# Камилла и мятежный герцог

А Ш

Камилла на войне.

ГЛАВА 2.


Маленький портовый городок Лайм - обычное поселение южного побережья Англии, выросшее вокруг уютной гавани - но сейчас он напоминал один большой военный лагерь. Уже подъезжая к Ламу, Камилла и весь небольшой отряд сэра Оливера слышали треск барабанов, раздающийся сразу с нескольких сторон, грохот мушкетных выстрелов, отрывистые крики команд. Все это говорило об интенсивной военной подготовке, ведущейся в городе, который мятежный герцог решил сделать точкой отсчета в своем победоносном движении к английской короне.

Выглядывая из окна кареты, Камилла видела тут и там на узких кривых улицах марширующие отряды людей, вооруженных по большей части пиками и копьями. Как видно, это были местные жители, мало разбирающиеся в военном деле, но полные энтузиазма и веры в успех мятежа. Некоторые из них из вооружения имели только огромные дубины, и редко кто - охотничьи ружья. Шляпы их имели украшения в виде зеленых веточек. А командовали отрядами, заставляя новобранцев перестраиваться на ходу в боевые порядки и обучая сложному искусству обращения с тяжелыми копьями, пожилые люди в одинаковых красных накидках - явно не новых, но заботливо сохраненных от действия времени.

- У-у, повыползали недобитки! - негромко и брезгливо произнес сквозь зубы сэр Оливер, склоняясь со своего коня к окошку кареты, в которой ехала Камилла.

- А кто они? - так же негромко спросила Камилла.

- Бывшие круглоголовые. Старая гвардия Кромвеля. Видите накидки? Это остатки его армии "новой модели". Прятались почти четверть века, прикидывались мирными жителями - а сейчас подоставали красные накидки, полезли к герцогу, как мухи на мед!

Камилла с интересом смотрела на этих старых воинов, готовых и сейчас к борьбе за дело, которое они в молодости считали самым главным в своей жизни - борьбе с царствующим монархом. Простые лица этих людей были отмечены печатью угрюмого вдохновения и отеческой заботы о тех юнцах, что гордо шагали сейчас перед ними, неся свое самодельное оружие и знак мятежа - зеленые веточки на высоких протестантских шляпах.

Небольшой отряд сэра Оливера с трудом передвигался по узким, кривым улочкам Лайма, запруженным будущими солдатами. Отряд состоял из самого сэра Оливера, кареты, в которой находилась Камилла, лорда Беллармина, грузно и кособоко сидящего на пегой кобылке, подаренной ему сэром Оливером в честь присоединения к протестантскому герцогу, а так же верного дворецкого Джона, восседающего на коне с той же монументальностью, с какой он привык передвигаться по замку Уитернси. Кроме этих, известных Камилле людей, в составе отряда присутствовало четверо крепких молодых ребят деревенского вида в пуританских шляпах, которые, злобно скалясь, взирали на Камиллу, стоило ей показаться в окошке кареты. Это, как объяснил сэр Оливер, были добрые прихожане преподобного Бевиса, пожелавшие пролить кровь за веру.

Миновав улицы, на которых было трудно дышать от пыли, поднимаемой топотом многих ног, отряд сэра Оливера въехал на главную площадь.

Суета приготовлений и военных сборов, царящая на улицах города резко контрастировала с сонной тишиной в штабе герцога Монмаута, под который было отведено самое большое и красивое здание города. Даже знамя герцога - голубое с золотом полотнище, на котором был начертан вполне пуританский по духу девиз: "Нет страха иного, как перед Богом!" - и то колыхалось под слабым ветерком лениво, как бы нехотя.

Постовой в блестящих парадных доспехах - явно из числа наемников, которых привез с собой Монмаут из Голландии, беспрепятственно пропустил благородного лорда и его красивую спутницу внутрь. Пройдя в приемную, сэр Оливер попросил секретаря, что-то торопливо пишущего большим пером на красиво свитке бумаги, доложить герцогу о прибытии лорда Уитернси со своей спутницей. Секретарь почтительно поклонился, и через минуту они уже были проведены в кабинет.

За большим письменным столом, помещенным в центре просторной светлой комнаты восседал атлетически сложенный человек лет тридцати с приятным широким лицом, которому большой квадратный подбородок добавлял впечатление волевого характера. Глянцевый черный парик с падающими на плечи локонами обрамлял лицо, а узкая черточка усов подчеркивала его мужественные черты. Одет он был, пожалуй, слишком богато для протестанта, но недостаточно богато для знатного герцога, претендующего на королевский трон. На камзоле из черного бархата с правой стороны поблескивал ряд серебряных пуговиц, драгоценности отсутствовали, но над жилетом из черного атласа с красными полосами нависал дорогой кружевной снежно-белый воротник.

