Лис Сергей: другие произведения.

Путь к волшебному холму

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:


  
  ПУТЬ К ВОЛШЕБНОМУ ХОЛМУ.
  
  Пролог
  
  Есть в древних легендах упоминание о сказочном городе. То город вечной зимы и холодных ветров, где река, навечно покрыта толстым слоем льда. По ней никогда не поплывут корабли, и не начнется ледоход по весне. А в зданиях навсегда поселился ветер и пыльная пустота... Место, в котором давно уже никто не живет. Но по вечерам в одиноких, запорошенных снегом домах, зажигается свет, как в прежние времена, когда край еще был обитаем.
  За городом - холм, на вершине которого, вопреки всем погодным условиям, царит вечное лето. Поляна, что находится на самой вершине холма, усеяна цветами. Легенды гласят, что место это волшебное, и звери в тамошнем лесу особенные. Существуют легенды и о том, что местные звери раньше были людьми и населяли этот город. Но из поколения в поколение они утратили дар магических перевоплощений.
  Сотни лет назад в край вечной зимы явился странствующий воин и решил, что нет в мире земли более удивительной, чем та, на которую по случайности он ступил. Не желал он больше странствовать, потому что в городке том открыл он для себя все истины, к которым стремился. Так и остался воин жить среди крестьян и заниматься земледелием...
  В один из бесконечных холодных дней странник сидел на поляне, и к нему подбежала местная лисичка. Удивился он тому, что дикий зверь не побоялся подойти к нему, да мало того - дружелюбно играл рядом с ним. С тех пор воин каждый день приходил на холм и проводил время с лисичкой, подкармливая ее, и заботясь о ней. Не стал он водить дружбы с местными крестьянами, которые, будучи суеверными, предостерегали его о всяческих проклятиях, связанных с холмом.
  Однажды сразила воина тяжелая болезнь. Умер он, но никто не стал его хоронить, боясь навлечь на себя проклятие темных сил. А лиса, прибегала каждый день на поляну и не находила там человека, который долгое время каждодневно был с ней. От отчаяния обратилась она в прекрасную девушку и спустилась к людям. Там и узнала она, что любимый ее покинул этот мир.
  Девушка похоронила его на холме, и ночь напролет проливала слезы по усопшему. На следующее же утро приняла она прежний облик лисицы и приходила на могилу возлюбленного до конца своих дней. А на месте том, впоследствии, вырос огромный дуб, который стоит до сих пор и служит простым смертным напоминанием о мистическом случае.
  
  
  
  Глава первая
  По велению сердца
  
  То был один из дней, когда осень распростерла над городом багряные крылья, сотканные из опавших листьев, и казалось - жизнь потекла по-новому, а я все никак не мог поверить в то, что пару месяцев назад за мной закрылись двери университета, и я остался один на один с большой жизнью. Передо мной раскинулись сотни дорог, но до определенного времени я не мог выбрать ни одну из них. Что-то терзало меня, пробуждая где-то глубоко внутри непонятные страхи и тревогу перед будущим, и совершенно не получалось определиться с дальнейшим существованием. Мне не хватало решительности.
  Во сне мне постоянно грезилось, будто я еду куда-то, оставив за плечами свое невнятное прошлое. Дорога, ведущая меня к истине... Сон, который начал мне сниться очень давно, еще где-то в середине моего обучения. Я тогда много читал и часами просиживал в библиотеке, где однажды мне повезло отыскать книгу, повествовавшую о мифическом городке, что окутан вечной зимой и холодными ветрами. Но был в том сказочном месте волшебный холм, на вершине которого царило вечное лето...; а по рассказам местных жителей тамошний лес населяли мистические животные, обладавшие даром превращения в людей. История показалось мне весьма интересной, и в течение двух лет я собирал информацию о заснеженном городе, преследуя цель однажды отправиться туда и увидеть подобные чудеса своими глазами.
  Надо мной долго смеялась моя однокурсница, узнав о моей тайной мечте - найти город, которого, возможно, никогда и не было. Но мои усилия были не напрасны. Просиживая дни и ночи в библиотеках и в интернете, спустя год я смог установить примерное местонахождение городка, описанного в мифическом сказании. Исходя из собранного материала и тщательного изучения карт, я пришел к выводу, что на месте города вечной зимы построен современный мегаполис, но никаких упоминаний о странных событиях в современности близ нового города, мной обнаружено не было. И в те секунды, когда я осознал это, на какое-то время меня постигло отчаяние. Мне подумалось, что за долгие года сказочное место могло утратить свое волшебство. Но ведь спящее можно всегда разбудить. Просто не нашлось такого человека, который мог бы совершить подобное.
  Я был уверен, что меня ждет другая земля, пусть и промерзшая из-за морозов. В краю, где я родился, мне не нашлось места. Я был лишним для местного декора. А, как известно, - человек ведь не может жить там, где он чувствует себя чужим, ибо человеческая Родина находится в той стороне, куда рвется сердце и зовет душа. Вот и моя сущность рвалась к необузданным высотам, на поиски той жизни, которой не разглядеть обыденным взглядом.
  Считая фонарные столбы, проплывавшие за окном поезда, я старался отбросить нахлынувшие на меня воспоминания, которые, вопреки моему желанию, продолжали культивироваться в подсознании, случайной генерацией.
  Осень, в которую я покинул свой родной край, прочным блоком засела где-то под сердцем. Мне вспомнились слезы..., слезы моей однокурсницы Рико. Столь неожиданным и непредсказуемым был тот момент: девушка, что все время смеялась над моими затеями и отпускала в мой адрес глупые шуточки, вдруг ухватила меня за рукав и разревелась.
  А началось все с того момента, когда я, шагая в сторону вокзала, с сумкой на плече, решил последний раз заглянуть во двор музыкального училища, чтобы попрощаться с ним. В тот момент я уже окончательно все решил. На улице стояли холодные октябрьские дни, и я неспешными шагами приближался к высокому зданию университета. Толкнув скрипучую калитку, я вошел на территорию и направился вглубь по вымощенной дорожке. Миновав небольшую арку, которая служила неким своеобразным памятником данного заведения, я присел на врытую в землю деревянную скамеечку и, запрокинув голову вверх, посмотрел на небо.
  Постепенно подкрадывались сумерки. В светло-синем аромате раннего вечера царило какое-то необычайное спокойствие, столь непривычное для тех мест. Во дворике, на удивление, никого не было: ни студентов старшего курса, ни поступивших в этом году. Не слышалось звуков пианино или тоскливой мелодии скрипки; лишь одинокая ворона резво прыгала по дорожке на длинных лапах и громко каркала, пытаясь разгрызть засохший кусок хлебной горбушки, который, по-видимому, был остатком студенческого завтрака.
  Я смотрел в темнеющее небо на первые загорающиеся звезды, обнимая чехол с гитарой. Рука невольно потянулась в карман за сигаретой. Вспыхнул оранжевый огонек зажигалки, и в безоблачный сумрак взметнулся серый дымок. Запрокинув ногу на ногу, я откинулся спиной на скамейку и уставился вверх. Там в синеве вечернего неба, мерцая красным огоньком, летел самолет, оставляя после себя длинный белый след, который постепенно таял у горизонта...
  От мыслей меня оторвал робкий женский голос, прозвеневший над моим ухом. Я вздрогнул и повернул голову в сторону внезапно объявившегося человека. Рядом с лавкой стояла моя бывшая и, пожалуй, самая нелюбимая мной, однокурсница. Еще несколько месяцев назад мы учились в одной группе. Она играла на пианино и была прославленной отличницей по всем предметам. Звали ее Рико. Приехала к нам из Соединенных штатов еще в юности. Больше я о ней в сущности ничего и не знал. Впрочем, я никогда и не преследовал подобной цели, потому что дружеские отношения у нас не сложились при первой же встрече. Наверное, подобное произошло из-за того, что я жил мечтами, а она сугубо реальностью.
  С другой стороны, родившись в стране, с таким обилием замков, храмов и соборов, которые в наше время стали культурным достоянием и великими памятниками архитектуры, невозможно было не стать мечтателем и не думать о временах доблестных рыцарей и прекрасных принцесс. Но в нашей современности все совсем по-другому. Это уже совсем другая сказка. И пусть, исходя из реальных исторических фактов, рыцари по большей части не были никакими добрыми Робинами Гудами, а скорее, разорителями, ворами и убийцами, в нашем сознании до сих пор сохранилась эта наивность рыцарских романов. Для нас рыцарь - это отважный герой, который готов любить, защищать свою принцессу и отстаивать ее честь на турнирах. Вот и Рико не понимала, что рыцарь - это, прежде всего, духовная человеческая сущность. И для того, чтобы стать рыцарем, совершенно не нужно носить латы и убивать драконов...
  - Привет, Свэн! - еще раз робко повторила Рико и взглянула на меня большими испуганными глазами.
  - Привет, Рико! - безразлично пробубнил я в ответ, выпустив в воздух струйку сизого дыма. - Какими судьбами?
  - Я теперь преподаю здесь курсы. А ты?
  - Просто проходил мимо.
  - Все-таки решил осуществить свою безумную затею? - спросила девушка, окинув взглядом мои вещи.
  - Да. Уезжаю в путешествие.
  - Вот как...
  - Кто бы мне рассказал только, куда лежит мой путь. Хотя, так даже интереснее. Терять имена, узнавать новые. Идти в неизвестном направлении по велению сердца.
  Я уже развернулся и собрался уходить, как вдруг Рико схватила меня за рукав и остановила. В глазах ее блеснула слезинка. Задрав голову вверх, Рико попыталась скрыть сей факт, но слезы ее не послушались и крупными каплями скатывались по щекам. "Какого черта?" - примерно такого содержания была первая мысль, возникшая в моей голове. В тот момент я понял только одно, остальное додумывал в дороге. А понял я то, что стоило мне задержаться еще хоть на пару минут, и моя мечта о путешествии могла застыть в неисполненном состоянии, я мог попросту лишиться ее. Потому мне не оставалось ничего другого, кроме как отдернуть руку и, пробурчав "Прощай", ретироваться с территории университета. А Рико так и осталась стоять там одна, прижимая к груди папку с нотами. Я не стал оборачиваться, потому что не хотел пробуждать в себе чувство сожаления, как не хотел признавать и то, что на секунду я стал не одинок. Но желания оставаться у меня совершенно не было.
  По шумным и прохладным улицам я шел в сторону станции метро. Беспокойный ветер нервно теребил макушки деревьев, рекламные флажки и редкие флюгера, бросая в лицо сухие опавшие листья. Тусклым светом загорались серые фонари.
  Город, покрытый вечерней дымкой, погрустнел и ссутулился. Одинокие фары машин, и редкие шаги прохожих. Оживленное и равнодушное метро. Лоток с газетами, турникеты..., и вагон, который нес меня в пыльную пустоту. Но ведь сбежать от проблем намного проще, чем их разрешить. Впрочем, здесь не осталось знакомых и друзей. Друзей, как известно, много не бывает. Люди меняются, у них появляются разные интересы и дружба заканчивается. И уже нет ничего общего, и дороги расходятся по сторонам. Трясущийся вагон миновал еще одну станцию, мысли в моей голове постепенно сваливались в одну кучу, превращаясь в мутную неразбериху.
  Людей в салоне поезда было немного. Все они ехали домой с работы, а я ехал в неизвестность; в довершение всего, я был еще и безработным. Наверное, это было главным отличием между мной и окружающими. У них был реальная достижимая цель, а у меня - мечта. Но все мы, тем не менее, совершали какие-то действия, чтобы хоть на толику приблизиться к тому маяку, зовущему вдали. Мечта - это ведь в какой-то степени тоже цель, будь она материальная или духовная. Тогда можно было посчитать, что и я стремился к достижению своей цели.
  Состав вылетел из мрачной черноты тоннеля. Я покинул тусклый вагон и направился к лестнице, ведущей к вокзальному зданию. У билетных касс толпился народ, и темно-зеленый вечер опутывал фонарные столбы нахохлившимися голубями и черными воронами. Небо на горизонте приобрело желтоватый оттенок. Шум толпы изредка разрывали протяжные гудки тепловозов.
  Неприветливый вокзал с малым количеством такси и огромными очередями на них. Миновав электронное табло, я прошел в зал ожидания и направился к выходу на платформы.
  Каблуки ботинок четко стучали по кафельной плитке, которая была выложена на полу ромбовидным узором. Со временем от некоторых плиток откололись некоторые кусочки, и на месте скола виднелся серый цемент. Слева и справа тянулись рядами металлические лавки, окрашенные в черный цвет, с деревянными спинками и сиденьями, на которых сидели встречающие и отъезжающие.
  Длинный перрон уходил в пелену тумана, стелившуюся на горизонте. Там в серой дымке исчезали оранжевые фонари и длинные провода линий электропередач, тянувшиеся от одного столба к другому. Тоскливо подмигивал семафор, переключаясь с красного на зеленый свет, и обратно. По перрону бродили люди, волоча за собой тяжелые сумки, сновали носильщики с тележками, курили уставшие служащие. Мой поезд уже стоял у платформы, но до отправки оставалось еще около часа времени, потому я отправился в привокзальный буфет - перекусить чего-нибудь перед дорогой.
  Чай и сандвич.
  Я смотрел на сидящих в помещении людей, пытаясь угадать цель их поездки? Куда ехали все эти люди и зачем? Что искали? На какой станции, в каком городе сойдет этот мужчина в сером пальто или эта женщина в бежевом жакете? Поездка до Владивостока с пересадками, и время, за которое я встречу и попрощаюсь глазами с немалым количеством попутчиков.
  Мой поезд на Берлин скоро отходил...
  
