# 20. Польские походы

Виктор Старец

Дополнительная глава 20 в Новороссию Новосветскую.

20. Польские походы.

Бывшее в 15 веке самым сильным государством восточной Европы Великое княжество Литовское, в 16-том веке переживало тяжелые времена. Дворянское собрание - сейм все сильнее ограничивало власть Великого князя. Распри между удельными князьями и богатыми землевладельцами - магнатами вконец ослабили государство. Религиозные межконфессиональные конфликты тоже вносили свой вклад. Население Литвы принадлежало аж к трем церквям: католической, православной и к униатской русской церкви. Католики вместе с союзниками униатами ущемляли права православных приходов.

Ослаблением государства не замедлили воспользоваться соседи. Дед царя Ивана Великий князь московский Иван-3 еще в 1494 году силой отобрал у Литвы "верховские" княжества, расположенные в верховьях реки Оки, с городами Тула, Одоев, Карачев.

Отец самодержца Василий-3 в 1503 году присоединил к московским владениям Черниговское княжество с городами Чернигов, Новгород-Северский, Брянск, а в 1514 году захватил и Смоленское княжество.

Сам Иван отобрал у союзной Литве Ливонской конфедерации Эстляндию и считал своим долгом забрать под свой скипетр все остальные земли бывшей Киевской Руси, ранее оказавшиеся под властью Великого княжества Литовского.

Сосед Литвы с запада - королевство Польское, тоже оказалось в трудном положении. С запада на польские земли с интересом поглядывали протестантские князья Шмакальденского союза. Отразив нападения католиков под предводительством императора Карла-5, благодаря торговым связям с Новороссией, этот союз резко усилился. Протестанты были совсем не прочь и считали себя вправе поживиться землями католической Польши.

Крымское ханство, которое Польша и Литва традиционно использовали в качестве союзника в борьбе в московитами, было уничтожено царем Иваном.

К этому времени Великое княжество Литовское уже полтора века находилось в союзе - "личной унии" с королевством Польским, регулярно скрепляемой династическими браками.

Чтобы противостоять внешнему давлению, в 1559 году, на 12 лет раньше, чем в известной мартийцам истории, королевство Польское и Великое княжество Литовское заключили "Люблинскую унию" - утвержденный сеймами обоих государств договор об объединение в единое федеративное государство - "Речь Посполитую", имеющую общий верховный орган - шляхетский (дворянский) сейм и единого короля. Первым королем вновь образованного государства стал король Польши Сигизмунд Август. Находящаяся в более трудном положении Литва вынуждена была уступить Польше по этому договору Киевское и Волынское княжества. Фактически, это было поглощение Литвы Польшей.

Первым делом новый король решил ограничить экспансию русского государства. Великое княжество Литовское, как и Русское царство, считало себя историческим правопреемником Киевской Руси. Тем более, что оно уже почти два века владело Киевом. От осознания небывалой мощи нового объединенного государства Сигизмунду Августу "ударила в голову" некая жидкость желтого цвета.

Весной 1560 года объединенное войско Речи Посполитой вторглось в земли Русского царства, намереваясь отбить Смоленское княжество. Однако, взять сильную крепость Смоленск им не удалось. К осени поляков и литовцев из княжества выбили.

Наглость нового претендента на гегемонию в восточной Европе требовала серьезного ответа. Всю зиму 60 - 61 года царь Иван посвятил подготовке к войне. Получив "отлуп" в Смоленщине, Сигизмунд тоже готовился.

Опыт крымской кампании показал, что гуляй-город, в котором размещены скорострельные пушки и пулеметы новоросской выделки способен устоять против любого противника, включая тяжелую конницу рыцарского типа. Аналогично, крепость, оснащенная дальнобойными новоросскими пушками, становится неприступной, поскольку артиллерия противника не может приблизиться к стенам на дистанцию выстрела.

По советам новорусских инструкторов, за основу регулярного русского войска была взята стрелковая "дивизия". Штатный состав дивизии строился на основе гуляй-города из четырех сотен повозок, позволявших соорудить стену длиной более полутора верст, огораживающую гуляй-город площадью в четверть квадратной версты. В дивизию входили четыре солдатских полка по тысяче воинов каждый: 400 тяжелых пехотинцев, 200 стрелков, 200 лучников - ездовых, 100 артиллеристов при 8 полевых пушках и трех пулеметах, две сотни хозяйственно обслуги. Кроме того, дивизия включала кавалерийский полк из пяти сотен легких всадников и пяти сотен конных стрелков - рейтар. Дивизионный резерв - четыреста драгун и обоз в сотню повозок.

Основу регулярной русской армии составлял пехотный корпус из трех дивизий. Регулярной была и единственная рейтарская дивизия из четырех рейтарских полков по 600 человек каждый. Вооружение рейтара состояло из двустволки, сабли и гранат. Защита - кольчуга и шлем. В каждый полк входила пулеметная рота из трех пулеметов на легких рессорных тачанках.

Возросшие доходы государства от развития ремесел и добычи золота, серебра и самоцветов на Урале резко увеличили доходы казны. Но, больше всего денег приносила в казну торговля. Каждое лето три - четыре каравана торговых кораблей русских купцов, по 10 - 15 кораблей в каждом, направлялись в Новый Свет. Русские купцы с выгодой перепродавали товары новоросской выделки в Иран, Турцию и Европу. Новороссия выделяла для охраны каждого каравана по два корвета.

Возделывание тучных черноземов в землях Войска Донского и Запорожской Сечи с помощью стальных плугов позволило полностью обеспечить народ России пшеничным хлебом. В большом количестве пшеница пошла на экспорт в Европу через балтийские порты. Экспорт зерна тоже давал хороший доход в казну.

Совершенно неожиданно, серьезные доходы начал приносить экспорт в Новый Свет невест из России. Помимо традиционных русских товаров купцы везли в Новый Свет и русских дев.

Бывая в Новороссии, Высочайшие вожди вассальных республик вполне оценили выдающиеся достоинства жен мартийцев - белокожих голубоглазых блондинок. Среди местных племен таких не было в принципе. В наличии имелись только черноволосые смуглянки. После настоятельных просьб Высочайших вождей правительство Республики сочло возможным сосватать за них дев из России. Вслед за Высочайшими вождями республик потянулись и Верховные вожди областей.

Вскоре, среди вождей аборигенных племен и прочей местной знати обладание русской женой стало прямо таки вопросом престижа. Тем более, что Коммунистическая вера против многоженства ничего не имела. Правительство Новороссии захлебнулось в подобных прошениях. Дело было решено поставить на коммерческую основу. Поиском невест занялись купцы.

Русские девушки шли в Новом Свете по 100 - 120 новоросских серебряных рублей. Молодые вдовы с детьми - по 80 - 100 рублей. Озабоченные своим престижем местные нобили подавали прошение администраторам областей, вносили деньги в кассу администрации и подписывали брачный договор. Новоросское посольство в России рассматривало кандидаток в невесты. После осмотра претенденток врачами посольства, они сами а также их родители подписывали брачный договор. Кроме того, договор визировали заместитель посла и специально назначенный для этого дела подъячий посольского приказа. Одна четверть уплаченной суммы доставалась родителям девы, половина, за вычетом налогов и транспортных расходов шла купцу, одна четверть поступала в казну Новороссии.

Государственный бюджет Русского царства теперь вполне позволял содержать такую крупную по европейским меркам регулярную армию.

Кроме того, в войско входила иррегулярные части, организованные по территориальному принципу. Эти войска осенью, после уборки урожая призывались на ежемесячные сборы.

Легкая кавалерия применялась для несения дозорной службы, разведки и охранения на марше. Легкую кавалерию предоставляли в основном, Донское Войско и Запорожская Сечь, а также казанские татары и ногаи.

Тяжелая дворянская конница утратила роль главной силы войска и сократилась в количестве. Однако, дворянские полки и дивизии оставались в составе армии, предназначаясь для фланговых ударов и преследования отступающего противника. Численность полка составляла от 500 до 800 всадников. Четыре пока составляли дивизию.

Дворянская конница состояла из тяжелых кирасирских полков и драгунских полков.

Кирасиры воевали в хороших панцирях и были вооружены копьями, саблями, топорами и булавами. Кирасирские части предназначались для нанесения таранного удара по пехотному строю противника.

Драгуны были мобильной конной пехотой. Они сражались в пешем строю в кольчугах со щитами, имели на вооружении копья, луки, сабли и топоры.

Значительная часть дворян, не имевших возможности приобрести за свой счет хорошего коня и вооружение, теперь служила в пехотных полках и получали жалование.

Основой гарнизонных войск остались стрелецкие полки, состоящие из семейных стрельцов, проживающих в охраняемом полком городе. Стрелецкий полк обычно имел от 200 до 1000 человек личного состава и от 4 до 12 новоросских пушек, в зависимости от размеров охраняемого города. В приграничных городах полки были крупными, а во внутренних городах - минимального состава. Большие по составу полки делились на батальоны и роты.

