# Неоконченная пьеса

Геннадий Свирский

(Миниатюра на одно действие в интерьере)


Действующие лица:


Мужчина


Женщина


Интерьер комнаты. Небольшая комната заставлена предметами. С люстры свисает цветочная гирлянда. На столе пустые тарелки и бокалы, под столом пустые бутылки, довольно много. Посреди комнаты стоит ботинок. На стуле слева висит красное платье. На стуле справа висят мужские брюки и один чулок. На кровати, накрывшись одеялом, кто-то спит.


Звонит будильник. Из-под одеяла показывается мужская рука, она шарит по столу, немного не доставая до будильника. Тот продолжает звонить.


М.: Вот черт подери!


Приподнимается с кровати, достает до будильника и наконец выключает его. С удовольствием прислушивается к тишине. Отодвигает одеяло в сторону, спускает на пол сначала одну ногу в ботинке, потом другую почему-то в красной туфле. Смотрит на свои ноги. Напряженно думает


М.: Вот черт подери!


За его спиной под одеялом что-то шевелится.


Ж.: Ну что там, сколько времени?


М: Ой, кто здесь?


Одеяло шевелится, из-под него показывается Женщина, сильно растрепанная. Некоторое время М. и Ж. смотрят друг на друга.


Ж.: А ты вообще что здесь делаешь?


М. (удивленно): Я что здесь делаю? Сплю я здесь.


Ж.: С кем?


М. выражает крайнюю степень задумчивости и ничего не отвечает.


Ж.: Вопрос снимается. Давай попробуем с другой стороны. Что я здесь делаю?


М.: Видимо, то же самое.


Ж. (с озабоченным видом заглядывает под одеяло) : И кстати, где мое платье?


М. тоже заглядывает под одеяло. Ж. визжит и бьет его подушкой по голове.


М. (обиженно): Вон твое платье висит на стуле.


Стул с платьем стоит у противоположной стены, довольно далеко от кровати. Ж. смотрит на стул, потом на М., потом снова на стул.


Ж.: А ты не можешь отвернуться?


М. (задумчиво): Могу. (Еще более задумчиво). А смысл?


Ж. рычит и бьет его подушкой по голове.


М. (покладисто): Ну хорошо, если ты так просишь.


Ж., завернувшись в одеяло, подбирает платье и выскакивает в коридор. Возвращается уже в платье и кидает одеяло на кровать, затем садится рядом с М.


Ж.: Продолжаем расследование. Что мы тут вчера праздновали?


М.: Татьянин день, по-моему.


Ж.: А я что ли Татьяна?


М.: А ты что ли не помнишь?


Ж. корчит ему гримасу.


М.: Пить надо меньше.


Ж.: (возмущенно) Ой кто бы говорил!


М.: Я, между прочим, не меньше твоего выпил, и ничего! Сижу вот, как огурчик...


Ж.: Ага, зеленый весь и сморщенный. Ты не отвлекайся, вспоминай давай.


М.: Татьянин день, это я точно помню.


Ж.: А потом что было?


М.: Потом за встречу... За любовь, понятное дело. За мир, за спасение китов, за новый альбом Меладзе - это, кстати, твой тост был...


Ж.: А потом?


М.: Потом за Реал Мадрид... это уже мой...


Ж.: А потом?


М.: За полярников. За незамужних женщин, за неженатых мужчин. Вот видишь, все я отлично помню.


Ж.: Вижу, вижу. А потом?


М.: (Хмурится) Потом не помню.


Ж.: Алкоголик!


М.: (Радостно) А! Вспомнил!


Ж.: Ну?


М.: (гордо) За освобождение Африки!


Ж. стонет, обхватив голову руками.


М.: На самом деле, не все так плохо. Мы живем активно (снимает с ноги туфлю), радуемся жизни (снимает с другой ботинок) и дышим полной грудью... унывать решительно не о чем.


Ж.: Это и есть то, что называется позитивное мышление?


М.: Оно самое! Ведь если просто сидеть и плакать, то никому не станет легче от этого.


Ж.: Я знаю. Только почему-то все равно хочется зарыдать.


М.: Не плачь, милая! Может, все еще кончится хорошо... может, у нас еще есть шанс.