  
  
  Глава вторая
  Приближаясь к мечте
  
  Холодная ночь серой дымкой опутала пространство вокруг до самого горизонта. Осталась только тишина и размеренный стук колес. Люди готовились ко сну, забирались на верхние полки, укладывались на нижних. Кто-то, наоборот, продолжал читать газеты под тусклым светом ночника.
  Мне совершенно не хотелось спать, потому оставалось только смотреть в окно, наблюдая за проносившимися мимо фонарными столбами, яркий свет которых на миг осветлял купейное помещение и в туже секунду уносился прочь, в прохладную пелену ночи. И в те минуты мне хотелось верить, что я не просто странник, направляющийся в неизвестность. Казалось, моя долгая поездка не была столь бессмысленной хотя бы потому, что мне довелось увидеть красоту жизни и природы вокруг во всех ее проявлениях. Незабываемая вагонная романтика.
  Иногда поезд останавливался на редких станциях, где, несмотря на столь поздний час, суетились пассажиры и работники вокзала, которые также как и я не спали в эту ночь. Жизнь продолжалась... всегда и везде. Она лилась, порой, невидимой для нас струйкой, не останавливаясь ни на долю секунды. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что даже в моменты, когда человеку кажется, будто ему фатально не везет, и жизнь остановилась, - это отнюдь не так. Жизнь есть. И тогда вокруг меня действительно была настоящая жизнь, проникающая во все сферы сознания и частицы души. И я мыслил, думал, рассуждал, открывал новые горизонты и постигал новые истины. Спустя много лет, я стал задумываться - быть может, чтобы познать истину, нужно просто отправиться в путешествие без какой-либо определенной цели? Я и тогда об этом задумывался, но, спустя время, на этот вопрос нашелся утвердительный ответ.
  Мне снились самолеты. А проснувшись, я столкнулся с ними наяву. Я ждал своего рейса в зале прилета, глядя на серые тучи, гнездившиеся над летным полем и капли дождя, стекавшие по стеклам аэровокзала. По громкоговорителю объявили посадку на борт. "Сайонара, дом, да?" - подумал я про себя, пряча в карман немецко-японский разговорник.
  Самолеты парили словно ласточки. Из Берлина до Москвы, потом до Владивостока, а оттуда до Ниигаты. Конечно, было страшно. Страх потеряться, заблудиться, страх нехватки средств - все они сплелись воедино, образуя комок, подступающий к горлу, жаждущий удержать меня на месте. Если вы когда-нибудь пробовали совершить подобный побег от всего, что вас окружает, отправившись на поиски, возможно, и несуществующего конечного пункта, то вы меня поймете. Помните, как иногда было страшно отбиться от группы во время школьной экскурсии и остаться совершенно одному посреди вокзала, большого города или магазина? Ощущения схожие, скажу я вам. Но в тот момент я просто еще не знал, что мне предстоит пережить, и какие приключения меня ждали. А они стоили того, чтобы вот так бросить все и уехать на их поиски.
  Двадцать часов в воздухе...
  В Ниигату мой самолет прибыл в середине дня. До какого-то определенного момента я даже не мог поверить, что я действительно долетел до пункта назначения, что нахожусь в паре шагов от мечты.
  Когда я оказался в здании аэровокзала, внимание мое привлекла группа пассажиров, которых встречали девушки с тюльпанами. Одна из них размахивала дорожной картой и что-то говорила гиду, активно жестикулируя.
  Я вышел на транспортную станцию, закурил. Неподалеку шумели моторами, готовящиеся к отбытию, автобусы. На своем ломаном японском я поинтересовался у носильщика, какой номер следует в нужном мне направлении, на что мне вежливо указали на туристический автобус, в который как раз загружалась группа недавно повстречавшихся мне туристов. Поблагодарив подсказчика за помощь, я, не спеша, поплелся к указанному небольшому туристическому автобусу, следовавшему по маршруту "Ниигата - Токио". До конечного пункта назначения предстояло проехать около трехсот километров.
  Плюхнувшись на самое последнее сиденье, я достал из рюкзака карту, на которой был размечен маршрут моего путешествия и принялся делать отметки, прикидывая, какое еще количество времени займет моя поездка.
  Автобус осторожно дернулся, медленно выехал на дорогу и покатил вдоль длинных полей, усеянных красными и желтыми тюльпанами и разбитыми небольшими водными каналами на прямоугольные участки. Местные рабочие мыли колеса крошечных тракторов на узких мостиках, а на горизонте оседал негустой туман розоватого оттенка.
  Параллельно с автодорогой шла синкансе - скоростная железная дорога. Поезда по ней ходят со скоростью маленького самолета.
  Автобус несся дальше по ветвистому автобану с десятками непонятных дорожных указателей. Дорога все время шла вверх. Вскоре начались тоннели, коих оказалось немалое количество. Когда автобус выныривал из них на свет, с тихоокеанской стороны его встречало яркое солнце и трепыхающиеся на ветру воздушные змеи, привязанные к крышам домов...
  - Вы японскую литературу читаете? - спросил вдруг человек, расположившийся на соседнем сиденье, рядом со мной.
  - Конечно! - пробубнил я в ответ, пытаясь вспомнить хоть одного из известных японских авторов, но в итоге ляпнул первое, что пришло на ум, - Харуки Мураками, например!
  - Ну... - он внимательно посмотрел на меня, выдержав секундную паузу, после чего продолжил, - Мураками вам вряд ли откроет японское лицо. Почитайте Ясунари Кавабату. Он лауреат нобелевской премии, если говорить о мировом признании. Очень хорошо описывает национальный характер...
  После этого мой случайный собеседник улыбнулся, и я заметил, что лицо его вдруг стало очень добрым, как будто он поделился со мной чем-то важным, что, несомненно, должно было изменить мою жизнь, и теперь искренне радовался за меня...
  Через два часа я уже был в Токио. Мой случайный попутчик пожелал мне удачного путешествия, мы пожали друг другу руки и отправились своими дорогами. В моем распоряжении была еще пара часов, которые я мог провести в Токио, чтобы потом отправиться ночным поездом в столицу Хоккайдо - Саппоро.
  
