Сизов Вячеслав Николаевич: другие произведения.

мы из Бреста. часть 7

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


Оценка: 8.29*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    сводный рабочий черновик на 6.01.18

  Сизов Вячеслав Николаевич
  
  Мы из Бреста. Часть 7.
  ( на правах рукописи)
  
  Обновление на 4.12.17. рабочий текст...
  
  Глава
  Из книги воспоминаний Героя Советского Союза генерала - майора авиации в отставке Паршина Григория Ивановича "Огненное небо" (АИ)
  
   В начале января 1943 года дивизия приняла активное участие в операции "Уран"* (в РИ это кодовое название Сталинградской стратегической наступательной операции советских войск 19.11.1942 г- 2.02.1943 г).
   В течение четырех дней наши транспортные авиаполки вместе с 1-м и 2-м отдельными авиапланерными полками ВДВ обеспечивали высадку и поддержку десанта Брестской штурмовой бригады НКВД в городе Алексеевка.
   А затем были переброшены на прифронтовой аэродром "Старая Тропа" расположенный в районе Великих Лук для участия в операции "Полярная звезда"*(в РИ операция "Полярная Звезда" (февраль - апрель 1943 г.) - ряд наступательных операций советских войск Северо-Западного фронта, Особой группы генерал-полковника М. С. Хозина, Ленинградского и Волховского фронтов в ходе Великой Отечественной войны. Действия советских войск трех фронтов и Особой группы были объединены стратегическим замыслом по окружению и полному разгрому немецкой группы армий "Север", освобождению Ленинградской области и созданию предпосылок для успешного наступления в Прибалтику. Операция завершилась провалом - ни одна из поставленных целей достигнута не была). Целью этой операции было усиление сил 1-го Белорусского фронта. Для этого в Белоруссию перебрасывались пять сформированных осенью 1942 года гвардейских воздушно-десантных дивизий* (1-я (1-я, 204-я, 211-я вдбр), 4-я (8-я, 9 я, 214-я вдбр), 5-я (7-я, 10-я, 201-я вдбр), 6-я (11-я, 12-я, 13-я вдбр), 7-я (14-я, 15-я, 16-я вдбр)).
   Операция началась 20 января. Для переброски войск, как и в операции "Уран" массово использовались грузоподъемные планеры А-7* (он же РФ (Рот Фронт)-8, вмещал 7-8 десантников), Г-11*( он же Гр-11 и Гр-29, вмещал 11 десантников или 1200 кг. груза) и КЦ-20* (вмещал 20 десантников или 2200 кг. груза).
   Нужно отметить, что в этой операции впервые приняли массовое участие и трофейные немецкие двухбалочные десантно-транспортные планеры "Go 242", а так же их советские аналоги.
   Несколько десятков "летающих контейнеров" были захвачены в ходе операции по разгрому немецких войск под городом Холм (Новгородская область) и "Демянском котле". Немецкое командование использовало данный тип планера для снабжения по воздуху своих окруженных частей. Модификация "Go 242 А-1" предназначалась для транспортировки грузов. Вариант "242 А-2" создавался специально для доставки десантников или необходимого снаряжения на ограниченные площадки. Планер вмещал 21 полностью экипированного солдата или равный вес груза (2500 кг), например автомобиль "Кубельваген", загружавшийся через люк в хвостовой части фюзеляжа. "Гота" имел тормозной парашют, который выбрасывался перед посадкой и существенно сокращал пробег. Кроме этого, на откидной задней части была дополнительная дверца. В "Go 242 А-1" имелась возможность установки четырех пулеметов MG 15 в хвосте, по бокам фюзеляжа и на крыше кабины. Экипаж состоял из двух летчиков, которые сидели рядом в застеклённой кабине, имевшей отличный обзор.
   Захваченные трофеи были изучены в КБ Антонова и рекомендованы к производству. В конце 1942 года началось серийное производство планера "Go 242" под наименованием "А-7М"*( в РИ под этим шифром с 1943 г выпускался планер, вмещавший 11 десантников) на заводе в Тушино и на бывшем ремонтном заводе ГВФ в Быково.
   В качестве буксировщиков планеров выступали самолеты ДБ-ЗФ (Ил-4), ПС-84 (Ли-2), ТБ-3 , Ju 52 (Юнкерс-52) и Не 111 (Хенкель-111). К двухмоторному Ил-4 можно было цеплять два планера, а четырехмоторный ТБ-3 - тянул три.
   Скрытно сотни планеров перебазировались сначала на аэродромы подскока, а уже оттуда вылетали в Белоруссию. Обычно летели группами по десять самолетов. Взлетали на закате. Над линией фронта проходили уже в темноте, в заданный район приходили ночью. Буксировщики, отцепив планеры, садились на выделенные для них аэродромы, а планеры на соседние площадки. По возможности после разгрузки планеры вновь использовались - заполнялись ранеными. Буксировщики вновь поднимались в небо и подходили к своей базе перед рассветом, чтобы на следующую ночь вновь выйти на маршрут.
   Переброска войск и других необходимых грузов помогла 1-ому Белорусскому фронту восстановить контроль над поселком Докшицы и пробить в районе города Полоцка 10 километровый коридор на соединение с войсками 2-ого Белорусского фронта. Вскоре коридор был расширен и наши войска продолжили свое победоносное шествие на запад. Совместными усилиями двух фронтов были освобождены Чашники, Лепель, Плещеницы, Вилейка, Воропаево, Глубокое, Мядель, Шарковщина, Миоры, Верхнедвинск.
   Наступившая весенняя распутица, понесенные потери, трудность со снабжением, усиление обороны противника помешала дальнейшему продвижению наших войск и они перешли к обороне.
   В марте на вооружение 1-го транспортного авиаполка дивизии поступило звено двухмоторных транспортных мотопланеров "Ан-7МН" (Модернизированный Немецкий, в РИ не создан), разработанных в КБ "Антонова" на основе планера "Go 242" и оснащенных двигателями М-62* (АШ-62).
   Уже после войны стало известно, что в Германии примерно в это же время рассматривали возможность установки на планер "Go 242" двигателя, в том числе в носовой части для сохранения высоты после отделение от буксировщика. После захвата Франции в распоряжении немцев в большом количестве оказались французские звездообразные двигатели "Шом-Рон" 14М вот их и попытались установить на планер. Один двигатель едва мог удержать в воздухе даже пустой самолет. Затем "Go 242" был модернизирован в двухдвигательный транспортный самолет "Go 244" устанавливались двигатели BMW 132Z мощностью 660 л.с. или трофейные двигатели Шевцова М-25А мощностью 750 л.с. Боевая служба Go 244 была очень непродолжительной, самолету явно не хватало мощности. Пяти вариантам модернизации подверглись 133 машины Go 242В, они получили обозначения с Go 244В-X по Go 244В-5.
   В нашем же случаи у Антонова получилась очень неплохая машина доставки десанта в тыл врага.
   Несколько позже к нам на войсковые испытания поступило два самолета Ан-8МН* (Модернизированный Немецкий, в РИ не создан). Эти самолеты были созданы КБ "Антонова" на основе заваченного у врага тяжелого транспортного планера "Me-321 Гигант" и оснащенных шестью двигателями М-62* (АШ-62).
   Me-321 имел ферменную конструкцию фюзеляжа из стальных труб, обшитую фанерой и полотном. Силовым элементом крыльев являлись стальные трубчатые лонжероны, нервюры - деревянные. Двухэтажная грузовая кабина имела длину 11 м, ширину 3,15 м и высоту 3,3 м. В ней могли разместиться до двухсот десантников. По бортам кабины оборудовали большое количество иллюминаторов, причём в некоторых предусмотрели отверстия, используя которые десантники могли вести огонь из штатного оружия. Характерной особенностью летательного аппарата была конструкция носовой части фюзеляжа, представлявшая собой двухстворчатую грузовую дверь, раскрывавшуюся в стороны. Подобные двери были изобретением конструкторов Мессершмитта и позже использовались на нескольких транспортных самолётах западных фирм. Кабина летчика находилась над грузовым отсеком, у передней кромки крыла. Кроме пилота, в экипаж входили радист, техник по погрузке и два стрелка. Защитное вооружение состояло из двух 7,9-мм пулеметов MG-15, смонтированных над створками грузовой кабины. Большие створки и размеры кабины позволяли мотопланеру транспортировать грузовые автомобили и даже средние танки. В то время подобного не мог делать ни один транспортник в мире. Пол кабины выдерживал более 20 т нагрузки, что было в два раза превышало сухой вес планера. По обеим сторонам фюзеляжа крепились два крыльевых подкоса, которые снизу опирались на тележку основного двухколесного шасси. Передние самоориентирующиеся стойки представляли собой приспособленные шасси от истребителя Me-109. Планеры собирались на заводах в Регенсбурге и Лейпхейме.
   С началом войны с СССР полк тяжелых планеров люфтваффе, состоящий из трех эскадрилий по шесть планеров "Me-321" и восемнадцать буксировщиков "Me-110" в каждой был переведен на Восточный фронт. Одна эскадрилья планеров и буксировщиков перелетела в Ригу, другая - в Оршу, а третья - в Херсон и далее в Днепропетровск.
   "Гиганты", базировавшиеся в Риге, участвовали в захвате островов Моонзундского архипелага. Остальные "Me-321" привлекались в основном для транспортных перевозок.
   В начале 1942 года все "Me-321" имевшиеся на Восточном фронте использовались для снабжения окруженных немецких войск в "Демянском котле"* (в РИ они были выведены на Запад для подготовки операции "Геркулес" по захвату Мальты). Именно там нашими войсками и было захвачено несколько планеров. Тогда же на одном из аэродромов был захвачен неисправным мотопланер "Me-323D с шестью авиадвигателями "Гном-Ронами" "*(работа над ним велась в Германии с весны 1941 года, с начала 1942 года мотопланер выпускался серийно. В октябре 1942 года из них была сформирована 5-я транспортная эскадра). Грузовая кабина данного мотопланера вмещала 120 полностью вооруженных солдат или более 60 раненых на носилках.
   В КБ "Антонова" куда влились ОКБ-31 конструктора Москалёва и часть конструкторов Экспериментального института* (бывшего Осконбюро) Гроховского* (Павел Игнатьевич Гроховский - выдающийся советский конструктор, изобретатель и организатор производства парашютной, авиационной и воздушно-десантной техники. начальником и главным конструктором Особого конструкторского производственного бюро военно-воздушных сил РККА (1932-1934). Начальник и главный конструктор Экспериментального института Наркомата тяжёлой промышленности по вооружениям РККА (до 1937). С 1937 года становится начальником хозяйственного управления Центрального Совета Осоавиахима. Возглавлял работы по конструированию и испытанию техники для воздушного десантирования; разработал мотопланер "Г-31" (1932), транспортно-десантный самолёт "Г-37" (1934). Также разработал самолёты: "Кукарача" (стреловидный бесхвостный самолёт Г-39), "Легкий крейсер" Г-38, Г−61, Г−63 и другие. Создал первые в мире хлопчатобумажные десантные и грузовые парашюты, парашютные системы и автоматические устройства к ним, грузовые контейнеры для воздушно-десантных войск, оригинальные конструкции опытных самолётов; занимался также реактивной артиллерией. Автор ряда оригинальных проектов вооружения и военной техники, таких как бронеавтомобиль на воздушной подушке, танк-аэросани или ранний проект ручного противотанкового гранатомёта. В 1942 году он был арестован и погиб в сталинских лагерях. Долгое время считалось, что Павел Игнатьевич умер в 1946 году в заключении, из-за поддельной справки и действующему распоряжению НКВД. Однако сейчас доподлинно известно, что Гроховский был приговорен Особым Совещанием при НКВД к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 29 мая 1943 года на расстрельном полигоне Коммунарка. Реабилитирован в 1957 году посмертно. В АИ он не арестован и продолжает руководить работой своего института.) в том числе Павел Альбертович Ивенсен*(авиаконструктор и создатель ракетной техники, главный конструктор ракеты - носителя "Протон". В РИ 23 апреля 1938 года арестован. Освобожден в 1940 году. Однако ему запретили селиться в крупных городах. О проектировании самолетов не стоило и думать. В 1956 году Военная Коллегия Верховного Суда СССР полностью Ивенсена реабилитировала, и он вернулся к конструкторской деятельности. В 60-е и 70-е годы участвовал в проектировании пилотируемых космических комплексов. В АИ ему после освобождения разрешено продолжить разработку авиатехники) обе машины были изучены и творчески переработаны. Из-за отсутствия в наших ВВС специального буксировщика для этих тяжелых планеров было решено уделить особое внимание мотопланеру "Me-323D". В его конструкцию было внесено много изменений сделавших мотопланер более совершенным и востребованным в наших ВТА*(военно-транспортной авиации). Сборку этого самолета производили в Саратове. Можно сказать, что это был первый в нашей стране специализированный военно-транспортный самолет с широким кругом решаемых задач. Созданная машина, несмотря на некоторую сложность в управлении, летчикам очень понравилась. К лету 1943 года наш 2-й транспортный авиаполк был полностью перевооружен на данный тип авиационной техники...
  
