# Роман "Возвращение"

Анатолий Карпович Антак

За случайное совпадение фактов, событий, имен, фамилий, номеров телефонов автор ответственности не несет, как и за некоторые несоответствия реальных процедур в госконторах. Это художественное произведение, а не документальная повесть.


Шел мелкий, моросящий, осенний дождь. Колючий октябрьский ветер срывал последние листья с жалких осиротелых тополей, ворошил побуревшую лиственную прель, неожиданными порывами заигрывая со случайными в эту пору прохожими, заставляя их ежиться, уходить с головой в короткие воротнички плащей, прятаться под черные купола зонтиков. Сырые, дряхлые заборы, выцветшие от ветров и непогоды, устало ждали холодов. Сгорбившиеся домишки окраины города, словно старики, прислушивались, как монотонное шуршание капель нарушалось завыванием ветра, редким шумом машины, уходящей в тусклую даль асфальта.

Странным казалось появление в эту пору человека без головного убора, в коротком плаще, в отутюженных брюках и начищенных до блеска туфлях. Мужчина, лет тридцати пяти, с удивительными пепельно-седыми волосами, мокрыми клочками ниспадавшими на красивый высокий лоб, медленно, по скользящей глинистой жиже поднимался к старому кладбищу, растянувшемуся на длинном склоне горы. Он долго брел меж холмиков по стыдливо-голой тополиной роще, изредка останавливаясь, словно обдумывая что-то, поднимаясь все выше, к плоской, усеянной деревьями, оградками и крестами вершине. Совсем немного не дойдя до нее, он остановился. Невысокий холмик земли, густо усыпанный желто-бурыми красками поздней осени, местами просевший, с крестом, лежащим рядом, привлек его внимание. Он подошел к этой полузавалившейся могиле, передвинул крест, уложив его аккуратно посередине. Очистив от листьев и прели, попытался прочесть вырезанные имена, на вылинявшем и истлевшем от времени дереве.

Постояв скорбно у могилы, он, согнувшись, усталой осторожной походкой, направился вниз. Через несколько минут резкие порывы ветра забросали нечастые, едва заметные следы прохожего.


КНИГА ПЕРВАЯ

'Орден 'За личное мужество' он получил недавно. А коллеги - участники той же операции - по денежной премии. Крупнейшей банды, в которую ему удалось внедриться, теперь уже не существует. Но от греха подальше /возможно, кому-то удалось ускользнуть/ - ни настоящие имена, ни места события, ни другие наводящие подробности просили не называть...'

(Газета 'Труд' , 17 марта 1995 года, Александр Данилкин 'Опер')


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Это было его первое, по настоящему самостоятельное задание, после двух лет работы в отделе по борьбе с организованной преступностью. Ехал он на родину, в свой родной город, где вот уже два года на городском кладбище стоял памятник ему - журналисту Алексею Ручьеву. Кстати, надо сходить на свою могилу, посмотреть, как там ее содержат, побывать на могилах отца и матери... Воспоминания унесли его в те далекие февральские дни. С чего все началось? Вероятно, с тех двух статей, где он делал анализ работы уголовного розыска и впервые высказал мысль о наличии в городе хорошо организованной преступной организации. В тот злополучный вечер у него дома появилась путевка-приглашение, отпечатанная на машинке, предлагавшая посетить и осветить первый городской слет кооператоров. Жена, Марина, весь вечер язвительно и обиженно отметала все его попытки узнать что-либо подробнее: он всегда отдыхал с семьей, с ней и семилетним Ромкой. Утром, в субботу, она собрала ему рюкзак с необходимой сменой белья, обняла его, поцеловала, попросила простить ее, ревнивую старую дуру, и быстрее возвращаться домой. Да еще не забыть сделать лыжную прогулку на берег Катуни, в пионерский лагерь: от турбазы с десяток километров, не больше, и попроведовать свою сестру, которая там жила и работала. Уже несколько раз за зиму она звонила в школу Марине, выясняя, почему Алексей перестал к ним бегать на лыжах по воскресеньям, уж не заболел ли он?

После ранней смерти родителей - мать умерла, когда ему было всего семь лет, а затем, через три года трагически погиб отец - они остались с бабушкой. Валя, которая и была-то старше его всего на четыре года, полностью взяла родительские обязанности по отношению к Алексею на себя. Она его обстирывала, зашивала, чуть ли не ежедневно изодранные на заборах дачников штаны, следила, чтоб был накормлен вовремя, по-мальчишески вступала в драки, защищая от школьных хулиганов, делала долгими зимними вечерами вместе с ним уроки и, лишь уложив его, неугомонного, спать, садилась за свои. Во время службы в армии, особенно на второй год, когда он после 'учебки' попал в Афганистан, она ему ежедневно отправляла по письму, и получал он их там всегда пачками. Именно она подметила у него 'замечательный дар рассказчика' и после 'дембеля' отправила поступать в университет на факультет журналистики. Помогала, как могла, во время учебы. А как переживала, когда он в последние два года увлекся зимним плаванием! Ей все казалось, что после купания в полынье будет обязательно воспаление легких, радикулит, хандроз, ангина... и еще появление целой кучи болезней предсказывала она Алексею. Но у него перестал появляться даже элементарный насморк. 'К сестре обязательно сбегаю. Сразу же, как только устроюсь', - решил он. Познакомившись с программой, где значились два семинара по два часа: один - вечером в субботу, второй - утром в воскресенье, Алексей переоделся, взял напрокат лыжи. И вскоре он мчался уже в нужном направлении по хорошо укатанной, словно приготовленной специально для него, лыжне. Через час хорошей работы попеременным классическим ходом он был на берегу Катуни. Осталось метров двести до забора лагеря, как его внизу кто-то окликнул по имени. 'Кто это может быть? Голос вроде знакомый'! Он откликнулся.

- Съезжай сюда к нам!

Крутой обрыв, где-то под сорок пять градусов, а дальше березовая роща, что за ней не видно! Но поскольку здесь была накатанная лыжня, Алексей решился: резко толкнувшись, чтоб избавиться от закравшихся в душу сомнений, он стремительно полетел вниз. Именно здесь, на этом лыжном спуске и закончилась та, как ему теперь казалось, счастливая и беззаботная жизнь, и начались годы скитаний и опасностей...

Только на восьмой день стало Ручьеву лучше: по-видимому, кризис миновал, температура снизилась, и больной спокойно уснул. Неделю назад Виктор Аркадьевич, сторож пионерского лагеря, подобрал брата жены, корреспондента городской газеты Алексея Ручьева, почти в невменяемом состоянии: мокрого, с окровавленной головой, недалеко от проруби, к которой он пошел вечером за водой. Алексей полз, вернее, пытался ползти по направлению к дому. В февральских вечерних сумерках его след возникал как бы из ничего. Жуткая картина! 'Сколько же он просидел в проруби, если вьюга успела сокрыть все следы? Ни малейшего намека, с какой стороны шел и как угодил туда!..' Все эти мысли мгновенно пронеслись у бывалого таежника, пока он тащил на себе Алексея в тепло. С женой они раздели и растерли его, промыли теплой водой рану на голове, перевязали. Валентина Петровна разжала ему зубы, заставила выпить противовоспалительные таблетки, которые имелись в домашней аптечке. Нужна была врачебная помощь, но до ближайшей поликлиники было восемнадцать километров, а телефон впервые за эту зиму отказал. Разбушевавшаяся пурга не давала возможности доставить его в больницу. Шприцы и пенициллин в ампулах у них были, поэтому Валентина Петровна решила:

- Сами выходим, ему нужен покой и тепло.

И вот сегодня только, на восьмые сутки, когда стало ясно, что опасность миновала, и Алексей понемногу начал приходить в себя, она спокойно уснула.

Морозным ранним утром, как это всегда бывает после буранов, Виктор Аркадьевич, стараясь не разбудить спящих, тихо собрался, вышел во двор. Запряг Гнедого. Он решил съездить за почтой в райцентр, позвонить в город жене Алексея, да сделать заявку на комбинат, чтоб отремонтировали и его связь. С большим трудом, часа через три, пробился он к поселку. Зашел на почту, получил газеты и журналы за предыдущую неделю. Телефоны же молчали и здесь - метель, бушевавшая неделю, натворила дел.

Только к вечеру он был дома. Пришедший, наконец, в себя, Алексей с трудом вспоминал, что с ним произошло:

- Пригласили меня по телефону... Назвался новым инструктором райкома партии...Сазонтьевым. На турбазу. Двухдневную путевку прислали... бесплатную... Правда, только на одного меня... Ну, дома моя Марина Владимировна да Ромка отпустили... наказав, чтоб попроведовал вас. Тут, ведь, на лыжах, напрямую, час ходьбы не больше... Шел просекой, по проложенной кем-то лыжне. Выбрался из леса к берегу Катуни...метрах в двухстах от вашего дома...самый высокий берег там...и лыжня вниз... Так вот, внизу кто-то крикнул: съезжайте сюда, Алексей Петрович! Ну, я и поехал... Когда меня на скорости вынесло на лед, я увидел впереди полынью...упал, стараясь затормозить. Однако в яму меня все-таки занесло. Ухватившись за кромку льда руками, я закричал... Подошел чернявый тип: черная борода, черные усы, черные очки...даже лыжная шапочка - черная...Размахнулся железным прутом и ударил меня по голове... Запомнил я еще какую-то женщину, тоже в черных очках и в черном спортивном костюме... Она подбежала к тому мужчине, когда он на меня уже замахивался, и громко сказала: 'Быстрее, Макс, они уже близко'. Ну, вот...подо льдом, от резко пронзившего все тело холода, очнулся почти сразу. Понял, что назад дороги нет. И тут я вспомнил: по течению дальше, за поворотом, ваша прорубь должна быть... Отстегнул лыжи. Между водой и льдом была тонкая прослойка воздуха... Скоро пошла отмель, по ней дошел до вашей проруби... Долго, сколько не знаю, не мог выбраться... Потом начала прибывать вода...в общем, вылез - и сразу направился к вам в гости...

Алексей улыбнулся:

- Ну, а дальше вы рассказывайте! Как я дошел, что-то не помню?

Валентина Петровна впервые за эту неделю расплакалась:

- Тебе бы все шутить, с того, ведь, света вернулся! Да и дома как, думаешь, не потеряли? Вон Виктор хотел позвонить твоим, так связи нет и в райцентре! Целых семь дней такая пурга, а ты пропал без вести...

- Сколько, сколько? - удивился Алексей, - завтра же надо ехать!

Он попытался подняться, но от слабости мгновенно выступил холодный липкий пот на лбу, и перед глазами появились багровые круги. 'Да, неделю, не меньше, видимо, надо, чтоб оклематься, как следует',- подумал Алексей.

- Ладно, лечи, но дай хоть почту сегодняшнюю! Газеты есть?

- Есть, есть, а как же! Сегодня за целую неделю Виктор получил! Мы даже вашу городскую выписываем, я и Виктор очень любим читать твои статьи.

Алексей отложил в стороны центральные газеты, разложил по дням недели свою. Взял номер за прошлый понедельник. Читать их он всегда начинал так, как читает большинство - с последней страницы. Он развернул газету, приготовившись к чтению любимых материалов, и вздрогнул от неожиданности. В траурной рамке, на четверть разворота, некролог и его фото... Трагически погиб... Его уже целую неделю считают погибшим... Стоп! Но кто мог сказать об этом? Кто мог видеть? Кому это... А как же семья? Марина, Ромка? Под суд их, подлых лгунов! Да, но, вообще-то, те, кто попадает под лед в бурную реку, назад не возвращаются! Нет, надо что-то делать!

- Валентина, Виктор, готовьте кутью, выпивку - сегодня девять дней!

- Господи, опять бредить начал, - кинулась к нему Валентина.

- В сознании я, в сознании. Вот, почитайте-ка!

Виктор Аркадьевич, прочитав некролог, возмутился:

- Тебе сейчас ни в коем случае нельзя в город, иначе тебя может случайно переехать трамвай, или сбить машина. У кого-то ты встал на пути, и пока они не избавятся от Алексея Ручьева, покоя им не будет. Ну-ка, думай, вспоминай, кого ты мог задеть в своих статьях, на чьем пути встать? А в город этот пока пути тебе нет! Никто не должен знать, что ты живой! Даже жена. Потерпит месяц, другой - ничего не сделается. А мы в это время должны найти твоих убийц. Не волнуйся, я понимаю, что вдвоем мы вряд ли... Я поеду завтра же: ни в милицию, ни к прокурору, а поеду в КГБ, в краевое управление к Женьке Русланову. Давно меня друг детства приглашает к себе - вот и съезжу. А ты, Алексей, отпускай бороду, русый цвет волос надо сделать черным, и, главное, ни в коем случае, никуда, пока я не приеду, не выходи. Насчет Марины - не переживай: дам как-нибудь ей знать, что ты жив...

На следующий день, к семи часам, Виктор Аркадьевич был уже в райцентре. Еще час ушел на то, чтоб на попутных машинах добраться до города. Побывал в профкоме комбината, получил зарплату за январь, оставил заявку связистам, чтоб проверили линию на лагерь, купил на автовокзале билет до краевого центра на четырнадцать часов. В запасе оставалось два часа. Теперь можно было встретиться и с Мариной, женой Алексея. Работала она в новой большой школе, недалеко от вокзала, учителем русского языка и литературы. Все еще так и не решив, насколько можно ей открыться, он заглянул в учительскую. У Марины Владимировны было 'окно'. Увидев Виктора Аркадьевича, она вышла к нему:

- Я все равно не верю! Пока не увижу сама, никому не верю! И не надо мне никаких соболезнований! - голос Марины дрогнул, чувствовалось натянутое, надрывное ее состояние.

- А вот это ты правильно решила! Ведь, такая метель всю неделю была, мог просто заблудиться в тайге, а провалиться мог и другой человек. Кто видел-то, конкретно, что это был он?

- На тройке там катались райисполкомовские, кто-то его узнал. Когда они подъехали ближе, местные, двое, мужчина и женщина, снизу крикнули им: 'На помощь!' Один обвязался вожжами и подполз к этой яме.... Там и нашел его корреспондентское удостоверение. Дома оно... - слезы хлынули сплошным потоком, и Марина закрыла лицо платком...


У подполковника Евгения Петровича Русланова было сегодня хорошее настроение. Трудное, потребовавшее много сил и времени, дело о хищении секретных документов в одном из закрытых институтов края было успешно завершено. Теплый февральский вечер, едва наметившаяся капель, влажный, рыхлый, от начинающего греть солнца, снег - эти первые признаки весеннего пробуждения природы с самого детства находили в его душе отклик, вызывая какое-то непонятное чувство тревоги и обновления. У подъезда его кто-то окликнул по имени:

- Евгений?..

- Виктор! Ну, ты, действительно, весенний подарок! Сколько лет, сколько зим! Ты где остановился?

- Да, я, собственно, только к тебе одному и приехал!

- Давно бы надо! Пойдем, пойдем! - Русланов подхватил его под руку и потащил за собой в подъезд, не давая Виктору Аркадьевичу сказать более и слова.

Их связывали не только детские годы, они жили в одной пятиэтажке в соседних подъездах, учились в одном классе, но и годы студенчества. После окончания десятого класса оба подали заявление в летное училище, но не смогли пройти медкомиссию по зрению, оказались дальтониками. И тогда они поступили на физмат пединститута. Через четыре года получили дипломы с отличием. Но дальше пути их разошлись. Русланова пригласили на работу в КГБ, Виктор же заболел туберкулезом, долго и тяжело лечился, затем врачи прямо сказали: хочешь жить, нужен таежный воздух. Через знакомых ему удалось найти место сторожа в пионерском лагере. Здесь он и познакомился с отрабатывающей летнюю практику симпатичной студенткой Валей, которая вскоре стала его женой и перебралась на жительство к нему.

Все это как-то неназойливо, ясно всплывало в памяти в этот тихий вечер. Вспомнили они общих друзей, помянули тех, кого уж нет. И только тут Виктор Аркадьевич решился:

- Я, ведь, к тебе, Евгений, по очень серьезному делу. Мне нужна твоя помощь! Вернее, даже не мне, а Алексею Петровичу Ручьеву - брату жены, вот, ему! - он достал газету с некрологом и фотографией и отдал Русланову.

- Чем же я ему смогу помочь? - недоуменно спросил Евгений Петрович, прочитав заметку.

- Он жив! Он в моем доме. Неделю пролежал без сознания, вчера только пришел в себя. На него совершено покушение! - и Виктор Аркадьевич начал подробно рассказывать о том, что узнал от Алексея. Далеко за полночь они закончили этот разговор, наметив несколько вариантов своих действий на завтра.

На другой день, к восьми утра, Русланов пришел в управление вместе с Виктором Аркадьевичем. Провел его в свой кабинет, сам же пошел к начальнику управления полковнику Баяндину. Недавно назначенный на эту должность, умный офицер, хороший оперативник с большим опытом работы, имел одну слабость: уж очень боялся самостоятельно принимать решения, требующие личной ответственности. Наметив план беседы с начальником, Русланов решительно вошел в кабинет.

- Ну, что ж, можно поздравить с завершением! - имея в виду законченное дело, полковник пожал руку подчиненному, одновременно здороваясь с ним.

'Неплохое начало', - отметил про себя Русланов и решил сразу же воспользоваться хорошим расположением начальства:

- Николай Сергеевич, вот, скажите, мафия представляет угрозу государству или нет?

- С чего это тебя потянуло философствовать? - насторожился Баяндин.

- Но, ведь, не должны же мы быть в стороне от борьбы с организованной преступностью!

- На это есть милиция, угрозыск, принято решение о создании отделов по борьбе с организованной преступностью, но все это - при УВД.

- А почему бы и у нас не создать такой отдел? Ведь, было же в истории края, в пятидесятые годы, что многие отцы города, даже прокурор, оказались на скамье подсудимых. Я имею в виду дело о хищениях с пухоперовой фабрики в Бийске. Ведь, в тех случаях, когда, не дай бог, конечно, милиция и прокуратура будут куплены уголовным миром, срастутся с ним, помочь сможет только КГБ.

- Никто нам дополнительно средств на открытие такого отдела не даст. Пустой разговор.

- Да, они и не нужны. Я мог бы взять на себя обязанности руководителя такого отдела по совместительству. У нас уходит на повышение лейтенант Грищенко, на его место я предлагаю взять нового сотрудника. Оформить его моим помощником, хотя бы сбор информации начнем. Николай Сергеевич, вот, увидите, мы просто опередим немного президентский указ о создании таких отделов при КГБ. За что честь и хвала будет мудрому начальству, - подсластил немного Русланов.

- Ну, ты прямо бульдог какой-то, вцепился, сразу подавай ему! Тут посоветоваться надо.

- Николай Сергеевич, время идет, люди погибают!

Он достал газету с некрологом и отдал шефу. Тот быстро прочитал его и с удивлением посмотрел на подчиненного:

- Здесь не написано, что его убили. Может - несчастный случай.

- Нет, товарищ полковник, это старательно подготовленное мафией убийство. Сильно уж он своими статьями мешал им.

- Есть какие-то улики?

- Все дело в том, что Ручьев остался жив. Его сильно ударили по голове железным прутом, скинули в полынью, но он умудрился ниже по течению, через другую прорубь, выбраться. Видно, хорошо накупался: неделю его выхаживала сестра, к которой он направлялся, жена сторожа пионерского лагеря. А сторож тот сейчас сидит в моем кабинете.

- Изумительная история! С нее бы и начинал, вечно тебя тянет на философию да педагогику. Зови того сторожа сюда, познакомимся с ним.

Через несколько минут все трое, закрывшись в кабинете Николая Сергеевича, детально обсуждали план дальнейших действий. Решили сохранить в тайне, что Ручьев жив. Ото всех, даже от жены. Через две недели за ним приедет Русланов на личной 'Ниве'. Погостить и порыбачить. К этому времени Алексея Ручьева необходимо вылечить. Медиков не вызывать. Врач отсюда, получив необходимые инструкции, отправиться сегодня же. С рыбалки Евгений Петрович привезет врача и Алексея. Здесь Ручьев поживет пока у Русланова, а как только сделают ему документы - будет работать в новом отделе. Это хорошо, что послужил в Афганистане, но курсы дополнительно ему все-таки придется пройти. На полгода, а то и год - отправим в Москву. За это время новый отдел Русланова, если его утвердят, соберет кое-какую информацию о преступных группировках в крае и в его городе. А через год мы его отправим на родину под видом преуспевающего бизнесмена или 'вора в законе'. Через годик, там решим...

'Годик' растянулся на два с лишним года. Алексей окончил курсы младших командиров внутренних войск специального назначения и был направлен на стажировку в войска спецназа. Изнурительные тренировки, а затем тяжелая мужская работа, требующая, чтоб всегда был в форме, согнали с него лишний жирок. Зная, что рано или поздно ему придется вернуться в родной город, где многие помнили его особые приметы, он заблаговременно постарался от них избавиться. Свел все татуировки, которые были сделаны в сиротском, беспризорном детстве, а затем в Афгане, красивый пепельно-русый цвет волос еженедельно подкрашивал в каштановый. Даже сделал небольшую пластическую операцию по изменению формы носа. Так что узнать его вряд ли сможет даже жена или сын. Как они интересно без него эти два года живут? Очень трудные для них и страны, так уж совпало, два года. Ведь, Марина и Ромка до сих пор считают его погибшим...


ГЛАВА ВТОРАЯ


Поезд стремительно, под горку, вкатил в город. Промчавшись мимо кладбища, мимо деревянной, одноэтажной окраины города, он лихо остановился у полупустого перрона. Алексею Ручьеву, вернее, теперь уже Андрею Алексеевичу Черных, торопиться было некуда. За два года он привык к новому имени и откликался только на него. По этой, да еще по ряду причин, домой ему сразу идти было нельзя. Зная чисто женский, способный на крайности, характер Марины, он никак не мог спрогнозировать ее поведение, поэтому решил, что проще будет завоевать снова сердце вдовы Ручьева. Он отверг даже попытки посредничества в этом деликатном деле, как полковника Русланова, так и Виктора Аркадьевича:

- Не сумели сказать вовремя, теперь не мешайте, сам справлюсь, а когда нужно будет помочь, позову...

Прежде всего, ему основательно надо обустроиться в этом городе. Заняться серьезно бизнесом. В небольшом чемоданчике у него находилось миллион двести тысяч рублей. Сто восемьдесят - зарплата и премия по краевому управлению КГБ, миллион двести - ссуда. Правда, из них восемьдесят тысяч пришлось сразу оставить на взятку - расчет за предоставленный кредит. Ведомство Русланова взяло этого шустрого управляющего под наблюдение. Трогать с полгода не будут, чтоб на Андрея и тени подозрения не упало.

Он взял такси, доехал до гостиницы, оформил на неделю скромный номер. За неделю ему нужно было приобрести дом или квартиру, машину, найти напарника с грузовичком или самому приобрести его. Андрей прибыл в город утром, время же приближалось к обеденному, поэтому он, расспросив, где можно пообедать, направился в столовую. Попутно заглянул в несколько газетных киосков, скупив залежавшиеся городские газеты с объявлениями о купле, продаже, обменах и, вернувшись в гостиницу, сел за работу. Сначала он взял на заметку то, что могло пригодиться из рубрики 'Продаю'. Выписал в записную книжку два выгодных, как ему показалось, обмена. Затем из рубрики ' Предлагаю услуги' записал несколько адресов владельцев грузовиков. Часа в три прошелся еще раз по киоскам, набрав свежих газет, быстро обработал и эти, и весь долгий летний вечер посвятил делам. Сначала по телефону, обзвонив нескольких хозяев, продающих квартиры и дома, он узнал примерный уровень цен на жилье в этом городе. Затем решил съездить по нескольким адресам. Начал с частного сектора - цены там были ниже. Ему сразу же повезло: пятикомнатный кирпичный дом с телефоном, с двумя гаражами, причем один из них - под грузовую машину, погреба, постройки, баня - за все это просили восемьсот тысяч.

- Понимаешь, старуха померла, а одному тоскливо в этих хоромах. Два сына разлетелись из родного гнезда: один на Украине, второй в Магадане. Решил я - к младшему, в Богодухово. Это город такой под Харьковом, - рассказывал словоохотливый хозяин, Иван Антонович Шульга, - а твоя-то семья где? Сам-то откуда будешь?

- Да, я из Подмосковья, - решил поддержать разговор Андрей, - жили мы раньше здесь, на Алтае, а туда два года назад переехали, но, наверное, климат не тот - хуже чувствовать себя стали, да, и тянет в родные места! Воздух что ли тут у нас особый! Иван Антонович, ну, а своего 'Жигуленка', что там, в гараже, стоит, ты, ведь, тоже, наверное, продавать будешь?

- Ох, и хитрый ты мужик, Андрей Алексеевич! Все в одном месте, да у доброго старика! Ну, миллион-то ты наскребешь?

- Иван Антонович! Я же по глазам вижу, что ты нисколько не хочешь раздеть меня до трусов. Хозяин я неплохой, своим трудом сколотил восемьсот тысяч, больше у меня нет! А дом и машину я буду содержать так же хорошо, как и ты. Не поживется у сына - приезжай, живи в любой комнате, машиной пользуйся, когда надо. Я человек порядочный, ты видишь, ну, а коль не веришь, давай напишем бумагу у нотариуса завтра, что, если вернешься, комната для тебя будет, и машиной пользоваться будешь без проблем...

- Ладно, приезжай завтра утром. Захвати бумаги и деньги, а я ночь еще подумаю.

На другой день они оформили все основные документы, Андрей вручил деду дипломат с наличностью. Тот долго пересчитывал, потом никак не мог найти место, куда бы его временно спрятать, ночь не спал, засунув полученное под подушку. На следующий день он попросил Андрея переселиться из гостиницы к нему:

- Больно уж страшно одному с такими деньгами!

А еще через двое суток Черных отвез его в аэропорт.

Дом, машина, небольшой стартовый капитал у начинающего бизнесмена были. Теперь предстояло найти, чем заняться. Надо будет покупать подешевле, а продавать подороже. Что именно? Это он должен решить за субботу и воскресенье. Сегодня же - пятница, время - он посмотрел на часы - двенадцать. Андрей знал, что Марина работала в той же школе. Помнил, что по пятницам она уходила с работы около трех часов дня. Да, но, ведь, сейчас июнь, Марина либо в отпуске, либо работает всего лишь до часу. Он доехал на своей машине до привокзальных телефонов-автоматов, узнал через справочное номер телефона учительской, набрал его. Почти сразу же ему ответил строгий женский голос.

- Вам кого?

- Скажите, пожалуйста, а Марину Владимировну Ручьеву нельзя позвать к телефону?

- Подождите, сейчас узнаем. А кто ее спрашивает?

- Мужчина средних лет, еще не совсем лысый, но с небольшой проплешиной, - быстро среагировал Андрей.

- Хм, юморист... - услышал он. А минуты через две донеслось:

- Ждите, сейчас подойдет!

Он положил трубку. А через десять минут его машина притулилась в тени огромных тополей, метрах в ста от парадного входа школы, и Андрей стал внимательно наблюдать за всеми входящими и выходящими. Ближе к часу потянулись в основном из здания: солидные группы молодых ребят, бело-фартучных девушек, стайки ребятишек, учителя...

Вдруг сердце прыгнуло в груди и как-то неровно забилось. 'Ну, не ожидал я от тебя старый волк, Алексей Ручьев, что ты совсем еще мальчишка', - с грустью и радостью подумал о себе Андрей. Со школьного крыльца спускалась Марина. Его Маринка... Девять лет назад свела их судьба на вечере в университете. КВН между университетской командой и командой, в основном, девушек из пединститута смотрелся. Было много смеха, шуток, пародий, сценок на литературную тему. Особенно выделялась в команде гостей своей живостью, находчивостью, непредсказуемостью стройная черноглазая девушка, во всяком случае, Алексей Ручьев, находившийся среди зрителей, как-то сразу отделил ее от других и все время наблюдал только за ней. На дискотеке, после КВН, он пригласил ее на танец, затем пошел провожать до общежития. Так началась его дружба с Маринкой, которая через год, когда они уже были на четвертом курсе, закончилась шумной студенческой свадьбой. Было и плохое и хорошее, были трудности, ссоры, примирения, но хорошего все-таки было больше, а главное, они любили друг друга и знали, что никуда им друг от друга не деться...

Подождав, когда она свернет в один из малолюдных переулков, Андрей Черных, тронулся следом. Поравнявшись с ней, он остановился и, стараясь быть спокойным, невозмутимым, спросил:

- Девушка, не подскажите, как проехать на табачную фабрику?

При первых же его словах Марина вздрогнула, побледнела и начала внимательно всматриваться в него. Голос!.. Как же он не подумал о том, что, изменив, как только мог внешность, он не мог изменить свой голос. И тут же, добавив низких обертонов и сипоты, продолжил:

- Еду, вот, со 'спички' на 'табачку', но что-то заплутал в этих переулках.

Женщина решительно обошла машину, открыла дверцу, села на переднее сиденье рядом с шофером.

- Поехали, я покажу.

Андрей специально назвал 'табачку', зная, что и сейчас она живет в том же районе в их двухкомнатной кооперативной квартире. Он надеялся уговорить ее подъехать с ним, а по дороге вновь завязать так нужное ему знакомство. Но неожиданная реакция Марины, заставила его на время потерять контроль над собой. Он замолчал, лихорадочно обдумывая план действий, план разговора. 'Может сразу открыться? Нет, она не простит двухлетнего молчания...но, ведь, она уже на пятьдесят процентов уверена, узнала его голос. И в то же время ему всегда удавалось убеждать ее в чем-то своем, надо только вести себя спокойно, твердо, говорить уверенно, следить за своей речью. Андрей сосредоточился, взял себя в руки:

- Так, куда теперь ехать?

- Прямо, до трамвайной линии, затем направо. Вы, что же, не местный?

- Да теперь уже можно считать, что местный. Купил дом в этом городе, здесь решил ближайшие два-три года заниматься бизнесом.

- Я не представилась: Марина Владимировна Ручьева - учительница литературы, работаю в этой школе. А Вы?

- Андрей Алексеевич Черных.

- Что же за бизнес у Вас?

- Пока не определился точно, но, во всяком случае, первые полгода, год, это только 'купи-продай'.

- То есть спекуляция?

- Ну, а почему бы и нет? Государству можно этим заниматься, это считается законным, а почему же для граждан незаконно? Конечно, в цивилизованных странах рынок держится на изобилии товаров, у нас же, в стране вечных дефицитов, это будет не рынок - обдираловка. Но глупо, ведь, и не воспользоваться предоставленной возможностью...

Он чуть было не добавил: 'Вот так-то, голубушка', - и сразу понял цель затеянного Маринкой разговора: она ждет, когда он скажет эту любимую фразу Алексея. Ими он обычно заканчивал споры, семейные диспуты, в логике он был сильнее ее. Марина начала новый виток разговора:

- У Вас и семья здесь?

- Видите ли, - он мысленно выругал себя, заметив, как опять побледнела и застыла Марина: вылетело одно из любимых вводных слов Ручьева, - я был в заграничной командировке два года, а когда вернулся, в моей квартире был уже другой хозяин. В общем, оставил я им квартиру, а взамен получил полную свободу.

- А где Вы жили раньше, и почему именно наш город выбрали для занятий бизнесом?

- Вы так заинтересовались моей личностью? Это уже похоже на допрос!

- Простите мою назойливость, я Вам в конце разговора все объясню.

- Ну, хорошо. Жил я в Подмосковье, а на Алтай приехал потому, что здесь у меня живет дед по материнской линии, у него большой дом, участок, машина, - легко импровизировал Андрей, - все это он по чисто символической цене продал мне, а сам улетел на Украину, к сыну.

- Ну, вот, мы и доехали. Это забор фабрики, ворота и контора у них в следующем переулке.

- А Вы, где живете?

- Я?.. Вон в той девятиэтажке.

- Разрешите, я подвезу Вас, Марина Владимировна?

- Хорошо.

Он свернул в узкий переулок. Пошла раздолбленная гравийка. На самом трудном участке: шел подъем с буграми и ямами, и Андрей уже начал делать перегазовку, переключаясь с высшей передачи на низшую, - он вдруг услышал:

- Алеша - это же ты?

Если б не дорога, потребовавшая от него в этот момент предельной концентрации внимания, он бы себя выдал. Но смысл обращенных к нему слов дошел до него, когда он благополучно выбрался из нагромождения колдобин на гладкую вершину бугра. Спокойно, с оттенком ледяного безразличия, он спросил:

- Вы мне что-то сказали?

- Нет, ничего.

Марина увяла, замкнулась в себе. Молча доехали до девятиэтажки.

- Здесь остановитесь, - попросила она на углу бетонной громадины, - и дайте мне, пожалуйста, Вашу руку. Я предскажу судьбу.

Андрей протянул правую руку.

- Нет, не эту - другую!

Он понял, что она вспомнила о татуировках, которые он благоразумно свел еще полтора года назад, да так, что ни швов, ни других следов не осталось. Женщина внимательно осмотрела ладонь, попросила поднять рубашку до локтя.

- У Вас, Андрей Алексеевич, не очень длинная линия жизни, и трудная судьба... Простите, я должна объяснить свое поведение. Два года назад я потеряла мужа. Он утонул. То, что через полгода выловили в реке, мне побоялись показать. Похоронили в забитом наглухо гробу. И мне все кажется, сердце мне говорит, что он жив. Ваш голос, речь, кое-какие фразы, привычки - напомнили мне его... Кстати, Алеша, ведь, это ты звонил сегодня в учительскую? - предприняла она последнюю попытку заставить Андрея признаться.

