Сизов Вячеслав Николаевич: другие произведения.

мы из Бреста. часть 7

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Оценка: 6.98*18  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    сводный рабочий черновик на 11.06.18

  Сизов Вячеслав Николаевич
  
  Мы из Бреста. Часть 7.
  ( на правах рукописи)
  
  
  Глава
  Из книги воспоминаний Героя Советского Союза генерала - майора авиации в отставке Паршина Григория Ивановича "Огненное небо" (АИ)
  
   В начале января 1943 года дивизия приняла активное участие в операции "Уран"* (в РИ это кодовое название Сталинградской стратегической наступательной операции советских войск 19.11.1942 г- 2.02.1943 г).
   В течение четырех дней наши транспортные авиаполки вместе с 1-м и 2-м отдельными авиапланерными полками ВДВ обеспечивали высадку и поддержку десанта Брестской штурмовой бригады НКВД в городе Алексеевка.
   А затем были переброшены на прифронтовой аэродром "Старая Тропа" расположенный в районе Великих Лук для участия в операции "Полярная звезда"*(в РИ операция "Полярная Звезда" (февраль - апрель 1943 г.) - ряд наступательных операций советских войск Северо-Западного фронта, Особой группы генерал-полковника М. С. Хозина, Ленинградского и Волховского фронтов в ходе Великой Отечественной войны. Действия советских войск трех фронтов и Особой группы были объединены стратегическим замыслом по окружению и полному разгрому немецкой группы армий "Север", освобождению Ленинградской области и созданию предпосылок для успешного наступления в Прибалтику. Операция завершилась провалом - ни одна из поставленных целей достигнута не была). Целью этой операции было усиление сил 1-го Белорусского фронта. Для этого в Белоруссию перебрасывались пять сформированных осенью 1942 года гвардейских воздушно-десантных дивизий* (1-я (1-я, 204-я, 211-я вдбр), 4-я (8-я, 9 я, 214-я вдбр), 5-я (7-я, 10-я, 201-я вдбр), 6-я (11-я, 12-я, 13-я вдбр), 7-я (14-я, 15-я, 16-я вдбр)).
   Операция началась 20 января. Для переброски войск, как и в операции "Уран" массово использовались грузоподъемные планеры А-7* (он же РФ (Рот Фронт)-8, вмещал 7-8 десантников), Г-11*( он же Гр-11 и Гр-29, вмещал 11 десантников или 1200 кг. груза) и КЦ-20* (вмещал 20 десантников или 2200 кг. груза).
   Нужно отметить, что в этой операции впервые приняли массовое участие и трофейные немецкие двухбалочные десантно-транспортные планеры "Go 242", а так же их советские аналоги.
   Несколько десятков "летающих контейнеров" были захвачены в ходе операции по разгрому немецких войск под городом Холм (Новгородская область) и "Демянском котле". Немецкое командование использовало данный тип планера для снабжения по воздуху своих окруженных частей. Модификация "Go 242 А-1" предназначалась для транспортировки грузов. Вариант "242 А-2" создавался специально для доставки десантников или необходимого снаряжения на ограниченные площадки. Планер вмещал 21 полностью экипированного солдата или равный вес груза (2500 кг), например автомобиль "Кубельваген", загружавшийся через люк в хвостовой части фюзеляжа. "Гота" имел тормозной парашют, который выбрасывался перед посадкой и существенно сокращал пробег. Кроме этого, на откидной задней части была дополнительная дверца. В "Go 242 А-1" имелась возможность установки четырех пулеметов MG 15 в хвосте, по бокам фюзеляжа и на крыше кабины. Экипаж состоял из двух летчиков, которые сидели рядом в застеклённой кабине, имевшей отличный обзор.
   Захваченные трофеи были изучены в КБ Антонова и рекомендованы к производству. В конце 1942 года началось серийное производство планера "Go 242" под наименованием "А-7М"*( в РИ под этим шифром с 1943 г выпускался планер, вмещавший 11 десантников) на заводе в Тушино и на бывшем ремонтном заводе ГВФ в Быково.
   В качестве буксировщиков планеров выступали самолеты ДБ-ЗФ (Ил-4), ПС-84 (Ли-2), ТБ-3 , Ju 52 (Юнкерс-52) и Не 111 (Хенкель-111). К двухмоторному Ил-4 можно было цеплять два планера, а четырехмоторный ТБ-3 - тянул три.
   Скрытно сотни планеров перебазировались сначала на аэродромы подскока, а уже оттуда вылетали в Белоруссию. Обычно летели группами по десять самолетов. Взлетали на закате. Над линией фронта проходили уже в темноте, в заданный район приходили ночью. Буксировщики, отцепив планеры, садились на выделенные для них аэродромы, а планеры на соседние площадки. По возможности после разгрузки планеры вновь использовались - заполнялись ранеными. Буксировщики вновь поднимались в небо и подходили к своей базе перед рассветом, чтобы на следующую ночь вновь выйти на маршрут.
   Переброска войск и других необходимых грузов помогла 1-ому Белорусскому фронту восстановить контроль над поселком Докшицы и пробить в районе города Полоцка 10 километровый коридор на соединение с войсками 2-ого Белорусского фронта. Вскоре коридор был расширен и наши войска продолжили свое победоносное шествие на запад. Совместными усилиями двух фронтов были освобождены Чашники, Лепель, Плещеницы, Вилейка, Воропаево, Глубокое, Мядель, Шарковщина, Миоры, Верхнедвинск.
   Наступившая весенняя распутица, понесенные потери, трудность со снабжением, усиление обороны противника помешала дальнейшему продвижению наших войск и они перешли к обороне.
   В марте на вооружение 1-го транспортного авиаполка дивизии поступило звено двухмоторных транспортных мотопланеров "Ан-7МН" (Модернизированный Немецкий, в РИ не создан), разработанных в КБ "Антонова" на основе планера "Go 242" и оснащенных двигателями М-62* (АШ-62).
   Уже после войны стало известно, что в Германии примерно в это же время рассматривали возможность установки на планер "Go 242" двигателя, в том числе в носовой части для сохранения высоты после отделение от буксировщика. После захвата Франции в распоряжении немцев в большом количестве оказались французские звездообразные двигатели "Шом-Рон" 14М вот их и попытались установить на планер. Один двигатель едва мог удержать в воздухе даже пустой самолет. Затем "Go 242" был модернизирован в двухдвигательный транспортный самолет "Go 244". На него устанавливались двигатели BMW 132Z мощностью 660 л.с. или наши трофейные двигатели Шевцова М-25А мощностью 750 л.с. Боевая служба Go 244 была очень непродолжительной, самолету явно не хватало мощности. Пяти вариантам модернизации подверглись 133 машины Go 242В, они получили обозначения с Go 244В-X по Go 244В-5.
   В нашем же случаи у Антонова получилась очень неплохая машина доставки десанта в тыл врага.
   Несколько позже к нам на войсковые испытания поступило два самолета Ан-8МН* (Модернизированный Немецкий, в РИ не создан). Эти самолеты были созданы КБ "Антонова" на основе захваченного у врага тяжелого транспортного планера "Me-321 Гигант" и оснащенных шестью двигателями М-62* (АШ-62).
   Me-321 имел ферменную конструкцию фюзеляжа из стальных труб, обшитую фанерой и полотном. Силовым элементом крыльев являлись стальные трубчатые лонжероны, нервюры - деревянные. Двухэтажная грузовая кабина имела длину 11 м, ширину 3,15 м и высоту 3,3 м. В ней могли разместиться до двухсот десантников. По бортам кабины оборудовали большое количество иллюминаторов, причём в некоторых предусмотрели отверстия, используя которые десантники могли вести огонь из штатного оружия. Характерной особенностью летательного аппарата была конструкция носовой части фюзеляжа, представлявшая собой двухстворчатую грузовую дверь, раскрывавшуюся в стороны. Подобные двери были изобретением конструкторов Мессершмитта и позже использовались на нескольких транспортных самолётах западных фирм. Кабина летчика находилась над грузовым отсеком, у передней кромки крыла. Кроме пилота, в экипаж входили радист, техник по погрузке и два стрелка. Защитное вооружение состояло из двух 7,9-мм пулеметов MG-15, смонтированных над створками грузовой кабины. Большие створки и размеры кабины позволяли мотопланеру транспортировать грузовые автомобили и даже средние танки. В то время подобного не мог делать ни один транспортник в мире. Пол кабины выдерживал более 20 т нагрузки, что было в два раза превышало сухой вес планера. По обеим сторонам фюзеляжа крепились два крыльевых подкоса, которые снизу опирались на тележку основного двухколесного шасси. Передние самоориентирующиеся стойки представляли собой приспособленные шасси от истребителя Me-109. Планеры собирались на заводах в Регенсбурге и Лейпхейме.
   С началом войны с СССР полк тяжелых планеров люфтваффе, состоящий из трех эскадрилий по шесть планеров "Me-321" и восемнадцать буксировщиков "Me-110" в каждой был переведен на Восточный фронт. Одна эскадрилья планеров и буксировщиков перелетела в Ригу, другая - в Оршу, а третья - в Херсон и далее в Днепропетровск.
   "Гиганты", базировавшиеся в Риге, участвовали в захвате островов Моонзундского архипелага. Остальные "Me-321" привлекались в основном для транспортных перевозок.
   В начале 1942 года все "Me-321" имевшиеся на Восточном фронте использовались для снабжения окруженных немецких войск в "Демянском котле"* (в РИ они были выведены на Запад для подготовки операции "Геркулес" по захвату Мальты). Именно там нашими войсками и было захвачено несколько планеров. Тогда же на одном из аэродромов был захвачен неисправным мотопланер "Me-323D с шестью авиадвигателями "Гном-Ронами" "*(работа над ним велась в Германии с весны 1941 года, с начала 1942 года мотопланер выпускался серийно. В октябре 1942 года из них была сформирована 5-я транспортная эскадра). Грузовая кабина данного мотопланера вмещала 120 полностью вооруженных солдат или более 60 раненых на носилках.
   В КБ "Антонова" куда влились ОКБ-31 конструктора Москалёва и часть конструкторов Экспериментального института* (бывшего Осконбюро) Гроховского* (Павел Игнатьевич Гроховский - выдающийся советский конструктор, изобретатель и организатор производства парашютной, авиационной и воздушно-десантной техники. начальником и главным конструктором Особого конструкторского производственного бюро военно-воздушных сил РККА (1932-1934). Начальник и главный конструктор Экспериментального института Наркомата тяжёлой промышленности по вооружениям РККА (до 1937). С 1937 года становится начальником хозяйственного управления Центрального Совета Осоавиахима. Возглавлял работы по конструированию и испытанию техники для воздушного десантирования; разработал мотопланер "Г-31" (1932), транспортно-десантный самолёт "Г-37" (1934). Также разработал самолёты: "Кукарача" (стреловидный бесхвостый самолёт Г-39), "Легкий крейсер" Г-38, Г−61, Г−63 и другие. Создал первые в мире хлопчатобумажные десантные и грузовые парашюты, парашютные системы и автоматические устройства к ним, грузовые контейнеры для воздушно-десантных войск, оригинальные конструкции опытных самолётов; занимался также реактивной артиллерией. Автор ряда оригинальных проектов вооружения и военной техники, таких как бронеавтомобиль на воздушной подушке, танк-аэросани или ранний проект ручного противотанкового гранатомёта. В 1942 году он был арестован и погиб в сталинских лагерях. Долгое время считалось, что Павел Игнатьевич умер в 1946 году в заключении, из-за поддельной справки и действующему распоряжению НКВД. Однако сейчас доподлинно известно, что Гроховский был приговорен Особым Совещанием при НКВД к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 29 мая 1943 года на расстрельном полигоне Коммунарка. Реабилитирован в 1957 году посмертно. В АИ он не арестован и продолжает руководить работой своего института.) в том числе Павел Альбертович Ивенсен*(авиаконструктор и создатель ракетной техники, главный конструктор ракеты - носителя "Протон". В РИ 23 апреля 1938 года арестован. Освобожден в 1940 году. Однако ему запретили селиться в крупных городах. О проектировании самолетов не стоило и думать. В 1956 году Военная Коллегия Верховного Суда СССР полностью Ивенсена реабилитировала, и он вернулся к конструкторской деятельности. В 60-е и 70-е годы участвовал в проектировании пилотируемых космических комплексов. В АИ ему после освобождения разрешено продолжить разработку авиатехники) обе трофейные машины были изучены и творчески переработаны. Из-за отсутствия в наших ВВС специального буксировщика для этих тяжелых планеров было решено уделить особое внимание мотопланеру "Me-323D". В его конструкцию было внесено много изменений сделавших мотопланер более совершенным и востребованным в наших ВТА*(военно-транспортной авиации).
   Сборку этого самолета производили в Саратове. Можно сказать, что это был первый в нашей стране специализированный военно-транспортный самолет с широким кругом решаемых задач. Созданная машина, несмотря на некоторую сложность в управлении, летчикам очень понравилась. К лету 1943 года наш 2-й транспортный авиаполк был полностью перевооружен на данный тип авиационной техники...
  
   Глава
  
   Колонна из двух легковых "Хорьхов" с опознавательными знаками НКВД двигалась по лесной дороге в сторону Москвы. Майский дождь барабанил по крыше моего "Хорьха 830BL" и "Хорьха 901" охраны. Дворники не успевали очищать стекла. Видимости - никакой. Того и гляди в яму скрытую водой попадем. Из-за этого скорость движения была не высока. Тем не менее, мы упорно двигались вперед. Дела в столице не ждали и так два дня отдыхали - проверял подготовку личного состава, посидел с друзьями и Шмитом. Много чего хорошего успели сделать. И с народом неформально пообщаться и производство осмотреть и новый автобус обкатать. Даже ребят из подразделений тяжелого вооружения - танкистов, самоходчиков и артиллеристов всех типов, успели проводить к новому месту службы - г. Алексеевку Воронежской области. Да-да, я не ошибся, именно в Алексеевку - туда, где мы еще совсем недавно зимой этого года геройствовали. Там в преддверии летних боев шло формирование ряда новых частей НКВД - пограничного, танкового и самоходно-артиллерийского полков. Наши парни должны стать основой танкового и самоходно-артиллерийского полков. Вроде бы, как и радоваться за ребят надо - карьерный рост и так далее, но жалко отдавать с таким трудом созданный коллектив...
   Таня, положив мне на плечо голову, дремала. Умаялась, бедняга сама и малыша наверняка укатала за эти дни. Так что пусть отдохнут оба...
   Отпускать на выходные меня не хотели. Дел в управлении было по самое не хочу. Шло формирование еще одной общевойсковой армии из числа стрелковых дивизий укомплектованных сотрудниками и бойцами войск НКВД * (в РИ была сформирована только одна 70-я армия (Отдельная армия войск НКВД)). Народ не просто зашивался, а тонул в потоках бумагах и командировках. А инициатором этого безобразия был я. Ладно все по порядку.
   О том, что высшее руководство НКВД СССР направило в Кремль предложение сформировать "армию войск НКВД СССР в составе шести стрелковых дивизий общей численностью 70 тыс. человек" я узнал от Кобулича еще осенью сорок второго.
   Соответствующее Постановление Государственного Комитета Обороны, подписанное Иосифом Сталиным, не заставило себя ждать. Оно получило номер "ГОКО-2411Цс", было датировано 14 октября 1942 года и носило название "О формировании армии войск НКВД". Этот документ, в частности, гласил:
  "На укомплектование армии обратить 55 тыс. человек за счет численности войск НКВД (в том числе: 29750 - из пограничных войск, 16750 - из внутренних войск и 8500 - из войск по охране железных дорог).
   Обязать НКО... выделить для укомплектования специальных частей армии 15000 человек рядового и начальствующего состава артиллерии, связи, инженерных войск и др. по заявке НКВД СССР".
   Армию зачислили в резерв Главного Командования и приравняли во всех отношениях к гвардейским частям*(в РИ Генштаб Красной Армии откровенно проигнорировал этот пункт Постановления, в силу чего Отдельная армия войск НКВД СССР в итоге неправедно получила статус не гвардейского общевойскового объединения).
   Управление армии формировалось в Свердловске*(ныне Екатеринбург). Ему УНКВД по Свердловской области для этих нужд было выделено административное здание по улице Малышева, 22. А вот "малой родиной" дивизий армий стали Хабаровск, Чита, Новосибирск, Челябинск и Ташкент. Армия состояла из шести полнокровных стрелковых дивизий, три из которых (Дальневосточная* (в последующем 102-я Дальневосточная Новгород-Северская ордена Ленина, Краснознамённая, ордена Суворова стрелковая дивизия), Забайкальская* (106-я Забайкальско-Днепровская Краснознамённая ордена Суворова стрелковая дивизия), Среднеазиатская* (162-я Среднеазиатская Новгород-Северская Краснознамённая, ордена Суворова стрелковая дивизия)) были сформированы пограничными войсками, а три других (Сибирская* (140-я Сибирская Новгород-Северская ордена Ленина, дважды Краснознамённая, орденов Суворова и Кутузова стрелковая дивизия), Уральская* (175-я Уральско-Ковельская Краснознамённая ордена Кутузова стрелковая дивизия) и 10-я стрелковая Сталинградская ордена Ленина* (181-я Сталинградская орденов - Ленина, Красного Знамени, Суворова и Кутузова стрелковая дивизия)) внутренними войсками.
   Для формирования этой армии обе столичные дивизии особого назначения внутренних войск НКВД СССР* (1-я имени Ф.Э. Дзержинского и 2-я ОДОН) выделили по 1200 военнослужащих. 8500 человек - дали войска НКВД СССР по охране железных дорог. 12750 человек - внутренние войска в целом. 28444 человека - пограничные войска.
   Не осталась в стороне даже Отдельная мотострелковая бригада особого назначения войск НКВД СССР (ОМСБОН). Она направила на Урал около тысячи отлично обученных бойцов и командиров во главе с начальником политотдела бригады, депутатом Верховного Совета СССР 1-го созыва полковым комиссаром Арчилом Майсурадзе.
   В январе сорок третьего в целях сколачивания все части армии были сосредоточены на территории Уральского региона. С 15 февраля 1943 года армии была передана из НКВД в состав РККА и как 70-я общевойсковая вошла в состав действующей армии.
   Первое время армия находилась в резерве ГК. Однако этой весной приняла участие в наступательных боях на стыках Брянского и Воронежского фронтов против Орловской группировки противника. Нашим бойцам предстояло прорвать оборону 2-й Танковой армии противника. Несмотря на то, что воины-чекисты дрались с самоотверженной яростью, им в целом все же не удалось выполнить поставленную перед армией боевую задачу. Объяснялось это неопытностью старших командиров, впервые оказавшихся в столь сложной боевой обстановке. Соединение вводилось в бой с ходу, неорганизованно, по частям, без необходимого обеспечения артиллерией и боеприпасами к ней.
   Командование фронта было неудовлетворенно действиями армии, так как рассчитывало на большие результаты. Во всем винило руководство армии. Об этом стало известно в нашем наркомате. Для выяснения причин неудач в армию была послана комиссия Главного управления внутренних войск НКВД*(Руководство оперативными (внутренними) войсками осуществляло Управление оперативных войск НКВД СССР, с 19 января 1942 г. - Управление внутренних войск НКВД СССР, с 28 апреля 1942 г. - Главное управление внутренних войск НКВД СССР). Заместителем руководителя комиссии назначили меня.
   Съездили, посмотрели, с народом пообщались. Впечатление армия оставила очень неплохое. Бойцы дралась крепко. Неудача и потери не сломили бойцов. Все члены комиссии отмечали что "личный состав настроен по-боевому". Не малую роль в этом сыграло то, что 57 % личного состава армии составляли кадровые военнослужащие* (призванные еще до начала войны), а 55% были членами партии и комсомола.
   Причины неудачи командованием армии были определены правильно. Единственное, что надо еще было добавить так это большой некомплект личного состава, отсутствие 90 % положенного по штату автотехники и почти 70% конского состава, тяжелого вооружения и артиллерии, нехватки боеприпасов. Стоило отметить и слабую боевую подготовку командиров взводов и рот. Поскольку большинство из них прошли лишь ускоренную подготовку на четырех и шестимесячных офицерских курсах при дивизиях и ранее в линейных боях не участвовали. Ну и то, что заранее (в течении более чем полугода) подготовленную линию обороны врага нужно взламывать все же специально подготовленными штурмовыми частями усиленными тяжелыми танками и артиллерией, а не вооруженными только стрелковым оружием пограничниками забывать не стоит.
   Кроме того снова всплыли факты ущербного обеспечения наших частей всеми видами довольствия.
   Я не оправдываю командование армии. Да оно не смогло выполнить поставленную командованием фронта боевую задачу. Тем не менее, оно сделало все, что могло в тех условиях - оттянуло на себя мобильные резервы ГА "Центр", чем не дало возможности немецкому командованию подрезать "Курский выступ". Так что не все так плохо как это представили представители фронта в ГШ и Ставке. Многие части РККА куда хуже действуют - знаю на собственном опыте.
   Кроме того у меня из-за специфики подготовки бойцов-чекистов было собственное видение применения Отдельной армии войск НКВД - это действия в тылу противника, совершение глубоких рейдов, захват важных объектов неприятеля, плацдармов, нарушение работы вражеских коммуникаций и управления противника, проведение диверсий в его тылу. В остальное время такая армия - своеобразный резерв для Действующей армии. Части армии должны решать вопросы борьбы с дезертирами, тактическими авиадесантами противника и закрытия брешей в обороне, проведения специальных операции по очистке тыла - борьба с диверсантами, шпионами и бандитскими элементами (тем более что костяком бандитских формирований являются члены различных националистических организаций, агенты фашистской разведки, предатели, уголовные элементы) в тылу фронта; ликвидация отрядов и групп противника, окруженных в ходе наступления или забрасываемых в тыл нашего фронта, в особых случаях (по решению Военного совета фронта) охрана коммуникаций на определенных участках. На эти же части следует возлагать задачу по организации гарнизонов в городах, освобожденных от противника. В последующем с полным освобождением территории СССР возрастет число особо важных предприятий промышленности, объектов железных дорог, принимаемых под войсковую охрану. Возникнут вопросы по охране государственной границы, охране коммуникаций и поддержанию порядка между государственной границей СССР и тыльной границей фронтового тыла.
   Отдельным вопросом стоит борьба с организованным гитлеровцами на территории СССР националистическим подпольем. Ведь с теми же "лесными братьями" в Прибалтике бои шли до середины 50-х. По Украину я даже и не говорю. Территориальные управления республиканских НКВД усиленные присланными из Центра полками НКВД так и не смогли до конца уничтожить всевозможных "бандеровцев", а они потом вновь подняли голову. Лично я повторения этого не хочу. И считаю, что размещение Отдельной армии войск НКВД на территории, скажем той же Украины, в значительной степени скажется на сроках и результатах уничтожения нацбандитизма.
   Исходя из сказанного, таких армий нужно иметь минимум 3 - по одной на Украину, Кавказ и Прибалтику. Ну и еще одну можно было бы разместить в Средней Азии для борьбы с местными баями.
   Свое мнение я по возвращении в Москву высказал и в Управлении и Кобулову. Тогда же предложил провести комплексную проверку с целью изучения использования армейским командованием частей НКВД, задействованных на фронте, а так же сформировать еще минимум одну армию войск НКВД, например на базе Московского или Саратовского гарнизонов НКВД.
   Мою идею поддержали. Оказывается у целой кучи руководителей обоих наркоматов - НКВД и НКГБ были схожие мысли на использование армии войск НКВД.
   Кобулич поднял этот вопрос в Ставке. Через несколько дней Сталин принял положительное решение. Кстати, практически тогда же Генштаб исправил свою ошибку и вернул 70-й армии (Отдельной армии войск НКВД) статус гвардейской.
   К этому времени с начала войны НКВД сформировал и выставил на поле боя 53 дивизии* (в т.ч. 25 дивизий, которые НКО потребовал от НКВД сформировать к 17 июля 1941 года. В результате НКВД сформировал на Западном стратегическом направлении 243-ю, 244-ю, 246-ю, 247-ю, 249-ю, 250-ю, 251-ю, 252-ю, 254-ю и 256-ю стрелковые дивизии, на Северо-Западном направлении - 257-ю, 259-ю, 262-ю, 265-ю и 268-ю стрелковые дивизии, а на Южном направлении- 12-ю, 15-ю, 16-ю, 17-ю и 26-ю горнострелковую дивизии. В августе-сентябре 1941 года, когда вермахт угрожал Ленинграду окружением, командование Ленинградского фронта сформировало из имеющихся пограничных и других охранных войск три стрелковых дивизии НКВД, отдельную стрелковую бригаду НКВД и несколько полков НКВД. В их число входили 1-я, 20-я и 21-я стрелковые дивизии НКВД. В начале декабря Юго-Западный фронт свел воедино остатки 91-го, 92-го, 94-го и 98-го погранотрядов с 6-м, 16-м и 28-м мотострелковыми полками НКВД, образовав 8-ю мотострелковую дивизию НКВД. В декабре 1941 - январе 1942 года эта дивизия в составе 21-й армии Юго-Западного фронта приняла участие в наступательных операциях близ Белгорода, и лишь в июле 1942 года ее передали Красной Армии как 63-ю стрелковую дивизию. Вслед за катастрофическими поражениями Красной Армии под Вязьмой и Брянском 12 октября 1941 года НКВД сформировало из оперативных, охранных и пограничных войск пять стрелковых и три мотострелковые дивизии. Эти дивизии, получившие обозначения 5-й и 6-й, 10-й, 11-й и 12-й стрелковых, 7-й, 8-й и 9-й мотострелковых дивизий НКВД, отвечали за прикрытие Тихвина, Калинина, Тулы, Воронежа, Ростова, Сталинграда, Краснодара, Саратова и борьбу с вражеской агентурой. Однако ухудшающаяся оперативная обстановка вынудила Ставку преобразовать 10-ю и 11-ю стрелковые, 8-ю и 9-ю мотострелковые дивизии НКВД в обычные дивизии Красной Армии, соответственно 181-ю стрелковую, 2-ю гвардейскую стрелковую, 63-ю и 41 -ю стрелковые дивизии, и использовать их в активных боевых действиях), 20 бригад и несколько сотен полков различных родов войск - либо отдельных, либо приданных фронтам и армиям Красной Армии. Кроме того, были сформированы сотни более мелких частей и подразделений - таких, как батальоны и отряды НКВД, а также 30 бронепоездов. Из структуры НКВД в состав Красной Армии были переданы значительные силы, в том числе к августу 1941 года - 103 000 человека. 75 тыс. человек - в 1942 году, в том числе в конце года три полных дивизии. Никто не вел учета и статистики, как в боевой обстановке действовали переданные наркоматом в РККА части. Передали и, слава богу! Теперь же такая необходимость возникла.
   Формирование новой Отдельной армии войск НКВД начали в районе Горького* (сов. Нижний Новгород), в ее состав вошли проходящие в том районе переформирование дивизии, ранее переданные НКВД в РККА. В качестве пополнения к ним шло маршевое пополнение призывников 1923 года рождения.
   Возможным это стало в связи с поступление в части РККА больших резервов из числа выявленных в тылу дезертиров и уклонистов. Только одна Москва почти 50 тысяч человек (почти 5 стрелковых дивизий) в войска дала. А всего больше 250 тысяч одних дезертиров и уклонистов по стране насобирали. Это я еще преступников разных рангов не посчитал, что во время облав взяли. Минимум еще одну армию сформировать можно. А фильтр все еще продолжал работать - направляя в штрафные роты все новых и новых клиентов. Так что не зря мы в Москве и по стране в целом зачистку проводили.
   Офицерский состав на должности комбатов и комполков поставила Ордена Ленина Высшая школа войск НКВД. Части Московского гарнизона войск НКВД выделили треть своего личного состава из числа ранее участвовавших в боях для укомплектования должностей младшего комсостава (старшин и сержантов).
   Выделили людей и мы. Из бригады пришлось отдать большую часть младшего комсостава - для укомплектования должностей командиров взводов и рот, специалистов, необходимых для укомплектования инженерно-саперных и медико-санитарных частей и подразделений, а также частей и подразделений связи. Забрали у нас вместе с техникой всех артиллеристов, танкистов и вертолетчиков. Отдали мы и свои "излишки" трофейного автотранспорта и артиллерийского вооружения. Правда, обещали вскорости все восстановить - и людей и технику и вооружение. Да знаю я их! Как всегда дадут сырое, а нам ее "напильником" доводить придется. А времени-то и не осталось совсем. Скоро лето.
   В связи с этим нам теперь вновь придется "крутить карусель" - перемещать личный состав, назначая на освободившиеся должности наиболее подготовленных солдат. И гонять, не переставая вновь прибывающий личный состав.
   Ну и еще об одном стоит вспомнить. При выделении из НКВД в апреле этого 1943 года Народного комиссариата государственной безопасности СССР (НКГБ) пограничные и внутренние (оперативные) войска НКВД были переданы в состав НКГБ* (в РИ это произошло 21 января 1947 г.. Совместный приказ МВД и МГБ СССР Љ0074/0029. В составе МВД остались лагерные и строительные управления, пожарная охрана, конвойные, охранные, строительные и железнодорожные войска, фельдъегерская связь). Так что теперь моя бригада входит в состав НКГБ. Кобулыч "на радостях" бригаду в дивизию хотел переформировать - не дали. Пока оставили все как есть. Вроде как контрразведка в это дело вмешалась и просила не спешить с этим. Кобулич даже расстроился. Тут вон старлеев в генерал-майоры производят* (РИ. 1 февраля 1943 года кавалерийское партизанское соединение под командованием старшего лейтенанта пограничных войск Михаила Ивановича Наумова начался беспрецедентный по своей смелости и дерзости рейд по тылам немецко-фашистских войск в степных местах Курской, Сумской, Полтавской, Кировоградской, Одесской, Винницкой, Киевской и Житомирской областей с выходом в Пинскую область проделав за 65 дней 2379 километровый марш. В ходе рейда наумовцы взорвали 5 стратегически важных для фашистов железнодорожных мостов, пустили под откос несколько эшелонов с боевой техникой и живой силой фашистов шедших на Восточный фронт. За успешно проведённую "Степную операцию", командиру летучего кавалерийского партизанского соединения Михаилу Ивановичу Наумову Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание героя Советского Союза с вручением золотой Звезды Героя и Ордена Ленина. Также за умелое командование соединением и успешное проведения этим соединением Степного рейда по тылам неприятеля старшему лейтенанту Михаилу Ивановичу Наумову было присвоено воинское звание генерал-майора), а "заслуженного комбрига" не хотят. Пришлось его "успокаивать" - не за звания и должности воюем
   Вообще мне лично не понятно было, зачем во время войны надо было разделять неплохо работающий наркомат. Кобулов на "ночных посиделках" сказал, что инициатором разделения был лично товарищ Сталин. И проведено оно было для всех неожиданно, в том числе и для руководства наркомата. Таким же неожиданным было назначение "Кобулича" - 1-м заместителем наркома ГБ Меркулова. Фактически именно в руках Кобулова и было сосредоточено руководство ключевыми вопросами ведомства. За "Захарычем" осталась привилегия - он был единственным из первых заместителей наркомов, который лично ходил на доклады к Сталину.
   "Смерш"* (сокращенно от "Смерть шпионам", Главное управление контрразведки) в отличие от известной мне истории был возвращен обратно в НКГБ в качестве 3-го управления. Абакумов остался начальником управления и одним из замов Меркулова. Мы с ним несколько раз встречались на совещаниях в наркомате и у Кобулова в кабинете. Мне он показался нормальным и вполне адекватным человеком. Я ему вроде как тоже приглянулся. Вот только продолжить общение не удалось. Оба были заняты своими делами...
   Дождь кончился уже на подъезде к городу...
  