По максимуму, царь мог призвать под свои знамена до 60 тысяч легкой кавалерии и до 20 тысяч тяжелой.

Ну, а "козырным тузом в рукаве" царя Ивана оставался новоросский полк, имеющий дальнобойные пушки, нарезные пулеметы и минометы. Один этот полк был способен уничтожить среднюю европейскую армию в 10 - 15 тысяч воинов с минимальными собственными потерями.

В мае 1561 года русское войско во главе с царем Иваном вступило на земли Витебского и Полоцкого княжеств. В войско входили вся регулярная армия, 4 тысяч кирасир, 16 тысяч драгун и 25 тысяч легкой кавалерии. Регулярными войсками командовал князь Шуйский-Таврический, тяжелой кавалерией - князь Серебряный-Керченский, легкой кавалерией - атаман Василий Чуб.

Новоросский полк составлял царский резерв.

Войска выступили тремя колоннами. Каждая колонна состояла из пехотной дивизии, драгунской дивизии и дивизии легкой конницы. Рейтарская дивизия, кирасирская дивизия и две дивизии легкой кавалерии составили резерв главнокомандующего.

Первая колонна под командованием князя Оболенского наступала на Витебск с севера от Великих Лук из Новгородского наместничества. Вторая колонна князя Овчины -Телепнева надвигалась на Витебск с юга от Орши из Смоленского княжества. Третья колонна князя Прозоровского двинулась к Витебску с востока на запад от Ржева.

Главнокомандующий и сам царь с резервами следовали за третьей колонной.

До Витебска все три колонны дошли без боев. Литовские гарнизоны небольших городков при виде превосходящих сил либо сдавались без сопротивления, либо бежали на запад. Гарнизон Витебска не сдался. Войско осадило город.

Поставленный Сигизмундом витебский воевода Степан Збраский сжег посады и затворился в крепости. Опасаясь предательства православных дворян, король назначил воеводами во все пограничные города и крепости поляков. Гарнизоны крепостей тоже разбавил поляками. Витебск был сильной пограничной крепостью. С учетом отступивших в город гарнизонов небольших городков, численный состав гарнизона достиг трех тысяч человек. Стоящая при впадении речки Витьбы в Западную Двину крепость была окружена со всех сторон реками или заполненным водой рвом. Стоящая на высоком валу каменная крепостная стена длиной около полутора километров имела 18 башен и внутреннюю цитадель с семью башнями. В башнях и на стенах размещались 80 пушек. В углу крепости на месте слияния Двины и Витьбы располагалась цитадель. Ее стена имела 7 башен.

Зная промосковские настроения большей части православных горожан, вооружать городское ополчение воевода не решился.

Плотно обложив крепость, царь поручил князю Шуйскому командовать штурмом, не привлекая в дело новороссий полк. Иван пожелал убедиться, что смогут сделать его регулярные войска без участия новороссов.

Тяжелая кавалерия в осаде участия не принимала. Её остановили верстах в двадцати не дохлоя до города, чтобы поляки её не увидели.

Гуляй - город поставили южнее крепости напротив воротной башни вне досягаемости крепостной артиллерии. В этом месте ширина рва была минимальной.

Некоторые европейские государства попытались изготовить пушки по образцу новоросских. От многочисленных шпионов европейских монархий, действовавших в Москве под видом купцов и дипломатов, в общих чертах конструкция пушек была уже давно известна. Тонкие стальные стенки ствола, двойной затвор, пружинное противооткатное устройство, колесный лафет, запал в виде холостого патрона.

Другое дело, что ни одного образца пушек в загребущие ручки европейцев не попало. Двустволки и обрезы с образцами патронов - попали, что позволило им домысливать конструкцию пушек по аналогии с ружьями.

Попытки получить сталь сравнимого качества провалились. Поэтому железные и чугунные пушки, изготовленные в Испании, Франции и Англии были значительно тяжелее. Противооткатные пружины - тоже. Затворы орудий после десятка выстрелов разбалтывались и начинали травить пороховые газы. Точность поддержания внутреннего диаметра ствола "хромала на обе ноги", поэтому получался приличный зазор между ядром и стенкой пушки. Приходилось применять пыжи, что снижало дальность стрельбы. Из снарядов удалось освоить в производстве только чугунное ядро и свинцовую картечь. Разрывные бомбы имели слабый заряд и часто отказывались взрываться. А самое главное, несмотря на все усилия алхимиков, не удалось разгадать секрет изготовления взрывающегося от удара бойка состава в капсюлях. Инициация вышибного заряда по прежнему производилась поджиганием насыпанного на полку запального отверстия пороха.

Скорострельность таких пушек по сравнению с дульнозарядными выросла раза в четыре, но уступала новоросским пушкам раз в двадцать. Дальность стрельбы выросла раза в полтора, но до новоросских пушек по-прежнему сильно не дотягивала.

Впрочем, в Витебске все пушки были старыми с дальностью стрельбы более километра.

Шуйский разместил артиллерию в двух километрах от стен, защитив ее от возможных вылазок противника гуляй-городом. Тянуть с осадой царь не собирался. На следующий день после устройства позиции с утра артиллерия начала работать. Осколочными снарядами сбили все пушки с южноя стороны стены. Затем фугасными снарядами развалили стену и две прилегающих башни - воротную и соседнюю. Передвинули гуляй-город с пушками на полкилометра ближе к крепости и начали лупить шрапнелью, так, чтобы снаряды разрывались за городской стеной на малой высоте, тем самым выбивая пехоту за стеной.

После двух часов стрельбы предварительная подготовка штурма закончилась. Пехотные полки построились в колонны перед проломом. Легкая кавалерия закрутила карусель вокруг пехотных колонн. Каждый всадник брал в тылу фашину, и проскакивая мимо рва бросал фашину в ров. Через час ров на участке в 50 метров шириной был заполнен.

Колонны двинулись вперед. Артиллеристы перенесли огонь вглубь крепости. Опыт штурма крымских крепостей использовался сполна. Легкие полевые пушки артиллеристы покатили вслед за пехотой. К середине дня весь город, кроме цитадели, был захвачен.

Пушки подтащили на прямой выстрел к цитадели принялись разваливать ее стену. В вечеру цитадель была взята. Над самой высокой башней крепости взвился царский штандарт.

Не задерживаясь, на следующий день армия свернулась в походные колонны и двинулась вдоль Двины по дороге на Полоцк. В Витебске гарнизоном оставили стрелковый полк и полк легкой кавалерии.

Сотню верст до Полоцка прошли за три дня. В пятнадцати верстах от Полоцка, на обширном поле за речкой Сосницей русских ожидало войско короля Сигизмунда. Обойти поляков с флагов возможности не было. Слева поле ограничивала Двина, а справа - заболоченный лес. Поляки успели построить укрепленный лагерь, окружив его рвом, валом и частоколом. Лагерь имел два километра по фронту и километр в глубину. За укрепленным лагерем в поле просмативались многочисленные ряды шатров полевого лагеря. Мост на дороге поляки сожгли. Впрочем, река была не глубокой. На поле имелось несколько бродов с твердым дном.

Гуляй-город поставили ввиду польского лагеря в километре от берега Сосницы, так, чтобы установленные на валу польского лагеря пушки не доставали до ограды. По фронту выставили все 40 имевшихся пушек. В гуляй-городе забазировали всю пехоту и 5 полков легкой конницы. Всю остальную кавалерию командующий разместил в тылу в двадцати верстах, так, что бы противник ее не видел.

Весь следующий день обе стороны занимались разведкой. Командование русских изучало польский лагерь в подзорные трубы. Казаки с обоих сторон по лесам заходили в тылы противника и пытались определить количество и вооружение войск. Ночью обе стороны сумели взять "языков". Всех из числа легкой кавалерии.

Визуальным наблюдением и допросом языков установили, что в войске поляков имеется до 60 тысяч человек. В том числе отборной конницы: королевской гвардии и регулярного "кварцяного" войска - 5 тысяч воинов. Пехоты - 30 тысяч человек, в том числе 6 тысяч тяжело вооруженных немецких наемников и 24 тысячи "выбраницкой пехоты", предоставленной воеводствами, в основном легкой. Кавалерии, входящей в "хоругви" магнатов, до 30 тысяч, в том числе одна треть - тяжелой.

Количественно силы были примерно равны. Но, поляки сидели в укрепленном лагере, а русским предстояло атаковать, причем через реку. Ну, а качество войск должен был показать бой.

Польская тяжелая кавалерия, так называемые "крылатые гусары" считалась лучшей в Европе. Воевали они, как и ранее немецкие рыцари, атакуя пехоту длинными копьями в плотных строях с разгона. Немецкие наемники считались отборной пехотой. Однако, примерно треть численности выбраницкой пехоты и магнатских хоругвей представляли войска из русских православных воеводств. Царь и главнокомандующий надеялись, что они не проявят высокой боевой стойкости. Ну, а главная ставка по прежнему делалась на превосходство в артиллерии.