Камилла сразу поняла, что это и есть предводитель восстания - герцог Монмаут.

Справа от стула герцога и несколько позади, в полоборота к окну, стоял сухощавый, подчеркнуто роскошно выряженный молодой человек, весь сверкающий от обилия драгоценностей и золотого шитья на длинном - почти до колен - камзоле.

Герцог был задумчив. Или изображал задумчивость. Его взгляд был вперен в какую-то бумагу, которая одиноко лежала перед ним на блестящей полировке стола.

Со своей стороны сэр Оливер, конечно, не смел прервать словами приветствия напряженную работу мысли столь значительного государственного человека.

Несколько томительных секунд прошло в молчании, пока герцог не поднял на вошедших свой взгляд, все еще несколько затуманенный интенсивным мыслительным процессом.

Поняв, что пришло его время сказать свое слово, сэр Оливер звонко отрапортовал:

- Лорд Оливер Уитернси из Эксмура!...

- Да, да, мне доложили, - прервал его Монмаут. - А кто эта красивая дама рядом с вами?

- Она... э-э... французская графиня, - замялся сэр Оливер. - Камилла де Вильруа.

- Гугенотка? - уточнил Монмаут.

Камилла поняла, что наступил первый опасный момент из череды тех опасных моментов, на которые ее обрекло мальчишеское безрассудство сэра Оливера, и взяла инициативу в свои руки.

- Я покинула гугенотскую цитадель во Франции, город Ла-Рошель в числе самых последних гугенотов, - сказала она, приседая в глубоком поклоне.

Это ее выражение не содержало ни капли неправды, но в то же время и не показывало всей правды. А именно той, что покинув Ла-Рошель вместе с самыми самоотверженными защитниками города и приверженцами опального вероучения, и даже в дальнейшем помогая им во всем, Камилла была и осталась верна своему католицизму. Произнесенная ею фраза позволяла хотя бы на первый раз обойти острые углы религиозных противоречий между католиками и протестантами.

- С тех пор я жила в Новом Свете среди колонистов-первопоселенцев и лишь недавно решилась вновь пересечь океан, - продолжила она.

- Мадам, вы выбрали прекрасное время для своего путешествия! - галантно заявил герцог Монмаут, нисколько не слушая ее дальнейших объяснений. - Благодаря этой поездке вы можете стать свидетельницей и участницей великих событий - полного изгнания папистского духа из пределов Англии! Вы ведь будете сопровождать молодого лорда на всем его славном пути восстановления в Английском королевстве власти законного монарха - моей власти? Я правильно понял?

- Именно так, ваше величество! - быстро ответил за нее сэр Оливер.

- Ну-ну, не следует пока обращаться ко мне таким образом, - с довольной улыбкой поморщился Монмаут. - Я ведь еще не провозглашен королем. Когда мы низложим кровавого паписта Иакова, подло отравившего своего венценосного брата и моего отца, великого монарха Карла II, то торжество справедливости, конечно, не заставит себя ждать. Думаю, что после этого события мудрость, справедливость и власть законно избранного и свободно действующего парламента страны определят мне титул и награды, соответствующие моим заслугам. Именно так я написал в своем обращении к жителям Англии, Шотландии и Ирландии. Оно уже зачитывается жителям Лайма, а вы можете взять для себя экземпляр моего обращения у секретаря.

- Нет, мы провозгласим вас королем гораздо раньше! - скрипучим голосом произнес расфранченный молодой человек, отворачиваясь от окна. - Вы уже сейчас заслуживаете этого титула!

- Позвольте представить вам лорда Грея, командующего нашей кавалерией! - мило улыбаясь, сказал Монмаут. - Он, как всегда несколько торопится...

- Нет, ваше величество, нисколько не тороплюсь! - проскрипел лорд Грей. - Разве мы не ожидаем с минуты на минуту тех сообщений, что поставят точку на бесконечных преступлениях герцога Йоркского, беззаконно напялившего английскую корону на свою жирную башку? Разве уже не близок час вашего торжества?