  Глава
  Из воспоминаний Галунова Ивана Кузьмича, 1921 года рождения. (АИ)
  
   На фронт мы снова попали в конце мая. Под город Белый, что на Смоленском направлении расположен. Бои там очень тяжелые шли. Немцы все фронт наш прорвать хотели, но мы, ни на шаг не отступили. Все их атаки парировали.
   В дивизии, к которой мы были приписаны, своих разведчиков хватало. Вот нашу роту в основном как диверсионную и использовали. В рейд к фашистам в тыл мы, как правило, ходили на три-пять суток, было несколько раз, что "гуляли" аж две недели. Рота на боевые группы делилась. Обычно боевая группа состояла из командира, радиста, подрывника, помощника подрывника, двух-пяти разведчиков, пара пулеметчиков и обязательно снайпер. Спрашиваешь, что у нас было на вооружении? У большинства автоматы ППШ и ППС, пистолеты и револьверы, из пулеметов обычно пользовались трофейными немецкими МГ- 34 или 42. Снайперы часто использовали карабин обр. 1938 г. с установленным на нем оптическим прицелом: для боевой работы в лесу короткое оружие было удобнее. Кроме того, для ликвидации часовых и сторожевых собак применялись снайперские винтовки и револьверы с глушителем типа "БраМит".
   Как правило, вёл нас проводник из партизан или местных жителей. Линию фронта проходили всегда ночью или под утро. Потом бегом почти всю дорогу бежать приходится. Особенно если на наш след ягдкоманда или кто еще прицепится. Километров тридцать через чащобы, буреломы и болота за ночь отмотаешь, ноги пухли как булки, болели страшно. Уходя от преследования, обычно свой след минировали противопехотными минами. Отрывались от преследователей и с помощью гранат Ф-1.
   "Лимонку" закрепляли в развилке куста, рядом с тропой. Чеку гранаты почти вытаскивали, оставляя самый кончик, сдерживающий боек. Бечевку от чеки протягивали через тропу, замаскировав ее. Затем через каждые метров 100 оставляли протянутые веревки, но без гранат. Расчет был такой. Подорвавшись, преследователи станут более внимательны, бечевка их будет останавливать, когда же их бдительность притупится, они устанут от пустых поисков, тогда-то и сработает еще один заряд.
   Если фашисты брали нашу группу в кольцо, окружали, тогда применялся "таран". Это способ такой прорыва. Прежде всего, находили в цепи наиболее растянутую линию, где были бреши между преследователями, чтобы огневая мощь группы была сильнее, чем у врага в том месте, где намечен порыв. Расположение группы - клином, уступом. В минуту прорыва все решают быстрота, натиск и неожиданность. Бойцы клином таранили цепь, стреляя из всего, что у них имелось, и исчезали, оставляя позади себя расстрелянных в упор преследователей.
   Если успешно оторвались, то ищем нужный объект. Порой круголя крутить приходилось на сотню верст. Иногда ходили и дальше. Ночевали под деревьями, но курить и жечь огни нам не разрешали. Выдает это сильно.
   Сложнее всего нам диверсии на жд. линиях давались. Немцы вояки справные. Много чего против нас придумали - патрулирование на дорогах дополняли устройством вышек для охраны, снабженных прожекторами и пулеметами, огневых точек. Они специально создавали открытые пространства, для чего на 200-300 метров по обе стороны пути вырубали лес и кустарники, устанавливали на подходах к путям мины-ловушки, шумовые устройства, проволочные заграждения. Наиболее тщательно охраняли железнодорожные мосты. Каждый из крупных мостов представлял собой настоящий оборонительный рубеж с колючей проволокой, минными заграждениям, системами вышек с пулеметами, дотами, прожекторными установками, ракетной сигнализацией. Через определенные промежутки времени по магистралям проходили бронепоезда, обстреливавшие лесные подходы к дорогам. Широко использовали хорошо обученных сторожевых собак.
   Стремясь отвести взрывы от паровозов и вагонов, немцы пускали впереди эшелонов пустые платформы. На особо опасных участках пути замедлялось движение транспорта, а на некоторых оно разрешалось только днем и только после тщательного осмотра соответствующего участка дороги в целях поиска мин.
   Я уж про вражеские засады на нас и не говорю. Они поджидали нас на подступах к магистралям и на путях отхода. Вообще их можно было ожидать и на любом участке маршрута.
   Как действовали? Группа подрывников почти всегда под прикрытием подгруппы охраны действовала. Подойдя к дороге, группа залегала в пределах видимости железнодорожного полотна, изучала обстановку, вела наблюдение, выбирала место подхода к полотну. Иногда это длилось несколько суток. Установка каждой мины требовала мастерства, предельного напряжения и внимания. Особую опасность представляла установка неизвлекаемых мин, способных сработать от любого колебания почвы. Большого умения требовала и их маскировка. На месте установки не должно было оставаться никаких следов. Нельзя было перемешивать сухие верхние слои с сырыми нижними - это сразу бы вызвало подозрение охраны. Лишнюю землю уносили с собой на плащ-палатке. Установив мину, сверху укладывали побеленные камешки - так, как они лежали вдоль полотна до минирования. Отходя, убирали свои следы. А ведь все это делалось ночью, в абсолютной темноте, с соблюдением тишины: при малейшем звуке в небо взмывали ракеты и мгновенно открывался огонь...
   Теоретически, для того, чтобы перебить железнодорожный рельс требуется 200 грамм тротила или 400 грамм аммонита или аммонала, но на самом деле взрыв должен быть настолько сильным, чтобы выхватить в настиле полотна воронку, через которую не перескочить колесным парам паровоза и вагона. А для этого надо не менее 3 - 4-х килограммов тротила. Под большой эшелон ставили 3-4 заряда в разных местах полотна. Удобно было взрывать полотно на повороте, там заряд ставился в стык рельса, тогда эффект был больше.
   На автомобильных дорогах мы использовали "поле смерти". Это когда на дороге устанавливаются две-три мины нажимного действия, причем задние срабатывают от взрыва передней мины по ходу движения. Таким образом, если взрывается передняя машина, она взрывает еще 1-2 машины, следующие за ней. Одновременно с этим вдоль движения колонны, по кюветам, устанавливали немецкие трофейные мины "шпринг-минен" S-34. Эта противопехотная мина подпрыгивает при взрыве вверх. При взрыве машин уцелевшие немцы кидались в кювет и попадали там, на прыгающие мины.
   Что еще делали? Штабы, склады и батареи немецкие искали. Штабы то оно понятное дело - ликвидация управления, языки опять-таки ценные. Артиллерийские и минометные батареи уничтожить сам бог велел - чем больше уничтожим, тем меньше снарядов и мин на головы нашим парням упадет. А склады это вообще песня. Фрицы то привыкли, что у них снабжение хорошее и вино французское и сыры голландские и шпроты и сардины и боеприпасы всегда есть. Поэтому не любили они на голодном пайке сидеть. А мы их постоянно подсаживали на него - склады и технику, что подвозом занимались, уничтожали. Под утро или ночью снимем часовых, завязываем короткий бой, подрываем технику, ГСМ и отходим к себе домой поглубже в лес.
   Своих не оставляли, ни убитых, ни тем более раненых. Не дай бог попадет в плен! Но трудно, очень трудно было отходить с ними. За плечами ранец, без него нельзя, в нем патроны, жратва дня на три, а то и больше, портянки запасные, гранаты, курево. Все это перематывали нижним бельем, чтоб не гремело. На шее автомат, на ремне нож и подсумок, тут и одному-то тяжело идти, а уж с раненым или убитым вообще смерть. Но все равно несли. Ломая себя через ни хочу. Чего только не придумывали для транспортировки. Но, в основном таскать приходилось на себе.
   Отходили партиями. Небольшая группа, человека три, прикрывает после боя, остальные отходят. Забирают все и бегом. Пару сот метров пробегут, следующая группа остается прикрывать и так до места сбора.
   Радиста оставляли километра за три до места боя. В бою он не участвовал. От него наши жизни зависли. Да и сведения о враге пока мы до своих добрались бы могли устареть. Вот и берегли радиста как могли. Они парни нормальные были, обижались порой, но в большинстве своем понимали, как важно вовремя данные передать.
   Как вернёмся, сутки потом отсыпались, готовились к следующему рейду...
   Вот ты спрашиваешь - за что я вторую медаль "За Отвагу" получил. Отвечу так - за веру в дело что делал.
   На войне оно как бывает. Приходится разведчику порой бой в одиночку вести. Взяли мы как-то на одной из дорог качественного "языка". Очень качественного, целого подполковника, чуть ли начальника штаба дивизии, что Смоленск с севера прикрывала. Как взяли?
   Он днем на своем автомобиле отправился без охраны из своего штаба в Смоленск. По пути его машину на дороге остановили два унтер-офицера немецкой полевой жандармерии, которые будто бы собирались проверить документы. Это были двое наших парней переодетых в немцев. Они убили водителя и пленили полковника. Представить, что это происходит среди бела дня на автодороге, по которой постоянно ездят немецкие патрули он не мог. Машину мы загнали в лес и стали "делать ноги". Хорошо шли, быстро. Немец не сопротивлялся. Но как бы мы не спешили, немцы шустрее оказались. Погоню за нами бросили. Пришлось нашей группе разделяться - одни с языком к нашим должны были идти, а остальные погоню должны были увести за собой. Я попал во вторую группу.
   Немцы нашей группе "на хвост" быстро сели. Гнали к реке, чтобы там зажать. Сбросить их никак не получалось. Пришлось принимать бой. Хорошо мы тогда преследователей причехвостили, с десяток в лесу оставили, остальные назад откатились. Но, тем не менее, нам все равно пришлось отступать дальше, уводя егерей за собой.
   Чтобы дать остальным шанс выжить пришлось мне с напарником остаться прикрывать отход нашей группы. Дали мы бой. По паре магазинов расстреляли. Еще с десяток немцев уложили и уже подумывали отступить, когда немцы, на нас обидевшись, минометы и пулеметы развернули, и давай по нашим позициям стрелять.
   Напарника моего - Сашку Серегина шальной пулей в руку ранило, и я его вслед за остальным послал. Чего двоим умирать. Тем более что с его раной из него боец никакой. Только он ушел, как рядом со мной брякнулась немецкая мина. Удар от мины дюже мощный был - осколки вокруг так и рыскали. В меня пара осколков попала. Я на землю упал. Без сознания. Сколько я тогда пролежал не знаю. Часы от удара остановились, стекло на них лопнуло.
   Через некоторое время очнулся. Голова кружится, в глазах темь. Однако живой, руки-ноги вроде как на месте, а раны и перевязать можно. Хоть и больно было до жути, но стонать я не стал. Сдержался. Вдруг враг рядом. Все было хорошо. Да только вот оружия совсем никакого у меня не оказалось. Ни автомата что я в руках до этого держал, ни гранат и кинжала на ремне не было. И рюкзака, что за плечами был, тоже нет. Куда все делось не пойму. Я уж грешным делом на Сашку подумал - вернулся, решил, что я убит и забрал все с собой. Но практически тут же, всего в нескольких метрах от себя, услышал немецкие голоса. Немцы! Куст меня от них прикрывал. К тому времени я немецкий язык чуть-чуть освоил, хоть и не говорил, но уже понимать вполне хорошо стал.
   Лейтенант немецкий ихнему майору о ходе операции по поиску нашей группы докладывал. Я слегка повернулся и видел, как он майору мое снаряжение и труп Сашки Серегина показывал.
   Не ушел тогда парень. Сняли его немцы. Меня они тоже за мертвого посчитали, снаряжение сняли и бросили "труп" в лесу. Лейтенант предлагал майору мой труп показать. Да тот на мое счастье отказался, дал команду мое и Сашкино снаряжение к себе в машину отнести, а трупы потом в штаб доставить. После немцы ушли. Я тоже задерживаться не стал, хоть и контуженный и раненый, но пополз подальше в лес. Полз, пока силы были. Выполз на полянку рядом с разбитым танком Т-26. Он видно тут еще с начала войны стоял, ржаветь стал. Воронок вокруг него штук шесть было. Неподалеку от танка воткнутой в сосну попалась мне малая пехотная лопатка. Ею-то я и вооружился. Пусть она и поржавела, но все равно хоть какое-то оружие. Знал я, что немцы за мной обязательно придут. Раз есть приказ меня доставить в штаб, то они так и сделают. А для меня это был шанс еще хоть одного гитлеровца с собой на тот свет забрать.
   Вскоре, идя, по-моему следу, из леса появились двое молодых немецких солдат вооруженных винтовками. Я к тому времени уже слегка отдохнул и сил поднабрался, но все равно слаб еще был, чтобы в открытую им противостоять. Вот я и решил схитрить - сделал вид, что вновь потерял сознание. Мне удалось врага обмануть. Толи вид мой бесчувственный их успокоил, толи кровь на гимнастерке, толи все вместе, но шли они ко мне - не сильно беспокоясь. Хоть и на стороже были. Один другого прикрывал, стволы их винтовок по сторонам смотрели.
   Когда немцы ко мне подошли и первый стал меня переворачивать, я ударил его лопаткой в горло, а затем кинул ее во второго. Хорошо обоим попал. Они даже отреагировать не успели. Второго потом, правда, штыком добивать пришлось. Чтобы не мучился. Так я стал обладателем двух винтовок и пары гранат. Собрав трофеи и подкрепившись водой из фляжки, заполз под танк. Чтобы значит принять свой последний и решительный бой. Ямка там была небольшая, я ее слегка расширил и углубил так, чтобы в ней хорошо разместиться. Получилось надежное укрытие - почти как ДОТ.
   Долго ждать не пришлось. Вскоре на поляну вышла еще группа немцев. Двух передовых мне удалось снять. Остальные на землю попадали. Тут начинается жаркая перестрелка. Немцы грамотные попались. Стреляли хорошо, да только я в той ямке, да под танком им был не под силу. Ещё несколько германцев погибло от моих пуль.
   Потерпев неудачу, немцы решили меня обойти. Ждал я этого. Одного гранатометчика успел снять до того как он гранату кинул, а вот второй достал меня. Хорошо, что танковая броня и катки защитили. Этого немца я тоже снял, но он меня гад все же достал. Осколки второй гранаты мне в плечо попали.
   Боялся одного: ослабеть от ранений и вновь лишиться сознания, а так же того что патроны кончатся. Пока были силы бил бегающих среди кустов немцев. А потом все же сомлел.
   Спасли меня наши партизаны. Они услышали выстрелы и решили посмотреть - что происходит. Ударили по немцам с тыла, когда они к моему укрытию подошли. Всех положили. Потом меня к своим через линию фронта переправили, да в штаб о происшедшем доложили.
   Ребята наши пленного тогда в целости доставили. Много он интересного рассказал. Из моей группы вернулся только один Боря Колчев. Миша Патрикеев уже при переходе линии фронта убит был.
   Раны мои, слава богу, не опасными оказались. В медсанбате быстро на ноги поставили. Там же и медаль меня нашла...
   А в вскоре мы уже в Белоруссии были...
  
   Глава
  Из беседы штабных офицеров вермахта вечером 4.06. 1943 г. Бобруйск
  
  - Итак, Вилли ты категорически против отправки дополнительных войск на усиление Орловского направления!
  - Да, мой старый друг. Да. Карл, ты прекрасно знаешь все мои доводы по этому поводу. И ты должен понять, что русские ведут подготовку своего нового наступления именно здесь в Белоруссии.
   - В Белоруссии? Ты же говорил об ударе в ближайшее время на Смоленском направлении.
  - Да говорил, и буду повторять это снова и снова. Удар на Смоленск будет. И он будет очень сильным. Но это будет отвлекающий удар. Русские вновь бросят в бой части 2-го Белорусского фронта.
  -2-го Белорусского фронта? Но там мало автодорог и всего одна жд. магистраль Ржев - Великие Луки, на которую завязано снабжение всех трех Белорусских фронтов. Она находится под постоянным воздействием нашей авиации, которая, несмотря на все усилия русского ПВО, сильно мешает этим поставкам. По данным агентуры русские испытывают большие трудности со снабжением и пополнением. Из-за этого они уже как месяц вынуждены приостановить свое продвижение в направлении Литвы и Латвии. Так что одновременное снабжение наступающих на Смоленск и в Белоруссии по этой магистрали будет очень ограничено, что скажется на темпах и сроках наступления. Определив направление главного удара, мы успеем вовремя блокировать удар русских на этом направлении, перебросив резервы из Смоленска или иного места, например из Витебска. Что, кстати, уже не раз делали. Вспомни события прошлого года. Модель с небольшими силами удерживал там наши позиции.
   Я думаю, что русский Генштаб все это оценил и на очередные пустые жертвы не пойдет. Я считаю, что в ближайшей перспективе русское наступление на нашем участке фронта не реально. Если оно и будет то, скорее всего со стороны Вязьмы и целью его будет связать наши резервы на Орловском направлении. Именно здесь русские сосредоточили танковую армию и несколько своих гвардейских кавалерийских корпусов.
  - Браво, господин полковник. Вы бесподобны в своей уверенности и стратегической грамотности русского Генштаба. Увы, я должен тебя разочаровать Карл. Русские наступать будут именно там, где я говорю. Поверь, русское командование в лице его Генштаба потери личного состава и техники уже не интересуют. "Бабы еще нарожают" - так, по-моему, говорили в Русском императорском Главном штабе еще столетие назад. Данный принцип мне, кажется, до сих пор не изжит в военных кругах их генералитета.
   Удар под Белым будет отвлекающим - русские бросят здесь в бой несколько своих армий. Мы стянем туда все свободные резервы, в том числе те, что подготовлены для удара на Орел, а в это время русские нанесут удар на Минск или Вильно. Именно для этого они сосредоточили под Полоцком свой 5-й гвардейский корпус генерал-майора Белобородова. Мне тебе напомнить, кто брал Истру, нанеся там страшное поражение дивизии "Дас Райх", или сражение за Великие Луки, или напомнить, чьи части сражались на Сталинградском направлении?
  - Не надо. Я прекрасно помню о действиях нынешней 9 гвардейской (до 26 ноября 1941 года 78 стрелковая) стрелковая дивизия и 5-го гвардейского корпуса и все ее подвиги.
  - Тебе не достаточно того что русские сосредоточили один из своих наиболее подготовленных и боеспособных корпусов на этом направлении? - Не то чтобы нет. Просто я не уверен в том, что он будет наступать именно на Вильно или Минск. Мне кажется, что они ударят именно на Смоленск. Перспектив больше - отбросить нас еще дальше от Москвы. Хотя размещение корпуса во втором эшелоне русской обороны говорит об обратном. Хорошо, согласен, что русские ударят именно в указанном тобой направлении. Чем это нам грозит?
  - В результате этого наступления наша группа армий будет окончательно отрезана от ГА "Север", а наступление на "Курский выступ" сорвано. В перспективе возможно полное окружение нашей ГА "Центр" и выход русских в тыл ГА "Юг".
  - Я бы не спешил с такими выводами.
   Во-первых, откуда у русских силы для ударов сразу в нескольких направлениях и на север и к нам в тыл, если они испытывают большие сложности со снабжением? Для проведения описываемой тобой операции им нужно задействовать не менее 3-5 полнокровных общевойсковых армий и минимум одну танковую. Таких сил у русских точно нет, а имеющимися в настоящее время в распоряжении русского командования всех Белорусских фронтов силами провернуть операцию такого уровня не возможно. Наша агентура, без лишней скромности, отслеживает все перемещения русских резервов. Во всяком случаи мы точно знаем, где сейчас находятся ударные силы русских.
   Во-вторых. Мы не будем молча стоять в сторонке, и смотреть, как русские режут наши тыловые коммуникации и окружают нас. Как минимум две стратегические железные дороги останутся в нашем распоряжении. Мне кажется, что фон Клюге в достаточной мере оценил прошлогодний "финт" с захватом русским десантом и партизанами Минска. Именно поэтому тыловые гарнизоны усилены, а Барановичи сейчас стали просто крепостью, которую не так просто не взять. Да и система охраны самих магистралей изменена и обеспечивает бесперебойную работу. С вводом же в строй линии от Слуцка на Ивацевичи мы окончательно обезопасим снабжение ГА.
   - Не забудь добавить и отступить.
   - И отступить в том числе.
   - Что ж ты во многом прав. Тем не менее, разреши, я внесу несколько туч на небосклон твоих радужных настроений. Первое. Я бы не сильно доверял всей той информации, которой нас кормят агенты. Ее надо проверять постоянно и качественно. Мне кажется, что минимум половина наших агентов уже давно и успешно работает на русскую контрразведку. За примером далеко ходить не буду - якобы взрывы на Ярославской железной дороге, срыв поставок на Ленинград и уничтожение нескольких цехов Уралвагонзавода. Авиаразведка это так и не подтвердила.
  - Тем не менее, русские в своей центральной прессе сами признали об ЧП в этих местах, чем подтвердили сообщения нашей агентуры.
  - Не выгораживай своих агентов Карл! Но я, в общем-то, не об этом, а о том, что мы должны учитывать фактор работы нашей агентуры на врага. Если мы перевербовываем их агентов, почему чекисты не должны делать это же с нашими агентами и через них гнать нам качественную "дезу"? Пример нужен?
   - Давай.
  - Брестская бригада НКВД.
  - Удар ниже пояса. Я признаю, что русские сделали нам качественную ловушку с ней. Но, тем не менее, заброшенная тобой группа продолжает действовать. И пусть она дает не столь важную информацию, как бы нам хотелось, но даже то, что к нам поступает, дает пищу для размышлений и принятия решений. Одна информация о создании отдельной армии НКВД и введение ее в бой под Орлом чего стоит. Сам знаешь, что благодаря своевременной информации мы смогли подготовиться и достойно встретить удар этой армии - отразив ее наступление и уничтожить немало хорошо подготовленных солдат Сталина.
  - Я бы эти лавры отдал агенту в штабе Брянского фронта, а не московским агентам, - пробурчал майор. - Именно он указал точный район сосредоточения, и участок фронта, куда будет брошена эта армия.
  - Успех надо считать общим. Главное итог - русские не смогли прорвать нашу оборону на том участке.
  - Согласен, но давай вернемся к бригаде. Я не верю в то, что русские расформировали или растащили по другим соединениям подразделения этой бригады.
  - Ты считаешь, русские, подсунув агентам информацию, вновь морочат нам голову с этой бригадой? А если это свидетельство борьбы кланов в русском руководстве?
  - Даже если это и так, то мне не верится, что эту воинскую часть русские просто взяли и растащили по углам. Это просто глупо. Что за русскими давно не наблюдается.
  - Но ты, же сам видел сообщения агентов из Москвы, Горького и Воронежа. Донесения авиаразведки, наконец. Кроме того появление механизированных и артиллерийских подразделений бригады в районе Алексеевки подтверждает и армейская разведка, а с русскими егерями ты сам столкнулся под Смоленском.
  -Мне не верится в глупость русских. Они далеко не так глупы, как это представляется нашим штабным. Они коварны и скрытны. Поэтому с ними нужно быть очень осторожным. Да что я тебя об это и говорю, ты сам все знаешь.
   - Знаю. Но как тогда относиться к полученной от агентов информации?
  - Как и ко всякой иной информации. Проверять. Еще и еще раз все проверять. Пока мы не удостоверимся в полученных сведениях.
  - На это уходит много времени, а предложения в штабе Клюге хотят видеть еще вчера. Поэтому и приходится давать им все разведсведения, что поступают к нам. Меня очень сильно беспокоит сосредоточение крупных танковых и артиллерийских соединений русских под Курском и Орлом, а так же то, что русские усиленно там закапываются в землю. Очень напоминает лето прошлого года.
   - Ты говоришь о событиях под Брянском? Когда русские основательно потрепали наши 2-ю Танковую и 2-ю Полевую?
  - Да. Помнишь, сколько пришлось положить наших парней, чтобы преодолеть оборону русских?
  - Много. Очень много.
  - А все кончилось тем, что мы лишь прорвались к Воронежу и так и не достигли Волги. Слишком много сил пришлось оставить при прорыве трех линий обороны русских. Именно поэтому нам банально не хватило сил пробить оборону русских на Сталинградском направлении. Хотя стоит признать, что природа была на нашей стороне - степь идеальное место для наступления танковых частей. Боюсь, что русские знают о наших планах на эту летнюю компанию и вновь готовят нам западню. Ты был прав, когда говорил, что русские готовят там наступление. Концентрация ударных частей в районе "Курского выступа" подтверждает твои слова.
   - Вполне реально, что русские, остановив наше наступление, сами перейдут в атаку и вернут себе контроль над Левобережной Украиной. Не знаешь где ГА "Юг" готовит новый оборонительный рубеж?
  - В штабе поговаривают, что Манштейн готовит его в районе Днепра.
  - То есть он решил бросить группу армий Руоффа* (17 Полевая немецкая, 3 румынская, части 8-й Итальянской армии) на съедение русским, чтобы обеспечить себе возможность спокойно отступить из Донбасса.
  - Ну, я бы так не говорил. Генерал-полковник Руофф не так прост. Я думаю, что он уже сделал все, чтобы вывести свои части из под удара. С января для эвакуации и снабжения наших войск там используются "Гиганты" Мессершмитта* (шестимоторные самолеты Me.323C и Me.323D). Густав сообщил что только за месяц одним штаффелем* ( эскадрилья, по штатному расписанию имела от 12 до 16 самолётов) совершено около 2000 вылетов к Руоффу.
  - Впечатляет. Как он относится к информации о появлении подобных самолетов у русских?
  - Считает это вполне возможным. Еще до войны русские строили большие четырех и шестимоторные самолеты. А уж скопировать или использовать наши трофейные самолеты русским "сам бог велел".
   - Ну да. Талантливых авиаконструкторов конструкторов у русских много. Жаль, что мы до них в свое время не добрались.
   - Хороших конструкторов у русских много. Одни танкисты чего стоят. Ты видел отчет о новых русских танках?
  - Да. Если все что там написано правда, то ребятам из танковых частей придется туго. Интересно как русские смогли впихнуть танковые орудия калибром больше 12см. и 15 см. в не самые большие башни Т-34?
  - Скоро увидим. Я думаю, русские бросят бой свои новые танки под Курском. Насколько я знаю, мы там тоже собираемся применить свои новые игрушки - танки "Тигр" и "Пантера", тяжелые штурмовые орудия "Фердинанд".
  - Это так. Одиннадцать эшелонов 653 -го* (Schwere PanzerJager Abteilung 653, сформирован на основе 197-го дивизиона штурмовых орудий StuG III. Согласно штата, имел 45 САУ "Фердинанд". Эта часть была выбрана не случайно: личный состав дивизиона имел большой боевой опыт и участвовал в боях на Востоке с лета 1941 года по январь 1943 года) тяжелого батальона (дивизиона) истребителей танков уже движутся к нам. В ближайшие дни начнется отправка четырнадцати эшелонов 654-го* (сформирован на базе 654-го противотанкового дивизиона в конце апреля 1943 года во Франции в городе Руан, имел в своем составе 40 САУ ) тяжелого батальона истребителей танков. Их сосредоточение на направлении удара должно быть закончено к 18 июня.
  - То есть примерно через неделю у наших генералов будет неплохой инструмент для вскрытия любых русских "консервных банок"?
  - Да. На эти самоходки возлагают большие надежды. Согласно присланной из ОКВ справки, лобовая броня рубки "Фердинанда" имеет толщину 200 мм, бортовая и кормовая - 85 мм. Толщина даже бортовой брони делает САУ практически неуязвимой для огня почти всей советской артиллерии на расстоянии свыше 400 м. Вооружение самоходки состоит из 8,8-см орудия StuK 43* (в некоторых источниках ошибочно приводится ее полевой вариант PaK 43/2) с длиной ствола 71 калибр, ее дульная энергия в полтора раза превышает таковую у пушки тяжелого танка "Тигр". На полигоне пушка "Фердинанда" пробивала все типы советских танков со всех углов атаки и на всех дистанциях действительного огня.
  - Мощная машина. Дивизионы будут действовать одни?
  - Нет. Говорили, что их собираются свести в полк* (656-ой танковый полк). Куда собираются еще включить 216-й батальон штурмовых танков* (Sturmpanzer Abteilung 216), и две роты радиоуправляемых танкеток ВIV "Богвард" *(313-я и 314-я).
  - Я смотрю, соединение получится весьма мощным.
  - Да. Более чем. Полк должен послужить тараном нашего наступления по направлению ст. Поныри - Малоархангельск.
  - А что с "кошками" - нам их дадут?
  - Насколько я знаю, нет. Они все пойдут Манштейну. У него формируется основной танковый таран и именно там будут задействованы все новые танки. Будем надеяться, что наши конструкторы создали действительно мощное оружие для преодоления обороны русских и решения планов командования.
  - И я надеюсь на это, ибо ничего другого нам не остается... Если в предстоящем сражении нам не удастся уничтожить или значительно сократить стратегические резервы русских собранные в районе Курска и Орла, то единственное что останется делать - как можно быстрее отступать на территорию рейха и договариваться с русскими о мире.
  - Надеюсь, ты это не будешь говорить при всех, а то я устал объясняться с гестапо по поводу твоих прогнозов?
  - Не стоит тебе нервничать по этому поводу, я не буду об этом говорить на всех углах...
  
   Глава
  Из воспоминаний сержанта А.П.Прокофьева (по мотивам гл.21 "Воевал я минометчиком" произведения Сергея Михеенкова "В донесениях не сообщалось")
  
   После выпуска с курсов меня назначили командиром минометного расчета минометной роты 2-го штурмового батальона Брестской штурмовой бригады НКВД. Миномет мне достался калибра 82 миллиметра. Под моим управлением было 15 человек. Целое войско! Миномет таскали на себе: и плиту, и треногу, и ствол, и боекомплект. Каждая мина - побольше трех килограммов! А плита и вовсе 36 килограммов! Не шутка! Самоходчикам-то проще было. У них тяга на механическом ходу, а у нас конная да пешая. На своих двоих.
   До мая 1943 года мы стояли под Москвой. В зимних боях бригада понесла большие потери и поэтому в течение трех весенних месяцев проходила переформирование, комплектование новым личным составом, обучение и боевое слаживание. Народ в отделение был весь молодой, только что призванный на военную службу, но дружный и сплоченный.
   Уже с апреля 1943 года подразделения бригады были вновь направлены на фронт. Одними из первых расположение бригады покинули танкисты и самоходчики, убывшие в г. Алексеевка Воронежской области. Следом за ними ушел разведбат.
   Ну а вскоре и до нас дошла очередь. В конце мая наш батальон подняли по тревоге и погрузив в эшелон отправили на фронт. Ехали через Ржев, Великие Луки, Невель и Полоцк.
   Уже в Ржеве увидели: зенитки стоят на крышах домов и возле зениток дежурят расчеты. Тут мы поняли, что фронт уже совсем близко. В дороге нас часто бомбили фашистские стервятники. Они налетали неожиданно, кидали бомбы, обстреливали эшелон из пулеметов. Наш состав останавливался. Мы - бежали в лес. Только зенитчики старались отбить атаку из своих зенитных пулеметов. Редко, но это им удавалось. Какой вагон искорежит взрывом, его расцепляли, опрокидывали под откос, ремонтировали рельсы и двигались дальше - до другого налета. Наших истребителей в небе было мало. Они в основном жд. станции и мосты прикрывали.
   Через трое суток пути мы были в Белоруссии на станции Кривичи, расположенной недалеко от Княгинина. В лесу недалеко от станции батальон и расположился. Роты были задействованы в охране тыла фронта. Зачищали от диверсантов, немецких агентов и окруженцев тыл фронта, вылавливали дезертиров.
   В связи с большими потерями нашу минометную роту выдвинули на усиление стрелкового полка державшего оборону в районе недавно освобожденного белорусского поселка Мядель. Поселок достался нашим войскам большой кровью. Поэтому о продолжении наступления на Вильно никто не говорил. Подразделения полка встали в жесткую оборону. Ждали пополнения личным составом и техникой.
   Нами усилили оборону остатков 1 батальона в поселке Никольцы. В его ротах числилось всего по два десятка измотанных предыдущими боями бойцов. Позиция нам хорошая досталась - с одной стороны озеро Нарочь прикрывает, с другой лес.
   Недолго окапывались и отдыхали после марша. Вскоре немец пошел на нас. Мы в то время были еще народ необстрелянный. Трудно нам было против него удержаться.
   А было вот что... Вечером легли на отдых. А в третьем часу утра - летом ночи короткие - подняли нас по тревоге. Вскочили мы - и к минометам. А немец уже вплотную подошел. Вначале была небольшая неразбериха. Все же у нас было много тех, кто впервые был в бою. Но потом собрались и стали биться. Бились, как могли. К вечеру у меня в расчете только трое бойцов осталось. А в роте - всего два ствола. Из офицеров - командир роты и еще один командир взвода. В минометной роте полного состава около шестидесяти человек. А тут нас осталось человек десять. А немец прет. Только одну атаку отбили, следом другая.
   Гитлеровцы по выявленным нашим позициям огонь артиллерии бешенный открыли. Все кругом рвется, земля дыбом встает, деревья падаю, осколки вокруг как пчелиные рои летают. Страшно до ужаса, но держаться-то надо. Мы в пехотных окопах пулемет "Максим" нашли, к обороне пристроили.
   После обеда у нас боеприпасы кончились, а немцы все прут и прут. Тут в нашем тылу выстрелы раздались. Прорвались гитлеровцы через соседей и окружили нас.
   Мы и побежали. Минометы подхватили и деру. Лихо бежали. Как никогда в жизни не бегали. Но главное вырвались. Бежим по дороге в сторону поселка, к своим значит. Там вроде как бой еще идет. А навстречу какой-то полковник на легковой машине.
   Выскочил из машины, трясет пистолетом, кричит: "Так-то вашу!.. Куда?! Назад!" И тут в его машину - прямое попадание снаряда. Шофера убило, машина искорежена. Полковник уже пожилой, грузный такой, с животом. А нам - по двадцать лет. И веришь - нет, он так бежал, что мы за ним едва угнались...
   Поселок гитлеровцы к тому времени уже заняли. Правда дальше не пошли. Видно тоже им нелегко поселок дался.
   Где-то в лесу неподалеку от Мядель мы остановились. Полковник нам в глаза не смотрит. Весь пистолет его в глине. А мы свои минометы не побросали. Всю матчасть вынесли. Так что и полковники бегали. Вскоре к нам пехотинцы, выбитые из поселка, присоединились. Командование у них подчистую выбило. Полковник указания стал раздавать, где и кому оборону занимать посыльного в штаб дивизии послал. Нашего ротного за командира полка до прибытия других офицеров оставил.
   К вечеру подошло пополнение, и привезли боеприпасы. И снова - в бой. Поселок мы на следующее утро вернули и отбросили гитлеровцев на запад.
   Вот так мы и воевали. То вперед, то назад. То мы немцев и гитлеровцев нагнем, то они нас.
   Минометчики у меня в расчете были хорошие, стреляли умело. Миномет на войне - штука хорошая, если в умелых руках. Чуть где пехота застряла, смотрим, ага, пулемет бьет, не дает славянам продвигаться. Пару пристрелочных - и полный залп. Пошла пехота. Пулемет молчит.
   Заметил: если на фронте кто затосковал по дому или по родным и поделился этой своей тоской с товарищами, верная примета - не сегодня, завтра убьют. Хоть и поется в старой солдатской песне: "Когда мы были на войне, то каждый думал о своей любимой или о жене...". Думать-то думай, но молчи об этом. Хоть что там, в душе, а помалкивай.
   Однажды командир нашей минометной роты подобрал остатки взвода из пехоты. Знаете, как на фронте бывало: когда отступали, солдаты приставали к более боеспособным группам, в которых были офицеры, порядок.
   Человек десять их было. А нам, минометчикам, на марше люди всегда нужны. Надо было нести минометы и боеприпасы. Солдаты тоже сообразили: с минометчиками идти не так страшно, если что, и отбиться можно. Так вот был среди них один солдат, уже в летах. И стал он нам рассказывать о матери. Вижу, затосковал. И говорит: "Эх, из какого пекла мы сегодня вылезли! А вот живы. Хорошо бы до конца войны дожить, мать повидать". Ребята переглядываются, но ничего ему не говорят. И я про себя подумал тоже: эх, помолчал бы ты, служивый...
   В пехоте воевать было тяжело. Набрался он там, видать, страху. Вот и отпустил пружину... Мы-то хоть и рядом всегда с пехотой, а все равно во время боя находимся за укрытием. То ли за домом, то ли за насыпью какой, то ли в лощине или котловане. А пехота всегда впереди, в чистом поле, рядом с пулями.
   И вот рассвело. Мы у немца как на ладони. И начал он нас обстреливать. Командир роты: "Стой, братцы! Так он нас всех перебьет. Окапываться! Готовьтесь к обороне! До ночи продержимся, дальше пойдем. А днем попробуем отбиться".
   Мы с этим солдатом из пехоты рядом окопы отрыли. Лежим, в землю вжимаемся. Мина ударила неподалеку и сразу не разорвалась. Я на нее смотрел: кувыркнулась раз-другой, покатилась - и прямо к нему в окоп. И там, в окопе, разорвалась. Всего его раскидало. Так что я потом ни документов его не нашел, ничего. Кусок шинели висел на березке, дымился. И веришь - нет, затих немец! До самого вечера ни одной мины больше не кинул! Так, из пулемета постреливал для острастки. И мы ему, тоже из пулемета, отвечали. Когда стемнело, немцы отступили. Ну а мы за ними следом двинули.
   Когда мы ворвались в Нарочь, едва не попали под огонь своих танков. Мы, минометчики и пехота, вошли в город с одной стороны, а танкисты ворвались с другой. Идем, немцев из домов выкуриваем. Один квартал прошли, другой.
   Смотрим, что-то с той стороны огонь усилился. Думали, немцы контратаку готовят. Командир роты в бинокль глянул: а это по нашим цепям уже "тридцатьчетверки" бьют. Думали, что немцы наши трофейные машины в бой бросили. Стали мы прятаться кто куда. А танки-то уже - вот они, рядом! Ревут навстречу! Из орудий и пулеметов палят! Мы, четверо из расчета, набились в ровик. Сидим. А ровик тот мелкий, тесный, немцем выкопанный, видать, наспех, когда мы наседали.
   А танк летит прямо на нас! Железом громыхает! Как назло у нас с собой противотанковых гранат не было. Все в предыдущие дни истратили. Ну, думаем, конец нам. Двух шагов, может, не доехал. Тут ему навстречу выбежал один из наших ребят. Он в ровик не поместился, залег рядом. Видит, смерть идет, вот и кинулся навстречу танку с гранатой в руках. А тут звезду на башне разглядел. Замахал руками, закричал. Так бы и придавил в ровике нас свой танк.
   Танкисты вылезли. Чумазые. Смеются. "Где немцы?" - спрашивают. Ребята им на трупы показали. А трупов что немецких, что литовских кругом было много навалено. Прихватили мы их тут хорошо. Не успели они отступить.
   Потом мы шли через аэродром. На взлетной полосе стояло много немецких самолетов. Сожженных и целых. Видимо, горючего у них уже не было. Мы смотрели на них и радовались: эти летать уже не будут.
   Повсюду стояли машины, бронетранспортеры, танкетки, танки. Немец много всего побросал. Следом за нами шли трофейные части, собирали все годное для дела и боя...
  