  
  
  Глава третья
  Голубая ленточка
  
  Робко стучали колеса железнодорожного состава, мерный ритм которых успокаивал и навевал воспоминания о детстве. Что-то странное и как будто знакомое чувствовалось в пейзаже, проносившемся за окном. На долю секунду мне показалось, что я бывал здесь раньше. Возможно, что и бывал, будучи еще ребенком. К сожалению, я мало что помню из своего детства. Прошлое мое было покрыто толстым слоем пыли, которую мне совершенно не хотелось сдувать потускневших страниц книги моей жизни.
  Когда умер отец, мы с матерью остались одни. Пять лет минуло с тех пор. То было время многочисленных трудностей и терзаний. Мир вокруг резко изменился и поломался, перекрасился в совершенно иные, более тусклые, краски. Мать тогда не смогла вынести столь тяжелой потери и попыталась утопить свое горе в бутылке. Она очень много пила..., после чего месяцами лежала в больницах. Какое-то время мне пришлось жить у своей тети, которая приходилась двоюродной сестрой матери. Мне отчетливо запомнились те дни, ставшие эпохой значительных перемен в жизни начинающего студента. Я чувствовал себя абсолютно ненужным и пустым, и даже старания тети, безнадежно пытающейся заменить мне мать, не давали никакого эффекта. У тети не было своих детей..., наверное потому, она так старалась что-то сделать для меня, ведь практически в любой женщине заложен некий материнский инстинкт.
  Учитывая же факт того, что последние годы меня не покидало ощущение, что я должен найти кого-то или что-то важное, я счел разумным уехать на поиски. Взяв с собой фотоаппарат, блокнот и немного одежды, покинул родной дом и отправился путешествовать, решив, что так будет лучше и для меня и для матери, которая, спустя столько времени после смерти отца и многочисленных лечений, так и не смогла расстаться с бутылкой.
  Я взглянул на часы - почти полдень. Совсем скоро я должен был приехать в пункт своего назначения. А до того момента я продолжал смотреть в окно, изучая местность. Вдоль железнодорожных путей высились снежные сугробы. Солнце высилось в голубых облаках и тянулось к земле длинными косыми лучами, которые бликами играли на кристалликах рыхлого снежного покрова. Редкие деревья чередовались с серыми столбами линий электропередач.
  Иногда я задавался вопросом: что же ждет меня впереди, и куда я вообще направляюсь? "Какой к черту холм? Какое волшебство?" - думалось мне. Но, казалось, судьба сама вела меня по предначертанной мне дорожке. Я переезжал из города в город, где-то задерживаясь надолго, а где-то всего лишь на пару дней. Все происходило как-то само собой. Так я постоянно куда-то спешил, ехал, совершенно при этом не планируя толком определенного маршрута. Но, тем не менее, я приближался к своей цели.
  Станция за станцией. Жизнь по ту сторону вагонного окна проносилась мимо меня пестрой лентой. Но то была чужая жизнь, а я чувствовал себя лишь паломником в ней.
  Поезд замедлял ход. Пейзаж за окном плавно перерос в вокзальные платформы. Мы прибыли на станцию. Я вышел в тамбур, где заметил двух девушек, которые увлеченно разговаривали друг с другом и звонко смеялись. Одна из них была чуть повыше другой, с голубой ленточкой, захватывавшей волосы в длинную косу. Из-за этого она сразу напомнила мне школьниц с пышными бантами из подобных лент. Нет, банта у нее, конечно, не было, а длинные синие ленты свисали вниз, переплетаясь с волосами. Вторая девушка - ростом пониже - коротко остриженная брюнетка с карими глазами, в характерной для нынешней молодежи короткой курточке. Голоса их звучали отчетливо и громко, потому можно было без труда разобрать, о чем они говорят. Как оказалось, они тоже путешествовали по стране и по пути решили заехать к родственнице "Голубой ленточки", как я назвал ее про себя.
  Солнечные лучи ударили мне в лицо, едва я шагнул на перрон, отчего пришлось невольно сощуриться. В нос ударил воздух, пахнущий вокзалом вперемешку с какими-то пряностями. Я завертел головой в разные стороны, будто потерявшийся ребенок. Кажется, в тот момент я был одновременно счастлив и немного напуган своим приездом в неизвестный мне город. В незнакомом мне месте, я стоял посреди платформы совершенно один, погрузившись в собственные размышления.
  Заполненный встречающими и приезжими перрон уходил далеко вперед к невысокому стеклянному зданию, в центре которого виднелось огромное электронное табло, где высвечивалось время прибытия и отправления поездов. Чемоданы, тележки, вагоны..., проводники и проводницы. Я не спеша зашагал вперед, пробираясь сквозь толпу, по направлению к вокзальным помещениям. Сумка то и дело соскальзывала с плеча из-за частых столкновений со снующими туда-сюда людьми.
  В зале ожидания царило оживление. Повсюду слышались выкрики, беспокойные и радостные голоса, которые поглощали любые другие звуки. Изредка гул голосов разрывал паровозный гудок. Люди суетились, спешили. Кто-то выяснял отношения с администрацией, из-за задержки состава. Кажется, в тот момент я понял, что мне совсем некуда спешить, в отличие от окружавших меня людей. У меня было бесконечно много времени, потому что я не знал, откуда я пришел, и что ищу. Но я ходил по земле, и это уже было тем самым, что так необходимо чувствовать.
  Некая тревога внутри вскрылась вдруг, будто старая рана. Подобное ощущение возникает, когда возвращаешься в то место, с которым ты когда-то очень хотел быть связан, но не удалось.
  В глубине души я хотел вернуться в это давно покинутое и забытое мной место, но при этом я понимал, что никого там, возможно, и не встречу. И те милые сердцу леса и поля, водоемы..., багровые и оранжевые закаты, лунные и звездные ночи, прохладные рассветы. Всего лишь редкие моменты, которые остались в моей памяти журнальными врезками.
  Что-то внутри меня тянулось к дивной природе и сказочной красоте тамошних мест. Будто любовь к безымянной и несуществующей принцессе. Только там я был поистине одинок, и оттого искренен с окружающей меня действительностью.
  Первым делом мне требовалось отыскать жилье на те копейки, что оставались у меня в кошельке и найти какую-нибудь подработку. Не мог же я ночевать на улице в столь холодную погоду. Да, и не помешало бы заодно поесть, помыться и выспаться.
  Открыв местную газету, я принялся изучать объявления о сдаче комнат. Единственным предложением, на которое мне хватало денег, чтобы внести оплату за неделю, была комната в общежитии, расположившемся на окраине города. Туда я и отправился, предварительно сделав звонок и узнав о наличии свободных мест.
  Прикрываясь рукой от слепящего солнечного света, я покинул здание вокзала и побрел к остановке автобуса, который, как мне сказали, должен был отвезти меня в нужное место. Пустующая коробка остановки говорила о том, что автобус уехал совсем недавно и следующего придется ждать неопределенное количество времени.
  Вопреки моим пессимистическим прогнозам, автобус подошел почти сразу, так что не пришлось отмораживать конечности, сидя на остановке. Взобравшись на скрипучую подножку, я купил у водителя билет, юркнул в пустой салон и плюхнулся на заднее сиденье. Дребезжащий автобус еще немного постоял на остановке, ожидая возможных пассажиров, после чего закрыл хлипкие двери и тронулся в путь по заснеженным дорогам.
  Салон пропах бензином и кофе. В желудке сразу же родилось чувство голода, потому что последней прием пищи ограничился чаем на ужин в поезде. Уткнув лицо поглубже в шарф, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Дорога обещала быть длительной - следовательно, можно было немного вздремнуть.
  Сон не шел. Я открыл глаза и снова уставился на белое полотно дороги. За окном проплывали одинокие деревья, устремившие вверх корявые ветви, редкие невысокие домики. Кроме меня в салоне автобуса ехало еще три человека. Седой мужчина в черной шляпе с широкими полями рассматривал какой-то журнал, обнимая два огромных чемодана, которые заняли соседнее с ним сиденье. В самом начале, спиной ко мне, сидели две девушки и активно жестикулировали, рассказывая друг другу, по-видимому, интригующие истории, либо делились впечатлениями от поездки. Я отвел взгляд к окну, но что-то вновь заставило меня переключиться на двух девушек с переднего сиденья. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что у одной из девушек - той, что повыше - выбивается из-под шапки знакомая синяя ленточка. В недоумении я почесал затылок и вновь прищурил глаза - несомненно, то были те самые девушки, с которыми я столкнулся в тамбуре поезда. Единственное, чего я не мог понять - как же мы оказались в одном автобусе? Впрочем, помимо всего, я еще и не мог расслышать, о чем разговаривали подружки путешественницы, потому быстро потерял интерес к ним и молча уставился в потолок. Мотор автобуса тарахтел, и мы продолжали движение в бесконечную просторную белизну, сотканную из падающих снежинок.
  Дорога пошла в гору. Слева, из-за деревьев, постепенно вырастал высокий холм. С каждой минутой он становился все ближе, а дорога закручивалась все дальше вверх. В голове родилась мысль, что подобная поездка может ассоциироваться с экскурсией по Тибету на туристическом автобусе, особенно, если на задний план добавить высокие горы, которых по ту сторону холма, к сожалению, не наблюдалось. Но отчего-то я чувствовал себя, будто в кино. И казалось, что вот-вот я открою глаза, и сказочные пейзажи за окном в момент растают, оставив лишь неяркий след в памяти.
  Автобус обогнул холм и покатил дальше, минуя белые поля. Дорога становилась все более пологой и вскоре начала спускаться вниз. А справа уже можно было различить высокие дома и автотрассы, по которым мчали шумные автомобили.
  Яркое солнце отражалось в витринах магазинов и бликами играло на автомобильных крышах. Редкие домики начали образовываться в жилые кварталы, гирляндой потянувшись вдоль улиц. Устремленные вверх горные пики и покрытая снегом местность создавали в маленьком городке своеобразную рождественскую атмосферу. Впрочем, до самого праздника оставалось не так много времени.
  Автобус, фыркнув, остановился около длинного трехэтажного деревянного здания. Двери с шипением открылись. Первыми из салона выскочили девушки. Следом вышел я, а за мной, кряхтя, выполз пожилой обладатель двух увесистых чемоданов. Никто не спешил разбредаться - почему-то мы все четверо стояли на остановке и заворожено смотрели вокруг, прикрывая ладонью глаза от слепящего солнца.
  Справа осталась длинная снежная дорога, далеко слева тянулась горная цепочка, а впереди раскинулось бескрайнее белое поле с темнеющим на горизонте лесом. Позади нас возвышалось длинное трехэтажное здание из бревен с черепичной крышей, полукруглое крыльцо которого было вымощено камнем. На первый взгляд, можно было подумать, что дом пустовал - шторы на окнах были задернуты, некоторые стекла заклеены липкой лентой крест накрест, железные балконные перила начинала одолевать ржавчина. Я стоял, задрав голову вверх, и с тоской понимал, что домик, изначально показавшийся мне шикарной гостиницей, действительности оказался дряхлым общежитием, а соответственно и пунктом моего прибытия.
  В следующую секунду двери ветхой постройки распахнулись, и на крыльце появилась пожилая женщина с сигаретой в зубах, держа в руках увесистую лопату для уборки снега. "Голубая ленточка" в тот же миг сорвалась с места, схватив за руку подругу, и побежала навстречу незнакомке, радостно закричав: "Тетя Ноэль!"
  