На военном совете, выслушав командующих, царь Иван решил нанести полякам сокрушительное поражение. Для этого решили направить рейтар, кирасир, драгун и половину легкой конницы в дальний обход лагеря противника. Пройдя лесными дорогами 60 верст, кавалерия должна будет занять позицию за следующим притоком Двины - речкой Тростницей, в пяти верстах не доходя до Полоцка. Среди местных охотников нашлись проводники, знающие лесные дороги.

От пленных было известно, что в гарнизоне Полоцка осталось не более тысячи выбраницкой пехоты, поэтому вылазок со стороны гарнизона можно было не опасаться. Скрытность обходного маневра должна обеспечить легкая конница при поддержке местных жителей, перехватывая лазутчиков противника.

Обходной марш должен быть проведен за три дня. К цели обходная колонна должна была выйти утром четвертого дня. В это же утро, после артиллерийской подготовки, пехота должна атаковать лагерь противника, нанести поражение его пехоте и занять его лагерь. Потом отразить контратаку польской кавалерии и передвинуть гуляй-город вперед за Сосницу.

Затем, продвигая гуляй-город вперед, вынудить поляков снова атаковать его. Русская кавалерия в этом случае нанесет удар полякам в тыл. Если же ляхи попытаются прорваться к Полоцку, кавалерия должна за речкой Тростницей в пешем строю выдержать их атаку, а с тыла по ним должна ударить пехота при поддержке легкой конницы. Если план сработает, то полякам придется либо спасаться вплавь через Двину, либо уходить на север через заболоченный лес. В обоих случаях, бросив все снаряжение.

План был в определенной степени рискованным. Если поляки пойдут на прорыв сторону Полоцка, то потери русской конницы будут значительными. Царь Иван и главнокомандующий князь Шуйский не сомневались, что рейтарская дивизия с новорусским оружием отразит удар, но дворянскую конницу поляки могли сильно потрепать. Впрочем, о боевой ценности этой конницы, в сравнении с регулярными дивизиями и царь и главком были не высокого мнения. И готовы были смириться с такими потерями. Зато, в случае успеха польское войско будет полностью уничтожено. Эта цель оправдывала риск.

Три дня армии стояли против друг друга. Казаки с обоих сторон перебирались через реку и, гарцуя перед чужими укреплениями, обзывали противника обидными словами. С обоих сторон их подзадоривали. Часто между казаками происходили стычки. Впрочем, до крупных столкновений не доходило. Порубившись на саблях казаки разъезжались, унося убитых и раненых. Изредка из противостоящих лагерей громыхали пушки, пытаясь достать гарцующих всадников. Русские артиллеристы умышленно занижали прицел, чтобы показать полякам, что пушки не добивают до польского лагеря.

Казачьи разъезды с обоих сторон вели разведку, пытаясь обойти противника лесами. Между разъездами происходили стычки. Чтобы оправдать в глазах противника свое бездействие, командование распространило среди казаков слух, что русское войско ожидает подхода дворянской конницы. Через пленных, взятых поляками при стычках разъездов, этот слух дошел до командования поляков.

Впрочем, и сам Сигизмунд ожидал подхода выбраницкой пехоты из дальних воеводств. Занимая выгодную позицию, атаковать поляки не собирались. Тем более, чтообронительные возможности гуляй-города, в котором сидела обученная пехота с новоросским оружием они представляли. Со слов крымских беев, бежавших в Польшу после разгрома Крымского ханства. Опять же, какое-то количество двустволок в Европу попало. Их скорострельность и точность боя европейцы знали. Однако, дальнобойность новоросских пушек поляки недооценивали. Просто, не поверили татарам, посчитав, что те просто хотят оправдать собственное поражение.

Рано утром четвертого дня, лишь только первые лучи солнца коснулись польского лагеря, пушки русских начали пристрелку. Затем все орудия перешли на беглый огонь. Шесть выстрелов в минуту. Белые шарики шрапнельных разрывов вспухли в небе над ближним валом польсккого лагеря. Десятки тысяч свинцовых пуль обрушились с неба на спящих в парусиновых палатка ратников. Спасения от них не было.

После каждых шести выстрелов артиллеристы увеличивали угол возвышения пушек на одно деление шкалы и удлиняли дистанционные трубки снарядов на два деления, сдвигая зону поражения на сто метров вперед, перепахивая пулями польский лагерь на всю его ширину.

Затем артиллеристы провели пристрелку по валу фугасными снарядами, и перешли на поражение. Вскоре все пушки на валу были разбиты. Несколько мощных взрывов свидетельствовали об уничтожении пороховых магазинов. частокол на валу тоже был разрушен во многих местах. С построенной в гуляй-городе наблюдательной вышки за побоищем наблюдали царь Иван, командующий пехотой князьь Прозоровский и командир новороского полка полковник Устюгов. С десятиметровой высоты весь польский лагерь просматривался отлично. Вдали были многочисленные шатры лагеря польской конницы. Впрочем, вскоре дым от пушечных выстрелов закрыл всю панораму.

Полки легкой конницы вброд переходили реку и устремлялись к польскому лагерю. Сопротивления на валу казаки не встретили. Противник понес жесточайшие потери. В лагере выли и стонали раненые. Немногие уцелевшие пехотинцы были полностью деморализованы.

Саперы тащили к реке заранее изготовленные ряжи и дощатые щиты настила, сооружая временные мосты. За время артподготовки гуляй-город был разобран, запряженные повозки устремились к мостам. В первых рядах неслись артиллерийские и пулеметные упряжки.

Заслышав отчетливо различимый в утренней тишине гул канонады на юго-востоке, командующий конным войском князь Серебряный-Керченский приказал выдвигаться к берегу Тростницы. От места последней ночевки до берега Двины оставалось пять верст.

Находившийся в первых рядах казаков атаман Чуб, после того, как казацкие полки смертоносной лавой прошлись по польскому лагерю, вырубая саблями бестолков мечущихся польских жолнежей и немецких наемников, приказал казакам не преследовать бегущих, а спешиться и занять оборону за дальним валом лагеря. Казаки выполнили команду частично. Большинство взялись грабить лагерь.

Среди поляков и немцев в лагере выжили только те, кто догадался прикинуться мертвым и кому повезло при этом не попасть под копыта лошадей. Из командиров польской пехоты выжил только начальник выбраницкой пехоты Кмит , а из немцев - командир одного из наемных полков Шнитке.

Разбуженные грохотом канонады и выскочившие из соседних шатров в одном белье король Сигизмунд, командующий войском князь Радзивилл, начальник кварцяного войска князь Сапега и другие военачальники в недоумении смотрели на затянутый густым дымом лагерь пехоты. Там что-то взрывалось и горело. Вскоре от лагеря отделились и помчались в тыл несколько всадников, за ними показались толпы бегущих пехотинцев. К Сигизмунду подскал командир одного из выбраницких полков князь Тарновский, тоже в одном белье. Спешившись, он сбивчиво доложил, что лагерь пехоты полностью разгромлен русской артиллерией.

- Что за ерунду вы несете, Тарновский! - вопросил Радзивилл. - От русских пушек до края лагеря почти две версты! Как они могли разгромить весь лагерь?

- А вот, не знаю как! - ответил шляхтич. - Мой шатер стоял на самом краю лагеря. Поэтому я и успел выскочить. Бомбы русских пушек разрывались в воздухе прямо над лагерем и убивали всех, кто там находился! Никто даже доспехи не успел одеть. А потом налетели казаки! Я пытался организовать оборону, но почти все мои жолнежи были убиты или ранены!

- Что вы врете! Как это все! - резко возразил король. - Вон через поле к нам целая толпа удирает!

Тарновский оглянулся, и некоторое время разглядывал поле, по которому в беспорядке удирали пехотинцы.

- Какая же это толпа? - возразил Тарновский. - В лагере было 22 тысячи человек, а отступают к нам несколько сотен. Человек пятьсот, самое большее. А у русских тоже более двадцати тысяч войск. Как пятьсот человек могут продержаться против двадцати тысяч?

Король и главнокомандующий удалились в свои шатры одеваться. Перед уходом король приказал через четверть часа созвать военный совет. Необходимо было разобраться, что же произошло с пехотным лагерем.

На совете первыми выслушали Тарновского и Шнитке. Те доложили, что лагерь был обстрелян разрывными бомбами, которые взрывались в воздухе и убивали пехотинцев массой круглых свинцовых пуль. Причем, каждая бомба давала сотни таких пуль. Пушки русских накрыли всю территорию лагеря. Скорострельность их была такова, что отдельные разрывы бомб почти не различались. Они слились в непрерывный оглушительный грохот. Уцелели в основном те пехотинцы, чьи палатки стояли у самого тыльного вала. Они успели выбежать из лагеря, прежде чем их настигли разрывы бомб.

Все командование, включая короля Сигизмунда было ошеломлено произошедшим. Нет, все они конечно слышали, что пушки новоросского производства имеют большую дальность стрельбы и намного более высокую скорострельность, а их разрывные бомбы имеют большую поражающую силу. Но, чтобы всего 40 пушек небольшого калибра могли за какую-то четверть часа полностью уничтожить укрепленный лагерь с 20 тысячами воинов, такое не укладывалось в их головах.