   Глава
  
   Опять на стыках рельс стучат колеса, за вагонным окном проплывают темные ели и сосны, в соседних купе "расслабляется" военный народ, а на выходах из вагона стоят вооруженные автоматами дневальные из числа моих "архангелов". Я наконец-то еду на фронт! Точнее не так. Я, наконец - то возвращаюсь к себе в бригаду, чтобы участвовать в боях!
   Хватит, побыл в "больших начальниках", наслушался шороха бесконечных бумаг, пора заняться более привычным делом - бить врага, а то скучно в кабинете без запаха напалма по утрам, грохота недалеких разрывов артиллерийских снарядов и визга осколков над головой. Тем более, когда приближаются такие события как Курская битва и полное освобождение Белоруссии от оккупантов.
   Распоряжение о необходимости убыть на фронт получил неожиданно. Я только что приехал из Горького, где был в двухнедельной командировке, оказывая помощь командованию 2-й армии НКВД в организации боевой подготовки формируемых частей. С поезда прибыл в наркомат и пошел к начальству с докладом. Оно было занято. Адъютант направил меня в кадры. Именно там мне и вручили предписание - о назначении командиром вновь формируемого пограничного полка охраны тыла Белорусского фронта и новое удостоверение взамен старого. Срок убытия в часть - немедленно. Но полковник - кадровик с противной усмешкой "сжалился", разрешил остаться в Москве до утра. Даже попрощаться со своими ребятами в бригаде не дали, гады...
   Не этого я ждал, откровенно говоря! Ждал назначения во 2-ю армию НКВД. Такой разговор в штабе армии состоялся, и командующий обещал приложить максимум усилий забрать бригаду, ну и меня соответственно, к себе с тем, чтобы развернуть на ее основе дивизию укомплектованную, в том числе отозванными с фронта десантниками. А тут такое!!! И "поплакаться" на такую несправедливость было некому. "Кобулыч" уехал с Берией на фронт и еще не вернулся.
   Слегка расстроенный я собирал в кабинете свои вещи, когда командующий вызвал меня к себе. Там-то все и прояснилось.
   От командования бригадой меня никто не отстранял. Бригада должна была принять участие в операции, разработанной штабом Белорусских фронтов. На этом настаивал Цанава приезжавший в Ставку для утверждения плана операции.
   Для дезинформации агентуры противника, моя бригада официально "растаскивалась на куски" - все механизированные и артиллерийские подразделения направлялась на Воронежский фронт (я сам ребят провожал, когда в прошлый раз в бригаду ездил), часть бойцов ушла на повышение во 2-ю армию НКВД (об этом прекрасно знали все кому положено и немцы в том числе), часть была задействована в операциях 2-го Белорусского фронта, а остатки проходили учебный процесс на базе. Именно эти подразделения, а так же те, что были задействованы на фронте, под видом пополнения для вновь формируемого пограничного полка и выводимого с фронта для отдыха стрелкового полка направлены в Белоруссию. Долго скрывать присутствие бригады в тылах Белорусского фронта не удастся. Кто-то обязательно "проколется". Отсюда и спешка в моем убытии на фронт и начале операции.
   По устоявшейся традиции подробности операции мне доведут на месте. Вместе со мной на фронт отправляется группа командиров и политработников войск НКВД, ранее проходивших службу в Белоруссии. Они должны были восполнить некомплект комсостава бригады.
   Домой я добрался уже к полуночи. Сообщение об отъезде на фронт Таня восприняла спокойно. Стала собирать свои и мои вещи. Я был категорически против этого. Нечего ей там делать. На моей стороне выступил и малыш - заставивший искать жену места уединения. Вдвоем с малышом мы смогли убедить Татьяну остаться в Москве, а не лазить со мной по болотам.
   В общем-то, беременность у жены проходила неплохо. Токсикоз появился совсем недавно. Она не на что не жаловалась, стойко переносила все невзгоды беременности. Упорно продолжает ходить на службу и допоздна там сидит, разбирая и переводя трофейные документы. А начальство и радо стараться - загружая бедную женщину различными бумагами - привозя их с фронта мешками.
   Надеюсь, что Кобулов с семьей в мое отсутствие присмотрят, чтобы с Таней все было хорошо. Во всяком случаи его жена с моей Татьяной сейчас на "короткой ноге". Они часто созваниваются и обмениваются новостями. Пока меня не было, они тут дважды посиделки устраивали с чаепитием и вкусностями.
   Вообще мне с женой повезло, и умница, и красавица, и готовит хорошо, и настоять на своем умеет. Но главное что выслушать умеет и принимает правильные решения...
   Уходил из дома по-тихому. Не хотелось будить мирно спящую Татьяну. Ей и так достается и на службе и дома. Как там было у Афанасия Фета:
  На заре ты ее не буди,
  На заре она сладко так спит;
  Утро дышит у ней на груди,
  Ярко пышет на ямках ланит.
   И подушка ее горяча,
  И горяч утомительный сон,
   И, чернеясь, бегут на плеча
   Косы лентой с обеих сторон.
  А вчера у окна ввечеру
  Долго-долго сидела она
  И следила по тучам игру,
  Что, скользя, затевала луна.
  И чем ярче играла луна,
  И чем громче свистал соловей,
  Все бледней становилась она,
  Сердце билось больней и больней.
  Оттого-то на юной груди,
   На ланитах так утро горит.
   Не буди ж ты ее, не буди...
   На заре она сладко так спит!
   И вот теперь поезд нас везет на фронт. Жаль, что Акимова рядом не будет - он возглавил механизированную группу бригады и сейчас где-то под Воронежем готовится к боям на Курском направлении. Ну да ничего, есть много других неплохих ребят. Один замполит чего стоит.
   Григорьев после ранения вернулся в бригаду и сразу же принялся наводить порядок в своем ведомстве. Сразу почувствовалось улучшения. В часть с концертами стали наезжать артисты фронтовых бригад, народ спектакли в театрах Москвы регулярно посещал, газета бригадная стала выходить. Да и вообще политруки активизировались "сколачивая" подразделения и помогая в боевой подготовке.
   Остальные командиры под руководством замов и начштаба от них не отставали - готовя подразделения к боям, гоняли личный состав до "седьмого пота". Как прошла подготовка теперь увидим на фронте...
   По дороге наш эшелон несколько раз подвергался бомбардировке немцев - сначала под Нелидово, затем у Невеля и на закуску трижды воздушную тревогу объявляли по дороге от Полоцка до Крулевщины. Слава богу, обошлось без больших потерь. Зенитчики, сопровождавшие эшелон не дремали, встречали врага огнем своих установок. Один бомбер даже сбили...
   От станции к месту расположения бригады двигались на телегах. С автотранспортом на Белорусском фронте были проблемы. Не хватало. Да и с поставками к ним запчастей и бензина из тыла не все так хорошо. Все что можно было получить по "железке" шло в мехчасти. Бригада располагалась в лесу, в десяти километрах от железной дороги, в стороне от населенных пунктов и автомобильных дорог.
   Пока ехали по лесной дороге к себе в бригаду, начштаба доложил обстановку. По словам начштаба, фронтовое начальство нас не беспокоило. С момента прибытия батальонов никто из руководства фронта кроме штабных "операторов" указавших, где располагаться, представителей контрразведки и штаба охраны тыла фронта не было. Все батальоны прибыли в полном составе и без происшествий. Часть личного состава задействована в охране тыла фронта - от "пограничного полка" выставляют посты регулирования, "фильтры" и участвовали в прочесывании прилегающих лесов. Две из четырех минометных рот по указанию штаба фронта участвуют в боях. Уже понесли первые боевые потери личного состава и вооружения - мы лишились двух минометных взводов. Хреново! Еще практически в бою не были, а уже столько ребят потеряли...
   Батальоны бригады разместили в лесу, в оставшихся еще с прошлогодних боев землянках и блиндажах. Справа от лесной дороги стояли батальоны, изображавшие погранполк, слева стрелковый полк.
   "Актеры" и "костюмеры" у меня просто великолепные творческие люди. Вполне натурально играют и соответствующе выглядят.
   Снайпера и егеря - связистами и артиллеристами стали, штурмовые роты под погранцов косили. Без всякого излишества свои береты попрятали, нашили на гимнастерки пограничные петлицы, надели фуражки с зеленым верхом - вот и стали пограничники. А вот над "стрелками" тыловики постарались - выдали гимнастерки и бриджи всех цветов и оттенков, даже трофейных немецкие и венгерские в наличии имеются. Все стиранное и донельзя заношенное. Обувь - разбитые ботинки с обмотками. Вместо ранцев - драные вещмешки. Того и гляди расползется на моих "гигантах мысли". Интересно знать, где мои каптенармусы эти "лохмотья" хранили?! Хорошо хоть головные уборы у всех одинаковые - пилотки с зеленой красноармейской звездочкой, что у командиров, что у красноармейцев. И главное никто погонов не носит. Ну да ладно, надеюсь, что недолго им весь этот маскарад носить придется. Нормальное обмундирование должно быть у бойцов в ранцах. Придет момент поменяют. А пока пусть выполняют предписанное - поиграют в театр, лишь бы враг не догадался.
   Несмотря на театральность действа - служба неслась, как следует. Начштаба с замполитом постарались. Охрана, служба ПВО и боевая учеба организованы. Оборонительные позиции восстановлены. Пусть мы и стоим во втором эшелоне фронта, но всякое в жизни бывает. Обезопаситься никогда не помешает.
   То, что в бригаду не наведывалось начальство конечно странно, но с другой стороны это может объясняться - нежеланием привлекать излишнее внимание врага к нашей части и ее участие в предстоящей операции. Плохо только то, что всех подробностей ее я не знаю. Но, надеюсь, в штабе фронта или наш нарком товарищ Цанава исправит это недоразумение.
   Чтобы не затягивать уже на следующий день мы с начштаба и Григорьевым выехали в штаб фронта.
  
  Глава
  
  - ... Давненько тебя подполковник дожидаемся! Мы с Пантелеймон Кондратьевичем (Пономаренко) все глаза высмотрели - когда земляк вернется. А его все нет и нет! Он, видите ли, прохлаждается по наркомовским кабинетам!
  - Не виноват я, товарищ комиссар госбезопасности 3 - го ранга. Где приказывают там и служу. То в одну сторону, то в другую приходится мотаться. Да и в наркомате я всего несколько месяцев проработал.
  -Знаю. Все знаю Владимир. Это я так, для профилактики. Наслышаны мы о похождениях твоей бригады и на Кавказе и под Воронежем. С лета прошлого года о тебе сведения собирали. Авхимович * (Николай Ефремович, в 1940-1947 гг. секретарь ЦК КП(б) Белоруссии по кадрам) нам о тебе постоянно сообщал.
   Хотели мы тут тебя комдивом сделать, а твою бригаду развернуть в дивизию Белорусской Особой армии. Опыт у тебя для этого достаточный. Ты же зимой прошлого года здесь, считай, полнокровной стрелковой дивизией успешно командовал. Хоть и числилась она по бумагам бригадой. Сколько у тебя тогда полков было?
  - Шесть. Три стрелковых, артиллерийский. Еще два штрафников. Плюс три дивизиона бронепоездов, несколько отдельные батальоны и отряды самообороны евреев.
   - Вот и я о том же. Вот не уехал бы отсюда точно комдивом или комкором стал.
  - Я ж не по своей воле - по ранению. О Белорусской Особой армии даже и не слышал.
  - Откуда бы ты о ней знал?! Ты в то время по горам скакал. Бандитов и предателей вылавливал, а потом почти сразу под Воронежем оказался.
   В начале августа прошлого года, когда мы под Лепелем стремились прорвать фронт на соединение с Большой Землей, возникла идея создать Белорусскую Особую армию (РИ). Ее иногда еще национальной называют.
  - По типу национальных частей РККА укомплектованных выходцами из Средней Азии и Кавказа или "Еврейского Легиона" (в РИ его так и не создали)?
   - Да. Армия должна была укомплектовываться выходцами из Белоруссии. - Тогда я смысла в этом не вижу. Ведь подразделения Минской группы войск и так комплектовалась в первую за счет местных жителей - русских, белорусов, евреев, "зятьков", а так же военнопленных, освобожденных из фашистских лагерей.
   - Формирование новой армии должно было вестись на территории России. Поэтому хотели привлечь в войска тех белорусов, кто с началом войны был эвакуирован вглубь страны, а также выселен в Сибирь или сидел за преступления в лагерях на территории России. Еще рассчитывали на белорусов бывших солдат Польской армии из числа тех, кто не ушел с армией Андерса. Всего по нашим примерным насчитали больше 150 тысяч.
  - Неплохо. Почти 5-ть общевойсковых армий ими можно укомплектовать.
  - Ну да. Примерно так и думали. Даже название полкам и дивизиям придумали. Типа "2 я Минская стрелковая дивизия", куда должны были входить Минский, Барановичевский, Брестский стрелковые полки. Или как тебе такое - бригада "Имени Кастуся Калиновского", "7 й пехотный Полоцкий" и т. д.
  - Симпатичные названия. Но ведь что-то подобное уже было, в моей бригаде.
  - Потому и хотели твою бригаду в эту армию вытянуть. Чтобы из бригады сделать дивизию - сохранив за новыми полками почетные наименования. Предполагалось, что после формирования армия должна была войти в состав 2-го Белорусского фронта и участвовать в прорыве на соединение с нашим фронтом на Витебском направлении. После чего она уже в составе нашего фронта должна была продолжать освобождать Республику.
  - А что же с ней не получилось Лаврентий Фомич?
  - Что-то наверху не срослось. Генштаб идею поддержал, даже дал указание начать отбор командного состава и сбор пополнения. Но в Ставке вопрос так и не был решен. Говорят, Лаврентий Павлович был категорически против создания национальных частей, ссылаясь на опыт их участия в боях в Крыму и на Кавказе. Его в этом продержал Иосиф Виссарионович.
  - Может оно и правильно. Есть РККА, в которой служат представители всех национальностей - общаются друг с другом, узнают национальные традиции и культуру народов СССР. Становятся ближе. Так зачем создавать части отдельных республик? Где бойцы одной нации будут вариться в своем соку, что может вызвать рост национализма и сепаратизма в этих частях и республиках. Я думаю нам этого не нужно.
   - Наверное, так и надо. Ну да ладно мы отвлеклись от темы. Как добрались? Бригада в полном составе прибыла? Я к своему стыду еще у вас не был.
  - Бригада практически в полном составе сосредоточена вот в этом квадрате, - показывая на карте, сказал я. - В соответствии с легендой прикрытия выставили посты и заставы, занимаемся прочесыванием прилегающих лесов, вылавливаем дезертиров.
   Обеспечены в Москве по нормам снабжения всем необходимым. В бригаде нет штатной бронетехники и артиллерии. Обещали прислать вместо изъятых новое вооружение и пополнение, но так и не поставили. Тем не менее, бригада готова к выполнению любого задания.
  - Ясно. "Стариков", кто с тобой здесь воевал много?
  - Нет. С начала войны четвертый состав бригады сменился. От "стариков" только двадцатая часть осталась. В основном они занимают командные должности в подразделениях.
  - Да... У нас тут тоже не курорт. Потери в частях не меньше. Оттого Минск, да и большую часть территории Белоруссии, что зимой прошлого года освободили, сдали врагу. Теперь вот приходится заново каждый клочок земли с боем возвращать.
   Гитлеровцы учли урок прошлого года, в значительной степени усилили свою оборону инженерными сооружениями и укреплениями. Одних пулеметных и артиллерийских ДОТов и ДЗОТов под полтысячи штук на основных направлениях настроили. Постарались все тропинки и дороги перекрыть, но все равно давим мы их. А теперь, когда с Большой землей соединились, дело еще быстрее пойдет. Тебе рассказали о задании?
  - Нет. В штабе войск сказали, что задачу поставят на месте.
  - Тогда слушай. Я тебе кратко обрисую, что к чему, остальное в штабе фронта и разведупре уточнишь.
   В ближайшее время планируется наступление силами нашего и 3-го Белорусских фронтов. Для этого сюда из глубины страны скрытно перебрасываются пополнения и свежие части. Именно поэтому твоя бригада везде проходит как вновь сформированный пограничный полк охраны тыла фронта. Но это ненадолго, всего на пару недель. Уже скоро фронт придет в движение. Мы собираемся использовать твою бригаду за линией фронта.
   Вашей целью будет охотничий замок в Беловеже, в котором с начала войны размещен штаб одного из подразделений Абвера "Horn", подчиняющееся отделу фронтовой разведки "Ost-1", известное под кодовым названием "Wally-1". Там же во дворце находится и отделение разведки Люфтваффе. По данным нашей агентуры в этом вражеском гнезде разрабатывались многие операции против нашей страны и центрального участка "восточного фронта".
   С недавних пор немцы начали готовить свои архивы к эвакуации. Сам понимаешь, как они нам интересны. Кроме того рядом с замком находится разведшкола Абвера, где немцы готовят к заброске в наш тыл своих агентов из числа перебежчиков. Уничтожение этого "гнезда" одна из первоочередных задач, которая ставится перед твоей бригадой.
   Заброска планируется транспортными самолетами авиадивизии Паршина. У него полки укомплектован новейшими транспортными самолетами Антонова, которые вмещают до 100 человек десанта. Так что одной волной он сможет перебросить за линию фронта несколько твоих батальонов. Истребительное прикрытие от его же дивизии.
   -Ясно. Что там с гарнизоном противника?
  - Охрану замка осуществляет батальон наземной службы Люфтваффе. Из других имеющихся там подразделений отмечены: особый отряд егерей под командованием майора Фреверта, служащие лесной охраны, фельджандармы и железнодорожники, местные полицаи из поляков. Общая численность гарнизона Беловежа оценивается примерно в полторы тысячи человек.
  - Неплохой гарнизончик для столь небольшого городка. Эти подразделения используются только для охраны замка?
  - Нет. Часть подразделений задействована в других местах. Так отряд егерей занимается борьбой с партизанами и зачисткой Беловежской пущи от жителей. У них создано несколько опорных пунктов, где размещены отдельные подразделения и группы егерей. Учти что это очень грамотные, опытные, жесткие и хваткие ребята. На их счету несколько уничтоженных партизанских отрядов и наших диверсионных групп, злодеяния против мирных жителей.
  - Местное население? Мы можем рассчитывать на его помощь?
  - Не думаю. Там есть несколько человек, которые сочувствуют нам, но в основном там поляки, не желающие нам добра. Кроме того после 1920 года в Беловеже поселились "молодцы" белогвардейского атамана Балаховича, пользовавшегося всевозможными привилегиями со стороны тогдашних польских властей. Многие из них находились на службе в английской, немецкой разведок, "двойки"*( "Второй отдел" - разведка в буржуазной Польше) и "дефы"*(польс. "Дефензива" - политическая полиция в буржуазной Польше). Они занимались шпионской деятельностью против нашей страны. В 1939-1941 годах наши органы контрразведки значительно потрепали ряды местных шпионов. С приходом немцев часть местного населения пошла к ним на службу в полицию или лесники. Оставшееся местное население запугано оккупантами - под угрозой смерти сообщает врагу обо всех подозрительных и вновь появившихся личностях. Так что рассчитывать на помощь местного населения не стоит.
   Всю необходимую помощь вам окажет партизанский отряд, расположенный в пуще. Он небольшой, но боевой. Командир отряда наш кадровый сотрудник. У них есть площадка для приема самолетов.
   - Площадка большая?
   - Ли-2 точно садится.
  - Боюсь, нам этого будет мало. Нужны еще площадки, которые могли бы принять сразу несколько самолетов, иначе переброска бригады займет очень много времени. Чтобы перебросить только один батальон потребуется не менее 20 самолетов Ли-2 или 6-ь тяжелых грузовых самолетов, которым надо будет где-то садиться. Маленькая площадка для этого мало подходит. Самолетам придется долго барражировать над лесом. А это привлечет внимание врага, и он бросит на этот квадрат пущи свои бомбардировщики, которые разнесут все годные к приему самолетов площадки. После этого вся операция будет под угрозой.
   - С этим действительно проблемы. Как и с дополнительными посадочными площадками. Немцы очень плотно обложили Беловежскую пущу. Весь лесной массив Беловежской пущи разбит на пронумерованные квадраты размером 500х500 метров просеками (шириной 10 м), что позволяет гитлеровцам контролировать всякое передвижение не только партизанских формирований, но и отдельных людей. В вашем распоряжении только эта площадка.
  - Тогда сроки операции по заброске бригады придется увеличить в несколько раз - минимум на пять дней. Нам нужны или дополнительные площадки или аэродром способный принять тяжелые транспортные самолеты, чтобы за одну ночь перебросить все силы бригады. Кроме того пролет такого количества самолетов зафиксирует противник и сразу же поднимет в воздух свои истребители. А это чревато большими потерями. Я так понимаю что транспортники не слишком скоростные.
  -Им будет не до этого. В день операции планируется нанести мощные бомбовые удары АДД по аэродромам в Барановичах, Варшаве, Бресте и Гродно. А фронтовой авиацией по Вильно, Орше и Борисову. Кроме того партизаны и наши диверсионные группы ударят по Минской, Слуцкой и Пинской жд. магистралям, выявленным точкам радиолокации врага.
  -Есть аэродромы расположенные как можно ближе к Беловежу или у самого дворца?
  - У дворца аэродрома точно нет. По сообщению нашего агента немцы иногда для приема "Шторьхов"* (легкий связной и разведывательный самолет) используют узкую площадку в парке рядом с "Охотничьим домиком". Туда транспортники точно вряд ли сядут.
   Я думаю, вам могут подойти аэродромы в Бельск-Подляски и Белостоке. Аэродром в Бельск-Подляски полевой. По нашим сведениям туда садятся транспортные Ю-52. Туда же на своем самолете прилетал Геринг. От аэродрома до Беловежа около 60 км. Оттуда к поселку идет хорошая автодорога, часть ее проходит через пущу.
  - Сможет он принимать более тяжелые самолеты, чем Ю-52 и Ли-2?
  - Неизвестно. Однозначно такие самолеты могут приниматься на авиационной базе "Кривляны" (Крывляны) под Белостоком. До войны этой площадкой пользовались частично. Шло строительство новой полосы. Немцы после захвата города, аэродром расширили, оснастили всем необходимым. Достоверно известно, что на него садятся транспортные Ю-52 и бомбардировщики. Постоянно на аэродроме находятся транспортные борта и истребители. Прикрывает его несколько батарей зенитных автоматов. В принципе этого им достаточно. Так как рядышком аэродромы Гродно, а в сотне километров от Белостока находится Брест, где на наших бывших аэродромах хозяйничают "птенцы Геринга" из состава 4-го воздушного флота.
   В районе Бреста сейчас действуют следующие немецкие аэродромы:
  - Малашевичи (Тересполь)
  - Малые Зводы (Зводы) (30 км севернее Бреста)
  - Лыщицы (20 км севернее Бреста)
  - Брест-Литовск (Брест)
  - Дуричи (25 км южнее Бреста, сегодня название носит Знаменка)
  - Пожежин (35 км по трассе Брест - Ковель)
  - Великорита (28 км восточнее Бреста)
  - Домачево (45 км южнее Бреста)
  - Ступичево (45 км восточнее Бреста)
   Кроме того используются посадочные площадки: Жабчицы, Изабелин, Именин, Кобрин, Пружаны, Речица. Не стоит забывать и немецкий авиаузел в Барановичах.
   Все они имеют собственное сильное зенитное и истребительное прикрытие, локационные станции. Так что они вполне способны в самое короткое время прикрыть и Беловеж и Белосток.
   Эти аэродромы и авиаузлы будут вашими следующими целями. Было бы неплохо, если бы до начала нашего наступления вы вывели из строя крупнейший немецкий аэродромом в районе Бреста - "Малашевичи". Он расположен недалеко от Тересполя (современная территория Польши), используется для размещения как бомбардировочных, так и истребительных частей Люфтваффе. При аэродроме работает предприятие по ремонту и испытанию новейшей авиатехники. К работам на ремонтном заводе привлечены наши военнопленные.
  -Задачка не из легких.
  - Потому вас и привлекаем. Как имеющих наибольший опыт в таких операциях.
  - Авиаузел "Лида"?
  - После того как летом прошлого года наши подразделения оттуда были выбиты, немцы приняли меры к его восстановлению. Сейчас там расположена ремонтная база Люфтваффе. Изредка туда садятся боевые самолеты.
  - Бригаду после погрома в Беловеже придется делить на несколько частей. - Мы так и рассчитывали.
  - Может нам все-таки не делиться и ударить всей силой по Бресту? Этим мы сразу решим несколько вопросов - перережем немцам коммуникации и уничтожим авиаузел. Потом бы уничтожив мосты через Буг, отошли обратно в пущу и оттуда продолжали диверсионные действия в том районе.
  - Думали мы об этом. Пришли к выводу, что на первом этапе лучше всего раздробить бригаду и нанести удары в как можно больше местах, чем связать резервы врага и не допустить их отправки на фронт. А вот когда фронт начнет движение то да - бригада должна быть собрана в кулак и обязана перерезать немцам пути отступления. Так что именно на это и ориентируй своих ребят. Конечной целью для них будет Брест.
  - Одни мы долго удержать врага не сможем. Сомнут нас.
  - А этого и не надо. Тем более что вы будете не одни. Партизаны и наши группы помогут. Авиация вас снабдит всем необходимым.
   Главное не дать гитлеровцам вывести из окружения основные силы ГА "Центр". Поэтому задача для вас простая - в линейные бои не вступать, наносить удары из засад, взрывать, где только можно на путях движения противника мосты, бить его на марше, наводить авиацию на колонны врага. Сам знаешь, как оно двигаться по тем местам. Лето сорок первого не забыл? Местность в том районе изобилует реками, болотами и ручьями, так что двигаться можно только по дорогам. Вот и надо чтобы для врага эти дороги были крайне неудобными. Да что я тебя учу, сам все знаешь.
  - Сделаем... Лаврентий Фомич, партизаны в том районе только наши или есть польские отряды? Как нам с ними быть? Мы до войны поляков по тем местам били.
  - Как полякам там не быть, если они считают что это их исконная земля. На вот почитай. Для общего развития и понимания обстановки. Тут остановка по соседству с нами описывается. - Протягивая документ, сказал комиссар ГБ.
   Я вчитался в текст:
  Докладная записка заместителя начальника отдела Белорусского штаба партизанского движения начальнику БШПД П.З. Калинину о польских партизанских отрядах в западных областях Белоруссии
  
  21 декабря 1942 г.
  
   1. По данным, полученным от командира партизанского отряда Пет-рова И.И*(*Петров И.И. - командир партизанского отряда "Спартак"), действующего в Браславском районе Виленской области, в районе Августовских лесов расположено большое количество отрядов польской обороны численностью до 3000 человек, действующих в ряде районов западных областей. Этими отрядами был организован налет на г. Поставы Виленской области, где ими было уничтожено до 400 немцев и полицейских, а также ряд складов.
   Связники, прибывшие в отряд Петрова из отрядов польской обороны, заявили, что отряды польской обороны ведут борьбу против немцев и поќлицейских за независимую Польшу. В свои отряды они принимают поляќков и русских (главным образом военнопленных). Украинцев и белорусов не принимают, объясняют это тем, что многие из них работают в полиции.
  Отношение участников польской обороны к партизанам самое друже-ственное.
   У каждого, состоящего в отрядах польской обороны, на левом рукаве имеется повязка "ПО".
   В июле 1942 г. немцы силой до 3000 человек предприняли наступательќные действия против отрядов польской обороны. Немцы, потеряв около 1500 человек, отступили.
   Польское население Виленской области в абсолютной массе хорошо отќносится к партизанам и ждет прихода Красной Армии. Но одновременно инќтересуется Сикорским, политическим строем после прихода Красной Армии. Польское население деревень активно поддерживает партизан, дает сведеќния отрядам о предателях, сообщает о прибытии отрядов полицейских и т.д.
   2. Поданным, полученным от зам.командира разведывательно-связистской группы Минского обкома КП(б) Белоруссии Карпова, в западных облаќстях Белоруссии, особенно среди поляков, за последнее время происходит процесс объединения сил всех национальных и социальных прослоек наќселения, включая даже бывших высланных "осадников", попов, ксендќзов и помещиков. Объединение сил проходит на почве борьбы с гитлеризмом.
   Все поляки, независимо от своей партийной принадлежности или политических взглядов, настроены антигитлеровски и поддерживают Сикорского в его борьбе против немецких оккупантов. Однако в формах борьбы и в своих целях расходятся в зависимости от своей партийной принадлежности (по вопросу конкретных расхождений пока материалами не располагаем).
   В г. Вильно существует националистический центр, состоящий из "пилсудчиков" и "народовцев", который связан с Лондоном, и две крупные организации, распространяющие свою деятельность и на Виленскую об-ласть. Эти организации имеют свои группы в имениях и местечках, а аген-тов - и в деревнях. Агенты преимущественно подбираются из сельской интеллигенции или должностных лиц.
   Руководители организаций или лица, связанные с виленским центром, заявляют, что они сочувствуют партизанским отрядам и их деятельности и готовы помогать им материально и общей информацией. Некоторые помеќщики, имеющие связь с этими организациями, даже передали хлеб и скот партизанским отрядам "Мститель" и "Борьба". Однако сами они занимаќются только агитацией, намерены выжидать, организовываться и вооруќжаться, заявляя, что время для выступлений еще не пришло, фронт далек и что они не желают бесполезно проливать кровь польского населения. Таќкую свою позицию высказали: представители виленского центра при переќговорах с командиром партизанского отряда Марковым Ф.Г*(* Партизанский отряд под командованием Ф.Г.Маркова организован в мае 1942 г. в Виленской области. В ноябре 1942 г. этот отряд был переименован в отряд им. Суворова и вошел в партизанскую бригаду им. Ворошилов Виленской области. Комиссаром бригады был назначен Ф.Г. Марков (см.: Всенародное партизанское движение в Белоруссии в годы Великой Отечественной войны. - Минск, Беларусь, 1973, т. 1, с. 178-181)), один из руќководителей виленских националистов Орпинский, помещик Юзеф Козелнклсвский.
   Такие же мысли высказывают рядовые члены организации (объездчик Мацкевич).
   Само польское население горит желанием борьбы с гитлеровцами. Даже зажиточная часть поляков (кулаки, помещики) готовы примириться с Соќветской властью для борьбы с гитлеризмом.
   3. Комиссар партизанской бригады "Дяди Васи" Тимчук*(*Тимчук И.М. - секретарь Логойского подпольного райкома КП(б)Б) сообщает о наличии большого национального польского движения на почве все возраќстающего недовольства немцами и борьбы с гитлеризмом. Однако среди местного населения отсутствуют боевые руководители, которые политиќчески мобилизовали бы народ для конкретных действий. Тимчук считает необходимым забросить в западные области специальные группы поляков, которые бы возглавили и направляли это движение.
  
  Заместитель начальника отдела
  Белорусского штаба партизанского движения Кравченко
  (Русский архив: Великая Отечественная. СССР и Польша. М. ТЕРРА. 1994. т. 14(3-1). с. 110.1 II.)
  
  - Но это в основном в Литве, а что у нас?
  - Сложно.
   В мае этого года в районе Налибоцкой пущи, окрестностях Лиды, на Гродненщине, а также озёр Нарочь и Свирь на западе Витебщины* (местах компактного проживания поляков и белорусов-католиков) началось активное формирование отрядов аковской самообороны. Поначалу полякам и нашим партизанам удалось договориться о разграничении сфер влияния. Недавно даже совместную акцию провели.
   Чтобы предотвратить вывоз польского населения на работы в Германию и освободить арестованных польских подпольщиков из местной тюрьмы, польский отряд Каспера Милашевского ("Левальда") численностью около 150 аковцев, напал на гарнизон городка Ивенец (в Минской области). По нашим данным гарнизон насчитывал 100 немецких жандармов, 200 служащих Люфтваффе, размещённых в казармах за городом, и 300 местных полицейских, на 80% являвшихся законспирированными бойцами АК.
   Уже в начале боя полицейские перешли на сторону нападавших. К тому же внезапная атака застала немцев врасплох - силы жандармерии были отрезаны от радиостанции и блокированы пулемётным огнем в разных частях города. Был взорван мост через реку Ивенчик - это не позволило остальным немцам вмешаться в ход боя.
   Через пять часов после начала атаки город полностью перешёл в руки АК. Потери легионеров составили 3 человека убитыми и 11 ранеными, немцы же только убитыми потеряли 40 человек. На следующий день поляки покинули Ивенец, в который устремились немцы, находившиеся за рекой. На подступах к городу они были атакованы нашими партизанами из отряда имени Кузнецова бригады имени Чкалова. В бою у деревни Пральники, расположенной на дороге Минск-Ивенец, наши парни прикрыли отход отряда Армии Краевой. При этом наши парни понесли тяжёлые потери.
   Ответом оккупантов на "Ивенецкую акцию" стала карательная операция "Герман", приведшая к почти полному уничтожению наших и польских отрядов в Налибокской пуще.
   А вот в окрестностях Лиды нашим и польским партизанам не удалось достичь компромисса. У поляков там действуют отряды самообороны под командованием Чеслава Зайончковского ("Рагнара") и Яна Борисевича ("Крыси"). Они постоянно конфликтуют с партизанами из бригады имени Кирова. Доходит по открытых боестолкновений. Потери обеих сторон идет на десятки человек. Польское население активно поддерживает отряды АК. Нашим партизанам пришлось отступать вглубь лесов.
   Под контролем поляков оказались город Ивье, посёлок Юратишки, окрестности Лиды. В ряде населённых пунктов Лидчины, где в основном проживают поляки, размещены польские взводы и роты, объединённые в так называемый "Наднеманский батальон АК". Численность польских отрядов оценивается в 500-700 активных штыков. В подконтрольных деревнях легионеры развернули террор по отношению к сторонникам советской власти и их родственникам.
   К сожалению, для аковцев Лидчины противостояние нашим партизанам стало приоритетной задачей.
   По данным разведки немцы предложили полякам свою помощь. В переговорах особо отметился один майор из Абвера, прекрасно знающий польский язык. Он лично встречался с командирами отрядов "АК". Якобы они договорились о взаимном ненападении между польским подпольем и сотрудниками Абвера и СД. В обмен на оружие и боеприпасы легионеры "Гуры", "Рагнара" и "Лупашки" полностью свернули борьбу с немцами, сконцентрировавшись на боевых действиях против наших ребят. В ряде районов Лидчины функции полиции перешли к полякам из "АК".
   Примерно такие же процессы происходят по всей Западной Белоруссии. Так что при встрече с польскими отрядами твои парни должны принять меры к разоружению или уничтожению отрядов АК.
  - Сделаем...
  
   Глава
   "Думы окаянные..."
  
