлением понял – не могу! Было и облегчение – всё же, хотелось уже перемен, застоялся я в учебке; и опасение – как-то ещё с новым начальством, которого я пока даже представить не могу, сложатся отношения, не дай бог, как здесь в первый месяц; и сожаление – и с ребятами жаль расставаться, и место обитания, надёжное и сравнительно комфортабельное, бросать, да и вообще просто привык; и обида небольшая – ведь и правда, выволок на себе, считай, новый курс обучения – и за «спасибо», по сути, да ещё и пинка дали животворящего, чтоб не мешал/не отсвечивал! Коктейльчик, однако, взрывоопасный и крышервущий…
     - Следопыт, пойдём поговорим? – это Золин рядышком, оказывается. Не заметил, что лейт никуда не делся, так и топает сбоку, как из кабинета вышли. Вот это меня накрыло! Осторожнее надо бы, а то я как-то расслабился, привык, что рядом куча народу, защитят-прикроют, если что…
     - Идём, лейтенант, раз уж тебе хочется. – а молодец, только бровью дёрнул, не стал корчить из себя «виликава камандиру», ещё бы самонадеянность из башки ему вышибить, и отличный офицер получится… Сидим в «курилке», рядом никого, как и положено – день же, да ещё самый что ни на есть будний. Все по нарядам-занятиям-работам раскиданы, некогда дымить…
     - Следопыт, я был категорически против такого… – начал изливать душу «золушок», но я перебил его на первой же фразе:
     - Да верю я, верю, успокойся! Ничего, если я на «ты», кстати?
     - Да… нет… погоди, я не понял… не против… – короче, лейт завис. Я решил побыстрее пройти этап «не-винаватая-яа-а-аааа!», и добавил:
     - Это ты меня извини. Честное слово, я как-то не очень замечал, что тебе поперёк горла уже стою. Не перебивай, дай договорить! Понимаешь… полковник совершенно прав. Дело не в личных каких-то обидах/унижениях, тут именно эффективность на первом месте. Я… действительно себя на воинской службе не вижу. Если, скажем, война, или бандитов на ноль помножить – одно дело, а вот годами «ать-два» и прочие «смирно-вольно» – не для меня, я с такого времяпровождения или рёхнусь напрочь, или начну… короче, никому не понравится, и мне тоже прилетит ответкой. А раз так получается – надо вовремя уступить дорогу тому, кто будет заниматься этим делом и дальше, развивать и улучшать. То есть, в нашем случае, тебе. А торчи я тут, в ЦУП-е, и дальше – как минимум, ещё один призыв ты будешь старательно делать вид, что всё в порядке, а над тобой станут посмеиваться даже твои сослуживцы-офицеры… Я в курсе, что такое «офицерская дедовщина», ты такого не заслуживаешь, лейт, так что… ещё раз, извини.
     Золин какое-то время просто хватал ртом воздух, потом выдавил:
     - Ну, знаешь!.. Бл…дь, я тут уже душу собрался выворачивать, а ты! Следопыт, и почему это мне иногда кажется, что ты постарше меня будешь? Чёрт…
     - Когда кажется – креститься надо… – буркнул я, внутренне передёрнувшись – в точку лейт попал, сам того не подозревая. – Давай лучше прикинем, как меня без лишних нервов и потрясений сплавить, тебе ещё тут кряхтеть и кряхтеть… Знаешь что? А давай парням открытым текстом всё вывалим? Отделение… блин, то что осталось от отделения – толковые ребята, должны понять, да и домыслы не придётся расхлёбывать…
     - Ты чего – свихнулся?! – вскипел «золушок» сходу, – И чем это будет лучше того, если бы ты тут остался?! Они ж меня и так сравнивают, из-за этого и проблемы… а так ты навсегда останешься «…а Следопыт бы лучше сделал!», просто потому что!
     - Ладно-ладно, всё понял, был неправ! – я чуть даже отодвинулся от возмущённого летёхи – Но ты меня не совсем понял! Я ж не предлагаю тебе открытым текстом заявлять, что, мол, бедный-несчастный я, не даёт сволочной Варан вами командовать, изо рта бутерброд с икрой вырывает, жлоб… Я про то, что нас тут двоих и вправду многовато, тем более что курсантов уже, считай, и нету. И чем мы должны заниматься до следующего призыва? И это, кстати – чистая правда, я и сам, честно сказать, размышлял на эту тему…
     - Ты… что?! Ты собирался сам куда-нибудь переводиться? – Золин с недоверием всматривался в мою физию.