Обсудив создавшееся положение, пришли к выводу, что атаковать кавалерией русский лагерь, в котором стоят 40 таких пушек - самоубийственная затея. Тем более, что русские уже поставили свой гуляй-город на валу бывшего польского лагеря. На русских нужно нападать внезапно, лучше ночью, когда артиллеристы спят, а еще лучше на марше, когда их войска растянуты в "нитку" вдоль дороги.

По предложению командующего гвардией князя Палецкого решили сымитировать паническое отступление и оторваться от противника, прикрывшись арьергардом из легкой кавалерии. Не доходя до Полоцка, устроить засаду в лесу и атаковать всеми силами колонну русских во фланг на марше.

Военный совет подходил к концу, когда охрана ввела в шатер гонца, посланного полоцким воеводой. Тот сообщил, что русская конница выходит из леса и занимает позицию за речкой Тростницей, в семи верстах от Полоцка и в десяти верстах от королевского лагеря.

После бурного, но короткого обсуждения, король утвердил предложение главнокомандующего князя Радзивилла, немедленно сниматься со стоянки, атаковать и уничтожить русскую конницу, пока она еще не укрепила свою позицию. Командование единодушно считало, что русскую дворянскую конницу лучшая в Европе польская кавалерия опрокинет.

Командиры польской конницы галопом поскакали к своим полкам. Вскоре, весь лагерь пришел в движение, как разворошенный муравейник. Через час гвардия и кварцяное войско выступили. За ними двинулись хоругви магнатов. Казацкие полки оставались в арьергарде и готовились к обороне.

Десять верст польский авангард прошел за час с небольшим. Еще через пол часа вся кавалерия сосредоточилась для сокрушительного удара по русским. Те уже успели соорудить за неширокой речкой какие - никакие укрепления, перегородившие поле полутора верстовой ширины. Один фланг русских упирался в берег Двины, другой - в заболоченный лес.

Разглядывая с небольшого бугра в новомодные подзорные трубы новоросской выделки русские позиции, король и главнокомандующий увидели ряд копий, установленных наклонно и опирающихся на воткнутые в землю рогатки, по три - четыре копья на сажень фронта. Острия копий находились на уровне конской груди.

За ними по центру позиции располагались земляные флеши, за которыми просматривались двенадцать очень маленьких пушек. Между флешами выстроились в два ряда пехотинцы в сверкающих на солнце доспехах и шлемах. По крайней мере их первый ряд был вооружен новорусскими ружьями. Над следующими рядами возвышался лес копий. Общая глубина пехотного строя составила до дюжины рядов. На обоих открытых флангах, шириной до полу сотни саженей каждый, выстроились полки тяжелой конницы. Многочисленная легкая конница, видимо, составляла резерв и располагалась за оборонительной линией. На вскидку, в русском войске, как и в польском, было около двадцати тысяч человек.

Опыт предыдущих битв поляков с русскими свидетельствовал, что русская дворянская кавалерия, а тем более пехота не выдерживала концентрированный удар "крылатых гусар" - тяжелой латной кавалерии, вооруженной длинными пиками.

Радзивилл в центр поставил гусар, сотню кавалеристов в ряд и глубиной десять рядов. За ними и на их флангах выстроил тяжелых рыцарей из магнатских хоругвей, далее выстроились драгуны и легкая кавалерия из хоругвей. Самую легко вооруженную выбраницкую конницу командующий оставил в резерве. Радзивилл считал, что гусары легко прорвут спешенный русский центр, а легкая конница на время сдержит удар русской тяжелой конницы, Затем тяжелая кавалерия, окружит на обоих флангах русскую пехоту и конницу и вместе с легкой кавалерией добьет ее.

Разведку боем провели казаки. Они попытались атаковать русский центр. Однако пехота встретили их массированными залпами из луков. Легко вооруженные казаки откатились, оставив перед русской позицией убитых воинов и мечущихся лошадей. Радзивилл понял, что русские свои козыри, заключенные в новорусском оружии, решили придержать. Тем не менее, надо было атаковать. Решено было разогнать конницу до наибольшей скорости за полверсты до русской линии, чтобы пройти зону поражения новоросских ружей за минимальное время.

Запели сигнальные трубы, забили барабаны, и ровный строй польской кавалерии, протянувшийся на двадцать с лишним рядов в глубину, сдвинулся с места. Сначала центр, затем фланги, выстраиваясь в клин. Первую сотню метров кони шли шагом, потом начали ускоряться, постепенно переходя в галоп. На подходе к русской линии верхушка клина должна была набрать максимальную скорость. Ревели трубы, били барабаны, сверкали доспехи, от топота тяжелых коней дрожала земля. За спинами гусар трепетали крылья из белоснежных лебединых перьев. За сотню саженей до цели тяжелые копья всадников наклонились к земле. От русских копий коней должны были защитить латные нагрудники. От этого зрелища у русской пехоты должны были затрястись поджилки.

Однако, когда верхушку клина отделяла от русских две сотни шагов, грянул ружейный залп, через пару секунд - второй. В каждом залпе - 1000 свинцовых пуль, выпущенных прицельно. Полудюймовые свинцовые шарики легко пробивали панцири, а тем более - кольчуги. Первый ряд атакующих выкосило почти полностью. Залпы повторялись, каждые три секунды. За первым падали один за другим и следующие ряды. . Поле боя заволокло дымом.

В перерывах между залпами стрелков непрерывно и часто грохотали пулеметы. Двенадцать стволов давали шестьдесят выстрелов в секунду. Стрелки перешли на беглый огонь, никуда специально не целясь. Видимость в пороховом дыму была минимальной. Но, промахнуться по такой толпе было невозможно. Шеренги атакующих валились одна за другой. Однако, следующие за ними, перескакивая через павших, накатывались все ближе.

Когда до всадников осталось тридцать шагов, первая шеренга драгун принялась метать ручные гранаты. Разрывы гранат под ногами лошадей смешали атакующий строй в кучу - малу. Даже, не раненые осколками гранат кони вставали на дыбы, сбрасывая всадников. К тому, же, поле перед русскими окопами было густо засеяно "чесноком". Упавшие с коней всадники приземлялись прямо на этот "чеснок" и выбывали из строя.

Строй превратился в беспорядочную толпу. Скакавшие в средних рядах всадники пытались развернуть коней, на них напирали задние ряды. Залпы стрелков и пулеметные очереди все также обрушивались на поляков. Стоящие за драгунами казаки навесным огнем засыпали их стрелами. Тяжелая русская конница с флангов, постепенно ускоряясь, двинулась вперед на легкую кавалерию поляков. Те уже были деморализованы избиением гусар. Удар сомкнутого строя дворян копьями по легкой польской кавалерии опрокинул ее. Вскочившие на коней казаки устремились за дворянами.

Разгром был ужасающим. Уцелевшая в этой бойне польская кавалерия, вслед за своими начальниками, удирала во весь опор.

Проскакав верст пять, Сигизмунд и Радзивил увидели впереди свой арьергард, отступающий под натиском русских казаков. Вдали, за казаками во всю ширину поля накатывались повозки гуляй-города с пехотой. Сзади поляков преследовала русская кавалерия.

- Нужно спасаться, ваше Величество! - закричал князь Радзивилл королю. - Выход только один - вплавь через реку! Снимайте доспехи и в воду! Конь у Вас добрый, вынесет! Плывите с ним рядом, держась за луку седла!

- А как же Вы, князь? - осведомился Сигизмунд.

- Я организую оборону вокруг переправы, чтобы Вас не подстрелили, и поплыву за вами!

- Задействуйте мою гвардию и кварцяное войско! Остальные в панике и ненадежны! - дал последнюю директиву король. Главнокомандующий знал это и без него.

- Да поможет нам Бог! - воскликнул князь Радзивилл.

Король и сотня воинов его личной охраны спешно сбросили доспехи и, ведя в поводу коней, начали спускаться к реке. Двина здесь была шириной немногим больше полусотни саженей, и переправиться через нее было вполне возможно.

Трубы сигнальщиков запели, созывая к главнокомандующему командиров полков и хоругвей. Однако, как и ожидал Радзивилл, вслед за королем к реке устремились и магнаты с остатками своих хоругвей. За ними устремились казаки и выбраницкие конники. Те, кто потерял коней от русского оружия и не умел плавать устремились в близкий лес, надеясь спрятаться и отсидеться там до ухода русских.

Остатки гвардии и кварцяного, всего около двух тысяч воинов войска Радзивил выстроил полукольцом радиусом саженей двести вокруг места переправы. Им нужно было продержаться, пока король не переплывет реку. Первыми поскакавшими к польскому строю казаки принялись засыпать строй стрелами. Наиболее сообразительные тоже начали переправляться, надеясь взять самых дорогих пленников. Вслед за казаками накатывалась тяжелая русская кавалерия, включая рейтар. Против них у поляков не было ни единого шанса. Поэтому, увидев, что король с охраной выбрались на другой берег, Радзивилл с уцелевшими командирами тоже отступил в реку, приказав воткнуть свою личную хоругвь в землю, дабы воодушевить воинов.

