Суржиков Роман: другие произведения.

Не волчанка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 9.29*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    3 место на Золотом Кубке детективов 2018


   Не волчанка
  
  
   Участковому инспектору милиции
   отделения на пр. Науки в Голосеевском районе
   гражданки Черёмшиной Татьяны Петровны
  
   Заявление
  
   7 марта сего года я, Черёмшина Т. П., находилась на своем рабочем месте по адресу проспект Науки 24 (это киоск рядом с общижитием Пищепрома). Там я исполняла свои обязанности продавщицы. Прилагаю копию соотвецтвующей страницы с трудовой книжки. Во все время рабочего дня я отпускала цветы разным людям (покупателям), из-за чего иногда вступала с ними в разговоры...
  
   - Че, Нюш, опять дохторов смотришь?
   Татьяна сидела за прилавком с оберточной бумагой, кутаясь в пуховик и хохлясь, как снегирь. Было зябко, старуха-батарея натужно потрескивала, силясь разогреться. Татьяна смотрела в экранчик телевизора, над которым козырьком нависал ДВД-плеер. На звук колокольца она подняла глаза.
   Семеновна вошла, степенно установила метлу в просвете между герберами и ландышами. Отерла руки передником, оперлась на рулон бумаги, и, перегнувшись через прилавок, глянула в экран.
   - Ну точно дохторов! Все одно по кругу! Не тошнит еще?
   Семеновна знала, что изо всех "дохторов" Танюше больше по сердцу беленький. В третьем сезоне его уволили, потому Танюша смотрела по кругу первые два. Сорок шесть серий "дохторов" - потом неделька перерыва на "маниака", и заново сорок шесть... А если разобраться, что еще тут делать-то?
   - Отстань, - отмахнулась Татьяна. - Лучше кофию дай.
   - Ох, ты ж не знаешь!
   Семеновна горько вздохнула и в подробностях поведала, как нынешним утром разбила термос -- поставила на край стола, а потом зацепила скатерть. И термос раздрызькала, и всю кухню уделала, корова пятнистая. Теперь не будет кофию ни ей, ни Танюше -- вообще никому. Работать тяжко. Два часа мела вокруг двадцать четвертого -- а толку нет. Без кофию ни жизни, ни труда. Приплыли, Нюшенька.
   - Так сходи в машину купи. Она уже приехала.
   - Аць!.. - Семеновна только скривилась и брезгливо махнула рукой.
   - Да серьезно. Сходи в машину, купи экспрессо. И мне тоже.
   - Тьху на ту машину.
   - Ну, Семеновна!.. - Нюша даже отвлеклась от экрана ради просительного взгляда. -
   Сегодня ж парад мужиков. Весь день буду электровеником. Как без кофию?
   - Терпи. Смотри вон своего беленького.
   Семеновна ухмыльнулась с превосходством. Она держала трех кошек и двух собак, для души грызлась с почтальонами, а вечерами попивала портвейн. Но чтобы смотреть повторно тот же самый сериал -- это уж нет!
   Колокольчик звякнул. Танюша буркнула тихо, под нос: "Началось...", -- и громко, вошедшему юноше в очках:
   - С праздничком, молодой человек! Выбирайте цветочки, какие на вас смотрят.
   - Ладнось, я пойду... - Семеновна взяла метлу, как жезл, и вышла походкой премьер-министра.
  