  1. Беловеж
  
   Отпустив штабных и остальных командиров отдыхать, я, теребя Перстень, рассматривая фотоснимки и донесения разведки, вновь стал прокручивать в голове полученные сведения и "обсасывать" задание.
   Да нарезали задачку!!! Теперь сиди и думай, как взять и уничтожить Абверцентр!!! И не только взять, но и захватить интересующие командование ящики и абверовцев.
   Это только на словах все легко и просто, а на деле вылезает куча проблем, после которых жить не хочется. Тут как раз такая ситуация и намечается. В Алексеевке и Невиномысске попроще было. Всего-то высадиться, захватить аэродром, разгромить гарнизон и удерживать позиции пока свои не подойдут. Да и авиацию при необходимости позвать можно было. А тут, увы, это не получится.
   Во-первых, далеко от линии фронта. Так что на помощь оттуда рассчитывать не стоит. Придется вести маневренную войну - быть все время в движении и наносить удары там, где нас не ждут. А ждать будут везде. Ближайшие к пуще гарнизоны точно усилят, а по следу егерей из ягдкоманды пустят.
   Во-вторых, противник совсем другой намечается, исконных так сказать, немецких голубых кровей. Армейская аристократия - элита мать ее.
   В разведупре фронта уточнили, что нас ожидает в Беловеже, Бельск-Подляски и Белостоке. Так совсем малость оказалась...
   В Беловеже под сотню абверовцев, всех чинов и должностей. Отделение разведки люфтваффе - человек двадцать. Охраны пара батальонов - батальон наземной службы Люфтваффе и малюсенький такой отдельный егерский отряд спецов Геринга численностью в 700 штыков. Гестаповцы, жандармы, железнодорожники, ну и вдобавок к ним местные полицаи. Неплохая такая солянка получилась, а расхлебывать ее придется нам.
   Есть еще один не маловажный момент - сам дворец и пристройки к нему.
   Охотничий дворец расположен на небольшом пригорке. Вокруг него на территории в пятьдесят гектаров раскинулся прекрасный парк, с многовековыми дубами-великанами.
   Дворец расположен так, что исключает возможность наблюдения за ним со стороны вражеской разведки. К северу от него ландшафт представляет гладкую местность с парковыми посадками, переходящими в поля. С юга довольно крутой склон, спускавшийся к долине Наревки, а также искусственная насыпь бывшей "головинской батареи" производят впечатление, будто дворец стоит на утесе.
   Так что каждая подозрительная личность сразу бросается охране в глаза. Хорошо, что партизаны наблюдение вели со стороны и старались не афишировать свое присутствие. Поэтому усиления охраны не отмечается.
   Согласно представленной разведупром справки во дворце 133 комнаты. Большинство дверей комнат немцами обшиты металлом и звуконепроницаемым материалом. Все комнаты телефонизированы.
   На одной из башен дворца установлена мачта мощной радиостанции, сама рация находится на узле связи расположившегося в трех комнатах на третьем этаже. В двух из них размещено аппаратура радио- и телефонной связи, а в третьей сидит шифровальщик. Дежурная смена на узле связи - радиотелеграфист и шифровальщик.
   На первом этаже дворца в холле висит огромная карта Восточного фронта. Дежурный офицер ежедневно отмечает на ней флажками обстановку.
   Подвальные помещения дворца переоборудованы под тюремные камеры, куда для допроса в основном доставляются наши сбитые летчики.
   Невдалеке от дворца находится группа зданий, образующих целый городок. Тут раньше были кухонные постройки, дворцовые конюшни на 40 лошадей, галерея с прачечной и телефонной станцией, цейхгауз, дом для служителей конюшни, дом смотрителя дворца, сараи, ледники, машинное здание, пекарня, домик с навесом для взвешивания и препарирования дичи, электрическая станция и т.д.
   Рядом с дворцом, спрятавшись в деревьях, стоит большое трехэтажное каменное здание, построенное для гофмаршальской части ("гофмаршальский дом"), он же "охотничий домик". С лета 1941 года в нем размещается филиал Института имени Геринга.
   Трехэтажный "Свитский дом", поляками перестроен в гостиницу "Дом охотника" с рестораном и казино, и представляет собой комфортабельное помещение с отдельными комнатами, столовой, бильярдной, ваннами.
   В парке же находится "егерский дом", а сразу же за воротами - дом для царской свиты.
   Рядом с воротами в бывших царских казармах разместился батальон наземной летной службы и отборный отряд 322 полицейского батальона.
   Офицеры Абверцентра живут во дворце и в прилегавших к нему зданиях. Рабочие кабинеты у всех расположены во дворце. По всей видимости, интересующие нас ящики там же.
   Почти все свободное время офицеры Абвера и гарнизона проводят в казино, размещавшееся в бывшем "охотничьем домике Александра III". Там они питаются, играют в карты и бильярд, зависают за выпивкой.
   В зданиях лесничества и почты находится филиал белостокского гестапо и подразделение жандармов.
   Дорога из дворцового парка к железнодорожной платформе спускается по довольно длинной дамбе, начинавшейся около Царского павильона и разделявшей на два больших пруда загражденную шлюзом реку Наревку. На левом пруду находится островок с группой деревьев.
   В парке вокруг дворца установлены караульные будки и щиты с предупреждением, что вход на территорию парка запрещен под угрозой смерти. Все тропинки и дорожки взяты под контроль пеших патрулей. Часть постов вынесена в пущу.
   Командный пункт егерского отряда дислоцируется в районе "зубрового зверинца". Сами егеря размещены как в Беловеже, так и на опорных пунктах в пуще. Каждый опорный пункт включает в себя до двух взводов пехоты усиленных тяжелым вооружением.
   Спасибо нашему парню, что работает в самом логове врага. Вон как схему расположения гитлеровских подразделений в Белостоке, Беловеже и дворце нарисовал. Все посты охраны обозначил.
   Рассчитывать на помощь местного населения и партизан в Беловеже не приходится.
   Партизанское движение в пуще не заладилось и все благодаря активным действиям отдельного егерского отряда майора* (в 1941 году капитана) Фреверта и 322 полицейского батальона. Только в июле 1941 г. в течение 6 дней они сровняли с землей 35 деревень, а около 6000 жителей были переселены на восток в специально назначенные населенные пункты. Майор создал в лесничествах и селениях опорные пункты и мобильные отряды пехоты для розыска партизан и борьбы с ними. (Кстати, в Каменюках, именуемых немцами Кёнигсбрюк, также размещается один из опорных пунктов батальона охраны).
   В конце августа 1941 года "еврейская проблема" в Беловеже в известной степени была "решена". Бравые егеря сильно не церемонились и выносили евреям приговор на месте, невзирая на пол и возраст...
  
  2. Белосток
  
   В Белостоке тоже "не сахар". Городок расположен над рекой Белой, на участке, именуемом "Зелёными лёгкими Польши". Большая часть городской площади покрыта лесами, парками и скверами. Из достопримечательностей Дворец Броневицких* (очень красивое место! напоминает Питергоф в миниатюре) и Дворец Браницких* ("Польский Версаль", расположен на улице Яна Килинского, построен для коронного гетмана Белостока графа Клементия Браницкого, в период с 1689 по 1771 года) с их великолепной архитектурой, с красивыми садами и скульптурами. Сейчас они оба используются немцами под военные цели.
   Накануне войны в Белостоке проживало около пятидесяти тысяч евреев, что составляло более половины населения города. Остальное население составляли русские и поляки. В ходу было несколько языков - русский, идиш, польский. Но языком общения был русский.
   Продолжая традиции русской императорской армии* (здесь до 1914 года находился штаб Западных войск империи) до войны в городе было размещено несколько наших крупных армейских штабов и воинских частей* (штаб 10 армии, 6-й механизированный корпус (4-я и 7-я танковые и 29-я моторизованная дивизии; штаб корпуса и 4-й тд - Белосток, штаб 7-й тд - Хорощ, 29-я мд у Белостока), штаб 9-й смешанной авиадивизии, управление 12-го района авиационного базирования и т.д.).
   Немцы заняли Белосток 26 июня 1941 г.. Из Белостокской области они создали Специальный Белостокский округ и непосредственно присоединили к Третьему рейху, включив его в состав Восточной Пруссии. Командует войсками Вермахта в Белостокском округе генерал-лейтенант Нольте.
   В городе Белостоке и его ближайших окрестностях гитлеровцы создали целый ряд лагерей для советских военнопленных:
  - Дулаг (Dulag) 185;
  - Шталаг (Stalag) 316;
  - Офлаг (Oflag) 57 (офицерский лагерь) дислоцирован в городе Хорощ - пригороде Белостока, в котором по данным разведки содержится около 4 000 военнопленных. Там же в помещениях бывшей психиатрической больницы* (закрыта в 1939 году, до войны использовалась как казармы 7 танковой дивизии 6-го механизированного корпуса) размещен лагерный лазарет, в который поступали заболевшие и из других лагерей. Смертность там большая. Охрану лазарета осуществляет пятая рота 218-го немецкого охранного батальона.
   Гарнизон Белостока - местные и украинские полицаи (2 батальона), немецкие фельджандармы. Кроме того в городе расположены воинские части, которые перебрасываются сюда с Запада. Они тут завершают комплектование, проходят подготовку и отправляются на Восточный фронт. Точное количество и месторасположение их неизвестно. На момент нашей атаки их в городе может и не быть. Только вот гарантировать это никто не может.
   Далее "штаб СС и полиции Белостока" во главе с офицером СС Фромм. Количество личного состава не известно. Но если исходить из опыта, то, как минимум, рота войск СС в распоряжении штаба точно есть.
   Что еще? Железнодорожники. Накинем - еще роту немцев и примерно раза в два больше "хиви".
   Охрана шталага 316*(шталаг (лагерь для рядового и сержантского состава) располагался: по состоянию на 1 июля 1941 года в польском городе Siedlce, точнее польская деревня Воля Сухожебрская, расположенная вблизи города Siedlce/Седльц, входящая ныне в волость Креслин уезда Седльце Мазовецкого воеводства. По состоянию на январь-июнь 1942 года в городе Волковыске; в июле 1942-июне 1943 гг. в городе Białystok) и Офлага (Oflag) 57. Численностью около батальона каждый. В основном они укомплектованы из солдат старших возрастов 6-го Рейнского округа вместе с резервным батальоном из города Аквизграна.
   Добавим сюда же отделение Абвера, расположенное на улице Пивну. Еще человек 20 офицеров и унтер-офицеров.
   На авиационной базе "Крывляны" народа не меньше. Батальон наземной службы Люфтваффе, зенитчики и летный состав неизвестного количества. Итого в пределах 700 человек. Не хило так! Зато как уверяют, полоса пригодна для посадки тяжелых "Антошек". А это самое главное! И именно от этого придется плясать...
   О возможных союзниках. Такими мне представляются только наши военнопленные. Если верить имеющимся данным их вокруг Белостока наберется порядка 10-15 тысяч. Из них поставить в строй получится не более 2-3 тысяч. И то хлеб! Остальных придется эвакуировать к нам в тыл или ...
   Теперь о евреях, как основных жителях города.
   27 июня (этот день назван "Красной пятницей") 1941 года силы эйнзацгруппы провели облаву на евреев в городе. Все задержанные были заключены в Центральную синагогу* (ул. Суражская, 1), а потом там сожжены. Спастись из горящего здания удалось лишь нескольким человекам. Всего немцы в тот день убили 2000 белостокских евреев в основном мужского пола. За следующие две недели в поле около Петрашек были убиты еще около 4000 евреев.
   29 июня нацисты приказали евреям организовать юденрат. Председателем, которого стал раввин Розенман, но фактически руководство юденратом взял на себя заместитель председателя инженер Эфраим Бараш. Последний является приверженцем политики - "спасения гетто через труд". Он считает, что производство продукции для немцев - это единственный способ отдалить, а то и предотвратить гибель общины, и значительная часть обитателей гетто, до недавнего времени, была такого же мнения.
   1 августа все белостокские евреи были изолированы в гетто. Территория гетто окружена высоким дощатым забором с колючей проволокой. На двух пропускных пунктах стоят немецкие и украинские полицейские.
   Всего в округе "Белосток" немцами было создано 110 подобных гетто.
   В течение следующих трех месяцев Белостокскому юденрату было приказано переселить 4500 жителей гетто в Пружаны* (большинство из них были убиты в январе 1943 года, во время ликвидации Пружанского гетто).
   Гетто Белостока разделено на две части - по восточному и западному берегу реки Бяла. Оно является промышленным центром, где производятся вооружение и текстиль для немцев. Большинство евреев работает на предприятиях в гетто, в то время как незначительная часть трудились на немецких заводах и организациях за его пределами. По сообщению агента даже в гестапо в качестве уборщиков работают евреи. По сведениям из юденрата в апреле 1943 г. на предприятиях и мастерских в самом гетто на 20 предприятий работает 14 250 евреев, за пределами гетто - 2,7 тыс.
   Юденрат создал в гетто публичные кухни, две больницы, поликлинику, аптеки, гинекологическую клинику, скорую помощь, две школы и суд. Действует еврейская полиция.
   Осенью 1942 г. - марте 1943 г. были ликвидированы все гетто дистрикта "Белосток", за исключением самого Белостока. Их узники депортированы в лагеря смерти.
   5-12 февраля 1943 года немцы учинили в гетто Белостока резню. Гетто было окружено подразделениями войск СС, вермахта и отрядами украинских полицейских. Восемьдесят украинских полицейских и гитлеровцев вошли на территорию гетто. В итоге их деятельности - около двух тысяч евреев расстреляны и в пределах десяти тысяч депортированы в "Аушвиц" и "Треблинку"* (концлагерь недалеко от Варшавы (Польша), где в период с 1942 по 1943 годы нацисты уничтожали еврейское население. В нем уничтожено более 800 тыс. человек). Около 900 человек, за вооруженное сопротивление, были расстреляны на территории гетто.
   В настоящее время в гетто находится порядка 30 тыс. человек.
   После февральского погрома в гетто начались переговоры об объединении обеих групп сопротивления. Но объединение подпольщиков пока не произошло.
   Мне в разведупре пообещали рассказать о сопротивлении в гетто более подробно, но несколько позже. Человек должен прибыть из-за линии фронта он о нем все знает. Пока же обошлись небольшой справкой, что оно есть и на него в принципе можно опереться. И то хлеб.
  
  3. Партизаны.
  
   По данным штаба партизанского движения наших крупных и сильных партизанских отрядов в районе Белостока нет. С конца мая этого года в Белостокской области находится спецгруппа нашего наркомата "Вест" во главе с "Лесковым", которая занимается там разведывательной работой. Привлекать ее к нашим делам не желательно.
   В конце февраля этого года в окрестностях Белостока создан еврейский партизанский отряд "Форойс" ("Вперед"). Командует им варшавский типографский рабочий некто Сухачевский. Агент, который должен прибыть из-за линии фронта, как раз обязан был установить контакт с этим отрядом, а так же еще с двумя еврейскими партизанскими группами. О них известно лишь то, что эти группы образованы в марте-апреле, евреями, бежавшими из эшелонов, отправляемых в Треблинку.
   Численность партизан в этих отрядах и группах неизвестна.
   По сообщению агентуры в том районе периодически появляются отряды "АК" переходящие из Польши на территорию Литвы. Есть данные, что и у них на территории Белоруссии "терки" с еврейским группами, так как поляки считают их настроенными просоветски.
   Так что особо рассчитывать на помощь партизан в том районе не стоит. Ну и ладно в другом месте найдем.
   В октябре 1942 года в Беловежскую пущу для создания партизанского отряда особого назначения в качестве командира разведывательно-диверсионной группы был заброшен кадровый сотрудник НКГБ СССР майор госбезопасности Кирилл Прокофьевич Орловский (урож. Гомельской губернии., член ВКП(б) с 1918 года, Герой Советского Союза, Герой Социалистического руда, кавалер 5 орденов Ленина, прототип Роберта Джордана в повести Хемингуэя "По ком звонит колокол", известен под псевдонимами "Муха-Михальский" (Польша), "Стрик" (Испания), "Кирилл" (Китай), "Роман"). Опытный разведчик-чекист, он прекрасно знал эти места, где еще в Гражданскую войну командовал партизанским отрядом. Знание местной обстановки и наличие там довоенной агентуры облегчило его работу. За два месяца Орловскому со своим отрядом в 10 человек удалось восстановить старую агентурную сеть и дополнить её подпольщиками в Барановичах, Ляховичах, Пинске, Несвиже, Клецке, Ганцевичах.
   Отряд разместился в лесу на участке лесника Василия Халецкого в Машуковском лесу. Он непрерывно пополняется местными жителями и насчитывает уже более 200 человек. Среди вновь вступивших в него были бежавшие из лагерей военнопленные и жители ближайших деревень Голынь, Машуки, Лисково, Синявка и других. Пришли в него и чудом спасшиеся от массового расстрела барановические евреи.
   Для того чтобы действовать более маневренно и охватывать своими операциями большую территорию, Орловский отделил от своего отряда "Соколы" отряд им. Кирова, командиром которого назначен лейтенант Ботин. Этот отряд действует в Бытенском и Ляховичском районах.
   "Соколы" тоже разделились на две группы: часть бойцов (для диверсионной и разведывательной работы) осталась на прежней базе, в Машуковском лесу, остальные перебрались к небольшому лесному озеру "Качайло", в восьми километрах севернее Выгоновского озера. На этой базе, отдаленной от магистралей, менее подверженной риску внезапного нападения, находятся основные запасы боеприпасов и продовольствия. Кроме того, по заданию Орловского в глухих лесных местах оборудовано еще восемь запасных баз.
   Главное же для нас то, что у отряда Орловского имеется авиаплощадка, на котором вполне реально можно принять нашу ударную группу и обзавестись проводниками и связями в нужных нам районах. Так как у Орловского сложилась широкая сеть разведчиков и связных отряда, успешно действовавших в Барановичах, Бресте, Белостоке, Минске, Лунинце и ряде городов Польши.
   Ну, вот кажется, план операции стал вырисовываться. Высадка ударной группы бригады на площадку "Соколов" - примерно 200 километровый забег к Белостоку - захват города и аэродрома - высадка основной части бригады - имитация марша в Августовские леса - затем новый 90 километровый забег в Беловеж. Ну а дальше по обстановке. Забег - это я, конечно, погорячился - думаю, транспорт, какой-никакой на первых порах нам партизаны обеспечат, а уж дальше мы себе колеса сами найдем. Нам бы только до места без проблем добраться...
   Еще раз все прикинув на бумаге, понял, что все может получиться. Не зря полночи просидел.
  
   Глава
  Старый знакомый
  
   РазведУпр выполнил свое обещание. Через два дня после нашего разговора прислал обещанного человека. Радостным для меня было то, что им оказался - Омелинский Миша. Тот самый еврей из Бреста. Он блистал новенькими советскими капитанскими погонами на польском мундире, который украшали ордена "Боевого Красного Знамени" и "Красной Звезды", медали " За отвагу" и "За боевые заслуги", три нашивки за ранения. На рукаве кителя виднелся недавно введенный Еврейским антифашистским комитетом нарукавный знак "таги" пехотной бригады "НАХАЛь"* ( названа так по аббревиатуре ивритских слов "Сражающаяся Пионерская Молодежь") Еврейского легиона* (Альт. Ист. "Еврейский легион" сформирован в составе РККА в 1941 году, см. "Мы из Бреста. Штурмовой батальон" и далее) - меч и серп на зелёном поле* (РИ - эмблема пехотной бригады "НАХАЛь" ЦАХАЛя. Мотопехотная бригада "НАХАЛь", стала символом социалистического сионизма - бойцы бригады, наряду с выполнением боевых задач, являются основателями десятков сельскохозяйственных коммун. Эти поселения создавались на израильском пограничье, в стратегически важных местностях. Первые подразделения НАХАЛя возникли в 1948 году в рамках молодежной организации ГАДНА, занимающейся допризывной подготовкой школьников к армейской службе. Из старшеклассников 16-17 лет формировались группы добровольцев получившие название "гаръин"(ядро). Члены "гаръин" еще в школе проходили военное и сельскохозяйственное обучение, имевшее целью подготовить из них будущих солдат-крестьян. К моменту призыва в армию эти группы уже были готовы к созданию сельскохозяйственных военизированных поселений в необжитых районах Израиля.)
  - Рад тебя видеть Михаил. Как ты?- Обнимая Михаила, сказал я.
  - Нормально. Как все. Воюем...
  - Вижу. Насколько я знаю год назад ты еще лейтенантом, командиром роты во 2-й еврейской Волошинской стрелковой бригады был. А теперь вон четырьмя звездами на погонах сверкаешь, Давно тебе "сэрeна"* (звание в ЦАХАЛе (армии обороны Израиля) равно "капитану" в Советской армии) присвоили?
  - Два месяца назад, - слегка смущенно ответил Михаил. - Ты тоже с нашей последней встречи в Бресте заметно в звании вырос. Подполковник, командир полка. И все так же скрываешь что еврей?
  - Никакой я не еврей. И ты это знаешь?
  - Угу. Особенно когда ты меня "сэрeном" назвал. У нас в подразделениях Легиона, еще не все к этому привыкли. А ты вон просто с ходу козыряешь своими познаниями.
  - Мне по службе положено знать, что к чему. Я думал, что вы уже полностью на новые звания перешли?
  - Нет что ты. Чаще советскими званиями обходимся. Так привычнее. За эти несколько лет привыкли, поэтому еще сложно перестроиться. Да и новых погон пока нет.
  - Ты как по сто грамм за встречу?
  - За, - коротко сказал капитан.
  - Ну и отлично.
   Пока ординарец накрывал на стол, мы продолжили разговор.
  - Ты все время здесь в Белоруссии воюешь? Мне о твоих похождениях после начала войны Никитин в прошлом году писал.
  - Преимущественно да. Пришлось побывать на территории Литвы и Польше. А ты?
  - Я после ранения в основном на фронтах в центре России обитал.
  - Заметно, - кивая на орденские планки - сказал Миша...
   "Заморив червячка" чем бог послал и пропустив пару рюмок водки Михаил спросил: - Ну, давай Володя спрашивай, что тебе от меня надо. А то в Разведупре все торопили бегом да бегом. Даже отдохнуть после возвращения, как следует не дали.
  - Куда деваться если надо?! Что мне надо от тебя Миша? Мне нужно знать, все о наличии сил сопротивления в Белостокском гетто и наличии партизанских еврейских группах в том районе. Силы, средства, возможности. В Разведупре мне порекомендовали тебя как наиболее знающего человека в этом вопросе.
  - Задал ты мне задачку.
  - Ну, уж прости. Что есть, то есть.
  - Новая задача в том районе? Меня с собой возьмешь?
  - Ничего обещать не могу. Но попробую об этом переговорить.
  - Попробуй. Обузой поверь, не буду. Первая группа сопротивления в гетто собралась еще в ноябре 1941 г.. В нее вошли представители коммунистов, левых молодежных сионистских движений и левой части "Бунда". Ими был создан антифашистский комитет Белостока, выработан план работы в гетто и в "арийской части города". Но уже в декабре гестапо от своего агента в гетто получило точную информацию о деятельности комитета. Проведены аресты, 4-х подпольщиков расстреляли.
   Следующая группа возникла весной прошлого года* (в марте 1942 г.).
   В гетто создан "Объединенный антифашистский блок", в который вошли коммунисты во главе с бывшим унтер-офицером польской армии Мошковичем, представители движения "Ѓа-шомер Ха-цаир"* ("юный страж", одна из всемирных молодежных левосоциалистических сионистских
  халуцианских движений, создана в 1916 году, первоначальной целью которого была подготовка еврейской молодежи к переселению в Эрец-Исраэль и к кибуцной жизни) во главе с Хайкой Гроссман, "Бейтар"** ("Бейтар" или Бетар Брит Иосеф Трумпельдор - "Союз имени Иосифа Трумпельдора" - молодёжная сионистская организация, создана в Риге в 1923 году. Назван в честь героя сионистского движения первой половины XX века Иосифа Трумпельдора. Его основателем и первым руководителем был Аарон Пропес, группа была близка к Жаботинскому и окончательно оформилась после встречи с ним. Идеология "Бейтара" - еврейский фашизм (сионизм), сформировалась под влиянием призыва Владимира Жаботинского создать еврейскую легальную армию для защиты еврейского населения в подмандатной Палестины. "Бейтар" воспитывал у своих членов стремление лично осуществлять пионерско-халуцианские идеи и активно участвовать в еврейской самообороне. Воплощение этих идей члены "Бейтара" видели в личности Иосифа Трумпельдора. Своей политической целью и единственно приемлемым решением еврейского вопроса "Бейтар" считал создание еврейского государства по обоим берегам Иордана. Его идеологическим принципом был монизм: единое знамя (бело-голубое), единый гимн ("Ха-Тиква") и единое сионистское мировоззрение, свободное от влияния какой-либо другой идеологии, например, социалистической. Бейтар" был создан в 1923-м году в Риге и
  почти в то же время были созданы отделы "Бейтара" в Литве, Румынии, Польше. Первый съезд всех руководителей движения собрался в Варшаве в январе 1928 года и избрал Жаботинского главой движения, Пропес сохранил полномочия комиссара (фактического руководителя); первый международный съезд представителей "Бейтара" произошел в Данциге в июле 1931 года. В 1939 г. комиссаром Бейтара стал будущий премьер-министр Израиля Менахем Бегин.
   Наряду с именем Трумпельдора, название "Бейтар" несёт ещё один смысл - так называлась последняя крепость еврейских повстанцев под руководством Симона Бар-Кохбы, которую римские войска прокуратора Юлия Севера взяли в 135 году н. э.
  Начиная с 1948 года, был связан с политическим движением "Херут", а позднее с "Ликудом".
   Сегодня "Бейтар" - идеологически правая молодёжная организация, не связанная с какими-либо политическими движениями или партиями. Члены "Бейтара" приветствуют друг друга словами "Тель-Хай!" (у немецких фашистов, кстати, был - "Хайль Гитлер").
   Лозунг организации: "В крови и в огне пала Иудея - в крови и в огне она возродится!". Бойцы бейтаровских формирований носили форму коричневого цвета, символизирующего землю Израиля.
   Символ Всемирного "Бейтара" - менора (семисвечник).
  Символ "Бейтара" на территории СНГ - кулак на фоне меноры (семисвечника)) и левой частью "Бунда" во главе с Бораксом.
   Примерно тогда же отдельную группу сопротивления создали представители правого крыла "Бунда", сионистской организации "Дрор" * (польск. Dror,с иврита "свобода" - еврейская молодёжная сионистская организация, связана с партией "Поалей Цион" ("Рабочие Сиона") Еврейская социал-демократическая рабочая партия), ранее бывшей "Еврейской коммунистической партией" в программе которой было записано: евреи - божья нация, призванная руководить всем международным еврейским рабочим движением) и ряда других сионистских движений. Руководителем этой группы стал еврей из Варшавы Мордехай Тененбаум (Тамаров). По некоторым оговоркам известно, что он прибыл с группой своих товарищей из Вильно. Я с ним никогда не встречался.
   Подпольщики в основном занимаются сбором и похищения оружия с немецких складов и саботажем на производстве. Численность способных держать оружие оценивается в 200-250 человек. Есть вероятность, что к ним могут присоединиться те, кто помоложе. Это примерно еще человек семьсот. Хочу сразу предупредить - в большинстве своем это будут женщины.
  - Тоже неплохо. Они подготовлены к боям?
  - Основу боевых групп составляют "пятерки" - пять обученных бойцов во главе с командиром. Три пятёрки составляют отделение, четыре отделения - взвод, четыре взвода роту (240 человек). Территория гетто ими разделено на три части: ул. Юровецка с командиром Реувеном Розенбергом из "Дрора"; ул. Копейцка с командиром Зерахом Зискинд-Зильбергом из "Ха-Шомер Ха-Цаир"; ул. Белосточанска и Ново-Швят с командиром коммунистом Даниэлем Мошковичем. На вооружении у них имеются винтовки, пистолеты и гранаты.
   В конце февраля этого года в окрестностях Белостока создан еврейский партизанский отряд "Форойс" ("Вперед"). Командует им варшавский типографский рабочий Сухачевский. Отряд небольшой несколько десятков человек. Формально мы его включили в свою бригаду как стрелковый взвод.
   Там же под Белостоком есть еще с две еврейские партизанские группы. Они образованы в марте-апреле, евреями, бежавшими из эшелонов, отправляемых в Треблинку. Каждая группа численностью в 8-10 человек.
  - Не густо.
  - И не говори. Главное тут в том, что ребята боевые. Все что надо сделать сделают. Связь с ними только через связных.
  - Многое то мне и не надо. Принять и обустроить пару моих ребят с радиостанцией. Обеспечить связь с подпольем в Белостоке. Подготовить площадки для приема самолетов и найти проводников по окрестным лесам и болотам.
  - Сделают. Я так понял, что ты на Белосток нацелился?
  - Пока только мысли вслух...
  - Понятно.
   - Ты что- нибудь об организациях - Z.О.В. (Żydowska Organizacja Bojowa - "Жидовске организацие бойове") и - Z.Z.W. (Żydowski Związek Wojskowy - "Жидовски звионзек войсковы"), действующие на территории бывшей Польши слышал?
  - Откуда? Как-то не приходилось касаться еврейских подпольных организаций. С поляками пришлось дело иметь, а вот с евреями-подпольщиками кроме тебя не с кем не встречался.
  -Ну, раз ты ничего не слышал о еврейском подполье, тогда слушай. Тебе я думаю, будет интересно. Тем более, что все равно вам с ними придется рано или поздно общаться на территории бывшей Польши. Но сначала я тебе кое-что о Сопротивлении в Польше расскажу. Чтобы тебе было понятно.
   Боевые подпольные организации польского Сопротивления возникли за день до капитуляции Варшавы и создания во Франции правительства Польши в изгнании.
   В конце сентября 1939 г. по приказу командующего обороной Варшавы генерала Юлиуша Роммеля (Juliusz Karol Wilhelm Jozef Rommel) была создана Служба победе Польши (Służba Zwycięstwu Polski) во главе с бригадным генералом Михалом Токажевским-Карашевичем (Michał Tadeusz Karaszewicz-Tokarzewski). Цель этой организации заключалась в борьбе за освобождение Польши, восстановление польских довоенных границ, восстановление польской армии и временных органов власти. Против германских войск польские партизаны под руководством майора Добжаньского действовали в лесах Келецкого воеводства. Против Красной армии и войск НКВД - в Беловежской, Рудницкой, Липчанской и Налибоцкой пущах Западной Белоруссии. Да ты сам это помнишь по Бресту.
   13 ноября 1939 г. "Служба победе Польши" была реорганизована. Новый "Союз вооруженной борьбы" (Związek Walki Zbrojnej) входил в оперативное управление правительства Польши в изгнании и считал своей основной задачей помимо вооруженной борьбы формирование польской армии в подполье.
   После оккупации немцами Польши в ней спонтанным образом возникли многочисленные, небольшие вооруженные партизанские отряды. Их собирали офицеры, харцеры, студенты, учащиеся средних школ, нередко без соблюдения основ конспирации, а потому их быстро ликвидировали оккупанты или поглощали более крупные организации.
   В ответ на диверсионную деятельность этих организаций германские оккупационные власти только в сентябре - декабре 1939 г. расстреляли около 30 000 человек.
   С января 1940 г. "Союз вооруженной борьбы" был разделен на две части, действующие в германской и литовско-советской зонах оккупации ("Креси Всходни").
   Первую, с центром в Варшаве, возглавил полковник Стефан Ровецкий (Stefan Paweł Rowecki, псевдоним - Грот).
   Вторую, с центром во Львове, - генерал Михал Токажевский-Карашевич.
   Общее руководство осуществлял генерал Казимир Соснковский.
   В январе 1940 г. из "Союза вооруженной борьбы" выделилась организация социалистического толка - "Крестьянская оборона" (Chłopska Straż) во главе с Францишеком Каминьским (Franciszek Wawrzyniec Kamiński). В ее состав вошли сельские жители - члены "Народной партии", "Союза крестьянской молодежи" и Центрального Союза крестьянской молодежи "Сев". С весны 1941 г. боевые отряды этой организации стали называться "Крестьянскими батальонами" (Bataliony Chłopskie). Большая часть "Крестьянских батальонов" подчиняется приказам правительства Польши в изгнании, в то же время другая часть - меньшая - ориентировалась на просоветские структуры польского подполья.
   14 февраля 1942 г. приказом премьер-министра правительства Польши в изгнании Владислава Сикорского (Władysław Sikorski) "Союз вооруженной борьбы" преобразован в "Армию Крайову" (Armia Krajowa), которая в отличие от "внешних" польских формирований в Великобритании и СССР считается "внутренней армией" в границах бывшей Республики Польша. С февраля 1942 г. на территорию Польши начали высаживаться подготовленные в Великобритании польские диверсанты (cichociemni)* (316 человек). "АК" ведет систематическую разведку в пользу Великобритании. Ведет боевые действия с партизанскими формированиями антигермански настроенных литовских, украинских и белорусских националистов. От рук членов Армии Крайовой часто погибают и советские военнослужащие, бежавшие из германского плена, а так же наши еврейские партизанские группы в Западной Белорусии и Литве.
   Борьбу с Германией ведут также и праворадикальные подпольные группы, члены которых состояли в предвоенное время в польских фашистских организациях*(в частности, "Национал-радикальный лагерь Фаланга" - Obóz Narodowo-Radykalny Falanga, отличавшийся крайним антисемитизмом, антикоммунизмом и антилиберализмом). С июля 1942 г. они объединились в "Национальные вооруженные силы" (Narodowe Siły Zbrojne) во главе с полковником Игнатием Оцевичем (псевдоним Чеслав).
   - Довольно познавательно. С твоих слов получается, что просоветских настроенных поляков на территории бывшей Польши не найти?
  - Ну почему же. Бывшие члены Коммунистической партия Польши* (распущена по решению Коминтерна в 1938 году) до недавнего времени принимали участие в Сопротивлении в составе различных подпольных польских организациях. Весной прошлого года они создали подпольное вооруженное формирование Польской рабочей партии - "Гвардия Людова" (Gwardia Ludowa). В ее состав вошли бывшие польские коммунисты, советские военнопленные и узники гетто, бежавшие из заключения. Сейчас отряды "Гвардия Людова" действуют в 12 округах, в том числе в Томашевских лесах, в Люблинском, Варшавском, Келецком, Краковском, Жешувском воеводствах и в Силезии. Вот на них и можно опираться.
  - Как у них отношения с Армией Крайовой?
  - Как у кошки с собакой. Гвардия Людова взаимодействует с отдельными Крестьянскими батальонами. А вот с с отрядами Армии Крайовой постоянно происходят вооруженные столкновения.
  - Весело.
  - И не говори.
  - Ты обещал рассказать о еврейском сопротивлении...
  - Помню. С октября 1939-го по ноябрь 1940 г. все еврейское население Польши было сосредоточено в гетто. С ужесточением террора и началом массовых депортаций евреев в концентрационные лагеря в гетто возникают подпольные организации еврейского Сопротивления. Основу данных организаций составили бывшие военнослужащие польской армии и члены еврейских молодежных военизированных организаций, прежде всего "Бейтар". Они доставляли в гетто оружие, обучали боевиков и разрабатывали тактику на случай карательных акций германских властей. Поговаривают, что в различных городах Польши сейчас насчитывается около 100 таких организаций.
   Первая организация - "Свит" (около 500 человек) была создана офицерами и сержантами бывшей польской армии еще в ноябре- декабре 1939 г. во главе с поручиком Давидом-Мордехаем Апфельбаумом (Dawid Moryc Apfelbaum). Они обратились к одному из руководителей польской подпольной организации "Войсковы звионзек валки збройней" ("Военный союз вооруженной борьбы"), капитану Генрику Иванскому ( "Быстрый") с предложением создать еврейскую боевую группу, которая будет частью польского подполья. Тот после переговоров с Лондоном согласился. Была создана группа получившая название - Z.Z.W. (Żydowski Związek Wojskowy,"Жидовски звионзек войсковы") или "Еврейский военный союз". У нее есть свои отделения в Варшаве, Люблине, Станиславе и Львове. В 1940 году главным видом деятельности Z.Z.W. была переправка своих членов, особенно офицеров, через польско-венгерскую границу, в польские дивизии во Франции и Англии.
   Ядро Z.Z.W. составили члены трёх организаций, связанных с ревизионистским движением Владимира (Зеева) Жаботинского: "Бейтар", "Эцель"* ("Иргун Цвай Леуми" - Национальная военная организация - известна на Западе и Ближнем Востоке также по еврейской аббревиатуре ЭЦЕЛЬ, создана в 1937 году выходцем из России Владимиром (Зеевом) Жаботинским. Военное крыло политического движения "Бейтар". Вела подпольную диверсионно-террористическую деятельность против Великобритании на территории мандатной Палестины с 1931 по 1948 гг..
   C 1938 года в Польше самостоятельно действовали ячейки "Эцеля". "Эцель" издавал в Польше две газеты (на идиш и на польском), организовывал, с согласия польского правительства, тренировочные лагеря для своих боевиков, создавал склады оружия.
   Польша была главным тылом "Эцеля" в его борьбе с английскими мандатными властями Эрец Исраэль. Между прочим, во время осады Варшавы в сентябре 1939 года, "Эцель" передал польскому военному командованию, со своих варшавских складов, более тысячи винтовок с боеприпасами, что даёт некоторое представление о масштабах его деятельности.
   Деятельность эта особенно увеличилась в 1939 году, в связи с подготовкой морского десанта в Эрец Исраэль. Были уже куплены или арендованы десятки кораблей, которые должны были одновременно выйти из различных портов, собраться в море в определённом месте, вместе продолжить путь к Эрец Исраэль и высадить на побережье 40 тысяч вооружённых боевиков во главе с Жаботинским.
   Выход в море первоначально планировался на конец августа - начало сентября, но был из-за различных организационных трудностей перенесён на несколько недель, и его осуществлению помешала начавшаяся 1-го сентября война. Большинство десантников были польскими евреями, почему в литературе и появилось название "Польский десант". Иногда его, впрочем, называют "Итальянский десант", имея в виду, очевидное участие в этих планах Муссолини, и то, что большая часть портов отправления были итальянские, а главный пункт сосредоточения десантников - город Триест. Только меньшая часть десантников находилась к началу войны в портах отправки. Некоторые из них вернулись в Польшу, некоторые нет. Но большинство Польшу и не покидало.
   Начало Второй мировой войны вызвало раскол в Иргун Цвай Леуми. Умеренная часть выступала за единство с Британией в борьбе с нацизмом. Наиболее же оголтелые покинули ЭЦЕЛЬ и создали организацию Лохамей Херут Исраэль (ЛЕХИ - Борцы за свободу Израиля). Эта организация, известная по имени своего руководителя Авраама Штерна как "организация (или, как принято было писать в Великобритании, "банда") Штерна", выделялась своим радикализмом и непримиримостью даже среди самых оголтелых сионистов.
   После раскола в ЭЦЕЛЬ Штерн пытался наладить контакты с врагами Британии - с Италией и Германией. Попытка наладить связи с Италией провалилась. Больших успехов Штерн добился в контактах с Германией. Судя по всему, он просто использовал свои связи с немцами, установленные им еще тогда, когда он был "министром иностранных дел" Иргун Цвай Леуми. Этому союзу обе стороны остались верны до конца.) и "Брит а-хаял"** ("Брит а-хаял" - международный союз еврейских солдат и офицеров различных армий, был создан в Польше в 1933 году по инициативе Жаботинского. Польское отделение было наиболее многочисленным). Если не вдаваться в подробности, то в эту организацию вошли правые сионисты.
  - А что есть еще и левые сионисты?
  - Есть. Они весной прошлого года (28 апреля 1942 г.) в Варшаве создали Z.О.В. (Żydowska Organizacja Bojowa) или "Еврейскую боевую организацию" во главе с Мордехаем Анелевичем (Mordechaj Anielewicz).
  - Ясно. А чем вообще занимаются эти организации?
  - Они уничтожали среди евреев агентов гестапо и активных коллаборационистов* (например, командира еврейской полиции в Варшаве Якова Лейкина).
  - В боях с немцами участвуют?
   - Они до недавнего времени уклонялись от открытых столкновений с немцами и польской полицией. Теперь вроде как перешли к более активным действиям.
  - Что их подвинуло?
  - События лета-осени прошлого года в Варшаве.
  - То есть?
  - Тогда немцы приступили к планомерному уничтожению Варшавского гетто. "Большая акция" продолжалась от 22 июля до 21 сентября. Из Варшавы было вывезено в Треблинку и Майданек более 300 тысяч варшавских евреев.
  - Ты там был?
  - Нет, я сражался тут неподалеку у Березино. Вместе с твоими бывшими бойцами.
  - Ясно. А откуда знаешь о событиях в Варшаве.
  - Птичка на хвостике принесла. А если серьезно. Человек оттуда пришел и рассказал.
  - Я не слышал о том, что в гетто было вооруженное сопротивление.
  - А его и не было. Во время "Большой акции" бойцы Z.Z.W. скрывались в бункерах. Поэтому только 15 или 20 из них погибли. Руководитель Z.Z.W. Давид Аппельбаум был заранее предупреждён Корпусом Безопасности (К.Б.) Армии Крайовой о предстоящей немецкой акции. Он сообщил об акции председателю "Юдендрата" Чернякову и предложил оказать сопротивление. Это предложение было отвергнуто. Z.Z.W. не решилось выступить против немцев в одиночестве, опасаясь, что позже именно их обвинят в развязывании кровавой резни.
   18 января этого года очередная массовая депортация из Варшавского гетто вызвала вооруженное сопротивление Z.О.В. (Еврейской боевой организации). Германская жандармерия, латышская и литовская полиция (1000 человек) потеряли до 60 человек убитыми и ранеными. В то же время за три дня в гетто погибло больше тысячи человек* (1171).
   21 января депортация была прекращена. К этому времени Z.О.В. понесла большие потери и практически прекратила существование.
   Новое восстание началось в апреле и шло до 16 мая. Насколько я знаю, там заводилами уже был Z.Z.W.. Оно и правильно. По моим сведениям у них на вооружении было не менее 10 пулеметов, много винтовок, пистолетов и гранат. Кроем того в подпольных мастерских Z.Z.W., и в самом гетто, делались самодельные гранаты. Да и подготовленных людей куда больше чем у Z.О.В. было. Сотни три только ранее служивших в армии или прошедших военную подготовку. Одних офицеров старой Польши под три десятка обитало в гетто...
   - По твоему рассказу получается, что ты тоже входил в одну из названных тобой организаций.
   - Входил. В Z.Z.W. "Еврейский военный союз". Одним из первых туда вступил. Да весь вышел. Не по мне мирно сидеть и ждать манны небесной. - Наша "Контора" об этом знает?
  - Знает. Когда к нашим через линию фронта вышли, я все без утайки в особом отделе рассказал. Поверили. Назначили на должность в Волошинскую бригаду, ну а потом после летних-осенних боев, нового окружения и прорыва, к Разведупру прикомандировали. С тех пор я у них вроде как за советника по работе с еврейскими партизанскими отрядами.
   - Ясно. Отпустят тебя с нами, как думаешь?
  - Отпустят, если ты попросишь... Мне, кажется, что тебя вряд ли откажут в этом вопросе, - хитро улыбнувшись, сказал Михаил.
  - Посмотрим. Ты действительно можешь нам очень пригодиться...
  