- Я очень сожалею, что я - не Алеша, вот мое водительское удостоверение, даже паспорт у меня где-то с собой, - Андрей нашел все, какие у него были документы, отдал ей.

- В какой квартире Вы живете? - спросил он, пытаясь переключить ее зациклившееся сознание на другие вещи.

- Я живу с сыном на девятом этаже, в шестом подъезде, в двухкомнатной. Простите еще раз за психические атаки. Я теперь, действительно вижу, что Вы - совершенно другой человек... но все-таки так похожи на Алексея!

- Это дает мне шанс! - улыбнулся он ей в ответ.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Шел 1992 год. Канул в лету сладкопевец перестройки со своей провалившейся программой. Новые лидеры столь же решительно начали очередные эксперименты над страной, еще совсем недавно - великой страной. Курс на рынок, на рыночные отношения, был понят буквально: люди ринулись на барахолку. Покупали, продавали, перепродавали. Экономический кризис, спад производства, увеличение количества безработных - все это создавало благоприятные условия для пополнения преступного мира. Наряду со старыми мафиозными группировками, которые, несомненно, существовали в городе, в этом Андрей был убежден, как грибы после дождя, возникали новые, чаще всего молодежные. Идеалы, на которых воспитывались поколения людей, были развенчаны. В последние десятилетия каждый, вновь занимающий первый пост, политический лидер государства, замазывая черной краской предыдущие генеральные линии, а заодно и творцов их, предлагал свое. Как тут не вспомнить мудрых китайцев: сколько чудовищных ошибок наделал Мао Цзе Дун, однако он так и остался Великим Мао. У молодежи должны быть идеалы - считают они. А наш учитель!? Ну, может ли нищий преподаватель, в нищей школе, быть образцом для подражания. Наша школа накануне краха, и неудивительно, что, работая еще по инерции за счет энтузиазма старшего поколения, она стабильно штампует молодых рекетеров, интердевочек и просто вокзальных проституток. Иногда Андрею казалось, что он один должен выйти и сразиться с каменной горой. Но кто-то должен начинать эту работу!

В его задачу входило: изучить, как можно большее количество мелких группировок, через них нащупать пути и постараться проникнуть в ряды лидеров, в идеале - выйти на главу местной или краевой мафии. Только сбор информации. Причем он должен был дополнить расследования недавно созданного в городе при ОВД отдела по борьбе с организованной преступностью, два сотрудника которого больше как-то занимались преступными аферами на производстве. Понятно, что это было легче. А какова городская, а тем более краевая или региональная структура уголовного мира, кто 'держит верхушку', 'вор в законе' или подпольный миллионер, наживший на махинациях или рекете в смутное время состояние, а возможно, эти структуры уже давно слились? Вот круг вопросов, на которые он должен найти ответы за год командировки в родной город. Два выходных дня с утра и до обеда Андрей толкался по вещевому рынку. Хотя он и назывался 'вещевой', здесь можно было купить все: от картошки до шоколада или экзотических бананов. Были б только деньги. Конечно, толкаться среди этих торговцев он не будет: слишком мелко для него. Надо найти что-то посолиднее. И торговлю вести оптовую. Чем только? Надо посмотреть коммерческие киоски, магазины, попробовать завести знакомства с завмагами!

В воскресенье, вечером, он отправился уже в третий раз в один из лучших в городе ресторанов. По информации Русланова здесь любили собираться солидные бизнесмены. Столик он заказал заранее на двоих, в надежде пригласить Марину. Но ее в эти выходные не было дома, и поэтому он, оставив машину на платной стоянке рядом с рестораном, решил просто хорошо поужинать. Несмотря на воскресный день, здесь было малолюдно. Две молодежные компании, сдвинувшие столы, несколько парочек, да таких, как он, одиночек, не более десятка. Он уже собирался уходить, когда шумно ввалившаяся компания начала сдвигать столики. По тому, как быстро двинулись туда сразу два официанта, Андрей понял, что пришли завсегдатаи, а может, хозяева или рекетеры явились за данью. Он решил задержаться и не пожалел об этом. Буквально через пять минут из другой двери, со стороны гостиницы, вошли четверо солидных, хорошо одетых мужчин. В одном из них ему почудилось что-то знакомое. Где же он видел этого чернявого? Андрей внимательно наблюдал из своего угла: вот он выдвинул стул, наклонился... стоп! У него раньше была борода, были усы, очки. Да это же... его убийца. Нервная дрожь пробежала по телу. Он почувствовал, как задрожали пальцы. Но это был не страх, скорее волнение охотника, увидевшего матерого зверя. Андрей подозвал официанта, заказал пачку сигарет. Уже больше двух лет он не курил, поэтому никотин вызвал легкое головокруженье. Он успокоился. 'Надо искать шанс познакомиться, или хотя бы узнать его координаты: где он обитает в этом городе, чем занимается!' - поставил себе задачу на вечер Андрей. Столик, за который они сели, был мгновенно обслужен. Водка, шампанское, закуски. Однако что-то не понравилось тому, чернявому. Он поманил к себе пальцем официанта. Тот, приблизившись, услужливо склонился, выслушал его и сразу же направился к шумной компании. Проговорив на ухо крупному скуластому парню, очевидно, просьбу или приказ чернявого, он замешкался на минуту в ожидании ответа. Скуластый спокойно взял с середины стола лежавший на красивой плоской тарелке торт, переложил его на правую руку и, резко развернувшись, влепил его весь в лицо официанту. Подвыпившая компания заходилась от хохота.

- Знай свое место, червяк! А тому скажи - пусть сам придет к нам на чай, мы его тортом угостим!

Компания вновь заржала. Официант исчез. Чернявый что-то сказал сидящим с ним за столиком мужчинам, встал и спокойно направился через весь зал к выходу. Проходя мимо гогочущей компании, он сквозь зубы бросил:

- Выйдем!

Компания задвигала стульями.

- Сидеть! - распорядился мордастый, по-видимому, вожак этой стаи, - я сам справлюсь.

Андрей внутренне собрался, внимательно наблюдая за развитием событий. Сейчас могут возникнуть обстоятельства, в которых его появление было бы естественным, не вызвало б подозрений. Прошли буквально секунды, как возникла фигура чернявого. Из-за столов молодежной компании встали еще трое и двинулись ему навстречу. Тот сразу же все понял и исчез в мужском туалете. Вот он опять выходит один, вытирая платочком глаза, нос. За молодежным столом возникло легкое замешательство, затем оставшиеся трое ребят дружно устремилась навстречу ему. И вот тут чернявый допустил ошибку: он развернулся и, сохраняя достоинство, вновь двинулся к выходу, но слишком медленно, слишком... У дверей двое первых, сделав неожиданный рывок вперед, заломили ему руки. Вот у одного из них на ладони мелькнул газовый баллончик, и вся группа быстро исчезла за дверью.

Андрей встал, спокойно прошел через весь зал, немного пошатываясь, под пьяного, вошел в туалет. Картина, которую он увидел, заставила его улыбнуться: двое, с ножами, заламывали руки чернявому, который был уже наполовину раздет и отчаянно сопротивлялся, не давая стянуть с себя брюки. Один из двоих, находившихся около него парней, щуплый, с кавказской внешностью, темпераментно подпрыгивая, изрыгал проклятия:

- Ах, паскуда, сволочь, гнида, сейчас я срежу с твоей задницы филе для шашлыка!

Первая четверка, нейтрализованная чернявым, по-видимому, нервно-паралитическим газом, сидела у стены в рядок, свесив головы. Андрей обратил внимание на мощную вытяжную трубу с работающим вентилятором. 'Повезло, иначе б все вповалку сейчас лежали', - подумал он. Около сидящих, хлопотал здоровый, но несколько рыхловатый юноша.

- Тебе чего, мужичок? - эти слова относились уже к нему.

- Да, я... отлить, вот, немного надо...

- Федя, посади дяденьку рядом с ребятами! - скомандовал 'кавказец'.

- Сейчас! - отозвался рыхловатый и полез правой рукой в карман.

Этого мгновения Андрею было достаточно: он перенес вес тела на правую ногу, и, словно выстрелившая пружина, нанес хлесткий удар этой же ногой в район солнечного сплетения парню. Тот, громко охнув, с разинутым ртом, оказался рядом с сидящими у стены.

- Джон! Смотри-ка, дяденька лягается! - с изумлением уставился на него один из обладателей ножей.

- А я его пощекочу сейчас, дай-ка мне и твое 'перышко'! Щекотки он, конечно же, не любит! - 'кавказец' взял в каждую руку по ножу и по-кошачьи, крадучись, двинулся на Ручьева. 'Слишком согнулся', - отметил тот про себя ошибку в стойке противника. Андрей сделал отвлекающий маневр левой рукой, и, когда противник ткнул воздух ножом, он, мгновенно выпрямившись, пинком ударил 'кавказца' в челюсть. Противник, лязгнув зубами, в нокауте, уткнулся около пятерки, сидящей у стены. Только тут чернявый пришел в себя: сложив обе руки молотом, он, изо всей силы, нанес удар по голове сзади, двинувшемуся было на Андрея парню.

- Мужики, я тут ни причем... я без оружия, - заюлил тот, оказавшись между Андреем и Чернявым.

- Ах ты, сука, да, ты знаешь, кого хотел резать?

Убью, падлу! - Чернявый принялся жестоко его избивать.

- Извините, пожалуйста, но мне кажется, что сначала Вам надо одеться! - Андрей, обхватив его руками сзади, оттащил от юнца к куче одежды. Тот пришел в себя:

- Да, Вы правы. Спасибо, за помощь!

- Ну, что Вы, пятерых-то, ведь, Вы уложили, мне только и удалось два раза стукнуть.

Чернявый улыбнулся, забрал свой баллончик у парня с разинутым ртом, быстро оделся, причесался.

- Пойдемте со мной.

Когда они вышли, он продолжил разговор.

- Пройдем ко мне в номер. Я здесь в гостинице живу. Вас как зовут?

- Андрей. Андрей Алексеевич Черных.

- Леонид Васильевич Максимачев. Бизнесмен.

- А я только начинающий. Мне, я думаю, не помешали бы Ваши советы.

- Ну, вот, и отлично.

Они вернулись в зал. Леонид Васильевич подозвал одного из официантов:

- Василий!

Тот мигом оказался около него.

- Это за мой столик, - он протянул пятитысячную ассигнацию, - это за столик Андрея Алексеевича, - Андрей показал свой стол, - а это, - он добавил третью такую же купюру, - принесешь ко мне в номер сейчас выпить и закусить, как обычно, на двоих.

Они подошли к друзьям Леонида Васильевича:

- Ребята, возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства. Договорим завтра, в это же время, у меня в номере. Столик оплачен, можете посидеть, но слишком долго не рекомендую. А меня сегодня, уж,

извините.

Поднявшись на девятый этаж в лифте и, пройдя немного по коридору, они вскоре вошли в двухкомнатный 'люкс' Леонида Васильевича. Давно не видел Андрей такой шикарной обстановки. Две комнаты и кухня. Да это же не номер - квартира! Плоские импортные телевизоры, видеомагнитофоны, компьютеры, видеотека, шикарная мебель...

- Проходите сюда, Андрей!

Максимачев завел его в комнату, являющуюся, по-видимому, кабинетом, усадил в кресло у небольшого столика, взял, лежавший на середине стола предмет, оказавшийся пультом дистанционного управления, показал, как им пользоваться:

- Посидите, Андрей, минут десять, я замою раны да ссадины, чуть переоденусь. Василий сейчас принесет заказ, выпейте вишневого ликера. Хорошо снимает усталость. А хотите, так пойдемте со мной. Здесь, в гостинице, есть сауна с бассейном, а с двадцати двух до двадцати четырех часов ежедневно - время для сотрудников нашей фирмы.

- Нет, спасибо, я здесь подожду Вас.

Через двадцать минут Леонид Васильевич, посвежевший, в легком спортивном костюме, появился в номере. Взяв из холодильника бутылку холодного шампанского, он открыл ее, разлил по большим бокалам:

- Ну, что ж, как говорится, за знакомство!

Они выпили не спеша, смакуя.

- Расскажите мне о себе, чтоб я имел представление о Ваших знаниях, склонностях, о вашем опыте, тогда будет легче подобрать дело по душе и по способностям.

- Биография не богата. Родом из Подмосковья. Учился, занимался спортом, пошел служить в десантные войска. После закончил еще частную школу телохранителей в Москве, работал тренером по каратэ и восточным единоборствам, охранял одного богатого чеченца: тот хорошо платил. Затем он внезапно исчез. У меня к этому времени образовался стартовый капитал. И решил я поехать куда-нибудь в глубинку, где можно было бы начать заниматься бизнесом, в идеале - что-то вроде оптовых поставок из Москвы. Либо мехов, либо обуви.

- А почему выбрали Алтай?

- Да, собственно, случайно. Друг у меня тут, Вместе служили в Афгане. Пригласил в гости, приехал, и мне, в общем-то, понравилось здесь. К тому ж крупных конкурентов я пока что не заметил, да, если и появятся, то, я думаю, договоримся: им мой столичный опыт, знание Москвы, ее черного рынка пригодится.

- В этом Вы правы. Но Вы себя недооцениваете и как специалиста по каратэ. То, что я сегодня увидел, было сделано блестяще. Только два удара, но каких!

- Да! Машину могу хорошо водить. Здесь, пожалуй, сказывается моя отличная реакция...

- У Вас, Андрей, есть машина?

- Сейчас - 'Жигули'. Ноль шестая. Купил по случаю у деда вместе с домом.

- Хорошая машина. Мне некоторые наши марки нравятся все-таки больше, чем иностранный хлам с их свалок... Ну, ладно, в качестве шофера или телохранителя Вы, я думаю, пригодитесь нам. Я - один из ведущих менеджеров самой крупной в нашем городе торговой фирмы, а заодно и заведующий отделом кадров предлагаю Вам зарплату в пятнадцать минимальных окладов, то есть - министерскую. Даю Вам недельку, две подумать. Работа будет не от звонка до звонка и даже не ежедневная, но иногда будет сопряжена с опасностями. Что поделаешь, время сейчас такое - любой бизнес опасен. Кстати, насчет бизнеса, помогу я Вам, Андрей, заработать миллион, два. Вот справки из похоронного бюро для получения водки на проведение поминок, - он достал из ящика письменного стола пачку заранее приготовленных для кого-то справок, отсчитал несколько бумажек, - возьмешь по ним двадцать ящиков по госцене в магазине номер тридцать. Этот магазин - около спиртзавода. Там работает армян Саня. Скажешь ему, что тебя прислал Леонид Васильевич. Дай ему не сорок тысяч, а пятьдесят. У него свой бизнес, - Максимачев выпил стакан водки, запил шампанским.

- Слушай дальше. На грузовичке - найди крытый или фургон, чтоб было, где товар укрыть, да и самим, в случае чего, спрятаться можно было, ну, хотя б от непогоды - рваните по Чуйскому тракту и, начиная от Манжерока, по глухим таежным деревенькам предлагайте бартер: бутылку водки меняйте на ведро кедровых орехов.

- Так, ведь, не сезон же?

- Послушай, вот, зайди сейчас в любой двор к частнику здесь, в городе, как ты думаешь, есть у него картошка? А ведь, не сезон еще... Вообще-то, мы тоже так думали, но две недели назад попробовали в селах у Телецкого - за пять дней получили полмиллиона чистой прибыли! Осенью орехи трудно вывезти - везде кордоны, да и инфляция к тому же: обесценивающиеся чуть ли не наполовину каждый месяц деньги - не нужны. Там умеют хранить на черный день эту таежную валюту. Предложат 'золотой корень' - знаешь, что это такое?

- Знаю.

- Так вот, бери. Килограмм за бутылку. Орехи - ведро за бутылку. Орехи сдашь в Новосибирске в коопторг. Лучше, вот в этот, - он написал адрес на листке, вырванном из записной книжки, - а вот по этому адресу, я пишу его здесь же, ниже, ты продашь 'золотой корень'. Возьмешь по восемьсот рублей за килограмм. Деньги здесь возьмешь сразу, скажешь, что я прислал. Неделю распиши так: в понедельник - получить и выехать до места, по возможности, поработать в одном, двух селах. Вторник, среда, четверг - весь световой день - меняете! В четверг ночью выезжаете в Новосибирск, лучше трактом Черга - Алтайское - Бийск: дорога такая же, но никаких кордонов, таможенных постов, границ нет. В пятницу, до двух часов дня, вы должны успеть все сдать. В два - затариваетесь пепси-колой и выезжаете домой. В субботу, на рынке, вдвое дороже продаете. Считаете барыши. В воскресенье - отдых. Если останутся села, которые не объехали, зайдешь ко мне в воскресенье, в это же время примерно, за справками на водку. Спасибо, Лигачеву, она пока еще в дефиците! Да! Шофера ищи молодого, крепкого, возможны разборки. В селах не ночуйте, лучше где-нибудь на берегу Катуни или Чуи. Вот и все, пожалуй.

- Спасибо, Леонид Васильевич! Думаю, я у Вас в долгу не останусь.

- Я тоже надеюсь.

Андрей спустился в лифте на первый этаж, хотел было направиться за машиной, на стоянку, но вспомнил, что выпил там, наверху. Он посмотрел на окна светящиеся причудливым изумрудным светом. Вот откуда плетет паучина сети... а может, это только паучок, ведь, всего только два года назад он был простым исполнителем. Андрей поймал такси, за двойную цену его довезли до дома. Поставив будильник на пять часов, он лег и мгновенно полетел в черную пропасть сна.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Леонид Васильевич Максимачев, известный в уголовном мире по кличкам 'Макс', 'Лева', 'Аристократ', к своим сорока годам имел уже солидную биографию. К шестому классу он настолько возненавидел школу, что почти перестал бывать там. Рос без отца, да и мать после получек и авансов уходила в загулы, ей было не до ребенка. Он же, выпросив или стянув у пьяной мамаши несколько рублей, пускался в бега. Летом и осенью кормился у пригородных дач, садов. Зима загоняла на вокзалы. 'Макс' очень любил железнодорожный вокзал. В проносящихся мимо поездах была другая, непонятная, но интересная жизнь, и летели они к большим городам, где жили красивые и добрые люди. Ему очень хотелось туда. Он покупал на ворованные у матери или у одноклассников гроши билет до ближайшего города и ехал к своей мечте. Но, как правило, через день-два его отлавливали, сдавали в ближайший детприемник, и через месяц, другой, Макс повторял свой побег. Так продолжалось до знакомства с 'Сивухой'. Домушник, ни дня в своей жизни не работавший, после очередной отсидки скрывался с двумя своими напарниками в одном из заброшенных, уже поздней осенью, дачных домиков. На проходившего мимо Макса пахнуло волной копченого сала, вареной картошки, и ноги против его воли понесли к дверям этого домика. Он открыл дверь и увидел сидящих на полу троих мужчин. Не зная, что сказать, он на несколько секунд замешкался и тут же услышал:

- Ну, что стоишь, закрывай дверь, а то выстудишь квартиру. Проходи, садись! Еремей, плесни парню сивухи, вишь, замерз!

Ему налили грамм сто портвейна, он солидно выпил, и с жадностью набросился на еду. Это были первые в его жизни люди, которые, ничего не спрашивая и не требуя взамен, накормили, обогрели. От них он получил свою вторую кличку - 'Лёва' (от Леонида Васильевича). А через неделю он уже промышлял с ними в районе новостроек. Еремей и Рыжий работали с замками, Сивуха - в квартире мгновенно и безошибочно определял, где находятся деньги, ценности. А Лева стал форточником. Через полгода сытой и вольготной жизни бригада Сивухи села. Лёве дали три года. Отсидел два. Поумнел, обзавелся солидными знакомыми. Вновь стал Максом. Квартиры и конторы, где были какие-то ценности, брали теперь после тщательной подготовки. Более двух десятков краж за два года было совершено воровской шайкой под руководством Макса. Делали отчисления в 'общак' - в воровскую страховку. Работа такая, что рано или поздно сядешь, но зато, когда выйдешь - получай из общей кассы 'подъемные'. Во время второй отсидки, на этот раз ему дали восемь лет, его заметил один из авторитетов, приблизил к себе, а когда пришло время освобождения, дал ему один адресок:

- Там аристократическая работа, так что ты теперь станешь у нас 'Аристократом'. Так получил последнее крещение и путевку в новую жизнь Леонид Васильевич. Попал в контору, где, как он понял, отмывались добытые в уголовном мире деньги, легализировались, превращались в кафе, магазинчики, рестораны. Многоступенчатость этой конторы, когда нижестоящие знали в лицо только одного вышестоящего, делала практически неуязвимой и нерушимой компанию 'Золотые горы'. Максимачев ежедневно в 24.00 отчитывался перед шефом о проделанной за день работе. Кабинет и квартира главы компании находились этажом выше, в двух трехкомнатных люксах. Знал он также, что и у его начальника был шеф, с которым тот общался только по рации в определенное время и на разных частотах, но кто он и где находится, этого не знал никто. Наверное, это был президент, по силе и возможностям не уступающий действующему президенту страны. Так считал Леонид Васильевич, и он был доволен, что на этой иерархической лесенке занимал далеко не последнее место. Огромные деньги, которые были у него, позволяли вести роскошную жизнь, иметь все, что он пожелает. Жить красиво, богато, ни в чем себе не отказывая - в этом заключался смысл жизни 'Аристократа'.

За минуту до назначенного времени он отправился к шефу. Двое телохранителей, находившихся в коридоре и числившихся официально сторожами офиса, зная его в лицо, пропустили к дверям. Максимачев позвонил и услышал:

- Входи!

Все три комнаты его начальника были буквально нашпигованы различным электронным оборудованием: телевизоры, видеомагнитофоны, компьютеры, телефоны с автоответчиком - все новое, сверкающее, импортное. Неосознанно подражая шефу, также обставил свои комнаты и Леонид Васильевич. Кроме того, один из трехкомнатных номеров на девятом этаже был отведен под электронную лабораторию. Там были установлены постоянно действующие компьютеры с заложенной программой на опознание личности. Если чужой и появлялся несколько раз, на него собиралась и закладывалась информация на красном фоне монитора, если свой - на зеленом. Не менее чем по двадцати параметрам работала программа на опознание, учитывая и внешность, и движения, и привычки, и особые приметы. Три программиста имели ежемесячную зарплату, равную двадцати минимальным, установленным государством на данное время. Повышался минимум - больше получали и они. Имелся там даже специалист по радиоперехватам, подслушивающий оперативные переговоры милиции, выуживая ценную информацию для своего начальства.

- Что там у тебя новенького сегодня?

Максимачев коротко рассказал о деловых встречах, о подготовке контракта на приобретение импортного оборудования.

- Ну, а что выгоднее, купить нам старый пивзавод и реконструировать его, или заложить новый? Ты со специалистами советовался?

- Сорвали встречу подонки!

- Какие подонки?

Максимачев расписал стычку в ресторане в выгодном для себя свете, отметив, однако, роль и способности заступника. Шефа заинтересовала информация об Андрее.

- Нам, конечно, нужны такие кадры, но надо как следует проверить биографию, посмотреть в деле, а самое главное, повязать его с нами каким-нибудь уголовным делом. Кстати, я, конечно, не думаю, что это он, но меня сегодня предупредили: в город под видом уголовников-бомжей посланы два сотрудника краевого КГБ с целью сбора информации о мафиозных группировках. Наш человек инспектировал краевую контору, к сожалению, ему больше о них узнать ничего не удалось.

- Хорошо. Через пять, шесть недель я доложу результаты проверки этого парня и по всем новеньким усилю контроль.

- На сегодня все. У меня тут две новенькие девочки - одна лишняя, пойдем, посидишь немного... - и он, похлопывая дружески подчиненного по плечу, повел его в одну из комнат...


ГЛАВА ПЯТАЯ


Андрей проснулся по звонку. Пробежка, короткая тренировка в сарае, где он развесил несколько боксерских груш для отработки ударов, обливание ледяной водой - все это заняло час. Теперь надо было подготовить комнаты к обыску: установить контрольные нити, убрать все те вещи, которые, хотя бы косвенно, могли бы их встревожить. Пересмотрев свои бумаги, он выявил несколько, как ему показалось лишних фотографий. Сжег их, пепел развеял в огороде. Еще раз проверил все, представив себя на месте производящих обыск, и остался доволен. Если он нужен Максимачеву, то по фамилии, имени и отчеству он без труда отыщет дом, а за неделю его отсутствия можно детально все проверить, хоть под микроскопом.

Взяв, что необходимо ему было на эту неделю: документы, записку Леонида Васильевича, теплую куртку, сто тысяч в крупных купюрах денег - Андрей направился к трамвайной остановке. Прежде всего, ему надо было заехать на городской телеграф и позвонить Русланову: доложиться, что попал туда, куда намечали, и что нужен помощник - связной. Об этом было уже обговорено на детальном уровне, но парень, которого собирались ему дать, был все еще в отпуске. Звонить же постоянно нельзя. Если установят за ним слежку, то могут и докопаться, куда это он названивает. Андрей набрал код крайцентра, дождался протяжного гудка, затем набрал домашний номер телефона полковника Русланова. Условленно было: по понедельникам, средам и пятницам Андрей мог позвонить ему, но только один раз и тщательно проверившись на случай слежки.

- Слушаю! - прохрипело в трубке.

- Это я, Андрей! У меня намечается неплохой бизнес. Максимачев помог. Леонид Васильевич. Да, Вы его помните, чернявый такой. У него еще офис в гостинице 'Радуга'. Крутой бизнесмен. Да! Я звоню-то что, Вы говорили о знакомом с грузовичком - не могли б одолжить его на недельку?

- Он сейчас занят. Денька через два, может быть, смогу я ему передать...

- Нет, не подходит, мне надо сегодня выезжать в Горный Алтай, да, и вернусь я только в субботу.

- Ну, тогда помочь ничем не могу!

- Ладно, спасибо и на этом, до свиданья.

Андрей знал, что телефоны, несмотря ни на какие президентские указы прослушиваются до сих пор, и поэтому он рисковал: неизвестно пропустят операторы между ушей разговор двух бизнесменов или, записанный на магнитофонную пленку, он будет прослушиваться в местных органах, хуже, если узнает Максимачев. Но в то же время ему очень нужна информация об этом человеке. А к субботе ведомство Русланова подготовит досье на него. Не будет потерянного времени. Когда Андрей добрался до автостоянки, прогрел машину и выехал, было уже восемь тридцать. Найти хорошего шофера и подходящую машину в придачу к нему оказалось непросто. Только к трем часам он попал по адресу, который ему дал очередной пожилой обладатель грузовика. Парень оказался владельцем списанной армейской машины с крытым кузовом, бывший прапорщик, служивший к тому же в Афганистане.

- Тридцать процентов? - спросил парень, когда узнал, зачем пришел Андрей к нему.

- Нет, все пополам. Но неделю будем пахать часов по двадцать в сутки, деньги должны заработать хорошие.

- На криминал я не пойду.

- Здесь не должно быть криминала.

Андрей рассказал, в чем будет заключаться их бартерный бизнес.

- Хорошо. Я согласен. Когда выезжаем?

- За водкой надо ехать сейчас, немедленно, а к вечеру надо быть уже в горах.

- Ты можешь оставить свою машину у меня в гараже, здесь мои присмотрят. Никак не могу собрать денег на легковушку - не успеваю за ростом цен на них... Меня зовут Сергей. Кузнецов. Жена - Татьяна. Есть еще Сергей Сергеевич, которому всего год, поэтому Татьяна все время дома.

- Андрей Черных. Пока не женат.

Они пожали друг другу руки, скрепляя знакомство, затем Сергей открыл железные ворота капитального кирпичного гаража и сделал приглашающий жест рукой. Андрей загнал машину, закрыл на ключ.

- Ладно, знакомься пока с тяжелой техникой! - Сергей протянул ключи от трехосного конверсионного 'Урала' Андрею, - а твои - давай пока сюда! Татьяна здесь их приберет, а то потеряешь еще за неделю кочевой жизни. Я недолго, сейчас соберусь, да поесть чего-нибудь на первый случай прихвачу.

Андрей завел машину, прогрел мотор, проехал немного вперед, назад, стараясь привыкнуть к сцеплению и незнакомой коробке передач. Через несколько минут вышел Сергей. Черных подвинулся, уступая место шофера ему, и они начали отсчет новой бешеной колесной жизни. К шести часам загрузившись водкой, заправившись под завязку горючим, их 'Урал' мчался уже по Чуйскому тракту. Через два с половиной часа они были в Манжероке, затем - село в нескольких километрах за перевалом, где они закончили работу уже около часу ночи. Три ящика водки обменяли на кедровые орехи, с десяток бутылок на золотой корень. К двум часам они выехали на берег Катуни и, перекусив всухомятку, устроились на ночлег. Проваливаясь в вязкую темную мглу сна, Андрей успел себе скомандовать: 'Встать - в пять утра!' Через три часа он вскочил, как по будильнику, и, дав Сергею, удобно устроившемуся у мешков с орехами, доспать, сам повел машину дальше в горы. Около десятка сел проехали они за этот световой день и разменяли еще пять ящиков. За среду и четверг обменяли одиннадцать, но работать приходилось до часу, двух, а в пять вставал Андрей и гнал машину дальше. Несколько бутылок у них ушли на бензозаправках, для того, чтоб заливали полные баки, а не сорок литров - неизвестно кем установленную норму заправки горючего в это лето. В четверг закончили работу поздно ночью. Андрей отправился спать до рассвета, Сергей повел машину в сторону Новосибирска. В пять утра, на заправке, в родном городе, он разбудил Черных:

- Может, заскочим на минуточку домой, тут совсем рядом?

- Заскочим на минуточку, а потеряем час! А если нам этого часа не хватит? То потеряем еще пару суток. Ну, что ты, в самом деле, сегодня ночью вернемся. Иди спать. Разбужу через семь часов - перед Новосибирском, по городу будешь работать ты.

В столице Сибири они были, как и планировал Андрей, к полудню. Четыре часа ушло на то, чтоб сдать орехи, золотой корень, закупить пепси-колу. В шестнадцать ноль-ноль выехали обратно. Сергей, соскучившийся по семье, гнал по бетонке с предельной, какую только мог выжать из машины, скоростью. И уже в сумерках, около двадцати трех часов, они загнали 'Урал' во двор усадьбы дома Сергея Кузнецова.

Попарившись в баньке, которую заблаговременно приготовила жена Сергея, они, впервые за неделю выпили по стакану водки и вдоволь наелись горячего борща. Потом Андрей прошел в одну из комнат, где ему было постелено на полу, на минуточку прилег, не раздеваясь, и уже вдогонку, куда-то улетающему сознанию, успел скомандовать: 'Встать в шесть!' И тут же, как ему показалось, открыл глаза. В соседней комнате радио, используемое в качестве будильника, передавало сигналы точного времени. Андрей встал. Несмотря на непродолжительный отдых, молодое крепкое тело восстановило свои силы. Надев трико, футболку, взятые накануне вечером из своих 'Жигулей', натянул кроссовки и впервые после сумасшедшей недели выбежал на зарядку. Район этот был ему хорошо знаком еще по старой журналистской работе.

Легко выбирая глухие улочки и переулки, Андрей бежал трусцой, подбивая итоги прожитой недели и делая наметки на будущее.

Итак, что он имел у себя 'в закромах'? 'Во-первых, Андрей Черных попал туда, куда стремился: связь с преступным миром, хрупкая пока что, но все-таки имеется. Максимачев занимает какое-то определенное место в городской мафиозной структуре, то, что он не пешка, следует из набора перечисленных должностей, совмещаемых им в фирме. Надо стать для него своим человеком. В воскресенье вечером обязательно схожу к Максу в гостиницу, надо продумать, как его отблагодарить. Во-вторых, сегодня в восемнадцать часов у театра должен копаться в моторе подержанной 'Тойоты' человек от Русланова. Встретиться надо обязательно: нужны инструкции полковника, нужна информация о Максимачеве. В-третьих, семейную жизнь надо налаживать, а когда? На это у него остается время сегодня до пяти примерно и после семи, восьми вечера, да завтра с утра до девятнадцати часов, не более. Не густо, конечно, но и не так уж мало. Только б не исчезла куда-нибудь... хотя, она же, наверняка, в пионерском лагере по субботам и воскресеньям. У Виктора и Валентины. Ромка в лагере, а она приезжает к нему на выходные. Сегодня суббота, возможно до двенадцати он еще успеет захватить ее дома или в школе. Надо побыстрее избавиться от 'пепси', скинуть в цене или загнать ее оптом в 'комки'. Мысли переметнулись на финансовые проблемы. 'Что же мы имеем за одну неделю занятий бизнесом?' Андрей начал считать. 'Пять лет надо на совесть вкалывать на зарплату, чтоб заработать столько. Деньги от продажи 'пепси' он сегодня честно поделит с Сергеем, а за кедровые орехи коопторг пообещал рассчитаться через две недели. Да! На случай неожиданной проверки надо для товара найти хозяина с бумагами, разрешающими торговлю, за это придется брать его в долю. Может, попробовать за полуторную цену сдать в привокзальные киоски, только оптом и за наличные'...

