# Старые рецензии.

Лев Александрович Соколов

Когда я написал рецензию на фильм "28 панфиловцев" Шальопы, некоторые друзья удивились: - почему при многих ужасных моментах этого фильма, я сказал, что он все-таки не так плох? Дело в том, что все познается в сравнении. По сравнению с лучшими советскими фильмами о войне - Шальоповский фильм конечно не ахти. Но по сравнению с тем шлаком, которые снимали у нас последние 25 лет... У всех на слуху такие известные помои как "Утомленные Солнцем", "Штрафбат", "Сволочи". Но я тут отыскал в закромах пару своих старых рецензий на российские малобюджетные военные фильмы, которые ныне прочно забыты. Наверно эти рецензии - лучший ответ, почему при всех огромных недостатках "28 панфиловцев", (и даже этой помойной истории с попыткой назначить в герои полицая Добробабина) - все же, этот фильм шажок вперед.

Лев Соколов


ОТ ОБНАЖЕНКИ К ПРАВОСЛАВНОЙ ДУХОВНОСТИ

Рецензия на мини-сериал "Русский крест", реж. Григорий Любомиров, производство "Город", 2009г.


Недавно сподобился посмотреть фильм "Русский Крест". Фильм этот существует в двух вариантах: собственно фильм и мини-сериал. Я просмотрел сериал, рассудив, что именно там создатели смогут полнее раскрыть свое произведение.


Сюжетная канва сериала в кратком изложении звучит так:


В апреле 1941 года у попа по имени Александр (играет Евгений Сидихин) случилось три видения: видел он Богородицу, Иоанна Предтечу и еще несколько других уважаемых святых. Вся святые гуртом молили Бога, чтобы тот не оставил Россию. Но Бог на это отвечал, что "в России так велика мерзость запустения, что невозможно терпеть эти беззакония".


Все эти видения поп Александр поведал своим прихожанам. "Я твой друг - стук-стук-стук", - и поп Александр незамедлительно оказался в застенках НКВД. Делом попа там занялся капитан Яковлев (Дмитрий Нагиев), который требовал от Александра не только признать, что тот контрреволюционер и фашистский шпион, но еще и написать донос на своего духовника, а, кроме того, признать, что и самого Бога вовсе нет.


Поп Александр, конечно, выполнять такие низости отказывается, а потому подвергается различным измывательствам как физического, так и морального толка. Но это не может сломить попа. На все издевательства он отвечает только смиренными обращениями к Господу, прося помиловать его грешных мучителей.


И вот, пока попа мытарили в застенках, началась Великая Отечественная война. Напирающие немцы мигом домчались до города, где претерпевал поп, и в самые короткие сроки смяли оборону плохо организованных частей Красной армии. Надзиратели разбегаются, взрыв снаряда вынимает кусок тюремной стены, и все заключенные оказываются на воле.


Поп и присоединившийся к нему молодой цыган решают пробираться в Лугу, где у попа осталась жена и дети. Остановившись переночевать в одной деревеньке, у местной гулящей бабы, они неожиданно находят там своего мучителя - капитана Яковлева, который попал под немецкий обстрел и лежит с тяжелым ранением в обе ноги.


Поп Александр, как и положено христианину, решает спасти грешного капитана. Положение усложняется тем, что у капитана с собой находятся секретные списки советской агентуры, о которых уже прознали немцы, пославшие на отлов гебиста специальную команду. Тем не менее, поп тащит изрыгающего богохульства капитана на себе по лесам и болотам, да по пути еще и помогает встречным растерянным беженцам, направляя их к истинной вере благовествованием и добрыми делами.


В конце фильма, претерпев великие мытарства, поп и собранная им маленькая команда выбирается из зоны фашистской оккупации и оказывается в Ленинграде. Все живы, раненые поправляются. Здоровье потерял только капитан, но он обрел гораздо большее - веру, которая спасет его душу.


ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ИЗЫСКИ


Как видим, в общем переложении сюжет фильма звучит даже в чем-то завлекательно. В нем имеются и секретные списки, и война, и конфликт характеров людей, стоящих на диаметрально разных жизненных позициях... Но это только в общем переложении. В частностях же, по мере просмотра фильма от серии к серии крепнет ощущение дурно пахнущего "фальшака". Чтобы попытаться передать, почему возникает такое чувство, приведу несколько примеров того, как это все снято, с художественной и технической точки зрения.


С самого начала фильм уже очень ярко характеризует его заставка. На экране попеременно сменяются: качающийся церковный колокол, умирающие русские солдаты, веселые немецкие офицеры, свежие трупы каких-то граждан и медленно ползающий по экрану из угла в угол православный нательный крест. Все эти кадры густо поливаются сверху кровью. Кровь является разнообразно: то течет, заливая экран, то капает, а то и брызгает. Музыка звучит тревожная. Одновременно идет и представление актеров - их фигуры появляются в кадре, вклиниваясь между трупами и дрейфующим крестом: сначала появляется затылок и спина, а потом актер пытается повернуть лицо к зрителю. С точки зрения человеческой анатомии, посмотреть назад только за счет гибкости шеи, не поворачивая корпус, - трудная задача. Поэтому добрая половина актеров являет нам свой лик, уткнувшись носом в плечо, кося недобро выпученными глазами. Лица у актеров совершенно зверские - то ли от таких вот усилий, то ли в преддверие высокого трагизма, который в дальнейшем предстоит увидеть зрителю. Это внушает и настраивает на серьезный лад. Появляется надпись - РУССКИЙ КРЕСТ.


О спецэффектах. Они в "Русском кресте" ужасны и радуют только тем, что они редки. Например, когда сидящему в энкаведешном позорном узилище попу снова начинает являться Богородица с Младенцем, то и Богородица, и Младенец-Иисус является почему-то не вживе, а в виде как бы... проекции на стену огрызка старой иконы. Неровно вырезанные кривыми ножницами лица Богородицы и Иисуса наложены "маской". Честное слово, в советское время при несоизмеримо меньшем развитии техники это делали куда аккуратнее. Ужаснувшись уровню исполнения, даже уже не хочется думать, а почему, собственно, поп видит Богородицу только в виде старой иконы? То ли фантазия бедновата, чтобы представить Богородицу живой, то ли привык он её уже видеть только на доске в виде старой потемневшей темперы, и не может воспринимать иначе?


Но это еще не все. Вы ожидаете от фильма, где фоном всему война, крепких батальных сцен? Не в этом фильме! Я опишу вам первую сцену, которой, собственно, и открывается фильм. (Создатели пытались возбудить любопытство определенной категории зрителей, начав сразу с боев).