  
  
  Глава четвертая
  Первое знакомство
  
  Поправив чехол с гитарой, начавший сползать с правого плеча, я решительно направился к входу в общежитие, где только что скрылись две девушки. Стоило мне, однако, сделать пару шагов, как сзади раздался голос моего попутчика с чемоданами.
  - Горный воздух настолько свеж! - произнес он басовым голосом и широко улыбнулся. - Не то, что в городе, загазованном выхлопами.
  - Чудесное место! - ответил я и улыбнулся в ответ.
  Так, перекинувшись парой фраз, мы вместе зашагали к дверям будущего временного жилья по вытоптанной в снегу тропинке. Пожилая женщина, с которой пару секунд назад радостно общалась "Голубая ленточка", оказалась смотрительницей общежития. Когда мы подошли к самому порогу, она подняла взгляд, поприветствовала нас и представилась, потом бросила лопату в сугроб, закурила очередную сигарету и пригласила нас пройти внутрь.
  Двери распахнулись, и мы оказались в просторном коридоре, правое и левое ответвление которого были отведены под комнаты для постояльцев, которых, судя по царившей вокруг тишине, здесь было немного. Центральная же комнатушка была переоборудована под своеобразный приемный пункт. Мебели в помещении было немного: в самом центре стояла высокая тумба с журналом, в котором велась запись гостей, на стене висел небольшой шкафчик, в котором хранились ключи от номеров, в левом углу, у окошка, ютился старенький телевизор на трехногой табуретке.
  Седой мужчина с грохотом поставил на пол два своих увесистых чемодана и, вытащив из недр плаща шариковую ручку, вписал свое имя в журнал. Следующим был я. После хозяйка общежития выдала нам ключи.
  - Оплата у нас вносится вперед. Можете расплатиться после того, как разберете вещи. И к двум часам жду вас на обед - не вздумайте опаздывать! - старушка улыбнулась нам и, похлопав по плечам, спешным шагом засеменила обратно на улицу.
  Я взглянул на свою номерную бирку и отправился искать комнату под номером 203, которая должна была располагаться на втором этаже постройки. Лестница на этажи обнаружилась в конце коридора; с другой стороны, как выяснилось позже, располагался душ и туалетные комнаты.
  По крутым скрипучим ступенькам я поднялся на второй этаж и зашагал по очередному коридору, высматривая свое новое жилище. 203-й номер нашелся в самом дальнем конце. Сунув ключ в замочную скважину, я невольно улыбнулся самому себе, предвкушая начало чего-то нового, и с глухим щелчком повернул его вправо. В этот же момент с треском распахнулась дверь соседней комнаты, и в предбанник выскочила "Голубая ленточка". Правда, волосы ее теперь были распущены и рассыпались по плечам, а ленты в них уже и не было. Увидев меня, замершего около двери номера, девушка улыбнулась и в ту же секунду воскликнула на английском:
  - Эй, а я тебя помню. Ты тот парень, который ехал в поезде!
  Мне удалось разобрать, что она сказала. Подобная прыть со стороны девушки меня, признаться, немного ошарашила, потому я лишь утвердительно кивнул головой в ответ и скрылся за дверью...
  Не скажу, что комната была большой, но места для одного в ней вполне хватало. В одном углу стояла небольшая деревянная кровать, напротив нее письменный стол. С потолка одиноко свисала лампочка без плафона. Зато из окна открывался прекрасный вид на снежную долину и холмы. Бросив на пол дорожную сумку, я осторожно положил на кровать гитару и принялся распаковывать вещи. Расстегнув молнию сумки, я окинул взглядом ее скромное содержимое, присел на корточки и принялся извлекать оттуда предметы первой необходимости - будильник, зубную щетку и пасту, мыло. Через пару минут небольшая полка на стене целиком заполнилась моими пожитками.
  Застелив на скорую руку кровать, я разложил на столе свои записи и карту местности, где было отмечено примерное место расположения древнего холма, и мысленно прикинул, откуда мне предстоит начать свои поиски.
  Я стоял, склонившись над картами, попеременно поглядывая на будильник, чья часовая стрелка постепенно приближалась к часу дня. За окном ярко светило солнце, проникая в мою маленькую комнатушку косыми лучами. Звуки здесь, казалось, умерли. Только из соседней комнаты, где, как не сложно было догадаться, поселилась "Голубая ленточка" со своей подругой, периодически слышались глухие стуки, смех и выкрики. Спустя еще какое-то время я начал ловить себя на мысли, что начал прислушиваться к происходящему за стеной. Вздохнув, я свернул карты, бросил их на кровать и расстегнул чехол гитары, в надежде немного поиграть. Но не тут то было.
  В дверь кто-то постучал...
  На пороге стояла "Голубая ленточка". Мне почему-то тогда показалось, что я именно ее и ожидал увидеть, потому на все сто был уверен в том, что за дверью окажется именно она.
  - Привет! - воскликнула девушка, не дав мне и рта раскрыть, - Тетя просила напомнить, что обед уже скоро, и если ты его прозеваешь, то останешься голодным до ужина.
  Я лишь утвердительно кивнул в ответ, глядя в ее глаза, которые, казалось, искрились от счастья. Во всяком случае, выглядела она очень радостно, так что можно было подумать, будто у нее действительно произошло что-то хорошее, и она спешит поделиться этим с другими.
  - Странный ты, - хмыкнула она, выдержав паузу, - Меня зовут Кая. Цуруги Кая.
  - Я Свэн, - пробормотал я, вернувшись в реальность из своих мыслей.
  - Хоть имя свое сказал, - улыбнулась девушка, - Ну, бывай. Поболтаем еще, если будет желание.
  С этими словами девушка скрылась в соседней комнате.
  Обедали мы за большим общим столом, на первом этаже общежития. Хозяйка сидела во главе стола, рассказывала истории из жизни и местные случаи. Некоторые постояльцы активно поддерживали беседу, и у меня сложилось впечатление, что они были хорошо знакомы с тетушкой Ноэль. Возможно, из-за того, что останавливались здесь уже не в первый раз.
  Первый день пролетел настолько незаметно. Обед плавно перетек в послеобеденный сон, затем в ужин, после которого Цуруги и ее подруга Мако, с которой они жили в одной комнате, вытащили меня в гостиную на первом этаже, где постояльцы собирались по вечерам, чтобы вести беседы и играть в настольные игры, наслаждаясь вечерним чаем.
  Затем наступило новое утро, в которое я проснулся на удивление рано. Зажав в руках кружку с горячим чаем, я сидел на полу, около дивана, перебирая в руках игральные карты, и смотрел в окно, прищуриваясь от ярких утренних солнечных лучей. Удивительный вечер с нотками радости и редкой грусти остался в сознании лишь разноцветными фотокарточками. И я закрывал глаза, вспоминал отдельные моменты и эпизоды. Потом вышел на балкон. Морозный воздух мгновенно сковал все тело, живот инстинктивно втянулся в себя. Закурил. Сизый дымок медленно поплыл вверх, по направлению к белым перистым облакам. Одинокие снежинки кружили в пространстве, вместе с подхваченным ветром пеплом. А я просто смотрел на город, утопающий в розовом рассвете.
  Внезапно где-то вдали послышался тонкий звук скрипки. Едва различимый, он коснулся края уха и растворился в утренней тишине, потом послышался снова. Сначала я подумал, что мне лишь показалось. Кто станет играть в такую рань...?
  Я прислушался - где-то действительно играла скрипка. И играла отнюдь не в моих фантазиях. Тихий и успокаивающий звук шел откуда-то свысока, будто играли на небесах..., но нет. Посмотрев по сторонам, я разглядел на крыше находившегося неподалеку высокого здания, с виду напоминавшего школу, темноволосую девушку в красной курточке. Она стояла на небольшой площадке между лавочек, на которых в теплые деньки, наверное, собирались школьники. К сожалению, я не мог рассмотреть ее лица из-за далекого расстояния между школой и общежитием, но отчетливо мог различить, как легко порхает длинный смычок над сверкающими в первых солнечных лучах струнами.
  Полностью поглощенный игрой незнакомки, я замер, внимая каждой ноте. Облокотившись на стену, я стоял на морозе, сжав в руках тлеющую сигарету, и наслаждался тихой музыкой одинокой скрипачки. Казалось - над миром раскинулась радуга от горизонта до горизонта. Сердце стучало сильнее, хотелось петь и улыбаться, бежать за льющейся, словно весенний ручеек, мелодией, протягивая руки навстречу радостному зимнему солнцу.
  На секунду мне почудилось, что я заснул. Во всяком случае, когда я открыл глаза - таинственная скрипачка уже исчезла с крыши, а на дорогах зашумели первые машины. Под ногами лежал потухший окурок, который, по-видимому, выпал из расслабленных пальцев. В тот же момент я почувствовал, что замерз и поспешил покинуть балкон. Вернувшись в свою небольшую комнатушку, я забрался под ватное одеяло и начал дуть в кулаки, пытаясь согреться и унять дрожь по всему телу.
  И все-таки мне стало очень интересно, что же за юная скрипачка была там на крыше. Решив обязательно поинтересоваться об этом у Цуруги, я незаметно для себя погрузился в сон и проспал до полудня.
  Разбудил меня уже привычный стук в дверь. На пороге опять стояла Кая, что в принципе перестало меня удивлять за последние сутки. Правда, что же ее интересовало, я так и не мог понять. Однако прекрасно понимал то, что подобные посещения вряд ли были спонтанными и ничего не таили в мысленных закромах Каи.
  - Цуруги, а что за девушка играла на скрипке утром? - сходу выпалил я, протирая сонные глаза.
  - Это дочка школьного сторожа! - улыбнулась девушка, - Она крайне необщительная, да и на людях редко появляется. А что это там у тебя?
  Кая впорхнула в мою комнату и, в два прыжка добравшись до письменного стола, уставилась на разложенную карту, неубранную мной со вчерашней ночи.
  - Мой путеводитель! - соврал я.
  - Он старый, - заметила Цуруги, - Если захочешь осмотреть местные достопримечательности, лучше позови меня с собой: я эти места с детства знаю. И намного лучше, чем твоя допотопная карта.
  Я промолчал в ответ, а Кая продолжала тараторить:
  - Мы с Мако едем в город. Не хочешь составить компанию? Прогноз обещал затяжные метели, так что, возможно, ближайшие пару дней, а то и больше, тебе такого шанса не представится.
  От совместной поездки я отказался, потому как собирался провести осмотр на местности, а отсутствие Цуруги, которую явно распирало любопытство касательно моего пребывания здесь, было мне как нельзя на руку.
  Девушкам в дорогу тетя Ноэль наготовила бутербродов, потому что автобус обратно шел только вечером, и в город они уезжали практически на весь день. Я проводил их до остановки, и долго смотрел вслед автобусу, который, приняв пассажиров, помчал по автостраде, огороженной красно-белыми бортиками, лентой серпантина закручивавшейся между гор и уходившей вниз.
  