В семь он был во дворе дома. Раздевшись до плавок, вылил пару ведер ледяной воды из колодца на себя, растерся. Переоделся в бане. Взяв ключи от своей машины, объяснил только что проснувшемуся Сергею, что по субботам у него разгрузочный день, совсем не ест и не пьет.

- Я съезжу на вокзал, поищу 'крышу': нам надо от имени какого-либо кооператива торговать, или искать продавцов, которые возьмут оптом, но по более низкой цене. Вообще-то, если сами будем торговать, то неизвестно, сколько придется отстегнуть рекетерам и за 'зонтик'. Через час, два вернусь, расскажу, что нашел.

- Мне больше нравится второй вариант, - подал голос Сергей, - тошнит меня от мысли, что кто-то из моих друзей увидит, как я бойко торгую 'пепси'. Сдай ты ее всю в 'комки', за сколько возьмут, сдай! Ну, что поделаешь, если я, да и ты, наверное, так воспитаны.

Андрей, получив согласие Сергея, быстро отыскал желающих взять за наличные пепси-колу, и к десяти часам они сдали весь товар. Поделили деньги. Пообещав Сергею, что он заедет в понедельник к нему и, возможно, они попробуют сделать еще один такой рейс, Андрей, наконец, направился к телефону-автомату. Позвонил в школу, спросил Марину Владимировну Ручьеву.

- Да, она здесь, сейчас позовем.

Через минуту он услышал звонкий, чистый, родной Маринкин голос, от которого защемило сердце.

- Я слушаю. Кто со мной говорит?

- Марина Владимировна, это Андрей Алексеевич Черных. Вы помните, начинающий бизнесмен, который подвозил Вас до дома несколько дней назад? Разрешите сейчас заехать за Вами, мне почему-то кажется, что человек с машиной Вам сегодня пригодится!

- Вы правы, приезжайте сейчас, я уже освободилась.

Раздались короткие гудки. Не очень ласковый разговор. Но на большее пока рассчитывать не приходится. Хорошо, что хотя бы на правах знакомого, он может позвонить ей, договориться о встрече. Через пятнадцать минут он был уже у школы. Ждать пришлось долго. Уже около двенадцати появилась, наконец, Марина. С крыльца, увидев машину Андрея, она направилась к ней. Он вышел навстречу, поздоровался по-мужски, протянув ей руку. Затем открыл дверцу, предлагая ей место рядом с шофером. После того, как она устроилась, он помог ей захлопнуть ее, медленно обошел машину, сел за руль, включил зажигание, тронулся - все это молча. Он опять почему-то терялся при встрече с ней. Марина первая начала разговор:

- Ну, где пропадали, Ромео?

- Был в Горном Алтае, изучал рынок.

- Если просто изучать, ничем не торгуя, то можно и без последних штанов остаться!

- Вы меня недооцениваете. Удалось закупить около тонны кедровых орехов и сдать их очень выгодно в Новосибирский коопторг. Чистая прибыль за неделю на двоих около восьмисот тысяч рублей, моя доля - четыреста тысяч, в валюте - пять тысяч долларов.

- Сколько!? Я чувствую себя униженной и раздавленной. Зачем я трачу столько сил, нервных клеток на своих оболтусов, зачем меня государство столько лет учило, чтоб держать в нищите? У нас, у одиноких женщин, без мужей воспитывающих своих детей, денег, как правило, от получки до получки не хватает, залезаем в долги, крутимся, подрабатываем, а тут между делом, за неделю - наш многолетний заработок.

- Ну, допустим, не между делом. Спать нам приходилось по три, четыре часа в сутки, дорога опасная, да и народ там всякий встречается! А кто Вас заставляет сидеть на низкой зарплате? Бросайте, ищите работу высокооплачиваемую. Кстати, я могу Вам дать взаймы, беспроцентный кредит, любую сумму до миллиона рублей, откройте свое дело, чтоб не зависеть от государства.

- А как быть с любимой работой? Нравится она мне, государство на меня тратилось, учило, я теперь хочу рассчитаться с ним. Надо сделать так, чтоб у жирных отломили кусок пирога и отдали нам, иначе мы вымрем от голода и болезней. Это, ведь, обязанность государства, точнее, правительства, а если оно этого делать не будет повториться семнадцатый год. Народ, пойдет силой отбирать свое...

- Вы так революционно настроены, что я начинаю бояться, как бы меня не выкинули из машины! - Андрей попытался сгладить возникшее напряжение шуткой.

- Ладно, живите. Вы мне сегодня еще пригодитесь в качестве спонсора: я хочу, чтоб Вы свозили меня в загородный пионерский лагерь на свидание с сыном. Вернее, просто увезти туда. У меня там есть, где переночевать, но учтите - абсолютно бесплатно. И еще, к сведению, хотя я и живу уже более двух лет без мужа, я по-прежнему его люблю и верна ему. Тут уж я ничего с собой не могу поделать.

- Я принимаю любые Ваши условия. Я согласен пока на дружбу.

- Никаких 'пока'!

- Хорошо, никаких 'пока'.

Он остановился около девятиэтажки. Андрей отлично знал Маринкин характер: через два, три часа она может утверждать совершенно противоположное тому, что говорит сейчас. Надо только ее переубедить. А переубеждать в той, прошлой жизни, Алексей Ручьев умел.

- Я забегу минут на десять домой. Соберу кое-что себе и Ромке. Я быстро.

Она выпорхнула из машины. Андрей вспомнил, что в соседних пятиэтажках есть несколько магазинов, и ему очень захотелось сделать подарки. Марине, Ромке, Виктору, Вале. Он не надеялся, что и сестру ему удастся провести. Ну, а Виктор, опытный таежник, тот его по походке за сотню метров вычислит. Может, с Валиной и Викторовой помощью ему удастся открыться сегодня жене. О том, какой взрыв, подобный стихийному бедствию, ждет его, он старался не думать. Да, и дети очень наблюдательны. Ромка по какой-нибудь неприметной, запомнившейся ему привычке или примете, припрет к стенке - не выкрутишься. Нет, надо всем брать подарки и попробовать довериться судьбе. Авось, саврасая вывезет. Пока везло! Он взял из лежавшей на заднем сиденье сумки несколько крупных купюр. Закрыв машину и прихватив из багажника большую хозяйственную сумку, он направился в недавно открытый большой частный магазин. Он знал, что любит Марина, и, прежде всего, решил выбрать что-нибудь для нее. Подарок должен быть полезным, считала она, и поэтому всячески отвергала разную там бижутерию и парфюмерию, хотя, Андрей знал точно, обожала французские духи, а принцип этот был выработан ею, вероятно из-за скудных заработков начинающего репортера и молодой учительницы. Ему повезло: коробочка с французскими духами, по-видимому, из-за своей фантастической цены, стояла на витрине. Выбрал для нее еще кофточку, самую дорогую. На Валю купил платье из какого-то редкого красивого материала, а Виктору взял модную кожаную куртку. На Ромку и Валиных ребятишек купил три детских курточки. Взял в соседнем отделе десять плиток шоколада. Упаковал все в сумку, закрыл на замки - получилось довольно увесисто. Марина встретила его ехидной улыбкой:

- Никак коммерцией решили заняться в пионерском лагере? Какая преданность любимой профессии!

- Не смейтесь раньше времени, вполне возможно, что потом еще и похвалите меня, отметив дальновидность и умение мыслить стратегически.

- Я готова отправиться в путь, стратег.

Андрей сложил ее и свои вещи на заднее сиденье и, посадив Марину рядом с собой, стараясь не отвечать колко на ее ироничные выпады по поводу "автолавки" или выгодного вложения капитала в казино и бордели, через час остановился у арки пионерского лагеря.

- Я Вам предоставляю право выбора, Андрей: хотите остаться здесь до вечера, тогда поедем, я познакомлю Вас со своими родственниками. Они сторожами здесь работают. Это метров на двести дальше, заезд с хозяйственного двора, если же торопитесь в город, то я здесь выхожу, а Вас отпускаю!

- Я собрался капитально - Вы же видели сумку!

Внутренне Андрей был готов к этому предложению. Обдумывая тактику поведения, он надеялся на здравый смысл Маринки, на силу убеждения Валентины и Виктора. Но быть рядом и оставаться для нее чужим он больше не мог, да и не хотел. Аккуратно, по лесной проселочной дороге, он подогнал "Жигуленка" к хорошо знакомой и родной ему усадьбе. Собаки подняли лай. "О боже, Пират и Жучка его сразу же узнают!" Он решил схитрить:

- Вы идите, Марина Владимировна, пока ищите Ромку, а я тут небольшой, буквально, на пять минут, ремонт сделаю. По-моему, одна свеча не работает, двигатель что-то плохо тянет. Собак только куда-нибудь заприте, я, как закончу, зайду.

- Потом сделаете свой ремонт, пойдемте!

Из открывшейся калитки выбежали сначала ребятишки: двое мальчишек, одна девочка. Вот один из мальчиков кинулся к Марине:

- Мамка приехала!

"Ромка! Как вытянулся!.." Андрей продолжал сидеть за баранкой заглохшей машины, затем, чувствуя, как в глазах что-то защипало, отвернулся, сделал вид, что вытаскивает сумки с заднего сиденья. Молча, не выходя из машины, он подал сумку Марине. Дети, о чем-то оживленно рассказывая, потянули ее за руки во двор усадьбы. Вышли за калитку Виктор и Валя.

- Виктор, Валя, знакомьтесь пока! Мой хороший друг, но не более, бизнесмен - Андрей Алексеевич. Андрей, да вылазьте же Вы смелее из машины! Я пока распакую детям подарки.

Она исчезла за сплошным высоким забором.

Первым подошел Виктор:

- Алексей!

- Я! - с неожиданной сипотой ответил Андрей.

Они обнялись. И тут, наконец, Валентина поняла все. Спрятала мокрое лицо на груди у него.

- Алешенька! Родной, что же ты так похудел?

- Валя! Милая моя сестренка, Нет Алешеньки. Я - Андрей. Андрей Алексеевич Черных. И Марина ничего не знает пока, но дальше так продолжаться не может. Мне сейчас надо уехать на встречу с человеком от Русланова. Пропустить ее я не могу, это моя первая связь. А вы заводите Маринку домой, закрывайте все двери и окна, чтоб не убежала и не разнесла ваш дом в щепки, да все по порядочку рассказывайте. Часов в восемь вечера я вернусь. Но это приедет Алексей уже. Ее Алексей! Очень прошу, втолкуй ты это ей, Виктор!

Выскочила из ворот, убегая от мальчишек, разгоряченная Марина, и вдруг остановилась, как вкопанная, увидев заплаканное лицо Валентины.

- Что случилось?

Все напряженно молчали.

- Да, вот... неудачно об пенек стукнулась Валентина Петровна. Мы сейчас Вас в дом проводим, немного полежите и все пройдет, - разрядил обстановку Андрей.

- Пойдем, Валя, я помогу, - Марина подхватила ее под руку, под другую - взял Виктор, и они повели ее к дому. Виктор свободной рукой дал понять - уезжай! Когда они скрылись, Андрей, выждав с минуту, тихо завел машину, дал задний ход, развернулся, выехал на дорогу. В запасе у него было полтора часа. Прежде всего, надо заправиться: бензин почти на нуле. Надо бы побывать дома, но туда можно заехать и после встречи со связным. Был ли обыск у него? Ответив на этот вопрос, можно будет точно знать, заинтересовал ли он Макса. Он заехал на заправку, на подъезде к городу, залил полный бак. До встречи оставалось еще минут пятнадцать. Андрей подправил зеркало заднего обзора и выехал на Чуйский тракт, который здесь был скорее похож на широкий проспект с многорядным движением. Несмотря на субботу на трассе было довольно оживленно: он насчитал с десяток машин сзади себя, постарался мысленно повторить увиденное, уделяя особое внимание маркам и цветам легковых машин. Затем Андрей сбросил скорость до пятидесяти и, как дилетант-любитель, прижался к обочине. Внимательно всмотрелся: никто сзади его маневр не повторил. Машины, сфотографированные его цепкой памятью, одна за другой обходили его. Нет, хвоста не было. Да и рано еще. Не настолько он их заинтересовал, чтоб устраивать за ним слежку. Ровно в восемнадцать ноль-ноль он остановился у коммерческого киоска рядом с театром. Невдалеке, в переулке стояла иномарка с поднятым капотом. Андрей подошел к "комку", купил бутылку водки и бутылку вишневого ликера. Может пригодиться вечером. Открыл объемную сумку на заднем сиденье, запихнул туда спиртное, искоса продолжая наблюдать за иномаркой. Вот парень, одетый по моде: джинсы, футболка с иностранной абракадаброй, кроссовки - захлопнул капот и двинулся к его машине, легко и незаметно осматривая улицу. Андрей вспомнил фотографию молодого и бравого офицера, показанную ему Руслановым. Да, лицо его. И только. Типичный, молодой, преуспевающий или бизнесмен или рэкетир - это первое, что мог сказать любой, бросивший беглый взгляд на него.

- Вам резина к 'Жигулям' не нужна?

- Кому она сейчас не нужна в век сплошного дефицита, - ответил Андрей словами пароля парню и улыбнулся, уловив в его словах интонации сверхосторожного Русланова.

- Дорого, конечно, но фирма гарантирует качество.

- Покажи товар!

- Пойдемте, у меня в багажнике глянем образец, понравится - сегодня же будет доставлено на дом.

Андрей не знал, как зовут парня. Русланов не сказал. " Ни к чему пока! После операции познакомитесь. Все равно он к тебе приедет под другой фамилией, да и имя, возможно сменит". " Да, где мы, в тылу у врага или у себя дома? Война, что ли, в самом-то деле?" "Война? Да, война, Алеша! Неужели до сих пор не понял? И ты на самом переднем крае ее, поэтому так необходимо научиться беречь себя, уметь пользоваться мудростью и опытом старших"...

Пока шли к машине, парень негромко рассказывал:

- Меня зовут Олег. Олег Анатольевич Савичев. Я Вас узнал. Большой привет Вам от Петровича. Надо бы куда-нибудь отъехать в лесок, за город, там подробнее расскажу. Слежки за Вами вроде бы не было, но перепровериться - никогда не помешает. По тракту на зверосовхоз, после верстового столба "3 км", сразу же есть поворот налево, на просеку. Сворачивайте, и через триста метров, в низине, остановитесь. Я на полкилометра отстану и еще раз проверю - не интересуем ли мы кого?

- Неплохая резина, - Андрей вытащил, осмотрел один из баллонов, - завезите парочку баллонов денька через три вот по этому адресу...

Он вырвал листок из своей записной книжки, написал свой адрес, отдал Олегу. После этого направился к своей машине, завел, развернулся и, не спеша, поехал в сторону моста. Через минуту в том же направлении отъехал на иномарке Олег. А вскоре они уже вели обстоятельный разговор в салоне легковушки Андрея, вернее больше рассказывал Олег:

- Максимачев имел две судимости. После последней отсидки, заручившись в зоне, очевидно, чьей-то влиятельной поддержкой, попал в эту контору. Главарем быть не может. Это исполнитель, подручный по складу ума - такое мнение о нем сложилось в колонии. Но через него можно выйти и "на верхушку" - так велел передать Евгений Петрович. Он считает, что Вы, Андрей Алексеевич, их заинтересовали и должны им пригодиться, но при этом будут стараться повязать Вас с их организацией участием в каком-либо уголовном деле. Соглашаться надо, но не сразу, поторговавшись. При выполнении их задания уголовного характера можете использовать для подстраховки меня. Если возникнет необходимость, будет помощь и от наших коллег из местной конторы. Велено передать, что в нашем ведомстве был очень любопытный и назойливый проверяющий из столицы. Все допытывался у шефа, как работает отдел по борьбе с организованной преступностью. Тот рассказал, что два сотрудника посланы в соседний город под видом бомжей, со справками отбывших заключение "домушников". Личные дела рвался посмотреть, но их на тот момент "утеряли". Шеф уверен, что этот, не внушающий ему доверия, инспектор, непременно продаст мафии ценную информацию. Так что, с одной стороны, вроде бы и неплохо, что мы бизнесмены, а не бомжи, но, с другой - они усилят бдительность, проникнуть в их центр будет значительно сложнее. И еще, есть данные, которые позволили шефу предположить: "общак" и центр всего уголовного региона "Алтай - Кузбасс", находится где-то в этом городе. Сюда направляются крупные авторитеты после отсидки. Что у них здесь: банк или отдел кадров? То, что какая-то крупная, возможно, уголовная контора на верхних этажах гостиницы "Радуга" имеется, шеф давно подозревает: слишком много средств связи, различных антенн и излучателей на крыше этого заведения. Под видом комиссии из краевого пожарного надзора наши сотрудники два месяца назад побывали на верхнем, десятом, этаже. Суперлюкс, по-видимому, главаря этой компании, начинен электроникой. Рядом мастерская по ремонту компьютеров. Вроде бы логично: фирма специализируется на торговле ими, но что настораживает - почти все компьютеры были загружены. То есть, это не мастерская, не склад, а спецлаборатория, электронный мозг их организации. И еще, Евгений Петрович просил Вас беречь свою семью. Ни в коем случае не приводить жену и сына в свой дом, да и к ним заезжать так, чтоб никто из компании Макса не узнал. А когда начнется Ваша проверка приказано прекратить все контакты с близкими и даже со мной. На неделю, две, месяц - пока не убедитесь сами, что слежка снята. Систему связи нам предложено разработать самим, исходя из конкретных условий.

- Спасибо, за информацию и заботу обо мне.

Передай шефу, что все пока идет нормально, по плану, который он сам разрабатывал. И если я опять пропаду на неделю, две, значит, так надо. Конечно, надо придумать способ передачи информации, чтоб под самым бдительным оком можно было дать о себе знать...

И они принялись оживленно обсуждать различные варианты связи, увязывая их с днями недели и временем суток.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


В это время Виктор Аркадьевич, достал письма Алексея, две фотографии, где он был снят в офицерской форме, старую газету с некрологом, - все это он хранил в металлической коробочке из-под конфет, которая была зарыта в подполье, - приготовился к беседе с Мариной. "Может, и впрямь закрыться, - подумал он, выпроваживая ребятишек из комнаты, - кто ее знает, как она воспримет"?

- Марина Владимировна, у меня сейчас с Вами должен состояться очень важный разговор. Садитесь к столу, говорить будем долго. Но для начала я хотел бы взять с Вас слово: что бы Вы сейчас не услышали, Вы нигде, никому, никогда не расскажите. Это правительственная тайна и, лишь уступая настойчивым просьбам одного человека, я открою ее. Поклянитесь, что эти мои требования Вы не нарушите!

- Вы меня страшно заинтриговали, Виктор Аркадьевич! Какая женщина не любит тайн? Клянусь! Но к чему такой высокий слог, и, по-моему, мы были на "ты"?

- Поклянитесь, что бы Вы сейчас не услышали, вести себя будете достойно!

- Что это значит - достойно? Я что в милиции сидела за хулиганство, или убила, ограбила кого? К чему такая клятва?

- Еще немного и все будет понятно. Клянитесь!

- Ну, хорошо, клянусь!

- Вот и отлично. А теперь, пожалуйста, я Вас очень прошу, Марина Владимировна, помните свои клятвы, которые сейчас давали и, набравшись терпения, не перебивая меня, выслушайте до конца. Потом я отвечу на все Ваши вопросы... Два с лишним года назад, в субботний февральский вечер, я отправился за водой на речку, к нашей проруби.

Марина вздрогнула, вся напряглась, побледнела. Виктор Аркадьевич продолжил:

- У проруби, в бессознательном состоянии, в обледенелой одежде, с окровавленной головой лежал мужчина. Я его принес сюда, к нам. Растерли, промыли рану, перевязали - и на русскую печь! Неделю ровно он находился без сознания. Валентина колола пенициллин, с ложечки поила бульоном, короче, выхаживала, как могла. В больницу везти его было нельзя: та помнишь, наверное, как мело эту неделю...

- Это... был Алексей?

- Да, это был Алексей.

- Жив!

Марина вскочила, заметалась по комнате.

- Жив! Где он сейчас? Где? Я тебе устрою сейчас правительственную тайну! Где спрятал его? Говори, сейчас же, говори!

- Марина Владимировна! Вы клялись только что! Я больше ни слова не скажу, пока не сядете и не успокоитесь!

- Ладно, но не томи ты, пожалуйста, Виктор, скажи, где он? В больнице? Живой, здоровый или помешанный, какой? Ты, может, боишься, что я узнаю, так откажусь от него?

- Давай, все по порядку, Марина, иначе ты ничего не поймешь. И еще раз прошу: дай мне спокойно все рассказать, не перебивай, пожалуйста. Я, ведь, могу пропустить что-то важное, и ты не поймешь ничего тогда!

- Хорошо! Я вытерплю до конца! Рассказывай!

Она села за стол, сплела пальцы рук в один кулак и до побеления сжала. Виктор Аркадьевич постарался в своем рассказе взять основную вину на себя. В каждом письме для Виктора и Вали, которые Алексей отправлял на имя Русланова, а тот уж с кем-то или сам передавал ему, он писал на отдельном листке Марине и Ромке. Виктор отдал эти письма и фотографии, но тут же предупредил:

- Если хоть одна из этих бумажек попадет в руки мафии, Алексея убьют.

- За что? Почему?

- Марина, миленькая, да вникни ты, наконец, в главное: он сейчас не Лешенька, а капитан органов безопасности Андрей Алексеевич Черных.

Она вновь подскочила и заметалась по комнате:

- Да, я его сразу узнала по голосу, в первую встречу. Бизнесмен!.. вы что-то сказали!.. - Марина ядовито пародировала Андрея, - ну, я тебе скажу! Все скажу! Нет, ведь, еще и набор бумажек показал, что он, действительно, какой-то там Андрей. Послушай, Витя, а куда делись наколки? Ведь, никаких следов!

- Свели ему, лучом лазера. Форму носа немного изменили, чтоб не узнали его здесь.

- Я ему сейчас еще подправлю форму носа!

Она, как метеор вылетела за дверь, и, буквально, в следующее мгновение, уже несся по лесу ее звонкий голос:

- Андрей Алексеевич! Андрей Алексеевич!

- Ну, невозможный темперамент. Она, как перегревшийся котел, если не сбросить пар - взорвется. Иди, Валя, за ней, а то я так и не закончу сегодня.

Но Валентина не успела дойти до дверей, как Марина вновь влетела в комнату.

- Куда дели его, говори? Где машина, почему он уехал?

- Да, сядешь ты или нет?! - повысил голос Виктор Аркадьевич, терпение и дипломатические уловки которого уже были на исходе, - я об этом именно и собираюсь рассказать, но ты никак не даешь!

- Хорошо, я уже сижу и молчу, - она устроилась в прежней позе за столом.

- Месяц назад, здесь, у меня, в этой комнате, на этом самом месте, где сейчас сидишь ты, был полковник органов безопасности Русланов, из краевого управления. Он очень просил не открывать тебе всю правду об Алексее.

- Если он еще раз приедет сюда, я ему обязательно скажу все, что о нем думаю!

- Я ему передам твои слова, но пойми - он прав. И если бы не требование Алексея - я молчал бы и дальше. У тебя слишком необузданный темперамент: ты сначала что-то делаешь, а потом начинаешь думать, а правильно ли я сделала. Ты можешь приговорить Алексея к смерти одним нечаянно вырвавшимся словом. Шепнешь ему где-нибудь в людном месте: "Лешенька", а случайно услышавший это мафиози донесет своему начальству. А там, чтоб избавиться от ненужных тревог, прикажут убрать сомнительную личность. И все. Не станет ни Лешеньки, ни Андрея.

- Ладно, я буду выполнять все ваши инструкции, но отдайте мне моего мужа! Где он сейчас?

- Марина, я, конечно, не имею права тебе этого говорить - он на связи. Сегодня, в шесть часов вечера, у него где-то там, в городе, встреча с человеком, который прибыл на помощь ему из краевого центра, от полковника Русланова. Вернется часов в девять, десять. И вернется он сюда, к нам, не надо тебе никуда бежать, а нужно только набраться терпения и сидеть спокойно ждать.

- Это вы можете сидеть спокойно ждать, а я за два года - насиделась! Господи, я начну, наверное, верить в бога! Он услышал мои молитвы и вернул мне мужа! Ой! Сколько времени сейчас? Уже половина десятого. На дорогах такое движение, а он, ведь, шофер неопытный! Виктор, он же не умел водить машину, он, когда научился водить машину?

- Да, успокойся ты, Марина! Приведи себя в порядок, будет он через час, а то и раньше здесь. Шофер он опытный, а на экзаменах по фигурному вождению еще два года назад в Москве, показал лучшее время из всех выпускников спецшколы. У него про все это написано в письмах, почитай-ка лучше их внимательно.

Марина, наконец, успокоилась и углубилась в письма, разложенные на столе. Солнце село и сразу начали сгущаться сумерки. Послышался шум мотора легковой машины остановившейся у ворот. Марина побледнела:

- Не ходите туда! Я сама...

На негнущихся, не слушающихся ее ногах, она подошла к калитке, открыла ее. Увидев метелку, стоящую рядом с калиткой, улыбнулась, взяла ее в руки, подошла к машине. Андрей сидел за рулем, ждал ее.

- Скажите, Андрей Алексеевич, а вот в той, в прошлой жизни, в свою первую брачную ночь, Вы что-то особенное, запомнившееся, говорили жене?

- Ты колдунья, Марина, ты из прошлых веков на метле прилетела, приворожила парнишку и съела.

- А помнишь, когда у тебя родился сын, первенец, ты полез через забор роддома...

- ... и повис на заборе, зацепившись штанами за металлический прут. А когда начал дергаться, пытаясь освободиться, то распустил брюки надвое, - подхватил Андрей.

- Так...значит, это ты, Лешенька. Выходи!

Андрей приподнял повыше стекло, оставив открытым пространство с палец толщиной.

- Ты, посмотри, бизнесмен! Крутой парень! Боишься меня? Правильно делаешь, что боишься. Выходи сейчас же, подлый трус! Вылазь, или я разнесу твой драндулет...это тебе за мои слезы! - Маринка метлой начала бить по капоту, по лобовому стеклу, - вот тебе за те веночки, что я таскала на твою могилку, а это за Ромку! За бизнесмена! Подлец, я, ведь, тебя сразу узнала по голосу! Вот тебе за это!

Марина с остервенением колотила машину. Поняв, что силы ее уже на исходе, Андрей вылез, не спеша, закрыл дверцу, подошел к онемевшей, застывшей без движения жене, обнял и поцеловал ее.

- Я так устала тебя ждать... - только и смогла сказать она. Поток слез вновь намочил ему рубашку.

- Пойдем в дом. Хотя...подожди.

Андрей вытащил объемную сумку с заднего сиденья, закрыл машину и, обняв Марину, повел ее к калитке.

На другой день Маринка вся светилась радостью, словно на крыльях летая по двору, помогая Валентине управиться с хозяйством. После завтрака, взяв с собою Ромку, они отправились на теплые карьеры, расположенные в низовьях Катуни, покупаться, позагорать. Остановились у самого большого из водоемов, где предприимчивые кооператоры открыли киоски по продаже напитков, пива, пирожков и бутербродов, пункты проката. Поставив машину на платную стоянку, Андрей взял на день для Ромки катамаран, для себя и Марины лодку. Купив кое-что поесть, попить, захватив сумку со снедью, которую еще дома под завязку набила Валентина, они отплыли на один из песчаных островов. Выбрав удобный момент, когда Ромка отправился в "кругосветное путешествие" вокруг островов, Андрей начал неизбежный серьезный разговор:

- Поговорим?

- Я не хочу, милый, мне и так хорошо.

- Марина, ты должна понять, что пока эта нечисть, которая меня убивала два года назад, в городе, мне нельзя снова стать Алексеем Ручьевым. Меня опять убьют! И возможно, несмотря на мою невероятную живучесть и везучесть, навсегда. Поэтому, пожалуйста, ради меня и Ромки, постарайся жить по тем правилам, которые я тебе сейчас скажу.

- Можно вечером, не сейчас.

- Марина! Вечером, в десять часов вечера, я буду у них в логове и, возможно, когда я от них пойду, начнется пора интенсивной слежки за мной. Нам нельзя будет встречаться, пока не закончится эта проверка. У них сейчас очень хорошие и опытные специалисты, поэтому подвергать наши жизни опасности, я не имею права. Я должен сдать экзамен, который они мне устроят в ближайшее время, и стать для них своим. Я пропаду для тебя, Марина, на две, три недели, на месяц или два, но, сколько бы не прошло времени, пожалуйста, вытерпи, не ищи меня, не звони никуда. Я тоже позвонить не смогу: все мои звонки будут прослушиваться. Ты поняла меня, милая моя жена. Это очень серьезно. И если они когда-нибудь догадаются, кто я, то прежде, чем уничтожить, меня будут пытать, а, не добившись ничего, примутся за близких мне людей. Я найду тебя, как только на сто процентов буду уверен, что никто больше не следит за мной.

Подплыл Ромка.

- Мам, а почему взрослые всегда считают детей дурачками?

- С чего это ты взял? Мы, разве, тебя считаем дурачком?

- А что ли нет? Вот, когда мы с папкою ездили в бассейн, помнишь, он рассказал, что в одной из прошлых своих жизней он был убит тремя выстрелами в сердце?

- Ну, и что?

- А то, что родинки на прежнем месте, их, ведь, как наколки не сведешь, правда, пап? - Ромка подошел к отцу и потрогал рукой родинки.

- Валины Петька с Натальей сказали? - спросил Андрей.

- Да, я б и сам догадался сегодня!

- Так надо, Рома! - он обнял мальчика, - отправить, что ли вас в Барнаул к Русланову?

- Я буду в лагере все лето и никому не скажу, что ты живой! Я понимаю, что так надо...

- Ну, детективы-следопыты, раскрутили вы здорово... - Андрей оглянулся, поблизости никого не было, однако продолжил полушепотом, - капитана органов безопасности Алексея Ручьева, но это вам даром не пройдет, я вступаю в схватку с вами.

Он схватил Ромку и, высоко подбросив, закинул в воду. Потом, взяв на руки Марину, под ее визг и смех сына, прыгнул с невысокого берега с ней на руках в недавно разведанный омут. Накупавшись вдоволь, они сели обедать. После обеда Андрей еще раз повторил, теперь уже больше обращаясь к Ромке:

- Я вас очень прошу, никому, нигде не говорите, что Алексей Ручьев жив. У вас просто есть хороший знакомый, Андрей Алексеевич, который иногда, когда не занят, подвозит до лагеря Марину Владимировну.

- Андрей Алексеевич! Мы не опоздаем в лагерь, меня, ведь, отпустили только до полдника, - начал Ромка, решив продемонстрировать, насколько твердо он все усвоил.

- Пожалуй, ты прав, Рома. К тому ж, на таком солнце, как сегодня, недолго и обгореть. Собираемся!

Ромка понял, что сделал глупость, напомнив взрослым о времени, но, не подавая виду, начал собираться. Сложили в сумки все недоеденное и недопитое, сверху впихнули лишнюю одежду, уложили сумки в лодку и отчалили. Соревнуясь, кто быстрее, Роман на катамаране или Андрей на лодке, доплыли до противоположного берега. Сдали в пункт проката плавсредства. Сели в машину, где жара и духота были усилены в несколько раз. А через несколько мгновений они выехали на тракт, протянувшийся рядом с карьерами и, обдуваемые знойным июньским ветром, понеслись к видневшемуся вдалеке лесу. Попрощавшись часов в шесть вечера с Виктором и Валентиной, предупредив их, что теперь, возможно, они встретятся не скоро, Андрей и Марина выехали в город. Через час он остановил машину у девятиэтажки.

- Зайди домой, Лешенька!

- Марина, во-первых, я - Андрей, во-вторых, это опасно: вдруг кто-то меня узнает, в третьих, через два часа я должен быть у них, а до этого мне надо еще заскочить домой, на что потребуется тоже не менее часа!

- Вот этот час я тебе и оставлю, а второй - мой. Я поднимаюсь в лифте первой. Через две, три минуты - ты следом. Попробуй только сбежать! Я разбомблю тогда все твои конторы поочередно: и хорошие, и плохие.

- У тебя удивительный дар убеждать!

- Спасибо, милый!

Она стремительно двинулась к подъезду. Андрей закрыл все дверцы машины на замки и прогуливающимся шагом направился следом. На скамеечке, у входа в дом, бабулек-пенсионерок не было. Это была главная угроза, которой опасался он. Лифтом решил не пользоваться. Быстро шагая через три, четыре ступеньки, поднялся на девятый этаж. Дверь их квартиры была приоткрыта, он нырнул туда...Ровно через час, таким же путем, прыгая через несколько ступенек, он спустился обратно. А спустя пару минут, на предельно допустимой скорости мчался в свой заречный дом, в котором вот уже неделю, как его не было...

Вчерашний разговор с Олегом затянулся, и проверить был ли обыск в доме он так и не сумел. Сейчас же, надевая приличный костюм, галстук, он одновременно присматривался к местам, где у него были контрольные паутинные нити. Обыск был. Очень аккуратный, чтоб не насторожить, по-видимому, Андрея. Это уже хорошо. Значит, он им нужен, можно вести себя увереннее.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


В девять ровно Андрей поставил своего "Жигуленка" на автостоянку у гостиницы. Справился у дежурного администратора дома ли Леонид Васильевич, тот ответил утвердительно, мгновенно сообразив о каком постояльце идет речь, и подсказал на каком лифте быстрее подняться. "Да, он здесь не просто свой, а, вполне возможно, хозяин этой гостиницы", - подумал Андрей. Поднявшись на скоростном лифте на нужный этаж, он позвонил. Дверь открыл, одетый по-домашнему, в дорогом красивом халате и в шлепках Леонид Васильевич:

- А, входи, входи, Андрей. Ну, как твои дела? Как коммерция?