  Обновление на 24.12.17. рабочий текст...
   Глава
  Из воспоминаний сержанта А.П.Прокофьева (по мотивам гл.21 "Воевал я минометчиком" произведения Сергея Михеенкова "В донесениях не сообщалось")
  
   После выпуска с курсов меня назначили командиром минометного расчета минометной роты 2-го штурмового батальона Брестской штурмовой бригады НКВД. Миномет мне достался калибра 82 миллиметра. Под моим управлением было 15 человек. Целое войско! Миномет таскали на себе: и плиту, и треногу, и ствол, и боекомплект. Каждая мина - побольше трех килограммов! А плита и вовсе 36 килограммов! Не шутка! Самоходчикам-то проще было. У них тяга на механическом ходу, а у нас конная да пешая. На своих двоих.
   До мая 1943 года мы стояли под Москвой. В зимних боях бригада понесла большие потери и поэтому в течение трех весенних месяцев проходила переформирование, комплектование новым личным составом, обучение и боевое слаживание. Народ в отделение был весь молодой, только что призванный на военную службу, но дружный и сплоченный.
   Уже с апреля 1943 года подразделения бригады были вновь направлены на фронт. Одними из первых расположение бригады покинули танкисты и самоходчики, убывшие в г. Алексеевка Воронежской области. Следом за ними ушел разведбат.
   Ну а вскоре и до нас дошла очередь. В конце мая наш батальон подняли по тревоге и погрузив в эшелон отправили на фронт. Ехали через Ржев, Великие Луки, Невель и Полоцк.
   Уже в Ржеве увидели: зенитки стоят на крышах домов и возле зениток дежурят расчеты. Тут мы поняли, что фронт уже совсем близко. В дороге нас часто бомбили фашистские стервятники. Они налетали неожиданно, кидали бомбы, обстреливали эшелон из пулеметов. Наш состав останавливался. Мы - бежали в лес. Только зенитчики старались отбить атаку из своих зенитных пулеметов. Редко, но это им удавалось. Какой вагон искорежит взрывом, его расцепляли, опрокидывали под откос, ремонтировали рельсы и двигались дальше - до другого налета. Наших истребителей в небе было мало. Они в основном жд. станции и мосты прикрывали.
   Через трое суток пути мы были в Белоруссии на станции Кривичи, расположенной недалеко от Княгинина. В лесу недалеко от станции батальон и расположился. Роты были задействованы в охране тыла фронта. Зачищали от диверсантов, немецких агентов и окруженцев тыл фронта, вылавливали дезертиров.
   В связи с большими потерями нашу минометную роту выдвинули на усиление стрелкового полка державшего оборону в районе недавно освобожденного белорусского поселка Мядель. Поселок достался нашим войскам большой кровью. Поэтому о продолжении наступления на Вильно никто не говорил. Подразделения полка встали в жесткую оборону. Ждали пополнения личным составом и техникой.
   Нами усилили оборону остатков 1 батальона в поселке Никольцы. В его ротах числилось всего по два десятка измотанных предыдущими боями бойцов. Позиция нам хорошая досталась - с одной стороны озеро Нарочь прикрывает, с другой лес.
   Недолго окапывались и отдыхали после марша. Вскоре немец пошел на нас. Мы в то время были еще народ необстрелянный. Трудно нам было против него удержаться.
   А было вот что... Вечером легли на отдых. А в третьем часу утра - летом ночи короткие - подняли нас по тревоге. Вскочили мы - и к минометам. А немец уже вплотную подошел. Вначале была небольшая неразбериха. Все же у нас было много тех, кто впервые был в бою. Но потом собрались и стали биться. Бились, как могли. К вечеру у меня в расчете только трое бойцов осталось. А в роте - всего два ствола. Из офицеров - командир роты и еще один командир взвода. В минометной роте полного состава около шестидесяти человек. А тут нас осталось человек десять. А немец прет. Только одну атаку отбили, следом другая.
   Гитлеровцы по выявленным нашим позициям огонь артиллерии бешенный открыли. Все кругом рвется, земля дыбом встает, деревья падаю, осколки вокруг как пчелиные рои летают. Страшно до ужаса, но держаться-то надо. Мы в пехотных окопах пулемет "Максим" нашли, к обороне пристроили.
   После обеда у нас боеприпасы кончились, а немцы все прут и прут. Тут в нашем тылу выстрелы раздались. Прорвались гитлеровцы через соседей и окружили нас.
   Мы и побежали. Минометы подхватили и деру. Лихо бежали. Как никогда в жизни не бегали. Но главное вырвались. Бежим по дороге в сторону поселка, к своим значит. Там вроде как бой еще идет. А навстречу какой-то полковник на легковой машине.
   Выскочил из машины, трясет пистолетом, кричит: "Так-то вашу!.. Куда?! Назад!" И тут в его машину - прямое попадание снаряда. Шофера убило, машина искорежена. Полковник уже пожилой, грузный такой, с животом. А нам - по двадцать лет. И веришь - нет, он так бежал, что мы за ним едва угнались...
   Поселок гитлеровцы к тому времени уже заняли. Правда дальше не пошли. Видно тоже им нелегко поселок дался.
   Где-то в лесу неподалеку от Мядель мы остановились. Полковник нам в глаза не смотрит. Весь пистолет его в глине. А мы свои минометы не побросали. Всю матчасть вынесли. Так что и полковники бегали. Вскоре к нам пехотинцы, выбитые из поселка, присоединились. Командование у них подчистую выбило. Полковник указания стал раздавать, где и кому оборону занимать посыльного в штаб дивизии послал. Нашего ротного за командира полка до прибытия других офицеров оставил.
   К вечеру подошло пополнение, и привезли боеприпасы. И снова - в бой. Поселок мы на следующее утро вернули и отбросили гитлеровцев на запад.
   Вот так мы и воевали. То вперед, то назад. То мы немцев и гитлеровцев нагнем, то они нас.
   Минометчики у меня в расчете были хорошие, стреляли умело. Миномет на войне - штука хорошая, если в умелых руках. Чуть где пехота застряла, смотрим, ага, пулемет бьет, не дает славянам продвигаться. Пару пристрелочных - и полный залп. Пошла пехота. Пулемет молчит.
   Заметил: если на фронте кто затосковал по дому или по родным и поделился этой своей тоской с товарищами, верная примета - не сегодня, завтра убьют. Хоть и поется в старой солдатской песне: "Когда мы были на войне, то каждый думал о своей любимой или о жене...". Думать-то думай, но молчи об этом. Хоть что там, в душе, а помалкивай.
   Однажды командир нашей минометной роты подобрал остатки взвода из пехоты. Знаете, как на фронте бывало: когда отступали, солдаты приставали к более боеспособным группам, в которых были офицеры, порядок.
   Человек десять их было. А нам, минометчикам, на марше люди всегда нужны. Надо было нести минометы и боеприпасы. Солдаты тоже сообразили: с минометчиками идти не так страшно, если что, и отбиться можно. Так вот был среди них один солдат, уже в летах. И стал он нам рассказывать о матери. Вижу, затосковал. И говорит: "Эх, из какого пекла мы сегодня вылезли! А вот живы. Хорошо бы до конца войны дожить, мать повидать". Ребята переглядываются, но ничего ему не говорят. И я про себя подумал тоже: эх, помолчал бы ты, служивый...
   В пехоте воевать было тяжело. Набрался он там, видать, страху. Вот и отпустил пружину... Мы-то хоть и рядом всегда с пехотой, а все равно во время боя находимся за укрытием. То ли за домом, то ли за насыпью какой, то ли в лощине или котловане. А пехота всегда впереди, в чистом поле, рядом с пулями.
   И вот рассвело. Мы у немца как на ладони. И начал он нас обстреливать. Командир роты: "Стой, братцы! Так он нас всех перебьет. Окапываться! Готовьтесь к обороне! До ночи продержимся, дальше пойдем. А днем попробуем отбиться".
   Мы с этим солдатом из пехоты рядом окопы отрыли. Лежим, в землю вжимаемся. Мина ударила неподалеку и сразу не разорвалась. Я на нее смотрел: кувыркнулась раз-другой, покатилась - и прямо к нему в окоп. И там, в окопе, разорвалась. Всего его раскидало. Так что я потом ни документов его не нашел, ничего. Кусок шинели висел на березке, дымился. И веришь-нет, затих немец! До самого вечера ни одной мины больше не кинул! Так, из пулемета постреливал для острастки. И мы ему, тоже из пулемета, отвечали. Когда стемнело, немцы отступили. Ну а мы за ними следом двинули.
   Когда мы ворвались в Нарочь, едва не попали под огонь своих танков. Мы, минометчики и пехота, вошли в город с одной стороны, а танкисты ворвались с другой. Идем, немцев из домов выкуриваем. Один квартал прошли, другой.
   Смотрим, что-то с той стороны огонь усилился. Думали, немцы контратаку готовят. Командир роты в бинокль глянул: а это по нашим цепям уже "тридцатьчетверки" бьют. Думали, что немцы наши трофейные машины в бой бросили. Стали мы прятаться кто куда. А танки-то уже - вот они, рядом! Ревут навстречу! Из орудий и пулеметов палят! Мы, четверо из расчета, набились в ровик. Сидим. А ровик тот мелкий, тесный, немцем выкопанный, видать, наспех, когда мы наседали.
   А танк летит прямо на нас! Железом громыхает! Как назло у нас с собой противотанковых гранат не было. Все в предыдущие дни истратили. Ну, думаем, конец нам. Двух шагов, может, не доехал. Тут ему навстречу выбежал один из наших ребят. Он в ровик не поместился, залег рядом. Видит, смерть идет, вот и кинулся навстречу танку с гранатой в руках. А тут звезду на башне разглядел. Замахал руками, закричал. Так бы и придавил в ровике нас свой танк.
   Танкисты вылезли. Чумазые. Смеются. "Где немцы?" - спрашивают. Ребята им на трупы показали. А трупов что немецких, что литовских кругом было много навалено. Прихватили мы их тут хорошо. Не успели они отступить.
   Потом мы шли через аэродром. На взлетной полосе стояло много немецких самолетов. Сожженных и целых. Видимо, горючего у них уже не было. Мы смотрели на них и радовались: эти летать уже не будут.
   Повсюду стояли машины, бронетранспортеры, танкетки, танки. Немец много всего побросал. Следом за нами шли трофейные части, собирали все годное для дела и боя...
  
