# Возвращение

Владимир Александрович Шевнин

раздумья при возвращении на малую родину

В О З В Р А Щ Е Н И Е

1. Вступление

Небо в разводах синих

Выцветшей акварели.

Жизнь - из пунктирных линий

Стылых моих апрелей.

Знаю, иду к Исходу.

Если точнее - к Началу.

Так в студёную воду

Ставят паром к причалу.

То ли канатоходец,

То ли с петлёй на шее...

Помню, орал народец -

"Жизнь лучше и хорошее!"

Солнце ушло за море.

Дремлет моя держава.

Сердце с душою в ссоре.

Русью прошла потрава.

В кармане билет до Вятки.

"Оплачен страховки полис..."

С чернилами всё в порядке,

Перо начинает повесть,

О том, как я возвращаюсь

Туда, откуда уехал

Дождливым июльским утром.

И бабушка у порога

Махала рукою: - "Внучек,

Храни тебя Бог в дороге!

Пиши нам почаще письма,

А ежели тяжко будет -

В родимый дом возвращайся!.."

Слёзы в глазах и капли

Чистой небесной влаги...

Я больше её не видел.

2. Москва. Б.Дмитровка

Проверить часы, розетки,

Наружную дверь балкона,

Поставить на выход сумки,

Занюхать "Столичным" хлебом

Рюмку "Московской" водки...

Потом присесть "на дорожку"

На кромку витого стула

И пробежать по карманам -

В порядке ль билет и деньги.

3. Ярославский вокзал

Полжизни мои - в дороге,

А может, того поболе.

Блудный сын на пороге

В клочьях тоски и боли.

В лохмотьях

былых любовей,

Не зализав раны,

уткнусь,

Словно пёс,

в ладони

Незрячей моей мамы.

Но это потом - в полдень,

После плацкартной ночи.

Впрочем, пора короче -

Точка -

пунктир -

прочерк...

4. Поезд "Москва - Киров"

Тонко - слоями

Нарезано сало.

Лук и салями,

Но этого мало.

Никто не забыт.

Ничто не забыто.

Столик накрыт,

И водка разлита.

Куры в бульоне.

Кильки в томате.

Люди в вагоне.

Горошек в салате.

Яйца,

огурцы,

помидоры,

Хлебушек,

сальцо,

разговоры,

Водочка,

чаек,

сигареты,

Пиво,

анекдоты,

приветы.

А дорога вьётся

Подобная ленте.

Вспомним:

О больном Президенте,

О ворах,

Кремле,

компромате...

Эх, некому

кудрявых заломати!..

5. Вагон. Ночь

Вагоном спящим

Проводник проходит

Предупреждая

Приближенье станций

Он знает очерёдность

Пробужденья

Заглядывая в книгу

Где карманы

Хранят билеты

Спящие как люди

В вагоне

Что проносится

Сквозь ночь

Где мы лежим

Под белизною простынь

В мерцанье ртутной

И голубоватой лампы

Цветные сны

Беспомощного детства

Приходят к нам

И мучают виденьем

Пропущенного ожиданья

Счастья

Похожего

На станцию прибытья

Что пронеслась

За стёклами вагона

Должно быть

Наш состав

Без машиниста

Наверно

Перепутаны билеты

Проводником

Соседнего вагона

Возможно

Поезд мчит

Другою веткой

И вероятно

Мы не там проснулись

Не вовремя нарушив

Связь событий

В упорстве измененья

Своих судеб

И вот сегодня

Проводник молчащий

И простыни

Плацкартного вагона

И неизвестна

Станция прибытья

И кто разбудит нас

И от чего...

6. Автобус Котельнич - Советск

Тёплое дерево.

Малая родина.

Дождик стучится в окно.

Что передумано,

Что мною пройдено -

Крутится лента кино...

Тут, в закоулочках,

Спрятаны в памяти

Тысячи лиц и имён.

Жёлтые лилии

Плавают в заводи,

НА поле клевер да лён.

Низкое небо

Висит над дорогою.

Старый автобус пылит.

Мелкая речка

С ершом да сорогою.

Кот на поленнице спит.

Бабки сидят

У ворот, на скамеечке,

Тихо ведут разговор

О хлебе, о соли,

О русской копеечке...