- Я пришел поблагодарить Вас, Леонид Васильевич!

С Вашей помощью - восемьсот тысяч за неделю на двоих! Я не хочу быть должником: у меня для Вас небольшой подарок, купил по случаю в комиссионном, в Новосибирске. Андрей достал коробочку, открыл. Золотой перстень с бриллиантом, излучал прямые линии в пространство. Прислал его Русланов с Олегом. Тот чуть не забыл отдать его Андрею, да и сам он, после бурно проведенных суток, вспомнил о перстне в последний момент, на автостоянке уже, когда обдумывал план беседы. "Такое же психологическое воздействие оказывали, наверное, стеклянные бусы Миклухо-Маклая на туземцев, - думал, улыбаясь, Олег, - ну, Русланов, сразил его наповал!'

- Какая прелесть эта вещица, какая прелесть! Спасибо, Андрей. Дело в том, что сейчас ни за какие деньги не купишь таких драгоценностей, инфляция породила дефицит.

- Леонид Васильевич, не могли бы Вы опять помочь со справками на водку? Хочется нам еще один рейс сделать.

- Справок мне не жалко. Дам я тебе еще с десяток. Пусть шофер, с которым ты ездил, найдет хорошего парня, ты же войдешь у них в долю процентов на тридцать, но сам останешься здесь. Завтра, к одиннадцати часам, придешь устраиваться на работу в нашу компанию. Официально твоя должность будет называться шофер-телохранитель! Пока что! Но у нас по службе продвигаются быстро: вскоре, например, будем подыскивать директора казино и директора пивзавода. Улавливаешь?.. Зарплата, пока что, пятнадцать официальных правительственных минимумов. Но это то, что идет постоянно. Подработать и очень крупно можно всегда...- сделав паузу, во время которой он достал и отдал Андрею справки на водку, он продолжил:

- К примеру, через трое суток, в городской банк поступит двести миллионов рублей. Знакомые мне люди, назовем их так, хотят в четверг или в пятницу, во время выдачи денег, пустить в помещение банка нервно паралитический газ, для себя они придумали какие-то нейтрализующие его действие фильтры. То, что это будет очень тихое ограбление банка, и никто ничего не заметит в ближайшие десять, пятнадцать минут - полная гарантия. За два миллиона рублей они ищут шофера, который бы быстро сумел их вывезти из города. Главное условие такое: через двадцать минут они должны пересесть в моторную лодку. На Катуни или на Оби - это не важно. Но выбор маршрута, возможные пересадки - все это должен рассчитать и показать в среду или в четверг человек, который захочет получить два миллиона. Если Вы парень без комплексов, то не упустите возможность прилично подзаработать. Ну, а уж, коли откажитесь, прошу об этом разговоре забыть напрочь.

- А где гарантии, что в конце этой красивой истории мне не кинут удавку на шею? Так, ведь, денег платить не надо и концы в воду: она все унесет.

- А гарантии как раз в том, Андрей, что дело они будут иметь с фирмой. С одиночкой, возможно, так, как Вы описали, и произошло бы. Но тут услуги предоставляет фирма, и если хоть один пункт контракта они нарушат, то потеряют все. Невыгодно это им, а люди, о которых мы говорим, что невыгодно, делать не будут. Вот в Канаде, в Швейцарии почти нет преступности. Как Вы думаете, почему? Да, невыгодно, сразу же ловят. Будет и у нас так же, и в России преступность исчезнет. А пока на город три, четыре машины, имеющие на четверть заправленные баки...

- При такой инфляции, что там какие-то два лимона, рисковать - так уж за три! - начал торг Андрей

- Но тогда с подоходным налогом в пользу фирмы.

- Леонид Васильевич, Вы меня за дурака не держите, пожалуйста, после вычета подоходного с такой суммы, там и получать-то будет нечего!

- У нас свои, льготные, щадящие расценки - не более пятнадцати процентов с этой суммы.

- То есть полмиллиона все-таки оттяпаете! Ну, хорошо, пусть будет налог, но тогда Вы мне даете аванс - сорок процентов от этой суммы. Аванс завтра, а в среду я Вас прокачу по требуемому маршруту. Да! Не выполнять же мне эту работу на своем "Жигуленке"? Мне завтра уже будет нужна машина, чтоб я мог ее обкатать и быть вполне уверенным в ней. Желательно такой же марки, что и у меня.

- Какая у Вас машина, Андрей?

- Я же говорил уже, ноль шестая, "Жигули"!

- Мне надо о ней знать все: цвет, номер, возраст, мы постараемся по таким же параметрам достать машину. Не волнуйтесь, она не будет числиться в угоне, у нас есть свой приличный автопарк!

- Ноль шестая, синяя, год рождения - восемьдесят восьмой, набег - двадцать пять тысяч, 27 - 55 АБ.

- Посидите минут пять, Андрей, я сейчас дам задание в компьютерном цехе и вернусь. Завтра, к одиннадцати, я думаю, машина для Вас будет готова. Можете пока выпить шампанского или водочки. Все здесь, в холодильнике.

- Не могу, я сегодня за рулем.

- Тогда кофе: на столе, у плиты, чайник с кипятком, чашечки, кофе в банках, шоколад. Да! Андрей, машину без присмотра у гостиницы не бросайте, а то вчера увели "Жигуленка", как говорил Остап Бендер 'прямо из стойла'.

- Я всегда ставлю на платной стоянке, когда иду к Вам в гости или в ресторан.

- Вот это правильно.

Максимачев вышел. Поднявшись этажом выше, прошел в радиотехническую лабораторию, где уже несколько часов в готовности номер один находилась спецбригада детективов компании:

- Вот данные о его машине, - он написал на листке, - установите на нее "маячок". Она сейчас здесь, на автостоянке. Даю вам полчаса. Затем отслеживайте все его остановки, отмечая на карте города, обязательно установите круг лиц, с которыми он общается, не упустив ни одного человека. Следить придется, в основном вечерами, ночами. Днем он будет работать под присмотром. Часов в восемь, десять вечера он будет заканчивать работу в фирме, и принимаете его вы. Да, смотрите, сами на глаза ему не лезьте! Если я узнаю, что он засек вас, лишитесь второго, премиального, оклада, а неделя некачественной работы будет засчитана, как неделя прогулов. В четверг или в пятницу, точный день я сообщу дополнительно, вы скрытой камерой снимите его работу в центре города, у банка. На этом ваша работа с этим субъектом будет закончена. Я надеюсь, что напоминать насчет длинных языков было бы с моей стороны глупо, вы и так отлично знаете, что бывает с чересчур болтливыми людьми. Можете приступать к работе!

Бригада, состоящая из четверых, внушительных габаритов парней, мгновенно исчезла за дверью. Максимачев перешел в соседнюю комнату, где работал с компьютером старший программист и начальник этой лаборатории Виталий Зайцев, и обратился к нему:

- Виталик! Завтра в 11.00 я принимаю нового сотрудника. Его надо поснимать, как следует, и заложить в программу "друзья-враги", я думаю, в нашем благородном зеленом цвете.

- Хорошо. Я запрограммирую его лично.

Леонид Васильевич спустился в лифте на этаж ниже, вошел в свой номер. Андрей сидел на кухне, жевал плитку шоколада, запивая холодной водой. Он почувствовал, что события вокруг его персоны начинают разворачиваться, и пытался проанализировать разговор с Максимачевым. Вернувшийся Макс, увидев, чем подкреплялся Андрей, немедленно снял трубку и заказал ужин в номер, "как обычно, на двоих".

- А мы пока с Вами, Андрей, побеседуем. Вы, парень умный, разбираетесь в машинах, знаете уже, вероятно, местные дороги. Как бы Вы разрешили проблему: выехать из города и за двадцать минут добраться до низовьев Катуни или к началу Оби?

- Сразу, конечно, сказать трудно, одно ясно, что через весь город, по правобережью, ехать нельзя. Уходить надо за мост, на левый берег Бии, там много скоростных трасс, да, и лес рядом, где можно быстро поменять машину. Скажем, засветившегося "Жигуленка" на "Ниву" или 'Волгу'. Брошенную машину должен кто-то сжечь, чтоб никаких следов не осталось. На свежей машине можно опять выходить на шоссе. Конечно, в процессе тщательной подготовки этот план может и измениться, но в самом общем виде мне видится так. Завтра, послезавтра надо все проверить, все подступы к воде посмотреть. И потом почему именно двадцать минут, а не двадцать пять?

- Через двадцать минут над районом Заречья уже будет кружить вертолет. А через тридцать - он выйдет к месту слияния Катуни и Бии. К этому времени лодка с крутыми парнями уже должна стоять около одного из двухэтажных коттеджей на противоположном берегу реки!

- Ну, что ж, будем тогда искать подходящие варианты!

Принесли ужин. Андрей вспомнил, что после шикарного обеда на острове, он ничего не ел, кроме небольшой шоколадки с холодной водой... Энергично навалившись на удвоенную порцию жаркого, запив содовой водой с клюквенным сиропом, он почувствовал сытость и блаженство. После долгого летного дня с его эмоциональными и физическими нагрузками, Андрея клонило в сон. "Однако пора и честь знать", - подумал он и посмотрел на часы. Макс заметил и глянул на свои:

- Да, Вам уже пора. Мне сейчас надо готовиться на доклад к шефу. Завтра в одиннадцать я Вас жду!

Андрей вышел из гостиницы в теплый, душный летний вечер и сразу же направился к автостоянке - за машиной. Вспоминая способы, которыми можно бы было провериться, следят ли за ним, он попробовал применить некоторые, но результат был нулевой: слежки не было или он просто не мог ее обнаружить. "Ладно, посмотрим, будут ли отслеживать машину!" Нет, его "Жигули" никого не интересовали: когда трогался со стоянки, ни одна из нескольких десятков машин, находившихся здесь, ничем не проявила себя. Он выехал к центральному освещенному проспекту, разрезающему город пополам, и остановился, словно пропуская транспорт основной магистрали. Всмотрелся еще раз в зеркальце заднего обзора, внимательно посмотрел по сторонам, и неожиданно решился ехать к Марине. Если не считать трех легковушек, двигавшихся вдали в попутном направлении, машин не было. Он стремительно набрал скорость и стал уходить от них все дальше, приближаясь к молодому высотному микрорайону города. За одним из поворотов направо Андрей почувствовал, как машину резко повело вправо, как бы дополнительно усиливая инерцию поворота. Вылетев на тротуар, он резко затормозил. Правое переднее колесо было спущено. Он открыл багажник, достал "запаску", ключи. Что-то во всем этом, в том, что происходило сейчас с ним, было не так: полмесяца ездил по городу - ни одной поломки, а тут и пяти километров не проехал! К тому ж вещи лежали в багажнике не в том порядке, в котором он их укладывал обычно. Возможно, это результат аварии, а если нет? Встревоженное состояние не покидало его. Он решил, работая, незаметно понаблюдать за дорогой. Буквально, десять минут ему понадобилось, чтоб сменить колесо. За это время прошли два автобуса, с десяток легковых машин, и несколько грузовиков. Заинтересовали Андрея только две иномарки, которые проезжая мимо него резко сбрасывали скорость, однако, затем и та и другая благополучно уехали дальше, в сторону автовокзала. На всякий случай Андрей запомнил номера: 11-42 и 12-37. Закончив работу, он выехал на автостраду и через несколько сотен метров свернул с нее в сторону стоящих невдалеке девятиэтажек. Петляя между ними, он быстро и уверенно добрался до нужной ему каменной громадины и на дикой стоянке, устроенной на детской площадке напротив дома, где летом всегда находилось пять-семь машин, приткнул свою. Прислушался. "Хвоста" вроде бы не было. Проверив все замки у дверец машины, он исчез в подъезде. Бесшумно, шагая через две, три ступеньки, он поднялся на девятый этаж, позвонил условным, только им двоим знакомым чередованием длинных и коротких звонков. Через несколько секунд Марина висела у него на шее, а он, тихо прикрыв дверь, запирал ее изнутри на засовы...

В семь Андрей проснулся, услышав, как хлопочет жена на кухне. Он прошел к ней.

- Алеша, я сейчас быстро сбегаю в наш магазин за хлебом и напою тебя хорошим горячим кофе. Я надеюсь, хвост у меня не вырастет, пока хожу. Ты-то вроде бы еще без хвоста, - пошутила Марина.

- Откуда ему взяться, если за весь вечер моя персона заинтересовала лишь двух водителей иномарок, которые всего-то чуть сбросили скорость, проезжая мимо. Вот и весь хвост.11-42 и 12-37. Глянь, может, и стоят, - сменив шутливый тон на серьезный попросил Андрей. Через пятнадцать минут Марина, бледная, едва появившись в квартире, с порога выпалила:

- Стоят! И та, и другая! Иди сюда! - она осторожно приблизилась к окну, - вон, у хлебного, видишь - это 12-37, а 11-42 с другой стороны нашего дома подъезды караулит. Не волнуйся, к стеклу не подходила их разглядывать. Но придумать кое-что - для тебя придумала. Но сначала расскажи ты, что теперь будешь делать, хваленый детектив? И как же интересно ты вляпался?

- Ума не приложу! Вероятно, какого-нибудь электронного жучка вмонтировали в машину...

Так вот почему вещи в багажнике неправильно лежали! - вдруг осенило Андрея. - Ты, понимаешь, они могут на хвосте у меня не сидеть. Радиомаячок выдает им координаты, и они, не спеша, подъезжают туда, где стоит машина, выясняют к кому приехал ее хозяин. Значит, сейчас они не знают, в каком я подъезде, да и в этом ли доме вообще! Если только незаметно выбраться отсюда, то сегодня у их шефа можно было бы устроить небольшой скандальчик, или, еще лучше, просто сыграв под дурачка, явиться к нему из собственного дома, с заречья. Хотя... есть еще одна идея! Здесь недалеко живет мой партнер по бизнесу - Сергей Кузнецов. Надо побыстрее выбраться незамеченным! Какие-то были у Вас соображения, Марина Владимировна?

- Ага, пригодилась, наконец-то! Ладно, слушай. У нас чердачное окно закрыто на "контрольку". Я сейчас смотрела. Ты такие замки открывал раньше гвоздиком. Помнишь, в лагере, душевые всегда закрывали на них... А в первом подъезде лаз вообще открыт, потому что через него поднимаются на крышу рабочие. У некоторых до сих пор в углах подтекает, вот и подливают каждое лето гудрон. Сейчас там никого нет, потому что полдня они внизу доводят его до кипения. Во-вторых, ты пойдешь вот в этом! - она достала из сумки платье примерно его размера и пышный белокурый парик. - Попросила на день у Натальи Одинцовой. Помнишь, в первом подъезде живет?

- А если она это увидит сейчас на мне и вцепится в волосы?

- И, в третьих, ты пойдешь сейчас со мной и слушай как! Они стоят у седьмого подъезда, считая, наверное, что далеко от своей машины ты уйти не должен. Выход же из первого подъезда им виден плохо, смутно. Из-за деревьев и кустарников. К тому ж, на дорогу, как все, мы не пойдем. А сразу, ты первый, а я за тобой сзади, прикрывая твои волосатые кавалерийские ножки, повернем направо, на тропу, что идет вдоль стены дома под балконами. Метров через пятнадцать, за торцом дома, дыра в заборе в сад медицинского училища. Даже, если те, в машине, немедленно тронутся за нами, заподозрив что-то неладное, то к тому времени, когда они проедут эти сто-двести метров, - мы уже затеряемся в кустах. Хотя они вряд ли сдвинутся с места ради каких-то двух дамочек!

Все получилось почти так, как предсказывала Марина. Однако, поворачивая уже за угол дома, они услышали шум набирающей скорость легковой машины. Быстрым рывком перебежали дорогу и, проскочив через узенькие воротца, исчезли в зарослях сирени. Андрей слышал, как, сбросив обороты, на малом газу, иномарка объехала дом и другой стороной направилась к месту прежней стоянки. Он вернул парик и платье Маринке, надел брюки, которые жена пронесла в своей сумке. Приказав ей до обеда не появляться вблизи дома, он стремительно двинулся в район старого города, к Сергею. Напрямик до его дома было около двух километров. Через пятнадцать минут он уже втолковывал ему:

- Понимаешь, устраиваюсь я в сильно крутую частную фирму. Но они, по-видимому, боятся, а вдруг я "мент поганый" или "вор в законе" и пытаюсь пролезть к ним, чтоб узнать об их доходах, поэтому устроили слежку за мной, решив проверить круг лиц, с которыми я общаюсь. Вчера вечером я обнаружил, что за мной следят. Мне удалось уйти от них, бросив машину в районе табачной фабрики, у девятиэтажек. Я там ночевал у одной женщины и с трудом сегодня оттуда улизнул к тебе. Понимаешь, не хочу, чтоб кто-то из них знал о ней, расспрашивал ее обо мне. А про тебя они все равно знают. Так что, если они на тебя с Татьяной все-таки выйдут, то вы подтвердите, что я сегодня ночевал у вас. Сломалась машина, бросил ее у "табачки" и пешком - тут двадцать минут хода - я пришел к вам. Причина для этого у меня важнейшая: вчера вечером я достал справки на получение водки по госцене. Справки мне дали, но меня с тобой не отпустили. К тому ж за них велели затребовать долю: тридцать процентов от прибыли.

Сергей, мне достаточно и пяти процентов, я тебя дополнительно финансирую: у тебя может не хватить денег, чтоб выкупить всю водку по справкам. Я займу, но ты запомни, если будут интересоваться с каким процентом вошел в долю, назовешь сорок процентов и обзовешь меня кровососом и буржуем недорезанным. Это будет самая лучшая рекомендация для меня в эту фирму. Понял?

- Ладно, сделаем! А сейчас-то я чем могу помочь тебе?

- Бери всю аппаратуру для вулканизации: надо отремонтировать две камеры, и постараться все закончить за два часа. В одиннадцать ровно я должен быть в их отделе кадров по поводу своего трудоустройства.

- Ерунда, успеем! - успокоил Сергей.

Очень уж хотелось Андрею закатить небольшой скандальчик этим ищейкам, но, поразмыслив, он все-таки решил, что для дела полезнее будет ничего не замечать, оставаться простофилей. Поэтому, подъехав, они машину поставили так, чтоб им, из иномарок, было удобно наблюдать за ними, как с одной, так и с другой стороны. Едва только они начали работать, Андрей незаметно, из-под машины, проколол шилом еще одно колесо и тут же начал снимать его. Сергей стал разбортовывать запаску...

Через два часа, когда все было закончено, Андрей вытащил пачку денег, внимательно отсчитал половину, делая вид, что рассчитывается за работу. Сергей, подыгрывая ему, возмутился, что мало. С недовольным видом они сели в свои машины и поехали в разные стороны.

Ровно в одиннадцать Андрей Черных был на восьмом этаже гостиницы. "Бухгалтерия", "отдел сбыта", "отдел рекламы", а вот и нужная ему табличка - "отдел кадров". "Все как у людей", - улыбнулся он. Постучав, вошел.

- Разрешите? Здравствуйте, Леонид Васильевич! Извините, чуть не опоздал. Два баллона за один вечер проколол. Пришлось ночью бросить машину, где попало, идти к своему бывшему напарнику, Сергею, чтоб помог. Все утро вулканизировали!

- Ну, что, не передумали? - дождавшись, когда Андрей закончил свой оправдательный монолог, спокойно спросил Максимачев.

- Откровенно?

- Только откровенно!

- Ну, что ж... я считаю, что мне здесь, на Алтае, крупно повезло: я встретил Вас, Леонид Васильевич. И упустить шанс работать в такой фирме, как Ваша, может только полный кретин. А я себя таковым не считаю. Время сейчас такое - надо делать деньги!

- Вот это речь мужчины!

- Я думаю, трудовая книжка будет не нужна?

- Ну, почему же, давайте Вашу трудовую. Оформим шофером фирмы. Курите!

Леонид Васильевич положил перед ним пачку иностранных сигарет с фильтром.

- Спасибо. Не курю. Дело в том, что я, как от Вас вчера вышел, так еще до дома не дошел - с машиной провозился. Хотел сразу отвезти справки Сергею, напарнику моему бывшему, да не доехал до него, бросил машину на какой-то неорганизованной стоянке... - Андрей повторно повернул разговор к неисправной машине, наблюдая, как на это реагирует Макс. Тот спокойно выдерживал канву диалога:

- Мы можем написать контракт. В двух экземплярах. Один Вам. А трудовая... это скорее Вам нужно, чем нам. Вот бланк контракта, ознакомьтесь с ним, а затем мы впишем Ваше имя, отчество, фамилию, данные паспорта, сумму зарплаты. И все - Вы сотрудник компании "Золотые горы"! Андрей прочитал о своих обязанностях и правах, потом они заполнили два бланка, расписались.

- Что ж, я поздравляю Вас, Андрей Алексеевич, с этим торжественным моментом. Связав свою судьбу с нами, Вы выбрали путь в миллионеры. Это надо обмыть!

Он подошел к вытянувшейся во всю длину кабинета современной мебельной стенке, надавил на что-то, оттуда плавно выдвинулся бар. Он взял два бокала. Себе налил из одной бутылки, Андрею из другой.

- Леонид Васильевич, я на работе не пью! И если разговор насчет приработка у нас вчера был серьезный, то, значит, уже сейчас надо начинать работать...

- Пей. Это безалкогольное пиво. Вкус такой же, как у настоящего, а крепости нет. Слабее кефира на сто процентов! Пей, и поговорим о деле!

Андрей взял бокал, выпил. Поставил пустой на небольшой серебряный разнос.

- Так вот, договор наш остается в силе. Машина готова. Ноль шестая, 23 - 45, цвет синий, почти новая, вот ключи! Тебе нужен будет помощник, хронометрист... - он положил ключи на стол и надавил на одну из кнопок, расположенных на небольшом пульте под правой рукой. Прямо из стола возник женский голос:

- Слушаю, Леонид Васильевич!

- Пригласите ко мне Аркадия, милая!.. Так вот, помощник-хронометрист, который вычертит все возможные маршруты и поставит на них время в минутах и секундах, - это Аркадий. Вот, кстати, и он. Познакомьтесь!

Вошедший рослый и плечистый парень представился Андрею:

- Аркадий!

- Андрей!

Они пожали друг другу руки.

- Аркадий, возьми ключи от машины и укладывай пока туда все, что тебе и Андрею понадобится. А мы еще чуточку поговорим. Работать сегодня вы начнете... - он посмотрел на часы, - в двенадцать, закончите - в двадцать два ноль-ноль. В двадцать три часа я жду вас обоих в номере с отчетом.

Он отдал ключи от машины, лежавшие на столе Аркадию, тот ушел.

- Вы просили аванс, Андрей, - он подошел к металлическому сейфу, провернул, вставленные уже в дверцу ключи, открыл его. Из уложенных штабелями пачек взял две, - здесь миллион. Остальное - после удачно завершенной работы.

Макс закрыл сейф, вернулся на свое место к столу, отдал деньги.

- Спасибо!

- Как видите, Андрей, я всегда держу свое слово. Этого же я хотел бы и от своих сотрудников

- Буду стараться!

- А сейчас - за работу!

Андрей вышел. Максимачев закрыл кабинет и поднялся к программистам.

- Ну, как дела, Виталик?

- Все почти сделано. Плохо, что он не закурил. Ведь, курил же он раньше, значит, характерные только для него одного жесты, привычки имеются. Да, еще мне нужен бокал с отпечатками пальцев.

- Вот ключ. Занесешь потом ко мне в квартиру. Я пойду к себе, часика два отдохну, а там у меня совещание с лодочниками, их будет трое - заложишь и их в компьютер в нашем цвете...

Тем временем Андрей уже подгонял машину на исходную. Решено было сразу прохронометрировать отрезок от банка за мост. А затем от моста, уже в Заречье, перебирать варианты. Асфальтированных дорог было всего три. Одна шла вниз по течению Бии к горному курорту Белокуриха. В связи с ее перегруженностью - не было свободы маневра при обгонах - они потратили на прохождение ее на шесть минут больше, чем требовалось. Однако вернуться к этому тракту и поискать, где можно сэкономить минуту-две, Андрей решил обязательно, после знакомства со всеми дорогами. Другая асфальтированная трасса, со второго километра Чуйского тракта уходящая к зверосовхозу, идеально подходила: они укладывались в пятнадцать минут, но плохо здесь было то, что пересадка с машины в катер происходила бы при свидетелях. На единственно удобном подходе к реке было что-то типа малой пристани: несколько хозяев моторных лодок, занимающихся частным извозом, на берегу пили пиво. Следующий подъезд к большой воде Катуни был после четырех километров разбитой лесной дороги, вдоль пруда, бывшего когда-то рукавом этой грозной реки. Спуск к реке, посыпанный гравием, проходил мимо многолюдного пляжа и металлического, напоминающего скворечник, киоска с надписью вверху - "пиво". Была еще одна асфальтированная дорога, о которой Андрей отлично знал. Это было, пожалуй, самое прямое, но узенькое шоссе, обрывавшееся примерно в километре отсюда у загородного оздоровительного лагеря "Таежный". Надо было натолкнуться на нее случайно, чтоб не вызвать подозрений своей излишней осведомленностью.

- Ну, что, Аркадий, есть у тебя еще какие варианты?

Может, махнем прямо через лес, посмотрим просеки?

- Недалеко отсюда должен быть пионерский лагерь, к нему, по-моему, ведет асфальтированная дорога.

- Направление?

- Отсюда, примерно на северо-запад!

- Засекай!

Круто развернувшись у берега, машина стремительно пронеслась по дамбе, взлетела по крутому гравийному подъему и через минуту исчезла в густом прибрежном бору, а еще через пять они уже мчались по асфальтированной узкоколейке: ширина асфальта не превышала трех метров. "Слишком не разгонишься: обзора нет, да и со встречной в некоторых местах можно не разъехаться. Все-таки идеальнее всего подходила трасса на Белокуриху, но, вообще-то, это будет решать Макс, окончательный выбор дороги за ним. Посмотрим, насколько он умен!" Андрей в последний раз попросил засечь время до Катунского моста. На этот раз они опоздали всего на минуту.

За полчаса до назначенного им времени они подъехали к гостинице, отработав все возможные варианты на два, три раза. Наскоро перекусив в буфете, поднялись к шефу.

Докладывал Андрей. Сделав краткий анализ работы за день, он в конце предложил:

- Мое мнение: можно использовать дорогу к пионерлагерю "Таежный", а вот здесь, - он показал на карте, - примерно, через километр лесной дороги, необходимо сменить машину. Можно использовать дорогу на Белокуриху, хотя и есть минутное опоздание, я думаю за два, три дня тренировок я освою эту дорогу и буду укладываться во время. Смена автомобиля на этом тракте может произойти вот тут, - он показал отросток на карте, - на этом вот аппендиксе, ведущем в турбазу. Но, не зная конечного пункта, мне трудно сделать выбор. Кстати, Леонид Васильевич, невозможно предугадать, пойдет ли все по тому плану, какой мы намечаем. Вот, скажем, сошел трамвай с рельсов на мосту, или просто на нем авария и движение временно перекрыто, тогда уходить надо через город, а куда? И необходимо обязательно, на всех машинах, я имею в виду те, на которых буду работать в этот день, установить приемники, работающие па милицейской волне.

- Вы меня озадачили, Андрей, но Ваши рассуждения к сведению примем. И поэтому сразу даю задание на завтра: разведать максимально возможные дороги до села Одинцовка, до коттеджей, стоящих на берегу Оби. Один из них и будет конечным пунктом операции. И подумайте, где в условиях города можно сделать смену машины. Будем готовить два варианта. У меня все. Завтра жду в это же время с отчетом. Андрей, в восемь утра Аркадий Вас будет ждать здесь, а сейчас ключи от машины можете оставить ему, он поставит ее в наш гараж.

Мужчины, получив задание на следующий день, вышли. Леонид Васильевич быстро набрал номер радиотелефона:

- Можете приступать к работе! Да, не упустите, как вчера, идиоты!

Он положил трубку и задумался. Не слишком ли он доверился этому парню? Хотя на милиционера или кэгэбэшника он не похож: слишком жаден, любит деньги. Но жадность можно и сыграть. Надо узнать под какие проценты он отдал справки на водку! Есть же где-то двое бомжей, которые пытаются отыскать его контору, а может, они и не бомжи уже... нет, надо усилить контроль до операции за Андреем. Не дай бог! Макс набрал еще раз тот же номер и, дождавшись ответа, сказал:

- Надо установить, есть ли у него хоть один знакомый в этом городе, появившийся, как и он, здесь недавно.

Андрей, спускаясь в лифте, прикидывал, как быстрее дать знать Олегу о готовящемся ограблении банка. Сегодня, с понедельника на вторник, была предусмотрена связь в 24.20. Надо было только позвонить в таксопарк и вызвать такси до "Сведловской". Но, проработавший всего два дня, таксист мог еще и не иметь машины. Чаще всего только устроившийся в таксопарк шофер получал такой хлам, что месяц-два латал и перебирал свою технику, прежде чем выехать на линию. К тому ж, среди его знакомых, с которыми он даже случайно контактировал, будут выявлять тех, кто приехал в город недавно: информация о двух "бомжах", которым в наше время ничего не стоит превратиться в бизнесменов, наверняка, уже дошла до Макса. Да и наблюдение... Андрей вгляделся в вестибюле гостиницы в стекла, делая вид, что поправляет прическу, наблюдение на сей раз плотное, получили, видно, нахлобучку от шефа за вчерашнюю ночь. Днем же слежки не было. Хотя... он же был под наблюдением Аркадия. От одного наблюдателя избавиться будет не так уж и трудно. Не пойдет же он за ним в туалет, караулить его у толчка? А именно там, в туалете столовой, в двенадцать двадцать, в течение этой недели, определено место дневных встреч с Олегом. Это вполне естественно, что молодые и холостые ребята ежедневно приезжают обедать чуть ли не в единственную столовую города. Трудно будет подгадать к этому времени, если он будет делать длинные рейсы, но и это вполне разрешимо - надо только пораньше начать работать. Андрей зашел на стоянку, взял своего "Жигуленка" и, не спеша, в сопровождении двух иномарок, поехал домой.

Утром, в шесть, привычно вскочил, надел спортивную форму - и на пробежку. Одна из иномарок медленно начала красться за ним. Мелькнула озорная мысль: "А не растрясти ли вас немного, автолюбители?" Он свернул к опушке леса, выбрал тропинку, петлявшую между деревьев, и углубился по ней в лес. На одном из поворотов, скосив незаметно глаза, он увидел, как двое мужчин в майках, но в брюках и, по-видимому, в туфлях, отделились от машины и начали бег трусцой по его тропинке. "Вот и хорошо! Будем вести здоровый образ жизни, ребята!" - веселился про себя Андрей. Изредка, на поворотах, поглядывая назад, он старался далеко не отрываться. Пусть не теряют его из виду, и пусть убедятся раз и навсегда в том, что эта тропинка для пробежек. А когда им надоест за ним бегать по утрам в лес, он вполне может использовать ее для ранних встреч с Олегом. Через полчаса, круто развернувшись, он начал бег в обратном направлении. Прятаться преследовавшим его "физкультурникам" было поздно, поэтому они сделали вид, что бегут дальше, бросив лишь при встрече ненавидящие взгляды в лукавое лицо Андрея. Через час ровно он был во дворе своего дома. После пятнадцатиминутной тренировки на постановку удара в сарае он вылил на себя два ведра колодезной воды, растерся, оделся во все сухое, выпил чашечку черного кофе и через несколько минут в сопровождении эскорта из двух иномарок уже мчался на работу.

В восемь ровно они начали делать хронометраж основной дороги, которая шла через весь город. Спокойно, следуя всем дорожным знакам по ограничению скорости, они затратили сорок минут на путь от гостиницы до коттеджей в селе Одинцовка, расположенных напротив слияния Бии и Катуни. Вернулись другой дорогой через час. "Еще один такой рейс туда и обратно - и к двенадцати будем здесь, самый раз завернуть в столовую, пообедать" - подумал Андрей. И если туда, до коттеджей, он гнал машину на предельной скорости, то назад - он еле плелся, не более сорока километров в час, чем очень озадачил Аркадия. На его недоуменные взгляды Андрей уже под конец пути сказал:

- Есть идея. Вечером расскажу. А сейчас, давай в столовую - я уже сильно промялся!

В обеденном зале, пропустив Аркадия вперед, он быстро и внимательно осмотрелся. Олег был здесь. Вот он встал, собрал посуду и понес ее к окну на мойку. Андрей взял два чистых разноса, сунул их в руки Аркадию, который пристроился в хвосте небольшой очереди:

- Ты пока стой, я пойду отолью малость, да руки помою. Потом ты сходишь.

Через минуту, шепотом, хотя и никого рядом не было, Андрей быстро проговорил подошедшему Олегу:

- Готовится ограбление банка. В четверг или в пятницу. В первой половине дня. Я - извозчиком. Поставь шефа в известность, получи инструкции. Завтра - либо в это время, либо в пять.