Ж.: Именно это меня и пугает.


М.: (ворчливо) На вас, женщин, не угодишь.


Ж.: (оглядываясь по сторонам) Где моя сумочка? Мне нужны сигареты. Я просто умру, если не покурю.


М.: А еще говорят, что капля никотина убивает лошадь... Счас, я тебе пепельницу найду.


Ж.: А ты тоже куришь?


М.: Боже упаси. Это тяжелое наследие семейной жизни. Бывшая дымила, как паровоз.


Ж.: У тебя была жена?


М.: К счастью, именно была.


Ж.: Что, такая плохая?


М.: Не то слово. Гарпия! Горгона! Дракон огнедышащий, во!


Ж.: Бедняжка... Я тоже была замужем. Не очень удачно. Тупое самовлюбленное животное. Вспоминаю, как страшный сон.


М.: Вот оно как... Мы с тобой, значит, товарищи по несчастью... (обнимает Ж. Ж. вяло сопротивляется)


М.: Ну ты чего? Мы столько несчастий пережили, все тяготы и лишения семейной жизни, неужели мы не заслужили какую-то минутку простого человеческого счастья?


Ж.: (задумчиво) Вообще, если подумать, в этом что-то есть (обнимает М.)


М.: Это другое дело. (обнимает Ж.) А знаешь, я вот сейчас возьму и позвоню бывшей.


Ж. Давай через пять минут.... (задумчиво) А еще лучше через десять.


М.: Нет, прямо сейчас возьму и позвоню. И скажу, что мне хорошо! Пусть ей будет плохо.


Ж.: (смеется) Ну ты юморист


М. набирает номер


Ж.: Может и мне своему троглодиту позвонить? Так, сугубо похвастаться (берет телефон) Не то, чтобы я такая уж злая... А вот он, кстати, и сам звонит. Легок на помине.


М. (в телефон): Алло!


Ж. (в телефон): Алло?


Смотрят друг на друга.


Оба одновременно: Ты?


Минута немой сцены.


Ж.: Это катастрофа.


М.: Ну зачем же все драматизировать?


Ж.: Какого черта, спрашивается, я сижу здесь и изменяю своему будущему мужу с тобой, человеком абсолютно без перспектив?


М.: Меня, кстати, тоже интересует этот вопрос.


Ж.: Это кошмар! Тихий ужас!


М.: Дать тебе платочек?


Ж. (всхлипывает): Ты! Бесчувственное, бездушное создание! Давай конечно.


М.: Если хочешь знать мое мнение, не все так плохо...


Ж. безутешно рыдает


М.: Ну чего ты? Никто же не умер.


Ж.: Ага, почти! Не считая того, что я отдала тебе лучшие годы своей жизни!


М.: А я отдал тебе свой лучший платок.


Ж.: Какой же ты злой! Куда же подевался тот романтический мальчик с веснушками, который носил мой портфель, провожал меня до дома и стоял во дворе, глядя на мое окно?


М. (хмуро): С ним произошло несчастье. Он вырос и женился.


Ж. (задумчиво складывает платок): Наверное, мы оба стали старше. Наверное, мы оба изменились. И наверное, не в лучшую сторону... Черт! Я просто умру, если не покурю.


М.: Кофе?


Ж. (нервно курит): Да, если можно.


М.: С корицей?


Ж.: Да, если можно... Ты же не любишь корицу.


М.: Терпеть не могу.


Ж.: Зачем же ты ее держишь?


М.: Так, на всякий случай.


Ж.: Вдруг бывшую черт принесет?


М.: Ну да, вроде того.


Ж.: Что ж у нас все не как у людей...


М.: Откуда нам знать, как оно там у людей. (выходит)


Ж.: И то верно.


М. возвращается с кофе. Оба пьют кофе. Ж. курит вторую.


М.: А ты тогда уже знала, что я стоял и смотрел?


Ж.: Конечно, я знала. Ну то есть, сначала об этом узнал весь двор, а потом уже потихонечку и до меня дошло.


М.: Представляю, как вы там поржали надо мной.


Ж.: Ну, кто-то поржал, а я не ржала. Мне наоборот, было приятно.


М.(недоверчиво): Серьезно?