  Обновление на 06.01.18. рабочий текст...
   Глава
  
   Колонна из двух легковых "Хорьхов" с опознавательными знаками НКВД двигалась по лесной дороге в сторону Москвы. Майский дождь барабанил по крыше моего "Хорьха 830BL" и "Хорьха 901" охраны. Дворники не успевали очищать стекла. Видимости - никакой. Того и гляди в яму скрытую водой попадем. Из-за этого скорось движения была не высока. Тем не менее, мы упорно двигались вперед. Дела в столице не ждали и так два дня отдыхали - проверял подготовку личного состава, посидел с друзьями и Шмитом. Много чего хорошего успели сделать. И с народом неформально пообщаться и производство осмотреть и новый автобус обкатать. Даже ребят из подразделений тяжелого вооружения - танкистов, самоходчиков и артиллеристов всех типов, успели проводить к новому месту службы - г. Алексеевку Воронежской области. Да-да, я не ошибся, именно в Алексеевку - туда, где мы еще совсем недавно зимой этого года геройствовали. Там в преддверии летних боев шло формирование ряда новых частей НКВД - пограничного, танкового и самоходно-артиллерийского полков. Наши парни должны стать основой танкового и самоходно-артиллерийского полков. Вроде бы, как и радоваться за ребят надо - карьерный рост и так далее, но жалко отдавать с таким трудом созданный коллектив...
   Таня, положив мне на плечо голову, дремала. Умаялась, бедняга сама и малыша наверняка укатала за эти дни. Так что пусть отдохнут оба...
   Отпускать на выходные меня не хотели. Дел в управлении было по самое нехочу. Шло формирование еще одной общевойсковой армии из числа стрелковых дивизий укомплектованных сотрудниками и бойцами войск НКВД * (в РИ была сформирована только одна 70-я армия (Отдельная армия войск НКВД)). Народ не просто зашивался, а тонул в потоках бумагах и командировках. А инициатором этого безобразия был я. Ладно все по порядку.
   О том, что высшее руководство НКВД СССР направило в Кремль предложение сформировать "армию войск НКВД СССР в составе шести стрелковых дивизий общей численностью 70 тыс. человек" я узнал от Кобулича еще осенью сорок второго.
   Соответствующее Постановление Государственного Комитета Обороны, подписанное Иосифом Сталиным, не заставило себя ждать. Оно получило номер "ГОКО-2411Цс", было датировано 14 октября 1942 года и носило название "О формировании армии войск НКВД". Этот документ, в частности, гласил:
  "На укомплектование армии обратить 55 тыс. человек за счет численности войск НКВД (в том числе: 29750 - из пограничных войск, 16750 - из внутренних войск и 8500 - из войск по охране железных дорог).
   Обязать НКО... выделить для укомплектования специальных частей армии 15000 человек рядового и начальствующего состава артиллерии, связи, инженерных войск и др. по заявке НКВД СССР".
   Армию зачислили в резерв Главного Командования и приравняли во всех отношениях к гвардейским частям*(в РИ Генштаб Красной Армии откровенно проигнорировал этот пункт Постановления, в силу чего Отдельная армия войск НКВД СССР в итоге неправедно получила статус не гвардейского общевойскового объединения).
   Управление армии формировалось в Свердловске*(ныне Екатеринбург). Ему УНКВД по Свердловской области для этих нужд было выделено административное здание по улице Малышева, 22. А вот "малой родиной" дивизий армий стали Хабаровск, Чита, Новосибирск, Челябинск и Ташкент. Армия состояла из шести полнокровных стрелковых дивизий, три из которых (Дальневосточная* (в последующем 102-я Дальневосточная Новгород-Северская ордена Ленина, Краснознамённая, ордена Суворова стрелковая дивизия), Забайкальская* (106-я Забайкальско-Днепровская Краснознамённая ордена Суворова стрелковая дивизия), Среднеазиатская* (162-я Среднеазиатская Новгород-Северская Краснознамённая, ордена Суворова стрелковая дивизия)) были сформированы пограничными войсками, а три других (Сибирская* (140-я Сибирская Новгород-Северская ордена Ленина, дважды Краснознамённая, орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия), Уральская* (175-я Уральско-Ковельская Краснознамённая ордена Кутузова стрелковая дивизия) и 10-я стрелковая Сталинградская ордена Ленина* (181-я Сталинградская орденов - Ленина, Красного Знамени, Суворова и Кутузова стрелковая дивизия)) внутренними войсками.
   Для формирования этой армии обе столичные дивизии особого назначения внутренних войск НКВД СССР* (1-я имени Ф.Э. Дзержинского и 2-я ОДОН) выделили по 1200 военнослужащих. 8500 человек - дали войска НКВД СССР по охране железных дорог. 12750 человек - внутренние войска в целом. 28444 человека - пограничные войска.
   Не осталась в стороне даже Отдельная мотострелковая бригада особого назначения войск НКВД СССР (ОМСБОН). Она направила на Урал около тысячи отлично обученных бойцов и командиров во главе с начальником политотдела бригады, депутатом Верховного Совета СССР 1-го созыва полковым комиссаром Арчилом Майсурадзе.
   В январе сорок третьего в целях сколачивания все части армии были сосредоточены на территории Уральского региона. С 15 февраля 1943 года армии была передана из НКВД в состав РККА и как 70-я общевойсковая вошла в состав действующей армии.
   Первое время армия находилась в резерве ГК. Однако этой весной приняла участие в наступательных боях на стыках Брянского и Воронежского фронтов против Орловской группировки противника. Нашим бойцам предстояло прорвать оборону 2-й Танковой армии противника. Несмотря на то, что воины-чекисты дрались с самоотверженной яростью, им в целом все же не удалось выполнить поставленную перед армией боевую задачу. Объяснялось это неопытностью старших командиров, впервые оказавшихся в столь сложной боевой обстановке. Соединение вводилось в бой с ходу, неорганизованно, по частям, без необходимого обеспечения артиллерией и боеприпасами к ней.
   Командование фронта было неудовлетворенно действиями армии, так как рассчитывало на большие результаты. Во всем винило руководство армии. Об этом стало известно в нашем наркомате. Для выяснения причин неудач в армию была послана комиссия Главного управления внутренних войск НКВД*(Руководство оперативными (внутренними) войсками осуществляло Управление оперативных войск НКВД СССР, с 19 января 1942 г. - Управление внутренних войск НКВД СССР, с 28 апреля 1942 г. - Главное управление внутренних войск НКВД СССР). Заместителем руководителя комиссии назначили меня.
   Съездили, посмотрели, с народом пообщались. Впечатление армия оставила очень неплохое. Бойцы дралась крепко. Неудача и потери не сломили бойцов. Все члены комиссии отмечали что "личный состав настроен по-боевому". Не малую роль в этом сыграло то, что 57 % личного состава армии составляли кадровые военнослужащие* (призванные еще до начала войны), а 55% были членами партии и комсомола.
   Причины неудачи командованием армии были определены правильно. Единственное, что надо еще было добавить так это большой некомплект личного состава, отсутствие 90 % положенного по штату автотехники и почти 70% конского состава, тяжелого вооружения и артиллерии, нехватки боеприпасов. Стоило отметить и слабую боевую подготовку командиров взводов и рот. Поскольку большинство из них прошли лишь ускоренную подготовку на четырех и шестимесячных офицерских курсах при дивизиях и ранее в линейных боях не участвовали. Ну и то, что заранее (в течении более чем полугода) подготовленную линию обороны врага нужно взламывать все же специально подготовленными штурмовыми частями усиленными тяжелыми танками и артиллерией, а не вооруженными только стрелковым оружием пограничниками забывать не стоит.
   Кроме того снова всплыли факты ущербного обеспечения наших частей всеми видами довольствия.
   Я не оправдываю командование армии. Да оно не смогло выполнить поставленную командованием фронта боевую задачу. Тем не менее, оно сделало все, что могло в тех условиях - оттянуло на себя мобильные резервы ГА "Центр", чем не дало возможности немецкому командованию подрезать "Курский выступ". Так что не все так плохо как это представили представители фронта в ГШ и Ставке. Многие части РККА куда хуже действуют - знаю на собственном опыте.
   Кроме того у меня из-за специфики подготовки бойцов-чекистов было собственное видение применения Отдельной армии войск НКВД - это действия в тылу противника, совершение глубоких рейдов, захват важных объектов неприятеля, плацдармов, нарушение работы вражеских коммуникаций и управления противника, проведение диверсий в его тылу. В остальное время такая армия - своеобразный резерв для Действующей армии. Части армии должны решать вопросы борьбы с дезертирами, тактическими авиадесантами противника и закрытия брешей в обороне, проведения специальных операции по очистке тыла - борьба с диверсантами, шпионами и бандитскими элементами (тем более что костяком бандитских формирований являются члены различных националистических организаций, агенты фашистской разведки, предатели, уголовные элементы) в тылу фронта; ликвидация отрядов и групп противника, окруженных в ходе наступления или забрасываемых в тыл нашего фронта, в особых случаях (по решению Военного совета фронта) охрана коммуникаций на определенных участках. На эти же части следует возлагать задачу по организации гарнизонов в городах, освобожденных от противника. В последующем с полным освобождением территории СССР возрастет число особо важных предприятий промышленности, объектов железных дорог, принимаемых под войсковую охрану. Возникнут вопросы по охране государственной границы, охране коммуникаций и поддержанию порядка между государственной границей СССР и тыльной границей фронтового тыла.
   Отдельным вопросом стоит борьба с организованным гитлеровцами на территории СССР националистическим подпольем. Ведь с теми же "лесными братьями" в Прибалтике бои шли до середины 50-х. По Украину я даже и не говорю. Территориальные управления республиканских НКВД усиленные присланными из Центра полками НКВД так и не смогли до конца уничтожить всевозможных "бандеровцев", а они потом вновь подняли голову. Лично я повторения этого не хочу. И считаю, что размещение Отдельной армии войск НКВД на территории, скажем той же Украины, в значительной степени скажется на сроках и результатах уничтожения нацбандитизма. Исходя из сказанного, таких армий нужно иметь минимум 3 - по одной на Украину, Кавказ и Прибалтику. Ну и еще одну можно было бы разместить в Средней Азии для борьбы с местными баями.
   Свое мнение по возвращении в Москву я высказал и в Управлении и Кобулову. Тогда же предложил провести комплексную проверку с целью изучения использования армейским командованием частей НКВД, задействованных на фронте, а так же сформировать еще минимум одну армию войск НКВД, например на базе Московского или Саратовского гарнизонов НКВД.
   Мою идею поддержали. Оказывается у целой кучи руководителей обоих наркоматов - НКВД и НКГБ были схожие мысли на использование армии войск НКВД.
   Кобулич поднял этот вопрос в Ставке. Через несколько дней Сталин принял положительное решение. Кстати, практически тогда же Генштаб исправил свою ошибку и вернул 70-й армии (Отдельной армии войск НКВД) статус гвардейской.
   К этому времени с начала войны НКВД сформировал и выставил на поле боя 53 дивизии* (в т.ч. 25 дивизий, которые НКО потребовал от НКВД сформировать к 17 июля 1941 года. В результате НКВД сформировал на Западном стратегическом направлении 243-ю, 244-ю, 246-ю, 247-ю, 249-ю, 250-ю, 251-ю, 252-ю, 254-ю и 256-ю стрелковые дивизии, на Северо-Западном направлении - 257-ю, 259-ю, 262-ю, 265-ю и 268-ю стрелковые дивизии, а на Южном направлении- 12-ю, 15-ю, 16-ю, 17-ю и 26-ю горнострелковую дивизии. В августе-сентябре 1941 года, когда вермахт угрожал Ленинграду окружением, командование Ленинградского фронта сформировало из имеющихся пограничных и других охранных войск три стрелковых дивизии НКВД, отдельную стрелковую бригаду НКВД и несколько полков НКВД. В их число входили 1-я, 20-я и 21-я стрелковые дивизии НКВД. В начале декабря Юго-Западный фронт свел воедино остатки 91-го, 92-го, 94-го и 98-го погранотрядов с 6-м, 16-м и 28-м мотострелковыми полками НКВД, образовав 8-ю мотострелковую дивизию НКВД. В декабре 1941 - январе 1942 года эта дивизия в составе 21-й армии Юго-Западного фронта приняла участие в наступательных операциях близ Белгорода, и лишь в июле 1942 года ее передали Красной Армии как 63-ю стрелковую дивизию. Вслед за катастрофическими поражениями Красной Армии под Вязьмой и Брянском 12 октября 1941 года НКВД сформировало из оперативных, охранных и пограничных войск пять стрелковых и три мотострелковые дивизии. Эти дивизии, получившие обозначения 5-й и 6-й, 10-й, 11-й и 12-й стрелковых, 7-й, 8-й и 9-й мотострелковых дивизий НКВД, отвечали за прикрытие Тихвина, Калинина, Тулы, Воронежа, Ростова, Сталинграда, Краснодара, Саратова и борьбу с вражеской агентурой. Однако ухудшающаяся оперативная обстановка вынудила Ставку преобразовать 10-ю и 11-ю стрелковые, 8-ю и 9-ю мотострелковые дивизии НКВД в обычные дивизии Красной Армии, соответственно 181-ю стрелковую, 2-ю гвардейскую стрелковую, 63-ю и 41 -ю стрелковые дивизии, и использовать их в активных боевых действиях), 20 бригад и несколько сотен полков различных родов войск - либо отдельных, либо приданных фронтам и армиям Красной Армии. Кроме того, были сформированы сотни более мелких частей и подразделений - таких, как батальоны и отряды НКВД, а также 30 бронепоездов. Из структуры НКВД в состав Красной Армии были переданы значительные силы, в том числе к августу 1941 года - 103 000 человека. 75 тыс. человек - в 1942 году, в том числе в конце года три полных дивизии. Никто не вел учета и статистики, как в боевой обстановке действовали переданные наркоматом в РККА части. Передали и, слава богу! Теперь же такая необходимость возникла.
   Формирование новой Отдельной армии войск НКВД начали в районе Горького* (сов. Нижний Новгород), в ее состав вошли проходящие в том районе переформирование дивизии, ранее переданные НКВД в РККА. В качестве пополнения к ним шло маршевое пополнение призывников 1923 года рождения.
   Возможным это стало в связи с поступление в части РККА больших резервов из числа выявленных в тылу дезертиров и уклонистов. Только одна Москва почти 50 тысяч человек (почти 5 стрелковых дивизий) в войска дала. А всего больше 250 тысяч одних дезертиров и уклонистов по стране насобирали. Это я еще преступников разных рангов не посчитал, что во время облав взяли. Минимум еще одну армию сформировать можно. А фильтр все еще продолжал работать - направляя в штрафные роты все новых и новых клиентов. Так что не зря мы в Москве и по стране в целом зачистку проводили.
   Офицерский состав на должности комбатов и комполков поставила Ордена Ленина Высшая школа войск НКВД. Части Московского гарнизона войск НКВД выделили треть своего личного состава из числа ранее участвовавших в боях для укомплектования должностей младшего комсостава (старшин и сержантов).
   Выделили людей и мы. Из бригады пришлось отдать большую часть младшего комсостава - для укомплектования должностей командиров взводов и рот, специалистов, необходимых для укомплектования инженерно-саперных и медико-санитарных частей и подразделений, а также частей и подразделений связи. Забрали у нас вместе с техникой всех артиллеристов, танкистов и вертолетчиков. Отдали мы и свои "излишки" трофейного автотранспорта и артиллерийского вооружения. Правда, обещали вскорости все восстановить - и людей и технику и вооружение. Да знаю я их! Как всегда дадут сырое, а нам ее "напильником" доводить придется. А времени-то и не осталось совсем. Скоро лето.
   В связи с этим нам теперь вновь придется "крутить карусель" - перемещать личный состав, назначая на освободившиеся должности наиболее подготовленных солдат. И гонять, не переставая вновь прибывающий личный состав.
   Ну и еще об одном стоит вспомнить. При выделении из НКВД в апреле этого 1943 года Народного комиссариата государственной безопасности СССР (НКГБ) пограничные и внутренние (оперативные) войска НКВД были переданы в состав НКГБ* (в РИ это произошло 21 января 1947 г.. Совместный приказ МВД и МГБ СССР Љ0074/0029. В составе МВД остались лагерные и строительные управления, пожарная охрана, конвойные, охранные, строительные и железнодорожные войска, фельдъегерская связь). Так что теперь моя бригада входит в состав НКГБ. Кобулыч "на радостях" бригаду в дивизию хотел переформировать - не дали. Пока оставили все как есть. Вроде как контрразведка в это дело вмешалась и просила не спешить с этим. Кобулич даже расстроился. Тут вон старлеев в генерал-майоры производят* (РИ. 1 февраля 1943 года кавалерийское партизанское соединение под командованием старшего лейтенанта пограничных войск Михаила Ивановича Наумова начался беспрецедентный по своей смелости и дерзости рейд по тылам немецко-фашистских войск в степных местах Курской, Сумской, Полтавской, Кировоградской, Одесской, Винницкой, Киевской и Житомирской областей с выходом в Пинскую область проделав за 65 дней 2379 километровый марш. В ходе рейда наумовцы взорвали 5 стратегически важных для фашистов железнодорожных мостов, пустили под откос несколько эшелонов с боевой техникой и живой силой фашистов шедших на Восточный фронт. За успешно проведённую Степную операцию, командиру летучего кавалерийского партизанского соединения Михаилу Ивановичу Наумову Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание героя Советского Союза с вручением золотой Звезды Героя и Ордена Ленина. Также за умелое командование соединением и успешное проведения этим соединением Степного рейда по тылам неприятеля старшему лейтенанту Михаилу Ивановичу Наумову было присвоено воинское звание генерал-майора), а "заслуженного комбрига" не хотят. Пришлось его "успокаивать" - не за звания и должности воюем
   Вообще мне лично не понятно было, зачем во время войны надо было разделять неплохо работающий наркомат. Кобулов на "ночных посиделках" сказал, что инициатором разделения был лично товарищ Сталин. И проведено оно было для всех неожиданно, в том числе и для руководства наркомата. Таким же неожиданным было назначение "Кобулича" - 1-м заместителем наркома ГБ Меркулова. Фактически именно в руках Кобулова и было сосредоточено руководство ключевыми вопросами ведомства. За "Захарычем" осталась привилегия - он был единственным из первых заместителей наркомов, который лично ходил на доклады к Сталину.
   "Смерш"* (сокращенно от "Смерть шпионам", Главное управление контрразведки) в отличие от известной мне истории был возвращен обратно в НКГБ в качестве 3-го управления. Абакумов остался начальником управления и одним из замов Меркулова. Мы с ним несколько раз встречались на совещаниях в наркомате и у Кобулова в кабинете. Мне он показался нормальным и вполне адекватным человеком. Я ему вроде как тоже приглянулся. Вот только продолжить общение не удалось. Оба были заняты своими делами...
   Дождь кончился уже на подъезде к городу...
  