"Что ни начальник, то вор!"

Здесь мы росли,

Вырастали и старились.

Здесь обретали покой...

Старая банька,

Где прадеды парились

Пихтовой хвоей лесной.

Стены соборы.

Поиски истины.

Крестик на белом шнурке.

Детские страхи,

Первые ссадины.

Всадник на чёрном коне.

В гневе Господнем,

Любви или милости -

С родиной я во все дни.

От мора и глада,

Глупости, лихости,

Боже,

Россию

храни!

7. Город Советск /бывшая слобода Кукарка/

Что входит в сон трёхлетнего ребёнка?

Когда ещё ни память, ни сознанье

Не мучают невинное творенье

Причудливым сцеплением кошмаров.

Но сны приходят, странностью пугая,

Отрывками художественных лент,

Ещё не снятых или не прожитых,

Увиденных в иную эру,

В сопредельных странах,

Возможно, даже этим же созданьем,

Но в другом обличье.

8. Память - 1

Над слободой плывёт

Пасхальный звон,

Идёт в собор

Купец и перевозчик.

Пытаясь одолеть

Мощёный склон,

Бьёт лошадь

Незадачливый извозчик.

Блестят кресты златые куполов.

"Христос воскрес!"

"Воистину воскресе!"

И голуби летят

Поверх голов,

И эхо оживает

В ближнем лесе.

От пристани

Отчалил пароход,

На палубе гремит

Оркестр уездный,

Гуляет в парке

Праздничный народ.

Начало века.

Неизбежность бездны...

9. Улица Садовая

Дворовый пёс

С монгольскими глазами

Мне радостно

Облизывает руки.

Он припадает преданно

Под ноги

И гонит пыль

Вертящимся хвостом.

С поленницы

Взирает кот облезлый,

Мяукая, он выражает

Чувства и,

Предвкушая вкусные

Гостинцы,

Пускает когти

В письма бересты.

Дверь заперта.

Я стукаю по стёклам.

Слепая мать

Стучит по полу клюшкой.

И, выходя к жужжащим

мухам в сени,

испуганно:

"Когой там? Кто там? Ктой?.."

Из-под косынки

Бдит соседка справа,

Пропалывая зелень

В огороде,

Прищурившись сквозь

Сгнившие заборы:

"Кого там чёрт

К соседушке занёс?.."

10. Тот же город, та же улица

В одном уезде, в дальней волости,

Забыв свободы и права,

До ломоты и до усталости

Колю сосновые дрова.

Пишу в тетради разлинованной,

Варю картофель в чугунке.

В тулупчике, пешнёю кованной,

Долбаю лунки на реке.

Топлю печурку днём, и к вечеру

Сижу в избе, как сыч, один.

Стол освещаю белой свечкою

И экономлю керосин.

Не жду гостей, как откровения,

И у соседей не гощу.

Радикулит по воскресениям

Пихтовым веником хвощу.

В сугроб бросаюсь из предбанника,

А после - с чаем беляши...

Роль добровольного изгнанника

Я репетирую в глуши.

11. Прогулка. Садовая - Либкнехта - Крупская *

Пути в себя - колдобины, ухабы.

Здесь можно заблудиться, обмануться

Придуманным невольно миражом.

Во мне живут два мира параллельно,

Одновременно я живу в обоих...

Но человек, со мной идущий рядом,

Не замечает горних отражений,

А видит только бледные подобья

Невзрачной географии страны...

____________________________

*Именно так: "Улица Крупская", а не Крупской...

12. Городской сад. Память - 2

Сиреневый вечер идёт

Как усталый любовник.

В домах зажигают лампады

И томные свечи.

Из белой ротонды

Доносятся звуки оркестра.

Уездных красавиц

Под руку ведут офицеры.

За соло валторны

Вступают блестящие трубы.

Мелодия кружит в аллеях,

И кружатся пары.

И, что-то вдруг вспомнив,

Вздыхает заезжий полковник.

И, зная грядущее,

Молится юный священник...

13. Улица Энгельса

Сквозь конвой и эхо перекличек,

Псовый вой, приметы обезличек,

Мимо этих дьявольских табличек...

Я иду, иду неумолимо.

Только память не проходит мимо.