На улицу маленького городка въезжает автоколонна. Впереди едет русская полуторка, в которой вперемешку с немецкими конвоирами сидят пленные русские солдаты, раздетые до исподнего. За полуторкой двигаются немецкие танкетки. "Выгоняйте русских свиней", - кричит немецкий офицер, и конвоиры пинками сгоняют русских с автомашины. Кадр меняется. Реденькая цепочка русских солдат с трехлинейками торчит посреди улицы, изготовившись к стрельбе. Из непонятного белесого дыма на них надвигаются немцы. Немцы подлы: они гонят перед собой русских пленных в кальсонах - видимо, тех самых, что сгрузили с полуторки. За пленными идут сами немцы. А за немцами уже поспевают немецкие бронетанкетки. "Не стреляйте, братцы!" - умоляют идущие перед немцами пленные...


Я не зря так подробно расписал эту сцену. Редко кому удается с такой мощью раскрыть уровень своего фильма уже на второй его минуте. А вот сценаристу и режиссеру "Русского креста" удалось. Ведь как лучше устроить оборону на окраине городка? Всякий здравомыслящий человек старше двенадцати лет сообразит: надо укрыть солдат в близлежащих зданиях, которые то и дело мелькают в кадре, обеспечив личному составу укрытие толстыми кирпичными стенами старой постройки. Но у режиссера и сценариста "Русского креста" свое виденье тактики: надо поставить солдат на самом открытом месте, безо всякого прикрытия. В сотворенной волей режиссера и сценариста толпе дебилов, конечно, имеются некоторые градации. Вон тот полудурок догадался хотя бы спрятаться за дерево, которое винтовочная пуля прошивает навылет. Тот сообразил лечь посреди улицы. Другой стоит на колене. А этот вообще стоит в полный рост, напряжённо всматриваясь куда-то вдаль, где из тумана приближается рокот немецких моторов. Для наступающих немцев это все должно выглядеть, как стрельбище на полигоне: мишень головная, поясная, и в полный рост. Знай, выбирай!


Но наступают на русских такие же идиоты, только в немецкой форме. Вместо того чтобы с безопасного расстояний снести неукрытых русских метлой пулеметного огня и снарядами танкеток, немцы используют поразительный тактический прием: гонят перед собой толпу пленных в кальсонах, надеясь, что русские не осмелятся стрелять по своим. А что, если вдруг русские начнут стрелять? Тогда немцы оказываются в прекрасной ситуации. Пули русских будут навылет шить пленных, поражая прячущихся за ними немецких солдат (которые идут за пленными плотной шеренгой плечом к плечу, в стиле солдат эпохи наполеоновских войн). В то же время, идущие позади сплошной шеренги немцев танкетки не могут стрелять, потому что собственная пехота перекрывает ей сектор огня и каждая выпущенная пуля найдет задницу родного немецкого солдата...


Создатели фильма хотели показать войну? Это простите, не война. Это товарищеский матч с оружием между командами Кащенко и Скворцова-Степанова.


На фоне таких откровений от военного дела, уже даже не особо обращаешь внимание на огрехи по бытовым деталям. Что у русских солдат на винтовки не надеты штыки, (винтовка тогда обязательно пристреливалась со штыком и без него начинала безбожно мазать, превращаясь из оружия в хлопушку). Что немецкий офицер радостно держит свой пистолет-пулемет за магазин (при таком хвате эта модель неизбежно давала клин из-за неправильной подачи патрона). Почему часть немцев в пехотных касках, а часть - в десантных? - это сборная часть дезертиров? Почему на русской диверсионной группе камуфляж образца 1957 года? Наконец... Я понимаю, авторы фильма хотели показать подавляющее техническое превосходство немецкой армии. Но что немецкий офицер в 1941 году размахивает пистолетом "Беретта 92" в модификации, которая появится только в 1990 (!) году, - это не слишком ли? Наверно специалисты и глубокие знатоки той эпохи найдут в этом фильме еще немало подобных моментов, если только захотят смотреть этот шлак.


Общее же ощущение от всех боев фильма... Малочисленность массовки, и не очень умелая работа с ней. Зачем было скучивать всех двадцать человек гитлеровцев из массовки в центр экрана? Попытайтесь хотя бы растянуть их на весь экран, чтобы я мог подумать, будто вижу лишь часть вражеского воинства. О, и пятнадцать русских героически отстреливаются... На это накладывается отсутствие внутреннего напряжения актеров. Что это за сонные расслабленные люди в разной форме стреляют друг в друга с расстояния в несколько десятков шагов? Почему все так вяло? Накиньте же массовке еще по сто рублей! Дайте им хотя бы похмелиться после вчерашнего! Пусть они хоть чуть-чуть попробуют изобразить смертельное напряжение боя! А впрочем... какое там напряжение, если во время всех боевых сцен звучат церковные песнопения... В общем, скромный бюджет, отсутствие реквизита и грамотных консультантов, совместный пофигизм режиссера, сценариста и массовки полностью похоронили и военную составляющую фильма.


Но ведь спецэффекты и "экшн" далеко не во всех фильмах являются главным. Может быть "русский крест" берет свое тонкой проработкой характеров и заставляющим сопереживать сюжетом? Уже писал, что почти каждая сцена фильма вызывает ощущение фальши. Сценарист (он же и режиссер), который работал над фильмом, либо очень далек от жизни, либо откровенно гнал заказную халтуру. В таком же режиме работала и остальная съёмочная группа. В результате общих усилий фильм иногда вообще начинает путаться в показаниях, как неопытный лгун на допросе.


Вот в начале фильма, когда немцы подошли к окраине города, капитану Яковлеву позвонил начальник Райкома и приказал пустить всех арестованных в расход. Яковлев испугался делать это без письменного приказа и поехал за ним в райком сам. Больше он в здание НКВД не вернулся... А вот поп уже находит капитана раненым в деревне. И капитан сообщает, что он-де ехал вместе с майором на партизанский схрон (!). Дальше - больше: капитан сообщает (и это же показывает видеоряд), что их авто разбомбил самолет, майор-начальник погиб, а его в этот дом притащил водитель. Но тут же капитан добавляет, что у него в пистолете остался только один патрон. Но куда делись остальные пятнадцать, если капитан вообще ни в кого не стрелял? Унылые педанты должны сами додумать, как капитана по пути за приказом о расстреле перехватил майор с более важным заданием, а потом из лесу выбежали вражьи парашютисты, в которых капитан расстрелял два магазина... Ну, сценарист на таких мелочах не заморачивается - война все спишет... Он живописует о главном.