  
  Обновление на 22.12.17. рабочий текст...
  Глава
  
  Докладная записка заместителя начальника отдела Белорусского штаба партизанского движения начальнику БШПД П.З. Калинину о польских партизанских отрядах в западных областях Белоруссии
  
  21 декабря 1942 г.
  
   1. По данным, полученным от командира партизанского отряда Пет-рова И.И.1(1Петров И.И. - командир партизанского отряда "Спартак"), действующего в Браславском районе Виленской области, в районе Августовских лесов расположено большое количество отрядов польской обороны численностью до 3000 человек, действующих в ряде районов западных областей. Этими отрядами был организован налет на г. Поставы Виленской области, где ими было уничтожено до 400 немцев и полицейских, а также ряд складов.
   Связники, прибывшие в отряд Петрова из отрядов польской обороны, заявили, что отряды польской обороны ведут борьбу против немцев и по-лицейских за независимую Польшу. В свои отряды они принимают поля-ков и русских (главным образом военнопленных). Украинцев и белорусов не принимают, объясняют это тем, что многие из них работают в полиции.
  Отношение участников польской обороны к партизанам самое друже-ственное.
   У каждого, состоящего в отрядах польской обороны, на левом рукаве имеется повязка "ПО".
   В июле 1942 г. немцы силой до 3000 человек предприняли наступательќные действия против отрядов польской обороны. Немцы, потеряв около 1500 человек, отступили.
   Польское население Виленской области в абсолютной массе хорошо отќносится к партизанам и ждет прихода Красной Армии. Но одновременно инќтересуется Сикорским, политическим строем после прихода Красной Армии. Польское население деревень активно поддерживает партизан, дает сведеќния отрядам о предателях, сообщает о прибытии отрядов полицейских и т.д.
   2. Поданным, полученным от зам.командира разведывательно-связистской группы Минского обкома КП(б) Белоруссии Карпова, в западных облаќстях Белоруссии, особенно среди поляков, за последнее время происходит процесс объединения сил всех национальных и социальных прослоек наќселения, включая даже бывших высланных "осадников", попов, ксендќзов и помещиков. Объединение сил проходит на почве борьбы с гитлеризмом.
   Все поляки, независимо от своей партийной принадлежности или политических взглядов, настроены антигитлеровски и поддерживают Сикорского в его борьбе против немецких оккупантов. Однако в формах борьбы и в своих целях расходятся в зависимости от своей партийной принадлежности (по вопросу конкретных расхождений пока материалами не располагаем).
   В г. Вильно существует националистический центр, состоящий из "пилсудчиков" и "народовцев", который связан с Лондоном, и две крупные организации, распространяющие свою деятельность и на Виленскую обќласть. Эти организации имеют свои группы в имениях и местечках, а агенќтов - и в деревнях. Агенты преимущественно подбираются из сельской интеллигенции или должностных лиц.
   Руководители организаций или лица, связанные с виленским центром, заявляют, что они сочувствуют партизанским отрядам и их деятельности и готовы помогать им материально и общей информацией. Некоторые поме-щики, имеющие связь с этими организациями, даже передали хлеб и скот партизанским отрядам "Мститель" и "Борьба". Однако сами они занима-ются только агитацией, намерены выжидать, организовываться и воору-жаться, заявляя, что время для выступлений еще не пришло, фронт далек и что они не желают бесполезно проливать кровь польского населения. Та-кую свою позицию высказали: представители виленского центра при пере-говорах с командиром партизанского отряда Марковым Ф.Г.1(1 Партизанский отряд под командованием Ф.Г.Маркова организован в мае 1942 г. в Виленской области. В ноябре 1942 г. этот отряд был переименован в отряд им. Суворова и вошел в партизанскую бригаду им. Ворошилов Виленской области. Комиссаром бригады был назначен Ф.Г. Марков (см.: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. - Минск, Беларусь, 1973, т. 1, с. 178-181)), один из ру-ководителей виленских националистов Орпинский, помещик Юзеф Козелнклсвский.
   Такие же мысли высказывают рядовые члены организации (объездчик Мацкевич).
   Само польское население горит желанием борьбы с гитлеровцами. Даже зажиточная часть поляков (кулаки, помещики) готовы примириться с Соќветской властью для борьбы с гитлеризмом.
   3. Комиссар партизанской бригады "Дяди Васи" Тимчук2 (2 Тимчук И.М. - секретарь Логойского подпольного райкома КП(б)Б) сообщает о наличии большого национального польского движения на почве все возраќстающего недовольства немцами и борьбы с гитлеризмом. Однако среди местного населения отсутствуют боевые руководители, которые политиќчески мобилизовали бы народ для конкретных действий. Тимчук считает необходимым забросить в западные области специальные группы поляков, которые бы возглавили и направляли это движение.
  
  Заместитель начальника отдела
  Белорусского штаба партизанского движения Кравченко
  (Русский архив: Великая Отечественная. СССР и Польша. М. ТЕРРА. 1994. т. 14(3-1). с. 110.1 II.)
  