Мимо дома Алексея Рыкова,

Мимо дома Вячеслава Скрябина,

Более известного как Молотов,

Ныне земляками позабытого...

Как же ты жестока, моя родина!

Как же ты беспамятна, безропотна,

Как же долго рабство твоё тянется...

Ах, Кукарка, вятская печальница!

Сколько я взывал к тебе растерянно.

Сколько горевал над речкой Пижмою.

Ты живёшь столетья неизменчиво,

Беспросветно, тихо и потерянно.

Но уносят воды боль мою,

Горько ощущаю - делать нечего.

И всё так же ты ко мне не ласкова.

Я по-прежнему не сын тебе, а пасынок.

Всё ищу покоя и идиллии...

Улицы - еврейские фамилии:

Роза Люксембург и Карлы разные,

Либкнехт с Марксом,

Энгельсы да Свердловы,

Неизменный Ленин...

Ниже Киров - наш земляк,

Уржумский Костриков,

Правда, не еврей,

Но верный ленинец.

А ещё Дзержинский...

Нету Берии.

Троцкий был.

Исчезли Рыков, Молотов...

Польские, советские и прусские...

Где у нас славянские и русские?!

14. Улица Дзержинского

Кварталы лежат неприкаянно.

Город - Иудин.

Улицы - Каина.

Дома умирают в названьях тюремных.

Жители - тени военнопленных.

Десятилетия - в призрачном братстве

И в добровольном скотстве и рабстве.

Словно клеймо - наше блядство и пьянство.

Замкнутый круг.

Нищета.

Постоянство.

В круговороте Смерти - Рожденья

Люди забыли о смысле Творенья.

Даже крестясь - в суете и тревоге -

Часто ли помним о Вере и Боге?..

15. Улица Малькова*

Вот Успенская церковь,

В которой, лет тридцать назад,

Находились склады МТСа.

Я сюда забирался ребёнком

Через лаз

В зарешеченных окнах,

По сгнившим доскам пробираясь

До плачущих фресок.

И лики святых

Смотрели в меня,

В мою малую душу ребёнка.

Я им говорил - подождите,

Потерпите немного,

Ещё несколько лет,

Ещё несколько десятилетий.

Что я понимал в мирозданье,

В протекающем времени,

В замкнутом этом пространстве,

Где рядом распятый Христос

И покрытые ветошью

Запасные детали

К тракторам и комбайнам

В коллективных хозяйствах

Района, гордо носящего имя

Несостоявшейся власти...

Вот белое зданье

Родильного дома

На углу переулка,

Носившего имя

Всё того ж МТСа.

Здесь я потерял пуповину

И связь с предыдущею жизнью.

И только видения

Странных картин

Смущали меня в моих первых

Младенческих снах...

Занавески на окнах

И пыльные перья алоэ -

Там стоял на окне

Заспиртованный в банке

Зародыш...

Тут сегодня торгуют разбавленным пивом.

Мы спускаемся дальше -

По аллее советских героев.

И бронзовый воин -

Я помню подробно -

Поставлен на камень

В те дни,

Когда русские танки

Утюжили чехов

На улицах Праги.

А Вечный огонь

Здесь горит раз в году -

На Девятое Мая.

__________________________

* Мальков П.Д., матрос Балтфлота, с марта 1918 года первый комендант Московского Кремля

16. Та же улица. Дом один

Я прохожу по городу, вернувшись

Из этой безнадёжно безысходной драмы.

Мне кажется, всё съёжилось и сжалось -

Мосты, кварталы, улицы и церкви,

И даже люди, что остались живы...

Я хочу вернуться! -

В комочек плоти в материнском чреве.

О, если б знать судьбу свою в утробе, -

На этот свет не стоило являться!..

Я был рождён позднее Иисуса,

Всего на день,

Январским хладным утром.

Сияло солнце пятьдесят седьмого,

Из труб печных клубились струи дыма.

Четвёртый год как не было тирана.

Двенадцать лет как кончилась война.

Отплакавши неделю в райроддоме,

Я начал жизнь в сыром полуподвале,

Где было крыс не меньше, чем людей.

17. Первый сон

Мой первый сон -

Судьбы печать и знаки:

На сером фоне

Чёрная карета,

Возможно, даже

Всем знакомая тачанка

Времён гражданской,

Первой той войны.