- Лорд Грей говорит о совершенно секретной информации, которую мы вот-вот должны получить, - пояснил Монмаут. - Вам, друзья мои, я, конечно, могу рассказать в чем дело. Одновременно с высадкой в Лайме мною предусмотрена высадка графа Аргайла в Шотландии. Там он должен соединиться с силами ковенанторов - шотландских пресвитериан, и быстрым маршем двинуться на Лондон. Как только я получаю сообщение о том, что он уже двинул войска - я двигаю свои. Понимаете, друзья мои, в чем суть замысла? Мы берем столицу в клещи с двух сторон: я подхожу с запада, Аргайл - с севера! Одновременно я даю условный сигнал, и сторонники настоящего, законного короля, то есть все преданные мне люди, поднимают в Лондоне восстание, которое довершает дело. После этого только остается ждать, когда депутация из самых знатных горожан поднесет мне ключи от столицы!

- Великолепный план, ваше величество! - с жеманным восторгом, так не соответствующим его скрипучему голосу, лорд Грей, слегка поаплодировал своими длинными белыми ладонями. - Сколько раз я слышу от вас объяснение плана завоевания нашей Англии - и каждый раз прихожу в восторг и восхищаюсь его гениальной простотой!

- Вы преувеличиваете, дорогой Грей! - одобрительно улыбнулся Монмаут. - План самый обычный, и дело даже не в плане, а в удачно выбранном моменте для начала военных действий против Иакова. Важно было нанести удар пока он еще не утвердился как следует на престоле, и, в то же время, когда недовольство его преступной деятельностью уже захватило весь английский народ! Вы заметили, - обернулся он к сэру Оливеру и Камилле, - какое воодушевление стоит в городе? Сколько добровольцев стекается со всех сторон под мое знамя? О! Ко мне идут все, вся Англия! Ткачи и кузнецы, пивовары и плотники, каменотесы и сапожники - все! Я ступил на английскую землю со ста пятьюдесятью солдатами...

- Их было всего сто пятьдесят? - не удержалась от восклицания Камилла, пораженная тем, что с такими ничтожными силами этот, обаятельный в своей простодушной глупости, герцог двинулся на завоевание целой страны.

- Да, графиня, вы не ослышались: сто пятьдесят! - гордо подтвердил Монмаут, приняв ее восклицание за новый знак одобрения своей беспредельной смелости. - В тот же день - обратите внимание: в тот же день! - доблестные жители Лайма дали мне еще столько же добровольцев - третью часть своего дееспособного мужского населения! И это ведь было всего три дня назад. А сейчас - посмотрите! - мое войско насчитывает уже полторы тысячи солдат. Оно увеличилось за какие-то три дня в десять раз! И люди все идут и идут. Простые люди - и те понимают, что им нужен король Монмаут!

- Но не слишком ли много среди них последышей Кромвеля? - робко вставил сэр Оливер.

- Да, - легко согласился Монмаут. - Этих бывших "круглоголовых", которые пришли в своих красных накидках продолжать, как они говорят, "старое доброе дело", действительно, излишек. Но это ничего. Они хорошо воевали на стороне толстоносого Кромвеля, убийцы Стюарта, пусть теперь повоюют на стороне другого Стюарта! А когда необходимость в этих подлых людишках отпадет - мы легко избавимся от них. Мой отец, Карл II показал нам хороший пример, как надо это делать. Когда он возвращался на свой законный трон из Голландии, его заставили подписать Акт об амнистии всех участников этой ужасной революции. Но как только он утвердился на престоле, головы убийц, принимавших участие в кровавом судилище над Карлом I, полетели одна за другой, и тогда никто уже не смел напомнить ему о подписанном билле! Я же в точности повторяю путь моего венценосного родителя: враги во главе с моим проклятым дядей изгоняют меня в Голландию - откуда я возвращаюсь при поддержке других врагов, еще худших - солдат Кромвеля. Но, придя к власти, я освобожусь и от тех, и от других! Кто мне действительно нужен - это такие, как вы лорд Уитернси, как лорд Грей. Вот кто настоящая основа нации! Но лорды в Англии, как видно, измельчали... Они отсиживаются по своим поместьям, они ждут, кто из Стюартов выйдет победителем. Глупцы! Кому они будут нужны, если приползут свидетельствовать свою преданность уже после того, как бой за корону завершится?

- Вот и я говорю!.. - воодушевленно воскликнул сэр Оливер, на которого простота и открытость герцога Монмаута подействовала магнетически. - Не правда ли, графиня? Именно это я и говорил вам не далее, как сегодня утром! Королю надо помогать еще до того, как он стал королем! Когда это действительно необходимо!