   Парад мужиков накатил в две волны. Первая хлынула утром. Студенты по дороге в свои ВУЗы хватали для однокурсниц букетики ландышей, либо розу -- одну, алую, на длиннющем стебле. Унося ее, метровую, аж расправляли спины от гордости. Папаши приобретали гвоздики и герберы, вручали сыновьям-школьникам, чтобы те поздравили училку. Мальчики отнекивались, как могли:
   - Пааап, ну что я ей скажу... Подари лучше маааме!
   Отцы не поддавались:
   - Это праздник, так нужно. Теперь еще конфет купим -- угостишь девочек.
   - Ну, пааап!..
   Предусмотрительные офисные клерки затаривались по дороге на работу, переспрашивали цены на все, искали баланс между приличием и экономией. Служащие госучреждений требовали розочки -- короткие, но несколько, и непременно с лентой.
   - Чтобы все, как полагается. Но поскорее, девушка, опаздываю.
   Танюша не любила предпраздничное утро. Терпеть не могла спешку: дергать цветы из ведер, как сорняки, без перебору; охапкой завертывать в пленку, откусывать скотч; бормотать скороговоркой: "Дасвежие, толькосегодня. Неделюпростоят. Вамслентой? Пожалста, хорошегодня". Совать в карман передника мятые купюры, одним взмахом сметать со стола зеленый мусор, поворачиваться к следующему в наседающей очереди: "Выбирайте, молчеловек. Какиенавассмотрят?" Танюша ненавидела работать впопыхах. Зваться "девушкой" не любила тоже.
   Вечерняя волна -- совсем иное дело. Люди возвращались с работы после короткого и легкого дня, имели вдоволь времени, радовались предстоящему выходному. Эти, вечерние, выбирали цветы с удовольствием, с фантазией, некоторые даже и с чувством.
   - Скажите, барышня, откуда розы?
   - Эти колумбийские, те - наши, тепличные, а красные -- Эквадор.
   - Ффиу! Ого!..
   Мужчина не видел разницы между Эквадором и Колумбией, спрашивал ради беседы. Танюша любила таких покупателей.
   - Берите колумбийские: они в тепле раскроются и будут -- просто сказка про Золушку!
   - Да... Нет, лучше дайте девять разных: по три отовсюду! И еще открыточку с сердечком. Я у вас подпишу, можно?
   Другой просил:
   - Позвольте, я сам выберу тюльпаны.
   Танюша позволила, он выбирал долго, с трепетом, трогал лепестки нежно, словно волосы любимой... Вот только брал, как нарочно, самые дрянные. Ему казалось: распускаются -- значит, спелые. Таня знала: издохнут к завтрашнему вечеру.
   - Дайте-ка я помогу, а то вы измучились уже. Вот этот берите -- смотрит же на вас, подмигивает! Еще этот, и эти. Потрогайте, какие крепенькие!
   Третий захотел кактус. Да, серьезно, кактус! Нету?.. Тогда фиалочку с горшком. Или, может, гладиолус. Моя, знаете, любит все необычное.
   - Возьмите орхидею. Вот эту, в подарочной коробке.
   - Она живая? Я думал, искусственная...
   - У нас все живое, как мартовский котик. Стебель во флаконе, простоит сто лет, внукам в наследство останется.
   Четвертый -- шесть гербер. Очень трогательно: предпраздничным вечером идет на кладбище к маме или бабке... Танюша выбрала лучшие, участливо спросила:
   - Желаете черную ленточку?
   - Тьфу на вас! Это дочкам. У меня их две, по три цветочка каждой.
   Потом был грузин, назвал Танюшу "красавыца", купил "адынадцат гэоргин". Потом трое парней в кепках: один выбирал, двое советовали ерунду и заразительно хохотали. Потом зашел Фарзад, забрал дневную выручку. Танюша насела на него:
   - Купи батарею.
   - Зачем еще?
   - У старой это... гемоглобин понижен.
   Фарзад потрогал:
   - Вроде, теплая.
   - Это я ее согрела дыханием. Фарзад, будь голубчиком в честь праздника! Купи батарею -- спаси красавыцу от смерти!
   - Праздник завтра, - отрезал Фарзад и сбежал.
   Потом, на исходе дня, бледный паренек не мог вспомнить слово "эустомы":
   - Мне вон тех... синеньких.
   Субъект с серьгой в носу хотел знать, сколько лепестков у розы, и у всех ли роз одинаково. Пересчитал, проверил, купил ту, у которой восемь.
   С визгом остановилась машина, вбежал мужик в дубленке, купил самый громадный и уродливый из готовых букетов, не взял сдачу, убежал.
   Последней пришла грустная девушка. Сама выбрала пять желтых хризантем. Букет получился грустным, ей под стать. Ушла домой -- видимо, плакать.
   Танюша выдохнула, вписала в журнал остаток выручки. Вырубила так и не досмотренную серию. Накрыла пленкой ведра с цветами, намотала шарф в три оборота вокруг шеи. Натянула пуховик, опустила ролеты, щелкнула выключателем.
   На сегодня все.
  
  
   Вышеупомянутые события седьмого марта сначала не показались мне подозрительно особенными. Мою настароженность привлек гражданин, явившийся с целью преобретения цветов утром следующего дня (то есть, 8 марта сего года).
  