  
  Глава пятая
  На поиски
  
  Едва Мако и Цуруги уехали за покупками в город, как я отправился исследовать местные окрестности. Перво-наперво решено было отправиться к той самой школе, на крыше которой я разглядел скрипачку, проснувшись поутру. Школьное здание расположилось в низине. К нему вела узкая ветвистая тропа, начинавшаяся справа от доходного дома тетушки Ноэль, и уходившая под уклон. Идти по ней пришлось недалеко - уже через минут пять я смог разглядеть впереди решетчатый забор, ограждавший кирпичное здание.
  Массивные ворота, которые вели на территорию, оказались надежно заперты навесным замком, а на стук никто так и не вышел. Прошагав чуть дальше по заснеженной аллее, с той стороны забора, на школьной территории, я вдруг увидел девочку в красной курточке, лепившую снеговика. Хотел было окликнуть ее, но та, едва заприметив меня, поспешила скрыться в небольшой школьной пристройке.
  Признаться, я не ожидал, что она окажется такой пугливой. Постояв еще с минуту на месте, я отправился дальше, поняв, что пока я не уйду, на улицу юная скрипачка все равно не выйдет.
  По заснеженной тропинке я добрался до опушки леса. Снег громко хрустел под ногами, а тропинка все время сворачивала вправо, огибая огромный холм, который постепенно уходил вверх. Судя по всему, он и был объектом моих поисков..., мог им быть. Я еще не был уверен в этом наверняка. Однако густой лес, покрывавший его склоны, значительно затруднял передвижение наверх. Да и подобный подъем мог занять несколько часов. Потому, решив дождаться вечера и попробовать совершить подъем на холм со стороны города, я поспешил вернуться в общежитие, дабы не опоздать к обеду.
  На обратном пути я снова заметил юную скрипачку. Услышав приближающиеся шаги, девочка обернулась..., но убегать в этот раз не стала, а просто замерла посреди школьного двора, уставившись на меня, после чего развернулась и, не спеша, побрела к высоким елям, что росли с другой стороны двора. Некоторое время я молча смотрел ей вслед, а потом снова побрел в горку, поднимаясь вверх по дорожке, ведущей к общежитию.
  Кая и ее сожительница вернулись из города за пару часов до ужина. А так как до него оставалось еще немало времени - Цуруги снова оказалась в моей комнате. Сидела на татами и рассказывала истории из жизни доходного дома и его владелицы.
  Цуруги Кая не была чистокровной японкой. Родом из Японии была только ее мать, а отец - выходцем из Европы, какое-то время живший при храме близ Киото. Правда, девушка совсем не знала его, потому что он пропал еще до ее рождения. Просто сбежал. Так что матери пришлось растить и воспитывать дочь в одиночку.
  - Та девочка, про которую ты спрашивал утром, напоминает мне мою маленькую знакомую, с которой мы круто изменили жизнь друг друга, - Кая посмотрела в потолок, потом перевела взгляд на меня. - Ее звали Сиа. Она была очень больна...
  - Она ведь...?
  В ответ Кая лишь кивнула головой и продолжила:
  - ...Она умерла. Без боли и мучений. Более того, мне показалось, что она была счастлива в последние минуты своей жизни. И озорной блеск в ее глазах, который я больше никогда не увижу, подтверждал мое мнение. Сиа ушла с улыбкой на лице.
  Когда я покидала дом, где Сиа жила вместе со своей приемной матерью, я обернулась на пороге комнаты и в последний раз бросила взгляд на кровать. Зайди я сюда, ничего не зная, можно было бы подумать, что она спит и улыбается какому-нибудь прекрасному сну. Только сон этот был бесконечным, и глаза ее в этот раз закрылись навеки. Крик матери утонул в вакууме пространства. Я стояла к ней спиной, и чувствовала, как она застыла в немом крике. Тогда я больше не слышала звуков...
  Сиа успела поблагодарить нас за все, что мы успели сделать для нее. Успела и попрощаться. Хотя она и знала меня совсем немного времени, я стала для нее особенным человеком, в корне изменившим ход событий в конце ее жизни, склонив их к некой сказочной стороне. А ведь у меня подобного и в планах не было. В свои последние минуты она все протягивала руки, то ко мне, то к матери. Кажется, в тот момент, мы были для нее единственными и навсегда любимыми. Да, что я говорю - все время, проведенное с ней, мы были любимы этой странной и милой девчушкой.
  Она улыбнулась нам напоследок, и просто закрыла глаза...
  А потом я ушла, чтобы никто не видел моих слез, навернувшихся на глаза, оставив у ее постели рыдающую мать. Больше я никогда не возвращалась в тот дом и те края, где однажды повстречала ее.
  Я продолжила свой путь, в очередной раз убедившись в том, что один человек не может что-либо изменить в жизни. Я не знала, откуда я пришла и куда направляюсь. Мне думалось иногда, что мои поиски неизвестно чего закончились в давно минувшей осени, когда я повстречала ту девушку, что полюбила меня всем сердцем, но оказалось, что эта встреча была лишь началом моего пути.
  Не знаю, почему вспомнилось, но она мечтала хоть раз вознестись в небеса и парить там, словно птица, наблюдая за миром сверху. Похоже, что даже эта невыполнимая мечта все-таки исполнилась для нее, - закончила историю Кая, тяжело вздохнув.
  Я не ожидал услышать от нее ничего подобного и не знал, что сказать в ответ, потому просто спросил:
  - Какая она была?
  - Странная очень, честное слово, - улыбнулась Цуруги, - вечно с растрепанными волосами ходила, смешная такая. Любила сказки, сладости и мыльные пузыри. Жаль, что таким, как она, в этом мире нет места.
  С минуту мы просидели молча, после чего Кая снова заговорила.
  - А знаешь..., спасибо, что выслушал меня, Свэн. Я уже так давно никому не выговаривалась.
  Закончив свою историю, Кая снова повеселела и, схватив меня за рукав, потащила на ужин, топая по коридору семимильными шагами.
  После вечернего застолья, я остался один. Кая вернулась в свою комнату и больше не заходила. Что ж... тем было лучше для меня: чем быстрее улеглись бы спать постояльцы, тем скорее я мог отправиться в очередной разведывательный поход. До того времени я снова проверил все координаты и изучил карту местности, разметив для себя в очередной раз примерное местонахождение мистического холма. Судя по отметкам, холм действительно находился совсем неподалеку и именно вокруг него я ходил минувшим утром. Ошибки быть не могло.
  На ночь двери общежития запирались и покинуть доходный дом до утра, так чтобы об этом не узнала хозяйка, было практически невозможно, потому у меня был только один вариант - окно. Учитывая, что комната располагалась на втором этаже, спуск вниз не представлял большой опасности. Проблематичным был только подъем, предстоящий по возвращении назад. Благо, для этого случая у меня была припасена крепкая веревка.
  Я покинул комнату за полночь. С темно-синего неба на ночной город медленно падали крупные снежные хлопья, растворяясь среди тусклых силуэтов домов. Ветер, мрачный вой которого можно было расслышать в царящей вокруг тишине, чуть пощипывал лицо, из-за чего приходилось утыкаться носом поглубже в теплый шарф.
  Потухшие витрины магазинов и бакалейной лавки, темнеющие окна жилых домов и школ. Город, казалось, уснул вечным сном, забыв обо всех своих исторических корнях. Уже много веков духи древности не тревожили местное население, никто не организовывал военных походов. Город осовременился, застроился высотными зданиями, совершенно позабыв о сказочных местах, с которых когда-то началась его история, превратив их в энциклопедический миф.
  Миновав длинную парковую аллею, я вышел на узкую тропинку, ведущую в сторону темнеющего впереди леса, где в непролазных дебрях скрывался тот самый сказочный холм, который по древним поверьям обладал некой магической силой. Черные ветви морщинистых деревьев распростерлись над моей головой, словно огромные лапы исполинских чудовищ, ноги проваливались в глубокие сугробы, и каждый шаг давался все труднее. Сквозь сеть древесных ветвей едва проглядывало темное звездное небо.
  Но что-то манило меня туда - в темноту. Тропинка поднималась выше, так что без труда можно было догадаться, что ведет она на вершину холма. В кромешной темноте едва различалась дорога. Если бы не блестящее снежное полотно, видимость стала бы практически нулевая. Стоило мне задуматься об этом, как я споткнулся о ствол поваленного дерева, и плюхнулся лицом в рыхлый снег. Кожу, как будто пронзили тысячи иголочек, вызвав холодное покалывание на кончике носа и левой щеке.
  Осторожно поднявшись на ноги, я отряхнулся и посмотрел по сторонам. В тот момент меня посетила мысль, что неплохо было бы, покидая комнату общежития, прихватить с собой хотя бы карманный фонарик. Но я уже слишком далеко забрел, и возвращаться назад не имело смысла. Тем более что до вершины холма могли оставаться считанные шаги. Так, наморщив лоб, я снова упрямо двинулся вперед по уходящей вверх лесной тропе, запорошенной ослепительным белым снегом, который приятно хрустел под ногами и рассыпался в стороны серебристой пыльцой.
  Уже и не помню, что изначально я хотел отыскать на том холме, и с какой целью направился туда. Возможно, я искал свои потерянные детские воспоминания. Больно знакомо было мне то странное место, в котором волей случая я оказался. И я шел вперед, шел по внутреннему зову, исходящему откуда-то из груди. А из темноты вновь и вновь продолжали вырастать причудливо скривившиеся угрюмые деревья, и мне уже думалось, что конца той тропинке не будет.
  Какого же было мое удивление и разочарование, когда, потратив уйму времени и сил для поднятия на самую вершину, я не обнаружил ничего, кроме ветвистых деревьев и холодной луны на фоне темного неба. Никаких полян, никакого волшебства...
  