- А где вы остановились, лорд Уитернси? - спросил Монмаут, недовольный тем, что его перебили в момент рассуждений государственной важности.

- Еще пока нигде, - развел руками сэр Оливер.

- Так идите и ищите место, достойное вас и вашей прекрасной дамы! - отечески приказал Монмаут. - Город маленький и с квартирами тяжело. Я, надеюсь, вы захватили с собой достаточно денег? Потому что английская казна мне еще не принадлежит, и я не смогу возместить ваши расходы.

- О, не беспокойтесь! - торжественно улыбаясь, произнес сэр Оливер. - Мы устроимся! Что значат некоторые неудобства по сравнению со счастьем служить моему королю!

Эта грубая лесть, видимо, несколько скрасила в глазах Монмаута деревенскую невоспитанность лорда Уитернси, который посмел его перебить, и герцог отпустил их с почти милостивой улыбкой.

- Какой простой и великий человек! - не удержался от восклицания сэр Оливер, стоило им ступить за порог герцогской приемной. - Позаботился о нашем ночлеге, рассказал, как будет разворачиваться восстание дальше - и все это с таким обаянием, с таким глубоким пониманием ситуации в стране!

- Жаль, что вы не высказали всего этого прямо в кабинете - ему самому! - скептически сказала Камилла. - От этого было бы гораздо больше пользы: я заметила, что ваш будущий король очень любит лесть - даже в самом безыскусном виде. Глядишь, тогда его забота о нашем ночлеге пошла бы дальше вопроса: есть ли у нас деньги?

- Вам не понравился герцог... - печально констатировал сэр Оливер.

- Если бы вы заранее не смотрели на него, как на будущего короля, то, возможно, вы бы сразу заметили, что у него не так уж и много шансов стать им.

- Что вы такое говорите, графиня? - сэр Оливер даже остановился, удивленно глядя на Камиллу. - Как он может НЕ стать королем? - произнес он с нажимом. - Вся нация за него! И ситуация крайне благоприятствует!..

- Нация? - возразила Камилла. - Но что-то я не вижу, чтобы в его приемной толпой стояли дворяне - хотя бы местные. Не зря же он так обрадовался вашему прибытию! И что-то не заметно протестантского духовенства вокруг. А ведь он пытается строить свою политику именно на противопоставлении своего протестантизма папизму Иакова? Ну, и где же та мощная поддержка о которой он говорит?

- Но разве его войско не выросло в три раза за три дня?

- Выросло. За счет тех людей, которых он презирает и заранее готов продать с потрохами при первой же возможности! Вы думаете солдаты будут верно служить такому военоначальнику? Пока что они этого не понимают, но скоро поймут - и тогда его авантюре придет конец!

- Но он окажется в Лондоне королем Англии еще скорее! - с улыбкой превосходства знающего человека перед незнающим, заявил сэр Оливер. - Лондон всего в ста пятидесяти милях отсюда. Все произойдет быстро - вот увидите! Политическая ситуация в королевстве - за него.

- Может быть и за него, но любой ситуацией еще надо уметь воспользоваться, - вздохнула Камилла. - А пока что я не вижу с его стороны особой активности. Он высадился в Англии три дня назад - и с тех пор сиднем сидит в захудалом портовом городке, не сделав даже шагу в направлении Лондона, о котором он столько рассуждает. Время, о котором вы говорите, и которое он, действительно мог бы, наверно, использовать, утекает у него, как песок сквозь пальцы. А его секретные планы... Не удивлюсь если при его болтливости об этих секретах информирована уже вся Англия!

- Дорогая графиня, вы кругом не правы! - не переставая покровительственно улыбаться, объяснил сэр Оливер. - Вы путаете откровенность, которой герцог одарил нас - и только нас! - с болтливостью. Вы забываете, что три дня, проведенные им в Лайме были использованы для создания и обучения войск. И как только Монмаут получит сообщение из Шотландии от графа Аргайла - он тут же выступит на Лондон. Может быть это произойдет уже завтра! И вообще - вам не идет, когда вы пытаетесь притвориться великим стратегом. Вы обаятельная женщина - разве вам этого мало?


ГЛАВА 3.


Слова сэра Оливера оказались пророческими. Герцог Монмаут на следующий день, действительно, выступил со всем своим войском из Лайма. Но направился вовсе не в сторону Лондона и причиной тому было несколько печальных событий.