Связанные боем с казаками, отборные польские воины не могли отступить, не подставив спину казакам. Когда подтянулись русские рейтары и дали первый залп из ружей, уцелевшие поляки сложили оружие. Их командование во главе с королем Сигизмундом спаслось бегством, бросив своих воинов.

К осени 1561 года исконно русские земли Полоцкого и Витебского княжеств с городами Витебск, Полоцк, Орша, Могилев, Мстиславль перешли под власть царя Ивана.


Дальнейших завоеваний планы царя Ивана пока не предусматривали. В планах предстояло заняться освоением взятых с боя территорий. Вся легкая конница была направлена во вражеские пределы, собирать контрибуцию, а проще говоря грабить. Крупные города с гарнизонами не трогали, а вот деревни, села и мелкие городки потрошили основательно. Столкновений с крупными отрядами магнатов избегали. Особых зверств с мирным населением по указу царя не учиняли. Убивали только тех, кто оказывал вооруженное сопротивление.

Вплоть до конца сентября казаки вычистили от материальных ценностей значительную часть коренной территории Литвы вокруг Вильно, Вилькомира и Гродно. Почистили и коренные польские земли в окрестностях Варшавы. Угоняли в Россию скот и лошадей. Брали и полон: ремесленников с семьями и подмастерьями. Вывозили и оборудование их мастерских. Впрочем, по указу царя с ремесленниками обращались вежественно. Добровольно - принудительно они подписывали договор найма с представителями промышленного приказа, которые сопровождали конные полки и отбирали необходимых в России ремесленников. Царю нужны были кадры для освоения Урала, Сибири, Крыма и причерноморских земель. Заодно подрывался экономический потенциал Речи Посполитой.

Новоросский полк и рейтарскую дивизию после Полоцкой битвы царь отправил назад в Москву. Дабы у еще не полностью добитой московской аристократии не возникло дурных мыслей.

Сам царь с остальным войском пока остался в новых российских, однако, исконно русских землях. Пехоту и тяжелую кавалерию разместил по городам в качестве временных гарнизонов. Назначил наместников во все города, уезды и волости Наместники взялись за создание местных администраций и постоянных стрелецких гарнизонов в городах.

К зиме Иван со всей кадровой армией вернулся в Москву. Дворян распустили по усадьбам. Казаки и ногаи вернулись в свои пределы. Зимой занялись подготовкой к новому походу. Останавливаться на достигнутом царь не собирался.

В Речи Посполитой к зиме власти постепенно пришли в себя после сокрушительного разгрома под Полоцком. Было ясно, что царь Иван лелеет в отношении Польши и Литвы коварные замыслы. Он неоднократно заявлял во всеуслышание, что Русское царство является прямым наследником Киевской Руси и он не успокоится, пока не соберет под свой скипетр все бывшие русские княжества. Многочисленная агентура доносила Сигизмунду, что следующим летом готовится новый поход на Речь Посполитую, предположительно, на Киевские земли. О возврате Полоцкой земли пока не помышляли. Думали, как отразить следующее нападение русских.

Сигизмунд в поисках союзников направил посольства в немецкие герцогства, в Венгрию, и даже к туркам и французам. Успеха ни одно посольство не достигло. Связываться с союзной русскому царю Новороссией дурных не нашлось. Османы и французы недавно были серьезно биты на море новоросским флотом. Протестантские герцогства богатели за счет торговли с Новороссией, а католические не так давно были биты протестантами и еще не оправились от поражения. Венгрия и Габсбурги с трудом отбивалась от османов.

В Испании, дальше других продвинувшейся в попытках воспроизвести новорусские вооружения, Сигизмунд весьма задорого закупил партию фузей и пушек, значительно превосходящих качеством старые европейские, однако, не идущих ни в какое сравнение с новоросскими.

Когда в конце мая русские войска вторглись в Киевские земли, Сигизмунд был готов, насколько это было возможно.

От Чернигова на Киев двинулась вся регулярная русская армия и новоросский полк, всего 21 тысяча воинов и дворянская конница общим числом 28 тысяч человек, из них 9 тысяч - кирасиры и 19 тысяч - драгуны. От Черкасс на Житомир выступили запорожские и донские казаки в количестве 27 тысяч сабель. Всего русские войска насчитывали 75 тысяч воинов. Ногаев царь решил не привлекать. В прошлогоднем походе они отличились избыточным насилием над местным населением, чем вызвали недовольство царя. Он даже сменил ногаям хана.

Захват бывшего Киевского княжества не имел большого экономического смысла. Эти земли уже триста лет с самого монгольского нашествия служили полем многочисленных битв. Русских с монголами, русских с крымскими татарами, русских с литовцами и поляками. Крупных городов здесь не сохранилось. Даже древний Киев был полностью разрушен. Зато, взятие Киева было принципиально важным в политическом смысле, в качестве подтверждения законности притязаний царя Ивана на все бывшие земли Киевской Руси.

Сигизмунд решил на этот раз дать русским решительный бой и нанести им полное и окончательное поражение. От Варшавы к Киеву выступила вся восстановленная регулярная армия - 6 тысяч человек и немецкие наемники - 4 тысячи воинов. Выбраницкую рать в воеводствах сумели набрать в количестве 23 тысяч бойцов. Магнаты привели свои восстановленные конные хоругви общим числом 19 тысяч человек. Кроме того, воеводы по всем воеводствам и городские магистраты созвали местные ополчения - 48 тысяч человек. А самое главное - король объявил "посполитое рушение" - всеобщий призыв под свои знамена всей польской и литовской шляхты - всего собралось 85 тысяч дворян. Такой армии ни Польша, ни Литва никогда ранее не собирали.

В объединенную тяжелую конницу вошло 24 тысяч всадников. Фузилеров и аркебузиров набрали 9 тысяч человек. Артиллерия при 160 полевых пушках - почти 3 тысячи человек. Драгуны - 26 тысяч всадников. Пехота - 51 тысяча бойцов. Все формирования легкой кавалерии составили 72 тысячи всадников. И это не считая обозников, невооруженных слуг и маркитантов. Огромное войско в 185 тысяч бойцов выступило из под стен Варшавы тремя разными дорогами. Встречу всего воинства назначили у городка Кременец на Волыни.

Киев русские взяли без боя. Небольшой литовский отряд бежал из полуразрушенной крепости как только получил известие о приближающейся русской армии. Зато, царь Иван и находящийся при войске митрополит Киевский Илларион с большой помпой провели благодарственное богослужение в порядком обшарпанном, но все еще сохранившем былое величие храме Святой Софии. Не задерживаясь в Киеве, войско двинулось по шляху на Житомир.

Курени запорожцев и полки донцов россыпью пошли по Киевской земле. Они имели четкие директивы командования: подчистую грабить все шляхетские усадьбы, если их хозяевами были католиками. Простых селян не обижать. Из всех усадеб вывозить обозами зерно и фураж. Обозы с охраной направлять в сторону Житомира. Точкой сбора назначили местечко Коростышев в тридцати верстах к востоку от Житомира.

От Киева до Житомира пехота с обозом двигалась четыре дня. Гарнизон небольшого замка тоже сбежал без боя. Сам Житомир ценности для обороны не представлял. Замок с четырьмя башнями на горе и посад в полторы сотни дворов.

Большой гуляй-город поставили вокруг села Коростышев на берегу речки Тетерев. К западу, югу и востоку от обращенной на юг излучины реки рос дремучий лес, не проходимый для конницы, а к северу и северо-западу простиралось обширное поле, удобное для кавалерийской атаки. Царь Иван и главнокомандующий князь Шуйский решили сыграть от обороны, учитывая ожидаемое численное превосходство поляков и качественное превосходство оружия русских. На поле приходилось три версты оборонительной линии. Остальной периметр города стоял вдоль реки в лесу.

Город со стороны поля окопали рвом, стену повозок поставили на валу. Перед рвом понаставили рогатки, нарыли замаскированных ям и накидали чеснока. В городе вполне разместилась вся пехота, драгуны и кирасиры, всего 48 тысяч человек. Протекающая через лагерь речка обеспечивала войско водой.

Казаки продолжали очищать от продовольствия и фуража все усадьбы вокруг Житомира. Зато, в обширном гуляй-городе продовольствия и фуража уже скопилось на месяц для всего войска. Длина оборонительной линии составила двенадцать верст, а площадь "города" почти десять квадратных верст. Через три дня разведка донесла, что огромное польское войско подходит к Житомиру.

Шуйский приказал донскому атаману Чубу сосредоточить всех донцов у местечка Радомышль, в одном дневном переходе к северо-востоку от Коростышева.

Запорожцам приказал продолжать вычищать продовольственные запасы вокруг Житомира в радиусе ста верст, жечь усадьбы шляхты, а также истреблять отряды польских фуражиров. Этим искусством запорожцы владели в совершенстве. Найденные запасы продовольствия и фуража приказал сжигать. К западу и северу от Житомира заполыхали амбары, риги и усадьбы дворян - католиков.