А сверху красным

Транспарантом тряпка

Во весь экран...

На ситце красном

Белой краской буквы.

Я, к сожаленью,

Не запомнил

Ни одной...

18. Музыка

С первыми сказками Пушкина,

Что прочитала мне бабушка,

В сердце вошла тихо музыка,

Светлая русская музыка.

Это ещё до Свиридова,

Это ещё до Есенина,

Может, ещё до рождения -

Чистая русская музыка.

Будут потом и оркестры и праздники,

Будут парады и марши военные...

Только звучит во мне музыка светлая,

Чисто журчит, как вода родниковая.

19. Первая любовь

Сирень растёт у чёрного забора.

Она проходит каждый полдень мимо.

Я сторожу её, как милицейский вора.

Люблю её, её простое имя!

Сирень ломаю, падаю пред нею,

Дарю цветов душистые букеты,

Смотрю в глаза и даже не краснею,

Не слушаю завистников советы.

Уже мне семь, и я влюблён и счастлив!

Жизнь впереди - подшивкой пыльной "Нивы",

Мне кажется, что мир ко мне участлив,

Со мною повторяя имя Нины...

20. Детали

Мясистые листья алоэ

В горшочках на низком окне,

Как срез в историческом слое,

Как образ в навязчивом сне.

Рассада из хладного марта.

Горячий, как лето, апрель.

На стенках походная карта

И в краске отслоенной дверь.

На вербе душистые почки.

Пресветлая Пасха, входи!

И образ на медной цепочке,

И крест у меня на груди.

21. Детство, детство...

Майор-военком, добрый дядя

По имени Шишкин,

Дарил нам погоны, эмблемы

И красные звёзды.

И, в парке играя, делились

На русских и немцев.

О, как мы жалели,

Что войны в нашей жизни

Не будет!

Наивно считая,

Что в мире закончены драки,

К последним сраженьям

Родиться, увы, не успевши,

Мы думали,

Список геройских поступков

Исчерпан,

И страна не чеканит уже

Боевых орденов и медалей.

.........................................

И первый автобус,

И первые метры асфальта...

На пляже костёр

И футбол до заката.

Безоблачно детство,

Как солнечный полдень июля.

Ещё я не знаю Вьетнама.

Ещё не расстрелян Даманский...

22. Берег Пижмы. Памятник

Река обмелела,

Как наша природная память.

Роды измельчали,

И стали невзрачными люди.

А раньше здесь ползали раки

И шли пароходы,

Но преют под бражистым небом

Стога позапрошлой соломы.

Ну что мне, заезжему гостю,

Какая причина?..

Лишь в местном музее

Я вспомню былое богатство,

Во сне окажусь в слободе

На истоке столетья -

Мощенье Казанской

И служба в Успенском соборе.

23. Память - 3

...уходит мир

В невысказанность,

В даль

И кроется

Таким едчайшим дымом,

Что не найти

На пихтаре миндаль,

И не свести отца

С приблудным сыном...

Над городом

Недвижимый покой.

Уткнулась лодка

В перекат песчаный.

В ручей,

Под Монастырскою горой,

Я отпустил

Кораблик деревянный.

24. Улица Ленина

По Казанской я иду, по Казанской,

Напеваю я мотив хулиганский.

Память новое вокруг отмечает,

Здесь никто меня не помнит, не знает.

Не попросит две монетки на пиво.

И глазёнками не стрельнет игриво.

Как мне холодно сегодня и пусто!

Я по айсбергу иду как мангуста.

Как мне хочется в запой оторваться,

Под горою Монастырской валяться.

В полупьяном полусне, полудрёме,

Взяв билет, уплыть -

куда-нибудь -

На пароме.

25. Встреча

Твоё лицо.

Взгляд.

Боль и радость.

Вы шли и что-то говорили.

А расстоянье сокращалось.

Меня когда-то Вы любили.

Я вспомнил всё, что помнить можно

И что забыл в житейской драме...

Вы приближались осторожно,

Как эпилог в плохом романе.

Нюансы, как мальки из сети,

Сквозь ячею скользили мимо...

Тебя догнали чьи-то дети...

Ах да, и я взглянул ревниво.

О чём я думал, вспоминая,

Статистом прыгнув на арену...