  Обновление на 20.12.17. рабочий текст...
   Глава
  
   - Ну, рассказывай Саша, как вы тут жили?
   - Как все, товарищ полковник. Рассказывать то практически нечего. Ждали вас. Очень долго ждали. Били врага, как умели и они нас били. Сильно и жестко. Из тех, кого вы тогда в сорок первом на базе оставили я почитай один и остался. Кто в бою погиб, кто от ран умер, кто сгинул без вести и следа, кто на территорию Польши воюет.
  - Понятно. Как выжили то?
  - Когда вы с отрядом к фронту ушли, мы первое время тихо сидели. Недели две. Немцы, за сожженный хутор и разгромленную на дороге колонну* (см. "Мы из Бреста. Рейд выживших") очень злые были, весь лес "сплошной гребенкой" прочесали. Как мы к ним на зубок не попали, ума до сих пор не приложу. В двух шагах от нас ведь были. И так несколько раз. Потом поуспокоились в нашу сторону практически не ходили. Иногда прочес устраивали - партизан да бежавших из плена и гетто искали. Мы к тому времени уже ученые стали, дозоры далеко выставляли - успевали спрятаться.
   Да и не "хулиганили" мы у себя под боком. Старались подальше отойти к Пружанам, Кобрину или в Польшу и там, на немцах отыграться. Убивали полицаев и предателей, нападали на небольшие группы немцев, отбивали наших пленных и заложников.
   Сначала действовали одни, потом встретили ребят из диверсионной группы нашего наркомата. Они нам очень помогли, многому научили. Их радист у нас на базе долго квартировал. Потом к нам стали еще группы забрасывать - мы как почтовый ящик и база отдыха работали.
   Как жилось? Летом и осенью еще ничего. Продукты и боеприпасы были. Летом дважды прилетал самолет с Большой земли - сбрасывал нам грузы, да и группы что прибывали, с собой груз приносили. Затем стало хуже. Особенно поздней осенью и зимой. Снег и морозы сильно мешали. Приходилось постоянно сторожиться - на снегу следы от лыж оставались, а это могло вывести карателей на базу. Чтобы следы запутать чаще всего по льду реки передвигались. Но все равно пару раз в засаду егерей попадали, потери понесли очень большие. Еле оторвались. В строю после того боя всего пара человек осталась. Потому пришлось практически на всю зиму свернуть почти все операции.
   Самолеты той зимой несколько раз прилетали - группы из нашего наркомата, медикаменты и продовольствие нам доставлял. Парни у нас отдыхали, а потом в другие районы области и Польшу уходили - мы в качестве проводников выступали. К тому времени тут многое изучили, безопасные тропинки и дорожки нашли, так, что могли в Польшу без страха ходить.
   С наступлением весны куда как легче стало и с питанием и проведением операций. Да и из Минска самолет, считай, регулярно прилетал - как по расписанию. Мы площадку в лесу нашли вот там его и принимали - раненых, освобожденных из плена, членов семей комсостава, не успевших с началом войны эвакуироваться, отправляли на "Большую землю".
   - Наших полковых кого встречали?
  - Практически никого. Многих из тех, кто из крепости прорывался в колонне полкового комиссара Фомина* (см. "Мы из Бреста. Бессметрный гарнизон" и "Мы из Бреста Рейд выживших"), немцы из артиллерии и пулеметов в городе и на окраинах положили. Говорили, что часть наших все-таки смогла прорваться и ушла в пущу, но мы так никого и не встретили. Из других частей ребята были, а вот из нашего 333 полка никого.
   Оставшихся в живых и раненых, кого в Бресте и крепости немцы смогли взять, они в 307-м шталаге в Бяла-Подляска на территории Польши держали.
   В сентябре 1941-го несколько тысяч пленных из лагеря в Бяла-Подляска устроили массовый побег. Среди них было много тех, кто с нами в крепости сражался. Ночью они по сигналу кинулись на проволочные заграждения, набросили на них шинели и гимнастерки, перелезли через препятствия под светом прожекторов, огнем пулеметов с вышек и ушли в ближайший лес. Большинство из них вскоре немцами было поймано и расстреляно.
   Мы о побеге поздно узнали, помочь парням не смогли. Связи тогда с лагерем не было. Тем не менее, поисковую группу туда выслали. Троих только смогли найти и к партизанам вывести. По словам ребят одним из главных организаторов побега был ваш дружок - старший лейтенант Потапов, Александр Ефремович. Тот, что командовал обороной в районе казарм нашего 333-го полка. Помните его?
   - Конечно. Что с ним не в курсе? Смог он уйти от немцев?
   - Уцелел ли он тогда или погиб неизвестно. Многие погибли еще на проволоке, но кое-кому удалось скрыться. Часть даже до Бреста добралась, среди местных жителей скрывалась, а потом к партизанам ушла.
  - Ясно. Жаль если погиб. Хороший он человек был.
  - Верно. Многие хорошие парни полегли.
  - Как с подпольем и партизанами у вас дела шли?
  - Хорошо шли. Мы с городским подпольем и еврейским гетто, партизанскими отрядами имени Буденного и Фрунзе, пленными в лагерях связь еще осенью наладили. Детишки в этом очень помогли. Связными выступали. Они нам оружие, боеприпасы и медикаменты, собранные в крепости и по приходящим с фронта вагонам передавали. Для этого около мусорной ямы, что рядом с жд. вокзалом, специальный тайник сделали. Следили за движением немецких поездов по станциям Брест-Центральный, Полесский, Восточный. Через них мы в городе листовки со сводками Совинформбюро распространяли.
   Лагерей военнопленных около Бреста было несколько: в "Южном городке"* (лазаретный филиал фронтшталага 307, просуществовал с 10 июля 1941 года до марта - июня 1942 г., в нем было уничтожено более 15000 советских военнопленных. Название, встречающееся в немецких документах - "Krgsgf. Laz. Brest a. B. Polygon-Kaserne"), 314 шталаг в "Красных казармах", что в районе форта "Красный"* (он же "Граф Берг") (просуществовал с июля 1942г. по 1944г., с июля по декабрь 1942г. в лагере было уничтожено более 7200 советских военнопленных. В 1943 году в нем умерло около 2 тыс. гражданских лиц), на углу Карбышева и Орджоникидзе, с санчастью на углу улиц Полевой (Сикорского) и Светлой, где содержались так называемые "цивильные рабочие", направляемые в Германию, и в домах комсостава под крепостью. Там пленных держали для обслуживания немецких госпиталей, воинских частей и других учреждений.
   Из нашей 6-й Орловской стрелковой дивизии там много ребят содержалось. Их после начала болезней среди пленных в шталаге из Бяла-Подляска в Брест перевели. Мы с ними контакт через девушек-комсомолок из Бреста наладили. Паре групп пленных бежать помогли. Особенно тем, кто находились в "Красных казармах". Начальником лагеря с начала его организации был немецкий майор Бик, а в сентябре его заменил немецкий полковник, фамилию которого я не помню. Весь учет личного состава военнопленных вел русский комендант лагеря майор Дулькейт, бывший командир 125-го стрелкового полка нашей 6-й сд. Он знал хорошо немецкий язык (по национальности латыш). У него в подчинении было несколько человек писарей, которые помогали скрывать бежавших.
   Из лагеря военнопленных десятками выводили под охраной в город на строительные работы. Они рыли траншеи, укладывали трубы, устанавливали телеграфные столбы, чинили печи (отопление везде было печное). Работали во дворах улиц К. Маркса, Стахановской, Буденного. Много военнопленных трудилось на железной дороге. Когда охраны рядом не было, девушки-подпольщицы подходили к военнопленным, разговаривали, узнавали их настроения, приносили нехитрую еду, табак. Ну и агитировали бежать к партизанам. Удавалось это не часто. Ослаб народ в лагерях к тому времени от голода сильно. Вдобавок чтобы прекратить побеги, немцы у узников забирали обувь и выдавали вместо нее деревянные колодки. Тем, кто бежал, подпольщики одежду и документы добывали, к условному месту сопровождали.
   По другим лагерям ситуация похожая была. Практически везде подпольные группы действовали.
   Из "Южного городка" народ под землей по канализационным трубам выводили. Там у немцев через каждые 50-70 метров стояли вышки с охраной, вечером и ночью лагерь освещался ракетами. Лагерь был обнесен в несколько рядов проволочными и другими ограждениями. Первое укрепление состояло из колючей проволоки в два ряда с козырьками. Затем шел высокий забор с колючей проволокой в два ряда, а между ними - накрученная клубками проволока. Расстояние между заборами и проволочными накатами составляло примерно 250-300 метров. Второе укрепление состояло из трех рядов проволоки. Охранники размещались в отдельной двухэтажной казарме. Они дежурили в каждом корпусе лазарета, а еще осуществляли конное патрулирование вдоль границ лазарета. Использовали и караульных собак.
   Тем не менее, нашли способ как охрану обойти. В подвале одного из двухэтажных корпусов лазарета нашелся выход канализационных труб, вот по ним народ группами по 6-7 человек выбирался в город к подпольщикам, а оттуда в лес.
   С наступлением осени работоспособных пленных фашисты из "Хим. городка" начали гонять на работы в бывший форт "Ж" *( "Дубинники" был построен перед началом нападения на крепость в ходе Первой мировой войны, взорван отступавшими российскими войсками). Плененные разбивали железобетонные глыбы подручными средствами (тем же куском бетона), а затем вручную переносили куски бетона на дорогу Брест - Ковель для ее мощения. Пленных всего два охранника сопровождали - один спереди шел, другой сзади. Охранники порой разрешали местным жителям пленных на ходу подкармливать. Мы тем ребятам побег готовили. Не получилось. Немцы разнюхали. Видно предатель нашелся. Ребят в наказание на форте расстреляли и там же похоронили. Туда потом умерших из "Южного городка" возили, во рвах и старых траншеях хоронили. А позже форт "Дубинники" стал местом расстрела евреев Бреста.
   Немцы вообще расстрелы проводили в фортах и оборонительных укреплениях крепости. У той же промежуточной казармы "Ж-З" столько народа угробили, что и не пересчитать. Я уж про III форт не говорю. Там, между главным валом и эксарпом, как раз евреев из гетто и расстреливали. Поговаривают, тысяч пять там положили.
  - А что с еврейским гетто? Я так понял, что у вас с ним связь была?
  - Была. Мы через подполье и еврейский партизанский отряд, что тут неподалеку действовал, связывались - оружие передавали. Помогали бежавшим из гетто к партизанам уйти.
  - Я слышал, что часть городских евреев вином и цветами встречали немцев.
  - Было такое дело. Мне Михаил командир еврейского партизанского отряда об этом рассказывал. Только немцы этого не оценили. Практически сразу же создали гетто. В городе их было два, разделенных между собой улицей Московской (шоссе Варшава-Москва): Большое* (ограниченное современными улицами Советская, Маяковского, Кирова, Машерова) на севере, и Малое* (по другую сторону Московского шоссе - вдоль улицы Интернациональной) на юге. Всех евреев из Бреста и округи туда загнали. Тысяч так 20 мирных жителей загнали за колючку и издевались над ними как хотели.
   В начале июля 1941 года нацисты начали проводить облавы на еврейских юношей и мужчин, а также советских и партийных работников, которых хватали на улицах и в квартирах, а потом вывозили за город и убивали. Первая подобная "акция"* (таким эвфемизмом немцы называли организованные ими массовые убийства) прошла в первую субботу июля, и схваченных людей расстреляли в городе - на стадионе. Но уже с первых дней оккупации евреев-мужчин убивали и прямо посреди города - на рынке, в очередях за продуктами, в учреждениях, и были случаи, когда обливали бензином и сжигали живого человека на виду у всех на виду.
   15 октября прошлого года немцы гетто окружили автомобилями с жандармами. Грузовики стояли через каждые 10 метров, а через каждые три машины стояли танкетки. Возле каждого из трёх ворот гетто были установлены пулемёты и находились усиленные наряды охраны. В самом гетто часть жителей стала прятаться в заранее подготовленных убежищах, но почти никому не удалось скрыться - немцы и полицейские вламывались в дома с собаками, находили всех скрывающихся, вытаскивали их на улицу и расстреливали. Некоторые евреи не желали умирать от рук нацистов и коллаборантов, и сами до их прихода убивали своих детей и себя. Остальных узников собрали в колонны и под конвоем немцев и полиции уводили в сторону крепости. Там грузили в товарные вагоны и увозили на гибель к Бронной горе.
   Те, кто смог укрыться в городе или чудом вырваться из города ловили в ближайших деревнях и убивали прямо на месте. В Мотыкалах на кладбище расстреляли почти полтысячи человек, сбежавших из гетто.
   На городских улицах, где проводили колонны евреев, и в самом гетто лежало множество убитых. Полицаи с немцами, расстрелы устроили на кладбище, что на стыке улиц Московской и Долгой* (ныне Куйбышева), и во дворе дома Љ 126 на улице Долгой* (ныне между улицами Куйбышева и Карбышева). Около 5000 человек расстреляли возле больницы на улице Интернациональной. Убили почти сотню еврейских детей в детском доме Љ 2 и больше полусотни стариков в доме престарелых.
   18 октября 1942 года Брестское гетто было полностью уничтожено. Поговариваю, что в нем никто не выжил.
  - Они что же не сопротивлялись? По твоим словам вы же им оружие и боеприпасы туда передавали?
  - Было в гетто оружие и ребята боевые были. Не успели они воспользоваться своими запасами. Переловили и расстреляли их немцы одними из первых. Еще летом. Народ в городе поговаривает, что среди евреев предатель был. Он немцам и полицаям всех своих товарищей из самообороны выдал, и склады с оружием показал. Так что к октябрю в гетто некому было сопротивляться.
   Мы помочь не могли. Немцы усилили охрану города. На всех улицах и на каждом выезде из города стояли усиленные бронетехникой патрули. В городе шли облавы и аресты, а хутора вокруг города, находившиеся около леса, были подожжены. Так что не могли мы в город прорваться, только людей зазря положили бы. Так что ограничились мы помощью тем, кто из гетто смог вырваться - в отряд имени Щорса переправили, там еврейский семейный лагерь имелся.
  -Правильно ты поступил, что не стал прорываться с отрядом на помощь в город. Немцы только этого и ждали. Одним ударом всех бы положили и евреев и вас. Как остальное население к вам относится? Как между собой живут?
  - По-всякому. Те, кто восточники - хорошо, помогают. Поляки и "западники" похуже, но в последнее время стали относиться более или менее нейтрально. Так же живут и между собой.
   Сразу же после оккупации в городе организовывались так называемые национальные комитеты взаимопомощи: польский, белорусский, украинский, русский, еврейский. В этих комитетах работали сравнительно молодые люди. Мы-то сначала даже и не поняли - для чего их немцы создали. Потом дошло - чтобы рознь между народами делать, натравливать друг на друга. Украинцев на русских и евреев. Поляков на русских и "хохлов". "Бульбашей" на русских и украинцев и так далее.
  - Извечный принцип - разделяй и натравливай оккупированные народы друг на друга, чтобы спокойно властвовать над ними. С польскими партизанами контактировали?
  - Куда уж без них. Тут же близ города до войны располагался также лагерь, в котором содержались заключенные, участвовавшие в строительстве оборонительных сооружений. Там, в большинстве своем сидели жители и уроженцы Брестской области из числа поляков. Когда началась война, часть из них разбежалась по домам, а часть укрылась в лесу, и создали партизанский отряд, дравшийся с немцами. Они действовали до зимы. С началом холодов поляки разошлись по домам, а с весны прошлого года возобновил свою деятельность. Неплохие, в общем-то, ребята. Боевые. С оккупантами по настоящему сражаются, а не уклоняются от боев как поляки из Армии Крайовой. Сначала в отряде было до двух рот. Потом к ним польские евреи, сбежавшие из гетто присоединились. Общались мы с ними изредка - на нейтральной территории. Продовольствием, боеприпасами и обмундированием делились - одно дело делаем. Туда представитель нашего наркомата ушел. К осени у них в отряде народа стало меньше. Егеря и полицаи их сильно пощипали. Сейчас вроде как до батальона выросли.
  - Понятно, а что с поляками из Армии Крайовой?
  - Суки они! Нашим в спину стреляют. Пленных, что из концлагерей бежали и партизан ищут, убивают. Если застают партизанские группы врасплох или на отдыхе, обязательно нападают и стараются уничтожить. Если сами не могут наших ребят победить, то через своих связных немцам весточку подают, а те рады стараться - егерей или ягдкоманду посылают. Короче воюем мы с ними. Редко когда без боя можем разминуться друг с другом.
  - Может, зря ты, на поляков наговариваешь? Я насчет их связи с немцами говорю.
  - Не зря. Взяли мы несколько месяцев назад пару человек из Армии Крайовой. Их отряд на соединение с еще несколькими отрядами к Вильно пробирался, а мы им на хвост упали. Они сильно наследили - группу, из нашего наркомата возвращавшуюся из рейда по Польше, в паре километров отсюда гранатами закидали. Раненых штыками и палками добивали. Только один из наших ребят уцелел, он в это время к связному на встречу ходил. В преследование бросился. По дороге нашу разведку встретил им все и рассказал. Ну а мы такие вещи не оставляем без внимания. Нагнали и порешили два десятка жолнежей. Только командира - подпоручика и двух разведчиков живыми оставили. Допросили, как следует. Много они интересного и полезного рассказали, в том числе и про связь с немцами и свои явки в Бресте, Белостоке, Барановичах и Лиде сдали. Сведения мы в наркомат передали, а потом наведались по тем адресам. Посмотрели. Поляков в оборот взяли. Все точно оказалось. Мы даже двух абверовцев и одного гестаповца захватить смогли. Ценные тушки оказались. Их потом ребята из наркомата с собой забрали.
  - Молодцы. Скажи, вы в крепости были?
  - Были пару раз. Оружие и продукты искали. Немцы только ворота и несколько своих объектов на территории крепости охраняют. По территории они особо не ходят. Рабочие команды из местных жителей и пленных на разбор завалов водят. Те работают, а немцы и полицаи в стороне стоят. Ночью часовые в крепости стараются не отсвечивать. Боятся. Были случаи, когда часовые пропадали.
  - Вы как туда попадали? Через валы?
  - Есть там проход через вал. Он через наш бывший ветеринарный лазарет идет* (так называемый "Гавриловский капонир", место, где 23 июля 1941 года немцами был захвачен в плен командир 44 стрелкового полка майор Петр Михайлович Гаврилов. Он с 22 июня по 29 июня 1941 года возглавлял оборону Восточного редюита, а после его падения продолжал сражаться в крепости. Выжил в плену. 30 января 1957 года за образцовое выполнение воинского долга при обороне Брестской крепости и проявленные при этом мужество и героизм майору Гаврилову присвоено звание Героя Советского Союза). Дело прошлое. Мы ее до войны для самоходов пользовали.
  - Ясно. Как думаешь, местное население нас поддержит, если мы город и крепость захватим?
  - Не знаю, товарищ полковник. "Восточники" и те, кто в концлагерях сидит, однозначно за нас будут, а вот остальные... Думаю все же поддержат. Натерпелись в оккупации, а кто не захочет, на тот берег уйдет.
   - И я так думаю.
  