  Обновление на 05.06.18. рабочий текст...
  Глава
  Немного о работе "Смерша"
  
  Из докладной записки ГУКР "Смерш" НКО СССР Љ 128/А в ГКО о задержании германских шпионов-парашютистов, заброшенных на советскую территорию, и использовании их в радиоиграх с противником 3 июня 1943 г.
   Радиостанция "Черного". Находится в г. Воронеже, в радиоигру с противником включена 28 декабря 1942 г.
   В радиоигре используется перевербованный германский агент-радист Юркевич Б.В., 1923 года рождения, бывший радиооператор Главного управления гражданского воздушного флота, попал в плен к немцам в сентябре 1941 г. под г. Киевом, обучался в Полтавской и Харьковской школах разведки противника. Разведчик с напарником был переброшен немцами 17 декабря 1942 г. в районе г. Тамбова с заданием собирать сведения о промышленности города, воинском гарнизоне и железнодорожных перевозках через ст. Тамбов, Кандауровка. До 26 марта сего года радиоигра проводилась из г. Тамбова, откуда велась дезинформация противника. С 26 марта по указанию немцев агент был переброшен в г. Воронеж.
   Наряду с продолжением дезинформации проводился вызов курьера с посылкой для разведчиков. Однако после настойчивых требований немцы в свою очередь потребовали возвращения разведчиков через линию фронта.
   В связи с невозможностью пойти на предложение немцев о возвращении агентов к ним, так как один из них был расстрелян, противнику была передана радиограмма об отказе переходить линию фронта из-за большого риска. Вместе с тем у немцев потребовали денег для продолжения работы.
   24 мая немцы снова предложили разведчикам возвратиться, сообщив, что деньги они дадут, но им нужно прийти за получением нового задания.
   Предполагаем убедить противника в необходимости передать задание по радио. Если это не удастся, работа рации будет прекращена, а перед немцами создадим легенду об отказе разведчиков от дальнейшего выполнения их заданий. Помимо этого, в мае сего года ГУКР "Смерш" включены в радиоигру с противником еще 7 радиостанций, изъятых у задержанных германских разведчиков-парашютистов.
   Радиостанция "Петрова" (г. Пенза). Радист Шевляков А.Д., 1913 года рождения, бывший командир взвода саперного батальона, в плен к немцам попал в августе 1941 г. в районе г. Нарвы, содержался в лагерях военнопленных в Восточной Пруссии, обучался в Варшавской разведшколе, арестован 23 апреля 1943 г. Радиостанция "Семенова" (г. Тамбов). Радист Суманиев Т.И., 1907 года рождения, бывший военнослужащий Красной Армии, окончил Валговскую и Варшавскую разведшколы противника, арестован 24 апреля 1943 г.
   Радиостанция "Поэт" (г. Ярославль). Радист Сидоров А.И., 1915 года рождения, бывший командир взвода 34-го запасного полка 29-й отдельной стрелковой бригады, в плен к немцам попал в июле 1942 г., окончил Варшавскую разведшколу противника, арестован 14 мая 1943 г.
   Радиостанция "Художник" (г. Рыбинск). Радист Рафаилов ГА, 1913 года рождения, бывший заведующий делопроизводством боепитания 458-го корпусного артполка, в плен к немцам попал в октябре 1941 г. под г. Борисполем, окончил Варшавскую разведшколу противника, арестован 15 мая 1943 г.
   Радиостанция "Кторова" (г. Елец). Радист Киселев НА, 1922 года рождения, бывший военнослужащий Красной Армии, окончил Валговскую и Варшавскую разведшколы противника, арестован 24 апреля 1943 г.
  Радиостанция "Степь" (г. Сальск). Радист Якименко Ф.В., 1910 года рождения, бывший лейтенант Красной Армии, окончил Варшавскую разведшколу противника, арестован 1 мая 1943 г.
  Радиостанция "Соколова" (г. Саратов). Радист Ситниченко P.C., 1915 года рождения, бывший лейтенант Красной Армии, бывший военнослужащий 212-й воздушно-десантной бригады, окончил Варшавскую разведшколу противника, арестован 26 апреля 1943 г.
   Разведчики получили от немцев задание осесть в местах приземления и собирать шпионские сведения о передвижении воинских эшелонов по железной дороге, о дислокации частей Красной Армии, аэродромов и т. д.
   Добытые материалы они должны были передавать противнику по радио.
   Все станции установили связь с немецкой разведкой. По этим радиостанциям в настоящее время в целях получения доверия немцев к работе перевербованных нами разведчиков передаются сведения о воинских перевозках к линии фронта (дезинформация, согласованная с Генеральным штабом Красной Армии).
   В дальнейшем намечается легендирование нужды разведчиков в деньгах, новых документах и истощения питания для раций. На этой основе будут проводиться мероприятия по вызову через линию фронта других агентов немецкой разведки в целях их захвата.
   Все указанные в настоящей записке агенты германской разведки в процессе допроса дали подробные показания о своей принадлежности к разведорганам противника, назвали преподавательский и инструкторский состав разведывательных школ, где они обучались, а также выдали известных им немецких разведчиков, обучавшихся в этих школах и подготовлявшихся для переброски на нашу сторону.
   Кроме того, ГУКР "Смерш", НКВД и НКГБ в мае сего года разысканы и арестованы два активных агента-радиста германской разведки, которые в районе городов Воронежа и Орехово-Зуево собирали шпионские сведения и передавали их немцам по радио.
   Так, 8, 9 и 20 мая сего года радиоперехватом было зафиксировано, что в районе г. Воронежа действует агент германской разведки Љ 135. Дешифровкой перехваченных радиограмм установлено, что агент передал немцам сведения о наличии танковых частей в районе ст. Отрожка, аэродрома истребительной авиации в районе ст. Усмань, о движении воинских эшелонов и характере перевозимых грузов в этом районе.
   Одновременно были перехвачены и расшифрованы радиограммы противника, передававшиеся из г. Киева в г. Варшаву, содержание которых указывало на то, что они приняты были от агента Љ 135.
   То обстоятельство, что телеграммы передавались в г. Варшаву, где размещена разведывательная школа германской военной разведки, а также идентичность этого шифра с шифром других разведчиков этой школы позволили судить, что агент Љ 135 обучался в Варшавской разведшколе.
   Кроме того, из показаний ряда арестованных в последнее время германских разведчиков, обучавшихся в Варшавской разведшколе противника, органам "Смерш" было известно, что немцы в конце апреля сего года намеревались перебросить в районе г. Воронежа своего агента по кличке "Григорьев". Изложенное дало основание предполагать, что агент Љ 135 и "Григорьев" являются одним и тем же лицом.
   В целях поимки этого шпиона органами контрразведки в районе г. Воронежа было создано 24 оперативно-розыскные группы, выброшены радиопеленгаторные станции и на дорогах, прилегающих к г. Воронежу, усилена заградительная служба. В одну из оперативно-розыскных групп, производивших розыск на железнодорожных станциях и в поездах, был включен доставленный из отдела контрразведки "Смерш" Тамбовского гарнизона переброшенный немцами 23 апреля сего года в район г. Мичуринска и добровольно явившийся с повинной в наши органы агент германской разведки, обучавшийся в Варшавской разведывательной школе, Мищенко А.И., 1907 года рождения, русский, бывший командир батальона 518 сп 129 сд, старший лейтенант. Попал в плен к немцам в июле 1941 г. в районе г. Смоленска, хорошо знал в лицо немецкого разведчика "Григорьева".
   28 мая сего года в 21 час при посадке в поезд на ст. Воронеж Мищенко опознал "Григорьева", и он был арестован.
   Будучи уличен, "Григорьев" показал, что является Задорожным Василием Степановичем, 1916 года рождения, бывшим начальником радиостанции 780 сп 214 сд, по званию старший сержант. В плен к немцам попал 24 июля 1941 г. в районе г. Великие Луки, содержался в Белосток-ском лагере военнопленных. В октябре 1942 г., как показал Задорожный, он был завербован германской военной разведкой и обучен в Валговской и Варшавской разведывательных школах противника.
   В ночь на 24 апреля сего года Задорожный был переброшен немцами на самолете в районе г. Усмань с заданием установить наличие воинских частей и движение их по железным дорогам на линиях Воронеж-Грязи, Воронеж-Лиски, Воронеж-Курск.
   Задорожный сознался, что 8, 9 и 20 мая сего года, находясь в районе ст. Усмань, передал по радио германской разведке собранные им шпионские сведения, и изложил содержание радиограмм, которые совпадают с данными, полученными ранее по радиоперехвату.
   У Задорожного изъяты радиостанция, револьвер системы "Наган", 26 тысяч рублей, фиктивные документы на имя Портянского Михаила Степановича, лейтенанта 835 сп, Лихоткина Ивана Васильевича и лейтенанта 555-го запасного стрелкового полка Задорожного Василия Степановича1, а также 50 незаполненных бланков различных документов (командировочные предписания, аттестаты, отпускные билеты и проездные документы).
   29 мая сего года в районе с. Первомайское (восточнее г. Орехово-Зуево) НКГБ СССР был задержан в момент передачи немцам по рации шпионских сведений агент-радист германской разведки Тихомиров Д. Р., 1906 года рождения, бывший командир батальона 333 сп 6 сд 4-й армии, по званию капитан. В плен к немцам попал в районе г. Брест-Литовска 23 июня 1941 г., содержался в Белоподлясском, Хаммельбургском и Брайтенфуртском лагерях военнопленных. Окончил Варшавскую разведшколу.
   Следствием устанавливается, что Тихомиров в ночь на 15 мая сего года был выброшен с немецкого самолета на парашюте с заданием пробраться в районе г. Орехово-Зуево, осесть там и заняться сбором шпионских сведений о гарнизоне города, воинских железнодорожных перевозках и работе предприятий оборонной промышленности.
   Собранные сведения он должен был предавать немцам по приданной ему коротковолновой радиостанции.
   Пробравшись в г. Орехово-Зуево, Тихомиров с 20 по 26 мая вел наблюдение за железной дорогой и устанавливал интересующие немцев сведения о гарнизоне и промышленности, которые 27 и 28 мая сего года передал по радио противнику. Следствие по делу Тихомирова продолжается.
   Учитывая наблюдающуюся за последнее время активность германской разведки по заброске на нашу сторону радиоагентуры на всех направлениях фронта, ГУКР "Смерш" усилило розыск и в случаях целесообразности перевербовку разведчиков-радистов противника с включением их в радиоигру в целях вывода квалифицированной немецкой агентуры на нашу сторону для перехвата ее и дезинформации противника.
   По каждой действующей радиостанции были разработаны мероприятия и в зависимости от полученных радиограмм от немцев намечаются новые легенды.
   ГУКР "Смерш" на фронтах и в военных округах выделило и проинструктировало специальных сотрудников по проведению радиоигр с противником.
  Начальник ГУКР "Смерш" Абакумов
  (ЦА ФСБ России)
  
  Обновление на 11.06.18. рабочий текст...
   Глава
  
   Да крепенько за нас взялись. Очень даже... В сорок первом и то проще было. А тут и авиацию, и танки и пехоты неумеренно нагнали. И все по нашу душу. Всю живность в лесу распугали. Чуть пущу без зубров не оставили. Хорошо, что немецкие егеря их в специальном загоне держали, и потому не погибли.
   Начало операции прошло более чем успешно. Партизанский аэродром оказался вполне достаточным, чтобы принять Ли-2 и транспортные планеры "А-7М" (они же "242 А-2" "Гота"). В течение трех ночей туда были доставлены ударная и разведывательная группы бригады. Был с ними и я. Куда уж им "бедненьким" без меня?! Пропадут! В темном лесу заблудятся, на зубок злым эсэсманам попадут!... А оно мне надо? Когда тут такая операция намечается!
   Замполит и остальные штабные были категорически против моего вылета в первом эшелоне. В принципе они были правы - забот по отправки бригады к немцам в тыл и организация взаимодействия с летунами были очень важны, да только я должен был сам убедиться в том, что задуманное можно в реальность воплотить. Слишком много было построено на моих предположениях и выкладках. Ну а с оргвопросами по переброске оставшегося личного состава штабные и без меня справятся.
   Партизаны нас необходимым транспортом обеспечили. Нашлось у них в закромах целых 4-е трофейных грузовика и две легковушки, а к ним еще и необходимое количество бензина. Можно сказать от своего сердца оторвали. Бензин - то на вес золота шел. Пришлось пообещать им, потом с Большой Земли доставить. Поверили. Раз пошла такая "пьянка", предлагали в довесок пару БА-3 и Т-26, стоявшие в пуще еще с 1941 года. Соблазн был большой, но не взял. Не вписывались они в колонну, хотя значительно усилили бы ударную группу.
   Помогли они нам и с трофейными бумагами - передав в наше пользование несколько разноцветных пропусков для проезда по оккупированной территории. Организовали и звонок в комендатуры Белостока, Заблудуво (сейчас Заблудув), Курьяны (7 км юго-восточнее Белостока) и Бельск-Подляшкий о проходе нашей автоколонны.
   Остальное - форма, оружие и солдатские книжки у нас были свои, со всеми необходимыми и относительно свежими отметками. Ребята из Разведупра фронта постарались.
   Первыми, не дожидаясь высадки остальных, в разведпоиск на Белосток ушла группа Дорохова с его "бандой штатных липовых немцев" и Омелинским Михаилом, он должен был остаться в городе и организовать взаимодействие с еврейским подпольем. Ребята шли под видом группы извлеченного из забвения обер-лейтенанта Ланге. Правда, теперь он был в другом обличии - адъютанта командира дивизии, выводившейся на отдых и пополнение. Глубокий немецкий тыл все-таки.
   Сведения, привезенные группой, были ценными. С учетом ранее имевшейся информации, удалось уточнить расположение немецких войск, количество самолетов на аэродромах и положение в городе.
   Сразу же пришлось вносить коррективы в план высадки. Так ничего особо страшного, небольшие корректировки в расчетах времени, объектов для бомбометания и маршрутах транспортных бортов. Все в пределах разумного. Зато не будет столпотворения на аэродроме в Белостоке, и бортам не придется долго кружить в небе, ожидая посадки.
   Наш рейд начался сразу же после высадки и сбора ударной группы.
   Грузовики были пусть и раздолбанные и плохо ухоженные, но по маршруту в полторы сотни верст смогли пройти и даже не заглохли негде. Дорохов снова был в роли - адьютанта, следующего во главе колонны грузовиков дивизии.
   Я же скромненько играл роль большого начальника из AWA (нем. Amtsgruppe Allgemeine Wehrmachtangelegenheiten; общее управление) штаба оперативного руководства ОКВ* (Верховное главнокомандование вооруженных сил Германии) дремлющего в салоне лакированного "Мерседеса". Мой внешний вид лощенного берлинского штабного с серебренными витыми майорскими погонами, золоченой шифровкой NA (Верховное командование Вермахта и Генеральный штаб сухопутных сил) на них, довоенной алой окантовкой петлиц, фуражки и обмундирования, кожаным портфелем в руках был безупречен, важен и действовал на представителей противника лучше любых документов. Мне стоило только недовольно спросить - что случилось и выйти из машины, чтобы снять все вопросы у проверяющих. Только один раз - на въезде в Белосток и пришлось предъявлять жандармам свои документы.
   С почтением взяв одетое в дорогую кожаную обложку солдатскую книжку, унтер-офицер только взглянул на отметки и красный пропуск, тут же их вернул, отдав воинское приветствие.
   В город мы въехали уже вечером. Специально так рассчитали. По дороге высадили боевые группы и авианаводчиков на подступах к аэродромам "Бельск-Подляшкий", "Заблудуво" и "Курьяны". Туда планировалось высадить авиадесант парашютным и посадочным способами.
   Еще часть бойцов высадили в лесу на подъезде к авиационной базе "Крывляны". Сколько бы там не было немцев, сорок "головорезов" в сопровождении трех летчиков, ранее служивших на этом аэродроме, и десятка снайперов до полуночи должны были справиться с захватом аэродрома и организации подсветку полосы.
   Ну а у оставшихся, во главе со мной, была другая задача - удержать немцев в своих казармах, до высадки основных сил. Авантюра?! Да. Полная. Но, тем не менее, вполне реализуемая. Особенно с учетом знания обстановки в городе.
   В славном городе Белостоке, недалеко от железнодорожной станции издавна торчал холм со старым католическим кладбищем. Именно на этом холме в 1941 году, уже при немецкой оккупации, был достроен симпатичный такой белый костел св. Роха. Несмотря на то, что в храме шли богослужения, оккупанты решили использовать его в качестве казарм. Умно задумали. Костел виден со всех сторон города и из него просматривается округа. Кроме того костел окружен стеной с четырьмя квадратными башенками-ротондами по периметру. Одним словом крепость! Настоящая, железобетонная, с кучей окон, высокими стенами и подготовленной обороной. Все к ней прекрасно, но есть маленький недостаток - выходов из этой крепости всего два. В случаи чего и не покинешь бетонную коробку. Пересидеть можно, но вот выйти, особенно в случаи блокировки выходов умным противником, не получится - потери будут ох как большими! Даже люди с парой пулеметов в башне (высота целых 83 метра) не помогут. Вот этим я и решил воспользоваться. Именно для этого у меня и были снайпера и пулеметчики.
   Что еще мне было интересно? Да много чего - например, здесь же на другом конце улицы Липовой (Lipowa) стоит главный православный собор Белостока, освященный в честь Николая Чудотворца, "красный" храм (Фарный костел) - прекрасное место для снайперов. Или двухэтажное здание жд. вокзала, или дворец Браницких, или Ратуша, или Рынок Костюшко, театр - Опера и Филармония Подляска. Да много чего. Про здания абвера и гестапо, военные городки и не говорю. Но, увы, моих сил на все, до высадки главных сил бригады, не хватило бы. Поэтому обошлись парой основных, а к остальным ушли авианаводчики...
   Со своей задачей мы справились...
   Захват аэродромов и высадка подразделений прошли вполне удачно. Правда, без потерь не обошлось. Как на земле, так и в воздухе.
   Первые потери мы понесли от огня зенитной артиллерии и ночных истребителей. При пересечении линии фронта потеряли три Ли-2 и все шесть транспортных планеров, что они тащили за собой. А это почти две сотни человеческих жизней.
   На земле потеряли еще столько же убитыми и в два раза больше ранеными. Бой в городе шел почти шесть часов. И это при том, что наши бомберы довольно кучно прошлись своими бомбами по объектам врага.
   То есть впервые же сутки бригада потеряла полноценный батальон. Хорошо, что хоть раненых удалось отправить назад. Вместе с ними улетели и те ранбольные, что мы освободили в лагерях для военнопленных.
   По старой традиции всех бывших пленных, кто мог стоять на ногах, поставили в строй. Боевая ценность пополнения была сомнительной, но не оставлять же их в лагере на растерзание врага?! А так может еще послужат делу освобождения страны от фашистских захватчиков.
   Выросли мы по численности и за счет жителей Белостокского гетто. Не сильно много к нам влилось евреев. Всего около трехсот девушек и молодых женщин в возрасте от 15 до 30 лет и под сотню ребят в возрасте от 14 до 18. Я, честно говоря, рассчитывал на большее. Но насильно никого в строй ставить не стал. Большинство жителей гетто, несмотря на проведенную Омелинским и подпольем работу, не захотели присоединиться к нам и драться с оружием в руках. Каждому свое! Это их выбор - умереть в печах Аушвица и Треблинки ... На убеждение у меня не было времени и возможности. Михаил просил оставить его для дальнейшей работы в городе, но я отказал. Были у меня на него планы для работы в Польше.
   Все пополнение было включено в состав двух штурмовых батальонов, которые должны были имитировать прорыв бригады в Августовские леса и к Гродно - рвать коммуникации и уничтожать гарнизоны врага, и главное отвлекать внимание от реальной цели высадки. Во главе этих батальонов уходил комиссар Григорьев. С собой он забирал всех политотдельцев и большую часть штабных. Мне не хотелось с ним расставаться, так как оба знали, что именно на них немцы и насядут. Но замполит сказал, что это его долг коммуниста и командира разделить судьбу бойцов идущих на смерть. Хороший он все-таки человек - настоящий КОМИССАР! Единственное чем я ему мог помочь так это отдать разведроту с негласным приказом бойцам - вытащить Комиссара при любых обстоятельствах.
   Расстались мы, как только город оказался в наших руках, и я получил сообщение об успешной высадке подразделений на остальных аэродромах и их выходе к точкам сбора в пуще. Я со своей группой тоже выехал туда. Ко мне на трех машинах присоединился и Омелинский с большей частью еврейской группы. Он планировал прорваться через пущу ближе к Бресту, в знакомые места. Я был не против.
   Батальоны Григорьева шума наделали много. Железная дорога на участках Белосток - Варшава, Белосток- Гродно, Белосток- Брест и Белосток - Волковыск надолго выведены из строя. То же самое касается и автодорог.
   Немцы, видя такие безобразия, поверили, что бригада рвется к Гродно и практически сразу же принялись за моих ребят. Следом за парнями были брошены авиация и пехотная дивизия, направлявшаяся с Запада на фронт. Еще одну дивизию немцы выдвинули к Гродно из Восточной Пруссии.
   Мы же, несколько дней побегав по пуще, ударили по Беловежу. Бой был жесткий, но мы справились. Архив Абвера был захвачен. Дался он нам очень большой кровью. Не зря немцы свой паек получали. Бились до конца. Но мы были лучше и нам очень помогли сведения от агента - мы знали, куда и какими силами бить. Оказать помощь своему гарнизону в Беловеже немцы не смогли. Ближайшие гарнизоны к Абверцентру были разбиты, а Белостокский был занят ловлей подразделений Григорьева. Подразделения врага из Барановичей и Бреста опаздывали по любому. Им еще мины на дорогах поснимать надо. И все равно мы спешили убраться обратно в пущу. Очень спешили!
   Кроме ящиков в Абверцентре удалось захватить и группу офицеров врага. Многие из них нам достались ранеными, и мне снова пришлось менять планы - оставляя заслоны и засады, тащить всех раненых, что своих, что чужих на базу к партизанам, а оттуда уже отправлять в Москву. Получив квитанцию о прибытии груза, лесными тропами вышли в путь - к Бресту.
   К этому времени немцы нагнали в Пущу своих войск для прочесывания. Поэтому нам пришлось порываться с боем. Знать бы, что так будет. Еще бы пару дней у партизан на отдыхе провели. Но не судьба! Курская битва была на носу и он того как мы будем действовать зависело новое изменение истории.
   Сначала все было хорошо. Мы неплохо похулиганили.
   По нашему следу немецкое командование бросило 1-й Восточный запасной полк "Центр"* *( РИ. В полк входили два резервных батальона: 1-й (три пехотные роты и рота тяжелого оружия) и 2-й (резервная саперная рота, казачий резервный эскадрон, резервная батарея, резервная рота связи), а также русская команда (рота) пропагандистов. Рота связи насчитывала 100 чел., батарея - 150, все остальные роты - по 250. В полку действовала офицерская школа.
   На комплектование батальонов направлялись добровольцы из лагерей военнопленных. Офицерам после проверки восстанавливали звание, какое они имели в Красной армии. При этом звания "старший лейтенант" и "лейтенант" менялись на "поручика" и "подпоручика". Командным языком в части был русский. Командиром полка был белоэмигрант, офицер Русской армии (на 1920) Н. Г. Яненко (Янецкий) (в 1944 - подполковник Вермахта). Начальником отделения 1с(разведка) в штабе полка был белогвардеец, Георгиевский кавалер Игорь Константинович Соломоновский (в 1944 - майор Вермахта). Полк Яненко часто привлекался к охранно-караульной службе и антипартизанским операциям. В Бобруйске под патронажем полка "Центр" был сформирован 604-й ост-батальон "Припять", кавэскадрон и несколько "восточных" артиллерийских батарей. В октябре 1943 года полк был направлен во Францию)
  специально переброшенный по нашу душу из Бобруйска. Ну что сказать, пересеклись с "земляками" на узкой тропке. Поговорили на языке оружия. Поучили воевать друг - друга. Выбили у "белых" полтора батальона на отдыхе. А они на нас свою авиацию вызвали. Она вцепилась - "мама не горюй" и ведь не никак не удавалось ее сбросить "с хвоста". Бомбила участки леса на раз. Леса море перепортила. Приходилось играть с маршрутов - качаясь то в право, то в лево, то замирая, то бежав "сломя голову", с места последнего боестолкновения. Но немцы, нащупав нас, блокировали большую часть пущи и постепенно стягивали петлю окружения.
   Пару раз нам удалось заставить люфтов бомбить своих. Разведчики засекли цветовые сигналы, которыми пользовались немцы для целеуказания, навели "птенцов Геринга" на колонны врага. Хорошо люфты отбомбились. Приятно было посмотреть на то, что осталось от колонны. Жаль, что это удалось сделать только пару раз. Наученное горьким опытом немецкое командование тут же приняло меры и больше такого сделать, не получалось. Наоборот мы при попытке повторить понесли потери, две группы разведчиков были уничтожены егерями, а еще одна еле вырвалась из засады.
   План врага стал понятен уже на третьи сутки рейда - нас неспешно, тщательно прочесывая местность, выдавливали на открытое пространство. Для нас это было смерти подобно. Поэтому мы искали слабые места врага и отступали в пущу, а потом вновь наносили удар и пробивались через окружение подтянутых к месту прорыва немцами частей. Благо у нас проводники были хорошими.
   Вот и два дня назад зажали нас немцы на холмах у подходов к реке и большому болоту. Хорошо так зажали. Со всех сторон обложили и на ту сторону реки прорваться не удавалось. Немцы и их приспешники усиленно охраняли противоположенный берег. Пришлось занимать оборону и принимать бой.
   Немцы атаковали постоянно. Гнали на пулеметы наших бывших соотечественников - местных полицаев да "белых" из полка "Центр" и "восточных легионов". А что им их жалеть? "Разменная монета" - других по лагерям наберут! Немцы и "гейвропейцы" их с тыла прикрывали, да минометным огнем поддерживали. Подкреплений и артиллерию ждали. Знали, что мы уже не вырвемся. Потому и гнали "мясо", чтобы мы свои боеприпасы как можно больше сожгли. А мы и жгли. Вся местность вокруг позиций была в воронках и трупах, одетых в черные и серо-зеленые мундиры.
   Хорошо, что погода была дождливая и "люфты" нам не надоедали. Дрались до позднего вечера. Мы не уступили ни метра своей обороны. Порой было тяжко, но выстояли. Дошло до рукопашной у моего штаба. Ключевую роль в обороне сыграли "старики" из "старой гвардии", специально выделенные в мой личный резерв. Они мгновенно и жестко контратаковали в любом месте, где противник вклинивались в оборону.
   Потери были большими - считай половину ребят убитыми и ранеными потерял. Досталось даже мне. Сосна упала рядом и приласкала меня своими ветками, да заодно осколки от мины прошлись по ногам. Перстень, почему-то не помог и не защитил как всегда. Он вообще себя странно вел. Пару раз странно загорал по краям, а то по его полю пробегал маленький огонек. Авиации врага рядышком вроде как не было. А искать причину поведения Перстня было абсолютно некогда.
   Девчонки из гетто боевыми оказались и раненых вытаскивали и вместо погибших в строй встали. Спасибо им. Мало их в тот день в живых осталось...
   Я, честно говоря, уже батальоны к последнему бою готовил, когда, проводники с разведчиками нашли разрыв в окружении - небольшой и узенький мосток через речушку, прикрытый всего лишь местным полицейским взводом из поляков и белорусов с двумя "Максимами" в его охранении. Они нам на один зубок пришлись. Вырвались!
   Вырвались из одной западни, чтобы вновь угодить в другую. Умных среди немцев слишком много оказалось. Через пару километров еще одна линию окружения выстраивалась. Немцы даже танки и тяжелую артиллерию притащили по нашу душу. Пришлось опять искать - куда бить, а самим занимать мобильную оборону и драться, отходя вглубь пущи. Вновь у нас были потери обидные "до слез". Так группа бойцов оставленная прикрывать отход погибла, попав на свое же минное поле. Ориентиры прохода перепутали.
   Раненых с каждым часом становилось все больше. Медикаменты подходили к концу. "Природная аптека" тоже не сильно помогала. "Большая земля" нам ничем помочь не могла. "Птенцы Геринга" устроили слишком "сильный зонтик" над нашими головами. Никакому нашему борту прорваться не удавалось. Поэтому пришлось оставлять раненых с проводником, парой медиков и десятком женщин из гетто среди болот, а самим идти дальше. Уводя погоню за собой и давая ребятам шанс выжить.
   Примерно, то же самое было и у Григорьева. Его радиостанция перестала отвечать на десятые сутки после Белостока. Однако пленные утверждали, что мои парни продолжали драться. Притягивая к себе все больше сил врага. Это откровенно радовало. На фоне бесконечных маршей и потерь эти новости вносили позитив в мою душу.
   Мы все же смогли окончательно прорваться из окружения. Нашлась тропка, о которой мало кто знал. Правда, пришлось оставлять весь обоз и часть раненых в прикрытие. Но другого выхода не оставалось. Парни продержались три часа. Дав нам шанс наудачу.
   За это время удалось вырваться из окружения и "тишком" пройти мимо заслонов врага. Через двое суток мы кружным путем вышли к Берестчине.
  