   Праздничным утром стояла самая мерзкая погода, какую только мог выдумать господь. Валил крупный мокрый снег, налипал на окна киоска, влажными разводами сползал по ним. Казалось, киоск тонет в белом киселе.
   Обычно утром восьмого марта молодые муженьки прибегают за ландышами и тюльпанами, чтобы положить их на подушки не до конца еще проснувшимся супружницам. Но сегодня погода пересилила романтические порывы: молодежь заменила букеты праздничным завтраком в постель -- и осталась дома.
   Танюша грела ладони картонным стаканом с капуччино и смотрела серию про взорванный томограф, когда в цветочную лавку зашел тот самый гражданин. Добротная куртка на нем была не по погоде легка и суха; голова непокрыта, густые русые волосы не успели еще потемнеть от влаги; меж пальцев крутил брелок от машины с немецким значком. По правде, ничего в нем подозрительного не было -- просто симпатичный уверенный мужчина. Танюша встрепенулась:
   - С праздничком вас! Проходите, не стесняйтесь, выбирайте красоту.
   - Это вас с праздником. Мне семь ирисов.
   Так быстро и определенно он это сказал, что стало ясно: мужчина женат, и не первый год -- вдоль и поперек изучил уже вкусы благоверной, давно оставил позади романтические порывы. Танюша сперва сделала вывод из цветов, а потом только заметила очевидное -- кольцо на пальце.
   - Конечно, пожалуйста. Вот ирисы -- какие вам улыбаются?
   - На ваш вкус.
   Она отобрала и завернула в пленку семь цветков, мужчина расплатился.
   - Спасибо, хорошего дня.
   И ушел, захлопнув дверь. Силуэт мигом пропал в снежном киселе. Танюша была уверена, что больше никогда не увидит его: был на машине -- значит, живет не рядом, просто проезжал мимо, остановился по случаю.
   Однако русый мужчина вернулся три серии спустя.
   - Здравствуйте, девушка. Дайте мне роз.
   - Снова здравствуйте! - улыбнулась Танюша.
   Какое-то раздражение мелькнуло на его лице -- словно он не узнал продавщицу или обозлился на ее смешливый тон. Есть такие покупатели, что любят напускать серьезность. Танюша удержала в себе шутку об ирисах, которые не подошли к цвету глаз, и спросила сухо:
   - Какие розы, молодой человек?
   - Почем белые, чайные и красные?
   Она ответила. Чайные были вдвое дешевле. Мужчина не возмутился, но Танюша все же пояснила:
   - Это потому, что чайные -- наши, тепличные, а белые и красные -- привозные.
   - Дайте по три каждой.
   - Три белых, три чайных и три красных?
   Он глянул с явным желанием спросить: "Ты что, оглохла?", - но ответил только:
   - Да.
   Татьяна выбрала по три штуки, сложила в букет.
   - Чайные короче -- это ничего? Или подрезать красные и белые?
   - Не подрезайте. Пусть будут.
   Она завернула, он заплатил, буркнул:
   - Спасибо.
   И без нужды добавил:
   - Это начальнице. Работаю в праздник.
   - Сочувствую вам.
   Мужчина напялил шапку и вышел.
  