Прошла,

меня не замечая.

Прошла,

как Коперфильд

сквозь стену.

26. Улица Революционная

Вот так негаданно - нежданно

Заходишь к другу на часок.

Тебя встречают у порога,

Но не спешат подать руки,

Не предлагают чашку чая,

Не достают хрусталь серванта,

А только беглые вопросы:

- Ну, как живёшь?

- Ты не женился?

- Не развёлся?

- А как успехи?

- Что с квартирой?..

Ты чушь несёшь,

Тебя не слышат

За беготнёй по комнатушке:

- Ты посмотри, живём в бедламе,

У нас не прибрано, запарка,

Делов до кучи,

Надо ехать к куму...

Ни-ни, ни стопочки,

Сам выпей...

Я чувствую себя скотиной,

Вломившейся в чужой курятник.

А, впрочем, так оно и есть.

Как говорил еврей знакомый -

Незваный гость похуже суки,

Что хочет, падла, ощениться

На вашем новеньком диване...

- Я ухожу...

- Да, да, конечно...

- Какие могут извиненья...

- Мы сообщим о дате встречи,

Ещё поплачемся в жилетку...

А в сумке крепость набирает

Нераспечатанный коньяк.

27. Из года в год

Но качается лодка

В оконном стекле переплёта.

Но рифмуются голые ветви

И чёрный скворечник.

И опять мимо движутся

Серо-зелёные льдины.

И опять я живу

В ожиданье апрельского чуда.

И опять прилетают на землю

Небесные птицы.

Из окна убирают

Ненужную зимнюю раму,

Выставляют на солнце

В горшках и пакетах рассаду.

И хозяйки на кухнях

Готовят куличи и пасху.

28. Жерновогорье или Карынь

Что за ягода - облепиха!

Ах, как сладок любови грех!

Мне, наверное, будет лихо

После сладких, шальных утех.

Эта женщина - как цыганка.

Я взглянул - и опять тону!

В прошлом веке - под Саламанкой,

Уже в нынешнем - на Дону...

В Судный день, на исходе века,

Я скажу в оправдание вновь:

- Виноват я пред человеком.

- Не виновен я за любовь!

Как в огонь, обжигая пятки,

В облепихи сладкий налив

Мы выходим на берег Вятки,

В жизни прошлой недолюбив.

Будет ягода вновь рождаться,

Будет сад покрываться мхом.

Я, наверное, буду влюбляться.

А любви разве быть грехом?

29. Берег Вятки. Пристань

Ветер промозглый

Остудит остывшую душу.

Катер отчалит

И больше сюда не прибудет.

Зябко стою я один

У пустого причала.

Блёклым флажком

Трепыхаются ржавые снасти.

Больно глядеть мне

В холодно-свинцовую воду.

Мёртвая рыба прибилась

Теченьем к коряге.

В небе осеннем всё дальше

Гусиная стая.

Бледное солнце не греет,

Как старое сердце.

30. И снова Садовая улица...

Я научаюсь жить

Размеренно и скупо,

Привычкой дорожить,

Возможно, это глупо.

В программе новостей

Послушать про погоду.

Ждать с улицы гостей,

Ходить с ведром по воду.

Я забываю пить

Креплёные напитки

И обучаюсь жить

Спокойно, без агитки.

И пойманных ершей

Давать блохастой кошке,

Драчливых малышей

Гоняя от окошка.

Учусь волну не гнать,

Съедать тарелку супа.

И воздухом дышать...

Неужто это глупо?

31. Путь на гору

А мы, не меняясь,

Живём в заколдованном круге,

И все поколенья

Похожи одно на другое.

Но всё же надежда -

Не шум парохода "Плеханов".

И тянутся люди на Пасху

В Покровскую церковь.

Зачем же, зачем я сюда

Каждый год возвращаюсь?

Хожу по дорожной пыли

И стою над рекой обмелевшей.

Задумчив мой взгляд,

Да и сердце в печали.

Что-то не так здесь.

Но ответ не известен...

Я эту поэму

Пишу в продолжение жизни.

Не помню начала

И конец мне не ясен.

Держава моя -

Как кусочек шагреневой кожи,

И беженка-память -

Эмигрантка в чужом государстве...