  
  
  Глава шестая
  История одного постояльца
  
  Во время послеобеденного отдыха мне приснилась бывшая сокурсница Рико, которая осталась в Нюрнберге, посвятив себя занятиям с абитуриентами, готовящимися поступать в наш бывший университет. А я представлял, как она ходит по набережным вдоль Тихого океана в легком хлопковом платьице с лентами и в несуразной белой шляпке с широкими полями, щурится от яркого солнца, задирая голову вверх, чтобы посмотреть на парящих над пристанью чаек. И мне казалось, что мир вращался вокруг нее, как планета вокруг Солнца.
  В моем сне быстро наступили сумерки. Зеленый дождь пролился на окрестности города, постепенно погружавшегося во мрак. Силуэты домов таяли и размазывались за стеной из тонких и длинных дождливых линий. Мокрый асфальт блестел в свете высоких уличных фонарей, а в лужах отражались грозные тучи, нависшие над городскими районами. Вдоль дорог, по направлению к стокам, текли бурлящие потоки мутной воды. Бесконечные темные облака затянули небо еще плотнее, и, казалось, оно опустилось ближе к земле, будто бы грозясь обрушиться на все живое. Свет магазинных витрин сливался в сплошную линию, исчезал из поля зрения. И снова дороги, бесконечное количество домиков. Ослепляющий свет автомобильных фар из-за поворота. Я всматривался в лица редких прохожих, которые спешили домой, прикрывшись зонтиком или газетой.
  Мое неожиданное признание повергло Рико в шок. Она убежала из комнаты, едва я успел закончить, и скрылась в объятиях пустынного вечера. И на миг мне показалось, будто бы ничто не доставляло ей столько боли, сколько любовь и теплые чувства другого человека по отношению к ней.
  Я нашел ее в парке.
  Промокшая насквозь, она сидела на холодных каменных ступенях у фонтана, обхватив руками колени и склонив голову, совершенно не обращая внимания на дождь, в котором прятала свои слезы. Ее тонкие плечи чуть подрагивали, то ли от холода, то ли от рыданий. Разбрызгивая по сторонам воду из грязных луж, я подбежал к ней и осторожно коснулся макушки. Сбросив мою руку, она резко обернулась и посмотрела на меня большими голубыми глазами, после чего, растерев по щекам слезы с каплями дождя, резко вскочила и помчалась прочь по темной аллее...
  Проснувшись, я долго смотрел в окно, разрисованное морозными узорами, прислушиваясь к завыванию вьюги по ту сторону комнаты, и думал, к чему бы мне мог присниться подобный сон, после чего поднялся с тахты и направился на кухню за кипятком. Мако и Цуруги, мои соседки по этажу, похоже, снова веселились. Проходя мимо двери в их комнату, я расслышал задорный смех и выкрики, которые, зачастую, были слышны даже за стеной, в моей комнате. Правда, эти посторонние шумы совершенно не отвлекали меня от мыслей. Скорее наоборот: они удерживали мое сознание в реальности.
  На улице снова буйствовала метель. Снегопад продолжался уже несколько часов, укрывая двор общежития белой периной, а я просто лежал на ковре в своей комнате, пил горячий чай с тайяки и думал о том, что, если к утру погода придет в норму, неплохо будет помочь тетушке Ноэль очистить крыльцо и дорожки от снега, ибо совесть не позволяла мне смотреть на то, как пожилая женщина разгребает тяжелые снежные кучи в одиночку.
  Касательно цели моего приезда - прошло уже около недели с того момента, как я поселился в общежитии на окраине города, а в своих поисках я продвинулся на считанные миллиметры. Провести разведку на здешней местности пока не удавалось из-за сильных метелей, потому мне оставалось только одно: по крупицам собирать информацию, общаясь с постояльцами.
  Каждый вечер мы покидали свои комнаты и спускались на ужин, который устраивался за общим столом в кухне на первом этаже, и я чувствовал себя частью огромной семьи, которая собиралась за вечерней трапезой в столь теплой обстановке, рассказывала друг другу истории из жизни и с удовольствием вела беседы на различные темы.
  Господин Мацубара, с которым мы встретились в автобусе по дороге к общежитию, после ужина любил перекинуться со мной и моими соседками в маджонг. Признаться, игра эта была для меня в новинку, и правил ее я не знал, но господин Мацубара меня обучил, после чего я как-то быстро вник в смысл происходящего. Теперь мы часами проводили вечернее время вчетвером, разыгрывая партии и рассказывая друг другу истории. Правда, говорил по большей части сам господин Мацубара, а мы, можно сказать, собирались его послушать. Пока мы играли, он рассказывал нам о своей жизни, большую часть которой он провел, работая кондитером в пекарне, которая досталась ему в наследство от родителей. И свою жену Юсаки он встретил именно там.
  - Как-то летним вечером в лавку зашла девушка, - рассказывал он, - которую я никогда не видел раньше среди моих постоянных покупателей. Сначала я постеснялся заговорить с ней и расспросить, откуда она родом. Но после того раза она стала заходить через каждые два-три дня, чтобы купить хлеба, и, в конце концов, мне удалось пообщаться с ней. Тогда-то я узнал, что она приехала с Окинавы к своей заболевшей старшей сестре и планирует остаться жить в ее доме, чтобы ухаживать за ней...
  Спустя месяц тогда еще молодой Сета Мацубара предложил Юсаки встречаться, на что та ответила согласием. Союз их был настолько крепким, что уже через пару месяцев они поженились, а через год у Сеты и Юсаки родилась двойня: мальчик и девочка. Однако на смену счастью, как известно, приходят тяжелые времена. Так случилось и в этот раз. Старшая сестра Юсаки совсем захворала: она все больше находилась без сознания, бредила, издавая душераздирающие стоны, - потому ее определили в районную больницу. Юсаки буквально переселилась в палату сестры, не спала ночами у ее кровати и никак не могла поверить, что та при смерти...
  - Юсаки еще долго не могла примириться со смертью сестры, и понадобился довольно длительный срок, чтобы к ней снова вернулась радость жизни, - продолжал господин Мацубара.
  Сета выдержал и это испытание, и совместными усилиями им удалось начать своеобразную новую жизнь. Юсаки вновь задышала полной грудью, целиком и полностью отдавала себя занятиям с детьми и иногда помогала в пекарне.
  - Я смотрел, как она оживала от прошлого, и не мог нарадоваться. Тогда мне казалось, что уже ничто не сможет сломать наш окрепший семейный плот.
  Но судьба распорядилась иначе... Юсаки погибла в автокатастрофе, когда поехала на Окинаву навестить мать, и Сета остался один с двумя маленькими детьми на руках. Потом дети выросли и разбежались по разным сторонам, совершенно забыв о своем отце, а сам господин Мацубара отправился в путешествие по родной стране, чтобы, по его словам, глубже познать ее культуру. И вот, спустя столь долгое время, он сидел с нами за столом, рассказывая истории из своего прошлого. Мне тогда показалось, что до этого господин Мацубара еще никому не говорил об этом. И я все никак не мог понять: хотел ли он просто выговориться, или искал в нас какую-то надежду и поддержку. Возможно, ему действительно просто необходимо было скинуть с себя груз, который он долгие годы носил под сердцем, и наступил самый подходящий момент.
  По завершении, рассказ господина Мацубары продолжился лишь минутным молчанием. Слышен был только стук фишек по пластиковой доске. К сожалению, в тот момент я не нашел каких-либо слов, которые можно было бы произнести в подобной ситуации. Но, честно говоря, после услышанного я стал относиться к господину Мацубаре с большим уважением, потому как, несмотря на все те трудности, которые ему довелось вынести, он не сломался и нашел в себе силы жить дальше.
  Вернувшись в свою комнату, я долго думал о недавнем разговоре. В тот момент мне почему-то сразу вспомнилась и мама, и Рико.... И что-то внутри меня как будто бы сжалось, застыв комком. Откинувшись на матрас, я закрыл глаза и начал вспоминать обо всем, что произошло со мной за последние несколько дней. "Тик-так, тик-так...", - в ночной тишине я слышал, как тикают часы на стене. Звук проходящего времени. На тумбочке у окна тускло светился ночник.
  От мыслей меня отвлек стук в дверь.
  Я сначала подумал, что это господин Мацубара решил позвать меня выпить по чашечке чаю перед сном, но... на пороге стояла моя соседка Цуруги с подносом в руках.
  - Можно войти? - тихо спросила она, подняв на меня свои большие глаза, так таинственно блестевшие при неярком свете ламп.
  Я лишь молча отошел от двери, пропустив девушку в комнату.
  - Прости за столь неожиданное вторжение! - прошептала Цуруги, - Просто... поговаривают, что ты заинтересовался местными легендами? Я могу посодействовать тебе в этом вопросе...
  Заявление соседки окончательно выбило меня из колеи. Немудрено, что между постояльцами уже ходили слухи о моих поисках, но я никак не думал, что все может обернуться таким вот образом.
  