Вот хозяйка дома, где укрывается раненый капитан, а потом пришли еще и поп с цыганом. Хозяйку зовут Мария. Мария неосторожно приближается к гебняку Яковлеву. Гебняк хватает её за руку и начинает жарко шептать, что ему нужна лошадь, потому что он не доверяет ни попу, ни цыгану, и те его точно убьют... Лошадь мне нужна, лошадь! - выдыхает капитан в ухо пытающейся уползти от него Марии. В попытках удержать Марию руки капитана оказываются уже где-то у неё на крупе, а стоны про лошадь вроде как сменяются невнятным шепотком: мол, не уходи, ты мне нужна. Выглядит это как какая-то неотчетливая попытка изнасилования. Возможно, в съёмочной группе просто не смогли прийти к консенсусу. С одной стороны, понятно, что гебняк при первой же возможности должен насиловать все, что движется. С другой же - у гебняка, по сюжету, напрочь перебиты ноги, потеря крови и озноб. Сможет ли гебняк в таком состоянии вскочить на Марию? Видать, никто в съёмочной группе этого не знал за неимением опыта ранений, поэтому сошлись вот на таком компромиссном варианте. То ли лошадь капитан хочет, то ли уже хозяйку. Разбирайтесь, зрители, сами.


А вот отбившаяся от остальных Мария блукатит по лесу, и неожиданно встречает в лесу гламурного монаха в исполнении Льва Дурова. Монах выглядит действительно модно: у него роскошная окладистая седая бородища, идеально уложенный седой хайр и стильная черная одежда с серебристыми вышитыми письменами. Все в тон. Монах сообщает, что его зовут Епифаний, он схимник, ушедший от мирских дел двадцать лет назад, и живет в земляной пещере. Отдельных маловеров, конечно, может смутить сомнение: каким образом, живя в земляной норе двадцать лет, монах Епифаний сохранил такую чудесную новизну своего стильного серебристо-черного прикида? Где анахорет наел такой основательный маммон, который выпирает даже из-под вместительной рясы? Где здесь в лесу проживает модный стилист, который ухаживает за волосами почтенного старца? Неужели же это никому из съемочной группы не резало глаз? Или списали на то, что бог, в великой силе его сохраняет лоск живущего в земляной норе отшельника?


Тема вмешательства бога, вообще, показана в фильме очень конкретно. Сперва сценарист-режиссер еще стеснялся напрямую использовать божественное могущество: когда во время немецкого штурма города поп, сидящий в подвале, налаживает молитвы, и после одной - видимо особенно жаркой - снаряд аккуратно вынимает кусок стены из его камеры - тут еще можно сомневаться в детерминирующей связи. Это можно истолковать даже как тонкий прием - каждый может решить сам: случайность произошедшее, или же божественное провидение. Но ближе к концу фильма сценарист-режиссер раздухарился, и бог начал оказывать своим страдающим слугам прямую огневую поддержку. Когда одному из солдат немецкого отряда, конвоирующего пленного монаха, с небес в каску стукнула наказующая молния, я, признаюсь, не сдержался и захохотал. Ну, а когда бог подогнал для спасения попа кратковременное солнечное затмение, удивления, естественно, уже не было.


Показ чудотворной божественной мощи и разговоры персонажей о горних высях духа, приправленные хоровым церковным пением, в "Русском кресте" винегретом перемешаны со сценами алчно смакуемых натуралистических подробностей.


Вот пленный немецкий гауптман слышит перестрелку, и начинает орать, призывая своих: спасите! Спасите! Капитан Яковлев, подыхающий рядом, пуская пар из ноздрей, аки зверь рыкающий, подползает к гауптману и зубами натурально вырывает у немца глотку... Немец отходит, булькая кровью, а я в это время, пребывая в легком шоке, пытаюсь сообразить, что это было? То ли в гебешном капитане полностью возобладала его звериная дьявольская натура, то ли наоборот - глотку гауптману он вырвал божьим попущением, в рамках планов всевышнего по спасению попов и их окружающих? Сплюнув трахею гауптмана, Яковлев, подволакивая ноги, ползет к выходу из скита, чтобы продолжить бой. Ему еще предстоит выстрелом из пистолета сбить на лету брошенную немецкую гранату...


А вот финальная сцена фильма. Капитан Яковлев со всеми прочими пострадавшими в походе лежит в нашем госпитале. Девушка сообщает, что ноги из-за гангрены пришлось отнять. Все вокруг плачут. Капитан Яковлев (лицо крупным планом) тоже плачет и с возродившейся душой произносит: "Господи... Господи!.." Это первая неумелая попытка молитвы раскаявшегося грешника. Капитана уносят, но напоследок подробно демонстрируют нам культяпки его ног. Культяпки - это, собственно, и есть последний кадр перед тем, как пойдут титры.


О ДУХОВНЫХ ВЫСЯХ


Сразу нужно оговорить, что фильм имеет очень четкую антисоветскую направленность. Она проявляется с помощью уже достаточно заезженных штампов, которые используются еще с начала 90-х. Тут тебе и уже классический ходульно-штампованный образ следователя-упыря из НКВД. (Он обязательно устало трет воспаленные глаза и курит, обязательно курит, и лампа в лицо арестованному, ну, а потом и до размашистых ударов дойдет). Тут тебе и типовые застенки кровавой гебни (подвал, обязательно подвал, упыри-гебисты не могут допрашивать нигде, кроме подвала). Тут и образ Красной армии в начале войны (вооруженной только трехлинейками, а у немцев - танки и самолеты).


Когда в который раз наблюдаешь эти штампы, создается такое ощущение, что современным творящим при демократии кинематографистам рассылается негласная указивка, в которой четко прописано, как должен выглядеть типовой упырь-гебняк, типовые советские кровавые застенки, типовой бой советских войск с фашистами... Все строго по демократическому канону. Никакие апокрифы и ереси в изображении советских гебняков, армии, да и всего строя, не допускаются. Именно поэтому, посмотрев такой фильм, ловишь себя на мысли, что все это уже где-то видел, а сейчас наблюдаешь очередную реминисценцию, в которой пытаешься найти хоть какую-то оригинальную деталь...


По мере того как действие уходит от города вглубь леса, тяжесть антисоветской составляющей перекладывается на диалоги героев.


Вот монах-отшельник, помогающий найти героям дорогу, ищет приметный на местности крест. Но капитан-гебняк ему говорит:


- Сожгли твой крест пионеры, наверное.


- Какие пионеры?- Спрашивает двадцать лет отсидевший в лесу отшельник.


- Серость. Пионеры - это смена наша, надежда. Из них новые Ворошиловы, Буденные, Дзержинские вырастут...


- О, да. - Вздыхает монах. - Эти спалят, чего хочешь.