   Глава
  Из воспоминаний
  
   После второго ранения в Невинномысске, я попал на курсы младших лейтенантов. Три месяца ускоренной учебы. Нам прилепили по одной звездочке - и на фронт. Назначение я получил в свою родную бригаду. К тому времени она была на базе и восстанавливалась после боев под Воронежем.
   Только прибыл на место, только вошел в курс дела взвода, а тут снова боевая операция. В Белоруссию нас забросили к немцам в тыл. Не ожидали они от нас такой наглости.
   Белосток мы быстро взяли. Немцы даже очухаться не смогли. Наша разведка хорошо там сработала - обеспечила захват аэродрома, а потом точно вывела подразделения на объекты врага.
   Летели мы в тыл к врагу на наших новейших транспортных самолетах - "Антошках". Мощная я вам хочу сказать машина. Под сто десантников с полным вооружением в себя вмещает. Да что там говорить один пример только приведу. Раньше для того чтобы роту перебросить по воздуху нужно было 5 самолетов Ли-2, а "Антошка" один всю роту к себе на борт брал. Да кроме того в него можно было легкий танк или пару противотанковых пушек разместить. А это ох как важно. Без артиллерии в тылу врага ох как тяжело.
   Как высадились, наш батальон сразу в Хорощ - пригород Белостока к лагерю для наших военнопленных на трофейных грузовиках перебросили.
   Ворвались мы в Хорощ, а там бой уже гремит. Наши атакуют лагерную охрану. Те в блиндажах да казармах закрепились. Но парни пушки на прямую наводку подтянули и заставили пулеметные гнезда врага замолчать.
   Пока шел бой за лагерь. Нашей роте поставили задачу выбить немцев из бывших казарм 7 танковой дивизии и освободить находившихся там, в лазарете, наших больных. Для усиления моему взводу придали еще один расчет станкового пулемета.
   Охрана лазарета встретила нас сильным огнем. Оно и понятно. Наши-то самолеты на посадку почти над ихними головами проходили. Вот и не получился у нас внезапный удар. Пришлось разворачиваться и бить со всего маху. ДЗОТы "фаустами" выжгли. Пулеметчиков на вышках снайпера успокоили. А тут и немцы отступать начали. Наши военнопленные из помещений лазарета по ним с тыла ударили. Врукопашную. Кто с чем мог - осколками кирпичей, палками. Страшное это дело я вам скажу. Особенно когда толпа (пять-семь человек) исхудалых (кожа да кости) людей, безоружных, в обрывках одежды и бинтах добирается до сытых и откормленных охранников. Больные их руками рвали. Не выдержали немцы побежали...
   Короче отбили мы у немцев казармы. Освободили пленных. Немного их уцелело всего сотни четыре. Дальше пошли. От здания к зданию зачистку вели. Кто его знает, может, где немецкий снайпер или не дай бог пулеметчик заел. В одном месте спустились в подвал. А там поляки оказались. Женщины и дети. Члены семей охранников и местные жители. Не тронули мы их. Может и зря конечно, но некогда нам было разбираться кто там правый, кто нет... Своих забот хватало. Оставили сидеть в подвале.
   Больные, те, кто сам ходить мог, в колонны построили и на аэродром пешком отправили. Остальных на автомашинах повезли. С охраной конечно. Хоть и жаль было людей из взвода отдавать, но нужно. Бой в городе все еще шел. Немцы и полицаи в казармах и на окраине оборону еще держали. Ну а мы на занятых позициях оборону развернули. Эвакуацию раненых и больных из лазарета прикрывали.
   Вскоре к нам и остальные подразделения батальон подтянулись. Они эвакуацию бывших пленных из лагерей обеспечивали...
   После захвата города батальону новую задачу поставили - прорываться лесами в сторону Гродно, а затем идти за соединение с нашими частями. По дороге ведя диверсионную работу, то есть надо было уничтожать гарнизоны и мелкие подразделения врага, мосты и дороги минировать. Чем мы и занимались.
   Местность под Белостоком лесистая и болотистая. Не везде и пройдешь. Особенно когда у тебя за спиной - 50 кг. Оружие, боеприпасы, продукты. У нас проводник из местных евреев был, так он нас через такие топи проводил. Мама не горюй! Шли, проваливаясь в болотную жижу, перебирались через болота и речки, бурелом. Чуть в сторону и пропал человек. А мы выбирались и людей в болоте не теряли. Потери были от другого. Немец проклятый жить не давал.
   Его авиация сутками над лесом висела. Чуть зазеваешься бомбами и пулеметным огнем все старалась нас приласкать. Да мы ученые. Как только наблюдатели самолет услышат, все тут же прятались под деревья или маскировку поправляли и среди болотных кочек залегали. Немец следы на воде видел вот и бомбил куда попало.
   Да и егеря покоя не давали. Практически следом шли. Свою артиллерию и авиацию на нас вызывали.
   Оттого у нас и потери случались. У меня во взводе только за один день десять человек погибло. Погибших мы старались в сухих местах хоронить. На карте обязательно это место отмечали, чтобы после войны перезахоронить павших.
   Несмотря не на что делали свое дело. Вели разведку, разрушали пути подвоза немецких войск и техники, взрывали склады, уничтожали связь и гарнизоны врага. День за днем бойцы батальона небольшими группами уходили к железной дороге. Под покровом ночи прорывались к ней и рвали "железку".
   Немцам это ой как не нравилось. Оттого и самолеты над лесом постоянно висли, прочесывания и засады все чаще на нашем пути вставали. А немецкая артиллерия периодически накрывала квадраты леса своим огнем. Чтобы артиллерия нас меньше доставала, мы старались как можно ближе к немецким позициям идти. Рисковали, но, а куда деваться. Задачу выполнять надо.
   Как-то шли лесом. Впереди - овраг. И вдруг из-за оврага немцы открыли сильный огонь из пулеметов и автоматов. Засада. В это время и спереди бой завязался.
   Мы сразу залегли. Моя позиция оказалась как раз перед тем оврагом оказалась. Спуск в него был пологим. Напротив спуска я своих пулеметчиков поставил. Очень уж удобная позиция была для немецкой атаки.
   Расставил я свой взвод, жду. Слева от меня, немцы сильно на наши взводы давили. Их минометы и артиллерия кучно так по нашим парням работали. А нам и ответить нечем - кроме как пулеметным и винтовочным огнем. К нашим минометам и АГС к тому времени боеприпасов не осталось.
   Смотрю, другие взводы поднялись и, отстреливаясь, начали отходить глубже в лес. А нам пока команда отступать не поступала. Значит, стоим на месте, держимся, прикрываем отход остальных.
   Я встал за деревом. Наблюдаю за полем боя. Как наши оторвались. Немцы в лес не полезли, остановились и стали окапываться. Тут смотрю, бегут станкачи-пулеметчики из соседнего взвода, что прикрывали отход остальных. Ну, я их и решил к себе в оборону поставить. "Куда? - кричу им. - Быстро ко мне! Устанавливайте пулемет и в случаи чего бейте вдоль оврага!" Послушались. Видно парни битые. Развернули они свой "максим".
   А немцы, словно этого и ждали - полезли в лощину. Ну, мы им и дали "прикурить". Когда лупят два пулемета с флангов, трудно преодолеть их огонь. Десятка три немцев там, в овражке, положили.
   Одну атаку отбили, ждем новой. Лежим. Ждем. Команды-то отступать нет. Посыльный от ротного прибежал сказать держаться надо. Вроде как на участке четвертой роты нащупали слабое место у немцев. Удар в том направлении готовят.
   Пулеметчики соседнего взвода рядом со мной лежали. Второй номер заправил новую ленту. И вдруг - взрыв! "Максим" - кверху колесами! Первый номер отбросило. Живой он остался или его тогда убило, я так и не понял. Лежит без движения, руки раскидал и вроде как землю обнимает. Второй номер невредимый. У меня от близкого взрыва такой шум в голове, что я и соображать-то стал плохо. Контузило.
   Потом уже понял, что немец по дну оврага подполз к нашей позиции и выстрелил из "фаустпатрона". Но наше счастье, промахнулся он. Граната выше ушла, ударила в дерево и разорвалась поодаль. Я - к пулемету. Со вторым номером перевернули мы пулемет, поправили ленту. Я лег за гашетку. Во время.
   Немцы вновь поперли. И начал я стрелять. Стреляли мы по ним почти в упор. Отбились. Снова на дно фашистов-эсэсовцев наложили. Почему эсэсовцев? Да потому что форма у них приметная была. С рунами в петлице, да и накидки характерные.
   Я лежу и думаю: что ж это они нас так атакуют ожесточенно? Совсем с потерями не считаются, напролом идут! А артиллерия то их молчит! Видно мы с немцами сошлись так близко, что их артиллеристы стрелять не решались, чтобы не перебить своих.
   Часа полтора мы так в обороне стояли. И что интересно тихо вокруг стало. Даже комаров слышно было. Только где-то вдалеке еле слышны были выстрелы. Вдруг посыльный прибегает и говорит, что четвертая рота прорвала оборону немцев и зашла к ним в тыл. Разгромила немецкую гаубичную батарею и гонит немцев в нашу сторону. Сейчас и остальные подразделения из леса в атаку пойдут и надо поддержать их огнем своих пулеметов, а также ударом через овраг.
   Ударили, как было сказано. Страшно было идти через овраг? Да. Очень страшно. Его дно было завалено трупами и ранеными. Но это с одной стороны, а с другой я все ждал, что по нам отработают немецкие пулеметчики. Повезло. Проскочили овраг. Гранатами закидали край оврага и выскочили наверх. Сопротивления нам никто не оказал.
   Неподалеку, на краю оврага, навалившись на ручной пулемет, лежал немецкий офицер. Рядом с ним валялась фуражка с черепом и костями и взведенный фаустпатрон. Повезло нам. Офицер умер от ран раньше, чем мы проявились в овраге, а то бы он нас всех положил. Я снял с убитого часы. Хорошие, швейцарские часы. Долго потом, уже после войны, носил их.
   Чуть в стороне среди деревьев лежала группа немецких раненых. В горячке не заметили повязку с красным крестом на рукаве у одного из солдат и закидали их гранатами.
   Закрепившись на новой позиции. Послал пару своих ребят собрать в овраге оружие и боеприпасы. В тылу с боеприпасами туго. Когда еще самолет груз сбросит...
  
   Глава
  Из беседы штабных офицеров вермахта вечером 22.06. 1943 г. Бобруйск
  
  - Ну и что ты теперь скажешь мой великий начальник?
   - Ты о чем Вильгельм?
   - О высадке русского десанта в Белостоке и гибели нашего отделения в Беловеже! Других плохих новостей, кроме партизанской "рельсовой прелюдии" русского наступления в нашем тылу, я пока не знаю.
   - А ты об этом! Что ж ты вновь оказался прав, а умники из штаба Клюге как всегда прозевали твои прогнозы.
  - Карл. Позволь спросить? Ты на удивление спокоен. И это притом, что русские уничтожили много наших общих знакомых. Я что-то не знаю?
   - Почему же. Ты знаешь столько же сколько и я. Хотя... На вот прочитай. Это по расследованию нападения на Белосток, Волковыск и Пружаны. Ты их еще не видел. Краузе буквально час назад привез...
  - Ну что теперь скажешь?
  - Что тут можно сказать. Хорошо, что нас там не было, а то бы присоединились к погибшим. Но я не уверен, что во всех трех случаях участвовали именно регулярные подразделения РККА. Мне кажется, что в Волковыске и Пружанах действовали партизаны. А вот в Белостоке уже регулярная армия.
  - Почему ты так решил?
  - Тактика действий совсем другая, чем у регулярных войск мой друг. Да и результаты нападения были бы другими. Смотри сам. В Волковыске русские диверсанты, одетые в нашу военную форму, совершают нападение на аэродром "Росский". Завязывается бой с охраной аэродрома. Из городка на автомашинах выдвигается помощь - дежурная рота. Но по дороге она попадает в засаду - несколько автомашин подрываются на фугасах, остальные расстреливаются из автоматического оружия. В это время на аэродроме русские добивают очаги сопротивления, сжигают несколько самолетов, собирают оружие и отходят в лес. Итог операции у нас полсотни убитых, в два раза больше раненых, несколько сгоревших самолетов. Какие потери у русских, кроме того десятка трупов что нашли при прочесывании наши солдаты, неизвестно. Из-за этого нападения гарнизон Волковыска и близлежащих населенных пунктов пришлось усиливать, снимая части, в том числе и из Белостока.
   Пружаны. После разгромного удара отряда Седова в 1941 году* (см. в "Мы из Бреста. Рейд выживших") больших происшествий там не было. Местные аэродромы функционировали бесперебойно. Мы без больших проблем уничтожили в городе гетто* (27 декабря 1942 года Пружанское гетто было ликвидировано. В Слобудке немцами было уничтожено около 10 тыс. пружанских евреев, остальные были направлены в Освенцум).
   Прекрасно знали о том, что в Гуто-Михалинском лесу (Ружанская пуща) действует партизанский отряд имени Сталина во главе с лейтенантом Журба. Как и о, по-моему, еще тринадцати партизанских группах, расположенных в том районе. Наши егеря частенько с ними дрались и существенно сократили их численность. Но за все это время в самих Пружанах партизанской активности не наблюдалось.
   -Ты забыл сказать о еврейском сопротивлении в гетто.
   - Прости, но оно было не столько активно, особенно по сравнению с тем, что было оказано при ликвидации других гетто поэтому я о нем и не говорю. Кроме того гестапо так и не обнаружило связи гетто с партизанами и не смогло привязать евреев к диверсиям на железной дороге.
   Можно было считать, что Пружаны идеальное место для тылового района. И вдруг такое ЧП - нападение на аэродромы. Охрана обстреляна из автоматического оружия и минометов. Гарнизон поднят по тревоге, занимает оборону, высылает подкрепления к атакованному участку. Но там уже все спокойно. Русские диверсанты прячутся в лесах. Только вместо этого они совершают нападения на железную дорогу и на 36 часов останавливают движение поездов на линии Брест-Минск.
  - И что тебя тут смущает? Однажды такое уже было. В 1941 году, да и потом партизаны постоянно особенно в прошлом году атаковали жд. магистраль.
  - То, что все это выглядит слишком скоординированным. В свете последующих событий - в Белостоке. Русские организовали "шум" в разных местах от Волковыска до Пружан для скрытной переброски бригады Седова к нам в тыл. Именно поэтому во всех перечисленных нападениях участвовали партизаны.
  - Хм. Штабы партизанского движения и Белорусских фронтов решили пожертвовать своими партизанскими отрядами и группами, чтобы скрыть переброску хорошо подготовленного и вооруженного "тигра" в наш тыл... Довольно оригинально и стоит признать рационально. Мы бросаем свои части ловить "мышей", сокращаем гарнизоны, а "слон" в это время начинает "громить посуду в нашем шкафу". Неплохо задумано. Я об этом как-то не подумал. Продолжай, мне интересен ход твоих мыслей.
  - А что тут продолжать? Ты сам все сказал. Русские в очередной раз нас переиграли на нашем же поле. С учетом гигантских самолетов, что доставили в Белосток подразделения Седова, "слон" может оказаться слишком опасным.
   Болота, леса и русские диверсанты в случаи крупного русского наступления не дадут нам возможности отступать через тот район. Нам останется только коридор между Брестом и Львовом. А это не есть хорошо, так как там же будет отступать группа армий "Юг". Имеющейся в том районе транспортной инфраструктуры не хватит на всех. Войска перемешаются, и об организованном отступлении под ударами русской авиации и танков вряд ли стоит говорить ...
  - Не все так печально мой друг. У нас хватает сил удержать коридор. Тем более что бригада Седова видимо действительно будет стараться удержать под своим контролем дороги в районе Белостока - Гродно. На большее одной бригады не хватит. А это дает шанс блокировать тот район и зачистить его от диверсантов.
  - То есть использовать против русской бригады резервы?
  - Да. Ничего другого не остается.
  - Этого и добиваются русские. Вспомни, русские, вскрыв оборону обоих аэродромов Белостоке и Бельск-Подляшки, разгромив местные гарнизоны и отделения гестапо. Ушли в сторону Кнышиньской пущи и Августовские леса. Во всяком случаи именно так нам сообщили выжившие и свидетели из местных жителей. Десять суток наша авиация и части двух пехотных дивизий, присланные для укрепления нашего фронта с Запада, вместо того чтобы усилить передовую линию, гонялись за ними. Но в итоге все закончилось пшиком. Захват двух десятков русских партизан, разгром отряда АКовцев, уничтожение нескольких тысяч бежавших из Белостокского гетто евреев и поимка группы бежавших военнопленных вряд ли можно назвать большой победой.
   Далее. После разгрома гарнизонов в Белостоке, Заблудуво, Курьяны и Бельск-Подляшкий, сделав довольно большой крюк по лесам, русские диверсанты вышли к Беловежу и разгромили местный гарнизон. И вновь растворились в пуще. Опять наши войска гонялись по пуще за призраками, но так и не смогли ничего сделать. Боюсь, что и дальше им придется это делать.
   - Ты не прав. Смогли же наши парни несколько раз блокировать подразделения бригады в пуще. По докладам они нанесли русским большие потери. Ты же сам остматривал трупы и захваченные предметы обмундирования и амуниции.
  - Да было такое. Ну и что? Русские диверсанты все равно смогли вырваться из окружения.
   Увы, мы не можем везде быть сильными. И русские прекрасно это знают и пользуются. Я проанализировал все сведения, что пришли с места боев с подразделениями этой бригады. Как в пуще, так и в Августовских лесах. И выяснил следующее - русские прекрасно обучены драться в окружении. Они создают мобильную оборону, минируют дороги, обстреливают наши колонны и тут же отступают. Или бьют нам в спину. Итог всегда один и тот же - они, понеся минимальные потери, вырываются из окружения. Подчас подставляя наши части под удар нашей же авиации.
  - Ты о том инциденте, когда наши "воздушные асы" накрыли колонну пехотной дивизии? Или было что-то еще?
   - Да. Я о том событии и говорю. Тогда мы потеряли почти 700 человек только убитыми и ранеными. А ведь были и "дружеские" удары артиллерии по своим.
  - Да. Сколько мы на сегодня потеряли за эти дни?
  - Порядка 3-х тысяч убитыми и ранеными. Но это еще не все данные. Часть сведений идет кружным путем через Кенигсберг. Я думаю, что сюда можно добавлять еще 500-600 человек.
  - Видимо да. Что ты предлагаешь? - Нам придется сосредоточиться на усилении гарнизонов и удержании дорог. Диверсанты будут этим пользоваться - уничтожат наши более мелкие подразделения, а затем примутся за крупные. Или не вступая в бои, просто начнут минировать дороги. Мы вынуждены будем вновь выделять войска на борьбу с ними и охрану дорог, чем ослабим свой фронт. Следующего русского наступления мы не удержим. А дальше все будет проходить по не раз мной описанному сценарию. Но меня беспокоит не это. Армия НКВД, что формируется в Горьком.
  - Ты думаешь, что русские бросят ее к нам в тыл?
   - Да. Вспомни Минск прошлого года. Когда русские перебросили несколько десантных корпусов на помощь восставшим. Почему бы им не сделать тоже самое сейчас? Тем более, когда у них руках такие инструменты как - бригада диверсантов в нашем тылу и тяжелые транспортные самолеты способные к массированной переброске войск?
   Мне думается, что бригада Седова, скрывшись в лесной чаще, сейчас готовит аэродромы для своих "Гигантов", и скоро мы увидим в своем тылу не тысячу - другую диверсантов, а несколько десятков тысяч хорошо подготовленных для действий в лесах и болотах "зеленых и синих фуражек".
  - Апокалипсично. Прямо картина "Судного дня". Но будем все-таки надеяться, что это не произойдет. По сведениям агентуры формирование 2-й армии НКВД еще не закончено.
   70-я армия связана боями на Орловском направлении.
   Русские десантные корпуса, ставшие гвардейской пехотой, сосредоточены на южном фасе "Курского выступа" и усиленно закапываются в землю. А о формировании новых десантных частей нам пока не известно.
   Да и количество "Антоновых" всего несколько полков - а это 40-50 единиц техники. Их не хватит для переброски крупных войсковых сил. Так что мне думается, Апокалипсис временно откладывается.
  - Именно что временно. Знать бы какие приказы имеет Седов.
  - Да, было бы неплохо. Однозначно только то, что он отвлекать на себя наши резервы.
  - Попроси усилить воздушную разведку в районе Беловежской пущи и Августовских лесов. Пусть "птенцы Геринга" как следует, поищут следы присутствия русских диверсантов и нанесут по ним сильные бомбовые удары.
  - Ты думаешь, что Седов не пойдет к линии фронта и его бригада рассыпится мелкими группами по лесам?
  - Это был бы подарок судьбы. Нам легче бы было бы с ними справиться...
  
   Глава
  Из воспоминаний
  
   Вот ты спрашиваешь, что мне больше всего запомнилось на войне? Много чего. Всего хватало. И горя, и страха, и боли. Но расскажу тебе я о своем самом первом бое. Было это летом 1943 года.
   Меня в апреле, сразу после дня рождения, в армию призвали. Можно было и бронь до осени взять как единственному комбайнеру на несколько колхозов. Да я не хотел - все наши парни в армию уходили. Вот я с ними и пошел. Думал, что меня в танковые войска направят как тракториста. Да куда там. В пехоту сунули. Правда, не абы какую - штурмовую войск НКВД.
   Военную подготовку я еще до призыва во Всеобуче прошел. Винтовку и автомат в руках держал. Из пневматической и малокалиберной винтовки не раз стрелял. Серебряный значок ГТО имел. Да в наших местах считай, каждый таким был. Места - то охотничьи. Я конечно не "промысловик", но охотником был неплохим. До войны с отцом часто по лесам бродили, он мне много чего показывал и рассказывал, лесу учил. Видно это и послужило основанием меня в пехоту зачислить.
   В бригаду я попал в конце апреля. Весь следующий месяц гоняли нас как "сидорову козу" и в хвост и в гриву. Без отдыха...
   А в июне на фронт бросили. В Белоруссию. Повезло. В бои, что там гремели, нас не бросили. Мы в тылу почти две недели стояли. Дали освоиться и осмотреться. Ну а потом и до нас очередь дошла. В тыл к немцам забросили. Вот там то и состоялся у меня первый бой, что на всю жизнь в памяти остался.
   Бои они ведь бывают разные.
   Одно дело просто огневой бой. Ты можешь даже не видеть противника. Стреляешь на подавление, куда тебе говорят или откуда пули летят. Первый такой бой у нас сразу после высадки на аэродроме в Белостоке был. Мы как бы в резерве стояли, а тут немцы с украинскими полицаями на прорыв пошли. Вот командование и дало команду накрыть место прорыва огнем наших АГТС. Врага мы не видели, но как потом разведчики сказали - хорошо гитлеровцев накрыли. В мясо.
   Рукопашный бой это совсем другое. Уже не вспомню, сколько их у меня-то и было. В рукопашном бою, ты мне поверь, никаких подробностей запомнить не можешь. Все воспринимаешь как в тумане. Удары наносишь на полном автомате, куда-то бьешь, стреляешь, рубишь лопаткой или колешь штык-ножом. После него и не помнишь-то ничего. Так одни сполохи или размытые кусочки.
   Но свой первый бой я запомнил. После Белостока мы в рейд по немецким тылам ушли. Батальон поротно действовал. Между собой подразделения по радио связывались. Взводы роты на автодорогу ходили - засады на немецкие колонны устраивали. Наше отделение вроде как комендантским было. При охране радиостанции и радистов находились, потому в операциях не участвовали. Остальные ребята воевали, гитлеровцев били, а мы их даже издалека не видели. Обидно было, но задание у нас было ответственное - без связи как без рук, потому и не возмущались.
   Мы всегда в движении были. Больше нескольких суток на одном месте не оставались. "Волка ноги кормят" - вот наш основной девиз был. Но ведь, сколько не бегай, все равно отдыхать когда-то надо.
   Лес нам надежной опорой был. Скрывал от погони и давал возможность отдохнуть в укромном месте. Проводник несколько стоянок показал, которыми мы и пользовались, когда по лесам мотались. Главное в них было наличие питьевой воды и безопасность.
   Вот на подходе к одной из таких стоянок мы и влипли. Тут сразу пояснить надо. Немцы за нами охоту открыли. Слишком уж мы им мешали. Егеря как ищейки за нами, так и шныряли. Потому постоянно в опаске надо было находиться. Ну, так вот.
   Представь. Ранее утро. Лес. Густой туман. Видимость не более нескольких метров. Рота идет на ощупь. Я в головном дозоре шел. Дорога знакомая. Несколько раз по ней ходил. Ориентиры, какие не какие помнил и по ним ориентировался. Уже было слышно журчание воды в ручье, что рядом со стоянкой протекал. Хоть и знакомая дорога и вроде как опасаться нечего, тихо вокруг, но скрытность и тишину соблюдали. Да так что ни одна веточка под ногами не хрустнула.
   Вдруг в тумане, прямо передо мною, на тропке, рядом с большим кустом показались очертания фигуры человека. Немецкая каска, накидка, винтовка в руках, стволом вниз. Мы в принципе примерно в такой же одежде и с таким же вооружением ходили. Но у этого человека рюкзака на спине не было. Мы-то все свое с собой носили, а тут человек и непонятно кто это. Секунда, другая у меня всего на принятие решения было. Не могло тут наших парней быть. Мы своих раненых на одном из заброшенных хуторов оставили, а ребята с дороги должны были только на следующий день прийти. Потому и решил я, что это немцы из ягдкоманды. Вскидываю автомат, даю короткую очередь на пару патронов. В голову. Разлетается с противным таким хрустом. Брызги крови. Тело падает. Я сразу в сторону откатился. Напарник мой в противоположенную сторону упал. Ждем. На несколько секунд тишина, а потом туман разрывает криками и командами на немецком языке. И тут же огонь по тому месту, где я до этого был. Пули так и застучали по стволам деревьев. Засада! Не ошибся я, вовремя сообразил, что к чему! Огонь по нам вели пара пулеметов и с десяток винтовок.
   Рота, услышав выстрелы, тут же заняла оборону. Ротный ко мне с группой бойцов приблизился. Я ему пояснил и показал где немцы. Оценив обстановку лейтенант говорит нам с напарником:
  - Вот что ребята надо немцев на себя отвлечь. Чтобы мы могли перегруппироваться и нанести удар на прорыв. Сможете это сделать?
   Что тут в ответ скажешь. Напарник мой - Витька раненым оказался. Достала его пуля. В бок. Потому решил я сам в одиночку действовать. Все равно кому-то это делать надо. Рюкзак свой я напарнику оставил. Глядишь, пригодится еще кому.
   Две гранаты вперед по тропе бросил. По телу, словно электричество пробежало. Нет больше мне пути назад. Прыгаю в туман.
   Около убитого мной немца стоит другой, пригнувшись и держась за бок. Винтовка рядом валяется. С ходу, я ему в лицо прикладом автомата заехал. Выхватываю "саперку" - и по шее. Падает, держась руками за рассеченную шею. Из нее фонтаном кровь.
   Тут справа движение. Фигура в немецкой форме. В руках лопатка. Лица не вижу. Сплошная кровавая маска. Ногой, как учили, резко ударил в колено. Хруст. Он упал. Вновь рассекающий удар "саперкой" по шее.
   Вдруг тело пронзила тупая боль. Поворачиваюсь. Передо мной еще один "фриц". Он ударил ножом и попал мне в левую руку. И вновь удар наносить собирается. Я автоматически перехватил рукой. Лезвие прошло через ладонь. Недоумение. Вырываю руку и сближаюсь. Резко. Бросок и добиваю ногой в голову.
   Тут темнота от боли меня достала. Упал на землю. Видно сознание потерял. Открываю глаза. Лежу на спине. На мне немец - хрипит, душит меня руками. Я тоже захрипел, дышать нечем. Голова болит. По лицу стекает кровь. Языком чувствую ее солоноватый вкус. Пытаюсь вырваться, но никак. Прижал меня немец. Чувствую, начинаю вновь терять сознание.
   Вся жизнь передомной прошла. Детство. Родные. Знакомые. Полина, с которой я до армии встречался. И такая меня обида захватила, что не знаю, как так получилось, но я умудрился повернуться и укусить фрица за руку. Он взвыл и ослабил хват. Это меня и спасло. Приподнимаюсь и головой ему в лицо. Взвыл он еще больше. Я этим воспользовался и сбросил немца с себя. Откуда только силы взялись. Хватаю с земли какую-то палку и бью его по голове. Попал в висок. Гитлеровец падает. У него из образовавшейся раны течет густая кровь с белыми комками. И тут я понимаю, что вокруг стоит Тишина. ТИШИНА!!!! Понимаешь ТИШИНА!!!! А ведь до этого стрельба шла. Я же слышал!
   По телу дрожь шла. Сердце в груди стучало так громко, что я испугался, как бы оно своим стуком ТИШИНУ не нарушило.
   Тут из тумана появляются наши. Резко так. Даже Витька с нашими двумя рюкзаками. Все. Бой закончен нашей победой. Мой первый бой, в котором я реально мог погибнуть...
   Немцев действительно всего полтора десятка было из ягдкоманды. Об этом пока медик перевязывал мои раны, успел сообщить Виктор. Наши ребята смогли ее накрыть и даже несколько человек захватить в плен и допросить. Ее специально бросили на наши поиски и им очень нужен был "язык". Потому они и хотели взять меня в плен, раз уж я сам к ним в руки "попросился". Вот только лейтенант меня сильно ругал за то, что я не стал стрелять, а дрался одними руками.
   Раны мои оказались не сильно опасными, но, тем не менее, требовался отдых и лечение.
   Наши почти все были живы, но раненых оказалось на удивление много. Немецкие пулеметчики отбивались до последнего.
   Туман спал. Ручей игриво журчал и гнал свои воды к большой реке. Солнце прорвалось через ветви сосны и заливало небольшую полянку, где медик развернул свой полевой пункт и перевязывал еще несколько бойцов. На фоне этого пейзажа валялись тела гитлеровцев. Все что нам могло пригодиться, с них уже сняли, а сами тела заминировали. Только сейчас я увидел их лица. Обычные люди. Такие же, как и все мы. Но для меня это были враги, которых следовало уничтожать, что я и сделал...
   Вот такой у меня был первый бой. Пятерых на мой счет в тот день записали. А в качестве памятки вот медаль "За Отвагу" на костюме висит...
  