  
  
  Глава
  ...- Не помешаю господин майор?
  - А это вы Густав. Нет, конечно, присаживайтесь обер-лейтенант. Решили пообедать или ко мне?
  - И то и другое. С наступающим Рождеством вас Вильгельм. Главное здоровья и удачи в новом году.
  - Спасибо и вас Густав с Рождеством. Что-то срочное?
  - Да. Но я думаю, что у нас хватит времени пообедать и даже спокойно подышать свежим берлинским воздухом.
  - У меня поезд через полтора часа, - предупредил своего собеседника майор.
  -Я знаю, но нам надо обязательно поговорить. Тем более что несколько часов назад "Лис" "серьезно заболел"* (в РИ отстранение от дел адмирала Канариса произошло в феврале 1944 г.).
  - Понятно. Через двадцать минут жду в парке.
   - Яволь...
  * * * * *
  - И так Густав, что случилось?
  - Мне на квартиру поступил сигнал о болезни "Лиса", и я поспешил к вам. Здесь в портфеле последние инструкции Адмирала.
  - Спасибо. Кто остался за него?
  - Пока полковник Ганзен. Кто будет потом неизвестно. Нас подчиняют Главному управлению имперской безопасности СС. Их люди уже в "Конторе".
  - Все, как и предсказывал "Лис". Что с Эрикой* (жена адмирала Канариса Эрика Ваага) и его дочерьми?
  - Они за границей.
  - Уже хорошо. Что с ним самим?
  - Пока отстранен от дел. Мои друзья из окружения Ка́льтенбруннера говорят, что "Лис" будет помещён в замок "Лауэнштейн"* ( Людвигсштадт, Бавария).
  - Надеюсь, он не встретится там с "Белой Дамой"** (легенда Лауэнштайна связана с драматичной историей "Белой Дамы" - Катарины фон Орламюнде, раскаявшейся детоубийцы, прожившей здесь первую половину жизни. Молодая вдова, оставшись после смерти мужа с двумя маленькими детьми, решила покорить сердце графа Гогенцоллерна из Нюрнберга. Тот был не против, но заявил, что четыре глаза, следящие за развитием их отношений, смущают его. Катарина поняла намёк буквально и убила своих детей, заявив окружающим, что они умерли от болезни. Преступление было раскрыто, но преступница чудом избежала смертной казни: с неё взяли обязательство покаяться в Ватикане и построить монастырь. Предание гласит, что встреча с "Белой Дамой" в коридорах замка не сулит ничего хорошего) или мальчиком*** (в первую среду каждого нового года в подвалах крепости появляется маленький крестьянский мальчик. Он ищет удивительную золотую комнату, которую обнаружил случайно, бродя по замку. Когда мальчик привёл туда родителей, чтобы они взяли немного золота и перестали нуждаться, вместо загадочной двери в сокровищницу была сплошная стена. Уже умерли его родители, и замок несколько раз разрушали, но мальчик всё ходит и ищет золото).
  - Я тоже на это надеюсь и на то, что все обойдется.
  - Известно, что ему вменяют?
  - Да. Провал операций "Боярышник"* (восстание в Южной Африке), "Тигр"* (афгано-индийский конфликт) и "Шамиль"* (восстание на Кавказе), а так же арест нескольких наших офицеров готовивших покушение на Гитлера.
  - Ты и твои люди к этому никак не примешаны?
  - Нет. Мы были заняты другими делами. Подчищали хвосты за остальных.
  - Аресты в Конторе уже идут?
  - Точно не знаю. Но думаю что да. Если еще не начались, то в ближайшее время точно начнутся. Ты в списках на арест точно есть. Многие знают твое мнение об этой войне и фюрере, отношение к национал-социализму. Поэтому, несмотря на все твои заслуги перед рейхом, они тебе этого не простят.
  - Знаешь что за инструкции в портфеле.
  - Да мы их обсуждали с Адмиралом. Моя группа поступает в твое полное распоряжение. На нас обеспечение безопасности объекта до твоего возвращения.
  - Ясно. Как вас легендировали?
  - Уже два дня как я комиссован по ранению и направляюсь на лечение в горы. Мои люди уже там и ждут меня. Легенды у всех хорошие. Никто не сможет подкопаться. Базой будет охотничий домик, показанный тебе Адмиралом. Связь с нами через егеря, живущего в деревне. Это один из моих парней. Хочешь мое мнение?
  - Да.
  - Пока за тобой не пришли из гестапо и если ты готов, то пора начинать операцию. Русские, разгромив группу армии "Центр" в Белоруссии уже подходят к Бугу. Если так пойдет и дальше, то через несколько недель они выйдут к границам Восточной Пруссии и Варшаве.
  - Я подумаю над этим...
  * * * * *
  Когда чуть-чуть осталось до границы...
  Когда ещё немного, и опустится Победы Меч.
   Перед атакой мне особенно не спится.
  Минуты жизни в памяти хочу сберечь.
   Я фотокарточку хранил весьма исправно.
   Поистрепалась правда сильно, не беда.
  На фотокарточке - моя сестра и мама.
   В день накануне страшного известия - Война.
  Мне было восемнадцать - пацанёнок.
  И жизни вкуса не успел ещё познать.
  Я помню только, что твердили мне с пелёнок:
   Есть честь и совесть, Родина, отец и мать.
   Поистрепалась фотокарточка, простите.
   Бои - не шутка.
   Марш-броски, окопы, вши и грязь.
  Вы только верьте в нас, пожалуйста, живыми ждите!
   Простите, мне пора, опять перерубили связь.
  Вернусь, наговоримся, подождите...
  Всё будет хорошо.
  Не страшно, не один.
  Всё будет хорошо.
  Вы только нас живыми ждите!
  Всё будет хорошо.
  Сегодня выдвигаемся в Берлин.
   (Алена Морозова)
  