     - Ну да, можно и так сказать… Не то чтобы полноценно планировал, но мысли такие пробегали, не сильно задерживаясь… Не до того всё время было, как-то не успевал задуматься. Так что не грызи себя – мнение начальства, в кои-то веки, совпало с желанием подчинённого!
     Золин ещё с полминуты побуравил меня недоверчивым взглядом, а потом, к моему удивлению, вдруг как-то обмяк и размяк. Я демонстративно задрал бровь повыше, на что лейт вымученно оскалился:
     - Да ладно тебе… Я и так со вчерашнего дня, после втыка у полкана, на нервах! А тут ты говоришь, что зря я дёргался, ночь не спал и кофе употреблял литрами…
     - Втыка?! За что? – я мог бы и догадаться, впрочем, «золушок» опередил мои мысли:
     - Да всё за то же самое! Вызвал вчера, принялся каверзные вопросы задавать, а потом устроил разнос на полчаса за то, что в единственном отделении не могу порядок навести. И что при выходе «в поле» некоторые не понимают, кто и кем командует! Это ж ещё никто не знает, что ты на самом деле не Следопыт, а Варан, совсем бы хреново было… – Золин и в самом деле приуныл. Я хлопнул его по плечу:
     - Не парься, лейт! Сам же понимаешь – совпало всё так, неудачно для тебя. Сам посчитай – сначала ты действительно… ступил, конкретно так. Мало того, что попёрся кому-то что-то доказывать, так и нас за собой поволок, причём если бы хоть немного поинтересовался, где живёшь и чем тебе же твои эксперименты грозят – так нет, шашку наголо и в атаку! Остальное – следствия одной-единственной… дурости, иначе не назвать. Не нарвись мы на змей – наскочили бы на что-то ещё, ты ж уже и сам это понимаешь? То, что Глеба тогда «ледянка» грызонула – ну, это чистое невезение, и вдвойне из-за того, что я, хоть и случайно, слыхал про непроверенный метод задержки интоксикации, а ты нет, поскольку не боялся этого мира вообще. Ну и остальное в том же духе; в итоге получилось, что действительно я тебя учил, а не наоборот. Потому и хочет полкан наш тех, кто тебя помнит таким… ну, ты понял… убрать, дать тебе шанс, так сказать, показать себя. И, на мой взгляд, если тебе опять вожжа под хвост не прилетит («золушок» поморщился, но нехотя кивнул; я специально упомянул об этой его дурацкой манере, будучи вполне нормальным командиром, иногда… берега терять) – сможешь вполне грамотно подготовить группу из одного-двух отделений таких вот рейдеров уже «под себя». Я же тебе только мешать буду, особенно с учётом того, что ты уже ненамного меньше меня знаешь и умеешь, а мелочи… так никто ещё все мелочи учитывать не научился.
     - Ты и в самом деле не в обиде? – переспросил ещё раз Золин.
     - Я ж уже вроде объяснил… С одной стороны – как бы и досадно немного, конечно; столько сил и нервов вбухано, и вот так вот, оказаться лишним… Неприятно, чего уж тут. С другой – нет смысла и дальше тянуть эту историю, не сейчас, так через полгода мне всё равно уходить. Да и чего-то нового хочется уже, а торчать в ЦУП-е на должности непонятного кренделя с невнятными правами и такими же обязанностями – а до самого нового призыва так и будет… Сам прикинь – разъедутся оставшиеся призывники, останетесь вы тут среди «залётных», контрактников и «крысаков», и что с вами делать? Ты бы, пока ещё есть немного времени, лучше бы прикинул, чем будешь заниматься до следующего призыва, ближайшие полгода, и что-то типа плана занятий набросал бы, а лучше и заверил бы у Ларева. Иначе, думаю, занятие вам быстро найдут, только понравится ли?
     Золин «ушёл в себя», обдумывая новую вводную – чего я, собственно, и добивался. Зато рефлексировать перестал! Через четыре часа мы, в составе полного (оставшегося в наличии) подразделения, комплектовали сводную группу для очередного выхода «в поле», часть желающих приходилось записывать на будущее…

     
 []


Оценка: 7.32*61  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Лерой "Птица счастья завтрашнего дня"(Киберпанк) Ф.Ильдар "Мемуары одного солдата"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) О.Гринберга "По Праву Крови"(Любовное фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "К бою!" С.Бакшеев "Вокалистка" Н.Сайбер "И полвека в придачу"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"