   Глава
  В двух часах под Брестом
  
   - Ну, рассказывай Саша, как вы тут жили?
   - Как все, товарищ полковник. Рассказывать то практически нечего. Ждали вас. Очень долго ждали. Били врага, как умели и они нас били. Сильно и жестко. Из тех, кого вы тогда в сорок первом на базе оставили я почитай один и остался. Кто в бою погиб, кто от ран умер, кто сгинул без вести и следа, кто на территорию Польши воюет.
  - Понятно. Как выжили то?
  - Когда вы с отрядом к фронту ушли, мы первое время тихо сидели. Недели две. Немцы, за сожженный хутор и разгромленную на дороге колонну* (см. "Мы из Бреста. Рейд выживших") очень злые были, весь лес "сплошной гребенкой" прочесали. Как мы к ним на зубок не попали, ума до сих пор не приложу. В двух шагах от нас ведь были. И так несколько раз. Потом поуспокоились в нашу сторону практически не ходили. Иногда прочес устраивали - партизан да бежавших из плена и гетто искали. Мы к тому времени уже ученые стали, дозоры далеко выставляли - успевали спрятаться.
   Да и не "хулиганили" мы у себя под боком. Старались подальше отойти к Пружанам, Кобрину или в Польшу и там, на немцах отыграться. Убивали полицаев и предателей, нападали на небольшие группы немцев, отбивали наших пленных и заложников.
   Сначала действовали одни, потом встретили ребят из диверсионной группы нашего наркомата. Они нам очень помогли, многому научили. Их радист у нас на базе долго квартировал. Потом к нам стали еще группы забрасывать - мы как почтовый ящик и база отдыха работали.
   Как жилось? Летом и осенью еще ничего. Продукты и боеприпасы были. Летом дважды прилетал самолет с Большой земли - сбрасывал нам грузы, да и группы что прибывали, с собой груз приносили. Затем стало хуже. Особенно поздней осенью и зимой. Снег и морозы сильно мешали. Приходилось постоянно сторожиться - на снегу следы от лыж оставались, а это могло вывести карателей на базу. Чтобы следы запутать чаще всего по льду реки передвигались. Но все равно пару раз в засаду егерей попадали, потери понесли очень большие. Еле оторвались. В строю после того боя всего пара человек осталась. Потому пришлось практически на всю зиму свернуть почти все операции.
   Самолеты той зимой несколько раз прилетали - группы из нашего наркомата, медикаменты и продовольствие нам доставлял. Парни у нас отдыхали, а потом в другие районы области и Польшу уходили - мы в качестве проводников выступали. К тому времени тут многое изучили, безопасные тропинки и дорожки нашли, так, что могли в Польшу без страха ходить.
   С наступлением весны куда как легче стало и с питанием и проведением операций. Да и из Минска самолет, считай, регулярно прилетал - как по расписанию. Мы площадку в лесу нашли вот там его и принимали - раненых, освобожденных из плена, членов семей комсостава, не успевших с началом войны эвакуироваться, отправляли на "Большую землю".
   - Наших полковых кого встречали?
  - Практически никого. Многих из тех, кто из крепости прорывался в колонне полкового комиссара Фомина* (см. "Мы из Бреста. Бессметрный гарнизон" и "Мы из Бреста Рейд выживших"), немцы из артиллерии и пулеметов в городе и на окраинах положили. Говорили, что часть наших все-таки смогла прорваться и ушла в пущу, но мы так никого и не встретили. Из других частей ребята были, а вот из нашего 333 полка никого.
   Оставшихся в живых и раненых, кого в Бресте и крепости немцы смогли взять, они в 307-м шталаге в Бяла-Подляска на территории Польши держали.
   В сентябре 1941-го несколько тысяч пленных из лагеря в Бяла-Подляска устроили массовый побег. Среди них было много тех, кто с нами в крепости сражался. Ночью они по сигналу кинулись на проволочные заграждения, набросили на них шинели и гимнастерки, перелезли через препятствия под светом прожекторов, огнем пулеметов с вышек и ушли в ближайший лес. Большинство из них вскоре немцами было поймано и расстреляно.
   Мы о побеге поздно узнали, помочь парням не смогли. Связи тогда с лагерем не было. Тем не менее, поисковую группу туда выслали. Троих только смогли найти и к партизанам вывести. По словам ребят одним из главных организаторов побега был ваш дружок - старший лейтенант Потапов, Александр Ефремович. Тот, что командовал обороной в районе казарм нашего 333-го полка. Помните его?
   - Конечно. Что с ним не в курсе? Смог он уйти от немцев?
   - Уцелел ли он тогда или погиб неизвестно. Многие погибли еще на проволоке, но кое-кому удалось скрыться. Часть даже до Бреста добралась, среди местных жителей скрывалась, а потом к партизанам ушла.
  - Ясно. Жаль если погиб. Хороший он человек был.
  - Верно. Многие хорошие парни полегли.
  - Как с подпольем и партизанами у вас дела шли?
  - Хорошо шли. Мы с городским подпольем и еврейским гетто, партизанскими отрядами имени Буденного и Фрунзе, пленными в лагерях связь еще осенью наладили. Детишки в этом очень помогли. Связными выступали. Они нам оружие, боеприпасы и медикаменты, собранные в крепости и по приходящим с фронта вагонам передавали. Для этого около мусорной ямы, что рядом с жд. вокзалом, специальный тайник сделали. Следили за движением немецких поездов по станциям Брест-Центральный, Полесский, Восточный. Через них мы в городе листовки со сводками Совинформбюро распространяли.
   Лагерей военнопленных около Бреста несколько: в "Южном городке"* (лазаретный филиал фронтшталага 307, просуществовал с 10 июля 1941 года до марта - июня 1942 г., в нем было уничтожено более 15000 советских военнопленных. Название, встречающееся в немецких документах - "Krgsgf. Laz. Brest a. B. Polygon-Kaserne"), 314 шталаг в "Красных казармах", что в районе форта "Красный"* (он же "Граф Берг") (просуществовал с июля 1942г. по 1944г., с июля по декабрь 1942г. в лагере было уничтожено более 7200 советских военнопленных. В 1943 году в нем умерло около 2 тыс. гражданских лиц), на углу Карбышева и Орджоникидзе, с санчастью на углу улиц Полевой (Сикорского) и Светлой, где содержались так называемые "цивильные рабочие", направляемые в Германию, и в домах комсостава под крепостью. Там пленных держали для обслуживания немецких госпиталей, воинских частей и других учреждений.
   Из нашей 6-й Орловской стрелковой дивизии там много ребят содержалось. Их после начала болезней среди пленных в шталаге из Бяла-Подляска в Брест перевели. Мы с ними контакт через девушек-комсомолок из Бреста наладили. Паре групп пленных бежать помогли. Особенно тем, кто находились в "Красных казармах". Начальником лагеря с начала его организации был немецкий майор Бик, а в сентябре его заменил немецкий полковник, фамилию которого я не помню. Весь учет личного состава военнопленных вел русский комендант лагеря майор Дулькейт, бывший командир 125-го стрелкового полка нашей 6-й сд. Он знал хорошо немецкий язык (по национальности латыш). У него в подчинении было несколько человек писарей, которые помогали скрывать бежавших.
   Из лагеря военнопленных десятками выводили под охраной в город на строительные работы. Они рыли траншеи, укладывали трубы, устанавливали телеграфные столбы, чинили печи (отопление везде было печное). Работали во дворах улиц К. Маркса, Стахановской, Буденного. Много военнопленных трудилось на железной дороге. Когда охраны рядом не было, девушки-подпольщицы подходили к военнопленным, разговаривали, узнавали их настроения, приносили нехитрую еду, табак. Ну и агитировали бежать к партизанам. Удавалось это не часто. Ослаб народ в лагерях к тому времени от голода сильно. Вдобавок чтобы прекратить побеги, немцы у узников забирали обувь и выдавали вместо нее деревянные колодки. Тем, кто бежал, подпольщики одежду и документы добывали, к условному месту сопровождали.
   По другим лагерям ситуация похожая была. Практически везде подпольные группы действовали.
   Из "Южного городка" народ под землей по канализационным трубам выводили. Там у немцев через каждые 50-70 метров стояли вышки с охраной, вечером и ночью лагерь освещался ракетами. Лагерь был обнесен в несколько рядов проволочными и другими ограждениями. Первое укрепление состояло из колючей проволоки в два ряда с козырьками. Затем шел высокий забор с колючей проволокой в два ряда, а между ними - накрученная клубками проволока. Расстояние между заборами и проволочными накатами составляло примерно 250-300 метров. Второе укрепление состояло из трех рядов проволоки. Охранники размещались в отдельной двухэтажной казарме. Они дежурили в каждом корпусе лазарета, а еще осуществляли конное патрулирование вдоль границ лазарета. Использовали и караульных собак.
   Тем не менее, нашли способ как охрану обойти. В подвале одного из двухэтажных корпусов лазарета нашелся выход канализационных труб, вот по ним народ группами по 6-7 человек выбирался в город к подпольщикам, а оттуда в лес.
   С наступлением осени работоспособных пленных фашисты из "Хим. городка" начали гонять на работы в бывший форт "Ж" *( "Дубинники" был построен перед началом нападения на крепость в ходе Первой мировой войны, взорван отступавшими российскими войсками). Плененные разбивали железобетонные глыбы подручными средствами (тем же куском бетона), а затем вручную переносили куски бетона на дорогу Брест - Ковель для ее мощения. Пленных всего два охранника сопровождали - один спереди шел, другой сзади. Охранники порой разрешали местным жителям пленных на ходу подкармливать. Мы тем ребятам побег готовили. Не получилось. Немцы разнюхали. Видно предатель нашелся. Ребят в наказание на форте расстреляли и там же похоронили. Туда потом умерших из "Южного городка" возили, во рвах и старых траншеях хоронили. А позже форт "Дубинники" стал местом расстрела евреев Бреста.
   Немцы вообще расстрелы проводили в фортах и оборонительных укреплениях крепости. У той же промежуточной казармы "Ж-З" столько народа угробили, что и не пересчитать. Я уж про III форт не говорю. Там, между главным валом и эксарпом, как раз евреев из гетто и расстреливали. Поговаривают, тысяч пять там положили.
  - А что с еврейским гетто? Я так понял, что у вас с ним связь была?
  - Была. Мы через подполье и еврейский партизанский отряд, что тут неподалеку действовал, связывались - оружие передавали. Помогали бежавшим из гетто к партизанам уйти.
  - Я слышал, что часть городских евреев вином и цветами встречали немцев.
  - Было такое дело. Мне Михаил командир еврейского партизанского отряда об этом рассказывал. Только немцы этого не оценили. Практически сразу же создали гетто. В городе их было два, разделенных между собой улицей Московской (шоссе Варшава-Москва): Большое* (ограниченное современными улицами Советская, Маяковского, Кирова, Машерова) на севере, и Малое* (по другую сторону Московского шоссе - вдоль улицы Интернациональной) на юге. Всех евреев из Бреста и округи туда загнали. Тысяч так 20 мирных жителей загнали за колючку и издевались над ними как хотели.
   В начале июля 1941 года нацисты начали проводить облавы на еврейских юношей и мужчин, а также советских и партийных работников, которых хватали на улицах и в квартирах, а потом вывозили за город и убивали. Первая подобная "акция"* (таким эвфемизмом немцы называли организованные ими массовые убийства) прошла в первую субботу июля, и схваченных людей расстреляли в городе - на стадионе. Но уже с первых дней оккупации евреев-мужчин убивали и прямо посреди города - на рынке, в очередях за продуктами, в учреждениях, и были случаи, когда обливали бензином и сжигали живого человека на виду у всех на виду.
   15 октября прошлого года немцы гетто окружили автомобилями с жандармами. Грузовики стояли через каждые 10 метров, а через каждые три машины стояли танкетки. Возле каждого из трёх ворот гетто были установлены пулемёты и находились усиленные наряды охраны. В самом гетто часть жителей стала прятаться в заранее подготовленных убежищах, но почти никому не удалось скрыться - немцы и полицейские вламывались в дома с собаками, находили всех скрывающихся, вытаскивали их на улицу и расстреливали. Некоторые евреи не желали умирать от рук нацистов и коллаборантов, и сами до их прихода убивали своих детей и себя. Остальных узников собрали в колонны и под конвоем немцев и полиции уводили в сторону крепости. Там грузили в товарные вагоны и увозили на гибель к Бронной горе.
   Те, кто смог укрыться в городе или чудом вырваться из города ловили в ближайших деревнях и убивали прямо на месте. В Мотыкалах на кладбище расстреляли почти полтысячи человек, сбежавших из гетто.
   На городских улицах, где проводили колонны евреев, и в самом гетто лежало множество убитых. Полицаи с немцами, расстрелы устроили на кладбище, что на стыке улиц Московской и Долгой* (ныне Куйбышева), и во дворе дома Љ 126 на улице Долгой* (ныне между улицами Куйбышева и Карбышева). Около 5000 человек расстреляли возле больницы на улице Интернациональной. Убили почти сотню еврейских детей в детском доме Љ 2 и больше полусотни стариков в доме престарелых.
   18 октября 1942 года Брестское гетто было полностью уничтожено. Поговариваю, что в нем никто не выжил.
  - Они что же не сопротивлялись? По твоим словам вы же им оружие и боеприпасы туда передавали?
  - Было в гетто оружие и ребята боевые были. Не успели они воспользоваться своими запасами. Переловили и расстреляли их немцы одними из первых. Еще летом. Народ в городе поговаривает, что среди евреев предатель был. Он немцам и полицаям всех своих товарищей из самообороны выдал, и склады с оружием показал. Так что к октябрю в гетто некому было сопротивляться.
   Мы помочь не могли. Немцы усилили охрану города. На всех улицах и на каждом выезде из города стояли усиленные бронетехникой патрули. В городе шли облавы и аресты, а хутора вокруг города, находившиеся около леса, были подожжены. Так что не могли мы в город прорваться, только людей зазря положили бы. Так что ограничились мы помощью тем, кто из гетто смог вырваться - в отряд имени Щорса переправили, там еврейский семейный лагерь имелся.
  -Правильно ты поступил, что не стал прорываться с отрядом на помощь в город. Немцы только этого и ждали. Одним ударом всех бы положили и евреев и вас. Как остальное население к вам относится? Как между собой живут?
  - По-всякому. Те, кто восточники - хорошо, помогают. Поляки и "западники" похуже, но в последнее время стали относиться более или менее нейтрально. Так же живут и между собой.
   Сразу же после оккупации в городе организовывались так называемые национальные комитеты взаимопомощи: польский, белорусский, украинский, русский, еврейский. В этих комитетах работали сравнительно молодые люди. Мы-то сначала даже и не поняли - для чего их немцы создали. Потом дошло - чтобы рознь между народами делать, натравливать друг на друга. Украинцев на русских и евреев. Поляков на русских и "хохлов". "Бульбашей" на русских и украинцев и так далее.
  - Извечный принцип - разделяй и натравливай оккупированные народы друг на друга, чтобы спокойно властвовать над ними. С польскими партизанами контактировали?
  - Куда уж без них. Тут же близ города до войны располагался также лагерь, в котором содержались заключенные, участвовавшие в строительстве оборонительных сооружений. Там, в большинстве своем сидели жители и уроженцы Брестской области из числа поляков. Когда началась война, часть из них разбежалась по домам, а часть укрылась в лесу, и создали партизанский отряд, дравшийся с немцами. Они действовали до зимы. С началом холодов поляки разошлись по домам, а с весны прошлого года возобновил свою деятельность. Неплохие, в общем-то, ребята. Боевые. С оккупантами по настоящему сражаются, а не уклоняются от боев как поляки из Армии Крайовой. Сначала в отряде было до двух рот. Потом к ним польские евреи, сбежавшие из гетто присоединились. Общались мы с ними изредка - на нейтральной территории. Продовольствием, боеприпасами и обмундированием делились - одно дело делаем. Туда представитель нашего наркомата ушел. К осени у них в отряде народа стало меньше. Егеря и полицаи их сильно пощипали. Сейчас вроде как до батальона выросли.
  - Понятно, а что с поляками из Армии Крайовой?
  - Суки они! Нашим в спину стреляют. Пленных, что из концлагерей бежали и партизан ищут, убивают. Если застают партизанские группы врасплох или на отдыхе, обязательно нападают и стараются уничтожить. Если сами не могут наших ребят победить, то через своих связных немцам весточку подают, а те рады стараться - егерей или ягдкоманду посылают. Короче воюем мы с ними. Редко когда без боя можем разминуться друг с другом.
  - Может, зря ты, на поляков наговариваешь? Я насчет их связи с немцами говорю.
  - Не зря. Взяли мы несколько месяцев назад пару человек из Армии Крайовой. Их отряд на соединение с еще несколькими отрядами к Вильно пробирался, а мы им на хвост упали. Они сильно наследили - группу, из нашего наркомата возвращавшуюся из рейда по Польше, в паре километров отсюда гранатами закидали. Раненых штыками и палками добивали. Только один из наших ребят уцелел, он в это время к связному на встречу ходил. В преследование бросился. По дороге нашу разведку встретил им все и рассказал. Ну а мы такие вещи не оставляем без внимания. Нагнали и порешили два десятка жолнежей. Только командира - подпоручика и двух разведчиков живыми оставили. Допросили, как следует. Много они интересного и полезного рассказали, в том числе и про связь с немцами и свои явки в Бресте, Белостоке, Барановичах и Лиде сдали. Сведения мы в наркомат передали, а потом наведались по тем адресам. Посмотрели. Поляков в оборот взяли. Все точно оказалось. Мы даже двух абверовцев и одного гестаповца захватить смогли. Ценные тушки оказались. Их потом ребята из наркомата с собой забрали.
  - Молодцы. Скажи, вы в крепости были?
  - Были пару раз. Оружие и продукты искали. Немцы только ворота и несколько своих объектов на территории крепости охраняют. По территории они особо не ходят. Рабочие команды из местных жителей и пленных на разбор завалов водят. Те работают, а немцы и полицаи в стороне стоят. Ночью часовые в крепости стараются не отсвечивать. Боятся. Были случаи, когда часовые пропадали.
  - Вы как туда попадали? Через валы?
  - Есть там проход через вал. Он через наш бывший ветеринарный лазарет идет* (так называемый "Гавриловский капонир", место, где 23 июля 1941 года немцами был захвачен в плен командир 44 стрелкового полка майор Петр Михайлович Гаврилов. Он с 22 июня по 29 июня 1941 года возглавлял оборону Восточного редюита, а после его падения продолжал сражаться в крепости. Выжил в плену. 30 января 1957 года за образцовое выполнение воинского долга при обороне Брестской крепости и проявленные при этом мужество и героизм майору Гаврилову присвоено звание Героя Советского Союза). Дело прошлое. Мы ее до войны для самоходов пользовали.
  - Ясно. Как думаешь, местное население нас поддержит, если мы город и крепость захватим?
  - Не знаю, товарищ полковник. "Восточники" и те, кто в концлагерях сидит, однозначно за нас будут, а вот остальные... Думаю все же поддержат. Натерпелись в оккупации, а кто не захочет, на тот берег уйдет.
   - И я так думаю.
  
  Обновление на 5.06.18. рабочий текст...
   Глава
  
  Из беседы штабных офицеров вермахта вечером 4.07. 1943 г. Брест
  - Ты все?
  - В основном да. Особо тут смотреть не чего. Русские рассчитали точно. Удар по охране моста был нанесен с эшелона, что вышел со станции в направлении Варшавы. Охрана моста и форта понятия не имели о захвате станции русскими и поэтому прозевали удар. Опомнились, когда завязался бой за форт и Дот у моста. Но было уже поздно. Эшелон вошел на мост и тут был взорван. Потери оставили до ста человек ранеными и убитыми. В основном пострадали зенитчики и охрана обоих объектов.
  - Пленные?
  - Русскими освобождено около восемьсот человек в форте. Среди них много раненым и больных. То есть скорость движения русских будет небольшой и наши парни смогут их довольно быстро догнать. Что в городе?
  - Примерно, то же самое, что и тут. Никто особо не ждал удара. Атаке подверглись все наши учреждения. Где-то смогли отбиться, но в основном пропустили удар. Больше всего досталась летчикам. Русским удалось разгромить передовой отряд штаба 4-го авиационного корпуса (входил в состав 4-го воздушного флота Люфтваффе) занимавшегося подготовкой к передислокации сюда своих подразделений (в РИ штаб корпуса размещался в Бресте с декабря 1943 по июль 1944 года), а так же авиагруппы на близлежащих аэродромах.
  - Плохо дело. Тебе не кажется что без участия местных жителей тут не обошлось?
  -Так и было. Гестапо, точнее те, кто остался жив после бойни уже занимается этим вопросом. Но я не думаю, что будет быстрый результат. Еврейское и советское население тут вычищено. Русское подполье давно уже разгромлено. Если кто и остался, то до последнего времени вел себя тихо, не привлекая нашего внимания ...
  - Поляки и украинцы?
  - Полякам разгром нашего гарнизона не выгоден. Они и так тут занимали все административные посты и их все устраивало. Украинцы? Я думаю, что им это тоже не к чему. Мы сильно привязали их к себе. Одни расстрелы военнопленных и местных жителей на фортах крепости чего стоят. Русские не простят того что они тут сделали. И поэтому вряд ли пошли на сотрудничество.
  - Предложи их все же проверить украинскую полицию.
  - Хорошо.
  - Тебе не кажется, что нас посетило дежа вю?
  - Ты о чем?
  - Брест, валы крепости, лето, трупы наших солдат, русские "мясники" взорвали мост через Буг, а мы стоим и смотрим на все это безобразие ...
   - А вот ты о чем!!! Действительно, похоже. Не прошло и двух лет.
  - Тут ты не прав прошло ровно два года с того дня. В прошлый раз мы стояли вот нам метров на тридцать дальше в сторону города.
  - Да. Сколько событий произошло...
   - Главное, что мы теперь усиленно обороняемся, а русские все активнее действуют в нашем тылу. Я разговаривал с инженерами. Мост здесь можно будет восстановить только в течении месяца.
  - С учетом того что потребуется восстановление еще четырех железнодорожных мостов на Минском и Пинском направлении - это смертный приговор всей нашей Группе Армий. Без снабжения нам будет трудно удержать фронт.
  - Да о чем-то таком я и подумал. Насколько я понял, сюда дополнительно собираются перебросить рабочие группы русских военнопленных. Если их мотивировать хорошей едой и одеждой, то они бы могли сделать все за пару недель! Нам бы это ничего не стоило.
   -Я переговорю об этом в штабе. Всего несколько дней назад отсюда в Польшу ушло несколько эшелонов с пленными, эвакуируемых из Барановичей. Теперь надо думать, как их вернуть назад.
  - Какое решение приняли по "мясникам"?
   - Пока ни какого. У нас тут нет сил, чтобы одновременно удерживать город и гонять по пуще диверсантов Седова. Конечно, выделят отряд жандармов и егерей для преследования, но толку от этого врят ли будет много. Понесем очередные потери...
  - Ты им что-то предложил?
  - Да. Усилить охрану жд. линии.
  - Я так понял, что ты принял мою версию дальнейших событий?
  - В основном. Я все же надеюсь, что у русских не хватит сил для одновременного удержания Курского выступа и наступления в Белоруссии.
  - В том, что мы не сможем здесь удержать их удар, ты согласился?
  - Да. По всей видимости, наше окружение состоится по Березине.
  - История повторяется!
  - Да. Нас она опять ничему не научила. Меня кое-что еще беспокоит ... -Посмотрев по сторонам и убедившись что их никто не слышит, сказал подполковник.
  - Что именно, Карл?
  -Та информация, что идет из-за линии фронта. В первую очередь с центрального участка фронта.
  - А что там такого страшного? Ты же сам меня убеждал, что сведениям агентов оттуда надо верить и после проверки докладывать наверх.
  - Вот тот и оно что ничего. Сведения. Вполне правдоподобные, но в, тоже время меня, с твоей подачи, все больше гложут сомнения. Очень уж они правдоподобные - удобные для нашего командования. Все говорит о том, что русские все свои резервы гонят к Курску и Орлу и это притом, что они знают, что именно мы там и будем наступать. У меня ощущение, что русские играют с нами в поддавки.
  - Вполне возможно. Я тебе уже говорил, что у меня такие сомнения уже давно. Минимум Воронежский и Тамбовский "кусты" находятся под колпаком у НКВД и если агенты не арестованы то, как минимум получают информацию, которую им подсовывает "Смерш"...
   - Кстати, у меня для тебя есть подарок.
  - Опять какое-нибудь задание?
  - Нет. Я помню, что ты в свое время увлекался поэзией и даже сам писал стихи.
  - Было такое. Правда, так давно что я уже стал об этом забывать.
  - Главное, что об этом помню я. Так вот я хочу тебе подарить небольшую книгу о современной советской поэзии. Надеюсь, она тебе понравится. Ее только вчера прислали из Берлинского университета. На филологическом факультете университета изучили песни русских, что появились в последнее время на фронте, а так же локализовали место, откуда они произошли.
  - Вот как. Интересно, откуда у наших ученых есть деньги и время для таких исследований?
  - Гиммлер финансировал.
  - И как эти исследования относятся к нашей работе?
  - Установлено, что часть песен написаны известными профессиональными советскими поэтами, их часто передают по радио и издаются в специальных песенниках. Их можно условно назвать - официальными -они восхваляют Сталина и партию большевиков. В качестве примера приведу песню "Наш тост" ("Волховская застольная"), что год назад передали по общесоюзному радио. А сейчас распевают по многим русским частям.
   - Эта та, где говорится - "Выпьем за Родину, выпьем за Сталина"?
  - Да она. Ты я смотрю, неплохо знаешь русский репертуар.
  - Должен же я знать культуру врага, - парировал майор. - Тем более что песня вполне хорошая. Бодрая. Нам бы что-то подобное для поднятия упавшего духа.
   - Я не против, но продолжу. Очень небольшая часть песен - творчество малоизвестных авторов, и они редко становятся широко известными - то есть их поют на одном из каких-то фронтов. Например "Военная Баксанская"* (авторы: альпенисты Андрей Грязнов, Любовь Коротаева и Николай Персиянинов) сочиненная на Кавказском фронте. Где и имеет наибольшее распространение. Сейчас известно о целом цикле этой песни "Осенняя Баксанская", "Баксанская лирическая", "Барбарисовый куст". Но повторюсь, эти песни широкого распространения не получили.
   Ну а теперь о самом интересном. О песнях используемых только в каких-то небольших подразделениях разведки и спецназа. В качестве примера могу привести - "Вальс диверсантов", "Вальс спецназа", "Я косынку повяжу", "Летучие мыши", "Нас отсюда не подвинуть", "Песня разведчика - диверсанта" или " Спецназ - такая работа", что в последние два года появились среди русских войск специального назначения.
  - Что тут такого чрезвычайного? Ты прекрасно знаешь, что в подразделения разведки отбирают в большинстве своем творчески развитых ребят. Например, нас с тобой. Ладно, я-то писал стихи, но ты-то изучал философию в университете и писал научные статьи в серьезных журналах, а так же ухаживал за парочкой очень симпатичных ученых дам. Война, смерть друзей и наша работа подвигают ребят проявлять свои таланты, и выражать свои мысли и эмоции в стихах и песнях. А уж у русских это в крови. Вспомни хотя бы русских поэтов - Дениса Давыдова, Александра Пушкина или Михаила Лермонтова. Боевые офицеры, можно сказать лучшие образцы офицеров разведки и в то же время прекрасные поэты и рассказчики.
  - Это так. Но я не закончил свою мысль. Так вот установлено что почти все песни, что я перечислил, а с ними еще почти три десятка вышли из бригады "мясников".
  - А вот это уже интересно! Автором песен случайно не является - Седов?
  - Я озаботился этим же вопросом. Сложно сказать. Специалисты, изучавшие тексты, говорят, что общий стиль песен схож - рассказывают и восхваляют работу спецназа русской разведки и войск НКВД-НКГБ. Но отдать авторство одному человеку никто не может. Мало информации. Одно отмечается всеми - эти песни отличаются от того, что еще совсем недавно пелось у русских. Стиль другой - не для хора или коллективного пения. Песня одиночки, или очень небольшой группы людей. Лучше всего исполнять их под гитару или аккордеон. Кстати, несколько этих песен уже поют наши солдаты.
  - Интересно знать какие?
  - Ты наверняка слышал такую песню:
  
  Heart, be silent...
  In a snowy night
  In search of dangerous
  Out intelligence.
  
  With the song in a way
  Easier to go.
  Only intelligence in the way doesn't sing,
  I'm sorry... *
  
  - "Вальс разведки"? Он мне очень нравится. Хорошо передает романтику нашей работы.
  - Ну да. Только его написали русские. Тебе перевод нужен?- Съерничал подполковник. - Ну, а если серьезно. Вспомни, когда ты его услышал в первый раз.
  - Около полутора года назад. Под Смоленском. Пел один из парней- инструкторов в разведшколе.
  - Что и требовалось доказать. Эта песня среди русских диверсантов появилась зимой сорок первого. По словам одного из пленных он ее услышал в Москве от чекистов, охранявших центр города. Так вот по нашим сведениям это были солдаты Седова.
  *(песня из кинофильма "На семи ветрах" автор К.Молчанов - А.Галич
   Сердце, молчи...
  В снежной ночи
  В поиск опасный
  Уходит разведка.
  
  С песней в пути
  Легче идти.
  Только разведка в пути не поёт,
  Ты уж прости...
  
  Где-то сквозь снег
  Песни и смех.
  Здесь лишь гудит
  Новогодняя вьюга.
  
  В дальнем краю
  Тех, кто в бою,
  Вспомни и тихо пропой про себя
  Песню свою... )
  
  - Интересно. Раз уж разговор у нас пошел на эту тему. Помнишь, мы с тобой тут неподалеку слушали русский вариант "Лили Марлен".
  - Ты имеешь в виду то, что пел Седов два года назад на мосту у Тереспольских ворот.
  - Снимаю шляпу перед вашей памятью герр оберст. Да ее. Так вот я тут был недавно в Варшавской школе и разговаривал с одним из наших агентов, которого готовили для заброски в Воронеж. До войны он был капитаном, служил комбатом здесь в крепости, в 333 полку и прекрасно помнит прибывшего за несколько недель до войны лейтенанта Седова. Да-да нашего с тобой Седова. Он его опознал по фотографии и сообщил, что Седов пользовался большой благосклонностью со стороны командования полка, а так же особого отдела и НКВД. Так вот он никогда не слышал этот вариант песни. Хотя песня в варианте Седова уже как год бродит по фронтам, и русские пропагандисты ее часто крутят для наших солдат.
  - Ну что ты хочешь, человек хорош во всем что делает. Тем интереснее было бы с ним пообщаться. А вообще тебе не кажется что это несколько неестественно - говорить о литературе на фоне трупов?
  - Есть такое дело. Я думаю, что парни закончат без нас. Поедем, поедим. Насколько я знаю, русские были столь любезны, что не разгромили местно казино. У меня что-то разыгрался аппетит.
  - Договорились, но с тебя коньяк за подарок.
  - Вымогатель...
  
  
  Глава
  
  ...- Не помешаю господин майор?
  - А это вы Густав. Нет, конечно, присаживайтесь обер-лейтенант. Решили пообедать или ко мне?
  - И то и другое. С наступающим Рождеством вас Вильгельм. Главное здоровья и удачи в новом году.
  - Спасибо и вас Густав с Рождеством. Что-то срочное?
  - Да. Но я думаю, что у нас хватит времени пообедать и даже спокойно подышать свежим берлинским воздухом.
  - У меня поезд через полтора часа, - предупредил своего собеседника майор.
  -Я знаю, но нам надо обязательно поговорить. Тем более что несколько часов назад "Лис" "серьезно заболел"* (в РИ отстранение от дел адмирала Канариса произошло в феврале 1944 г.).
  - Понятно. Через двадцать минут жду в парке.
   - Яволь...
  * * * * *
  - И так Густав, что случилось?
  - Мне на квартиру поступил сигнал о болезни "Лиса", и я поспешил к вам. Здесь в портфеле последние инструкции Адмирала.
  - Спасибо. Кто остался за него?
  - Пока полковник Ганзен. Кто будет потом неизвестно. Нас подчиняют Главному управлению имперской безопасности СС. Их люди уже в "Конторе".
  - Все, как и предсказывал "Лис". Что с Эрикой* (жена адмирала Канариса Эрика Ваага) и его дочерьми?
  - Они за границей.
  - Уже хорошо. Что с ним самим?
  - Пока отстранен от дел. Мои друзья из окружения Ка́льтенбруннера говорят, что "Лис" будет помещён в замок "Лауэнштейн"* ( Людвигсштадт, Бавария).
  - Надеюсь, он не встретится там с "Белой Дамой"** (легенда Лауэнштайна связана с драматичной историей "Белой Дамы" - Катарины фон Орламюнде, раскаявшейся детоубийцы, прожившей здесь первую половину жизни. Молодая вдова, оставшись после смерти мужа с двумя маленькими детьми, решила покорить сердце графа Гогенцоллерна из Нюрнберга. Тот был не против, но заявил, что четыре глаза, следящие за развитием их отношений, смущают его. Катарина поняла намёк буквально и убила своих детей, заявив окружающим, что они умерли от болезни. Преступление было раскрыто, но преступница чудом избежала смертной казни: с неё взяли обязательство покаяться в Ватикане и построить монастырь. Предание гласит, что встреча с "Белой Дамой" в коридорах замка не сулит ничего хорошего) или мальчиком*** (в первую среду каждого нового года в подвалах крепости появляется маленький крестьянский мальчик. Он ищет удивительную золотую комнату, которую обнаружил случайно, бродя по замку. Когда мальчик привёл туда родителей, чтобы они взяли немного золота и перестали нуждаться, вместо загадочной двери в сокровищницу была сплошная стена. Уже умерли его родители, и замок несколько раз разрушали, но мальчик всё ходит и ищет золото).
  - Я тоже на это надеюсь и на то, что все обойдется.
  - Известно, что ему вменяют?
  - Да. Провал операций "Боярышник"* (восстание в Южной Африке), "Тигр"* (афгано-индийский конфликт) и "Шамиль"* (восстание на Кавказе), а так же арест нескольких наших офицеров готовивших покушение на Гитлера.
  - Ты и твои люди к этому никак не примешаны?
  - Нет. Мы были заняты другими делами. Подчищали хвосты за остальных.
  - Аресты в Конторе уже идут?
  - Точно не знаю. Но думаю что да. Если еще не начались, то в ближайшее время точно начнутся. Ты в списках на арест точно есть. Многие знают твое мнение об этой войне и фюрере, отношение к национал-социализму. Поэтому, несмотря на все твои заслуги перед рейхом, они тебе этого не простят.
  - Знаешь что за инструкции в портфеле.
  - Да мы их обсуждали с Адмиралом. Моя группа поступает в твое полное распоряжение. На нас обеспечение безопасности объекта до твоего возвращения.
  - Ясно. Как вас легендировали?
  - Уже два дня как я комиссован по ранению и направляюсь на лечение в горы. Мои люди уже там и ждут меня. Легенды у всех хорошие. Никто не сможет подкопаться. Базой будет охотничий домик, показанный тебе Адмиралом. Связь с нами через егеря, живущего в деревне. Это один из моих парней. Хочешь мое мнение?
  - Да.
  - Пока за тобой не пришли из гестапо и если ты готов, то пора начинать операцию. Русские, разгромив группу армии "Центр" в Белоруссии уже подходят к Бугу. Если так пойдет и дальше, то через несколько недель они выйдут к границам Восточной Пруссии и Варшаве.
  - Я подумаю над этим...
  * * * * *
  - Вилли! Может быть, ты не поедешь в этот раз? Пошли вместо себя другого. Магеля, например! Ему нечего здесь протирать штаны. Пусть проветрится!
  - Увы, Карл. Боюсь, что остальные наши офицеры не справятся с заданием. Мне придется ехать и контролировать весь процесс перехода линии фронта самому. Да и агентов надо поддержать. Вселить в них уверенность в успехе операции. Ну и мне все-таки хотелось бы встретиться хоть с кем-то из "мясников" лично. Надеюсь, что разведпоиск в их расположении даст новую информацию для размышлений.
  - Главное чтобы ты сам туда не лез. Дождись результатов в штабе батальона. И вообще... После твоей поездки в Берлин мне не дает покоя твое состояние... Ты сильно изменился, стал какой-то не такой! Все замкнул на себя. Практически не общаешься с остальными, одиноко сидишь в своем кабинете. Тебя, что-то тревожит?
   - Да. После отставки адмирала я боюсь, что нам начнут ставить палки в колеса.
  - Будем надеяться, что все будет в порядке. Пока никто не вмешивается в процесс подготовки и заброски агентов. Конечно, приходится лишний раз общаться с кураторами от Гиммлера, но это не критично.
  - Я не об этом. Адмирал всегда был готов выслушать подчиненных и прислушивался к их мнению.
  - В том числе и твоему!
  - Да, в том числе и моему. Боюсь, что теперь этого не будет. Вряд ли кто прислушается к мнению старого майора.
  - Не расстраивайся так Вилли. Документы на присвоение тебе очередного звания уже давно лежат наверху. Я думаю, что скоро их подпишут, и ты сможешь покрасоваться перед своей женой новыми погонами.
  - Я не об этом... Получение нового звания меня уже давно не интересует. Я не хочу примеривать на себя лавры Оскара фон Нидермайера, который теперь командует 162-ой пехотной дивизией сформированной из числа военнопленных и добровольцев - бывших граждан СССР - уроженцев Кавказа и Средней Азии. С получением нового звания я тоже могу возглавить какой-нибудь полк из бывших граждан России и погибнуть с ним под ливнем снарядов русских.
  - Ну, с этим тоже не все так однозначно. Принято решение все "восточные" части перевести на Запад. Так что есть вероятность попасть на курорт и отдохнуть от войны, где-нибудь на "Атлантическом валу".
  - О да. Заманчивая перспектива. Особенно с учетом того что в угоду складывающейся военной и политической ситуации "союзники" наконец-то решатся высадиться где-нибудь в Нормандии.
  - Возможно и такое. Тем более что когда они увидят что русские вышли на границу рейха то именно так и поступят. Пока же их больше беспокоит Италия и Африка. Так что вариант дождаться окончания войны в Европе у тебя есть.
  - Увы, мой старый друг, я все-таки хочу остаться здесь и если умереть, то в Германии в бою с настоящим и храбрым врагом. А не в постели со жгучей француженкой.
   - Вильгельм. Нельзя же так плохо говорить о наших европейских противниках. Они нам тоже представляли некоторую угрозу.
   - Что верно, то верно. Особенно своими бомбардировщиками наносящими удары только по мирным жителям в городских кварталах. Но ладно давай вернемся к "нашим баранам".
   Меня беспокоит изменение обстановки в Конторе, а так же слишком быстрое приближение русских к границе рейха.
  - Здесь мы ничего изменить не можем.
  - Да. Изменить не можем, поэтому нам остается только хорошо делать свою работу. Скажи, что тебя беспокоит в моей поездке?
  - Не знаю. Какое - то нехорошее предчувствие... Несколько дней назад мне приснился странный сон в котором тебя захватывает в плен русская разведка.
  - Надеюсь, я успел застрелиться?
  - Не шути так.
  - Прости. Расскажи лучше, что тебе конкретно приснилось.
  - Ты сильно напился в Берлине. Выйдя из кабака, стал кричать, что мы проиграли войну. За это тебя арестовали, судили и направили в штрафной батальон. Оттуда тебя выкрали русские "крысы". Уже в своем расположении тебя раскрыли и направили в НКВД* (в РИ все так и произошло).
  - Можешь сразу выбросить этот сон из головы. Я не собираюсь живым попадать к русским в плен, а уж тем более напиваться и кричать о поражении Германии, вообще нет в планах.
  - Надеюсь. Тем не менее, возьми с собой дополнительную охрану...
  -Хорошо.
  * * * * *
  - Курт, позвоните гауптштурмфюреру Майеру. Попросите от моего имени усилить безопасность района сосредоточения группы, а так же личную охрану Вильгельма. Кроме того гауптштурмфюреру необходимо организовать поиск безопасного прохода нашей группы в тыл к русским.
  - Слушаюсь господин полковник.
  - И еще... лейтенант ... Мне кажется, что вам не помешает небольшая прогулка на фронт, вместе с майором?
   - Вы не довольны моей работой шеф?
   - Нет что вы Курт! Просто я боюсь, что гауптштурмфюреру, как человеку новому в нашей работе, будет сложно организовать необходимый коридор через линию фронта. Вы же Курт обладаете такими навыками, сумеете, как следует все организовать. И еще... Если возникнет ситуация угрожающая захватом майора русскими, вы должны не допустить это.
  - Я должен его уничтожить?!
  - Да. Но только в крайнем случаи. Он слишком ценен для будущего Германии, чтобы дать противнику шанс завладеть сведениями которыми обладает Вильгельм... Я очень надеюсь на вас лейтенант. Никому кроме вас я не могу доверить это, так чтобы об этом не узнал Вильгельм.
  - Спасибо господин полковник. Я постараюсь оправдать ваше доверие...
  - Очень на это надеюсь. Курт. Если справитесь с заданием и майор, без приключений, вернется сюда, можете рассчитывать на очередное звание, которое вы уже давно заслужили.
  - Яволь...
  