  Из воспоминаний Галунова Ивана Кузьмича 1921 года рождения. (АИ)
   Всю неделю наша группа ходила по нейтральной полосе с заданием подергать противника "за усы", но официально для всех это звучало, как добыть "языка". Реально же нам требовалось ввести в заблуждение противника. Он даже не должен догадываться, что произошла смена частей на передовой, и мы только и ждем команды перейти в наступление. Поэтому приходилось действовать ужасно прямолинейно в стиле тех, кто тут был до нас.
   Выбирались на нейтралку, по ложбинке аккуратно продвигались вперед, ну а дальше небольшой концерт " по заявкам". Немцы тут успели колючую проволоку с пустыми консервными банками натянуть вот мы этим и пользуемся - подальше от себя арбалетным болтом крючок с ниткой набросим, и давай поддергивать. Немецкое боевое охранение тут службу бдительно несет. На любой шорох открывает огонь, а через пару минут к нему присоединяются их остальные камрады, расстреливая место шума. Ну а мы полежим в сторонке, понаблюдаем, выявим огневые точки и без потерь потихоньку отходим. Или же в темноте перемещаемся на полкилометра левее и опять устраиваем концерт. Немцы открывают огонь, а мы уже окончательно отходим к своим.
   Пользы от таких действий немного - противника заставили нервничать, зря боеприпасы переводить и главное, что мы приучили врага к такому виду поиска и нашли место, где можно незаметно пробраться к нему в тыл - "на цыпочках" самым краем оврага. Там наверху у фрицев пулеметный расчет сидит. В свое время он нашим парням много крови попортил, а сейчас вроде как успокоился. Мин на дне оврага и перед собой наставил и "пребывает на лаврах". Мы такое просто так оставить не могли.
   С ротным переговорили. Пока остальные "дергали за усы" мы с Виктором успели по маршруту пройтись и осмотреться. Пулеметчики были на месте и свое присутствие даже не скрывали. Курили на посту и даже пусть и вполголоса, но переговаривались между собой. В "концерте" не участвовали. Совсем расслабились сукины дети. Мины действительно стояли, но имелась еле видная тропочка. Видно немецкая разведка или кто еще по ней проходил.
   На следующий день там с саперами побывали. Они нам тропочку проверили и подтвердили отсутствие на ней "сюрпризов". Вот мы и решились на прорыв пока темно. К деревне, что в пяти километрах в тылу у немцев вышли и до рассвета назад вернулись. Солнце уже в наших окопах встречали.
   Начштаба, конечно, взгрел за самоуправство, но доклад выслушал с видимым удовольствием. Особенно ту часть, где мы ему на карте указали месторасположение гаубичного дивизиона и складов с боеприпасами противника.
   Сутки нам дали на отдых и подготовку рейда. Задачу начальник разведки бригады лично ставил. А что ее ставить? Мы и так знаем - нужен знающий "язык" - офицер или связист, остальные приветствуются, но первые лучше.
   С наступлением сумерек тронулись в путь. К ложбинке кружным путем пошли. Уже на нейтралке с немецкой стороны шорох услышали, а затем увидели, как в сторону наших окопов из той самой ложбинки их разведчики выдвигаются. Пять человек с ППШ и двое с пулеметом в прикрытии в метрах десяти сзади. В камуфляжных куртках. Видно, что не простые пехотинцы. Хорошо подготовленные. Грамотно так, в темпе, практически бесшумно, словно призраки двигались.
   Мы то, как только их услышали, сразу затихарились. Только стволами их и сопровождали. Нас всего-то метров пять друг от друга отделяло, когда они мимо нас продвигались. Мы несколько в стороне от них были, вот они нас и не заметили.
   Оставлять их у себя в тылу было опасно. Можно конечно было продолжить задание, но шансов на благополучное возвращение оставалось мало. Численность у нас была примерно равная. Нас пятеро да саперов трое. Так что восемь против семерых получалось.
   Потому рисковать не стали и ударили по ним с тылу. По-тихому хотели сработать. Ножами, да у нас еще два ПБС были. Не все получилось, как хотелось.
   Сначала пулеметчиков из ПБС сняли, а потом за остальных принялись. Вроде как все правильно рассчитали, но все равно двое наших ребят в схватке ранения получили. Говорю же, немцы очень хорошо подготовленные были. Среагировали быстро. Огнем огрызнуться успели, а потом и до гранат дело дошло. Двое немцев в воронку скатились и оттуда нас достать пытались. Тут враг, прикрывая своих разведчиков минометным огнем наши позиции крыть начал, а наши в ответ по ихним. А мы на нейтралке свою войну ведем. Сразу три гранаты к ним зафутболили, чем дело и решили.
   Дождались когда все более или менее успокоится, трупы и оружие врага подобрали, раненых перевязали и к своим окопам понесли. Одного мы немца не нашли. Он видно, куда-то в воронку закатился. Главное что унтера немецкого мы повязали.
   Пленного сразу в штаб отправили, а сами к себе отдыхать пошли. Днем начальник разведки к нам в землянку зашел. Сказал, что хорошего пленного привели - знающего, много интересного тот рассказал. Ну а в завершении предупредил, чтобы мы через двое суток отдыха снова к немцам в гости собирались...
  * * * * *
  - Вилли! Может быть, ты не поедешь в этот раз? Пошли вместо себя другого. Магеля, например! Ему нечего здесь протирать штаны. Пусть проветрится!
  - Увы, Карл. Боюсь, что остальные наши офицеры не справятся с заданием. Мне придется ехать и контролировать весь процесс перехода линии фронта самому. Да и агентов надо поддержать. Вселить в них уверенность в успехе операции. Ну и мне все-таки хотелось бы встретиться хоть с кем-то из "мясников" лично. Надеюсь, что разведпоиск в их расположении даст новую информацию для размышлений.
  - Главное чтобы ты сам туда не лез. Дождись результатов в штабе батальона. И вообще... После твоей поездки в Берлин мне не дает покоя твое состояние... Ты сильно изменился, стал какой-то не такой! Все замкнул на себя. Практически не общаешься с остальными, одиноко сидишь в своем кабинете. Тебя, что-то тревожит?
   - Да. После отставки адмирала я боюсь, что нам начнут ставить палки в колеса.
  - Будем надеяться, что все будет в порядке. Пока никто не вмешивается в процесс подготовки и заброски агентов. Конечно, приходится лишний раз общаться с кураторами от Гиммлера, но это не критично.
  - Я не об этом. Адмирал всегда был готов выслушать подчиненных и прислушивался к их мнению.
  - В том числе и твоему!
  - Да, в том числе и моему. Боюсь, что теперь этого не будет. Вряд ли кто прислушается к мнению старого майора.
  - Не расстраивайся так Вилли. Документы на присвоение тебе очередного звания уже давно лежат наверху. Я думаю, что скоро их подпишут, и ты сможешь покрасоваться перед своей женой новыми погонами.
  - Я не об этом... Получение нового звания меня уже давно не интересует. Я не хочу примеривать на себя лавры Оскара фон Нидермайера, который теперь командует 162-ой пехотной дивизией сформированной из числа военнопленных и добровольцев - бывших граждан СССР - уроженцев Кавказа и Средней Азии. С получением нового звания я тоже могу возглавить какой-нибудь полк из бывших граждан России и погибнуть с ним под ливнем снарядов русских.
  - Ну, с этим тоже не все так однозначно. Принято решение все "восточные" части перевести на Запад. Так что есть вероятность попасть на курорт и отдохнуть от войны, где-нибудь на "Атлантическом валу".
  - О да. Заманчивая перспектива. Особенно с учетом того что в угоду складывающейся военной и политической ситуации "союзники" наконец-то решатся высадиться где-нибудь в Нормандии.
  - Возможно и такое. Тем более что когда они увидят что русские вышли на границу рейха то именно так и поступят. Пока же их больше беспокоит Италия и Африка. Так что вариант дождаться окончания войны в Европе у тебя есть.
  - Увы, мой старый друг, я все-таки хочу остаться здесь и если умереть, то в Германии в бою с настоящим и храбрым врагом. А не в постели со жгучей француженкой.
   - Вильгельм. Нельзя же так плохо говорить о наших европейских противниках. Они нам тоже представляли некоторую угрозу.
   - Что верно, то верно. Особенно своими бомбардировщиками наносящими удары только по мирным жителям в городских кварталах. Но ладно давай вернемся к "нашим баранам".
   Меня беспокоит изменение обстановки в Конторе, а так же слишком быстрое приближение русских к границе рейха.
  - Здесь мы ничего изменить не можем.
  - Да. Изменить не можем, поэтому нам остается только хорошо делать свою работу. Скажи, что тебя беспокоит в моей поездке?
  - Не знаю. Какое - то нехорошее предчувствие... Несколько дней назад мне приснился странный сон в котором тебя захватывает в плен русская разведка.
  - Надеюсь, я успел застрелиться?
  - Не шути так.
  - Прости. Расскажи лучше, что тебе конкретно приснилось.
  - Ты сильно напился в Берлине. Выйдя из кабака, стал кричать, что мы проиграли войну. За это тебя арестовали, судили и направили в штрафной батальон. Оттуда тебя выкрали русские "крысы". Уже в своем расположении тебя раскрыли и направили в НКВД* (в РИ все так и произошло).
  - Можешь сразу выбросить этот сон из головы. Я не собираюсь живым попадать к русским в плен, а уж тем более напиваться и кричать о поражении Германии, вообще нет в планах.
  - Надеюсь. Тем не менее, возьми с собой дополнительную охрану...
  -Хорошо.
  * * * * *
  