Вот заботливо переведенный разговор двух немецких солдат:


- Этот идиот Кранц опять накормил нас гнилой капустой. Он взял её в каком-то детском доме. Представляешь? Они кормят этим дерьмом своих детей.


- Бедные русские...


И так далее.


Впрочем, несмотря на то, что в фильме немцы периодически жалеют на словах местное население, они здесь не показаны как цивилизованные европейцы, которые стали бы меньшим злом для измученного коммунистами русского народа. В фильме они исправно делают то, что делали и реальные немецкие войска во время Великой Отечественной - то есть расстреливают мирных жителей при малейшем отказе от сотрудничества. Идея фильма другая: и коммунизм, и фашизм - равновеликое зло. Об это прозрачно намекает и сам главный герой на допросе, когда гебняк спрашивает его:


- Тебя послушать, так получается, что бог за Гитлера?


- А причем здесь Гитлер? - Отвечает поп поразмыслив. - Гитлер - это немцам наказание. За их грехи...


И мы понимаем, что за наши грехи русским послано свое наказание.


***


Надо сказать, что во время просмотра фильма, среди вороха штампов, я не сразу смог уловить, почему же и образ главного героя - попа Александра - вызывает у меня стойкое ощущение фальши. Этот герой волей авторов, в общем, поставлен в весьма благоприятное положение для восприятия зрителем. Претерпевая мучения и от советской власти, и от немцев, он творит добрые дела, помогает людям и стойко несет свой крест. Что же - думал я - царапает в образе этого вроде положительного попа?


И, наконец, пришло понимание: то видение, где "бог" рассказывал попу Александру о положении России... А в чем же реальный, а не придуманный сценаристом, бог мог узреть "мерзость запустения" к 1940 году, при большевиках?


За двадцать лет советская власть смогла построить эффективную систему сельского хозяйства, которая, наконец, прекратила регулярные голодоморы, терзавшие крестьянское население царской России. Эта новая система сельского хозяйства накормила и село, и город, да при этом еще и не изменяя духу русского крестьянства, потому что колхоз оказался не чем иным, как реформированной системой "общины", издревле привычной русскому человеку. - И вот в этом созданный сценаристом "бог" и согласный с ним поп Александр видят "мерзость запустения"?


Может быть, "мерзость" - в проведенной за кратчайшие сроки эффективной индустриализации, которая из страны, где не было ни одного предприятия, производившего собственные авиационные моторы, создала державу способную противостоять агрессии передовой в техническом отношении Германии?


Или же "мерзость" - во введенной советской властью обязательной ликвидации безграмотности, массовом открытии школ, когда каждый русский человек наконец-то смог узнать о мире за пределами его родной деревни и села?


Возможно, "бог" попа Александра увидел мерзость в том, что советская власть запретила эксплуатацию человека человеком, упразднила класс господ и объявила что человек человеку друг, товарищ и брат - то есть, пусть и другими словами, возвела в ранг закона то, что проповедовал Иисус Христос? Если так, то появляется сомнение, что попу Александру являлся именно бог. Больше похоже, что явился ему лукавый, назвавшийся святым именем. Ибо сказано, что Отец Лжи имеет тысячи лиц, и ложь его орудие...


В общем, если говорить коротко, то не мог честный в своей вере священник к сороковым годам, видя, что жить абсолютному большинству русских людей при советской власти стало намного лучше, говорить о "мерзости запустения". В двадцатые годы, когда еще многое было непонятно, - мог. А в сороковые - уже нет. И в этом - великая фальшь образа благообразного попа, созданного волей сценариста.


Да, у советской власти и русской православной церкви были очень сложные отношения. Во многом это было вызвано тем, что русская церковь настолько "прижилась" к царизму, что в массе своей посчитала крушение царского строя крушением всей России, и заняла по отношению к новоявленным большевикам реакционную позицию. Большевики же на это ответили жесткой антирелигиозной деятельностью.


Но передовые священники видели в делах советской власти куда больше христианских зерен, чем в привычном капиталистическом строе, где имущие классы хоть и крестятся во церквях, как ветряные мельницы, при этом ничуть не смущаются тянуть жилы из рабочих. После первых лет революционного угара отношения между церковью и государством постепенно наладились. Государство не агитировало за церковь, но и не неволило людей в вероисповедании. Все, кто хотели, могли найти свой путь к храму. И, возможно, именно поэтому тогда в храмах было гораздо больше истинных христиан, чем сейчас.


Ну, а если кто из читателей этой статьи хочет увидеть не фальшивый насквозь образ попика Александра, а настоящих русских попов, которые прошли весь нелегкий путь того времени со своим народом, то рекомендую к просмотру запись Парада Победы 1945 года в Москве, где строем прошли священники с советскими орденами и медалями на рясах. Это они - и такие как они - не смущая умы прихожан фальшивыми видениями о "мерзости запустения", утешали людей в тяжелую годину, крепили их веру в победу. Это они работали санитарами под пулями, и врачами в госпиталях - вот откуда боевые награды. Это они вместе с верующими собирали пожертвования, на которые покупалось оружие для обороны от врага. И громить немцев шла танковая колонна с гордым именем "Дмитрий Донской". Вот каковы были - да и сейчас есть - настоящие русские попы!


А создатели фильма и сыгравшие в нем актеры попытались все это пакостно замарать.


В попытках понять, почему фильм получился таким, каким получился, я набрал в интернете имя режиссера. Что же - это сразу многое прояснило. Фильм снял некий Григорий Любомиров, до этого осчастлививший нас такими проектами, как "Рублевка Live" и "За стеклом". Сделав перерыв в съемках реалити-шоу, где голые бабы демонстрируют срамные места во время помывок в душе, этот гражданин решил приобщить нас к духовности.


Любомиров замахнулся на титаническую тему - отношения русского народа и православия в трагические годы двадцатого века. Но для такой темы у режиссера не хватило ни душевных сил, ни таланта. Любомиров взял тему, для которой оказался слишком мелок. И для того чтобы подогнать богатейший материал до своего уровня, режиссер обкорнал его до кучки неряшливо слепленных шаблонов; при этом шаблонов, угодных современной власти, что еще больше сузило и так небогатое пространство для творческого маневра. Отсюда произрастают и хромоногий сюжет, и картонные типажи героев, и беззубые скучные диалоги, в которых режиссер заранее отдал победу одной стороне и которые поэтому смотрятся, как договорной матч в поддавки.


Чувствуя, что не тянет тему, Любомиров, возможно, даже и неосознанно, постарался приманить зрителя чем-то ему более близким и понятным - то есть грязью и чернухой. Отсюда обильная кетчупная кровь и трупы в заставке, отсюда вырванные зубами трахеи и культи ног крупными планами.