   Утром девятого марта Семеновна вошла в киоск, выпятив грудь колесом.
   - Видала-сь? Ты все смотришь, а у меня вона че!
   Она выпростала руку из-за спины и показала Танюше двухлитровый термос. Он был блестящий, жестяной, слегка помятый и напоминал бракованный снаряд для пушки.
   - Кавалер подарил? Ай, Семеновна-сердцеедка!
   - Тьху на тебя! Чтоб тебе самой кавалера... Нашла. В шкафу у меня завалялся.
   - С Великой Отечественной?
   - Так, все. Шиш тебе, а не кофий.
   - Ну, Семеновна! Не будь гадюкой, налей. Историю расскажу.
   - Какую еще?
   - Чудесную. Прямо загадка.
   Семеновна уселась, отвинтила капсюль - то бишь, крышку от термоса, - налила в нее кофе, но Танюше не дала: оплату, мол, вперед. Танюша рассказала про русого мужчину с двумя букетами.
   - Пхесь! Нашла загадку. Ну, подарил начальнице розы -- что такого? Может, он в нее того...
   - Семеновна, вчера был выходной.
   - А может, он без выходных. Ты ж вон тоже.
   - Розы стоили вдвое от ирисов. Жене - дешевое, начальнице -- дорогое?
   - Конеча! Жена она и так жена, никуда не денется. А начальница уволить может. Кого ж задобрить, как не ее?
   - Когда пришел за ирисами, был сухой и без шапки -- будто только из машины. А когда за розами, то в шапке. А зачем он шапку надел, коли едет на работу? Машину бросил у дома, на работу пешком поплелся?
   - Ну, а че? В такую погоду знаешь, как опасно!
   Семеновна рассказала про Иванова из тридцатого дома, который в такой вот точно снегопад заехал под фуру, потому что не заметил. Вызывали целый подъемный кран, чтобы поднять фуру и вытащить ивановскую машинёнку. А самого Иванова из нее вынимали бензопилой. Или не бензопилой, а этой... от которой искры. В общем, всю машинёнку напополам разрезали, чтобы шофера спасти.
   - А ты говоришь, машиной ехать! Тьху на тебя!
   Семеновна гневно выхлебала кофе из капсюля и убралась, оставив Танюшу ни с чем. Она включила плеер, но мысли то и дело отвлекались от экрана. Мужчина с цветами не шел из головы.
   Главный доктор из сериала говорил: "Патология -- это хорошо. Врачи обожают патологии. Светлое пятно на рентгене, темное пятно на томограмме..."
   Я продавщица цветов, -- думала Татьяна, -- но тоже не дура. В моем деле есть свои патологии, и уж я-то их замечу! Это как дифференциальный диагноз. Сначала запишем на доске симптомы, а потом попробуем их объяснить.
   Значит, так. Мужик покупает один букет, а позже другой. Почему не два сразу? Мог второй букет бросить в багажник, зайти домой, поздравить жену, а потом -- к начальнице.
   Потом. Утром он приезжает в киоск на машине -- значит, наверное, живет не рядом. Почему, когда вновь понадобились цветы, он поехал в этот же киоск, а не в ближний к дому? И почему теперь он приехал в шапке?
   Наконец, третий симптом. Зачем брать розы разной длины в один букет? Зачем вообще брать разные розы? Он спросил цену -- вот и купил бы девять самых дешевых. Или, наоборот, самых дорогих -- так многие мужики делают. Но он взял вперемешку -- и не сэкономил, и не шиканул.
   Что бы ни говорила обо всем этом Семеновна, симптомы не складываются. Нету диагноза, который все бы объяснил.
   Легка на помине, Семеновна снова показалась на пороге. Татьяна заявила:
   - Я все обдумала, и не клеится оно. С тебя точно кофий.
   - Ниче не с меня! - сварливо перебила Семеновна. - Вот, гляди. Спецом тебе принесла.
   Она втащила в киоск грязный черный пакет для мусора, тут и там продранный насквозь.
   - Значить, я мету двор двадцать шестого -- смотрю: бомж, в мусоре копается. Я ему: "А ну пошел! Тебя не хватало!" Он не слушает, только все роется. Открыл один пакет, я гляжу, а там -- вот тебе раз.
   Прежде, чем Танюша успела возмутиться, Семеновна высыпала на пол содержимое пакета. Там были цветы. Ирисы и розы.
  
  
   Считаю за необходимое особенно отметить, что цветов имелось в наличии строго определенное количество: семь ирисов и девять роз (это значит, по три штуки трех разных цветов). Причем состояние двух букетов являлось очень разным. Ирисы были почти что практически целые, а розы -- сломанные и как будто потоптанные ногами. Гражданка Карташева Мария Семеновна, подписавшаяся ниже, может засвидетельствовать, что с нашей стороны букет не подвергался никакому топтанию, а был уже в таком (потоптанном) виде достан из пакета. Да и надо быть дурой, чтобы топтать розы: обувь же испортишь.
  