  
  
  Глава седьмая
  Тайна
  
  Поставив поднос на стол, девушка протянула мне кружку горячего чаю, после чего, сев напротив, уставилась на меня таинственным взглядом и вполголоса произнесла:
  - Ты ведь ищешь холм, где царит вечное лето в краю вечной зимы так?
  В ответ я лишь молча кивнул.
  - И приехал сюда, в надежде, что это и есть то самое место?
  Шепот Каи приобрел некий оттенок коварности. Ее лицо приблизилось к моему почти вплотную, а взгляд, казалось, проник в самые глубины моего сознания, отчего я инстинктивно подался назад.
  - И что ты будешь делать, если отыщешь дуб, под которым похоронен воин из легенды? Думаешь встретить там волшебную лису? Или, быть может, ты возомнил себя тем странствующим воином?
  С этими словами моя соседка резко отодвинулась в сторону, встала с колен и подошла к окну. Теперь она лишь молча смотрела на небо и снежинки за окном, повернувшись ко мне спиной, так что мне оставалось только созерцать ее хрупкий стан и отбрасываемую в лунном свете на стену тень, все еще не понимая происходящего.
  - Зачем ты приехал? - продолжила девушка.
  Вопрос снова поставил меня в недоумение. Почему она задала мне его, если уже прекрасно знала цель моего приезда? Впрочем..., спросила она об этом, видимо, бессознательно, руководствуясь какими-то мыслями, промелькнувшими в голове. Мы с ней не так уж тесно общались за прошедшие полторы недели, но в тот момент мне почему-то казалось, что я бы не смог назвать Каю чужой мне. В нотках ее голоса различалось отчаяние и надежда одновременно, да и лицо девушки сменило улыбку на грустное выражение, будто она вспомнила о чем-то важном, но вовремя осеклась, чтобы не рассказать мне об этом.
  - В детстве я часто смотрела на звезды из окон этого дома, - вдруг продолжила она. А звезды светили мне в ответ. Ночное небо... От сезона к сезону на нем меняются созвездия и расположение звезд, но сами звезды никуда не пропадают. Разница лишь в том - можешь ли ты их видеть или нет...
  Я опять промолчал в ответ, застыв в удвоенном непонимании происходящего, и просто слушал монолог Каи, которая продолжала изучать ночное небо, облокотившись на подоконник.
  - В городах не видно звезд, потому что они спрятаны за металлом и бетоном...
  - И каким образом это связано с легендой о волшебном холме с мифическими животными? - прервал я девушку.
  - Я покажу тебе! Идем!
  - За окном метель! - возразил я, - слишком опасно разгуливать по лесу.
  - Или сейчас... - Кая метнулась в мою сторону, словно дикая кошка и, вцепившись в мои плечи, повалила меня на спину, - ...или никогда, - продолжила она шепотом, склонившись к моему уху.
  Прядь ее волос скользнула по моей щеке, и на пару секунд я будто онемел от подобного поворота событий. В царящей вокруг темноте, глаза Каи, смотрящие на меня, блестели, словно две яркие звезды... Дыхание ее было спокойным и практически неразличимым, зато мое сердце вот-вот норовило вырваться из груди от волнения.
  - Собирайся, - негромко произнесла Кая, ослабив хватку, после чего поднялась с колен и, кинув в меня куртку, удалилась к себе.
  А что мне оставалось делать?
  Натянув свитер, я глянул на термометр за окном и начал собираться на незапланированную прогулку по ночному лесу. Когда я вышел из комнаты, Цуруги уже ждала меня в коридоре. Стоило мне только показаться в дверном проеме, как она моментально приложила к губам указательный палец, намекая на то, что вести себя следует тихо и скрипеть дверями в столь поздний час не обязательно, после чего махнула мне рукой, приглашая следовать за ней.
  Как я уже говорил, парадные двери общежития на ночь тетя Ноэль запирала в целях безопасности. Магазинов в округе все равно не было, а автобус в город начинал ходить только с утра. К тому же на улице сейчас стоял такой холод, что вряд ли кто-нибудь еще отважился на подобную прогулку посреди ночи. Однако Кая, гостившая у тети уже не первый раз, знала наверняка, как можно покинуть дом, миновав закрытую дверь: затащив меня в комнату, которая больше походила на хранилище инвентаря, Кая, осторожно ступая по скрипучему полу, подошла к единственному окну в помещении, выходившему на задний двор, а там, в лунном свете, раскинулась белая поляна и, темнеющий на горизонте, густой лес. Оконные ставни тихо скрипнули, в лицо подуло холодным ветром, ворвавшимся с улицы в узкое пространство кладовой.
  Кая вмиг перемахнула за окно и спрыгнула в сугроб, потом обернулась и замерла в ожидании, пока я вылезу следом. Ноги увязли в рыхлом снегу. Цуруги, прикрыв окно, двинулась в сторону лесного массива. Метель поутихла, и с ночного неба теперь ярко светила луна, так что можно было не бояться заблудиться. Впрочем, я целиком полагался на Каю, потому как здешние места были известны ей лучше, чем кому-либо из нынешних постояльцев общежития.
  - Куда мы направляемся? - спросил я, поравнявшись с Каей.
  - Хочу показать тебе твой волшебный холм, - монотонно ответила девушка, продолжая шагать вперед.
  Я не нашел, что еще можно было спросить у Каи, потому как голову заполнили мысли. Чего она все-таки добивалась? Хотела разрушить мою мечту, показать бесцельность совершенного путешествия? Или же, наоборот... В любом случае, мне это еще предстояло узнать.
  Какое-то время мы шагали молча. Поле закончилось и вывело нас к своеобразной тропинке, на которой можно было различить следы местной живности: Кая утверждала, что следы на снегу принадлежали лисицам, коих здесь водилось великое множество. Укутанный в белое лес, казалось, светился в бледном сиянии луны. Стволы неподвижных сосен уносились высоко вверх, отбрасывая синеватую тень на сугробы. Ни шороха. И только хруст снега под ногами нарушал царившую вокруг тишину.
  - Знаешь, - вдруг заговорила Кая, - многие приезжают сюда в поисках чего-то. Кто в поисках новой жизни, а кто-то..., как и ты, в поисках приключений. Но всех объединяет, как правило, побег от собственных проблем. Вот только при смене географического положения проблемы не решаются. Все то, от чего бежишь, рано или поздно настигает... даже здесь.
  Внезапно Кая остановилась и, прислонившись спиной к дереву, подняла голову вверх, окинула взглядом небосклон и ветви деревьев, согнувшиеся над нами под тяжестью снега белыми арками, после чего посмотрела на меня и ни с того ни с сего спросила:
  - Восхитительный вид, не правда ли?
  Задрав голову к небу, я утвердительно кивнул.
  Еще минут десять мы блуждали по заснеженным лесным тропинкам, петляя между деревьев, и оставляли глубокие следы в рыхлом снегу. Дорога, которой вела меня Цуруги, шла под уклоном, потому можно было без труда догадаться, что поднимаемся мы все-таки на холм. Но, судя по карте, которую я кропотливо составлял несколько лет и знал практически на память, шли мы совсем не туда. Однако я не стал говорить об этом Кае, желая взглянуть на то место, которое она так настойчиво хотела мне показать. Сомнений, что девушка хотела меня обмануть, не оставалось, потому я просто решил подыграть ее в этой маленькой афере и посмотреть, чем таки все закончится.
  Вскоре мы вышли на небольшую поляну, в центре которой стояло высокое ветвистое дерево. Цуруги задрала голову наверх и закружилась:
  - Ты когда-нибудь видел такое?
  Небосвод был усыпан бело-зелеными звездами. Противоположный край поляну заканчивался обрывом, с которого можно было разглядеть редкие городские огни и белую дымку на горизонте, венчающую холмы, силуэты которых виднелись вдалеке.
  - В городе не бывает таких пейзажей! - категорично заметил я, изучая ночное небо, - А вон там Орион!
  Кая подняла глаза вверх и взглянула на тот уголок неба, куда указывала моя рука. Три бело-голубые звезды, образующие пояс Ориона отчетливо виднелись в северной части звездного неба.
  - Холм, который нарисован на твоей карте совсем не тот, который стоит искать! - тихо произнесла девушка, не сводя взгляда со звездного неба.
  - Почему же? Карта не может быть неверной. Я потратил уйму времени, чтобы нарисовать точный путь...
  - ...и, тем не менее, холм вечного лета находится именно здесь.
  С этими словами Кая присела на корточки, и, зачерпнув руками снег, начала раскидывать его по сторонам. Под белым покровом зеленела трава. Несмотря на стоявший холод, она была ничуть не пожухлой, а... даже по-летнему свежей. Расчистив небольшую площадку от снега, Кая вновь посмотрела на меня и засмеялась:
  - Ты доволен увиденным? Твоя цель достигнута?
  - Я так и не встретил лисицу... - задумчиво произнес я.
  - Не было никакой лисицы, которая превратилась в прекрасную принцессу! - язвительно ответила Цуруги, - Была девушка, родом из этих мест, которая умела принимать облик лисицы. Можешь называть это родовым проклятием..., или волшебством.
  Волосы Каи вспыхнули рыжим ореолом, который плавно опутал все ее тело. Спина девушки выгнулась..., носик вытянулся, покрывшись шерстью..., и вот я уже лежал сбитый с ног взрослой лисицей, которая смотрела на меня огненными глазами, прижимая лапами к земле. В первую секунду я испугался, пребывая в полнейшем недоумении. Неожиданность повлекла за собой некий шок, и я лежал на земле, словно парализованный, чувствуя давление лап на плечи и дыхание зверя. Я не чувствовал опасности, от лисицы исходила, скорее, миролюбивая аура. Ее добрая мордочка ткнула меня в нос, после чего рыжая бестия соскочила на землю и, вильнув пушистым хвостом с белым кончиком, бросилась в лесную чащу.
  - Эй, погоди! - опешил я и, вскочив на ноги, бросился следом за ней.
  Сознание все еще отказывалось верить, что Цуруги и была той самой девушкой-лисицей, ноги несли меня сами собой. Опасность ночного леса уже не страшила, я просто бежал вперед по следам лисы. Покрытые льдом ветви кустарников больно хлестали по лицу, снег обжигал руки... В какой-то момент я все-таки оступился и покатился вниз со склона...
  