Всю артиллерию русские разместили на полевой стороне города: 96 обычных пушек и 8 дальнобойных, 12 минометов и все 24 нарезных пулемета и половину гладкоствольных. Все 48 гладкоствольных пулемета поставили на лесной стороне города, по 2 пулемета на триста метров ограды.

На длинную лесную сторону обороны поставили одну стрелковую дивизию и девять тысяч драгун. Всего по три воина на два метра стены. Шесть пулеметов и сотня ружей на километр фронта. С учетом рогаток и речки от внезапной атаки польской пехоты из леса они должны были отбиться.

На полевой стороне поставили две стрелковых дивизии, рейтарскую дивизию и всех кирасир. На сотню метров обороны приходилось 4 пушки, один нарезной пулемет, 150 стрелков и 300 бойцов с холодным оружием. Минометную батарею и дальнобойные пушки разместили по центру полевой стороны. Кроме того, все пехотинцы имели по пять ручных гранат, всего 50 тысяч гранат.

Новоросский полк, за исключением артиллерийского батальона, и десять тысяч драгун оставили в резерве. По периметру ограды поставили 4 наблюдательных вышки, связанных телефонными линиями с центральной командной вышкой.

Лагерь польского войска на полевой стороне окружил гуляй-город русских огромного полукольцом на расстоянии пяти верст. Ближе шатры и палатки не ставили, опасаясь русской артиллерии. Еще три дня поляки ждали подхода отставших пехотных частей. После сбора всего воинства подсчитали припасы. Фуража осталось на пять дней, а продовольствия - на семь. Разосланные по округе отряды фуражиров собрали очень мало. И то, что собрали, пришлось отбирать у местных селян. Все шляхетские усадьбы вокруг Житомира были разграблены русскими. Некоторые отряды были уничтожены рыскающими по округе казаками.

Там и сям по горизонту к облакам тянулись столбы дыма. Казаки продолжали жечь усадьбы шляхты.

На военном совете решили атаковать русских. Хотя, очевидно, они этого и добивались, надеясь на скорострельность своих пушек. Причин тому было несколько. Объявленное королем Посполитое рушение - мобилизация всего шляхетского сословия по законам Речи Посполитой действовало не более шести недель, из которых три уже прошли. Потом шляхтичи имели право разойтись по своим усадьбам. Продовольствие и фураж для огромной армии в окрестностях практически отсутствовали. Горящие вокруг усадьбы вызывали недовольство шляхты. Направить кавалерию для поимки казацких банд возможности не было. Против каждого куреня пришлось бы направить в три - четыре раза больше воинов. Иначе их не поймать. И эта ловля затянется на долго. А продовольствия в войске нет.

Сигизмунд и Радзивилл, выслушав мнение всех военачальников, решили, что единственный реальный шанс на победу заключается в одновременной атаке на русский лагерь со всех сторон и всеми силами.

Некоторые предлагали атаковать ночью. Этот план отвергли. Русские умели запускать осветительные стрелы и снаряды. К тому же, пока пехота продерется через дремучий лес, а кавалерия построится в боевой порядок и проскачет пять верст через поле, русские успеют подготовиться. Никакой внезапности на получится.

Решили атаковать вечером, когда солнце склонится к горизонту и будет светить в глаза русским. Пехота за день успеет пройти по лесу и приготовиться к атаке.

Пока поляки выжидали, русские готовились. Весь лес почти на сотню саженей вокруг гуляй-города успели вырубить. Стволы и толстые сучья пошли на укрепление периметра обороны: частокол и рогатки. Мелкие сучья - на дрова.

22 июня с раннего утра в польском лагере началось движение. Пехота колоннами двинулась на фланги и втянулась в лес верстах в пяти от лагеря русских. После обеда кавалерия начала строиться в поле по дуге в четырех верстах от гуляй-города.

Король и командующий, учитывая неудачный опыт сражения у Полоцка, решили поступить наоборот. Впереди поставить легкую кавалерию, а тяжелую приберечь для завершения битвы. Главные силы расположить не в центре, а на флангах. Все для того, чтобы рассредоточить огонь русской артиллерии и новомодных новоросских кулеметов.

В шесть часов вечера в польском лагере громыхнули залпом пушки. По этому сигналу, по всему лесному периметру из-за деревьев с ревом высыпала густая шеренга пехоты и бегом рванула к реке. Отпустив шагов на двадцать первую шеренгу, из леса выступила вторая шеренга атакующих. За ней - следующая Польское командование рассредоточило пехоту, чтобы снизить потери. С опушки открыли массированную стрельбу лучники. Впрочем, расстояние для луков было большим. Доспехи и кольчуги стрелы на такой дистанции не пробивали.

Перепрыгивая через пни, перелезая через рогатки, пехотинцы добежали до речки. Глубина ее была где по грудь, а где по пояс. В редких местах по шею или по колено. Дно топкое. По всей оборонительной линии загрохотали пулеметы. Стрелки вели прицельный огонь из ружей. Драгуны осыпали нападающих стрелами. Первую шеренгу, пока она перешла через речку, выкосили почти полностью, Однако, вторая шеренга уже прыгала с берега в воду.

С севера, по центру, атаковала хорошо вооруженная выбраницкая пехота. Все воины в кольчугах. С востока и запада - плохо вооруженные ополченцы. Наблюдатели насчитали от десяти до двенадцати шеренг атакующих, общее их число оценили в 80 тысяч. Против ополченцев эффективно действовали лучники. Стрелы пробивали кожу и войлок тягилеев.

Получив доклады с наблюдательных пунктов, Шуйский приказал выдвинуть шесть тысяч резервных драгун к северной части лесной стороны, чтобы отбить выбраницкую пехоту в случае прорыва за стену. Четвертая и последующие шеренги выбранников дошли до вала почти без потерь. Приставив короткие лестницы полезли на стенку. Драгуны отпихивали лестницы и стреляли из луков в упор.

Среди ополченцев до вала добрались шеренги, начиная с пятой. Две последние шеренги состояли из лучников. Подойдя к реке, они с короткого расстояния отстреливали обороняющихся, стараюсь попасть в неприкрытое лицо. Пулеметчики и стрелки перенесли огонь на лучников, и вскоре их стрельба прекратилась. Лучников истребили.

Солдаты пустили в ход гранаты. Взрывы разбрасывали из под стены поляков и литвин. Осколки рубили тела. Вал под стеной исчез под телами убитыми. Раненые пытались перебраться назад через речку, их затаптывали и топили следующие шеренги. Кое-где трупы запрудили реку.

Панцирники рубили руки и головы, показавшиеся над оградой. Драгуны резерва расстреляли в упор и изрубили саблями отдельные группы выбранников, сумевших прорваться через стену.

Тем временем сначала на западной, а минут через десять и на восточной стороне из леса выступили шеренги фузилеров и аркебузиров. Занятые истреблением пехоты стрелки и пулеметчики не обратили сразу на них внимание. Подойдя к реке, те дали залп, и ринулись в бой. На дистанции полсотни шагов их точность аркебуз и фузей была более - менее удовлетворительной. Залпы причинил обороняющимся существенные потери. Свинцовые пули почти дюймового диаметра, даже не пробивая кольчуги и латы, причиняли тяжелые травмы, выбивая солдат из строя.

Эти бойцы имели доспехи, качественное оружие и хорошую выучку. Наблюдатели определили их как немецких наемников и стрелков из магнатских дружин.

Трем крупным отрядам наемников и дружинников, примерно до тысячи человек каждый, удалось прорваться через стену. Их встретили драгуны резерва, вступив в рубку. Оружие и выучка бойцов обеих сторон были примерно равны. Командующий направил к местам прорыва по одной роте новороссов. Сблизившись на дистанцию верного выстрела, солдаты принялись расстреливать бойцов противника, занятых рубкой с драгунами.

Король и командующий верхами стояли на невысоком пригорке, с которого, однако просматривалось все поле битвы, вплоть до гуляй-города русских и темнеющего за ним леса. Поле очень плавно понижалось к речке, на берегу которой стояло местечко Коротышев.

С дальней стороны поля доносился непрерывный гул от ружейных выстрелов и более громких разрывов гранат, в котором лишь изредка выдавались краткие секунды относительного затишья, когда ухо могло выделить из общего гула отдельные выстрелы. У подножия холма от края до края поля выстроилась стотысячная, готовая к атаке польская кавалерия. Настрой шляхтичей был боевым. Мало кто из них участвовал в битве при Полоцке и почувствовал на себе адский огонь русской артиллерии и кулеметов. Всадники перебрасывались шутками, готовясь порвать русских, как матерая овчарка уличную кошку.

Король и командующий ждали. Ждали сигналов от командиров хоругвей стрелков, которые должны были вступить в бой в качестве главной ударной силы польской пехоты. Наконец, с западной стороны русского лагеря донесся громовой раскат залпа, перекрывшего гул пальбы русских.