  Глава
  Когда чуть-чуть осталось до границы...
  Когда ещё немного, и опустится Победы Меч.
   Перед атакой мне особенно не спится.
  Минуты жизни в памяти хочу сберечь.
   Я фотокарточку хранил весьма исправно.
   Поистрепалась правда сильно, не беда.
  На фотокарточке - моя сестра и мама.
   В день накануне страшного известия - Война.
  Мне было восемнадцать - пацанёнок.
  И жизни вкуса не успел ещё познать.
  Я помню только, что твердили мне с пелёнок:
   Есть честь и совесть, Родина, отец и мать.
   Поистрепалась фотокарточка, простите.
   Бои - не шутка.
   Марш-броски, окопы, вши и грязь.
  Вы только верьте в нас, пожалуйста, живыми ждите!
   Простите, мне пора, опять перерубили связь.
  Вернусь, наговоримся, подождите...
  Всё будет хорошо.
  Не страшно, не один.
  Всё будет хорошо.
  Вы только нас живыми ждите!
  Всё будет хорошо.
  Сегодня выдвигаемся в Берлин.
   (Алена Морозова)
  
  Из воспоминаний Галунова Ивана Кузьмича 1921 года рождения. (АИ)
   Всю неделю наша группа ходила по нейтральной полосе с заданием подергать противника "за усы", но официально для всех это звучало, как добыть "языка". Реально же нам требовалось ввести в заблуждение противника. Он даже не должен догадываться, что произошла смена частей на передовой, и мы только и ждем команды перейти в наступление. Поэтому приходилось действовать ужасно прямолинейно в стиле тех, кто тут был до нас.
   Выбирались на нейтралку, по ложбинке аккуратно продвигались вперед, ну а дальше небольшой концерт " по заявкам". Немцы тут успели колючую проволоку с пустыми консервными банками натянуть вот мы этим и пользуемся - подальше от себя арбалетным болтом крючок с ниткой набросим, и давай поддергивать. Немецкое боевое охранение тут службу бдительно несет. На любой шорох открывает огонь, а через пару минут к нему присоединяются их остальные камрады, расстреливая место шума. Ну а мы полежим в сторонке, понаблюдаем, выявим огневые точки и без потерь потихоньку отходим. Или же в темноте перемещаемся на полкилометра левее и опять устраиваем концерт. Немцы открывают огонь, а мы уже окончательно отходим к своим.
   Пользы от таких действий немного - противника заставили нервничать, зря боеприпасы переводить и главное, что мы приучили врага к такому виду поиска и нашли место, где можно незаметно пробраться к нему в тыл - "на цыпочках" самым краем оврага. Там наверху у фрицев пулеметный расчет сидит. В свое время он нашим парням много крови попортил, а сейчас вроде как успокоился. Мин на дне оврага и перед собой наставил и "пребывает на лаврах". Мы такое просто так оставить не могли.
   С ротным переговорили. Пока остальные "дергали за усы" мы с Виктором успели по маршруту пройтись и осмотреться. Пулеметчики были на месте и свое присутствие даже не скрывали. Курили на посту и даже пусть и вполголоса, но переговаривались между собой. В "концерте" не участвовали. Совсем расслабились сукины дети. Мины действительно стояли, но имелась еле видная тропочка. Видно немецкая разведка или кто еще по ней проходил.
   На следующий день там с саперами побывали. Они нам тропочку проверили и подтвердили отсутствие на ней "сюрпризов". Вот мы и решились на прорыв пока темно. К деревне, что в пяти километрах в тылу у немцев вышли и до рассвета назад вернулись. Солнце уже в наших окопах встречали.
   Начштаба, конечно, взгрел за самоуправство, но доклад выслушал с видимым удовольствием. Особенно ту часть, где мы ему на карте указали месторасположение гаубичного дивизиона и складов с боеприпасами противника.
   Сутки нам дали на отдых и подготовку рейда. Задачу начальник разведки бригады лично ставил. А что ее ставить? Мы и так знаем - нужен знающий "язык" - офицер или связист, остальные приветствуются, но первые лучше.
   С наступлением сумерек тронулись в путь. К ложбинке кружным путем пошли. Уже на нейтралке с немецкой стороны шорох услышали, а затем увидели, как в сторону наших окопов из той самой ложбинки их разведчики выдвигаются. Пять человек с ППШ и двое с пулеметом в прикрытии в метрах десяти сзади. В камуфляжных куртках. Видно, что не простые пехотинцы. Хорошо подготовленные. Грамотно так, в темпе, практически бесшумно, словно призраки двигались.
   Мы то, как только их услышали, сразу затихарились. Только стволами их и сопровождали. Нас всего-то метров пять друг от друга отделяло, когда они мимо нас продвигались. Мы несколько в стороне от них были, вот они нас и не заметили.
   Оставлять их у себя в тылу было опасно. Можно конечно было продолжить задание, но шансов на благополучное возвращение оставалось мало. Численность у нас была примерно равная. Нас пятеро да саперов трое. Так что восемь против семерых получалось.
   Потому рисковать не стали и ударили по ним с тылу. По-тихому хотели сработать. Ножами, да у нас еще два ПБС были. Не все получилось, как хотелось.
   Сначала пулеметчиков из ПБС сняли, а потом за остальных принялись. Вроде как все правильно рассчитали, но все равно двое наших ребят в схватке ранения получили. Говорю же, немцы очень хорошо подготовленные были. Среагировали быстро. Огнем огрызнуться успели, а потом и до гранат дело дошло. Двое немцев в воронку скатились и оттуда нас достать пытались. Тут враг, прикрывая своих разведчиков минометным огнем наши позиции крыть начал, а наши в ответ по ихним. А мы на нейтралке свою войну ведем. Сразу три гранаты к ним зафутболили, чем дело и решили.
   Дождались когда все более или менее успокоится, трупы и оружие врага подобрали, раненых перевязали и к своим окопам понесли. Одного мы немца не нашли. Он видно, куда-то в воронку закатился. Главное что унтера немецкого мы повязали.
   Пленного сразу в штаб отправили, а сами к себе отдыхать пошли. Днем начальник разведки к нам в землянку зашел. Сказал, что хорошего пленного привели - знающего, много интересного тот рассказал. Ну а в завершении предупредил, чтобы мы через двое суток отдыха снова к немцам в гости собирались...
   ... В этот раз с нами пара ребят из контрразведки пошли. На инструктаже сказали, что взятый нами Унтер на допросе рассказал о проходящей подготовку к заброске в наш тыл группе абверовцев. Эта группа находится на хуторе примерно в десяти километрах от линии фронта. Подготовку этой группы и ее заброску контролирует майор из штаба "Валли I". Заброска должна быть осуществлена в ближайшие дни. Ждали только прибытия майора из поездки в Варшаву. Группа унтера должна была проверить один из маршрутов перехода через линии фронта. По описание удалось установить личность майора, и он очень заинтересовал руководство. Поэтому командование решило нанести упредительный удар - уничтожить группу противника и захватить в плен майора. Удар планировался силами нашего разведвзвода и контрразведчиками.
   Линию фронта по найденному нами маршруту перешли спокойно. Дальше был забег по пересеченной местности. Дневку сделали в лесу километрах в трех от хутора. Контрразведчики ушли вести наблюдение, а остальные остались в лагере. Нашей тройке взводный поручил пробежаться по окрестностям - осмотреться, что к чему. Чуйка у взводного была - слишком все хорошо и гладко у нас шло, а такого в принципе быть не могло. Прав он оказался. Всего в полукилометре от лагеря мы наткнулись на немецкий ДЗОТ, а чуть дальше на позиции минометной батареи и взвода эсэсовцев.
   Ближе к вечеру в лагерь вернулись контрики и сообщили, что разведгруппа противника и майор на месте и их по любому надо брать. Несмотря на то, что на хуторе был размещен еще взвод эсэсовцев и бронетранспортеры.
   Ну а нам троим, поручили обеспечить отход группы - разобраться с найденными нами ДЗОТом и минометной батареей. С наступлением сумерек все выдвинулись на исходные.
   Работать решили холодным и бесшумным оружием. Двух немцев, что были у ДЗОТа снаружи, сняли из револьверов с глушителями. Через дымоход я закинул внутрь блиндажа гранату, а затем Миша Ефремов и Саша Ханин ворвались внутрь и добили тех, кто там был. Я прикрывал их снаружи. В ДЗОТе мы уничтожили еще четырех немцев. В качестве трофея, нам достался немецкий пулемет. Не сказать, что мы сильно нашумели. Во всяком случаи на батарее никто не заволновался.
   Вроде бы все хорошо и удачно прошло, но что-то меня беспокоило. И тут до меня дошло! Нами было уничтожено шесть человек, а на импровизированной вешалке у входа в блиндаж висело восемь камуфлированных накидок "Zeltbahn"* (Накидка "Zeltbahn 31" служила защитой от непогоды, как пончо, несколько накидок могли соединятся в тент. Большинство накидок шилось из материала полевого серого цвета или камуфляжа армейского образца, в конце войны появились накидки Zeltbahn с камуфляжем, принятым в войсках СС). Касок тоже было восемь. А еще что мне показалось странным - среди убитых не было никого старше рядового! Так что двоих мы видно прозевали - еще одного солдата и унтера. Пришлось срочно затаскивать трупы в ДЗОТ, а самим, накинув на себя трофейные накидки, занимать позиции снаружи. Вовремя, однако!
   Со стороны минометчиков к блиндажу шел офицер в сопровождении ефрейтора. Как только они к нам приблизились, мы их сняли. Вот теперь можно было быть спокойным. Телефонной линии к ДЗОТу не шло, значит, связь между подразделениями через посыльных, а уж справиться с парой человек для нас не проблема.
   Наступила ночь. Лучшее время для диверсантов. Минометчики спали в палатках рядом с огневой позицией. Пара часовых мерно прохаживаясь, охраняла их покой. Иногда они часовые встречались, о чем-то тихо разговаривали и снова расходились по своим маршрутам. Смена часовых была каждые два часа. После полуночи мы приступили к действию. Миша Ефремов остался с пулеметом. А мы, с Сашей разобрав часовых, ползком двинулись к ним. Своего я снял ударом штык-ножа и успел подхватить винтовку и тело пока они не упали. У Саши все тоже получилось как надо. Ну а дальше было уже привычное - не оставлять живых врагов. Наган глушителем действовал безотказно.
   Ночь заканчивалась. Подготовив минометы и склад мин к взрыву, мы ждали возращения ребят с хутора. Но они что-то задерживались. Стало совсем светло, а группы все не было
   Оставив Мишу с пулеметом, мы с Ханиным отправились к условленному месту встречи с разведгруппой.
   Двигались как можно тише, как-никак в тылу врага. И это нас спасло. Наткнулись на немецкую засаду, поджидавшую возвращения наших ребят. Пересчитали немцев. Тринадцать рядовых, при унтер-офицере и двух пулеметах. Хорошо устроились гады, по кустикам парами попрятались одни спины торчат.
   Патронов для Наганов у нас практически не осталось. На двоих с десяток всего набрали. Остальные все на минометчиков потратили. Так что промахнуться нам было нельзя. Я свои патроны Сашке отдал. Он мастер из револьвера стрелять был. Не ждали немцы удара с тыла. Сашка с ближних к нам начал. Почти все нам удалось. Только унтер слишком шустрым оказался. Понял, что к чему и сумел выстрелить из своей винтовки по Сане. Убил его наповал. Ну а я в ответ оставшихся немцев из автомата ППС добил. Одной длинной очередью - на пол рожка. Чего уж теперь о тишине думать. Не один из них не ушел. На земле так и остались все.
   Мне ничего не оставалось, как бежать навстречу своим. Понятно было, что у них там проблемы возникло. Затрофеив один из пулеметов, коробки с патронами к нему, пару гранат, я бросился со всех ног в сторону хутора. Возвращаться к Мишке не стал. Сам поймет, что надо делать. В Ефремове я не ошибся, вскоре раздался сильный взрыв на батарее.
   Ребят встретил через пару сотен шагов. Почти все они получили ранение. На хуторе не все прошло так гладко как у нас. "Майора" удалось захватить. Но дальше начались проблемы. Один из незамеченных часовых поднял крик. По-тихому уйти не удалось. Немцы слишком быстро поняли, что к чему и накрыли группу пулеметным огнем из замаскированных огневых точек. Пришлось принимать бой. Во время отхода погибло трое парней, еще двое получили тяжелые ранения. Они замедляли движение разведгруппы, а на хвосте висело до взвода немцев, решившие, во чтобы-то ни стало, захватить или уничтожить разведчиков. Нужно было кому то остаться и прикрыть отход группы. Вот я и остался.
   Выбрал позицию, замаскировался, как учили, успел даже растяжку натянуть и начал ждать. Вскоре появились преследователи. Как и ожидалось, нарвались гитлеровцы на растяжку. Залегли, раскатились по сторонам от тропки. Грамотные. Огня ни я, ни они не открывали. Я ждал, чтобы они первыми себя проявили, да и время надо было выиграть. Немцы осмотрелись, своего погибшего назад оттащили. А потом разом объявились и вновь бросились в погоню. Больше их было чем взвод. Намного больше.
   Когда они ко мне приблизились я им "гостинцев" отправил - пару гранат Ф-1. После чего открыл огонь из пулемета. Пришлось побегать с ним, постоянно меняя позиции. Аж вспотел, таская такую тяжесть. Хорошо еще автомат на запасной позиции оставил, а то бы совсем измучился.
   Спросишь что бегал? Видимость создавал, что нас много. Сам представить - идешь ты в атаку, а тут против тебя из разных мест сразу три пулемета работают. Что ты будешь делать? Правильно оборону занимать - начальству докладывать. Помощь запрашивать. А на это надо время. Так что бегал я как лось, от одного дерева к другому. Мне еще, что помогало так это то, что ручей рядом пролегал, а позицию я себе на взгорке выбрал. Немцам было не видно как я позицию меняю, они мордой в землю лежали. А я очередь с пяток патронов дам и позицию меняю. Пару человек прихлопну и опять бегом.
   Бой так длился не менее получаса. Закончились патроны к пулемету. Пришлось его бросить и отойти к запасной позиции. На ней я еще минут двадцать продержался. Пока ранение в ногу не получил. Бегать уже не получилось, вот немцы и поняли, что я тут с ними в одиночку воюю. Ну и решили хоть меня в плен взять, раз группу упустили. Окружать меня стали. Я к тому времени ранение в живот получил. Думаю все конец мой пришел. Гранату последнюю себе оставил. Но пока патроны были, продолжал отстреливаться. А потом патроны кончились.
   Немцы осмелели, на ноги поднялись. Ко мне идут. А меня такая злоба взяла, что я петь стал. Гранату в руке зажал и песни ору. Больно было аж до слез! Думаю, скорее бы все это закончилось, сил терпеть уже нет. А они идут не спеша так, стволами своих винтовок по сторонам водят, но шаг за шагом ко мне приближаются. Только я значит, с жизнью попрощался и уже гранату взорвать хотел, как по немцам во фланг сразу два пулемета заработало. Хорошо так - словно косой по ним прошлись. Гитлеровцы как снопы падали. Много их там осталось. Остальные не выдержали и дали деру. Так что поле боя осталось за нами.
   Пулеметчики потом ко мне подошли. Одним Мишка Ефремов оказался, а вторым лейтенант из контрразведки. Они-то мне и помогли отбиться и спасли от смерти - вкололи лекарство, перевязали раны и донесли до своих...
   Орден "Красного Знамени" мне уже в госпитале вручили, хотя ротный на меня представление на "Героя Советского Союза" написал, я точно об этом знаю. Ребята сказали, когда меня в госпитале проведывали. Видно, моя судимость сказалась...
  
  
  Глава
  
  
  - Владимир Николаевич пока войска фронта будет проламывать оборону врага, вашей бригаде ставится задача овладения вот этими объектами. Аэродромом и расположенными неподалеку от него замком и разведшколой Абвера.
   Опыта подобных действий у вас много, так что долго занимать ваше время не буду. Все имеющиеся в нашем распоряжении разведданные получит ваш начальник штаба. Зная ваше пристрастие к моделированию предполагаемого места действия, в разведотделе подготовлен макет объекта и прилегающей к нему территории. Там же для вас есть снимки авиаразведки и донесения агентуры.
  - Спасибо за заботу...
  - Итак. Начнем с аэродрома.
   По нему у нас сведений мало. Только показания немецких агентов захваченных на нашей территории, а так же данные авиаразведки. По ним выходит, что это самый обычный аэродром Люфтваффе, со стандартной системой охраны и обеспечения. Бетонная полоса способна принимать самолеты любых классов. Сейчас на нем базируется пяток транспортных "Ю-52" и наших "Ли-2", тройка "Ю-88", пара "Аистов" и пяток "мессеров". Часть самолетов размещена в капонирах.
   Вся территория аэродрома окружена несколькими нитками колючки. По всей видимости, находящимися под электрическим током. Оборона состоит из четырех вышек по периметру и трех пулеметных дотов прикрывающих ворота, стоянки самолетов и склад ГСМ. Дотов кстати может быть куда больше. Вот здесь по дороге в лес находятся бункеры. Вроде бы часть из них - склад боеприпасов. Назначение остальных неизвестно. Так что все может быть.
  - Согласен. Что дальше по дороге?
  - Дальше дорога ведет к разведшколе, но о ней позже.
   Вот в этих зданиях размещены службы аэродрома - штаб, радиостанция и КДП (командно-диспечерский пункт). Все здания кирпичные одноэтажные под черепичной крышей. Здесь склад ГСМ и автопарк.
   ПВО аэродрома - выявлено несколько зенитных батарей калибра 88 мм и батарея МЗА. Они расположены здесь и вот здесь.
   Личный состав ОБАТО, батальона охраны и зенитчиков расположен в казармах на аэродроме. Летный состав проживает на квартирах в поселке в семи километрах от аэродрома. Туда и обратно доставляется автобусом в сопровождении пары мотоциклистов. Везут их через лес вот по этой дороге. В трех километрах от поселка дорога пересекает жд. полотно. Переезд оборудован шлагбаумом и охраняется парой железнодорожников. Откровенно говоря, мне это место очень импонирует для организации засады.
  - Согласен. Для захвата автотранспорта и уничтожение летного состава самое то. Немцы это должны предусмотреть. А раз так, то у меня пара вопросов есть. Во-первых. Оповещение летного состава на квартирах, по всей видимости, происходит по телефону?
  - Возможно. Мы этого не знаем.
  - Будем исходить из того что по телефону или в случаи повреждения телефонной линии по радио. Полицейский пост в поселке есть?
  - По логике должен быть. Поселок довольно крупный. Сколько полицейских в нем сказать не могу.
  - Думаю никак не меньше трех. Значит, радиостанция стоит там, и оповещение происходит через дежурного. Третье. Известно кому принадлежит аэродром "Люфтам" или "Абверу"? Кто на аэродроме главный?
  - Пленные говорят, что их заброску осуществляли именно оттуда. Окраска самолетов и номерные знаки Люфтваффе. Летчики ходили в форме Люфтваффе. Зенитчики тоже из состава "люфтов". Среди обслуживающего персонала много женщин. Из старших офицеров там видели майора в форме Люфтваффе.
  - Другого, я и не ожидал. Аэродром видимо, создан до войны. Используется для спецопераций. Значит, во-первых, там все друг - друга знают и, во-вторых, начальником охраны там дурака не держат. Вполне могли раненого "спеца" диверсионной работы поставить. С учетом всего сказанного можно считать, что продвижение колонны контролируется на точках, в том числе и на переезде. Я бы еще пару постов в лес к дороге загнал, а около переезда засаду на диверсантов припрятал. Автобус, по всей видимости, радиофицирован. Так что если и брать летчиков, то только в лесу. Хотя, откровенно говоря, я бы этого вообще не делал. Вполне возможно, что это ловушка на "живца". Вместо летчиков там вполне могут находиться спецы противодиверсионной борьбы. Ну да ладно потом еще подумаем над этим вопросом.
  - Переходим к разведшколе?
  - Ну, если по аэродрому больше ничего нет, то тогда давай что есть по школе.
  - На немецких картах разведшкола обозначена как "Лесничество". К объекту от поселка через лес идет дорога, изготовленная из мелкой брусчатки. Брусчатка там разного цвета. В лесу темная, а вот когда выезжаешь на освещенную часть светлая.
   Дорога упирается в ворота, сделанные в высоком, деревянном, крашенном зеленой краской заборе окружающим объект со всех сторон. Вторые выездные ворота находятся на противоположенной стороне объекта. Высота забора около 2,5 метров, по верху идет колючая проволока. На расстоянии трех и пяти метров от забора, что снаружи, что внутри территории находится по две линии колючей проволоки, натянутой на бетонные столбы с изоляторами. По всей видимости, по ней тоже пропущен электрический ток. В линиях проволоки сделаны свои ворота. Охраняемые парными постами и пулеметными расчетами. Все это сверху прикрывают вышки, стоящие через каждые двести - триста метров.
   Сам объект состоит из двух отгороженных друг от друга высоким забором частей.
   Первая часть - восемь стоящих на высоком фундаменте, длинных кирпичных одноэтажных, с высокой мансардой, крытых черепицей домов. Каждый дом имеет два входа. Вроде бы в вот этих двух домах находятся учебные классы, вот в этом столовая, здесь медпункт, следующий корпус в два этажа - на первом этаже находятся спортзал и клуб, на втором библиотека и кинозал. Остальные дома - жилые - казармы и общежития. Как ты, наверное, уже заметил дома стоят полукругом. Посередине между ними находится бомбоубежище. Эта территория контролируется часовыми с вышек, собаками за колючей проволокой и пешими парными патрулями. Во всех зданиях имеются дежурные. Все помещения телефонизированы. Имеется система централизованного оповещения.
   Вторая часть состоит из - двухэтажного белого дома, где располагаются штаб и административные службы, а так же пары живых домов и десятка кирпичных особняков. Особняки те, что побольше - общежития для не семейных офицеров и обслуживающего персонала, те, что поменьше - дома для семейных. За административным зданием буквой "П" стоят гаражи.
   От гаражей дорога через лес ведет к аэродрому и железной дороге. Дальше по дороге находятся те самые наземные бункеры, о которых я говорил.
   Территория контролируется парными патрулями, а также часовыми у ворот и парков.
  - Шпаков на объекте много?
  - Десятка полтора. Члены семей офицеров и преподаватели. Они периодически выезжают на своем автотранспорте "проветриться" и за покупками в Кенигсберг и соседние поселки.
  - Номера автомашин известны?
  - Нет. Есть только номера автомашин разведшколы и подразделений охраны, что аэродрома что школы.
  - На второй части объекта бомбоубежище есть?
  - Неизвестно. Сам понимаешь, туда обычные курсанты допуска не имеют. По идее должно быть. Только где оно расположено неизвестно.
  - Где-то рядышком с жилыми домами. Охрана?
  - До роты войск СС. Много ветеранов. Практически у всех есть Кресты. У большенства эссманов имеются "штурмовой пехотный знак в серебре" и нагрудный знак "За борьбу с партизанами" 1 степени. Дежурит неделю, затем ее сменяют. Откуда прибывает смена и где находится ППД (пункт постоянной дислокации) неизвестно. Смена прибывает на грузовиках. Охрана с курсантами разведшколы не общается. Живут и питаются отдельно от остальных.
  - Крепкие парни. Насколько я помню "За борьбу с партизанами" 1 степени (в золоте) дают за 100 дней боев для Сухопутных войск, или за 150 боевых вылетов для Люфтваффе. Манжетных лент у них случайно не видели?
  - Видели. У большинства есть по парочке нарукавных нашивок " За уничтоженный танк" в серебре (2 степени - выдавался за уничтожение одного танка противника).
  - Знать бы чего это такие бравые парни в тылу делают?! Что по курсантам и преподавательскому составу?
  - Курсантов около сотни. Офицеров и преподавателей около 20. На вооружении у них одна стрелковка.
  - Не в курсе минные поля у аэродрома и разведшколы есть?
  - Неизвестно.
  - Значит будем исходить из того что есть.
  - Кого в школе готовят?
  - Радисты и ходаки.
  - Что-то количество курсантов не сходится. Насколько я знаю, в разведывательных школах Абвера обучалось по 50-300 агентов, а в диверсионно-террористических - по 30-100. Если исходить из заявленного тобой числа курсантов, то выходит что эта школа готовит диверсантов.
  - За что купил, за то и продаю. Нет у нас точных сведений по школе. Только то, что пленные сообщили.
  - Ясно. Еще, что есть по школе?
  - Практически все, что знаем, я рассказал.
  - Ну, тогда давай просвещай меня по поводу замка.
  - Сведений о нем еще меньше чем об остальных объектах. Только кадры авиаразведки, фотографии и карты, в том числе и совсем старые. Если судить по ним - то замок древний, постройки 13-14 века. Он использовался в военных целях и в качестве резиденции тамошнего барона. Несколько раз в течение 18-19 веков перестраивался хозяевами - добавлялись хозяйственные постройки и укрепления. Стоит на возвышенности в окружении парка, опоясан широким рвом с противоштурмовыми решетками и забором, построен из красного кирпича. Замок из двух частей: надземной и подземной.
   Надземная часть - три высоких кирпичных этажа. Стены до метра шириной. Окна первого этажа узкие и зарешечены. Второй - третий этаж - окна двойные, широкие, высокие, стрельчатые. Крыша высокая, черепичная. Внутренний двор и подъезд к замку выложены бетонной плиткой. Постройки вокруг сделаны из того же красного кирпича. Вот эти два дома двухэтажные, остальные одноэтажные. В двухэтажках раньше были гостевые дома. В одноэтажных - жилые помещения для слуг и другие хозяйственные постройки - теплица, ферма для КРС и лошадей. Дорожки от замка к этим постройкам, а так же в парке отсыпаны щебнем. На поверхности, рядом с замком, расположено несколько высоких радиомачт с натянутыми между ними тросововыми полотнами.
   - Мощная радиостанция?
   - Видимо да. Подземная часть замка - глубокие и большие подвалы. Вроде как через них есть выход во все внешние укрепления и ров. И еще в подвале расположена кухня и электроподстанция. Вход в них вот отсюда.
   Территория вокруг замка еще в 1938 году для местного населения объявлена закрытой зоной. Часть прилегающей к замку территории обнесено колючей проволокой. Через поселок к замку ведет широкая асфальтированная дорога.
   Других сведений о замке нет.
  -Кто хозяйничает в замке? Удалось, как-то распознать, что, где находится и как используется?
   - Сейчас он якобы принадлежит СС и в нем расположено, какое-то учебное или исследовательское учреждение. Более или менее точно известно только одно - что его охраняют эсэсовцы. Во всяком случаи на перекрестке дорог, что ведут к замку стоит моторизованный патруль из эсэсовцев. Дальше по дороге есть еще как минимум один стационарный пост. Кроме того дважды в день на железнодорожную станцию и обратно из замка ходит автобус. За его рулем находится солдат с нашивками СС. По выходным на жд. станции, в поселковом кафе, магазинах и "веселом доме" полно молодых эсэсманов.
   Вот эти постройки однозначно используются под гаражи. Вот на сам посмотри - видишь здесь на снимке видно, что перед ними стоят три грузовые автомашины и автобус?
  - Да. Похоже что-то вроде смотра или подготовка к выезду.
  - Ну да. Об остальных зданиях я тебе уже рассказал.
  - Как определили что это учебное или исследовательское учреждение, а не что-нибудь другое?
  - Утром в понедельник на станцию из Кенигсберга поездом прибывает большая группа гражданских. Среди них неоднократно видели преподавателей и докторов наук Кенигсбергского университета. Кроме того там же на станции несколько раз видели каких-то узкоглазых людей с Востока, одетых в оранжевые накидки. С учетом, регулярно появляющихся в поселке солдат СС мы и решили, что это учебное заведение.
   - Что ж вполне реально. Что-то типа офицерской или унтер-офицерской школы СС. Вот только зачем эсэсовцам преподаватели из универа непонятно.
  - Полностью с тобой согласен. Вот только есть еще одна непонятка. Когда информация о подготовке операции по захвату аэродрома и разведшколы ушла наверх, там всполошились и потребовали, чтобы замок был тоже взят, а все что там найдется - документы или люди обязательно доставили за линию фронта. Желательно в целости и сохранности. Самолеты для этого дополнительно выделят. Да еще и своих специалистов для разбора документов пришлют. И вообще намекнули, что замок важнее остальных целей...Мне не думается, что офицерские школы требуют такого пристального внимания.
  - Интересно девки пляшут!
  - И не говори. Если хочешь знать, то для захвата объектов нам из Москвы приказали привлечь именно твою бригаду.
  - Вот спасибо, как будто у нас своей работы - тылы от немцев очищать, да "лесных братьев" и "отряды армии Крайовой" по лесам гонять нам мало было. А тут вы со своими загадками.
  -Мы вообще хотели своими силами обойтись. Пару усиленных групп десантуры в тыл к немцам забросить и с ними порешать все вопросы. Но Москва настояла на вашем участии. Вроде как это работа по вашей специфике и в интересах вашего наркомата.
  - Может быть, в наркомате и правы. С кондачка цели взять не получится. Тут думать и думать надо. Потери там будут большие. Немцы постараются всеми возможными силами загасить десант и удержать объекты. Парой батальонов нам там делать нечего. Придется тащить через линию фронта всю бригаду. Надеюсь, найдется, где моим парням развернуться.
  - Это ты прав. Кроме перечисленных объектов есть там пара еще интересных целей.
   Вот, например, тут сравнительно недалеко от замка находится концлагерь с нашими военнопленными. Концлагерь действует давно, капитально отстроенный, с высокими кирпичными стенами. Каждый барак обнесен в два ряда проволокой. У стены лагеря также несколько рядов проволоки, расположенной ступеньками. Наверху - тоже несколько рядов проволоки. По линиям этих проволочных заграждений пропущен электрический ток среднего и высокого напряжения. Через каждые 100 м установлены вышки для часовых и усиленная охрана. По приблизительным подсчетам, в этом концлагере размещено около 1000 чел.
  - Действительно интересная цель. Но сначала надо брать и удерживать аэродром, чтобы туда народ мы смогли посадить... Вот что... Пока бригада будет собираться и подтягиваться к аэродромам. Мне нужно чтобы как минимум по одной нашей разведгруппе было рядом с каждым из объектов. Чтобы они могли там все уточнить, и навести нас на цель. Сможешь такое организовать своими силами?
   - Попробую, но не гарантирую. Одну группу могу выделить точно. Ребята не раз проверенные в деле. Немецким свободно владеют. Воюют с первых дней войны и все по немецким тылам. Недавно только из рейда вернулись. Придется их без отдыха опять посылать.
  - Посылай их к разведшколе. На остальные объекты я своих парней нацелю...
  * * * * *
  Помни войну
  
  Помни войну, пусть далёка она и туманна.
  Годы идут, командиры уходят в запас.
  Помни войну! Это, право же, вовсе не странно -
  Помнить всё то, что когда-то касалось всех нас.
  
  Гром поездов. Гром лавин на осеннем Кавказе.
  Падает снег. Ночью староста пьёт самогон.
  Тлеет костер. Партизаны остались без связи.
  Унтер содрал серебро со старинных икон.
  
  Помни войну! Стелет простынь нарком в кабинете.
  Рота - ура! Коммунисты - идти впереди!
  Помни войну! Это мы - ленинградские дети -
  Прямо в глаза с фотографий жестоких глядим.
  
  Тихо, браток. В печку брошены детские лыжи.
  Русский народ роет в белой земле блиндажи.
  Тихо, браток! Подпусти их немного поближе -
  Нам-то не жить, но и этим подонкам не жить.
  
  Помни войну, пусть далёка она и туманна.
  Годы идут, командиры уходят в запас.
  Помни войну! Это, право же, вовсе не странно -
  Помнить всё то, что когда-то касалось всех нас.
  
  Юрий Визбор
  1970
Оценка: 6.98*18  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Vera "История одной аренды" (Современный любовный роман) | | У.Соболева "Твои не родные" (Современный любовный роман) | | В.Десмонд "Золушка для миллиардера " (Романтическая проза) | | А.Субботина "Бархатная Принцесса" (Романтическая проза) | | В.Чернованова "Мой (не)любимый дракон. Книга 2" (Попаданцы в другие миры) | | А.Эванс "Сбежавшая жена Черного дракона. Книга первая" (Любовное фэнтези) | | А.Квин "Лабутены для Золушки" (Женский роман) | | М.Боталова "Землянки - лучшие невесты!" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Ильина "Мама для Мамонтёнка" (Короткий любовный роман) | | М.Тогер "Иная" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"