Он помыл руки и отправился к Аркадию. После обеда они работали по городу в поисках улиц менее загруженных и спрямляющих извилистую трассу, ведущую за город. Вечером Андрей докладывал:

- Я считаю, необходимо готовить два варианта. Первый - это заречный маршрут, со сменой "Жигулей" на "Волгу", минут через десять примерно, это можно будет сделать вот здесь, - он показал на карте, - и далее к Катуни по тракту. Но возможен и другой вариант. Для этого мне нужен старенький "горбач": четыреста третий "москвич" или старый "запорожец". Чем старше, тем лучше. Но, конечно, чтоб на ходу не разваливался. Нам на нем ехать через весь город. На виду, на крыше, прикрепить сачки, удочки, лодку, чтоб было видно: едут на рыбалку мужики. Я уверен, на такую телегу никто не будет обращать внимания. А езды-то отсюда, от гостиницы, всего сорок минут! "Горбача" надо поставить в нашем гараже. Загоняем туда "Жигули", кстати, надо сразу все четыре протектора в топку и ставить новые, а через две-три минуты выезжает бригада рыбаков. У меня все.

- Толково. Я думаю, ваши предложения все примем.

Завтра к вечеру документы на все три машины должны быть готовы. В четверг, Андрей провозите меня по всем маршрутам. В пятницу, в 11.00, проводим операцию. Сейчас все свободны.

В сопровождении "почетного эскорта" из двух иномарок Андрей через полчаса добрался домой. Улизнуть незамеченным, нечего было и думать. "Да, и ни к чему их пока настораживать", - решил он.

Два последних дня перед ограблением банка были загружены у него настолько плотно, что не было никакой возможности как-то дать о себе знать или узнать что-нибудь от Русланова. В четверг весь световой день Андрей возил Максимачева, показывая маршруты, меняя машины, обыгрывая нестандартные ситуации. "Вот это подготовка!" - мысленно отдал ему должное Андрей.

В пятницу он начал день, как обычно, с пробежки. Сопровождавшие его в последнее время "физкультурники" отстали минут через пять, и он бежал один, обдумывая ситуацию, в которой оказался. Принять участие в крупном уголовном деле без разрешения на то начальства он не имел права. А не принять - местная мафия подпишет приговор: он слишком много знал. К тому ж, это значит, наверняка, сорвать операцию по внедрению в преступный мир региона. Внимание Андрея привлекло большое белое пятно на тропе. Вчера его здесь не было. Кто-то выбросил прямо на тропинку мятый лист ватмана, на котором крупно фломастером было написано:

"Милая Алена! Я все сказал папе. Он одобряет. Жду вечером. Твой Русланчик!" Он пробежал мимо, но вдруг резануло молнией в голове слово "Русланчик". Андрей развернулся, преследователей не было видно. Перечитал еще раз текст, запомнил. Да, конечно, это ему. Слово "Алена" было написано так, что, пристально посмотрев, можно было прочитать и как "Алеша". Молодец, Олег. Теперь все-таки спокойнее на душе. Он добежал до дома, завершил гимнастику обливанием, растерся и пошел одеваться. Сегодня эта процедура должна быть проделана особо тщательно. Несмотря на жаркую летнюю погоду, он одел под брюки трико, а под белую рубашку футболку, повязал галстук. Затем приклеил на липкой ленте усы, бородку, надел черные очки, шляпу. Оглядев себя в зеркало, остался доволен. От прежнего Андрея Черных остались только кроссовки, не соответствующие этому парадному одеянию, но выходить из машины и демонстрировать их широкой публике он не собирался. Все, кто его увидит, запомнит, прежде всего, представительный торс, интеллигентную физиономию. Ровно в восемь он, как обычно, выехал на работу. На некотором удалении сзади потянулись сопровождающие. Что-то их сегодня слишком много! Целых три...хотя, нет! Одна из иномарок, последняя, резко пошла на обгон. Неужели, Олег? Да, он. Зря лишний раз светится - надо сказать при встрече. Но на его улыбку, которой он просиял при обгоне, все-таки не удержался, ответил тоже улыбкой, дав понять, что он спокоен, уверен в себе, что его послание дошло до цели. Олег быстро умчался вперед и вскоре исчез за поворотом. Андрей же, не спеша, доехал до стоянки, поставил там машину и прошел в гостиницу. Поднялся в номер к Максимачеву, где должно было состояться последнее совещание перед операцией. В восемь пятнадцать, когда набралось в комнате около полутора десятков человек, Леонид Васильевич начал:

- Итак, здесь все, кому приказано явиться сюда.

Через двадцать минут я начинаю инспекционную поездку, проверяю готовность всех постов, служб, машин, лодок. Все вы сейчас разъедетесь на свои места и будете находиться в состояние повышенной готовности до семнадцати ноль-ноль, если раньше, по рации, не получите команды "Отбой"! В десять пятьдесят я подъезжаю к гостинице. Моя машина сегодня - "Волга", 17-23. Если у заднего стекла лежит футбольный мяч, все в порядке. Если нет, Андрей и ребята поднимутся ко мне в номер, я объясняю, в чем дело, но, я думаю, сбоев не должно быть. В десять пятьдесят Вы, Андрей, и вот эти парни, - он надавил на кнопку, и из соседней комнаты вышли трое мужчин в темно-синих новеньких костюмах, в белоснежных рубашках, в галстуках, подобранных под цвет одежды, и с баулами, напоминающими что-то среднее между дипломатом и чемоданом, - так вот, Вы, Андрей, и эти три парня отъезжаете к банку. Через десять минут на месте. В одиннадцать пятнадцать, что бы ни случилось, вы должны отъехать от банка обратно. На всю операцию внутри отводится только пятнадцать минут. Что нужно делать в эти пятнадцать минут, ребята знают. Я не представляю их, да, и вам, я думаю ни к чему знать лишнее. Достаточно того, что сегодня вы их узнаете и привезете к указанному вам месту. Если все спокойно пройдет в здании, я не думаю, Андрей, что у Вас могут возникнуть какие-то сложности. Хотя...тьфу, тьфу, тьфу, - Максимачев трижды сплюнул, - все может быть, но, я думаю, Андрей шофер экстра-класса, и все необычные, неожиданные, нестандартные ситуации, которые могут возникнуть во время операции, отрабатывались в течение недели. Так что будем надеяться, мастерство Андрея вывезет! Запомните, пожалуйста, ограничения во времени: в одиннадцать сорок пять водным путем можно причалить к дому, где вас ждут, - позже нельзя. Подъехать на машине можно не позднее тринадцати часов. Если не укладываетесь во время, надо затаиться там, где тише, и как-то послать гонца в гостиницу. Не вздумайте звонить по телефону. Ну, вот, пожалуй, и все. Вопросы? Нет? Тогда по машинам - готовность номер один! Да, Андрей, приемники всех трех машин настроены по вашей просьбе на прием милицейской волны.

Максимачев предложил ему и подельщикам дождаться десяти сорока в его кабинете. Более двух часов предстояло провести Андрею в одной комнате с "медвежатниками". " Надо хотя бы особые приметы запомнить у каждого из них", - подумал он. Все молчали. Напряженность витала в воздухе. Вдруг один достал колоду карт.

- Ну, давай, что ли в покер или в очко, хоть время убьем!

- Давай, в покер! - Андрей немедленно поддержал, - здесь башка больше работает. Ручка и блокнот есть на столе.

Все уселись, и молча, сосредоточенно, договорившись, что очко равно "штуке", отдались игре. Андрею везло. После первого круга он был вторым, после второго - вышел на первое место. Подвели итоги. Он выиграл двадцать семь тысяч. Расчет, конечно, после операции. До их выхода оставалось десять минут. И тут Андрей не выдержал. Он знал, что, возможно, ведется видеозапись их разговора и что потом ему опять придется попасть под подозрение, но тот план беседы, который возник у него во время игры, был, психологически оправдан:

- Послушайте, парни! Останавливает меня ГАИ и спрашивает: а кто это у тебя сидит сзади, а здесь - спереди? Что я должен отвечать? Ну, хотя бы вымышленные имена свои дайте. Только потом не запутайтесь сами, кто какое имя придумал.

- Да, брось ты, до этого не дойдет! - пробасил самый здоровый, рыжий мужчина, как он понял, глава этой тройки.

- Извини меня, Рыжик! Прости, что так, но не знаю, как тебя по-другому назвать! А вы знаете, что здесь, в гараже гостиницы, для вас рыбацкое шмутье лежит, на всякий случай, да "горбач" стоит, на котором мы 'поедем на рыбалку', если что-то сорвется с пересадкой на моторную лодку!..

- Да, ну... брось ты!

- И все-таки?

- По кличкам нельзя, вдруг кто подслушает. А имена... ладно, давайте свои настоящие, чтоб не путаться: я - Василий, этот - Сашка, этот - Серега, - показал он, - а ты - Андрей что ли?

- Ну, вот, это другой разговор, коллектив сразу дружнее стал. Давай, Вася, команду: грести на выход. И просьба у меня к вам: постарайтесь уж как-нибудь там "без мокрухи"!

- Ладно, не дрейфь, тебе за твою работу вышки все равно не дадут. Ну, чо, милые, по коням! - скомандовал Василий.

Лидер определился. Личность колоритная. Вряд ли возникнут трудности при определении кто он и откуда по тем данным, что даст Андрей. В десять пятьдесят к гостинице подъехала "Волга" с пятнистым футбольным мячом у заднего стекла. Андрей выбросил сигарету, которую за компанию выкурил, завел машину, прогрел мотор и спокойно выехал на автостраду. Через десять минут он высадил своих пассажиров у банка, и поставил минибудильник на одиннадцать пятнадцать.

Все вроде бы было спокойно.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


За двое суток до этого полковник Русланов, узнав о готовящемся ограблении банка из депеши Олега, долго обдумывал план действий, не решаясь предупредить соответствующие органы. Усиленная охрана банка даст понять грабителям в конторе Макса, что где-то у них происходит утечка информации. Тщательнее будет контроль, проверки, особенно всех новеньких. Но и не предупредить совсем - тоже нельзя. Надо только продумать, в какой форме это сделать. Он вызвал по спецсвязи начальника МГБ города, подполковника Матвеева:

- Алло, слушаю!

- Это я, Русланов. Здравствуй, Валентин Борисович!

- Здравствуйте, Евгений Петрович!

- И все? Почему не спрашиваешь, как здоровье, и не приглашаешь на рыбалку?

Они были друзьями. В край, на повышение, Русланов ушел из этого города, из этого ведомства, и поэтому всегда, когда звонил по делам, позволял себе немного поболтать на посторонние темы, пошутить.

- Начальство зря тревожить, не станет! Сначала надо узнать, в каком оно настроении, зачем позвонило, а потом уж решать - приглашать или нет.

- Ну-ну... психолог! Ладно. Слушай. Эта просьба лично к тебе, Валентин Борисович! Только ты сумеешь так тонко подъехать, чтоб только насторожить медведя, а не заставить его крушить все подряд. Поезжай к Федотову, начальнику УВД города, и деликатно намекни: освободились из колоний нашего региона несколько "медвежатников" и почему-то направились в ваш город. Попроси его не увеличивать число охранников в банках, а направить то же количество, что и было, но более опытных, хорошо обученных и хорошо вооруженных. Это самое главное. Если он увеличит количество охраны, может пострадать наш человек, которого легко можно будет вычислить. О нем знаю я, теперь еще - ты. Милиция знать не должна! Вот и думай, как сказать. Встретиться тебе с ним надо сегодня и вечером позвонить сюда мне. Я не уйду с работы, пока не дождусь твоего звонка. Все. Вопросы есть?

- Никак нет, товарищ полковник! Я позвоню в семнадцать ноль-ноль.

- Хорошо.

Русланов положил трубку, занялся делами. Ровно в семнадцать ноль-ноль раздался звонок. Пунктуальность Валентина Борисовича всегда была поводом для шуток. Он рассказал, что в УВД сейчас несладкая жизнь: вал преступности захлестнул город, сотрудников не хватает, едва успевают регистрировать преступления, а раскрывать-то и времени не остается. Полковник Федотов поблагодарил его за сведения, попросил почаще заезжать, делиться информацией, а в банках усилить охрану он не может - людей не хватает. Хотя проверить, кто там несет службу необходимо. Он при мне попросил своего зама пригласить всех, занятых на охране банков, к восьми тридцати на планерку, и то, что я ему рассказал, завтра будет известно охране.

Готовность номер один в ближайшую неделю там будет обеспечена. Может предупредить и руководство банков?

- А вот этого ни в коем случае делать не надо. Профилактика, которую затеет руководство, мгновенно насторожит преступников, да, и, наверняка, при таких операциях бывают наводчики. Вот что, Борисыч, сходи-ка ты сам на это совещание, да попроси, чтоб усилили бдительность, но не поднимали паники, нигде и никому не болтали лишнего. Особенно, руководству банков, сотрудникам.

- Хорошо, сделаю.

- Ты, конечно, догадался, почему такие хлопоты?

- Он - шофер?

- Ну, ты даешь, Борисыч!

- Очень хочешь изловить тех, кто внутрь пойдет!

- Значит, подстрахуешь?

- Конечно, Евгений Петрович, но когда и где?

- В четверг или в пятницу. Ну, а банк, какой? Наверное, тот, в котором деньги лежат!

- Не густо, конечно, но, я думаю, нам хватит и этого.

- Позвонишь сразу, как только все закончится. Шофер должен уйти. Хорошо бы с одним, двумя оставшимися грабителями. Вмешиваться и помогать в открытую - запрещаю! У банка, вблизи его машины, не появляться, потому что, если его хотят повязать с их группировкой, то обязательно смонтируют видеокассету о его работе. Не дай бог, если на ней где-нибудь обнаружится ваша машина с группой любопытных мужиков! Ты понял, Борисыч?

- Не в первый раз замужем!

- Ну, что ж, действуй, до свиданья!

Русланов положил трубку, подождал несколько секунд и вновь набрал код этого города, а услышав длинный гудок, - номер квартиры Олега.

- Говорите, Вас слушают, - услышал он голос автоответчика.

- Олег, все в порядке, это я - Руслан. Дело улажено. Передай ему, что дано "добро". До свиданья.

Весь следующий день Русланов провел в своем кабинете, ожидая звонка. Но ни от Олега, ни от Валентина Борисовича вестей не было. Уже поздно вечером к нему домой дозвонился Олег:

- Не могу никак встретиться. То работает, то никуда не отпускают. Утром он делает пробежки в лесу, по тропе, один. Я сам наблюдал. Попробую завтра с ним там увидеться.

- Не надо! Лучше сделай так: напиши на большом листе бумаги примерно следующее... - он продиктовал ему, - положишь на тропу. Если он по ней каждый день бегает, то бумага, которой раньше не было, привлечет его внимание. Если он не уничтожит ее, то потом, когда Андрей исчезнет, подберешь это послание и сожжешь где-нибудь подальше. Встречаться там категорически запрещаю! Все.

Он положил трубку. Итак, значит, ограбление все-таки будет в пятницу...

'Пятница - не очень счастливое время недели, всякие бесовские силы орудуют в этот день, - вспомнил Андрей прочитанное в одной из книжек про черную магию, - хотя эти темные силы опасны, наверное, для честных, трудолюбивых гражданок и бабулек, а для бандюг, типа рыжего Василька - эта нечисть должна быть только помощницей'. Он посмотрел на часы: прошло еще только десять минут. Как томительно медленно тянется время, когда ждешь.

В это время внутри банка, на втором этаже, в кассовом зале наступила тишина. Старший группы, Василий Кныш, был доволен. Все шло пока что по плану. Милиционеру, встретившему их у дверей, он сразу же решительно направил в лицо струю нервно-паралитического газа, затем усадил его за столом, придав позу задремавшего на непыльной работе человека. Пока он с ним возился, не забыв прихватить его пистолет, Александр Смагин закрылся на защелку и повесил заранее приготовленную табличку: "Банк закрыт". Без объяснения причин. Закрыт - и все. Не солидно банку пускаться в объяснения. Подождут. Серега же газовым баллончиком отключил еще двоих, спускающихся по лестнице к выходу. Затем они проверили вставленные в ноздри капсулы, фильтрующие воздух, которым они дышали, и нейтрализующие действие нервно-паралитического газа, и, приоткрыв краны газовых килограммовых баллонов в своих кейсах, вошли в кассовый зал. В одиннадцать десять наступила тишина. Все находившиеся в этом помещении, кроме их троих, были без сознания. Причем все происходило незаметно. Букет газов был подобран так, что сначала человек чувствовал страшную усталость в мышцах, его тянуло присесть, а как только он устраивался на скамье или стуле, расслабляясь, как тут же впадал в бессознательное состояние. Близость денег, огромных куч денег, пьянила Василия, действовала на него, как наркотик! Он подал знак Александру и Сергею - разговаривать они не могли, можно было случайно хлебнуть отравленный воздух - и они перемахнули через перегородку. Быстро начали набивать чемоданы и карманы деньгами, приготовленными к выдаче клиентам. Прошло несколько минут. Первым опомнился Василий. Он посмотрел на часы. Оставалось полторы минуты. Пора уходить. Василий замычал, стараясь привлечь внимание рассовывающих деньги по карманам подельников. Те продолжали свое занятие, не обращая на вожака внимания. И вот здесь он допустил оплошность: достав пистолет, реквизированный у милиционера на входе, выстрелил два раза в попавшуюся на глаза в последний момент видеокамеру, которая крепилась к потолку и, по-видимому, была связана с общей системой сигнализации. Завыла сирена. Александр и Сергей, вспомнившие, наконец, где они находятся, быстро переметнули через барьер и кинулись, не выпуская чемоданов с деньгами, за Василием. Оставив табличку "Банк закрыт" висеть на прежнем месте, они вышли и стремительно направились к поджидавшей их машине. Андрей минуты за три до конца контрольного времени завел мотор, а когда завыла сирена, понял - погони не избежать. Он открыл все дверцы салона, взял заранее приготовленный маленький веник, начал уборку. За тридцать секунд до намеченного времени отъезда появилась его троица. Они быстро приближались к "Жигулям". Некоторые зеваки, клиенты, прибывшие за деньгами, растерянно смотрели то на дверь, то на уходящих. Александр и Сергей быстро плюхнулись на заднее сиденье, Василий пошел вокруг машины, чтоб сесть спереди, рядом с шофером. Он уже дошел до своей дверцы, когда Андрей услышал:

- Эй, стой! Стрелять буду!

И тут же послышался свист пули, а мигом позже хлопок пистолетного выстрела.

- Это ты мне, мусор?! - мгновенно вскипел Василий, - вот так надо стрелять, сука!

Он почти навскидку сделал ответный выстрел. Стрелявший согнулся пополам, зажав руками живот.

Послышался вой милицейских патрульных машин. Андрей, как только Василий коснулся сиденья, резко рванул с места, выскочил на асфальт и начал борьбу за секунды. Удачно маневрируя, проскочил светофор на желтый. Вылетев на трамвайную линию на мосту, за несколько секунд промчался по ней, воткнулся между "Москвичом" и "Мазом" на выезде с него. Перед поворотом вправо он увидел работающую мигалку над скворечником поста ГАИ и бегущего к милицейской "девятке" милиционера. Секунд тридцать отрыв будет, не больше!" - понял он. На полупустой асфальтированной дороге, идущей вдоль берега реки, Андрей довел скорость до ста пятидесяти километров в час, затем, выскочив на бетонку, и, обогнав три машины, свернул на асфальтированный отросток, ведущий через лес к турбазе. А через несколько секунд он уже был на укатанной лесной просеке, успев в последний момент заметить, что дорогу, ведущую к турбазе, перегородил заглохший "Урал" с прицепом. 'Страхуют здорово, молодцы! Только чья интересно страховка?" Он остановился у стоящей впереди, на колее, 'Волги'. Бригада его, действуя по плану, не обращала пока что никакого внимания на погоню. Они переложили всю наличность в старые потертые рюкзаки и, скинув с себя одежду деловых людей, превратились в дачников, в работяг, возвращающихся с лоны природы домой. Андрей тоже потратил несколько секунд, чтоб избавиться от лишнего. Кинул все в 'Жигули', а появившиеся двое парней должны были все сжечь. Еще через несколько мгновений он уже мчал по лесу в обратном направлении. Андрей, понимая, что сейчас вся милиция будет брошена в Заречье, решил резко изменить план: вернуться в город и на 'горбаче' спокойно увезти своих медвежатников до места. Он включил приемник, настроенный на прием милицейской волны:

- ...всем немедленно в Заречье. Повторяю: ограбление банка с применением огнестрельного оружия. Машина с преступниками: ноль шестая 'Жигули', цвет синий, находится на тракте к курорту Белокуриха. Всем ближайшим патрульным машинам перекрыть дороги, ведущие в город. Тридцать четвертый, тридцать восьмой и другие экипажи на свободном патрулировании - всем немедленно в Заречье. В эфире наступила длительная пауза. Андрей выехал из леса и, на скорости сорок километров в час, спокойно, с улыбкой, встречал мчавшиеся с мигалками навстречу машины. Они были уже на мосту, оставалось минут десять до очередной смены машины, когда вновь заработал приемник:

- Внимание! Всем постам в городе! Обнаружена машина преступников, брошенная в лесу. По имеющимся данным, преступники сейчас находятся в районе Заречья или в городе в автомобиле класса 'Волга'.

- Гони! - не выдержал рядом сидящий Василий, выключив приемник. - Гони, сука! Сдать, что ли хочешь?

- Не дергайся, Вася! Не мешай работать. Включи приемник, послушай передачу, интересная очень.

Андрей вновь включил милицейскую волну.

- Да, я!..

В этот момент опять ожил приемник:

- Внимание! Всем постам! Обратите особое внимание на машины превысившие скорость. Повторяю: машины класса 'Волга' подвергать детальному осмотру. К работе приступил вертолет. Внимание над районом Заречья работает вертолет!

Андрей выключил приемник. До смены машины оставалось минут семь нормальной городской езды. Василий, после полученной информации, успокоился, молча следил за работой Андрея. А через несколько минут, так и не встретив больше ни одной милицейской машины, ни одного милицейского поста, они благополучно нырнули в только что открытые ворота гаража при гостинице. Створки ворот сразу же захлопнулись и изнутри были закрыты на несколько засовов. Еще не успели Андрей и его группа полностью перегрузиться в 'горбача', четыреста третий 'Москвич', стоявший рядом, как у каждого колеса 'Волги' уже начали работу автослесари, ослабляя гайки, готовясь 'переобуть' ее. 'Хорошо знают свои обязанности, не впервые, видимо, занимаются этой работой', - отметил для себя Андрей. Он проверил документы: права, техпаспорт, завел машину, дал поработать на холостом ходу. Проверил за это время, как уложили рюкзаки с деньгами под заднем сиденьем в специально оборудованном тайнике, посмотрел в багажнике 'запаску', инструмент, сети. 'Да, а лицензия на сети?' Он нашел в документах и эту бумажку. Все, вроде, в порядке.

- Ну, что, поехали дальше? - этот вопрос Андрей уже адресовал начальнику гаража, молодому парню с фигурой штангиста.

- Еще пару минут подождите, закончим с колесами, а то кто-нибудь может увидеть! Да, и вам шеф велел выбрать вот из этих стареньких футболок и тельняшек что-либо...

Они быстро переоделись. Превращение из дачников в рыбаков вновь делало их неузнаваемыми.

В очередной раз Андрей мысленно отдал должное умному противнику. Через пять минут из под колес 'Волги' вынули четыре гидравлических домкрата, и ворота гаража, после небольшой разведки начальника, были распахнуты. Четверка рыбаков на стареньком 'Москвиче' нырнула сначала в жилой массив многоэтажек и, попетляв несколько минут там, появилась на главной дороге. 'Горбач', с небольшой деревянной лодкой на крыше, двигавшийся со скоростью сорок километров в час, вряд ли способен вызвать подозренья, тем более, что ехали они в рыбные места низовий Бии, куда в пятницу стабильно направлялся поток подвинутых на рыбалке людей. Андрей включил приемник, настроенный на волну погони. Эфир молчал минуты две. Нервное напряжение постепенно спало, бригада его успокоилась. Вдруг что-то щелкнуло и из динамика понеслось:

- Внимание! Новые данные! Всем постам! Установлено, что преступников было четверо вместе с шофером. Вполне возможно, что машина могла быть заменена еще раз, поэтому проверять все машины, в которых четверо мужчин. Повторяю: проверять все машины, в которых четверо мужчин!..

Лица 'рыбаков' побледнели, вытянулись.

- Спокойно, ребята, - разрядил обстановку Андрей - сейчас я остановлюсь. Сергей и Александр выйдете, пройдете немного пешком и напротив проходной 'Энергомаша', на остановке или у столовой, будете сидеть и ждать. Самое позднее - через два часа, я вернусь за вами. Ты, Василий, пересядешь на заднее сиденье, а на твое место, если повезет, возьмем попутчицу.

Он притормозил.

- Все! Давайте, ребята, быстро!

Сергея с Александром долго уговаривать не пришлось: машина для них сейчас представляла опасность. Василий уселся один посредине заднего сиденья, прощупывая руками через пружины рюкзаки с деньгами. Через полчаса они выехали на загородную дорогу, ведущую через лес к дачному поселку и к шикарным двух-трехэтажным коттеджам на берегу Оби. На выезде из леса всегда стоял пост ГАИ. Правда, проверяли не всех. Во всяком случае, на этой неделе Андрей проезжал мимо несколько раз и никто его не останавливал. Но сейчас проскочить вряд ли удастся. Хотя... Он внимательно осмотрел голосовавших на автобусной остановке дачников, но остановил свой выбор на стоявшей чуть поодаль женщине с мальчиком лет десяти. Она безучастно наблюдала за суетой по поводу попутной машины. Андрей остановился около нее:

- Садитесь!

- У меня денег таких не будет, чтоб рассчитаться с вами!

- Голубушка! Да, Вы гляньте на машину, разве она похожа на авто буржуя-кровопийцы? Просто мне жалко Вашего мальчишку, у меня у самого такой!

Женщина колебалась.

- Ну, как хотите!

- Нет-нет, спасибо, мы поедем! Но только денег у меня - на пачку сигарет Вам не хватит.

- Да еще раз говорю: не нужны нам Ваши деньги! У нас своих кучи - не знаем, куда девать! - пошутил он.

И тут же понял, что зря. Василий напрягся, побагровел.

- Шучу, шучу, конечно. Садитесь! А мальчика, Василий, посади на колени, пусть смотрит дорогу. Вам куда: направо - к хижинам или налево - к дворцам?

- Разве я похожа на принцессу? Скорее на Золушку.

- Я это к тому, что едем мы, как Вы уже, наверное, догадались, к воде. Ну, а где Вам удобнее будет выйти, скажите. Меня зовут Андрей, сзади сидит Василий, а к Вам, как можно будет обращаться?

- Нина.

- А помощника как зовут? - повернулся вполоборота к мальчику Андрей, заодно посмотрев на Василия. Тот, успокоившись, придерживая своими могучими руками мальчика, улыбался.

- Вася! - услышал он высокий детский голосок.

- Ого! Так у нас теперь два Василия! Как же я вас буду различать? Придумал: большого мы будем звать Василием, а тебя Васей. Согласен?

- Ага!

- А папка-то у вас где?

- Схоронили полгода назад. Какие-то подонки позарились на норковую шапку, пырнули ножом... так что мы теперь вдвоем, - за мальчика ответила Нина.

- Простите.

- Ничего. Время трудное сейчас. Боюсь продавать сад. Сына надо вырастить здоровым, а тут какие- никакие, а все-таки витамины. Морковка, помидоры, лук, есть даже две яблоньки...

- Простите, а Вы кто по профессии?

- Сколько зарабатываю, хотите узнать? О, у меня стабильное государственное жалованье, почти что равное студенческой стипендии в вузах! Учительница я.

- Можете дальше не объяснять. Я читаю газеты и знаю, что у медиков и учителей сейчас самые низкие зарплаты. А место работы сменить не пытались?

- Вы знаете, я считаю, что человек должен заниматься тем, к чему лежит душа, тем, что у него лучше всего получается. Мне мой труд приносит удовлетворение. И потом, ведь, летом можно подработать.

На дороге показался пост ГАИ.

- Простите, Нина!

Жезл гаишника приказал остановиться. Андрей принял вправо и, выйдя из машины, достал документы.

- Сержант Прохоров, - козырнул милиционер, - Ваши документы?

Андрей подал заранее приготовленные книжицы, сержант внимательно их изучил. Заглянул в салон машины. Василий с мальчиком на коленях и Нина, с нетерпением смотревшая на проверяющего, очень напоминали счастливую семью, направляющуюся на отдых за город.

- Откройте багажник!

Андрей взял ключи открыл дверцу.

- Разрешение на сети есть?

- Да. Вот, пожалуйста.

Он достал припрятанную в одном из карманов бумагу без всяких заминок. Вряд ли их четверка внушала какие-либо подозрения этому стражу порядка, скорее, он действовал по привычке. 'Сейчас руль попросит покрутить, включить-выключить подфарники!' - уже предвидел его действия Андрей.

Однако из глубины лесной дороги послышался шум приближающейся машины. Сержант немедленно вернул все бумаги и, буркнув:

- Проезжайте! - двинулся к середине дороги.

Андрей, поворачивая ключ зажигания, почувствовал в пальцах нервную дрожь. "Надо успокоиться, все позади. Дальше никаких кордонов не будет!' - повторил он про себя несколько раз, закрыв глаза. И почти физически ощутил, как уходит нервное напряжение. Нина почувствовала: что-то здесь не так. Она с беспокойством смотрела то на одного, то на другого. Андрей, заметив это, быстро нашелся:

- Нет, ты понимаешь, а если б руль заставил покрутить? Пошли бы мы сейчас пешком с удочками! Говорил, давай сначала рулевое отрегулируем, так тебе все сети быстрее поставить надо!

- Поставим сети и сразу начнем делать, - подал голос Василий. 'Слава богу, наконец-то, провернул заржавевшие жернова мозгов', - улыбнулся Черных в ответ на неожиданную поддержку сзади. Нина успокоилась, поняв причину волнения мужчин. Андрей решил продолжить разговор:

- Вы, в какой школе работаете, Нина...простите, а как Вас по отчеству?

- Нина Алексеевна. В сорок шестой, преподаю математику.

Этого ему еще не хватало: она работала в той же школе, что и Марина.

- А живете где?

- Там же, в районе вокзала. В девятиэтажке, недалеко от школы.

- Далеко добираться до сада, да еще с пересадкой!

- Что поделаешь, жить как-то надо. Меня сейчас вон у того переулочка высадите! - попросила она. Андрей выполнил ее просьбу и, как только отъехали с десяток метров от недавних попутчиков, сразу включил приемник. В эфире было тихо некоторое время, затем начали с небольшими паузами поступать сообщения:

- Первый, первый! Задержана на Чуйском тракте подозрительная 'Волга' с четырьмя мужчинами в салоне. При осмотре машины обнаружены два пистолета Макарова, наркотики. Задержанные отправлены в горотдел...

- Первый! На выезде из города, на Барнаульском тракте, задержана машина марки 'Вольво'. В салоне обнаружена крупная сумма денег в тысячных и десятитысячных купюрах!..

- Внимание всех постов! Деньги, похищенные в банке, все были в десятитысячных и пятидесятитысячных купюрах!..

Андрей выключил приемник. 'Каждый день бы так работали - за неделю б искоренили преступность, - улыбнулся он своим мыслям, - так, нет, пока русского мужика не клюнет жареный петух в задницу - не пошевелится!'

Они доехали. Высокие ворота, к которым повернул Черных, мгновенно открылись и, поглотив машину, тут же захлопнулись.

- Хвоста не было? - это были первые слова, с нетерпением поджидавшего их Макса.

- Если судить по радиоперехвату, они пока что не знают, даже в каком направлении искать нас.

- Я так и думал, что двоих ты высадишь. Останавливали?

- Да! И хотя я сам обещал забрать ребят через пару часов, теперь, вряд ли, смогу это сделать: меня и машину запомнили.

- Ты свое - сделал. И очень неплохо. Где ты их оставил?

- У проходной 'Сибэнергомаша'.

Подберем их - не волнуйтесь, не тревожьтесь зря! Я найду, кого послать. Хотя и везти их сюда, когда под метлу гребут всех подозрительных, слишком рискованно. Оставим их пока что в гостинице. А через несколько дней, когда уберут усиленные посты на дорогах, привезем сюда. Тебе же, Андрей, придется в воскресенье вечером проехать с рыбалки мимо того поста. Вполне возможно, что все выезжающие сейчас из города машины регистрируются, чтоб потом можно было сверить, какие вернулись, а какие - нет, и по какой причине. Береженого - бог бережет! На втором этаже приготовлены для вас комнаты. Там есть и выпивка, и закуска. Можете отдыхать пока. Подробности потом.

- Спасибо, Леонид Васильевич! - за обоих ответил Андрей.

Они в сопровождении одного из телохранителей поднялись в свои комнаты. Не подходя к столу, Андрей прилег на диван. И только тут почувствовал, как сильно устал. Полежав минут десять, проанализировав весь сегодняшний день, точнее, всего лишь первую половину его, он остался доволен. К его работе не должно быть претензий. Он встал, подошел к столу, налил стакан водки, выпил его залпом и закусил соленым огурцом. Прилег вновь на диван и, усталость взяла свое, не заметил, как уснул.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Максимачева не покидало чувство тревоги, когда он узнал, что милиция 'села на хвост' группе, взявшей банк. Лишь, действительно, мастерство, смекалка Андрея и тщательная продуманность операции спасли от более крупных потерь. Тех двоих, в городе, придется списать теперь. Наверняка, за два часа такого напряженного поиска их заметили и уже 'пасут'.