- Немцы атаковали гуляй-город! - Сообщил королю Радзивилл.

- Может подождем, когда атакуют и дружинники? - осведомился Сигизмунд.

- Не стоит, Ваше Величество, - ответствовал командующий. Коннице идти до русского лагеря почти полчаса. За это время русские могут отбить атаку пехоты и перебросят резервы на нашу сторону. Нужно атаковать сейчас!

- Быть по сему! - Ответствовал король.

Он выхватил из ножен саблю, привстал на стременах, и зычно прокричал:

- С нами Бог! В атаку, мои храбрые шляхтичи!

Трубы горнистов запели сигнал: "Атака!"

Польская кавалерия, наносившая главный удар, пришла в движение. Первая шеренга сдвинулась с места. Лошади шли шагом. Через полминуты трубы пропели снова. В ход пошла вторая шеренга. Шеренги выдвигались одна за другой каждые полминуты.

Радзивилл разделил кавалерию на три войска. По центру поставил 30 тысяч легкой конницы и 13 тысяч драгун под командованием князя Олизара. На правом и левом флангах - по 16 тысяч легкой конницы и по 12 тысяч тяжелой. Левым флангом командовал князь Вишневецкий, а правым - князь Чарторыжский.

Причем, на этот раз в первые шеренги командующий поставил легкую конницу, которая и должна была принять на себя основной огонь артиллерии русских. По замыслу Радзивилла, увидев, что главная масса кавалерии сосредоточена в центре, как и ранее в Полоцкой битве, русские сосредоточат огонь на ней, а тем временем, тяжелая кавалерия за спиной легкой с малыми потерями доберется до стены гуляй-города, и, по завалившим ров телам легкой кавалерии, ворвется в русский лагерь на флангах. К этому времени резервы русских уже будут связаны боем с пехотой, наносящей отвлекающий удар из леса, и не смогут отразить удар тяжелой кавалерии с фронта.

Чтобы уменьшить потери от русской артиллерии, польские начальники решили отказаться от сомкнутых строев. Шеренги выдвигались с интервалом 30 - 40 шагов одна от другой. Всадники в шеренге на исходной позиции отстояли друг от друга на 3 - 4 сажени. Поскольку, поле суживалось к гуляй-городу, подобно воронке, при подходе к стене, всадники в шеренге будут скакать стремя в стремя. Две тысячи всадников в каждой шеренге. Если, конечно, они не понесут больших потерь в поле.

На командной вышке князь Шуйский-Таврический, глядя в подаренный ему послом Новороссии бинокль, сказал царю Ивану:

- Ну, вот и конница в бой пошла!

- Не пора ли открыть огонь? - спросил Иван у командира новоросского полка полковника Устюгова.

- Сейчас откроем! - ответил полковник, тоже глядя в бинокль. - как только вторая шеренга пройдет вешку 4 километра.

На поле были выставлены через каждые 250 метров в три луча, исходящих из города, столбы трехметровой высоты, служащие метками дальности для артиллеристов. Спилить столбы поляки не догадались. Не поняли, видимо, для чего они нужны.

- Майор Намиген! Дистанция 4 километра, угол обстрела по азимуту 30 градусов, по центру позиции противника, осколочными огонь! - скомандовал Усольцев командиру артиллерийского батальона новороссов. Тот продублировал команду по телефону в пушечную роту.

Восемь новоросских пушек, имевших максимальную дальность стрельбы 4 километра, выплюнули длинные языки пламени и окутались дымом. Их грохот перекрыл шум боя, доносившийся с тыльной стороны крепости. Через 11 секунд в боевых порядках польской конницы вверх взметнулись восемь столбов разрывов.

- Беглый огонь, скомандовал Намиген в трубку.

Пушки стреляли каждые 12 секунд. Глядя в отличный 12-кратный морской бинокль, произведенный в старом мире, Намиген корректировал огонь, перенося рубежи ближе к крепости, по мере приближения кавалерии. Наводчики орудий сдвигали горизонтальны прицел на 2 -3 деления вправо - влево при каждом выстреле, разнося огонь по фронту атакующих.

- Поляки оказались умнее, чем я ожидал, - прокомментировал наблюдаемое в бинокль Шуйский. - Атакуют в рассредоточенном строю. Их потери от артогня будут меньше, чем мы рассчитывали.

За 9 минут польская кавалерия прошла первый километр. Поскольку снаряды рвались в глубине строя первая шеренга потерь не понесла.

- В шеренге 2 тысячи всадников! - доложил сигнальщик.

- Подтверждаю 2 тысячи! - согласился с ним второй.

- Пора вводить всю артиллерию, господин командующий! - обратился Устюгов к Шуйскому.

- Князь Оболенский! Всей артиллерии - огонь! - Приказал Шуйский. Командующий объединенной артиллерией русских войск Оболенский дал команду сигнальщику. Вверх взлетела одна ракета белого огня.

Все 96 пушек рявкнули так, что у стоящих на командном пункте заложило уши. Вскоре в гуще атакующих от края до края поля встала стена разрывов осколочных снарядов.

- Тем временем, новоросские пушки перешли на шрапнель. Над атакующими каждые 10 секунд вспухали белые облачка разрывов.

Из польского лагеря донесся высокий звук труб. Кавалерия перешла с шага на рысь.

На дистанции два километра все русские пушки тоже перешли на шрапнель. Польская кавалерия, ускоряясь, пошла резвой рысью. Сигнальщики по командам князя Оболенского запускали сигнальные ракеты, корректируя дальность стрельбы орудий русских полков. Артиллеристы работали в поте лица. Пушки раскалились. Специально выделенные номера расчетов непрерывно лили воду на стволы, обернутые в несколько слоев парусиной. Вода шипела и испарялась. События ускорялись.

- На флангах пошли вперед последние шеренги! Всего на флангах вышли по 43 шеренги! - Доложили командованию сигнальщики.

- На флангах наступает примерно по 30 тысяч кавалерии, - произведя в уме несложные расчеты, высказался царь.

- Однако, по центру еще много конницы не сдвинулось в места. Видимо, главные силы атакуют по центру, как и в Полоцке. - Высказал свое мнение командующий.

- Видимо так, - согласился Иван.

С километра кавалерия пошла галопом. Ее боевой порядок уплотнился. Теперь интервал между всадниками в шеренге не превышал метра.

- Всем пулеметам - огонь! Дистанция - километр! - скомандовал Устюгов. Вверх взлетела красная ракета. Все 24 нарезных станковых пулемета, равномерно рассредоточенных по фронту, залились длинными очередями. Промахнуться по плотному строю кавалерии было невозможно. На этой дистанции пули трехлинейного калибра пробивали любые местные доспехи.

Первая и вторая шеренги была выбита за минуту. Однако, за ними накатывались следующие. За полкилометра кавалерия пошла в карьер. Кони развили скорость не меньше 20 километров в час. Все же, они уже подустали под отягощенными доспехами всадниками.

С командного пункта вверх взлетели две красных ракеты. Вся артиллерия перешла на картечь. Каждый выстрел прорубал в рядах атакующих просеку длиной метров сто и шириной метров пять. Первый десяток шеренг был уже выбит практически полностью. Перед загражднием металлись отдельные всадники и лошади без седоков. Тем не менее, шеренги атакующих накатывались все ближе. Впрочем шеренги были уже изрядно прорежены.

- По центру пошла последняя шеренга! Всего по центру 60 шеренг! - последовал новый доклад сигнальщиков.

- По центру атакуют примерно 45 тысяч всадников, - сделал вывод царь.

- Значит, и правда, главная атака идет по центру! - подтвердил Шуйский. - Оболенский! Концентрируй огонь по центру!

По команде князя сигнальщик замахал флажками, перенацеливая часть батарей с флангов на центр.

- На левом фланге за кавалерией движутся конные упряжки с пушками, - доложил сигнальщик. - Всего 80 пушек!

- Полковник! Перенацельте ваши пушки на польскую артиллерию! Нельзя подпустить их на выстрел! - Приказал Шуйский Устюгову. Тот продублировал команду Намигену.

- На правом фланге наблюдаю до 80 артиллерийских упряжек, - дополнил второй сигнальщик. Намиген схватился за трубку и принялся наводить свои пушки на новые цели. Четыре пушки на левый фланг и четыре на правый.

По центру артиллеристы и пулеметчики уже выбили шеренг пятнадцать. Всадники этих шеренг, оставшиеся в седлах, обнаружив перед собой рогатки и бьющие в упор пушки, начали разворачивать коней. Да и кони их, не обученные грудью идти на препятствие, вставали на дыбы, норовя сбросит седоков. Однако, накатывающиеся на них сзади шеренги драгун опустили копья, выталкивая легких конников вперед. Тем ничего не оставалось делать, кроме как идти на заграждение.

Когда первые всадники поравнялись с последними мерными столбами, открыли прицельный огонь стрелки. С двухсот метров свинцовые ружейные пули уже пробивали кольчуги и легкие доспехи. Перед рогатками всю легкую кавалерию выкосили.