   Танюша ошарашенно глядела на мертвые цветы. Семеновна -- на Танюшу, гневно.
   - Видала? Вот тебе вся разгадка! Мужик, значить, купил женке цветики. Ирисы эти твои. Принес, а ей, вишь, не понравилось! Сказала: "Ты, дурак, не знаешь, какие цветы люблю". Или еще могла: "Где всю ночь лазил, козел? Да еще веник принес!" В общем, значить, поскандалила и выгнала его. Он походил, помучился, решил задобрить. Пришел к тебе, купил букет получше... да?
   - Ага, розы дороже, - машинально кивнула Танюша.
   - И был он уже такой весь смурной, ага?
   - Да, не веселый.
   - И в шапке. Женка его выгнала, вот он по улице в шапке и ходил. Купил, значить, ей веник подороже, снова подарил -- а она снова накинулась. Ну, тогда мужик психанул. Хрясь розы на пол, ногой притопнул, и оба веника -- к чертям в мусор. Вот тебе и тайна. Тоже мне, что-где-почем.
   Танюша задумалась. Сверила диагноз с симптомами и медленно качнула головой:
   - Нет, это не волчанка.
   - Ты че?
   - В смысле, не того... не пляшет с симптомами. Мужик утром приехал машиной и купил ирисы. Они такие, на любителя, их не дарят всем подряд. Муж точно знал, что жена любит ирисы, про другие цветы даже не думал. А вот второй раз дарил розы -- то есть, самый расхожий товар. Хотел бы подлизаться, было б наоборот.
   Она потеребила концы шарфа, добавила:
   - А еще, почему дважды покупал у меня? Он что, живет рядом? Тогда чего в первый раз ехал машиной?
   Семеновна недовольно фыркнула:
   - Чего ты придираешься? Ну, сначала подарил любимые, а потом нелюбимые. Думаешь, не бывает? Всяко бывает! Вот у Ломакина с двадцать шестого есть две машины. Так он ездит все время на маленькой побитой, а большую красивую держит в гараже.
   Танюша отрезала:
   - Нет, Семеновна, не годится твой диагноз. Надо это... провести анализы.
   Она надела перчатки и осторожно, чтобы не исколоть пальцы, подняла на столик цветочное месиво. Отложила в сторону ирисы: семь штук, фиолетовые с желтым, явно куплены вчера -- почти не успели завять. А вот розы представляли жалкую картину. Многочисленные переломы, черепно-мозговые травмы, обширная кровопотеря... Но измятые стебли еще держались на обрывках волокон, и Танюша аккуратно распрямила их, сложила цветы один к одному, бутон к бутону.
   - Ты чегось?.. - Семеновна подняла руку, чтобы повертеть у виска.
   - Это не те розы, - сказала Татьяна.
   - Как -- не те?
   - Видишь: стебли одной длины. А у того мужика из машины были разные! Я еще спросила: подрезать вровень? Он ответил: не нужно.
   - Постойсь.
   Семеновна подошла, согнулась над столиком, провела пальцем по бутонам, по срезам стеблей -- убедилась.
   - Тыц-брыц! Одинаковые!
   - Я ж говорю.
   - Хош сказать, тот мужик выкинул вместе два букета: один свой, а второй -- чей-то чужой? Да не просто чужой, а точно такой, как он сам купил в тот день?
   - Так показывает анализ, - изрекла Танюша. - С анализом не поспоришь.
   Пока Семеновна задумчиво скребла затылок, Татьяна отобрала артиллерийский термос и налила себе кофию. Действительно, хорош. Не то, что из машины.
   Семеновна додумала мысль до финала и треснула себя по лбу:
   - Да тьфу на тебя, Нюша! Мужик просто их дома подрезал! Вот и вышли розы одинаковые!
   - Неа. Не пляшет. Видишь: белые розы успели раскрыться -- значит, денек простояли в тепле. Если б он купил их и после ссоры выкинул, были бы закрытые.
   Танюша показала ведро с белыми розами.
   - Гляди, Семеновна: закрытые. У всех колумбийских роз такое свойство: на холоде стоят закрытыми, а в тепле сразу расцветают. Хлоп -- и красота, сказка про...
   Она так и села -- вспыхнуло в голове внезапное осознание.
   - ...Золушку, - окончила Татьяна изменившимся тоном.
   - Че с тобой? С дуба рухнула?
   - Я знаю, чьи это цветы.
   - То бишь как это -- знаешь?!
   - Седьмого марта я забегалась, что гончая собака, вот и забыла сперва. Но теперь вспомнила: вечером седьмого другой парень приходил за розами. Спросил: откуда? Я ему: белые -- Колумбия, красные -- Эквадор, чайные -- наши. Он: давайте всех по три. Я и продала, причем обрезала вровень! Понимаешь, Семеновна? Трех цветов по три штуки, одинаковой длины! Это они и есть!
  
  
   Поскольку 8 марта был праздник, то на следующий день, 9 марта, потребность в цветах среди людей уже не наблюдалась. По этому обстоятельству нам представилось много времени, чтобы тщательно обдискутировать все загадочные факты. Сложив их в сумму, мы составили три возможные версии, как оно все было. Версия N1. Имела место конкуренция самцов (мужчин) за женщину. Первый подарил ей букет, а второй его выбросил и заменил своим (то есть, переметил тереторию, как собачки). Версия N2. Дело в секретной явке агентов разведки или каких-нибудь преступных элементов. Букет из 9 разных роз используется как пароль, чтобы зайти на явку, а потом сразу выбрасывается. Версия N3. Некая женщина, пострадавшая от мании величия, возомнила себя Клиопатрой. Она завела много любовников и каждому велит дарить ей одинаковые букеты, от которых через день избавляется (это чтобы никто не понял, сколько же у нее любовников).
   Но в ходе рассуждений мы логически решили, что все версии объясняют только два букета из трех, а третий не укладывается. Активная умственная работа привела нас к мозговой усталости.
  