  Глава
  
  
  - Владимир Николаевич пока войска фронта будет проламывать оборону врага, вашей бригаде ставится задача овладения вот этими объектами. Аэродромом и расположенными неподалеку от него замком и разведшколой Абвера.
   Опыта подобных действий у вас много, так что долго занимать ваше время не буду. Все имеющиеся в нашем распоряжении разведданные получит ваш начальник штаба. Зная ваше пристрастие к моделированию предполагаемого места действия, в разведотделе подготовлен макет объекта и прилегающей к нему территории. Там же для вас есть снимки авиаразведки и донесения агентуры.
  - Спасибо за заботу...
  - Итак. Начнем с аэродрома.
   По нему у нас сведений мало. Только показания немецких агентов захваченных на нашей территории, а так же данные авиаразведки. По ним выходит, что это самый обычный аэродром Люфтваффе, со стандартной системой охраны и обеспечения. Бетонная полоса способна принимать самолеты любых классов. Сейчас на нем базируется пяток транспортных "Ю-52" и наших "Ли-2", тройка "Ю-88", пара "Аистов" и пяток "мессеров". Часть самолетов размещена в капонирах.
   Вся территория аэродрома окружена несколькими нитками колючки. По всей видимости, находящимися под электрическим током. Оборона состоит из четырех вышек по периметру и трех пулеметных дотов прикрывающих ворота, стоянки самолетов и склад ГСМ. Дотов кстати может быть куда больше. Вот здесь по дороге в лес находятся бункеры. Вроде бы часть из них - склад боеприпасов. Назначение остальных неизвестно. Так что все может быть.
  - Согласен. Что дальше по дороге?
  - Дальше дорога ведет к разведшколе, но о ней позже.
   Вот в этих зданиях размещены службы аэродрома - штаб, радиостанция и КДП (командно-диспечерский пункт). Все здания кирпичные одноэтажные под черепичной крышей. Здесь склад ГСМ и автопарк.
   ПВО аэродрома - выявлено несколько зенитных батарей калибра 88 мм и батарея МЗА. Они расположены здесь и вот здесь.
   Личный состав ОБАТО, батальона охраны и зенитчиков расположен в казармах на аэродроме. Летный состав проживает на квартирах в поселке в семи километрах от аэродрома. Туда и обратно доставляется автобусом в сопровождении пары мотоциклистов. Везут их через лес вот по этой дороге. В трех километрах от поселка дорога пересекает жд. полотно. Переезд оборудован шлагбаумом и охраняется парой железнодорожников. Откровенно говоря, мне это место очень импонирует для организации засады.
  - Согласен. Для захвата автотранспорта и уничтожение летного состава самое то. Немцы это должны предусмотреть. А раз так, то у меня пара вопросов есть. Во-первых. Оповещение летного состава на квартирах, по всей видимости, происходит по телефону?
  - Возможно. Мы этого не знаем.
  - Будем исходить из того что по телефону или в случаи повреждения телефонной линии по радио. Полицейский пост в поселке есть?
  - По логике должен быть. Поселок довольно крупный. Сколько полицейских в нем сказать не могу.
  - Думаю никак не меньше трех. Значит, радиостанция стоит там, и оповещение происходит через дежурного. Третье. Известно кому принадлежит аэродром "Люфтам" или "Абверу"? Кто на аэродроме главный?
  - Пленные говорят, что их заброску осуществляли именно оттуда. Окраска самолетов и номерные знаки Люфтваффе. Летчики ходили в форме Люфтваффе. Зенитчики тоже из состава "люфтов". Среди обслуживающего персонала много женщин. Из старших офицеров там видели майора в форме Люфтваффе.
  - Другого, я и не ожидал. Аэродром видимо, создан до войны. Используется для спецопераций. Значит, во-первых, там все друг - друга знают и, во-вторых, начальником охраны там дурака не держат. Вполне могли раненого "спеца" диверсионной работы поставить. С учетом всего сказанного можно считать, что продвижение колонны контролируется на точках, в том числе и на переезде. Я бы еще пару постов в лес к дороге загнал, а около переезда засаду на диверсантов припрятал. Автобус, по всей видимости, радиофицирован. Так что если и брать летчиков, то только в лесу. Хотя, откровенно говоря, я бы этого вообще не делал. Вполне возможно, что это ловушка на "живца". Вместо летчиков там вполне могут находиться спецы противодиверсионной борьбы. Ну да ладно потом еще подумаем над этим вопросом.
  - Переходим к разведшколе?
  - Ну, если по аэродрому больше ничего нет, то тогда давай что есть по школе.
  - На немецких картах разведшкола обозначена как "Лесничество". К объекту от поселка через лес идет дорога, изготовленная из мелкой брусчатки. Брусчатка там разного цвета. В лесу темная, а вот когда выезжаешь на освещенную часть светлая.
   Дорога упирается в ворота, сделанные в высоком, деревянном, крашенном зеленой краской заборе окружающим объект со всех сторон. Вторые выездные ворота находятся на противоположенной стороне объекта. Высота забора около 2,5 метров, по верху идет колючая проволока. На расстоянии трех и пяти метров от забора, что снаружи, что внутри территории находится по две линии колючей проволоки, натянутой на бетонные столбы с изоляторами. По всей видимости, по ней тоже пропущен электрический ток. В линиях проволоки сделаны свои ворота. Охраняемые парными постами и пулеметными расчетами. Все это сверху прикрывают вышки, стоящие через каждые двести - триста метров.
   Сам объект состоит из двух отгороженных друг от друга высоким забором частей.
   Первая часть - восемь стоящих на высоком фундаменте, длинных кирпичных одноэтажных, с высокой мансардой, крытых черепицей домов. Каждый дом имеет два входа. Вроде бы в вот этих двух домах находятся учебные классы, вот в этом столовая, здесь медпункт, следующий корпус в два этажа - на первом этаже находятся спортзал и клуб, на втором библиотека и кинозал. Остальные дома - жилые - казармы и общежития. Как ты, наверное, уже заметил дома стоят полукругом. Посередине между ними находится бомбоубежище. Эта территория контролируется часовыми с вышек, собаками за колючей проволокой и пешими парными патрулями. Во всех зданиях имеются дежурные. Все помещения телефонизированы. Имеется система централизованного оповещения.
   Вторая часть состоит из - двухэтажного белого дома, где располагаются штаб и административные службы, а так же пары живых домов и десятка кирпичных особняков. Особняки те, что побольше - общежития для не семейных офицеров и обслуживающего персонала, те, что поменьше - дома для семейных. За административным зданием буквой "П" стоят гаражи.
   От гаражей дорога через лес ведет к аэродрому и железной дороге. Дальше по дороге находятся те самые наземные бункеры, о которых я говорил.
   Территория контролируется парными патрулями, а также часовыми у ворот и парков.
  - Шпаков на объекте много?
  - Десятка полтора. Члены семей офицеров и преподаватели. Они периодически выезжают на своем автотранспорте "проветриться" и за покупками в Кенигсберг и соседние поселки.
  - Номера автомашин известны?
  - Нет. Есть только номера автомашин разведшколы и подразделений охраны, что аэродрома что школы.
  - На второй части объекта бомбоубежище есть?
  - Неизвестно. Сам понимаешь, туда обычные курсанты допуска не имеют. По идее должно быть. Только где оно расположено неизвестно.
  - Где-то рядышком с жилыми домами. Охрана?
  - До роты войск СС. Много ветеранов. Практически у всех есть Кресты. У большенства эссманов имеются "штурмовой пехотный знак в серебре" и нагрудный знак "За борьбу с партизанами" 1 степени. Дежурит неделю, затем ее сменяют. Откуда прибывает смена и где находится ППД (пункт постоянной дислокации) неизвестно. Смена прибывает на грузовиках. Охрана с курсантами разведшколы не общается. Живут и питаются отдельно от остальных.
  - Крепкие парни. Насколько я помню "За борьбу с партизанами" 1 степени (в золоте) дают за 100 дней боев для Сухопутных войск, или за 150 боевых вылетов для Люфтваффе. Манжетных лент у них случайно не видели?
  - Видели. У большинства есть по парочке нарукавных нашивок " За уничтоженный танк" в серебре (2 степени - выдавался за уничтожение одного танка противника).
  - Знать бы чего это такие бравые парни в тылу делают?! Что по курсантам и преподавательскому составу?
  - Курсантов около сотни. Офицеров и преподавателей около 20. На вооружении у них одна стрелковка.
  - Не в курсе минные поля у аэродрома и разведшколы есть?
  - Неизвестно.
  - Значит будем исходить из того что есть.
  - Кого в школе готовят?
  - Радисты и ходаки.
  - Что-то количество курсантов не сходится. Насколько я знаю, в разведывательных школах Абвера обучалось по 50-300 агентов, а в диверсионно-террористических - по 30-100. Если исходить из заявленного тобой числа курсантов, то выходит что эта школа готовит диверсантов.
  - За что купил, за то и продаю. Нет у нас точных сведений по школе. Только то, что пленные сообщили.
  - Ясно. Еще, что есть по школе?
  - Практически все, что знаем, я рассказал.
  - Ну, тогда давай просвещай меня по поводу замка.
  - Сведений о нем еще меньше чем об остальных объектах. Только кадры авиаразведки, фотографии и карты, в том числе и совсем старые. Если судить по ним - то замок древний, постройки 13-14 века. Он использовался в военных целях и в качестве резиденции тамошнего барона. Несколько раз в течение 18-19 веков перестраивался хозяевами - добавлялись хозяйственные постройки и укрепления. Стоит на возвышенности в окружении парка, опоясан широким рвом с противоштурмовыми решетками и забором, построен из красного кирпича. Замок из двух частей: надземной и подземной.
   Надземная часть - три высоких кирпичных этажа. Стены до метра шириной. Окна первого этажа узкие и зарешечены. Второй - третий этаж - окна двойные, широкие, высокие, стрельчатые. Крыша высокая, черепичная. Внутренний двор и подъезд к замку выложены бетонной плиткой. Постройки вокруг сделаны из того же красного кирпича. Вот эти два дома двухэтажные, остальные одноэтажные. В двухэтажках раньше были гостевые дома. В одноэтажных - жилые помещения для слуг и другие хозяйственные постройки - теплица, ферма для КРС и лошадей. Дорожки от замка к этим постройкам, а так же в парке отсыпаны щебнем. На поверхности, рядом с замком, расположено несколько высоких радиомачт с натянутыми между ними тросововыми полотнами.
   - Мощная радиостанция?
   - Видимо да. Подземная часть замка - глубокие и большие подвалы. Вроде как через них есть выход во все внешние укрепления и ров. И еще в подвале расположена кухня и электроподстанция. Вход в них вот отсюда.
   Территория вокруг замка еще в 1938 году для местного населения объявлена закрытой зоной. Часть прилегающей к замку территории обнесено колючей проволокой. Через поселок к замку ведет широкая асфальтированная дорога.
   Других сведений о замке нет.
  -Кто хозяйничает в замке? Удалось, как-то распознать, что, где находится и как используется?
   - Сейчас он якобы принадлежит СС и в нем расположено, какое-то учебное или исследовательское учреждение. Более или менее точно известно только одно - что его охраняют эсэсовцы. Во всяком случаи на перекрестке дорог, что ведут к замку стоит моторизованный патруль из эсэсовцев. Дальше по дороге есть еще как минимум один стационарный пост. Кроме того дважды в день на железнодорожную станцию и обратно из замка ходит автобус. За его рулем находится солдат с нашивками СС. По выходным на жд. станции, в поселковом кафе, магазинах и "веселом доме" полно молодых эсэсманов.
   Вот эти постройки однозначно используются под гаражи. Вот на сам посмотри - видишь здесь на снимке видно, что перед ними стоят три грузовые автомашины и автобус?
  - Да. Похоже что-то вроде смотра или подготовка к выезду.
  - Ну да. Об остальных зданиях я тебе уже рассказал.
  - Как определили что это учебное или исследовательское учреждение, а не что-нибудь другое?
  - Утром в понедельник на станцию из Кенигсберга поездом прибывает большая группа гражданских. Среди них неоднократно видели преподавателей и докторов наук Кенигсбергского университета. Кроме того там же на станции несколько раз видели каких-то узкоглазых людей с Востока, одетых в оранжевые накидки. С учетом, регулярно появляющихся в поселке солдат СС мы и решили, что это учебное заведение.
   - Что ж вполне реально. Что-то типа офицерской или унтер-офицерской школы СС. Вот только зачем эсэсовцам преподаватели из универа непонятно.
  - Полностью с тобой согласен. Вот только есть еще одна непонятка. Когда информация о подготовке операции по захвату аэродрома и разведшколы ушла наверх, там всполошились и потребовали, чтобы замок был тоже взят, а все что там найдется - документы или люди обязательно доставили за линию фронта. Желательно в целости и сохранности. Самолеты для этого дополнительно выделят. Да еще и своих специалистов для разбора документов пришлют. И вообще намекнули, что замок важнее остальных целей...Мне не думается, что офицерские школы требуют такого пристального внимания.
  - Интересно девки пляшут!
  - И не говори. Если хочешь знать, то для захвата объектов нам из Москвы приказали привлечь именно твою бригаду.
  - Вот спасибо, как будто у нас своей работы - тылы от немцев очищать, да "лесных братьев" и "отряды армии Крайовой" по лесам гонять нам мало было. А тут вы со своими загадками.
  -Мы вообще хотели своими силами обойтись. Пару усиленных групп десантуры в тыл к немцам забросить и с ними порешать все вопросы. Но Москва настояла на вашем участии. Вроде как это работа по вашей специфике и в интересах вашего наркомата.
  - Может быть, в наркомате и правы. С кондачка цели взять не получится. Тут думать и думать надо. Потери там будут большие. Немцы постараются всеми возможными силами загасить десант и удержать объекты. Парой батальонов нам там делать нечего. Придется тащить через линию фронта всю бригаду. Надеюсь, найдется, где моим парням развернуться.
  - Это ты прав. Кроме перечисленных объектов есть там пара еще интересных целей.
   Вот, например, тут сравнительно недалеко от замка находится концлагерь с нашими военнопленными. Концлагерь действует давно, капитально отстроенный, с высокими кирпичными стенами. Каждый барак обнесен в два ряда проволокой. У стены лагеря также несколько рядов проволоки, расположенной ступеньками. Наверху - тоже несколько рядов проволоки. По линиям этих проволочных заграждений пропущен электрический ток среднего и высокого напряжения. Через каждые 100 м установлены вышки для часовых и усиленная охрана. По приблизительным подсчетам, в этом концлагере размещено около 1000 чел.
  - Действительно интересная цель. Но сначала надо брать и удерживать аэродром, чтобы туда народ мы смогли посадить... Вот что... Пока бригада будет собираться и подтягиваться к аэродромам. Мне нужно чтобы как минимум по одной нашей разведгруппе было рядом с каждым из объектов. Чтобы они могли там все уточнить, и навести нас на цель. Сможешь такое организовать своими силами?
   - Попробую, но не гарантирую. Одну группу могу выделить точно. Ребята не раз проверенные в деле. Немецким свободно владеют. Воюют с первых дней войны и все по немецким тылам. Недавно только из рейда вернулись. Придется их без отдыха опять посылать.
  - Посылай их к разведшколе. На остальные объекты я своих парней нацелю...
  * * * * *
  Помни войну
  
  Помни войну, пусть далёка она и туманна.
  Годы идут, командиры уходят в запас.
  Помни войну! Это, право же, вовсе не странно -
  Помнить всё то, что когда-то касалось всех нас.
  
  Гром поездов. Гром лавин на осеннем Кавказе.
  Падает снег. Ночью староста пьёт самогон.
  Тлеет костер. Партизаны остались без связи.
  Унтер содрал серебро со старинных икон.
  
  Помни войну! Стелет простынь нарком в кабинете.
  Рота - ура! Коммунисты - идти впереди!
  Помни войну! Это мы - ленинградские дети -
  Прямо в глаза с фотографий жестоких глядим.
  
  Тихо, браток. В печку брошены детские лыжи.
  Русский народ роет в белой земле блиндажи.
  Тихо, браток! Подпусти их немного поближе -
  Нам-то не жить, но и этим подонкам не жить.
  
  Помни войну, пусть далёка она и туманна.
  Годы идут, командиры уходят в запас.
  Помни войну! Это, право же, вовсе не странно -
  Помнить всё то, что когда-то касалось всех нас.
  
  Юрий Визбор
  1970
Оценка: 8.29*9  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | Д.Сойфер "Эффект зеркала" (Современный любовный роман) | | Н.Жарова "Невеста по приказу" (Юмористическое фэнтези) | | С.Казакова "Судьба на выбор" (Магический детектив) | | Н.Любимка "Я - твоя королева!" (Приключенческое фэнтези) | | А.Мур "Мой ненастоящий муж" (Современный любовный роман) | | А.Сиалана "Двойное попадание " (Юмористическое фэнтези) | | С.Грей "48 причин чтобы взять тебя..." (Современный любовный роман) | | М.Ваниль "Влюбленная в сладости" (Женский роман) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Тирра.Невеста на удачу,или Попаданка против!" И.Котова "Королевская кровь.Темное наследие" А.Дорн "Институт моих кошмаров.Никаких демонов" В.Алферов "Царь без царства" А.Кейн "Хроники вечной жизни.Проклятый дар" Э.Бланк "Карнавал желаний"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"