А жителей в городе вечно

Не больше семнадцати тысяч.

Число неизменно

На протяжении века.

Загадочна перепись,

Тайна сия не раскрыта.

И только родных и знакомых

Год от года

Всё меньше и меньше.

32. Покровская церковь

В моей слободе

Разрушены древние храмы,

Святыни разбиты,

И в ямы размыты дороги.

Не стало господ,

И исчезли красивые люди.

В моей слободе

Горожане забыли о Боге.

Когда захожу я в субботу

В пустынную церковь,

Стесняясь,

Отводит глаза

Мне знакомая дама.

Как здесь одиноко пророкам

На чёрных иконах,

Но светится ликом святым

Богоматерь Мария.

33. Кладбище

Городское кладбище над Пижмою.

Имена я помню наизусть.

Здесь величье вечности и грусть -

Меж стволов берёз и между елями,

Где под граем воронья и трелями

Неприметных вятских соловьёв -

Скромные надгробия могил...

Здесь, в Покровской,

Крестили меня на Покров,

Не спросивши согласья,

Крестик медный на белом шнурке

Повесив на детскую шейку.

Красным вином мне помазали губы,

Не знавшие Слова...

Как я благодарен за приобщение

К Вере!

Как я жалею, что - увы -

Не научен

Молиться...

34. Пихтарь

Я уйду в эти просеки синие,

Заплутаю в излуках речных.

На кристаллах ноябрьского инея

Погадаю о судьбах земных.

Посижу у кустов можжевельника,

Мурашей отдыхать научу.

Костерочек затеплю у ельника

И с последним лучом улечу.

35. Городище

Черемис языческий могильник,

Вековые заросли и дебри...

Новгородский удалой ушкуйник

Бросил семя в хлыновские земли.

По брегам раздольных рек и речек

Он рубил домЫ и ставил веси...

Появлялся новый человечек,

Воскресала Русь...

"Христос воскресе!"

...Проводил от пристани "Ракету".

Сколько поколений там, за мною?

Медную старинную монету

Вынесло холодною волною.

36. Дорога домой

Я по Руси проходил

По колдобинам тысяч дорог.

Но для тебя я никто -

Не пророк, не поэт, а бродяга.

Я возвращаюсь к тебе,

Но как холоден этот порог.

Хмурое небо.

Сумятица.

Боль.

Передряга.

Как же печальны

Угрюмость лесов

И бескрайность полей.

Утки сорвались и в небо

Осеннее рвутся.

Ты отреклась

От родных сыновей.

Не взыщи,

Если завтра другие

Твои сыновья

От тебя отрекутся.

Странное чувство и

Странная эта любовь.

Боль за тебя. Неприятие -

До отвращенья.

Коли не прав, то прости,

Обними меня, не прекословь.

Блудного сына с любовью

Прими возвращенье...

37. Вместо эпилога

Ты мне снилась ещё до

Того, как мы встретились.

Ты мне снилась ещё до

Рожденья, ещё до зачатия.

Наши тени в великой той

Книге отметились.

Мы с тобой разлучились

В пространствах,

Проживши века без понятия.

Как мне больно с тобой

На исходе текущего времени,

Восполняя утраты, вкушая

Плоды с дикой яблони.

Мы с тобою слиты воедино,

Как плодовое дерево в семени.

Мы с тобой один мост

Между берегом правым Кукарки

И левым у Сетуни.

Как мне сладко с тобою,

Мой ангел, выводящий меня

Из безвременья.

Мы с тобою повенчаны

Благостью храма вселенского.

Сколько зим мы скитались

В потёмках и путались

В темени.

Наши свечи не гаснут

Под сводом собора Успенского.

Преклоню я колени пред

Иконой Нечаянной Радости.

Прочитаю молитву, призову

Божью Мать во свидетели:

По земным по ухабам

Свой крест я готов нести.

Ты мне снилась ещё до того,

Как мы встретились.

38. Постскриптум

Та изба не лачуга, не мазанка.

Не великая честь на кону.

Но хочу я не вором, не пасынком

Объявиться в родимом дому.

Знаю я о пророках в Отечестве,

Как судьба помыкает людьми...

Но прими меня,

словно в младенчестве.

Как приблудного сына прими.

1996 - 2000гг