Ж.: Серьезно. Мне наоборот казалось, что это тебе тяжело выслушивать, как нам кричали тили-тили-тесто, и все остальное, что кричат в таких случаях. Всегда считала, что по мальчику это бьет больнее.


М.: Нет, меня это не трогало. Ты мне нравилась, и мнение других людей не могло значить больше, чем мое.


Ж.: Ты мудр. (гасит сигарету в пепельнице и зажигает следующую. Спохватившись, гасит ее тоже)


М.: Я бы поменял эту мудрость на немного счастья. Если бы нашел обменный пункт.


Ж.: Я, наверное, никогда не пойму, что и когда пошло не так.


М.: Я, наверное, тоже.


Ж. лезет в пачку за новой сигаретой. Сигарета не вынимается. Ж. рычит и свирепо швыряет пачку.


М. смотрит на нее задумчиво.


Ж. показывает на него пальцем


Ж.: Вот даже не думай!


М. невозмутимо переводит взгляд на картину на стене.


Ж.: Ты же понимаешь, что с этим надо заканчивать. Пока мы не поубивали друг друга.


М.: Конечно, понимаю.


Ж.: Ну вот. Ты сильный, ты справишься... А я в награду отломлю тебе половинку бутерброда. Походу тут завалялся от вчерашнего пиршества целый бутерброд.


М. (восхищенно): Да ты просто мастер мотивации!


Ж.: Я еще и на машинке вышивать умею (разворачивает бумагу, в которую был завернут бутерброд, отламывает половину и отдает М.)


М.: По древним поверьям, женщина, которая накормила мужчину едой, уже не чужая.


Ж.: Не будь таким суеверным! (задумчиво рассматривает бумагу от бутерброда) Кстати, а я знаю, что мы вчера праздновали.


М. : Открой тайну.


Ж. отдает ему бумагу.


М. (читает): Свидетельство... о расторжении брака... О! Так получается, мы теперь свободные люди!


Ж.: Ну типа да.


М.: Это надо отпраздновать! (внезапно запинается на полуслове)


М. и Ж. задумчиво смотрят друг на друга.


Ж.: У меня такое странное чувство, как будто все это уже происходило...


М.: У меня такое чувство, что все это происходило уже не раз.


Ж.: Слушай, что с нами не так?


М.: Да я и сам хотел бы это знать.


Ж.: Послушай, нам нужно расстаться прямо сейчас. Так будет лучше для всех. Это не наша сказка, мы не Ромео и Джульетта, мы Труляля и Траляля, и все наши страдания, это просто смешно.


М.(вздыхает) : Куда же девалась та девочка с косичками, которую я каждый день провожал после школы?


Ж.: С ней произошло несчастье... Она повзрослела. Очень.


М.: Печаль.


Ж. (подбирая сумку): Все, я ушла.


М.: Навсегда? Как обычно?


Ж.: Навсегда. Как обычно.


М.: Проводить тебя?


Ж.: Нет, спасибо, я захлопну. Ты тут не буйствуй особо. Здоровье небось не резиновое. За те двадцать лет, что я тебя знаю, ты ни капли не стал моложе.


М.: Ну что ты! Как можно! Пить в одиночку - это же алкоголизм.


Ж.: Ну да, а пить с бывшими - это шизофрения.


М.: Твоими устами глаголет здравый смысл... А между прочим, там еще кое-что осталось.


Ж.: Ненене, этот номер не пройдет. Мы же уже столько раз это проходили. Счас мы выпьем по рюмочке и начнем вспоминать школьные дни. Потом выпьем по второй и потанцуем. Потом по третьей и поплачем над мелодрамой. Точнее, плакать буду я.


М.: Я тоже могу поплакать. Тем более, что-то мне подсказывает, что ДиКаприо опять не утонет.


Ж.: А потом я буду скандалить, и бить посуду, и танцевать на столе! А потом я скажу, что была пьяна, и ничего не помню! И ты в это поверишь!


М.: Конечно, поверю (пожимает плечами) Всегда же верил.


М. и Ж. смотрят друг на друга. Обнимаются. Стоят обнявшись. Откуда-то издалека доносится музыка. Они начинают танцевать.


Продолжение следует...


18 февраля - 5 мая 2016