Когда волна драгун докатилась до заграждения, оно уже было частично завалено тушами убитых коней и трупами всадников.

На флангах легкую конницу загнали на заграждение копья тяжелой. После того, как стрелки выбили всю легкую конницу перед рогатками, за ней, прямо перед заграждением, обнаружились шеренги тяжелых кавалеристов. Поскольку большая часть артиллерийского огня была сосредоточена в центре, тяжелая кавалерия понесла сравнительно малые потери.

Тяжелая кавалерия на флангах и драгуны в центре проломились через рогатки по трупам легкой. Затем всадники налетели на врытые в землю копья и рассыпанный пред рвом чеснок. Под непрерывным пушечным, пулеметным и ружейным огнем поляки, не взирая на потери, ломились в перед. Конница форсировала ров и добралась до гуляй-города. Тяжелая кавалерия намеревалась рассчитаться с русскими за гибель тяжелой. Даже потерявшие коней кавалеристы перелезали через заграждение и с остервенением шли вперед. Шляхетский г7онор и злость гнали их вперед.

Всего, по оценке наблюдателей, до стены добрались тысяч по восемь кавалеристов на флангах и тысячи три в центре. Пехота и рейтары встретили их градом ручных гранат.

Тем временем польская артиллерия подошла до двух километрового рубежа. Пушек в рубежа ней оставалось все еще много. Шуйский подключил минометную роту новоросского полка к обстрелу польских пушкарей.

Двенадцать тысяч русских схватились на стенах города с примерно таким же количеством поляков. Наваленные перед стеной лошадиные туши и трупы позволяли полякам перелезать через стену.

Бой шел на повозках гуляй города. Панцирные пехотинцы схватывались с панцирными кавалеристами. В ход пошли сабли, секиры, шестоперы. Стрелки били поляков в упор из-за спин пехотинцев. Свинцовые пули, даже не пробивая панцири, надетые поверх кольчуг, вминали железо и причиняли тяжелые травмы кавалеристам.

Новоросский полк, выдвинутый командованием из резерва подтянулся к стене, расстреливая в упор поляков, прорвавшихся через стену.

Через полчаса все было кончено. Польскую артиллерию разбили, не дав ей подойти на выстрел. Немногие всадники улепетывали от города в поле. Уцелевшие пехотинцы уже исчезли в лесу. Поляки были разгромлены наголову. Большая часть польского дворянства - шляхты была истреблена. Польские военачальники бежали с поля боя. Подошедшие казаки Чуба занялись вылавливанием беглецов.

Потери русских были более чем приемлемыми. 1200 убитых и 2300 раненых. Поляков истребили 140 тысяч. 24 тысячи взяли в плен. Тысяч 15 сумели скрыться.

Пленных поляков заставили и собирать убитых, копать братские могилы для погибших воинов и могильники для лошадей.

Русское войско три дня оказывало помощь раненым, хоронило своих погибших, собирало богатейшие трофеи. Взятых пленных под конвоем отправили в тыл. За богатых шляхтичей царь надеялся получить с поляков богатый выкуп, а бедных намеревался отправить на поселение за Урал. Казаки взяли еще 6 тысяч пленных из числа сумевших удрать с поля боя. Однако, командование польской армии во главе с королем сумело улизнуть.

Затем, разделившись на отряды по тысяч пехотинцев и тысяче кавалеристов, русские войска двинулись на запад. Организованного сопротивления больше не ожидалось. Перед их приходом католическая шляхта бежала из своих поместий

В июле от поляков были освобождены все земли Киевского и Подольскго княжеств, с городами Черкасы, Полтава, Овруч, Винница, Браславль, Каменец, вплоть до реки Днестр.

Затем войска, не встречая сопротивления, двинулись еще дальше на юго-запад и дошли до Карпат. Организованных воинских формирований в Речи Посполитой больше не осталось. К Русскому царству были присоединены земли бывших Волынского и Русского княжеств с городами Кременец, Луцк, Холм, Львов, Владимир-Волынский, Галич, Перемышль. Территория Русского царства пополнилась новыми плодородными землями с православным населением.

Всю осень царь Иван занимался закреплением своих завоеваний. Во все города и городки были поставлены временные гарнизоны из пехоты и кавалерии. Во все губернии, волости и уезды назначил наместников.

Вся отловленная католическая шляхта была отправлена вместе с семьями на поселение в Сибирь, а их земли розданы воинам, отличившимся в походе, как дворянам, так и простолюдинам, которые в этом случае тоже стали служилыми дворянами. Все видные военачальники, участвовавшие в освободительном походе, получили в новых землях крупные вотчины.

Униатских священников и монахов выгнали в Польшу, а в их церквях и монастырях обосновалось православное духовенство, назначенное патриархом Московским.

Зимой временные гарнизоны были заменены вновь сформированными стрелецкими частями, а регулярные войска высвобождены для нового похода. Впрочем, поскольку серьезного сопротивления не ожидали, новоросский полк был отправлен в Москву еще в июле. Чтобы бояре, пользуясь длительным отсутствием царя чего-нибудь не учудили.

В середине мая 1563 года русские войска тремя армиями вторглись на территорию Речи Посполитой. Самая крупная армиями, под командованием князя Овчины - Телепнева в составе пехотной дивизии, рейтарского полка, 4 тысяч кирасир, 10 тысяч драгун и 9 тысяч донских казаков наступала из Мстиславля на Слуцк, далее на Волковыск и Дрогичин. С ними следовали главнокомандующий князь Шуйский-Таврический и сам царь Иван Васильевич с царским резервом из рейтарского полка, тысячи кирасир и двух тысяч драгун.

Армия правой руки под командованием князя Мезецкого включала в себя пехотную дивизию, 2 тысячи кирасир, 6 тысяч драгун и 5 тысяч донцов наступала из Полоцка на Минск, далее на Гродно. Армия левой руки под командованием князя Оболенского в составе пехотной дивизии, 2 тысяч кирасир, 3 тысяч драгун и 16 тысяч запорожцев выступила из Чернигова на Мозырь, далее вдоль Припяти на Пинск и затем на Берестье.

По сведениям от соглядатаев при дворе Сигизмунда, крупных сил, способных противостоять любой их трех русских армий, у Сигизмунда не было. И взять их было негде. Королевская казна была пуста. После двух сокрушительных поражений влияние польского короля на шляхту упало почти до нуля. Власть Сигизмунда висела на волоске. Уцелевшая в двух разгромах шляхта самозабвенно драла глотки на Сейме в Кракове и не могла прийти ни к какому согласованному решению. А спешно собранные хоругви отдельных магнатов любая из русских армий раздавит играючи. Новоросский полк царь оставил в Москве.

Три русских армии прошли частым гребнем через всю будущую Белоруссию до самого Западного Буга. Католическая и униатская шляхта бежала к Кракову. Лишь отдельные особо упертые шляхтичи запирались в своих замках и пытались отсидеться. Такие замки походя брали штурмом. Русская артиллерия разваливала самые крепкие стены очень быстро.

В середине июля русские вышли на границы коренной Польши.

Регулярные войска остались на границе, а казаки, разделившись на 6 дивизий по 5 тысяч человек пошли дальше, грабить Польшу и Литву. Одна дивизия выжгла и ограбила окрестности Вильно, другая дошла до Россиены. Четыре дивизии вломиллись в польские земли разграблены были окрестности Дорогичина, Варшавы, Люблина, Сандомира.

В августе, собрав все силы в один кулак, русские двинулись к Кракову, где все еще заседал Сейм. На новой границе остались только 9 драгунских полков. В конце августа русские установили свой гуляй-город у стен Кракова.

Царь Иван предъявил королю и сейму ультиматум. Либо подписание мирного договора и признание королем и Сеймом новой границы Русского царства, либо штурм и разрушение Кракова, а за ним и других польских и литовских городов. На размышление царь дал полякам два дня. Сейм опять проболтал два дня и не принял никакого решения. Тогда русская артиллерия разнесла большой кусок городской стены и разрушила восточную часть города вплоть до стен королевского замка. Второго сентября Сейм утвердил текст договора. Король Сигизмунд и царь Иван подписали договор в гуляй-городе.

Русские войска покинули разоренные территории Польши и Литвы.

По Краковскому договору 1563 года договору к России отошли все земли все земли, завоеванные русскими в 1561 и 1562 годах, а также земли Полесья, Белой и Черной Руси: бывшие Минское, Новогрудское и Берестейское княжества с городами Минск, Мозырь, Пинск, Берестье, Бобруйск, Волковыск, Новогородок, Гродно. Царь Иван, по уже отработанной процедуре принялся осваивать вновь приобретенные земли.

Теперь все земли Киевской и Новгородской Руси, населенные этническими русскими, оказались под властью царя Ивана, а духовенство на этих землях подчинялось Московскому патриархату. Униатская церковь прекратила свое существование, а влияние католической церкви на новых территориях было сведено к минимуму.

Потенциальному могуществу Речи Посполитой был нанесен смертельный удар. Отныне, этому государству не суждено было играть в европейской политике важной роли.