Когда поутру сэр Оливер с Камиллой вновь явился в приемную мятежного герцога, помещение было, в отличие от вчерашнего дня, полно народу. Собрались и руководители добровольческих отрядов - многие всё в тех же красных накидках армии "новой модели", и капитаны голландских наемников, и знатные оппозиционеры-виги, приплывшие вместе с Монмаутом из Голландии. Все они разговаривали в полный голос, нисколько не заботясь о то, что в кабинете, за тонкой перегородкой двери, их вождь и будущий король, возможно, принимает ответственные решения.

Как и предполагала Камилла, секретность в лагере Монмаута, понималась своеобразно: все знали обо всем. Так, сейчас собравшиеся живо обсуждали два совершенно секретных сообщения, полученные накануне ночью.

Первое касалось графа Аргайла. Его высадка в Шотландии и попытка поднять восстание там закончились полным провалом. Жалкие остатки шотландских ковенантеров, разгромленные еще покойным Карлом II не смогли оказать ему никакой поддержки, отряд графа был наголову разбит войсками, верными Иакову, а сам Аргайл был пленен и ожидал жестокого королевского суда. Рассказывали, что эту печальную весть принесли два израненных воина, чудом прорвавшихся к Монмауту.

Второе сообщение было ничуть не лучше первого, но пришло из Лондона.

В отличие от мятежного племянника царствующий дядюшка не стал ждать как разрешится попытка восстания в Шотландии, а начал действовать сразу, лишь узнав о начавшемся мятеже. "Глубоко законспирированная" и "строго секретная" организация сторонников Монмаута в Лондоне - несколько сотен аристократов-радикалов и проповедников-сектантов - была раскрыта в один день, а все ее члены арестованы.

Камиллу вовсе не удивила простота раскрытия "тайной" организации заговорщиков - при том понимании секретности, которое царило в голове Монмаута и его ближайшего окружения, и которое она уже успела увидеть, такой поворот событий было легко предугадать.

Скептическую улыбку Камиллы вызвало и глубокомысленное рассуждение одного из нарядно одетых господ, что "поскольку теперь, после раскрытия организации заговорщиков, лондонские улицы патрулируются усиленными нарядами королевских гвардейцев - восстание в Лондоне становится вообще невозможным"! С ее точки зрения никакие, даже самые усиленные, патрули не в состоянии сдержать восстание, если уж оно действительно назрело. Уж у нее был кое-какой опыт по части восстаний! Когда в ее родной провинции Пуату начало разгораться восстание, то никаким разъездным нарядам королевских драгун не удалось его погасить. Потребовалось пять лет борьбы, чтобы мятежная провинция, буквально наводненная правительственными войсками, наконец, была покорена. Поэтому рассуждения о невозможности теперь поднять восстание в Лондоне она поняла однозначно - как лишнее доказательство бездарности и безволия окружения Монмаута, затеявших не знамо что.

В целом, собравшиеся в приемной Монмаута, сходились во мнении, что две полученные новости означают следующее: мятежный герцог остался один на один со свои августейшим дядюшкой и всей английской армией, по-прежнему верной правящему королю - к немалому удивлению сторонников Монмаута, свято веривших в то, что страна, уставшая от "кровавого тирана Иакова" сама падет к их ногам наподобие переспевшей груши.

Насколько поняла Камилла из услышанных ею обрывочных замечаний, выявился еще один неприятный для восставших факт. Со вчерашнего вечера войско Монмаута практически перестало пополняться новыми добровольцами. И объяснялось это опять-таки расторопностью правящего короля, которой в этом лагере никто не ожидал.

Оказывается этот негодяй ("Кто бы мог подумать?!") своим указом мобилизовал милицейские формирования западных графств и поставил перед ними задачу перекрыть дороги, ведущие в Лайм - именно для того, чтобы сдерживать бунтовщиков, не допуская к ним притока новых добровольцев, а также вооружения и продовольствия для армии герцога.

- Что это еще за милицейские формирования? - тихо, стараясь не привлекать к своей особе лишнего внимания, поинтересовалась Камилла у сэра Оливера.

- Бездельники! - румяные скулы молодого лорда дернулись в презрительной гримасе. - Мелкие сквайры, которые раз в месяц со значительным видом выходят из своих домов, гордо говоря женам, что отправляются на военную подготовку. А вся их подготовка сводится к тому, что, собравшись в местной пивной, они произносят пламенные речи во здравие короля и лорд-лейтенанта графства.

- Значит, они не представляют реальной силы? - уточнила Камилла.

- Ну почему... - неохотно протянул сэр Оливер. - Установив заслон на дороге, они вполне могут, потрясая своими охотничьими ружьями и громко выкрикивая ругательства, заставить повернуть назад те ручейки черни, которые стекаются сюда, в войско Монмаута...