Единственное, что есть удачного в фильме - это его название. Современные фильмы о войне, снятые при демократической власти, в массе своей являются настолько лживыми, бездарными, и слабыми, что смотреть их - это действительно тяжкий крест русского телезрителя.


- Стоит ли смотреть фильм гражданина Любомирова?

- Вы что-то спросили?


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


"Саперы" - подрыв мозга

рецензия на фильм"Саперы", реж.: Б.Щербаков, В.Щербаков,

пр-во: Одесская киностудия и компания "Синебридж-кино", 2007 г.


Давеча посмотрел относительно свежий, 2007 года выпуска, фильм "Саперы".


Начало картины предваряет надпись, что "фильм снят при финансовой поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии". Это, конечно, сразу породило нехорошие предчувствия. Данная надпись по каким-то причинам практически всегда является гарантией, что фильм окажется либо образцом убогого дурновкусия, либо же околобогемной нудятиной, которую будет интересно смотреть только самим членам съемочной группы и их ближайшим родственникам. Надпись про поддержку федерального агентства по культуре - это, практически, знак антикачества. Почему так получается - непонятно. То ли само агентство отбирает только такие проекты, то ли уже приличным творцам стыдно обращаться за поддержкой в место с такой репутацией? Или же агентство, на самом деле, "по антикультуре", но по каким-то причинам несколько букв случайно отпали, как у знаменитой яхты (По)беда?* Как бы то ни было, у зрителя уже выработался рефлекс: если Федеральное агентство по культуре приложило к фильму руку - значит, культуры в нем точно не жди.


Но, поскольку в любом правиле есть исключения, я постарался отбросить предвзятость и стал внимать фильму.


1. Про сюжет и бюджет


Сюжетная фабула фильма такова. На оккупированной советской территории немцы восстановили несколько цехов (эвакуированного при отступлении) ремонтного завода. Теперь здесь наши пленные вынуждены ремонтировать для немцев автомобильную технику. Но не всё немцам масленица! Внутри завода, затерявшись среди немецких холуев, на высоком посту легализовался советский агент, который ни много, ни мало - а главный прораб по производству ремонта. Этот агент сперва руководит ремонтом техники и налаживает её в эшелон для отправки. А сам в это же время выдает информацию группе наших саперов, которая тайно проживает и харчуется у него же в доме - (siс! конспирация на высоте) - в городке рядом с заводом. В нужный момент саперы-диверсанты в лице темпераментного капитана Ашота и двух восторженных молокососов выбираются из убежища, взрывают эшелон, и возвращается в уютное лежбище, где обсуждают такие темы, как, например, зачем Ромео лазил к Джульетте на балкон, сообразуя его действия с законами тактики... Немцы же, естественно, булькают соплями в бессильной ярости.


На самом заводе, кроме того, что донимают советские саперы, тоже сложилась непростая психологическая обстановка. Вот как выглядит его администрация.


Рядовая Эльза, которая на самом деле русская Лиза. Лиза была до войны учительницей, потом переводчицей в советской армии, а, попав в плен, согласилась стать опять же переводчицей (но теперь уже немецкой) и заодно секретаршей (но без того, о чем вы подумали). Эльза тоскует от своего нынешнего положения и сохнет по другой судьбе. Судьба уже близко.


Майор Курт. Начальник завода в чине майора, который воевал на Восточном фронте, был ранен и теперь, охромевши, отправлен на тыловой завод, где и ходит с тросточкой. Это у него Эльза работает секретаршей, и майор сохнет по Эльзе, но ничего кроме как пожмакать ручкой ей по плечику себе не позволяет. То ли по причине внутреннего благородства, то ли потому что на Восточном фронте русский снаряд уязвил майора прямо в мужской причиндал... Об этом персонажи говорят на уровне слухов, но наверняка не уточняется. Горюя о негероичности своего ранения и также о том, что родной Дойчланд проигрывает войну, майор постоянно квасит. Но культурно, рядом с пианиной, из красивого бокалу, с видом меланхолии на лице.


Начальник режима завода - гауптман (иногда называют капитан) Вольф. Он происходит из поволжских немцев, и коммунисты за что-то расстреляли его отца, который, надо понимать, был зажиточным малым. Теперь Вольф ненавидит русских аж тремя ненавистями. Первой - личной - за то, что расстреляли его отца. Второй - классовой - за то, что отняли все, что у отца было. И третьей - расовой - потому что великий фюрер Гитлер поведал всем немцам то, о чем Вольф и сам уже догадывался: русские свиньи не достойны жить на свете. За неснятую перед ним шапку Вольф бьет пленного в торец, а за дерзкую фразу сразу отгружает в лоб пулю из "вальтера". С начальником-майором Вольф ведет себе нахально-панибратски. Это можно объяснить только тем, что Вольф из Поволжья, потому что кадрового немецкого офицера даже от мысли обратиться к начальству так, как это делает Вольф, хватила бы кондрашка. Почему сам майор не покажет зарвавшемуся подчиненному, что есть прусская военная школа, - непонятно. Эльзу Вольф иногда пощупывает, но так, для порядка. Во-первых - потому что все же есть майор. А во-вторых, Вольфу Эльза не нравится - Вольфу нравится компостировать советских пленных.


Производственник Егоров (замаскированный советский агент). По обмолвкам немцев мы узнаем, что производственник работал на заводе при советской власти до немецкой оккупации аж десять лет. Но, глядя как в конце фильма производственник будет скакать, бросая немцев через плечо и метая в них ножи на расстояния, недоступные даже великому индейскому герою Гойко Митичу,** - мы позволим себе усомниться в том, что производственник простой работяга, а не человек из органов, удачно внедрившийся с надежной легендой. Кроме того, производственник обладает секретной методикой НКВД, как понимающе моргать глазами и вовремя кивать. За это умение он в полном доверии и у майора, и у начальника режима. На пленных советских рабочих же производственник, наоборот, рычит, как бультерьер, отчего они считают его конченным немецким холуем и мечтают устроить несчастный случай на производстве.


Кроме того, на заводе обретается массовка пленных, которые вроде как время от времени должны говорить и делать что-то, тянущее на роли второго плана. Получается не очень, и из солдатской массовки, можно выделить разве что солдата Трофимова, и то - только за знакомое лицо актера Бориса Щербакова (он же, кстати, и режиссер-постановщик фильма). С новой партией пленных на завод попадет очкарик Синицын, который оказывается, приходится Трофимову зятем. Малодушного Синицына очень быстро вербует Вольф - для подстука в бараках. И Синицын стучит при полном благодушии заключенных, пока однажды сам от избытка нервной энергии не вякает, что пойдет да и сдаст работягу-саботажника. Пока Трофимов выражает громогласное возмущение планами родственника, другие рабочие зафиндилили очкарику по голове крановым крюком, и у Трофимова дочка снова превратилась в девицу на выданье.