Он вызвал четверых ребят, которые жили у него дома постоянно, числясь охранниками-телохранителями, но использовались для разного рода деликатных поручений, а так же двух видеооператоров. Расстелив на столе карту города, выполненную в таком же масштабе, что и в горотделе милиции, он начал подробно излагать задание:

- Вот здесь, у проходной 'Сибэнергомаша', находятся двое отставших после сегодняшней операции ребят. Вы их отлично знаете. Неделю они жили здесь, в этом доме, в угловой комнате на втором этаже. Это Сергей и Александр. Одеты они должны быть в футболки или тельняшки. Сейчас они для нас представляют большую опасность. Возможно, их ведет уже милиция. Надо сделать все возможное, чтоб они не притащили ее к нам. Так вот, там, рядом с остановкой, есть площадка для стоянки машин. На ней будет находиться наша 'Тойота' 11-47, и делать в течение сорока минут панорамную видеозапись проспекта. Вот ребята, которые будут в этой машине. Пожалуйста, не подстрелите своих!

Они выезжают сейчас, вы - через десять минут. Вечером сделаем анализ видеозаписи. До свиданья, ребята!

Максимачев подождал, пока видеооператоры не вышли из комнаты, а затем продолжил:

- Итак, ваша задача: попытаться самим обнаружить 'чужие глаза', ведущие слежку за ними. Тогда вы сможете действовать наверняка. Первая машина убирает двоих мальчиков, вторая - обрубает возможный за вами хвост. Все. Три часа, я думаю, вам будет достаточно для операции. После - сюда не возвращаться, машины поставите на стоянке у гостиницы, попросите Петра, он сегодня дежурит, чтоб записал время вашего заезда на два, три часа раньше. С ним предварительный разговор был, он каждый час оставляет по две пустых строчки. Отдохнете до понедельника в гостинице. Вот ключи от ваших номеров, деньги, - он достал каждому по пять пачек в банковской упаковке.

- Да, вот здесь пост ГАИ, - он показал на карте, - вот так можно его объехать!

Через несколько минут две новенькие иномарки запылили к объездной дороге, ведущей в город.

Это была бригада профессиональных убийц - киллеров. Никто не знал их настоящих имен. Только клички рядом с придуманными именами: Сеня-гончий, Жорик-ухажер, Леха-медуза и Митек-водяной. Клички в какой-то мере раскрывали их специализацию. Сеня-гончий был неплохим водителем, специалистом по стрельбе из мчащегося автомобиля. Жорик-ухажер патологически любил устранять женщин, особенно молодых. Убивал лишь после того, как в различных извращенных позах изнасилует свою жертву. 'Медуза' и 'водяной' получили свои клички за особую любовь к воде: их жертвы, как правило, тонули. По тому, кого приглашал к себе шеф, уже было ясно, каким способом он хотел избавиться от мешавшего ему человека. Редко они выезжали все вчетвером: Максимачев не любил рисковать всей командой сразу. Но тут обстоятельства прижали. Погоня долгое время висела буквально на хвосте, и если Сергея и Александра не заметили пока, то это дело времени. Пугнут этих ребят 'вышкой' - они и расколются, выведут на него и контору! Как узнать, меченые они или нет? Как обнаружить слежку, которая, вполне, уже могла быть установленной за ними? То, что там, в лагере противника, были прекрасные специалисты, Максимачев знал. И чтоб не проиграть партию умному противнику, проще всего сделать ничью, опрокинув все фигуры на пол. Нет, правильное он принял решение - убрать их. А Василию скажет: убиты при попытке к бегству. 'Менты' вышли на них, а они кинулись бежать. Да, и деньги Александра и Сергея, по условиям контракта, останутся в конторе. Успокоившись, Максимачев пошел к радистам послушать 'волну последних новостей', так называл он милицейские разговоры по рации...

Валентин Борисович после разговора с Руслановым надолго задумался. Затем взял лист бумаги и по пунктам расписал, что необходимо было сделать. Один везде он никак не успевал. Минимум двоих еще придется посвятить в тайну готовящейся операции. Он вызвал в кабинет спокойного, вдумчивого майора Вихрова Игоря Анатольевича и опытного оперативника, отличного шофера, капитана Синельникова Виктора Алексеевича. Подробно рассказал им о задании Русланова. За два часа решения задачи со многими неизвестными они наработали несколько вариантов своих действий. В конце-концов оставили только два. Страховку шофера на этих двух направлениях они могли обеспечить втроем. Банк они вычислили довольно быстро: обычно деньги поступали в муниципальный банк, а оттуда расходились по коммерческим. Но на всякий случай все банки было решено проверить завтра с девяти до десяти.

Если считать варианты быстрого ухода от банка, то все они связаны с Заречьем. За мостом же только две дороги могут помочь быстро затеряться: налево - к Телецкому озеру, вдоль кромки леса, куда в любой момент можно нырнуть и сменить там машину, или направо - к курорту Белокуриха, где возможностей исчезнуть в ленточном бору или на больших сибирских реках еще больше. Именно на этих двух дорогах и решено было устроить пункты страховки. Валентин Борисович, из кабинета, дозвонился до начальника воинской части, расквартированной в городе, и попросил на пару дней две машины: желательно большой грузоподъемностью и чем длинней, тем лучше. 'Хлысты привезти из Горно-Алтайска. Шоферы будут свои. Часа через два пришлю их'

- Ты, Виктор, страхуешь дорогу на Белокуриху, а Игорь, вот здесь, - он показал на карте место, где все дороги сливались в одну, - дорогу в верховья Бии. Завтра в десять тридцать мы связываемся вот по этим рациям.

Он достал из шкафа старые, обшарпанные, побывавшие не раз в переделках, аппараты. Они выбрали волну, опробовали их.

- В это время вы должны уже быть на местах. Если операция не состоится завтра, то точно такая же готовность на послезавтра. Вопросы есть?

- Если получится автодорожное происшествие, что вполне вероятно, мы должны иметь путевку не в Горно-Алтайск, как Вы сказали начальнику части, а в город или село, расположенные дальше на этом тракте, - уловил неточность майор Вихров.

- Хорошо, давайте обдумаем! - и они вновь занялись поиском приемлемых мотивов поездки именно в нужном направлении...

В четверг дежурство бригады Валентина Борисовича прошло впустую, однако, это помогло им лучше подготовиться к пятнице. Проверили переговорные устройства, наметили удобные стоянки для своих длинномеров. В пятницу Валентин Борисович на своей старенькой ноль шестой задолго до открытия банка занял место метрах в двухстах от входа в него. Позиция для наблюдений была выбрана грамотно: все прибывающие к банку машины и люди были хорошо видны. Подъехавшие в 11.00 'Жигули' и трое решительно двинувшихся в банк мужчин, насторожили его. Он завел машину: надо было подъехать ближе, запомнить номер машины и глянуть на шофера. Проезжая мимо он успел заметить табличку "Банк закрыт'. 'Они!' Валентин Борисович решил не мозолить глаза возможным наблюдателям, о которых предупредил его полковник Русланов. Номер, цвет, марка машины известны. Он надел черные очки и, развернувшись через километр примерно, параллельной улицей поехал в Заречье. За мостом он с трудом нашел тихий закуток, где можно было не только приткнуть машину, но и наблюдать за всеми проезжающими в ту и в другую сторону. Связался с ребятами по рации, сказал приметы нужной им машины и о том, что сам находится уже на втором пункте наблюдения. Приказал прогревать моторы. Сам же включил приемник машины, оборудованный по его просьбе для приема милицейской волны, и стал ждать. В одиннадцать семнадцать шипение и потрескивание прекратилось:

- Внимание! Всем постам! Ограбление банка с применением огнестрельного оружия! Машина с преступниками: ноль шестая, 'Жигули', синего цвета, движется в район Заречья...

Валентин Борисович выключил приемник, подготовил к работе рацию. Ждать пришлось недолго. Буквально через несколько секунд синие 'Жигули' вынырнули из потока машин, визжа тормозами на повороте, с такой стремительной скоростью пронеслись мимо него, что он едва успел рассмотреть номер. Это была машина, несколько минут назад стоявшая у банка.

- Витя! Твоя она! Будет минуты через две, три. Игорь - домой! Связь кончаю.

Он убрал рацию и решил съездить посмотреть работу капитана Синельникова. Едва он выехал на асфальт, как его обогнали две милицейские 'девятки', с включенными 'мигалками'. Подъезжая к условленному месту и не видя никаких заторов на дороге, подполковник Матвеев встревожился. Однако, машину Синельникова, с отвалившимся передним колесом, он увидел стоящей поперек асфальтированной дороги, ведущей через лес к турбазе. Делая вид, что ему нужно срочно туда, Валентин Борисович ткнулся было в объезд. Нет, с этой стороны проехать было нельзя. Собственно теперь не важно, найдут ли они проезд или нет: тех нескольких минут, что потеряет погоня, направленная по ложному следу, опытному шоферу хватит, чтоб вернуться в город на другой машине и исчезнуть. Вылез из-под машины с ключами Виктор.

- За пять минут колесо поставить не сумеешь. А через пять минут они поймут, что проскочили мимо, и вернутся. Садись ко мне в машину, быстро. Заявим об угоне: ни к чему капитану органов безопасности крутиться у машины, замешанной в криминальной истории... Гайки крутил - ключи-то хоть потом протер?

Они еще не доехали до моста, как машина капитана Синельникова была объявлена в розыск. А через несколько минут ему по телефону сообщили прямо в машину: угнанный 'Урал' с прицепом - найден. Доехали до управления. Пригнать брошенный военный транспорт был отправлен майор Вихров. Валентин Борисович по спецсвязи набрал номер Русланова:

- Здравствуйте, Евгений Петрович!

- Ну?

- Все нормально пока. Минут пять, десять запаса.

- Жди меня у себя. Я выезжаю, через два часа буду!

Русланов вызвал машину и перед выездом позвонил еще раз Олегу. После привычного:

- Говорите, Вас слушают! - он наговорил на записывающее устройство автоответчика:

- Это я - Руслан! Выехал к тебе в гости. Ждать буду в нашей конторе допоздна. Очень хотелось бы повидаться. Входи со двора. Все. До свиданья!

Для Олега последние три дня были очень напряженными. Информация, полученная от Андрея во вторник, показалась ему настолько важной, что передавать по телефону он ее не решился, а ночью, со вторника на среду, гонял на своей машине в краевой центр, домой к Русланову. Тот был на совещании в Новосибирске. Заехал в управление, оставил пакет для полковника Русланова с пометкой на конверте: 'срочно!' Домой вернулся поздней ночью, успел поспать пару часов. Напрасно в среду он ожидал в условленных местах встречи с Андреем. В этот день автоответчик голосом Русланова дал добро на участие Андрея в операции... Но как ему дать знать об этом? Как? Поздним вечером Олег проехал мимо его дома: две черные иномарки, как сторожевые псы, с разных сторон охраняли его усадьбу. 'Ладно, утро вечера мудренее', - решил он. В третьем часу ночи уже он лег спать. В пять вскочил по звонку будильника, умылся, оделся под заядлого грибника. В отдельный чемодан сложил одежду для работы, зная, что потом у него не будет времени заехать домой переодеться. Он решил понаблюдать за домом Андрея из глубины леса: не может быть, чтоб они не нашли способа связаться...

Олег зашел с восточной стороны: восходящее солнце будет мешать тем, кто попытается смотреть на него от дома Андрея, выбрал березу с очень пышной кроной, вскарабкался на нее. И вскоре, настроив резкость бинокля, уже разглядывал сидящих в иномарках парней. Электронные часы на руке Олега начали играть первую часть 'Рондо' Моцарта. 'Шесть часов', - отметил про себя он. В это время открылась дверь дома Андрея. Одетый в легкую спортивную форму: майка, трусы, кроссовки, - он, закрыв дверь на большой навесной замок, прямо от крыльца начал бег в его сторону. Через несколько секунд за ним направились еще два 'физкультурника' от иномарок. Олег устроился поудобнее, чтоб лишний раз не шевелиться, проверил свою маскировку. Метрах в двадцати от его дерева шла широкая лесная тропа. Именно по ней бежал Андрей. Преследователи скоро отстали, перешли на шаг, затем, выбрав два пенька, сели на них в ожидании. Вот она эта возможность! Чисто русская черта, воспитанная в народе за десятилетия работы не на себя: привычка халтурить, трудиться вполсилы выручала Олега. Он понял, что Андрей приучил их к своей утренней пробежке. 'Ну, что ж, завтра я его встречу чуточку подальше, и мы спокойно поговорим!' Однако, это его решение после звонка Русланову пришлось чуть изменить.

На другой день в пятницу, ранним утром, углубившись в лес не менее, чем на километр, он нашел тропу, по которой бегал Андрей. Достав заранее приготовленное 'послание', он пристроил его на траве так, чтоб с беглого взгляда можно было схватить содержание. Он уже изрядно вымок в утренней росе, продрог, и собирался плюнуть на всю эту маскировку да двинуть навстречу Андрею, когда тот показался между деревьев. Вот он на том месте, где лежит бумага, вот, побежал дальше. Только собрался Олег пуститься за ним в погоню, как тот резко развернулся, добежал до его депеши, и, делая упражнения на дыхание, по-видимому, внимательно изучил ее. А затем направился обратно, к дому. Только собрался Олег вылезти из своего убежища, как на той дорожке, из глубины леса возник силуэт еще одного 'спортсмена'. Это был один из четверых преследователей Андрея, находившийся вчера в одной из иномарок. 'Мудростью старших да мы богаты', - улыбнулся Олег. Прав оказался Русланов! Этот 'спортсмен' под ноги почти не смотрел, стараясь не потерять из виду Андрея. Когда он совсем исчез, Олег выждал для надежности еще пару минут, после чего, подобрав свое послание, напрямую, через лес, направился к своей машине, брошенной на опушке рядом с пятиэтажкой. Вытащив сухую чистую одежду, переоделся. В хорошем настроении, которое не покидало его в это утро, не удержался, проехал мимо дома Андрея, настигнув и обогнав только что тронувшийся кортеж из трех машин, широко улыбнувшись шоферу первой. По необычному виду Андрея Олег догадался, что он выехал на операцию. Ответная улыбка Андрея дала ему понять, что у него все в порядке. Остаться в стороне, нигде и ни в чем не помочь Андрею - Олег не мог. Это было не в его характере.

Оставив свою иномарку на служебной стоянке у таксопарка, он через несколько минут выехал на линию на старой, вероятно, давно уже списанной, но все еще бегающей 'Волге'. Часа два он решил поработать, зная, что почти все банки в городе открываются в десять, а в закрытый они вряд ли будут ломиться. В десять, после долгих раздумий, он решил ехать к гостинице, считая, что, спасаясь от погони, он будет стремиться к своей конторе. А здесь может возникнуть ситуация, когда потребуется его помощь. Машину он поставил сбоку от парадного входа, на пригорке, у магазина. Дороги хорошо просматривались, и гостиница была вся на виду: и котельная, и гараж, и автостоянка. Ровно полтора часа просидел в напряжении Олег, вглядываясь в легковые, проезжающие мимо. Он помнил, как был утром одет Андрей, и поэтому на 'Волгу', проскользнувшую быстро перед носом его автомобиля и на дачников в соломенных шляпах, сидящих в ней, он не обратил внимания. И лишь, когда машина подвернула к котельной гостиницы, Олег насторожился. Там, рядом, обширный, похожий на цех завода, гараж. 'Волга' развернулась, и, в сидящем за рулем, он узнал Андрея. Открылись ворота гаража, и легковая юркнула туда. Олег сменил позицию для наблюдения. Он уехал за автостоянку и, практически слившись с сотней автомобилей, стоявших рядом, стал следить за воротами гаража. Прошло несколько минут. Вот оттуда вынырнул дряхлый 'горбач' с небольшой деревянной лодкой на крыше. Сквозь металлическую сетку забора он рассмотрел четверых мужчин в тельняшках. Не они! Его - дачники. Прошло еще минут пять. Из дверей гаража начали выходить люди: один, второй... а вот и последний. Вытащив три больших замка, он двумя закрыл ворота, а последним - дверь... И только тут Олег все понял. Выскочив на проспект, он надавил педаль газа до конца. Надо было успеть до главной развилки: либо они направятся к реке, либо проселочными дорогами в краевой центр. Километра за два, издали, он заметил машину с лодкой наверху. Она стояла у обочины. Вот она тронулась, но два морячка или десантника в тельняшках пошли пешком. Олег догадался, в чем дело: наверное, стало известно, что грабителей четверо и Андрей разделил команду. Значит, эти будут ждать где-нибудь здесь, а он поедет до места, сдаст деньги и потом за ними вернется. Отстав примерно на полкилометра, прячась за двумя, тремя грузовиками, он потихоньку сопровождал Андрея. Олег видел, как он посадил женщину с мальчиком. Мысленно одобрил его действия: меньше будет подозрений. Затем сам подсадил троих мужчин, и с минуту выждав, тронулся следом. То, что пост ГАИ будет, Олег знал. Надо было рассчитать время так, чтоб поверхностно они успели осмотреть машину Андрея, а более глубокому досмотру должен помешать он своим появлением. Так примерно и случилось. Правда, Андрей даже не обратил внимания, что это за машина помогла ему избавиться от гаишников. Трое мужиков и он четвертый вдоволь повозмущались дотошным осмотром такси... Олег довез их до поселка, нашел попутных пассажиров в обратном направлении. Доставил их к вокзалу. Те, двое, в тельняшках, не давали ему покоя: Андрей обязательно за ними приедет. Он вдруг обнаружил, что доехал до места, где видел их. Покружив немного по проспекту, он обнаружил 'морячков' у проходной завода, мирно сидящими на скамеечке. 'Костюм в полосочку издалека виден', - улыбнулся Олег. Надо было где-то встать, чтоб не привлекать внимания. Он подъехал к КПП военного городка, расположенного напротив 'Энергомаша', и поставил свою машину в компании с двумя легковушками на маленькой импровизированной стоянке. Достал какую-то старую газету и сделал вид, что читает, внимательно, через зеркало заднего вида, наблюдая за ребятами у проходной. Он не обратил никакого внимания на одинокую иномарку, шофер которой, выйдя из машины, снимал на видеокамеру широкий проспект и панораму огромных цехов объединения. Олег не видел, как тот кивнул, проезжающим мимо на двух 'Тойотах' ребятам и как выразительно показал глазами на его машину. Не видел он, как в сотне метров от его 'матросов' остановилась иномарка... Вдруг один из них неестественно дернулся и мешком упал со скамейки. Второй вскочил, пытаясь бежать, но в тот же миг на его груди расплылось три багровых пятна. Он упал ничком. Да их же расстреливают! Откуда? И тут он увидел знакомые ему черные автомобили. Первый уже начал набирать скорость, стараясь быстрее исчезнуть с места преступления. Из бокового открытого окна второй иномарки Олег заметил торчащую трубу, нацеленную прямо в него. Сообразив, что это за труба и чем она ему грозит, уже в следующее мгновение Олег уткнулся головой в сиденье, пытаясь полулежа завести машину, включить заднюю скорость и сманеврировать. Вдруг грохнуло и тряхнуло так, что Олег на миг потерял сознание. Однако, раскашлявшись от дыма и чада, почти сразу же пришел в себя. Кузов своей 'Волги' он увидел метрах в десяти, на заборе. Колес не было ни одного на месте. 'Отбросила копыта, старушка', - с черным юмором подумал он. Граната, а стреляли, по-видимому, из гранатомета, угодила в полупустой бензобак. Поэтому грохота получилось много, а огня мало. Ожогов вроде бы не было, боли он нигде не чувствовал, стоял только какой-то шум в ушах и тело казалось ватным. Стали собираться зеваки. Остановились ребята с таксопарка, проезжавшие мимо. Никто не мог понять, что тут произошло. Через несколько минут подъехала машина ГАИ.

- Стреляли из иномарок в ребят на той стороне, - начал давать показания Олег, - а я оказался случайным свидетелем. Поэтому, наверное, пальнули и по мне. Только калибр покрупнее взяли, смертельный для ветеранки таксопарка

Толпа хлынула на другую сторону проспекта, следом за милиционерами. Черный от копоти, гари и машинного масла, Олег, садясь в машину к работавшему с ним в одной бригаде парню, пошутил:

- Зато теперь-то уж точно спишут! Какой героический конец!

Однако за внешней бравадой он скрывал горечь ошибок, допущенных сегодня, горечь поражения, горечь потери: ему почему-то казалось, что он потерял хорошего друга...


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Максимачев, просмотрев видеозапись работы спецбригады, остался доволен их действиями, да и самим собой тоже. Правильно он сделал, обрубив все возможные хвосты. Вернувшаяся съемочная группа рассказала о том, что никакой регистрации отъезжающих из города машин милиция не ведет. Более того, на дороге дежурит уже другая бригада, так что Андрею Черных не обязательно возвращаться в город этой же дорогой. Да и теперь ни к чему. Испытание он выдержал достойно, а то, что немного 'наследил', это даже к лучшему: можно будет, когда понадобится, использовать для давления на него. Андрея надо сохранить для компании. Он его пошлет месяца на два в командировку на Украину, закупить и отправить на адрес фирмы новое современное оборудование для пивзавода. Правда, до Новосибирска ему придется составить компанию Василию в ночном сплаве по Оби на байдарках.

Ближе к вечеру, обдумав все детально, поручив подготовку к походу одному из своих телохранителей, он вызвал Андрея и Василия к себе.

- Я хочу сначала сказать плохую новость. Крепитесь, ребята! Сергей и Александр погибли. Вышла на них милиция, они кинулись бежать, ну, и... Не все гладко и у Андрея. Ребята, которые должны были сжечь первую машину, пожадничали: начали снимать резину. За этим их и застукали менты. Плохо, что парни эти видели вас, могут помочь сделать ваши портреты. Плохо и то, что у милиции теперь есть 'пальчики' водителя этих 'Жигулей' - Ваши, Андрей. Поэтому вы должны немедленно бежать из этого города, как можно дальше и по самой безлюдной дороге. Вот, что мы для вас придумали: на двух байдарках вы, четверо туристов, сейчас вам привезут двух девочек, сплавляетесь вниз до Обского моря. До Академгородка. Через трое с половиной суток - это будет вторник - вас найдут, будьте только у палаток, на берегу. Вручат документы, билеты. Вам, Андрей, деловые бумаги: удостоверение менеджера фирмы, паспорт, гарантийное письмо. Вы едете на Украину. Андрей, чтоб добыть и отправить оборудование для пивзавода, директором которого, возможно, он потом станет. Василий, чтоб там затеряться. Деньги, которые вы сейчас получите на дорожные расходы, не 'меченые', можно ими пользоваться без опаски. Большие деньги вам привезут в Новосибирск. Но желательно никуда в населенные пункты не заходить, никому не показываться. Все необходимое на три, четыре дня вам сейчас готовят. Плыть будете ночами, во всяком случае, до Барнаула. Режим с одиннадцати вечера до восьми утра старайтесь выдерживать. За тридцать часов сплава на байдарках вниз по течению реки вполне по силам одолеть пятьсот верст. Тем более что женщин вам подобрали знакомых с греблей. Днем, в самую жару, вы отдыхаете на островах, но так, чтоб с проходящих мимо суденышек, вас никто не видел и не слышал. Я думаю, что еще день или два будут использовать для ваших поисков вертолет, поэтому палатки ставьте так, чтоб не было видно с воздуха. Все. Вопросы?

- А если мы не успеем ко вторнику?

- Хорошо. Вторник, среда, четверг с десяти до двенадцати. Но четверг - последний день. Слишком долго маячить там с большой суммой денег нам тоже нет резона. Все? Ну, тогда готовьтесь, как солнце сядет - отплываете.

В двадцать три часа, когда уже стало темно, они, наконец, отчалили от небольшой персональной пристани, которая находилась в огромной усадьбе загородного дома Максимачева. Девушки оказались неплохими специалистами по гребле. Это был, по-видимому, не первый их рейс. После небольшого урока, как обращаться с веслами, куда направлять байдарку, ближе к середине или к берегу, как держать равновесие, не сбиваться с заданного направления, Андрей и Василий, как заправские туристы, меняясь, правда, каждые полчаса с девушками, уверенно двигались вниз по течению на небольшом удалении от берега, наслаждаясь тишиной и покоем лунной ночи на большой и спокойной уже здесь реке. Утром Обь повернула на север. Андрей понял: половина пути до крайцентра пройдена. Взяв ближе к середине, они вскоре натолкнулись на поросший высокими тополями остров, где и было решено сделать дневку. Они нашли в глубине острова небольшую полянку, перетащили туда вещи, байдарки, установили две двухместные палатки. Василий со своей напарницей Татьяной нырнул в одну из них. Вскоре оттуда послышалась возня, игривый женский смех, а затем ритмичное покачивание палатки и женские стоны, выражающие высшую степень наслаждения... Андрей не умел подойти к женщине. Он любил Марину, но ЖЕНЩИНА-вообще влекла его к себе неразгаданной тайной. За два с лишним года вынужденного полового воздержания у него были все-таки две случайные связи, но инициатива исходила не от него. И сейчас он терялся, не зная, что предпринять, наблюдая за стройной фигурой своей помощницы Натальи, работающей в городе в одном из бассейнов тренером по плаванию, не замужней еще, как он выяснил во время ночного разговора, девушки.

- Кому-то надо дежурить, Наташа. Какая-нибудь отдыхающая компания причалит и обчистит всех нас спящих до ниточки. Начнем с меня, ты поспи часа три четыре, потом сменишь меня, - выкрутился Андрей, чем немало удивил и смутил девушку.

Он обошел вокруг острова по пологому песчаному пляжу. Движения на реке почти не было. Пассажирский речной флот перестал быть рентабельным и умер в это лето. Бензин стал дорогим, а лодочным моторам, в отличии от автомобильных, требовалось его в несколько раз больше. Поэтому, наверное, и моторных лодок за два часа дежурства он не увидел ни одной. Солнце стало припекать, и он пошел к себе в палатку, поставленную в тени огромных тополей. 'Мотор' - это или рыбнадзор, или милиция, или очень богатенькие. Он услышит его из палатки. Андрей разделся до плавок, залез в закрытую от мошки и комаров палатку, прилег рядом с Наташей и не заметил, как уснул. Проснулся от машинного шума и оттого, что почувствовал, как кто-то стягивает с него плавки. Открыл глаза. Увидел откинутые створки палатки, встревоженное лицо девушки и услышал ее шепот:

- Лежи тихо, на острове милиция. За нами, возможно, наблюдают. Мы им покажем немного секса - в таких случаях нормальные люди обычно не мешают.

Андрей понял, что он сквозь сон слышал шум лодочного мотора. А еще через мгновение он перестал совсем соображать. Высокая, стройная, с гладкой изумительной кожей, совершенно нагая Наталья устроилась на лежавшем на спине Андрее, пытаясь только съимитировать, сыграть половой акт. Однако, вспыхнувшее желание Андрея было столь велико, что почти сразу же у них все началось по настоящему. А когда, через несколько минут, они стали способны воспринимать окружающий мир, то услышали уже вдали шум удаляющегося лодочного мотора. Первое, что сделала пришедшая в себя Наталья, влепила пощечину Андрею:

- Я же хотела только сыграть!

- Я тоже...прости, но это никак не поддается контролю! Тем более с такой шикарной женщиной...

- Ладно, уж! Вот, если забеременею - женю на себе. Ты женат, Андрей?

- Нет.

Алексей Ручьев был женат, Андрей Черных - нет. Его совесть сейчас была чиста.

- Почему?

- Я очень трудно схожусь с женщинами, когда это касается...ну, половых отношений. Ты - единственное приятное исключение.

- Просто, тебе повезло. Я выполняла задачу, которую нам поставил Максимачев, так же, как и вам: избегать любыми способами контактов с милицией.

- А почему, знаешь?

Девушка ответила не сразу:

- Нет. Нам не положено этого знать. Я несколько месяцев жила впроголодь на свою основную зарплату. Больше не хочу. Чем больше я делаю, а меньше спрашиваю, тем лучше отношение ко мне начальства в компании и выше оценка моего труда. Мой первый рейс до Новосибирска стоил одну мою месячную зарплату в бассейне, а сейчас - одну годовую.

- Какой же по счету рейс Вы обслуживаете?

- Не надо иронии и сарказма! В первых двух случаях того, что у нас случилось не было. Мы плыли ночами и так выматывались, что дни уходили на то, чтоб отоспаться, восстановить силы.

Они оделись для купания, разбудили Василия с Татьяной, рассказали о посещении острова милицией.

- По-моему, Вася, они ушли вниз по реке, а пришли с верху, то есть это наша милиция, и часа через два они появятся у нашего острова снова.

- Поплыли на берег, вон, в тот лес!

- Там сейчас тучи комаров и слепней!

- А на другой стороне, как на сковородке, голые пашни.

- Давайте, вниз по течению, до следующего острова. Женщины на байдарках, мужчины вплавь, рядом с нами, если что - прикроем, спрячем! - предложила Наташа, постоянно думающая о главной задаче их сплава: спрятать от возможного розыска этих двоих мужчин. Догадывались они с Татьяной, за что их разыскивает милиция: об ограблении банка знал весь город. 'Мужчина - денежный мешок! Вот идеал настоящего мужчины!' - эта мысль всячески ежедневно вдалбливалась средствами массовой информации в неокрепшие мозги юных дев, поэтому неудивительно, что Таня и Наталья с восхищением поглядывали на своих напарников, догадываясь об их причастности к этому делу.

Быстро свернув свой лагерь, закинув все вещи в байдарки, посадив в них своих женщин, Андрей и Василий, не спеша, работая брассом, поплыли следом. Через полчаса благополучно выбрались на острове, находящемся ниже по течению. Пообедав сухим пайком довольно сытно, они, замаскировав в глубине зарослей палатки, байдарки, вещи, вновь легли спать. Помимо усталости, легкой размягченности после обеда, пары тянуло друг к другу. Однако, Наталья вызвалась:

- Я подежурю. Спите. Надо точно знать пройдет эта лодка обратно или нет. А то ночью можем где-нибудь напороться на нее.

Когда солнце начало клониться к горизонту, жара и духота в палатках сделались невыносимыми. Василий и Татьяна, мокрые от пота выползли из палатки, следом за ними и Андрей - и сразу же к воде, по тропинке проложенной ими же. На опушке тополиного леса и тальниковых зарослей их встретила Наташа:

- Лодка где-то недалеко, ниже по течению. Я только что слышала мотор. Потерпите, ребята! Нельзя сейчас нам показываться им. Тропу надо замаскировать, тальник и траву поправить, давайте мальчики, помогайте!

Действительно, вскоре они ясно услышали шум лодочного мотора, который приближался. Вот, форсировав обороты напоследок, он опять заглох где-то невдалеке. Все догадались, с чем связан этот прерывистый ритм работы: они осматривали острова ниже по течению. 'Ребят' долго уговаривать не пришлось. Пятясь на четвереньках вглубь острова, они старательно поднимали всякую примятую былинку. Мгновенно снятые палатки и байдарки решили спрятать в густом малиннике, посередине острова. Там же укрылись и сами. Легли на одну палатку, укрылись другой. Наталья сверху набросала травы, которой нарвала здесь же, и аккуратно забралась под палатку к Андрею. Все напряженно ждали. Вскоре послышался звук работающего лодочного мотора. Постепенно нарастая, он затих в двух десятках метров от них. Послышались голоса. Мужчин, видно, было двое:

- Я в дебри не полезу, хватит с меня сегодня двух клещей. Смотри по опушке. Если крупная смородина - зови!

- Ты тогда в эту сторону, а я сюда. Повезло нам сегодня - хоть ягоды набрали... Сень, а Сень, давай сюда! Ох, и рясная тут на солнце вызрела.

- Смотри, следующий тот остров, где мы видели секспарочку!

- Заедем?

- Ты, дурак, что ли? Хочешь получить пулю в лоб? А если это на самом деле те бандиты, которые взяли банк, то они, ведь, вооружены! Ты ягоду можешь не довезти к своей Ниночке! Если это не они, то зачем терять время? Можно, конечно, вызвать по рации вертолет, но вдруг это, действительно, они? Тогда нас попрут с работы, так как могли задержать сами, но проявили халатность. Зачем нам все это надо?

- Так что на полных парах двигаем дальше, мимо острова!

- Верно, мыслишь...

Они еще долго разговаривали о чем-то своем, собирая вокруг острова смородину, но Андрей уже не слушал. Ему после подслушанной части разговора стало стыдно за милицию. Он отлично понимал, что в любом деле, на любом производстве бывают халтурщики, есть они и в милиции, что их немного, по ним нельзя судить обо всех, но от этих рассуждений легче не было. 'Как воевать с преступностью с такими союзничками?'

Примерно через полчаса, лодка, как понял Андрей, все-таки разыскивающая их, отчалила и, минуя остров, который они недавно покинули, исчезла за поворотом.

- А на клеща надо всем осмотреться! Не хватало нам еще того, чтоб во цвете лет сделаться паралитиками. Всем на берег, всем на солнце! - переключившись на борьбу с новой опасностью, скомандовал Андрей. Разбившись на уже сложившиеся пары, не стесняясь, сняв с себя абсолютно все, они осмотрели друг друга, и нашли по несколько еще не успевших впиться клещей. Это заставило очень внимательно перебрать всю одежду, перетрясти палатки, посмотреть байдарки. Оставаться на этом острове больше не хотелось никому.