   - Все, все! Тьху на тебя! Надоело думать! - вскричала Семеновна.
   Несколько минут обе сидели молча, похлебывая кофий из одной чашки. Потом Семеновна спросила:
   - Скажи хоть, на кого они похожи, эти два ирода.
   - Ну, первого, что вечером седьмого марта, я почти не запомнила. Много их было тогда -- мужиковский парад жеж... Помню, он невысокий, со щетиной... темненький..
   - Будет гном, - постановила Семеновна. - А второго хоть разглядела?
   - Второго -- да. Одет в кожанку, машина немецкая -- такая, с птичками. А сам высокий, русый, лицо симпотное -- мужественное.
   - Хмы... Кажись, я видела такого. Дай-ка подумать... Слы, Нюш, а еще чего-нибудь не вспомнишь? Примету какую...
   - Он похож на пациента из серии про термитов. Очень похож, только волосы русые!
   Танюша включила плеер, выбрала нужную серию, промотала, поставила на паузу.
   - Вот, гляди! Волосы сделай светлыми -- и вылитый он!
   - Х-ха! - Семеновна хлопнула в ладоши. - Так это ж Корчик из двадцать шестого! Третий подъезд, а этаж... дай бог памяти.
   - Точно?
   - Стану я тебе врать! Больно надо.
   - Консьержка в том подъезде есть?
   - А то. Тока глухая и спит весь день.
   - Пошли!
   - Кудась? Зачем?
   - Спросим консьержку, как оно было! Когда пациент пришел, когда ушел, какие цветы носил.
   - Тыц, выдумала!.. - буркнула Семеновна, но поднялась, взяла подмышку термос. - Лады, идем, а то ж ты не отстанешь.
   Вышли на улицу, под мерзенький мокрый снежок. Танюша заперла киоск, в душе порадовалась тому, как озлится Фарзад, если узнает. Ну и сам виноват! Зажал обогреватель...
   За пять минут прошлепали от общежития к двадцать шестому дому, обогнули его, подошли к нужному подъезду. Хоть и близко, а шарф и волосы Танюши успели промокнуть. Тоже симптом, о чем-то да говорит.
   Дверь подъезда была заперта на магнитный замок, а рядом маячило окошко с грозной запиской: "Называйте НОМЕР КВАРТИРЫ!" Танюша постучала в стекло.
   - Да ты громче! Тетеря она.
   Танюша громыхнула костяшками в окно. Консьержка высунулась, хлопая глазами спросонья.
   - Чего шумите?! Семенна, у тя ж ключ есть!
   - Есть-то есть, - Семеновна вытащила из кармана магнитик, - да мы не затем. Спросить надо.
   - Ну, спрашивай.
   - Корчик в твоем подъезде живет? Русый такой, красивый. На "фоцвагене" ездит.
   - Чего?.. Ага, в моем. Сто пятая, кажись. Тока его нету.
   - Как нету? На работе?
   - Не. Он в Чернигов поехал.
   - Как -- поехал? В командировку чтоль?
   - Не говорил... Просто сказал: в Чернигов. И умахнул еще третьего дня, за день до праздника.
   Танюша вмешалась:
   - Вы уверены, что уехал? Он вчера утром здесь не был? Цветы домой не приносил?
   - Чего?.. Цветы? Каки цветы, если он в Чернигове! Шо ж он, с Чернигова цветы привезет?! Нету его тут, не носил он цветов!
   - Подумайте хорошо, вспомните! Сначала синенький букетик -- семь ирисов. А потом девять роз разных цветов. Легко было заметить: три белых, три чайных, три красных.
   - Не...
   Семеновна буркнула:
   - Легко заметить, да не ей. Эта бегемота не заметит. Пойдем...
   Консьержка скуксилась, прогундосила обиженно:
   - Чего не заметила? Все я заметила. Разные розы? Были такие. Седьмого вечером мужчинка с ними приходил. Долго тарабанил еще, прям как вы... Только не Корчик, а другой, не из нашего дома. А Корчика не было, в Чернигове он...
   - Ладысь, видела, молодец, - хмыкнула Семеновна. - Еще одно скажи. Корчикова жена тоже в Чернигове или тут?
   - Кто разберет... Кажись, осталась. Я ее, вроде, видела позавчера...
  