Последние герои, которых стоит упомянуть, - это, собственно, сами саперы, по которым и поименован фильм. Главный у них - капитан Ашот, а с ним два его напарника, во цвету юности, румяные, как херувимы. Херувимы пару раз пробуют посягнуть на непререкаемость авторитета решений Ашота. Но матерый Ашот осаживает сеголетков таинственными намеками про Ромео и Джульетту применительно к тактике: проникновение в стан враждебного семейства с фланговым заходом к цели по балкону - и те восхищенно умолкают. Такие познания по литературе у Ашота потому, что до войны он был учителем.


Сюжет пребывает в некоторой стагнации, пока Ашот и его подручные удачно взрывают поезда. Но потом, вследствие самонадеянной дурости Ашота удача отворачивается от него. Херувимов одного за другим подстреливают, а самого Ашота берут в плен - на уже знакомый нам завод. Завод немцы хотят перепрофилировать на выпуск мин, поэтому Ашота как сапера делают там инструктором. Там, в плену, Ашот видит Эльзу-Лизу (бландынка!), а Эльза видит Ашота (темпераментный Кавказ!). Это любовь. Кроме того, у них много общего - ведь оба до войны работали учителями. Поэтому когда Эльза и Ашот раздевают друг друга в порыве страсти, они прерывающимися от волнения голосами рассказывают друг другу о учениках, да... Пока же развивается любовная история, советские войска, отвоевывающие родную землю, подходят все ближе к заводу. Когда войска будут совсем близко, агент-производственник, Ашот и пленные солдаты устроят массовый побег. Выживут далеко не все. Но те, кто выживут, получат свободу.


Вот таков тут, вкратце, сюжет.


Как все это снято? Первое, что обращает на себя внимание, - малобюджетность декораций и массовки. Декораций для такого фильма много и не нужно. Несколько легковых и грузовых машин, заводской цех (помещение с несколькими сварочными аппаратами, в котором рабочие лупят молотками по кривым арматурам) и одна вышка охранника, которую показывают с разных ракурсов. Массовка... На заводе, который отгружает технику на фронт эшелонами (!) работают аж человек четырнадцать пленных рабочих. (Столько я насчитал в кадре "общего построения" при публичном наказании провинившегося капитаном Вольфом). В "цеху" их показывали двенадцать. Четырнадцать немецких солдат и один офицер учувствуют в "операции" по поимке саперов-диверсантов. И, наконец, "массовое" появление частей Красной армии, на которое выскакивают удачно совершившие побег, - чуть меньше сорока человек.


Конечно, любители эпических сражений со спецэффектами вроде "Спасения рядового Райана" будут разочарованы. Однако в нашей стране отсутствие денег в кино не порок. При хорошей игре актеров и сильном сюжете фильму можно простить и скромный бюджет. В малом количестве массовки появляется даже некая камерность повествования, а в скромных декорациях - театральная стилистическая условность...


Но в случае "Саперов" сюжет губит фильм даже сильнее, чем бюджет.


2. Невыразимо прекрасные сцены


Даже в тезисном описании сюжета, которое я дал выше, внимательный взгляд может найти весьма странные решения и повороты. Для того чтобы объяснить, как это действительно выглядит, я приведу несколько более подробных примеров.


Вот самая первая сцена фильма. Поле и идущая через него дорога. На самой дороге пара мелких воронок, на поле воронок больше, часть из них еще дымится. Также на поле застыла чадящая военная техника: джип-кюбельваген, грузовик, пушка... Перед разбитой техникой поставлено несколько немецких табличек "ахтунг минен". Выглядит картина несколько странно. Понятно, что здесь русские заминировали и дорогу, и поле. Но если здесь шла колонна и головная машина подорвалась на дороге, какого черта остальные машины понесло в поле? Хотели объехать? Без проверки? Ну ладно, может, у них приступ идиотизма - поперлись через поле. Но там-то после первого же (а вернее, уже второго) подрыва должны были немцы сообразить, что нужно ждать саперов. Но в фильме не сообразили, судя по представленной картине, так и катались по полю, пока все не переподрывались.


И вот, к этой отрадной для русского глаза картине подъезжает джип с двумя офицерами.

- Херр гауптман, - говорит один, - мы ждем саперов.

- Саперы щас будут, - обещает гауптман и закуривает.


Через минуту подъезжает машина, из которой немцы сгружают русских детей. Становится понятно, что готовится злодейство.

- Дети, - вон к тем машинам! - показывает гауптман и стреляет в воздух для острастки. Дети с визгом бегут к машинам в поле, подрываясь на минах. Гауптман доволен.


То, что немцы, пришедшие по нашу землю в ту войну, творили и такие омерзительные вещи, мы знаем. Но вот в чем смысл этой киношной сцены, я сказать затрудняюсь. Вроде как гауптман хотел расчистить дорогу. Но тогда непонятно, зачем он послал детей в сторону от дороги - в поле, к подорванным машинам? Всех детей подорвал, дорогу не расчистил, а теперь снова ждет саперов? Ну, впрочем, дорога каким-то таинственным образом все-таки от мин самоочистилась, и в следующей сцене мы увидим гауптмана доехавшим до места назначения.


Другая сцена. Вот трио героических саперов, подползая к объекту минирования, как и положено, соблюдает крайнюю осторожность: то есть в полный голос разглагольствуют о том, кто кем был до войны, кто где работал, отпускают шуточки и громко ржут. Видимо, у саперов имеется секретная информация из центра, что здешний участок дороги охраняет немецкая охранная команда, набранная из инвалидов по слуху. Примерно так же они будут возвращаться на "лежбище" в доме агента с завода. Лежим в кустах, ожидая пока по улице пройдут немецкие машины, и громко гутарим за жизнь - про Ромео с Джульеттой.