- Слушай, Андрей, а не пора ли нам переходить на нормальный образ жизни? Ночами спать, а днем плыть? Ты же слышал, о чем сейчас здесь говорили! - предложил Василий. Андрей, подумав, согласился:

- Хорошо, давай так, сейчас шестнадцать ноль-ноль, до двадцати четырех хорошо поработаем веслами, а там выберем место, поставим палатки, разведем костер, достанем 'Смирновскую', две бутылки у нас есть, и хорошо отдохнем! Кто за?

Естественно, против никого не было. За восемь часов работы на веслах они почти добрались до окраин Барнаула, при этом вымотались окончательно. Последний час гребли мужчины: у девушек уже не было сил. Выбрав остров с большой песчаной отмелью, они, наконец, причалили. Мужчины развели костер, поставили палатки, пока женщины готовили ужин. Через пятнадцать минут все рассыпались на теплом песке у 'скатерти-самобранки', так назвали стол девушки. А еще через четверть часа уже шел оживленный застольный разговор. Выпили они 'за удачное плавание', 'за милых дам'. Налив по третьей, Андрей предложил серьезный тост:

- За ребят, которые должны были быть сейчас с нами! За Александра и Сергея. Выпьем и почтим их память минутой молчания.

Девушки затихли, молча сделали по два, три глотка. Выпили, не чокаясь, до дна, мужчины. Наконец, разговорился Василий:

- Ты, понимаешь, что-то тут не так. Ну, не могли они дать пострелять себя милиции! В крайнем случае, сдались бы, на них 'мокрого' ничего не висело, а тут...

- Послушай, Вася, а кому выгодны их смерти? Кому отойдут их денежные доли?

- В 'общаке', в конторе останутся. Так бумаги с Максом оформили.

- Значит, Леониду Васильевичу очень выгодна смерть твоих друзей. Он получит кругленькую сумму прибыли, а от нее и для себя очень приличные дивиденды будет иметь. Получается, что и твоя смерть ему также выгодна!

- Да, ты что! Чтобы он - не поверю!

- Я никого не обвиняю, просто думаю вслух. Вася! А сколько дополнительных миллионов останется конторе Максимачева, если и мы нечаянно потонем на реке во время этого путешествия к столице Сибири?

- Ты хочешь сказать, что и на нас могут начать охоту?

- Нет, я хочу, чтоб ты понял, если на нас во время этого сплава все-таки начнут охоту, такую, чтоб не поймать, а уничтожить, то это будет сделано теми, кому выгодны наши смерти. А кому будет выгодно нас убить, мы сейчас разобрались, - он с трудом заставил, наконец, шевелить мозгами Василия.

- Мальчики, прекратите, нам страшно! Неужели других тем нет, - подала голос Татьяна.

- Иди ко мне, - позвала ее Наташа, - я тебе покажу спутник. Никогда не думала, что таким красивым может быть ночное небо на реке. Чувствуешь себя букашкой, затерянной в бесконечности.

Она лежала на спине, положив руки за голову. Таня переползла к ней на одеяло, и они тихонько зашептались о своем. Мужчины продолжили разговор:

- Василий, вспомни, за то время, что ты меня знаешь, был ли я хоть раз не прав в чем-либо?

- Вообще-то, ты мужик умный, я заметил это, поэтому и слушаю тебя, мне кажется, больше, чем надо бы!

- Так вот, послушай еще, я порассуждаю. Максимачев постарается соблюсти честь фирмы. Кто-то, по его поручению, обязательно привезет к Академгородку для нас деньги и документы, и, если что-то с нами случится в пути, мы не прибудем к сроку, то деньги вернутся к нему, и он ни в чем не виноват. Ну, а если мы все-таки несмотря ни на что добрались, то мы свои доли получим, и, я думаю, нас оставят в покое. Значит, вывод, какой?

- Быть осторожным на реке! У меня в рюкзаке должен быть пистолет!

- Его конфисковал Леонид Васильевич, объяснив, что он меченый.

- Вот, сука! Ну, а ты что предлагаешь?

- Надо хорошо подумать, пока не знаю. Давай с утра на трезвую голову обсудим.

Они замолчали, думая каждый о своем. Андрей разлил оставшуюся водку по стаканам и предложил тост:

- Василий, Таня, Наташа, мой последний сегодня тост - за дружбу! Не за абстрактную дружбу народов, а за нашу, конкретную! Слишком много везде сейчас предательств, особенно из-за денег. Я хочу, чтоб все знали, если мы до четверга не доберемся до места, мы ничего не получим. Возможно, самые трудные два перехода нас ждут впереди. И тут нам без этой самой дружбы не обойтись. Я хочу этот последний тост выпить на брудершафт со всеми по очереди! И еще хочу сказать, что бы с вами не случилось, когда вы вдруг на помощь позовете меня, я немедленно приду! Если вы за такую дружбу будете пить со мной, то это - мой последний, четвертый тост!

- Андрей, ты прекрасен, неужели такие отношения между людьми еще есть? - подала голос Татьяна.

- Если нет - давайте возродим. Не хотите навсегда, боитесь за себя - я вам предлагаю на время нашего путешествия по реке! Так будете пить за дружбу?

- Ну, попробуй только меня предать! - первой потянулась к нему Наталья. Они выпили, поцеловались.

- Со мной и Татьяной целоваться не надо! - подал голос Василий, - мы согласны и так. Ну, у тебя талант писателя, чего с нами связался, сидел бы дома и писал книжки!

- Вообще-то это во мне просыпается, когда выпью. А так я прирожденный тренер по восточным единоборствам.

Андрей понял, что перебрал. Он начал хвастаться тем, что особенно нравится женщинам, стал создавать образ непобедимого бойца.

- Все! Я за дружбу, я пьяный, я спать... - он пополз в палатку. Василий взял бразды правления в свои руки:

- Ладно, завтра, кто первый просыпается - будит остальных! Я схожу кое-куда, потом вы, - обратился он к женщинам...

Через несколько минут все спали крепким сном без сновидений.

Утром, в шесть, сработал внутренний будильник Андрея. Он вылез из палатки в мелкий моросящий дождик: погода испортилась. 'Лучше бы гроза прошумела и опять - солнышко, а такой дождь обычно надолго', - подумал Андрей. Однако, оставив почти всю одежду в палатке, чтобы потом надеть сухое, он все-таки выбежал на зарядку, которую завершил учебным боем с тополями и купанием в Оби. Во время пробежки он внимательно осмотрел берега реки. Слева были две моторных лодки с рыбаками. На правой стороне, в небольшом затончике, он насчитал четыре катера. Веер удочек с них говорил о том, что хозяева этих суденышек ни о чем другом, кроме рыбалки, не помышляли. Вроде бы никто ими не интересовался, но меры предосторожности надо все-таки принять. Мысль о том, что Макс и его компания ради больших денег могут запросто упрятать концы в воду, а многодневный сплав подходит для этого, как ни что другое, не раз появлялась у Андрея. А после вчерашнего разговора у костра с Василием вернулось вновь тревожное чувство бегущего от погони зайца.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Как только Андрей и Василий отчалили, Максимачев вызвал дежурного шофера своей новой, оборудованной всевозможными новейшими противоугонными средствами машины. Устроившись на заднем сиденье 'Мерседеса' и сосредоточившись, он пытался проанализировать день и подумать, как преподнести все шефу. Появившемуся шоферу скомандовал:

- В контору!

Через двадцать минут они были у гостиницы.

- Будь пока здесь. Я позвоню в машину, если будешь не нужен, - сказал он шоферу. Поднявшись к себе в номер, налил бокал холодного шампанского, выпил. Еще раз продумал доклад, возможные ответы на вопросы, которые могут возникнуть по ходу его рассказа. В двадцать четыре ноль-ноль он поднялся в кабинет своего начальника.

Глава коммерческого банка 'Золотой Алтай' и компании 'Золотые горы' Глазырин Анатолий Михайлович был в курсе всех событий дня. Каждые три, четыре часа он заходил к ребятам в радиотехническую лабораторию и интересовался, что новенького. Дежурный специалист докладывал новости с милицейской волны. Позвонил один раз Максимачев, доложив, что все в порядке, товар поступил. Однако день был насыщен событиями: вскоре ему доложили, что двоих грабителей банка нашли убитыми, а машина случайного свидетеля подорвана из гранатомета. Анатолий Михайлович с нетерпением ожидал Максимачева, зная, что это его рук дело. Можно бы доехать до его коттеджа, но появляться на улице ему - главе банка и крупной компании - стало опасно в последнее время. По стране катилась волна убийств руководителей крупных коммерческих структур, банкиров. Недавно в их городе было совершено покушение на главу филиала 'Центробанка'... Глазырин считал, что это дело рук молодых преступных группировок, которые появляются очень быстро и не поддаются учету и контролю. В прошлом месяце и он получил предложение от руководителя рекетерской молодежной группировки, который хотел организовать охрану его банка за минимальную зарплату в пять миллионов в месяц. Анатолий Михайлович отказался, сказав, что охрана есть. Но телефонный разговор был закончен угрозой, что скоро будет новый глава банка, который окажется понятливее и сговорчивее. И это угроза ему, имеющему хорошие связи с уголовным миром, с 'ворами в законе', которых подрастающее поколение, не считающееся ни с какими авторитетами, отстреливает, как газелей в тире! Когда он по рации пожаловался 'Профессору', человеку 'державшему верхушку' в регионе, которому он ежемесячно перечислял на счет несколько миллионов 'за консультации и сотрудничество', тот посоветовал, пока смутное время не кончится, поберечь себя, зря по улицам 'не шастать', усилить охрану квартиры и офиса. А угрозы, записанные на магнитофонную кассету, переслать ему. Он по своим каналам организует расследование. Трудно стало работать. Помимо грабительской налоговой системы, пожирающей большую часть прибыли, необходимо было содержать круг чиновников, от которых зависел успех многих задуманных дел. Много приходилось тратить на охрану, и если б не левые, неучтенные доходы, то, вполне возможно, вылетел бы в трубу...

Анатолий Михайлович свое дело имел еще в доперестроечный период. Нелегальный цех, в котором изготавливались малярные кисти, позволил ему к тому времени, когда кооперативы разрешили официально, сколотить приличный капитал. Помня о том, что самый быстрый доход деньги приносят в коммерции, он построил несколько магазинов и кафе, а когда началась приватизация, срочно организовал компанию 'Золотые горы' и приватизировал для нее еще несколько крупных торговых предприятий: ресторанов, магазинов, кафе. Человек он был решительный и безжалостный, ради денег готовый на все. Не раз он поручал своему помощнику, 'специалисту по кадрам', избавиться от мешавших ему людей, от конкурентов. Относясь к людям, как к средству умножения денег, ничего хорошего он не ждал и от них. Глазырин боялся мести. Это была вторая причина, державшая его безвылазно в шикарных апартаментах. У него была дискета с записью программы 'Враги - союзники', где находились подробные досье на всех работавших в его компании, на всех 'просто получающих деньги' и на врагов компании, даже на уничтоженных и давно похороненных людей. Он боялся расследований и мести со стороны родственников, и поэтому раз в месяц загружал в компьютер эту программу, внимательно просматривал все личные дела, пока не приходила уверенность: все в порядке, все незыблемо. Если возникали какие-то сомнения, Анатолий Михайлович через своих людей добывал нужную ему информацию и, если это было необходимо, принимал решение об устранение субъектов, вызывающих тревогу. На людей, знакомых с ним, он производил впечатление умного, общительного, веселого руководителя, и только очень близкое окружение знало, на что он способен. Знал это и Максимачев. Леонид Васильевич отлично понимал, что работать в компании он будет до тех пор, пока нужен Глазырину. Но стоит попасть в немилость - увольнения не будет. Просто однажды найдут его тело где-нибудь на пустыре. А могут и вообще не найти. Потерялся, пропал без вести, утонул. Сколько их сейчас ежегодно исчезает без следа! Слишком много. Уж Макс-то знает. Но без него шеф пока что не может обходиться. Да, и прибыль от его криминальной деятельности для Глазырина, именно для него, нигде не учтенная прибыль, весьма существенна.

Максимачев позвонил.

- Входи, входи! - услышал он, - что было утром - знаю, как ушли от погони - понял. Доля тех двоих, что ты убрал, какая?

- Сто шестьдесят пять миллионов.

- Как кстати эти деньги! Ну, молодец, спасибо! А теперь подробней. Почему решил избавиться от тех двоих?

- Во-первых, в целях безопасности. За два часа, что они провели в городе, вырос хвост. Я привез видеокассету. По моей просьбе все отсняли.

- Показывай!

Максимачев поставил видеокассету и пустил запись.

- Вот из этого такси ведется наблюдение за ними. Это особенно ясно становится по реакции этого 'мусора' на убийства. Заметьте, шеф, он не слышит звуков выстрелов: у ребят 'пукалки' - винтовки с глушителями. Но как он вскочил, когда, конечно, через зеркало увидел их в крови. А вот он заметил вторую машину, ствол гранатомета, нацеленный в него, и мигом нырнул на сиденье, чтоб укрыться, а это - взрыв.

- Таксист погиб?

- Пока неизвестно, выясню.

- Выясни также, приезжал ли он хоть раз по вызову в нашу фирму, если да - докопайтесь, кто вызывал. Если остался жив, установи наблюдение. Убирать не надо! Живой, наследив, он принесет нам гораздо больше пользы. А куда спрятал шофера и оставшегося медвежатника?

- Вызвал двух девушек - пловчих, они уже работали на нас, и вчетвером их отправил на байдарках к Новосибирску. Во вторник доставим к Академгородку деньги и документы. Андрею, шоферу, выпишу командировку на Украину за оборудованием для пивзавода.

- Какие, ты говоришь, деньги мы должны им заплатить?

- Андрею - два миллиона, а Василию - восемьдесят два с половиной. Доля выбывших из операции по каким-либо причинам сохраняется в фирме. Может, они и не погибли вовсе, и все это слухи, а, когда все успокоится, они придут за своими деньгами, - усмехнулся Максимачев.

- Все это ты правильно придумал... но эти-то последние, восемьдесят два с половиной миллиона, не жалко?

- Я думал об этом, шеф! Престиж фирмы пострадает. Пусть хотя бы один выберется.

- Да, ну, а если несчастный случай? Налетел катер в потемках на байдарку! Оставшиеся двое подтвердят, что это был несчастный случай. Или пьяная компания пристала к его девушке! Он же полезет заступаться. Вот что, дай ты денег своим 'водяным'! Дай миллионов пять, да строго-настрого накажи: сами пусть не лезут, а только организуют. И ни в коем случае, чтоб не вздумали стрелять. Человек с дыркой в голове, ну, никак не может умереть от несчастного случая. Разреши им взять с собой газовые пистолеты - и все! Постарайся не упустить эти деньги. А престиж? Нам пора уже завязывать с уголовщиной! Достаточно прибыли дает банк, рестораны, магазины. Будем считать этот вопрос решенным. Пойдем в сауну, там выпивка и девочки.

- Я только переоденусь и отпущу шофера.

- Давай, да подходи!

Максимачев вышел от шефа в подавленном состоянии. Даже его, привычного ко всему и повидавшего немало, коробила чрезмерная алчность и жестокость Глазырина. Уничтожить всех!.. Но выбирать не приходилось. Приказ есть приказ. Он вспомнил, что его спецбригада должна быть в гостинице. Спустившись в номер, он сразу прошел к телефону: отпустил шофера, узнал у дежурного по гостинице, что ребят нет дома, ключи на месте. Попросив передать им, когда появятся, чтоб зашли к нему, он переоделся, взял большое махровое полотенце и пошел в сауну.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


После зарядки и купания в Оби Андрей, как обычно, растерся, оделся в сухое и, стараясь не разбудить Наташу, тихонько прилег на свое место. Он любил в утренние часы заниматься анализом, решать самые трудные задачи: отдохнувший за ночь мозг легко и быстро 'щелкал' их. Он представил себя на месте Максимачева. Что бы сделал он, если б и деньги Василия задумал оставить в компании? Ну, во-первых, огнестрельное оружие, да и нож, пожалуй, отпадают - тут сразу ясно, что это убийство. А сделать надо так, чтоб выглядело, как несчастный случай: третьего убитого 'уголовка' может Максу не простить! Утонул по пьянке или отравился водкой, попал под баржу или катер на своей посудине, или в нечаянной драке получил смертельный удар в переносицу - вот наиболее подходящие способы расправы с Василием. Именно с Василием, так как Андреевы два миллиона для них все равно, что подаяние нищему в воскресное утро на паперти. А вот с восьмидесяти двух (Василий все-таки сказал, сколько он ждет денег) можно с десяток миллионов отдать для оплаты труда наемников, все равно с солидной прибылью останешься. Очень рентабельное убийство. И обязательно нужны свидетели, которые бы подтвердили, что это, действительно, несчастный случай. То есть, если Макс или его шеф решат убрать Василия, то это вовсе не будет означать, что Андрея и девушек тоже будут убивать. Они пригодятся в качестве свидетелей. Во-вторых, сделать это нужно где-то ниже по течению, за Барнаулом. Чтоб подольше не нашли. Они же пока только подплывают к городу.

Следовательно, в относительной безопасности. Ну, а поскольку мы уже знаем людей Макса, он может нанять других. А если же все-таки своих, то не исполнителями, а организаторами. Загримировавшись, будут сидеть на бережку где-нибудь и наблюдать. Память мгновенно услужливо вытащила отложенную куда-то в подсознание, виденную сегодня утром картину: двое "дедулей" в старых телогрейках, в вышедших из моды кепках, в "кирзухах", хорошо просматриваемых даже с середины реки, и мощный, современный катер. Андрей кинулся искать бинокль. Обнаружив его в своем рюкзаке, он тихо, стараясь не разбудить Наталью, приподнял шторку на окошке с ее стороны. Капроновая сетка от комаров не давала хорошо разглядеть их лица, но то, что "деды" явно не рыбачили, а оживленно разговаривали, то и дело показывая руками в разные стороны его большого острова - это Андрей отчетливо рассмотрел. Минут десять он пристально наблюдал, пытаясь через язык жестов проникнуть в их планы. Уйти от такого мощного мотора можно, только перехитрив, пересчитав их. Это единственный выход в создавшейся ситуации. Он разбудил Наталью. Она потянулась к нему.

- Погоди, Наташа! Помнишь наш вчерашний разговор? Так вот, посмотри в бинокль на двух "дедов" на берегу!

Андрей помог ей взять нужное направление.

- Всмотрись в них внимательно, пожалуйста, может ты их видела в усадьбе Максимачева или в нашей конторе? Учти: борода, усы могут быть приклеены. Все это, мне кажется, бутафория, как и рваные телогрейки, штаны в заплатках и кепки из прошлого века, ты посмотри, на каком красавце катере они к нам пожаловали!

Наталья перевела чуть ниже бинокль, всмотрелась в моторку. Номер был закрашен, но всей своей раскраской, тентом, трещинками на стекле слева катер показался ей очень знакомым. Она вспомнила:

- Я видела его на пристани Максимачева. Вот, посмотри, слева стекло разбито, в трещинках. Я еще тогда почему-то подумала: "Жигулевское", что ли, стекло приспособили. А "дедов" тех я, по-моему, не видела.

- Наташа, ты мне кажешься почему-то намного серьезнее и мужественнее Татьяны. Пожалуйста, не говори ей про это пока что ничего. Если спит, то не буди, а тихо позови ко мне Василия. Будем думать. Вырваться мы сможем, только перехитрив их! Наталья натянула брюки, кофту и прежде чем выползти из палатки, сказала:

- Ты, действительно, умный мужик, Андрей! И мне с тобой не страшно. Не страшно - и все тут!

Минут через пять появился Василий.

- Чо звал-то?

- Бери бинокль, смотри сюда, - Андрей помог направить бинокль, - видишь катер?

- Ну?

- Его по трещинкам на стекле, с левой стороны, только что узнала Наташа. Это катер с пристани Максимачева. Возьми чуть повыше! На берегу, у костра, под накидкой, два старичка. Всмотрись в них внимательно, попробуй представить без усов и бороды! Может, догадаешься, кто это?

- Водяные! - выдохнул через минуту Василий.

- Кто такие "водяные"?

- Когда Максу надо от кого-то избавиться и при этом не наследить, он посылает "водяных". Все следы

уносит вода. Несчастный случай. Человек утонул - и все! Ну, подлюка, значит, по мою душу прислал "водяных"! Ну, я ему это не прощу!

- Вот этого я больше всего и боюсь. Сейчас напорем горячки: и сами погибнем, и девчонок молоденьких

погубим. Поверь, мне очень хочется посчитаться с водяными и с Максом. Но не пришло еще время. Пока что наша главная задача - уцелеть самим, содрать с них наши деньги и укрыться на время в братской республике. Пройдет время, забудут о тебе, обо всей этой неудачной для них охоте - а чтоб она была неудачной, нам надо хорошо сейчас поработать мозгами - вот, тогда ты и появишься. Пришлешь письмо "до востребования" на мое имя, а я тебе дам телеграмму, когда приехать, встречу и помогу. Но это потом, Вася! А сейчас спокойно, не порем горячки, ищем варианты, способы, какими мы сможем незаметно выбраться отсюда. Что при этом надо учесть: во-первых, моя доля - мизер, по сравнению с твоей, значит, вероятнее всего, охота будет на тебя. Во-вторых, убийство им надо обставить так, как будто это несчастный случай. По-видимому, они потому и сидят на берегу, обмозговывают, как это лучше обставить, иначе мы почивали б уже вечным сном в своих палатках. Давай так, ты полчасика понаблюдаешь отсюда, из палатки, за ними, а я пройдусь, поизучаю остров. Затем обсудим те идеи, что у нас появятся за это время.

Андрей вылез из палатки. Дождь кончился. Однако небо было затянуто серым покрывалом, и все вокруг было пропитано сыростью, влагой. Даже воздух был настолько сырым, что он удивлялся, почему нет тумана. Туман - это было б идеально, хотя неизвестно, успели бы они скрыться в нем от находившегося невдалеке катера "водяных". Нет, нужен вариант, на девяносто девять процентов исключающий всякий риск, и он его найдет. Андрей прошел по тропинке через середину острова до последнего мыса, затем, развернувшись и бросая камешки в воду, обошел остров по периметру. Из мелькнувшей вскользь идеи, начал вырисовываться план, в котором он главную роль отводил, конечно же, себе. Да и не могло быть иначе, если он хотел свести риск к минимуму. Андрей вернулся в палатку.

- Есть план, Василий!

- Ну?

- Сейчас найдем волейбольный мяч: Макс положил нам его для маскировки под отдыхающих. Встанем все вчетвером в кружок. Я - лицом к "водяным", у своей палатки. Ты несколько раз срежешь посильнее в мою сторону, так, чтоб мяч мимо меня улетел к реке. Я же, когда буду бегать за мячом, буду регулярно попадать в зону, в которой из-за моей палатки "водяным" меня не видно. Отмечаю глубокой бороздой ее. По этой пунктирной прямой я смогу незамеченным доползти до воды. Но это потом. А после того, как мы поиграем в волейбол, пойдем играть в карты. В нашу палатку. Ты, Вася, хорошо так, несколько раз, как умеешь, пусти картишки из рук в руки, чтоб 'деды' на том берегу увидели, чем мы пошли заниматься. Здесь, через дыру в боку палатки я вылезаю. По намеченному пути доползаю к воде, ныряю - и вниз по течению под водой. Секунд через сорок я всплываю уже в зоне, закрытой для их глаз, за тополями.

- Почему бы нам всем таким способом не уйти? Девочки плывут отлично!

- Не видя нас долго, они могут послать кого-нибудь посмотреть в палатках и, не обнаружив никого, поймут, что мы их раскусили, и тогда нам будет объявлена настоящая война, вплоть до полного уничтожения всех. Тут ради наживы они пойдут и на крайние меры. Нам выгодно побыть идиотами в их глазах. И поэтому, пока меня не будет, вы регулярно появляйтесь: то на обед, то в туалет, то искупаться - короче, мозольте им глаза, притупляя помаленьку их бдительность. Я же в это время, думаю, за полчаса доплыву до противоположного от "водяных" берега. От их любопытных глаз меня хорошо должны укрыть тополя нашего острова. Часа два у меня уйдет, чтоб пробежать вверх по реке километров на десять. Я беру грубо. Если за зарослями тальника будет дорога, мне хватит на этот путь и сорока минут. Минут за сорок там можно и переплыть Обь. Вылезу километрах в пяти от наших "дедушек", через час буду около них. Издалека изучу подходы, а как только наступят сумерки, нейтрализую их и на катере "водяных", вместе с ними, буду здесь. Это будет примерно в половине двенадцатого. Твоя задача...

- Мы все слышали! - перебил его голос, залезающей к ним в палатку Натальи. Женщины, очень серьезные, уселись напротив мужчин.

- Если ты хочешь знать мое мнение, я не хочу, чтоб рисковал ты один. Мы вполне можем уйти этой дорогой все четверо. Но четверку плывущих по реке, действительно, легче заметить, чем одного. В твоем плане кое-что можно улучшить, усилить!

- Что именно?

- Ну, например, когда ты поползешь из палатки к воде, мы не будем играть в карты, а устроим пляж нудистов. Мы покажем в голом виде несколько русских игр на берегу ниже по течению, чтоб отвлечь их внимание от тебя. Поверь, мы будем стараться с Татьяной изо всех сил, и, вряд ли, они хоть раз за это время посмотрят в сторону палаток. Но надолго нас не хватит! Минут пятнадцать выдержим. Помни это!

- Это ты хорошо придумала, спасибо за подстраховку.

- Послушай, Андрей, - подал голос Василий, - "водяных-то" двое!

- Ты зачем меня обижаешь, Вася? Двое - это разве много? Было б десять! Да, и как наших девушек одних оставить? Они от страха через полчаса визжать начнут!.. В общем, как я понял, план принимается. Сейчас одиннадцать десять. В одиннадцать сорок начинаем играть в волейбол. Девушкам задание на эти полчаса: отыскать мяч, он где-то в ваших рюкзаках, продумать активный отдых в течение дня на глазах у наших наблюдателей. А мы с Василием еще кое-что обсудим.

Наташа и Татьяна отправились в соседнюю палатку, Андрей же начал подробно втолковывать Василию, как вести себя до вечера на острове, если в его отсутствие кто-то появится здесь. Как и где лучше принять драку, если ему все-таки придется драться. Ни в коем случае не пить ничего, не есть, если будут угощать. И до его возвращения не трогать байдарки. Минут через двадцать, когда ему стало ясно, что Василий, наконец, понял, насколько серьезно их обложили, он отпустил его. Стал готовиться сам. Надел легкие, не трущие кожу шелковые плавки, приготовил целлофановый мешок со спортивным костюмом, носками и кроссовками. Затянул очень туго тесьмой.

- Андрей! Иди играть в волейбол, - услышал он голос Натальи. Быстро натянув поверх плавок спортивные трусы, он выбежал из палатки, встал в круг лицом к "старичкам". Как и было условлено, Василий несколько раз в него "резанул". Почти до самой воды ему пришлось бегать. Незаметно от палатки к берегу выросла пунктирная борозда. Минут через десять с начала игры Андрей, возвращаясь в очередной раз с мячом, показал жестом, что болит голова, и направился в палатку.

Наталья предложила искупаться и тут же, сбросив с себя все, кинулась бегом по песчаной косе острова. Сделав то же самое, Татьяна и Василий помчались за ней вдогонку...

Андрей привязал к ремню плавок целлофановый пакет со спортивным костюмом, носками и кроссовками, взял заранее приготовленный нож Василия, распустил бок палатки пополам. Но перед тем, как ползти, не удержался все-таки, посмотрел на противоположную сторону через окно палатки. "Старички" внимательно, в бинокли, наблюдали за чем-то, находящемся на его острове, ниже по течению. Андрей, приученный профессией к особой аккуратности, вылез через дыру в палатке, почти не пошевелив ее. Сложил нож и оставил его Василию. Ориентируясь по своим пометкам, он быстро спустился к воде, по крокодильи погрузился в нее. Сделав семнадцать широких гребков под водой вниз по течению, он вынырнул. Оглянулся: от глаз "водяных" его надежно закрывали тополя. Теперь надо было поработать в полную силу кролем. Минут через десять он перешел на брасс и вскоре, незамеченный никем, исчез в густых зарослях прибрежного тальника. Берега Оби в этих местах были незнакомы Андрею, но он знал, что большинство российских рек, даже очень маленьких, имеют и с той и с другой стороны тропы или проселочные дороги, идущие параллельно руслу. Попасть на такую тропу и было главной задачей сейчас. Метров через двести он, действительно, наткнулся на проселочную дорогу. Андрей, не спеша, развязал целлофановый мешок. Трусы и футболка немного подмокли, но носки, завернутые в дополнительный мешочек, были сухими. Сухие носки и сухие кроссовки ему сейчас были важнее всего. В мокрых - через полчаса бега возникнут потертости, мозоли. Лучше потерять сейчас несколько минут, чем потом из-за своей неосмотрительности часы. Не спеша, он надел в нескольких местах влажную спортивную форму, обулся, проверил, чтоб нигде не терло, подтянул шнурки на кроссовках и спокойно, как на утренней разминке затрусил заброшенной проселочной дорогой на юг, вверх по течению Оби. Часа через полтора дорога вынырнула из тальниковых зарослей и березовых рощ к ленточному бору, подступившему вплотную к берегам реки. "Километров пятнадцать отмахал. Достаточно!" - решил Андрей. Он вновь тщательно упаковал одежду, привязал мешочек и, не торопясь, брассом, поплыл на противоположную сторону реки. Через час с лишним, снесенный течением вниз километров на шесть, он, наконец, выбрался на берег. Березовая роща здесь нависла над крутым обрывистым берегом, корявыми, во многих местах обнаженными, корнями удерживая его от дальнейшего разрушения. С трудом поднявшись по крутому откосу, он упал в дурманящую июльскую траву... Густой запах душицы и зверобоя, словно окунул его в чистую, непорочную страну детства. Это было время, когда мир не делился на плохих и хороших. Врагов у Алешки Ручьева не было. А если и появлялись в результате какой-нибудь ребячьей потасовки, то на другой день либо мирились, либо расходились, как будто не знакомые совсем, но врагами друг друга не считали. Откуда ж их столько в этом жестоком мире у взрослого Ручьева?..

Андрей достал свои вещи. На этот раз они основательно вымокли. Отжав, он развесил их сушиться, на изредка появлявшемся из-за больших кучевых облаков солнце. День был нежаркий, а час, проведенный в Обской воде, которая редко прогревается до двадцати градусов, давал о себе знать: его знобило. Сделав небольшую пробежку, Андрей выполнил комплекс упражнений. Почувствовал, как тепло возвращается в тело, одновременно с этим ощутил голод и жажду. Он вспомнил, что ничего сегодня еще не ел. "Сейчас, в начале июля, должна быть земляника, клубника, смородина", - вспомнил он. Поискав немного вдоль берега, он наткнулся на полянку едва начинающей спеть клубники. Утолив голод и жажду ягодами, Андрей оделся и направился вглубь березовой рощи, в поисках дороги. Пройдя с полкилометра и не обнаружив даже ни одной тропинки, он решил вернуться назад и двигаться вдоль берега. Попал в заросли высокой травы, весь вымок с головы до ног. А вскоре, преодолевая густые заросли тальника, побывавшего в зоне весеннего затопления, весь перевозился в иле. И когда он, наконец, увидел мерцающий огонек костра, укрытый от дождя знакомым ему треугольным тентом, было уже довольно-таки темно от надвигающихся ночных сумерок и черной тучи, закрывшей полнеба, выползающей со стороны реки. Сам же он, казалось, слился с природой, сделавшись и цветом похожим на черноту надвигающейся ночи. На другой стороне реки блеснула молния, послышался далекий гром. Все стихло, природа насторожилась, замерла в ожидании. Где-то вверху зашумели макушки берез. Поднимался ветер. Андрей пригнулся и, крадучись, начал подбираться ближе, догадываясь, что надвигающаяся гроза загнала "водяных" под крышу катера. Вскоре он начал различать голоса. Спрятавшись в небольшой канаве, метрах в восьми от лодки, он услышал разговор:

- Да, не поплывут они в такую погоду! Жорик боится грозы, молний, Семен воду терпеть не может! Увидишь - до утра придется мерзнуть здесь! Доплыли б с тобой до острова, стрельнули б нервно-паралитическим - и бери его тепленьким, пускай плывет себе в Северный Ледовитый, а мы б домой!

- Не спеши, сказали, до двенадцати будут, значит, будут!

- Сколько они навербовали-то?

- Четверых, но все знакомы с восточными единоборствами. Семен сказал: по лимону запросили, с трудом сошлись на трех. Кстати, напомнил, глянь время, сколько до связи осталось? Может, пора рацию включать, прогревать, чтоб частота не плавала?

Зажегся фонарь. Сквозь щели плохо натянутого тента, Андрей увидел свет и услышал:

- Без пяти одиннадцать. Включай!

Первые крупные капли застучали по брезенту, ветер усилился, зашумела березовая роща. Андрей выждал минуту, две и, когда дождь хлынул сплошной стеной, осторожно перебрался ближе к лодке. Из-под тента слышался треск настраиваемой рации. Вскоре донеслось из приемника:

- Водяные? Водяные? Раз, два, три, как слышите? Прием!