   Они сели на лавку под навесом, Семеновна налила кофию и авторитетно заявила:
   - Картина тогось, проясняется. Пациент Корчик уехал в Чернигов -- али в командировку, али просто. Это, значить, случилось шестого марта. А седьмого вечером один гном-мачо явился к его жене. По дороге разжился веничком из девяти роз, постучался в подъезд, чтобы консьержка впустила, поднялся к Корчихе и сделал свое дело.
   - Похоже на то, - согласилась Танюша.
   - Но утром восьмого случилась картина. "Здрасьте! Не ждали? А мы приперлись!" Пациент Корчик неожиданно приехал машиной из Чернигова. Хотел женку осюрпризить в праздничек. Заскочил перед домом к тебе в киоск, купил ирисов, каких она любит, и пошел домой. Консьержка спала, он ее не будил, потому что имеет ключ от подъезда. Вот она его и не видела. Агась?
   - Ага.
   - В квартире у Корчихи любовника уже не было. Свалил он - или к супруге, или на работу, или еще куда. Если бы был, то муж бы прям ему намял бока. Но гном исчез, остались цветочки, да еще с открыткой-сердечком. Корчик такой: "Тыц-брыц! Вот те новость!" Скинул веник на пол и растоптал.
   - Согласуется с симптомами, - признала Танюша.
   - А потом выкинул к чертовой бабушке и помятые лохмотья, и свой букет тоже. Потому что на кой дарить цветы лярве.
   Танюша помедлила.
   - Неа, не волчанка. Зачем он снова пришел ко мне и купил второй букет? Причем точно такой же, как был у гнома. Его бы воротило от роз после этой истории -- но нет, сразу идет и покупает, да именно розы!
   Помолчали обе.
   - А может, значить, решил по-мужицки разобраться? Купил, значить, точно такой букет, поехал к любовничку -- и его этими розами по мордам! Или того хитрее: любовничьей жене подарил! Агась? Волчанка?..
   - Может...
   Помолчали еще. Начало смеркать. Подул ветер, снег смешался с градом. Ледяная крупа застучала по козырьку подъезда, по крышам машин на стоянке.
   - Идемсь, - сказала Семновна. - Разгадали ужо, пора топать. У меня спиногрызы голодают, а тебя Фарзад пришибет за закрытый киоск.
   - Идем, - кивнула Танюша.
   Поднялась, поморщилась: машина, въезжая во двор, сверкнула фарами в глаза.
   - Слушай, Семеновна... Говоришь, у Корчика "фольцваген"?
   - Агась. Серый.
   - Ты его видела сегодня?
   - Кажись, не. Но я ж не так чтобы присматривалась.
   - А вчера?
   - Тоже не. Но вчера я была выходная, только к обеду на улицу выползла.
   - Меня знаешь что волнует?
   - Что?
   - Во второй раз он зашел ко мне в шапке. Шапка была мокрая, в снегу. Ты говоришь: он ехал бить любовника, да? Раз ехал -- то в машине. А почему мокрый? И почему оделся тепло? Он будто пришел пешком, и дальше думал - тоже пешком.
   - Ну, мало ли... Мож, гном-любовник где-то рядом живет.
   - Может. Но теперь "фольцвагена" нету на стоянке.
   - И че?
   - Не знаю, че. Просто симптом...
   - Да хватит уже. Идем!
   - Идем...
   Вдруг Танюша схватила Семеновну за руку.
   - Идем к нему! К Корчику! Спросим, куда дел второй букет!
   - Тыц-брыц! Так он тебе и скажет.
   - А почему не сказать? Отделал любовника -- ну и ладно, тут стыдиться нечего.
   - Твой дохтор помнишь че говорит? Все врут.
   - Ага, но в конце серии все узнают правду. Вот и я хочу. Иначе не успокоюсь. Ну!
   Семеновна сдалась и отперла подъезд. Прошагали мимо удивленной глухой тетери, сели в лифт, выползли на этаж. Сто пятая дверь была тяжелой, стальной, добротной -- как и куртка, и машина пациента. Танюша потерла ладони, вдохнула поглубже -- и нажала звонок.
   Внутри свистело и улюлюкало, Семеновна переминалась от нетерпения, Танюша пыталась наперед выбрать слова, а они все никак не находились. Прошла добрая минута. Дверь так и осталась заперта.
   - Ну, чего и следовало... - хмыкнула Семеновна. - "Фольцвагена" нет -- значить, он на работе.
   Танюша позвонила в соседнюю дверь.
   Здесь отперли. Молодуха в халате и в кучеряшках...
   - Здравствуйте. Вам чего?
   - Извините, девушка, ваш сосед -- Корчик, да? Такой русый, симпатичный?
   - Ну, да.
   - Вы не подскажете его номер телефона? Очень нужно с ним поговорить.
   - Да у меня нету...
   - Девушка, очень прошу! Прямо очень-очень! Есть хоть какой-то способ с ним связаться?
   - Могу дать номер жены, хотите?
   Танюша выхватила мобилку, стремительно записала. Едва закрылась дверь соседки, нажала вызов.
   Ответа не было. В трубке длинные гудки, похожие на безответное завывание звонка.
   Танюша сбросила и снова набрала номер.
   Длинные гудки. Она слушала их и думала: "Вот сейчас у доктора-хама случилось бы озарение. Щелк -- и догадался про все разом". В трубке тянулись гудки. Длинные... Как стебли у эквадорской розы. Колумбийския короче, чайная -- совсем малыш. Их надо было подрезать вровень...
   - Он не обрезал их, - пробормотала Татьяна, держа трубку у уха, - потому, что не помнил...
   - Чего не помнил?
   - Обрезаны ли розы любовника. Пациент хотел сделать точно такой букет, как у любовника, один в один. А обрезаны ли -- не помнил...
   "Абонент не отвечает", - отчеканил в трубке голос автомата.
   - Но зачем ему прямо один в один?
   - Чтобы...
   Танюша глядела на стальную дверь и была абсолютно уверена: злосчастный букет пациента стоит сейчас за нею. Не в больнице у койки побитого любовника, ни у какой-то шлюхи, об которую утешался Корчик, ни еще где-нибудь. Прямо здесь, в квартире пациента. Обрезанные вровень девять роз -- точная копия выброшенных в мусор.
   - Что-обы... - протянула Танюша...
   И вдруг похолодела, отскочила от двери, уставилась.
   - Господи! Она же там лежит! Мертвая!
   - Где?! Кто?!
   - Жена Корчика! Он угробил не только букет. Он убил жену!
   Танюша отступала от двери, пока не уперлась спиной. Не сразу попав по кнопке, снова набрала номер. Сама уже знала -- ответа не будет.
   - Он убил ее в приступе ревности. Потом спохватился -- как скрыть? Подумал и понял: на улице премерзкая погода, еще и выходной. Во дворе никого не встретил, консьержка дремала. Единственный, кто его видел, - это я. Но я ведь его не знаю! Никто не в курсе, что он вообще приезжал из Чернигова!.. Так что пациент убрал свои следы в квартире, хотел выкинуть и букеты, как тут подумал: у любовника-то нет ключа от подъезда. Любовник должен был стучать, и консьержка, поди, его запомнила -- с трехцветным-то веником! Милиция спросит -- она скажет. Розы докажут, что был любовник. В квартире полно его отпечатков. На него и повесят убийство!
   А Семеновна все кивала, тревожно глядя на дверь.
   - Нужно было одно: вернуть разноцветный букет. Вот он пошел ко мне и купил розы, а дома их обрезал, чтобы даже по длине совпадали с любовничьими. Прежние, изломанные, он сунул в мусорный пакет и выбросил -- думал, контейнер скоро увезут, не ожидал, что бомж пороется. Потом сел в машину и укатил назад в Чернигов. Будто его тут и не было.
   - Вот тебе волчанка, - глухо уронила Семеновна.
   Танюша сказала:
   - Время смерти...
  