Ну ладно, пронесло, никто не услышал наших говорливых ниндзя. Итак, состав взорван. Гауптман Вольф ярится и грозит, что с партизанами будет покончено. Это на заводе слышит наш агент и передает, вернувшись к себе домой Ашоту: завтра облава, надо бы вам дома отсидеться... Ашот не принимает совет близко к сердцу: ох, - говорит, - дорогой, сколько мы у тебя сидим, а еще только один состав взорвали! Не могу я завтрашний пропустить. Не могу! И на следующий день группа Ашота идет на дело. Однако ни к какому составу они не идут, а почему-то устраиваются в лесу на пригорке, рядом с автомобильной дорогой, и готовят там ложную огневую точку дистанционного управления (пистолет-пулемет с привязанной к спуску тесемочкой). А заодно расставляют по лесу противопехотные мины-ловушки в виде ничем не замаскированных гранат и растяжек ПОМЗ. Что они делают? Кого они тут ждут? А вот кого! По дороге едет немецкая машина, и из неё вываливается четырнадцать солдат и офицер - это облава. Но как, Холмс?! Как немцы узнали, что саперы сидят в лесу именно на этом пригорке, чтобы так адресно, хирургически точно прислать туда машину? Спутник с орбиты? Так их еще не было... Наконец, приходит понимание: это знаменитое "паучье чутье" гауптмана Вольфа подсказало ему, где искать советских диверсантов. Но и у наших саперов есть чутье, ха! Потому что они почуяли, что Вольф почуял, где он их найдет, прибыли туда заблаговременно и заминировали местность для засады. Стало быть, наше чутье и лучше, и сильнее! (Преисполняемся гордости).


Итак, немцы бегают по лесу за саперами, которые мастерски заводят их на мины-ловушки в виде ничем не замаскированных гранат с прилепленными к ним взрывателями обратно-нажимного действия и растяжкам ПОМЗ... Сама перестрелка в лесу выглядит одой кретинизму. Я даже не знаю, как это описывать. Режиссеру, конечно, надо было взять консультанта - ну, скажем, мальчика, который играл с друзьями в войнушку. Консультант-мальчик сильно поднял бы уровень реализма в картине, объяснив элементарные вещи. Мальчик, который играл в войнушку, объяснил бы дяде-режиссеру, что саперу не надо прятаться от пуль за тонким деревом, которое даже полностью не закрывает силуэт. Мальчик бы объяснил, что трое гитлеровцев не должны стоять в полный рост, скучившись плечом к плечу, стреляя из пистолетов-пулеметов от пояса: так ни в кого не попадешь - так в вас самих попадут.


Ну ладно, это мелкие придирки. Немецкая команда гибнет, у нас же только один из херувимов получил ранение в руку. Это прекрасно. Но в чем вообще был смысл этой вылазки? Вот есть удачно осевшая группа, которая получает великолепное информационное обеспечение для своих операций через внедренного агента, и через это пускает под откос целые железнодорожные составы с техникой, нанося противнику неизмеримый урон. И тут вдруг она отправляется в лес поохотиться на группу немецких солдат? Просто потому, что у её командира заиграло в одном месте? Мда...


Не осилив группу диверсантов с помощью паучьего чутья, гауптман Вольф тем временем измысливает иной злодейский план. На очередной эшелон он загружает в качестве заложников женщин и детей. Агент сообщает об этом нашим саперам. Ашот в яростной панике: он с херувимами уже установил под полотно нажимные мины. Но собираются, бегут и снимают мины буквально из под колес поезда. Капитан и один херувим успевают убежать, а вот второй мальчишечка, Рощин, замешкавшись с миной, не успевает. Веселящиеся немцы со смехом стреляют в него из винтовок и пулеметов и убивают бегущего в спину (замедленные кадры с трагической музыкой, бег, прерванный ударом пули, пиджак развивается крыльями, etc.).


В этой сцене прекрасно все. Главное - решительно непонятно, а чего так веселятся немецкие солдаты на поезде? Вот представь, читатель, что ты - солдат в охране эшелона. Ты сидишь на платформе и не знаешь, а не пофиг ли вообще местным фанатичным партизанам на заложников из мирных жителей? А не взорвут ли таки партизаны эшелон вместе с ними и тобой, любимым? И тут у полотна ты видишь человека, который ковырялся в рельсах (это мы знаем, что он убирал мину, но откуда это знать немцам с поезда)? То есть, что логично сделать в такой ситуации? Правильно - застрелить диверсанта, но при этом еще остановить эшелон для проверки полотна, вызвать противопартизанскую ягд-команду, ответственную за участок, а солдатам с эшелона обеспечить во время проверки охрану периметра и тихо потеть от страха, надеясь, что в ближайшем лесу не засел партизанский отряд с пулеметами и минометами. Но нет, в фильме немцы ржут и, не сбавляя хода, весело едут дальше. Ай, ладушки!


Глядя на такие шедевры, понимаешь, что при нашей демократической власти в стране за двадцать лет развалили все - то есть буквально все, в любой области, в том числе и в тех местах, где готовят сценаристов. Добросовестный сценарист для съемок подобного эпизода постарался бы хоть примерно разузнать тактику противопартизанских действий немецкой армии времен Второй мировой для охраны путей и составов.


Халтурящий, но толковый сценарист, ничего не стал бы искать, но за счет элементарной логики сообразил бы то, что мы описали выше - то есть как стал бы действовать в заданной ситуации любой здравомыслящий человек, кому поручили охрану эшелона, и от этого уже плясал бы дальнейшее развитие. Логика и здравомыслие часто бывают способны хотя бы частично заменить знание. То, что показывают нам в "Саперах", - это даже уже не халтура. Это некая возведенная в абсолют умственная безалаберность.


А вот еще момент. Гауптман Вольф вызывает очкарика Синицына, и по слабости характера, сразу вербует его доносить на других пленных. Синицын охотно сдает своего тестя - что тот, мол, коммунист с 33 года. Вольф же за труды дает Синицыну пачку немецких сигарет и обещает, что если Синицын будет исправно стучать, то каждый день будет получать по пачке; (причем не по факту удачного стука, а просто этакой вот трудовой нормой). Слово свое Вольф, видимо, сдержит, потому что мы в ходе фильма еще увидим Синицына с заветными пачками. Ну, а пока Вольф дает иуде первую пачку. Синицын возвращается к пленным. Тесть Трофимов спрашивает Синицына:


- Чего мол тебя гауптман вызывал?

- Да... По чертежам советовался. - Отбрехивается Синицын (он окончил ремесленное училище).

- А, мозги немцы уважают, - успокаивается Трофимов.

- Угощайтесь, - сует Синицын обретенные сигареты Трофимову.

- О-о-о! - Заходится в радостном удивлении Трофимов. - Это откуда же такое богатство?

- Настоящий табак! - Хвастается Синицын. - Капитан дал. За мозги. Хе-хе-хе...

- Гуляем, братцы! Зятек-то у меня какой головастый, а? - Впадает в восторг Трофимов, и пускает пачку по столу.

- Гуляем! - радуются сидящие вокруг пленные, разбирая сигареты. - Они тоже в восторге.