- Понятно! - хмыкнула Камилла.

Собравшиеся в приемной Монмаута военоначальники горячо обсуждали: что же теперь делать дальше?

Многие буйные головы склонялись к мысли не терять больше ни секунды на ожидание, и срочно выступать на столицу страны, в надежде, что Иаков еще не успел стянуть туда достаточно войск. Отдельные благоразумные вельможи шепотом высказывались в том плане, что раз уж дельце не выгорело, надо, пока есть такая возможность, садиться на суда, стоящие в гавани Лайма и искать укрытия в той же Голландии - до следующей возможности, "которая, дай Бог, скоро представится"!

Двое суровых кромвелианцев в красных накидках, стоя совсем рядом с Камиллой, рассуждали совсем по-другому. Один из них, лицо которого яростно играло желваками, бормотал, потряхивая коротко стриженной седой головой:

- К дьяволу этого герцога! К дьяволу его притязания на трон! Он сам - воплощение плоти сатаны! Зачем он нам нужен? Для возрождения старого доброго дела не нужны короли! Ты, Натаниель, видать, забыл слова пророка Иезикииля: "Сними с себя диадему и сложи венец... Униженное возвысится и высокое унизится"! У нас набралось достаточно обученных новобранцев, чтобы самим организовывать армию. Свою армию, без всяких лордов!

- Может быть так и придется сделать, - отвечал ему в задумчивости другой - тоже коротко стриженый, но еще молодой - не старше двадцати пяти лет. - Посмотрим, какое решение примут все эти господа, и тогда уже будем действовать!

Он осторожно оглянулся, и заметив пристальное внимание, с которым Камилла прислушивалась к их разговору, дал седому знак замолчать.

В это время двери кабинета Монмаута, наконец, открылись и собравшиеся, истомленные ожиданием и неизвестностью, примолкли, приготовившись узнать решение мятежного герцога.

Сам он вышел быстрым шагом в сопровождении нескольких блистательных особ, из которых Камилла знала только лорда Грея. В противоположность ожиданиям, овальное лицо герцога сияло веселой улыбкой.

- Друзья! - провозгласил он, гордо вскидывая голову. - Истинные англичане! Я так говорю, потому что знаю - именно здесь собрались лучшие люди Англии и настоящие патриоты! И все вы, без сомнения, рветесь в бой против тирана Иакова! Вы правы, время действовать, время наносить ему удары - пришло! Многие из вас хотят идти прямо на Лондон, что бы там раз и навсегда разделаться с кровавым деспотом. Наверно, этого ждет от нас и он. Но мы обманем его, друзья мои! События, которые, как вам, вероятно, уже известно, затруднили открытые действия наших многочисленных сторонников в столице королевства, требуют слегка перегруппировать силы там и увеличить армию здесь. На это нужно время. Ненавистный Иаков, в своем стремлении во что бы ни было подорвать протестантскую веру, дошел до того, что поставил заслоны на дорогах. Он думает, что этим отделит нас от английского народа, ждущего нашего воцарения! Глупец! Мы сами отправимся навстречу нашему народу! Здесь, в городах и селениях западной Англии ждут нас - и мы не обманем их ожиданий! Мы немедленно выступаем в направлении города Таунтона - истинного оплота пуританского духа. Я уже дал распоряжение лорду Грею, чтобы он с небольшим отрядом мушкетеров и со своей кавалерией нанес удар по силам милиции, засевшим на подступах к городу, и в Бриджпорте - по этим жалким людишкам, пытающимся сохранить там власть кровавого братоубийцы Иакова. Это не будет таким уж сложным делом, и к тому времени, как подойдут наши основные силы, город уже будет с ликованием встречать нас! Итак, вперед, друзья - на Таунтон!

Многие сторонники герцога встретили окончание этой зажигательной речи приветственными криками. Другие просто начали молча выходить из приемной, направляясь к своим отряда, чтобы быстро приготовиться к, не столь уж и дальнему, переходу.

К сэру Оливеру подошел лорд Грей и, не тратя время на приветствия, спросил своим скрипучим голосом:

- Вы прибыли в Лайм с конным отрядом, не так ли? Вы поступаете под мое командование! Ведите своих людей сюда, к штабу, мы выступаем немедленно!

Сэр Оливер радостно кивнул и, увлекая Камиллу, почти побежал выполнять приказ ближайшего помощника герцога.