  
   С учетом всего, что сказано выше, имеются весомые основания считать, что гражданка Корчик является убитой собственным мужем и находится внутри квартиры 105 в доме 26 по проспекту Науки. Предполагаемое время ее смерти -- 10-11 часов утра 8 марта сего года. Настоящим заявлением я прошу органы принять необходимые меры и разобраться в ситуации. Для подтверждения готова предоставить свои свидетельские показания и два букета - семь ирисов и девять поломанных роз, которые сохранила в рамках своего рабочего места. Не знаю, достаточно ли этого для вскрытия квартиры и возбуждения дела... Но что-то же нужно предпринять!
  
   С уважением, Черёмшина Татьяна Петровна.
  
  

Оценка: 9.29*8  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  М.Халкиди "Фиктивная помолвка. Маска" (Любовное фэнтези) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1" (Киберпанк) | | А.Демьянов "Горизонты развития. Траппер" (ЛитРПГ) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 3" (Любовное фэнтези) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | A.Summers "Аламейк. Стрела Судьбы" (Антиутопия) | | А.Невер "Сеттинг от бога" (Киберпанк) | | И.границ "Ведьмина война 2: Бескрылая Матрона" (Боевое фэнтези) | | Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург" (Киберпанк) | | П.Працкевич "Кровь на погонах истории" (Антиутопия) | |

Хиты на ProdaMan.ru На грани. Настасья КарпинскаяЛюбовь по-драконьи. Вероника ЯгушинскаяОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарПерерождение. Чередий ГалинаПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаСнежный тайфун. Александр МихайловскийИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваОфисные записки. КьязаВ объятиях змея. Адика Олефир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"