Недоволен один Синицын: пачка опустела. Но Трофимов успокаивает его:

- Ничего, сегодня ты помог - завтра тебе помогут... Голова у тебя светлая. Гауптман еще табачку подкинет.


И ни у кого из сидевших за столом пленных не возникло вопроса: а по каким таким, собственно, "чертежам" мог советоваться с Синицыным гауптман Вольф, к ремонту техники никакого отношения не имеющий, зато выполняющий в лагере функции особиста? Это, как говорится, - крепкая пятерка! Впрочем, конечно, у пленных не могло возникнуть такого вопроса. Ведь за всех них думает своей светлой головой сценарист.


После таких перлов сценарного искусства даже неловко как-то рассуждать о менее очевидном. Например, не жирно ли в военное время давать стукачу по пачке сигарет в день? Как пленный объяснит появление такого богатства своим соседям? (Не тем дебилам, которых изобразил сценарист, а нормальным думающим людям)? И через сколько дней внезапно несусветно разбогатевшего на курево счастливца признали бы стукачом? (Даже если бы он не сдал себя с потрохами сам, как в описанной выше сцене). Но нет, по фильму Синицын будет рассекать посреди пленных до тех пор, пока уже прямым текстом в припадке страха не крикнет, что собирается сдать одного саботажника. Тут-то люди внезапно прозреют и угостят его крюком по голове.


Дабы ни у кого не возникло ощущения, что я утрирую накал идиотизма в фильме, приведу пожалуй, еще сцену. Итак, наш бравый сапер пойман немцами, и они планируют его расстрелять. Но в дело вмешивается агент-производственник и наводит немецкого начальника на мысль: раз уж завод собираются перепрофилировать на выпуск мин и обучение солдат их использованию, то почему бы не приспособить к этому русского сапера? Немецкий начальник соглашается, и "производственник" забирает сапера буквально из-под ствола гауптмана Вольфа. Дальше следует диалог, для понимания которого важна еще одна деталь: сапер по фильму имеет привычку в подкрепление веса своих слов или действий приводить цитаты из книг и вообще читать. Итак:


Сапер: А куда мы идем?

Агент: Покажу тебе класс, где будешь учить немцев саперному делу.

Сапер (пуча глаза и взяв агента за грудки): А меня об этом спросили?! Чтоб они потом наших взрывали?!

Агент: Тихо. В могиле гнить хочешь?

Сапер: Да плевать! Лучше умереть, чем на этих гнид работать!

Агент (беря сапера под локоток): Пойдем... Ты же любишь книжки? Так вот приведу тебе слова одного знаменитого писателя: "Умереть дело легкое, жить гораздо тяжелее".

Сапер (заинтересовавшись): Слушай, а красиво, кстати, сказал, умный человек. А как фамилия писателя?

Агент: Дай слово, что будешь обучать.

Сапер: Слово мужчины! Кто это? Ну?

Агент (довольно): Если честно, не помню. Но слово ты дал.

Сапер (в крайней досаде, как его провели, теперь ему все-таки придется учить немцев): Ух и б..!


Оценили? Вот так вот, в представлении сценариста, взрослый волевой мужик, прошедший какую-никакую специальную подготовку, решает вопрос, пойти ли ему на сотрудничество с врагом... Сапера-диверсанта купили за цитатку. Скажи мне автора понравившийся фразы, а я за это буду работать на немцев - даю слово мужчины. Что это, простите, за детский сад-ясельки? Сколько вообще лет сценаристу? Не биологических - он, может, уже и бородищу отрастил - сколько же ему лет по умственному развитию? Десять? Еще меньше?


Стоит появиться этой мысли - про возраст сценариста - и она вдруг все чудесно проясняет. И странную сцену разминирования поля вместо дороги, и сцену владеющих особым чутьем немцев, которые точно знали, где искать саперов в лесу, и многие другие невыразимые в глупости своей сцены фильма "Саперы". Вообще, становится понятен уровень принятия решений героями, по сравнению с которым даже наивный старый фильм "Подвиг разведчика" с его топорными сюжетными поворотами выглядит, как борджианское коварство, византийская придворная интрига и козни всех братьев-иезуитов, вместе взятые.


3. Подбивая сальдо


Подводя итоги: фильм "Саперы" туп. Туп беспросветно и ужасающе. И это страшнее самого скромного бюджета. Это даже не халтура. Это определенный уровень мышления, воплощенный на экране. И вот на этот уровень мышления, когда любая картинка и текст должны восприниматься без мало-мальского критического анализа, и пытаются опустить нас как зрителей. Этим фильм страшен и сам по себе, и тем, что таких фильмов снято уже очень много.


И последнее. Объективности ради - в "Саперах" почти нет "демократических" военных мифов. Может, потому, что в сюжет о немецком лагере никак нельзя было впихнуть упырей-гебняков и стволы штрафбатовских пулеметов, подпирающие в спины советских солдат. А может, потому - хотелось бы думать так - что режиссер-постановщик Борис Щербаков, которого я помню по множеству замечательных ролей в советских фильмах, просто еще не настолько либерально-демократичен в своем мировоззрении. Сценарий фильма ужасен. Но мифов нет. Почти нет. Ну, разве что в самом-самом конце. Ведь в наше время каждый создатель фильма о Великой Отечественной должен исполнить показательный плевок в лицо воевавших предков: изобразить, что хоть одного из главных героев после всех подвигов советская власть отправила в тюрягу или наказала штрафбатом. Мол, воевали не за свободу, а за небо в клеточку. Если по сценарию советская власть не посадит воевавшего за Родину, то, скорее всего, и денег на фильм создатель не получит. По крайней мере, от Федерального агентства по культуре - точно.


Создатели "Саперов" совершили то, чего от них ждали распорядители средств из агентства культуры - скорбный голос в конце фильма дает справку, как сложились судьбы героев: все погибли, кроме сапера Ашота, который по ложному доносу загремел в штрафбат. Сим обрядовым действием создатели фильма подтвердили принадлежность к клубу демократических творцов, которым можно доверить и в следующий раз процесс освоение кусочка государственных денег. Ну, а если вспомнить, что государство выделяет на кино деньги, полученные от нас, налогоплательщиков, то выходит, что это мы с вами из своего кармана и финансируем оплевывание наших же собственных предков.


И это уже до горла достало, сограждане.


P.S. В фильме все же есть одно светлое пятно. Не могу не отметить прекрасную, органичную, экспрессивную и очень убедительную игру молодой актрисы Занди Вандер Зам. Этой немецкой овчарке великолепно удалось воплотить образ караульной собаки охраны лагеря.