  
  
  Глава восьмая
  Бегство
  
  Когда я открыл глаза, то обнаружил, что лежу в своей комнате общежития. Тело пробивал жар, на лбу обнаружился холодный компресс. Я попытался встать с кровати, но тело совсем обессилело. Краем глаза я увидел спящую на стуле Каю...
  - Эй, Цуруги... - позвал я.
  Девушка приоткрыла глаза, моментально вскочила со стула и шагнула к кровати:
  - Слава Богу! Мы уже думали, ты не очнешься. Дернул же тебя черт устроить прогулку по ночному лесу! - возмущалась девушка, - Ты хоть представляешь насколько это опасно?
  - Цуруги, - перебил я тихим голосом, - я видел лисицу...
  - Врун! - улыбнулась Кая, - Это была не лисица, а дочка егеря из здешнего поселка. Она то тебя и нашла.
  У меня совершенно не было сил спорить, но я ясно помнил, что уходил именно с Каей, и именно она предстала передо мной в образе лисицы. Конечно, кто мне поверит? Кая не выдаст своего секрета... Быть может, и вправду привиделось?
  Всю неделю, пока я отлеживался в постельном режиме с простудой, Кая частенько сидела со мной и приносила поесть. Каждый раз, когда я спрашивал её о том, что же произошло на холме той ночью, она всячески уходила от ответа, продолжая уверять меня в том, что в ночной лес я отправился один.
  - Поверь, была бы там я - такого бы не произошло.
  Однако я был уверен в обратном. И хоть Цуруги всё отрицала, но насколько больной должна быть фантазия, чтобы придумать историю, которая произошла со мной взаправду?
  Однажды утром, когда я уже шел на поправку, меня навестил господин Мацубара. Сел около моей кровати и, выдержав небольшую паузу, сообщил о том, что уезжает через пару часов, и зашел попрощаться. Еще он сказал, что, несмотря на мое смелое путешествие и похвальное желание добиться цели, осуществив столь необычную мечту, было это бессмысленно.
  - Сюда приезжает много разных людей. Кто в поисках новой жизни, а кто-то..., как и ты, в поисках приключений. Но они совершенно ничего не знают о культуре и истории этой страны. И ты не знаешь.
  Господин Мацубара снова замолчал, потом поднялся со стула и протянул мне раскрытую ладонь. Мы пожали друг другу руку.
  - Что ж, выздоравливай. А когда вернешься домой, стремись ко всему с тем же рвением, с каким искал холм.
  Он покинул доходный дом одним из первых. С тех пор я его больше никогда не видел, но сказанные мне слова запомнил навсегда.
  Следующим утром я проснулся рано. Сознание моментально прострелило тревожное ощущение: словно почувствовал - что-то не так. Я поднялся с тихо скрипнувшей подо мной кровати, свесил ноги вниз, посидел так немного, и направился в ванную комнату. Из крана брызнула холодная вода. Промыв сонные глаза, я провел мокрыми холодными руками по застывшим волосам. Кое-как причесавшись, вытер лицо махровым полотенцем и вернулся в комнату.
  Уже за завтраком мои тревоги подтвердились. Тетя Ноэль сказала, что Кая и Мако уехали утренним автобусом. И в тот момент я понял, что больше ничего меня там не держит. Я еще многого не успел сказать Кае, но куда она уехала - никто, к сожалению. Не знал. Ничего не сказала и не оставила никаких контактов. Пускаться на поиски было глупо.
  Порывистый ветер терзал макушки деревьев, ломая сухие ветви, которые звонко трещали под его напором. Железнодорожная станция была пуста. Я поставил на обшарпанную скамейку сумку и присел рядом. Мой поезд еще не скоро должен был подойти. И теперь у меня было достаточно времени, как никогда, чтобы поразмыслить над моими поступками, стремлениями и смыслами жизни...
  Смахнув с шарфа седые снежинки, я взглянул сначала на рельсы, потом перевел взгляд на полосу леса, раскинувшегося вдоль путей. Небо рыжеватого оттенка..., солнце клонилось к закату. А в голове сонным эхом пульсировали мысли и наши с Каей последние диалоги. Почему-то эти моменты минувшей недели мне заполнился особенно четко. Снова и снова прокручивался в моем подсознании нелепый жизненный эпизод, который так безжалостно лишил меня всего того, к чему я, возможно, шагал продолжительное время. Но я уже ничего не мог исправить. Не мог изменить произошедшее... ни тогда, ни, тем более, сейчас. Поэтому я просто возвращался домой...
  
  
  
  Эпилог
  
  "Хватит!" - сказала себе Кая. Быстрый синкансен уносил ее в сторону побережья. Она снова убегала от своей судьбы и волшебного холма, который когда-то был ее домом. Наученная жить среди людей, Цуруги столько раз клялась, что никогда и никому не покажет умение перевоплощения, но... со Свэном вышло совершенно иначе. Теперь он знал все, несмотря на то, что девушке удалось убедить его в том, что увиденное им было всего лишь сном. Лишь одного никак не могла разобрать Кая: что же ей двигало тогда - желание исполнить мечту непрошенного гостя из Германии, или зародившаяся в ее сердце симпатия? Склонялась, однако, к первому, как и в случае со своей маленькой подругой из прошлого по имени Сиа, но была уверена и в том, что не обошлось без симпатии. Сейчас у нее не получалось трезво оценить ситуацию и понять..., и это была еще одна причина, по которой она сбежала прочь из тетушкиного дома. Туда, где ее никто не найдет и не придется никому и ничего объяснять.
  
   10.01.2008 - 7.08.2010
  
   Copyright: Сергей Лис, 2010 (Оригинал на Liveinternet.Ru)
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Панченко "Warm. Генезис"(Постапокалипсис) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) Е.Амеличева "Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!"(Любовное фэнтези) O.Vel "C176345c"(Антиутопия) Д.Кот "Меж двух миров"(Научная фантастика) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"