На катере щелкнули тумблером и заговорили:

- Жора! Жора, ждем весь день бригаду рыбаков, ждать ли еще? Не пора ли нам сматываться? Нам тоже хочется в баньку и пивка! - он смачно выругался и тут же добавил:

- Прием! Слушаем вас!

Опять щелкнул тумблер, и из приемника понеслось:

- Бригаду только что отправили. Через полчаса будут у вас. Посветите с берега, как услышите их. Они к вам и подойдут. А мы пока с Семеном баньку истопим. Потом вместе с ними и подгребете. Все. Следующая связь в двенадцать.

- Ну, сволочь! Мы здесь мерзнем, мокнем, а денежки потом поровну! - послышалось уже из лодки.

- Ладно, брось ты! Через полчаса начнем работать, согреемся!

- Вообще-то, не мешало бы по сто грамм сейчас, согреться перед делом!

- Ладно, давай. 'Петровская' где-то в твоем рюкзаке.

Внутри загремели посудой, включили фонарики. Момент решительных действий настал. У Андрея с собой никакого оружия не было, да и не нужно оно ему было. Ладонь владеющего приемами карате, может быть пострашнее ножа или дубинки. Он решил для себя: сигналом к захвату катера станет звон стаканов. Когда 'водяные' чокнуться, он выждет пару секунд, и будет атаковать. Однако, те молча наполнили стаканы и так же молча выпили. Андрей понял это, когда услышал, как один из них громко крякнул. 'Ничего, сейчас я тоже им не подарок!' Он резко откинул полог накидки и впрыгнул между ними сразу на обе ноги, и в ту же секунду нанес колющие удары ладонями в область гортани тому и другому одновременно. Андрей знал, что такой удар может быть и смертельным, но на карту были поставлены их жизни, и он не имел права рисковать. К тому ж, его появление повергло 'водяных' в столь неподдельное изумление, что они не успели собраться, подготовиться к защите, и ему было достаточно только 'обозначить' удары. Схватившись руками за горло, они открыли область солнечного сплетения, куда Андрей поочередно уже нанес точные удары кулаком. Найдя в спасательном инвентаре лодки 'конец Александрова', очень длинную, напоминающую бельевую веревку, он прочно стянул им руки за спиной и привязал друг к другу.

- Ребята, будете себя вести хорошо - сохраните шансы на жизнь. Нет - можете досрочно отправиться в свое любимое водяное царство. Сейчас только сплаваем в гости к Василию, очень уж он хочет повидаться с вами, и я вас отпущу!..

Андрей быстро разобрался, как заводится катер, и вскоре, включив мощную фару, он уже причаливал к песчаной косе острова, где стояли их палатки. Несмотря на ливень, вспышки молний и оглушительные раскаты грома, то и дело раскалывающие небо прямо над головой, по песчаной косе к лодке бежали все трое.

- Вот, бестолковые, а если б это был не я? - весело прокричал Андрей подбежавшим.

- Ох, и всыпали мы бы тебе тогда! - со смехом отозвалась Наталья и повисла у него на шее.

- Вася! Доставай 'водяных' из лодки! Десять минут тебе на все разговоры с ними! Постарайся уложиться, нам надо быстрее сматываться отсюда. Можешь вести с ними беседы в палатках. Мы же берем вещи и продукты, то есть только рюкзаки. Палатки и байдарки оставим. Быстро, девочки, быстро! Фару я выключаю, потому что какой-то Жорик послал на нас бригаду мастеров карате, а 'водяные' должны их встретить, обозначив себя мощным светом.

Вытащив связанных пленников, они подтянули повыше на берег катер. Затем Андрей кинулся помогать девушкам, крикнув Василию:

- Обыщи их, Вася, может, какое оружие имеют? Мне некогда было посмотреть!

Василий, затащив одного из них в палатку, включил небольшой карманный фонарик, каким-то чудом еще остававшийся сухим. Направил свет в лицо 'гостя' - это был Митек. Василий сделал короткий замах и ударил его в нос. Тот взвыл от боли.

- Ты! Палач! Слушай меня внимательно. Сейчас ты мне расскажешь, как погибли Сергей и Сашок. Но, учти, если потом твой рассказ не совпадет с рассказом 'Медузы', я буду бить тебя по носу, пока не сделаю плоской твою продажную харю!

- Все скажу, Васенька! Все, как есть! Неужели, ты думаешь, мы себе позволим...

- Короче! У нас нет времени. Кто стрелял, кто приказал и почему?

- Макс приказал, Макс! Он сказал, что за ними хвост, и притащить его они могут в нашу контору, поэтому срочно надо их убрать! А стрелял в них Жорик. Жорик и Сеня были в первой машине. Они их убирали, а мы 'мусора'. Он в тачке на другой стороне улицы сидел, мы по нему стрельнули из гранатомета, а по ребятам 'Гончий' с Жорой стрелял...- взахлеб, боясь остановиться, тараторил Митек.

- Ишь, ты, какой разговорчивый стал. Оратор! А ну, вылазь, посиди на дождичке!

Он выволок за шиворот, как нашкодившего котенка, Митька, посадил метрах в пяти от палатки на песок.

- А ну, Медуза, давай в кабинет, на беседу!

Таким же способом, помогая кое-где ногами, Василий втащил второго 'водяного' в палатку. Он был почему-то убежден, что болевой шок, перенесенный собеседником в начале разговора, делает того предельно откровенным. Не был исключением и Медуза. После того, как он расквасил ему нос, тот почти в точности повторил рассказ Митька. Услышанное поразило Василия, хотя он и не подал вида, что удивлен коварством Макса. Неужели ему было мало долей Сергея и Санька? Всех до единого хочет извести ради денег! Это ж, действительно, волк, не признающий никаких, даже воровских законов. Да, если только паханы узнают об этом, вмиг приговорят! Но, нет, Василий сам посчитается с ним, никому он не отдаст этого оборотня. Надо только выбраться живым из Сибири, выждать немного, чтоб подзабыли эту историю и его, а там он свяжется с Андреем, и вдвоем они отомстят этому подонку. Размышляя об услышанном, он вновь сделал из 'водяных' сиамских близнецов: связал им руки за спинами и ноги одной веревкой. Уложив их в этой подтекающей палатке, он вспомнил, что Андрей просил их обыскать. Вывернув карманы, он нашел два газовых пистолета, по пачке денег у того и другого. Пистолеты он забрал себе, половину денег тоже, пачку ассигнаций выкинул им обратно, бросив на прощанье:

- Жрать захотите, бутерброды купите. Счастливо ночевать!..

Андрей и девушки, промокшие до нитки, разместив рюкзаки под тентом катера, рассевшись удобней на то, что было еще относительно сухим, уже ждали Василия. Как только он появился, Андрей вылез на дождь: вместе с Василием они оттолкнули хорошо груженую лодку от берега, запрыгнули в нее, усевшись на первом сиденье.

- Девочки! Тут где-то у 'водяных' в рюкзаках спиртное было. Надо бы согреться, да и поесть не помешало бы! Но только не включать света! Нам надо пропустить мимо себя лодку, она пройдет снизу вверх. А потом мы включим фару, все фонари и будем гнать пока не кончится горючее. Вниз по реке, к Новосибирску!

Во время коротких вспышек молний, из тьмы ночи выхватывались фантастические пейзажи реки, ливня и проплывающего мимо острова, окрашенного в мертвые бледно-серые тона. Возникало ощущение нереальности, оторванности от мира, ощущение человека песчинки, затерянного среди стихий. Даже Василий, скуповатый на проявление чувств, потрясенно наблюдал борьбу разгулявшихся сил природы. Невдалеке, у правого берега реки появилась мощная фара, быстро двигавшаяся им навстречу. Ее увидели и услышали шум лодочного мотора, когда выполнять какой-то маневр, чтоб уйти подальше от нее, было поздно. Оставалось надеяться на единственное, что увлеченные осмотром берега они не заметят тихо сплавляющейся без огней и мотора лодки в противоположной стороне. Андрей только сейчас понял, какую ошибку он допустил! Надо было свой катер столкнуть в протоку, идущую с той стороны острова - и все! Между этими каратистами и его лодкой был бы сейчас остров. Если только они догадаются повернуть фару в их сторону, то сразу поймут, что это за лодка крутится без огней в нужном им районе реки. Почувствовали надвинувшуюся опасность и девушки, застыв в тревожном ожидании. Насторожился Василий, доставший газовые пистолеты, один из которых протянул Андрею. Однако прошло три, четыре минуты, тянувшиеся в катере беглецов, казалось, целую вечность, и лодки разошлись на встречных курсах.

- Так, как там насчет того, чтобы выпить? А то меня уже морозит от сырости, - начал привычно командовать Андрей. - Можно зажечь фонарики и подсветить немного пока собираем на стол. Ну, давайте, быстренько! Проводим шмон в рюкзаках, Вася! - он подал тому один из трофейных рюкзаков, лежавших у него в ногах. Через пятнадцать минут, согревшись от выпитого и съеденного, Андрей завел мотор со стартера, включил дальний свет и, дав полный газ, стремительно понесся вниз по реке. Включил фонарик, посмотрел на часы: было без пяти двенадцать. И вдруг вспомнил - рация! Заглушив мотор, он отыскал ее, внимательно осмотрел внешнюю панель, включил. Регулятор громкости поставил на полную мощность, регулятор частоты не должен был сбит: рацию никто не трогал с тех пор, как 'водяные' ее выключили час назад. Все с любопытством, молча, наблюдали за ним.

- У них в 24.00 должна быть связь. Лишняя информация нам не помешает.

Через пару минут, покручивая ручку, регулирующую длину волны он услышал позывные:

- Водяные, водяные! Прием!.. Водяные, водяные! Прием!

- Дай-ка, я им отвечу, Андрей!

- Ни в коем случае, тогда они будут стремиться уничтожить всю нашу группу, в том числе и девушек. Хотя... они начнут за нами погоню с автоматами, как только найдут водяных. Надо помочь им найти побыстрее их и дать понять, что мы на всех парах несемся к Новосибирску, - неожиданно изменил план Андрей.

- Зачем? - удивился Василий. Девушки же схватили его мысль на лету и молча улыбались.

- А затем, Вася, чтоб все они, вооруженные до зубов, на суперсовременных лодках, рыскали в поисках нас по Обскому морю, а мы в это время вернемся обратно, в свой город, сядем в машину и через Кемеровскую область, максимум через сутки будем уже в Новосибирске. По пути ты заглянешь к паханам и доложишь о коварном поведении Макса. Чтоб к нашему приезду были отменены все акции, направленные против нас, иначе против них будут применены такие же.

- Я понял. Включай! Я знаю, что сказать!

Андрей щелкнул тумблером, когда на том конце перешли на прием, дал микрофон Василию.

- Эй, вы, там, ублюдки! Это я - Васек! Очень разговорчивые у вас друзья - водяные. Все рассказали. Так вот, слушайте: за Санька и Сергея я приговариваю вас. Через шесть, семь часов я буду в Новосибирске, и обо всем доложу паханам. И о Максе тоже. Но вас я все равно достану сам! Запомните это! Прием? Как слышите?

Андрей переключил рацию на прием: тишина в эфире говорила о том, что послание, по-видимому, принято.

- Молодец, Васек! Ты сказал сейчас самую блестящую в своей жизни речь!

- Переключи-ка, я еще кое-что добавлю.

- Нельзя вдохновению подрезать крылья! - Андрей еще раз щелкнул тумблером.

- Эй, вы, псы вонючие! Ваши дружки, водяные, на нашем острове, и если вы их не заберете сейчас, то прибывающая Обская водичка к утру их может унести в далекий Ледовитый океан. Прием, подонки!

Андрей вновь переключился. Никто не собирался отвечать на эти разгневанные тирады.

- Ты это правильно придумал, Вася! Лишние уши должны с того острова исчезнуть. А сейчас нам надо где-то у левого берега бросить якорь и пропустить ту бригаду рыбаков обратно. Ты, Васек, слушай рацию! На этой же волне. Мне кажется, что такую же штучку они дали и каратистам. Твой знакомый, Жорик, очень любит круглые цифры: в 23.00 была связь, в 24.00 была связь, следовательно, следующая когда?

- В час ночи! - послышался в ответ мужской бас.

- Правильно, Вася! Можно сказать и просто - в час!

Так что бери аппарат ближе к уху, чтоб услышать нечаянный разговор охотников за нашими скальпами, а я поведу корабль к большой земле...

Андрей завел мотор и на малых оборотах, не включая фару, направил катер к левому берегу. Основной фронт грозы сместился в сторону правобережья. Там еще сверкали молнии, однако, приглушенный запоздалый гром говорил о том, что все это уже далеко. Дождь лил по-прежнему, но не такой крупный и частый, как в начале грозы, а, похоже, переходил в затяжной, нудный, моросящий. Отдельные всполохи молний, освещая на мгновенье берег, помогли Андрею выбрать небольшой затончик, где лодка спряталась за огромную корягу, корень принесенного сюда весенним паводком большого тополя и была почти не видна со стороны реки. Рация больше так и не заработала. Из их убежища смутно просматривался песчаный мыс покинутого ими острова. Они видели, как туда причалила лодка с мощной фарой. Буквально через несколько минут, на огромной скорости, посредине реки, она промчалась вниз по течению.

- Как ты думаешь, Вася, взяли они 'водяных' с собой или нет? Что-то уж очень легко они шли!

- Давай, заедем, посмотрим!

- Если ж они там, то придется взять их с собой и высадить где-нибудь на другом острове, подальше от города, иначе они сломают все наши великолепные планы.

Скоро, в свете фары, осмотрев косу и не обнаружив ничего подозрительного, они причалили невдалеке от палаток. Оставив работать мотор на холостых оборотах, взяв фонарики и газовые пистолеты, Андрей и Василий с разных сторон приблизились к палаткам. Еще издали заметили они кирзовые рыбацкие сапоги 'водяных', выглядывающие из той же палатки, где их оставил Василий.

- Ну, ладно, граждане водяные, поедем сейчас... - начал было Андрей, но тут же осекся, увидев лежащие в лужах черной крови тела. Головы их были неестественно завернуты назад, гортань глубоко перерезана. Молча, в оцепенении, смотрели на них мужчины, думая о том, что же здесь произошло, о своей причастности к этой трагедии...

- Здесь должна быть крупная сумма денег. Пачку десятитысячных я бросил вот сюда - ее нет!

Василий внимательно осмотрел всю палатку, подсвечивая себе фонариком, денег не было.

- Либо из-за денег их пришили, либо перепутали с нами, а может, хотят на нас повесить эти трупы, чтоб была причина, за что убирать!

Рассуждения Василия на близкую ему тему были толковы, профессиональны. 'Ему б следователем работать!' - машинально подумал Андрей и тут же удивился этой мысли. 'А ведь, умен, соображает, но только в той определенной области, где у него имеется богатый жизненный опыт'.

- Уходим, Вася! Ни к чему не прикасайся руками. Твою палатку придется взять с собой - там могут быть твои пальчики, да и нам она пригодится. А эту придется отделить от 'водяных' и пустить вниз по течению, в ней я слишком много наследил.

Выдернув десять колышков, державших палатку, они волоком, вместе с 'водяными', подтянули ее к ближайшей воде. Войдя по пояс в Обь, они аккуратно освободили палатку от трупов. Андрей закинул ее подальше от берега. Быстро сняли палатку Василия, скрутили ее, засунули в лодку. Оттолкнувшись от берега, на малых оборотах развернувшись против течения, Андрей, взял нужный курс, запустил двигатель на полную мощность. Взревевший мотор, ускорением разгона вдавил в кресла тела находившихся в лодке, разбудил закемаривших девушек.

- Девочки, отдыхайте! - стараясь перекричать шум мотора, скомандовал он, - а ты, Вася, следи за мной! Боюсь уснуть за рулем!

Василий занял место рядом с рулевым, достал сигарету, закурил. И прикуривая одну за другой сигареты, внимательно следил за Андреем, сумевшим после очень напряженного дня, провести еще шесть ночных часов за рулем стремительно летящей в черном безмолвии лодки. В семь часов они были уже невдалеке от слияния Бии и Катуни, заправив перед этим бак из последней канистры. Слева от Андрея появились коттеджи местного начальства и денежной элиты. Виден был и дворец Макса, поэтому, сбавив наполовину скорость лодки, чтоб не привлекать к себе внимание излишней быстроходностью, они с темных, синих вод Оби, вскоре юркнули в изумрудные воды Катуни. Как только остался позади, застроенный причудливыми хоромами берег, Андрей вновь на полной мощности понесся вверх по течению. А вскоре, свернув в один из рукавов полноводной, из-за таяния снегов в горах и дождей, в эту пору реки, он причалил к берегу у загородного оздоровительного лагеря. Отыскав на берегу среди деревьев небольшую полянку, перетащили туда все вещи, затем вытянули на берег и замаскировали в кустах лодку.

- Отсюда, из лагеря, можно попробовать позвонить в город. Готовьте пока завтрак и палатку: нам с Василием надо немного поспать. Я сейчас по телефону попробую поискать человека с машиной. Если ничего не выйдет, устрою угон своего 'Жигуленка'. В любом случае сегодняшней ночью мы должны уехать в Новосибирск.

Андрей, поднявшись по лестнице, ведущей в лагерь, на самый верх очень высокого здесь берега, оглянулся. Протока и видневшаяся вдали матера реки, были пустынны: ни лодок, ни людей. Неудивительно, ведь, сегодня понедельник, к тому ж, вчера была плохая погода, да и сегодня, хотя и дождя нет, но день хмурый, сырой. Последний раз он был у этого берега в тот вьюжный февраль - два с половиной года назад. Он любил эти места. Знал здесь каждую просеку, тропинку. Знал, где растет малина, смородина, земляника, клубника, черника, брусника - все эти ягоды он умудрялся находить недалеко от лагеря и запасать их впрок на зиму. Любил он рыбалку на реке и протоке: знал, где идет стерлядь, и не раз тайком ловил эту запрещенную для добычи рыбу на удочку. Знал, где стоит лещ. В двух ямах на этой протоке. В одну из них он той зимой и угодил. СТОП! Как ему ни разу не пришло в голову это: ловушку для него готовил кто-то хорошо знающий эти места, эту протоку! Вспугнув себя этой мыслью, он раздумал идти напрямик, через спящий лагерь к дому сторожа, а пошел вдоль забора, в обход. Без четверти восемь он был во дворе дома Виктора Аркадьевича. Тявкнувшие несколько раз Жучка и Пират, выполнив свой долг перед хозяином, виновато виляя хвостами, сопровождали Андрея к крыльцу...

Виктор Аркадьевич в конце смены, в шесть утра, будил сменного повара, дежурного воспитателя и отправлялся спать, на пару часов, если предстояло днем ехать в город. Когда же никаких срочных дел не было, он помогал жене управиться с хозяйством, завтракал, а затем ложился отдыхать. Сегодня в город он не собирался. Неожиданное появление брата жены, Алеши, как любила его называть Валя, всколыхнуло в душе чувство тревоги, беспокойства за него. Он любил Алексея за его честность, прямоту, за хладнокровие и смелость, за то, что он никогда не прятался за спины других, а, принимая удары судьбы, умел мужественно переносить их, заражая этим мужеством людей, окружавших его. Вид Алексея, уставшего, с воспаленными глазами, говорил о том, что он провел далеко не легкие сутки перед приходом сюда. А откровенный рассказ о том, с каким трудом они ушли от людей Макса, привел в негодование Виктора Аркадьевича:

- Ты, смотри, и носит же Земля таких подонков!

- Виктор! Все, что я тебе рассказал сейчас, ты перескажешь Русланову и сразу забудешь. Больше никому, даже Валентине! Машина сегодня в город пойдет?

- Да. Как обычно, в девять. Но я тебя не пущу в город. В таком виде ты слишком много взглядов к себе приковывать будешь, а вдруг встретится кто-то из их компании?

- Хорошо. Я дам тебе два адреса, - он написал на листочке, который дал ему Виктор, - первый - адрес Сергея Кузнецова. У него 'Урал', армейский вездеход с будкой, в котором за ночь езды до Новосибирска можно выспаться. По проходимости лучше не найти! Ехать придется через Кемеровскую область, а какие там дороги, я не знаю. Не был ни разу. Бетонку же, я думаю, уже сегодня днем перекроют люди Макса под видом гаишников. Если Сергея не окажется дома, ты зайдешь по второму адресу, я пишу его ниже.

Андрей немного помолчал, написав адрес, продолжил:

- Его зовут Олег. Это мой напарник. Человек от Русланова. Но именно поэтому он может не поверить ни одному твоему слову, если ты будешь говорить обо мне. Вот что, найди фотографию, где мы с тобой и Валентиной, а может, найдется и такая, где ты есть с Руслановым? Хотя... не надо фотографий! Есть факт, который может подтвердить, что тебя послал я: место нашей первой встречи, моей и его, было на тракте к Зверосовхозу, третий километр, поворот налево, через двести метров в низине. Он сам тщательно проверял меня и себя - слежки не было. Это должно его убедить. Скажешь, что мне срочно нужна машина, какая и зачем. Объяснишь, где меня найти, или приедешь с ним сам. И последнее. Мне нужно связаться с Руслановым и поговорить с ним сегодня же. Завтра может быть поздно. Я дам тебе домашний телефон. Через его жену, Нину Андреевну, попытайся разыскать его и срочно вызвать сюда.

Андрей написал под адресами номер телефона и отдал листочек Виктору.

- Я понял. К вечеру должна быть машина, желательно крытая, оборудованная для перевозки людей, с шофером, согласным поехать до Новосибирска через Кемеровскую область. И обязательно раздобыть тебе Русланова. Ты же - иди отоспись! Раньше шести вечера сюда не приходи! На случай, если вернусь раньше, скажи, где тебя искать?

- В Черной Забоке, рядом с футбольным полем, у нас стоит всего одна палатка.

Виктор Аркадьевич быстро собрался. Зашел в столовую лагеря, позавтракал и в девять ровно, вместе с отработавшей бригадой кухонных работников, выехал в город. Через час, выйдя у вокзала, прежде всего, направился к Сергею Кузнецову. В десять тридцать он отыскал нужный ему номер дома и, увидев во дворе грузовик с будкой, обрадовался. Однако, хозяина дома не было. Как объяснила жена, он должен сегодня ехать в Горный Алтай, ушел искать напарника. Когда придет - неизвестно. Оставив ему записку, в которой очень просил помочь Андрею, попавшему в беду, и что подробнее он расскажет в 15.00, Виктор Аркадьевич поехал по второму адресу. Он легко отыскал нужную пятиэтажку и квартиру, но на его продолжительные звонки так никто и не ответил. В одиннадцать пятнадцать, выйдя из подъезда дома, в котором жил Олег, он направился на центральный телеграф. Из междугороднего автомата позвонил на квартиру Русланову. Трубку взяла его жена, Нина Андреевна:

- Алло, слушаю Вас?

- Это я, Виктор, здравствуй, Нина!

- Здравствуй, Витя! Что-то случилось? Ты никогда сам не звонил к нам?

- Да. Мне нужен Евгений. Срочно! Иначе б не звонил!

- Знаешь что, через час...в половине первого, позвони еще раз сюда же. Я постараюсь его найти, и попрошу, чтоб он к этому времени приехал домой.

- Спасибо!

Немного подумав, Виктор Аркадьевич решил зайти еще раз по второму адресу. Тут, ведь, недалеко. Быстрее, незаметнее пролетит час. И он направился вновь к пятиэтажке Олега, находившейся в трех кварталах отсюда.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Олег в подавленном, отрешенном состоянии дал увезти себя в больницу. 'Кажется, его зовут Гена', - вяло вспомнил он, отказываясь идти в приемный покой.

- Ты же видишь, Гена, я совершенно невредим, нечего мне там делать, вези домой!

- Ты слышал про контузии? Снаружи вроде бы все нормально, а внутри какой-нибудь сосудик лопнул, или нерв порвался важный - и калека! А сейчас, если без наблюдения врачей, то и вообще, с серьезной травмой 'крякнуть' можно. Давай, давай! Не бойся, они тебя посмотрят, послушают, а если здоров, то отпустят домой. Я могу подождать тебя...

- Ничего страшного у меня нет, легкий звон в ушах только, будто оплеуху получил.

- Ну, вот, видишь! А вдруг тебе сейчас надо принять лекарство какое, а то слух потеряешь? Не бойся, я буду ждать тебя здесь. Послушают, осмотрят тебя, выпишут рецепт - и мы поедем...

Однако, узнав, что Олег несколько минут назад был взорван вместе с машиной, от которой ничего не осталось, его без разговоров оформили на обследование. Переодеваясь в больничную пижаму, он сообразил попросить Геннадия заехать к нему домой, посмотреть квартиру и привезти записи автоответчика:

- Занимаюсь в свободное от работы время бизнесом, сегодня должны быть звонки о поступлении товара. Будь другом, перепиши в тетрадку, что там, на ленте автоответчика, и завези сюда вечером. Я хоть буду знать, у кого просить извинения...

В привезенной через пару часов тетрадке он нашел приглашение Русланова явиться вечером 'в нашу контору' и понял, что тот, наверняка, ждет его в кабинете начальника городской службы безопасности. Номер его телефона на самый непредвиденный случай полковник велел запомнить Олегу: начальник будет в курсе их работы, надо что будет - поможет. Продумав, что и как он скажет, он попросился в кабинет дежурной по этажу сестре.

- Извините, пожалуйста, я новенький, только что поступил. И никто, ни дома, ни на работе, не знает, где я. Меня сейчас везде потеряют. Мне хотя бы один звонок от Вас можно сделать?

- Пожалуйста.

Он набрал номер.

- Матвеев слушает! - четко, по военному, сразу же откликнулись в трубке.

- Вы знаете, это я, Олег. У Вас там сейчас Евгений Петрович должен быть, мне нельзя с ним поговорить?

- Вас, Евгений Петрович, услышал он приглушенный удивленный голос.

- Слушаю! - вновь ожила трубка.

- Тут такая история, Евгений Петрович, невероятная. В мою машину стрельнули из гранатомета часа три назад. От старушки ничего не осталось, а мне хоть бы что! Но меня все равно упекли в больницу, и везде теперь меня потеряют: и дома, и на работе. Вы не могли бы их по старой дружбе предупредить, что Олег Савичев до понедельника, я думаю, не больше, будет находиться во второй горбольнице. А наша сделка в силе! Не смогу я завтра забрать товар, так заеду в понедельник... Что? Есть вопросы? Подъезжайте, обсудим... Вторая горбольница... Да, я же ходячий больной. Жду.

Олег положил трубку.

- Большое спасибо!

Он посмотрел на часы. Стрелки застыли, показывая время взрыва. Обычно в таких переделках вещи долговечнее, живучее людей. Да, ему крупно повезло, что остался жив...

Русланов назначил встречу в дворике больницы примерно через полчаса. Было что-то около шести вечера - время пик для свиданий и приема передач. Таких полосатеньких, в больничных пижамах, было полно у крыльца и в прилегающем сквере, а также в лесу, на опушке которого располагалась больница. Можно легко среди них затеряться. Он решил отдохнуть, полежать минут двадцать в кровати и проанализировать свои последние два-три дня и особенно тщательно сегодняшний. Через несколько минут, почувствовав себя намного лучше, он встал, спустился на первый этаж и незаметно проскользнул мимо дежурной сестры, ругавшейся с одним из больных из-за торта, который тот пытался протащить в палату. Скамейки в скверике все были заняты, поэтому, увидев в подъезжающих к воротам 'Жигулях' Русланова, Олег заспешил навстречу.

- Здравствуйте, Евгений Петрович! И откуда только летом, в самую наилучшую пляжную пору, столько больных! Все скамейки забиты, на аллеях полно народу, просто по-человечески сесть и поговорить негде!

- Садись в машину, давай только в тень ее немного отгоним.

Олег и Евгений Петрович устроились на заднем сиденье, а Валентин Борисович - свое краевое начальство он всегда возил только сам - отогнал машину метров на сто вперед, в тень огромных тополей.

- Во-первых, как самочувствие? Что-нибудь болит? Где-то непорядок в организме чувствуешь? - начал разговор полковник.

- Я, действительно, абсолютно здоров. Оглушило немного - и все! Рентген прошел, анализы сдал, я думаю, завтра или в понедельник выпишут.

- Ну, ладно, рассказывай!

Олег коротко поведал о своих действиях в последние трое суток.

- Понимаете, Евгений Петрович не было за мной слежки ни раньше, ни сегодня. Мне кажется, что я был уничтожен лишь только, как нежелательный свидетель убийств.

- Ты представь себя на месте того человека, который отдал приказание убивать. Ведь, должны же быть для этого какие-то веские причины. Их может быть великое множество, но среди них может быть и эта: посланные за этими мужиками вдруг обнаружили твою слежку. Не зная, сколько человек их отслеживает, и сумеют ли потом уйти от погони, они решаются обрубить все видимые концы, потянув за которые, мы могли бы вытащить всю компанию. Это первая и, пожалуй, главная твоя ошибка сегодня. Надо было дать им уйти. С ними был Андрей. Но если уж ты принял решение следить за этими медвежатниками, то должен был раствориться в толпе, стать невидимым среди подобных себе. Для этого подходили находящиеся рядом трамвайные и автобусные остановки: в наше время там всегда полно ругающего общественный транспорт люду. И, наконец, ты знаешь, где себя окончательно выдал?

Олег понуро молчал.

- Ты говоришь, не слышал выстрелов?

- Я понял. Не слыша выстрелов, я всполошился, увидев в зеркало, как они окровавленные падают.

- Вот именно. Сильны мы задним умом! Так мог сделать человек, который следил за ними. Значит, ты раскрыт. И если они узнают, что ты чудом остался жив, то обязательно исправят свою оплошность. Валентин Борисович, не мог бы ты сегодня кого-нибудь, скажем, с приступом аппендицита, положить в эту больницу и желательно бы даже в его палату?

- В травматологию с аппендицитом не возьмут, но что-нибудь придумаем, Евгений Петрович.

- Да, зачем же, - вмешался Олег, - зачем людям портить выходные. Ничего со мной не случится. Я перед вашим приездом думал об этом. Если мы имеем дело с главарем шайки, у которого голова работает на уровне, скажем, капитана, то так и будет, как Вы говорите. Но мне все-таки кажется, Евгений Петрович, что противник у нас умнее, и рейтинг у него не ниже полковничьего. Ну, а уж полковник-то сообразит, что живой я им намного полезнее. Я думаю, к понедельнику они уже будут знать, что я к местной милиции никакого отношения не имею. Следовательно, я один из двух бомжей, прибывших в город собирать информацию о мафиозных структурах. А где второй? Если за мной внимательно последить, я приведу к нему. Надо только предупредить Андрея, чтоб прекратил поиски контактов со мной, и чтоб нигде, даже случайно, наши дороги не пересекались. Я же за неделю заведу столько знакомств, столько друзей, особенно в компании 'Золотые горы', что им на год хватит работы по проверке всех. Так что, на недельку, думаю, вполне безопасно будет задержаться в городе.

- Хорошо рассуждаешь. Не пойму только, чего ж это такой аналитик взлетел на воздух сегодня! Ладно, шучу-шучу. Логика в твоих рассуждениях есть. Можно попробовать тебя оставить, но только дня на два, на три и с обязательной подстраховкой.

- Я понял, сделаю! - раздался голос Матвеева с первого сиденья.

- Евгений Петрович, а если они засекут страхующего, и поймут, что мы заодно, то тут же нас и прихлопнут. Им же как раз и нужно найти второго!

- Нет, ты посмотри, как брыкается! Но и в качестве мишени выставить тебя я не могу.

- Вы зря волнуетесь, молодой человек, - подал голос Валентин Борисович, - те, кто будет оберегать Вас, 'по рейтингу', как Вы выразились, как раз полковники. И вряд ли кто-нибудь сможет даже предположить, что они имеют какое-либо отношение к Вам.

- Спасибо, за заботу! Но, когда я буду знать, что никто рядом не сопровождает меня, я буду чувствовать себя уверенней, как это ни парадоксально звучит.

- Решим так, - начал подводить итоги Русланов, - в понедельник, а раньше тебя, конечно, не выпишут, в первые полчаса будет видно - 'ведут' тебя или нет. Если да, постараемся определить с какой целью. Так вот, на эти, хотя бы на эти полчаса, страховку мы для тебя сделаем усиленную. Пусть заметят это те сопровождающие, которые, как ты полагаешь, у тебя появятся. Мы поднимем тебе цену.

Если же ты, добираясь до дома, не заметишь за собой 'чужих глаз', входить в подъезд запрещаю. Пройдешь дальше, до ближайшего магазина, что-нибудь купишь и вернешься не раньше, чем через десять минут. За это время еще раз проверят, заминирован ли подъезд. Запомни: люди, у которых в руках газета, или что-то завернуто в газету, или из сумки торчит газета, или из кармана - это люди, которые будут обеспечивать твою безопасность сразу после выхода из больницы и до подъезда дома. В течение часа я позвоню тебе и скажу, остаешься ты или мы тебя отправляем. Запомни, я сказал отправляем. Никакой самодеятельности. Если я позвоню и скажу: сделка не состоится, ты сидишь дома до тех пор, пока за тобой не придут. Кто бы ни звонил, к дверям не подходи! У нас есть от твоей квартиры ключи. Если же мы все таки примем решение дать тебе поработать, то в разговоре с тобой я обязательно дам понять, на сколько дней останешься. Все. Сейчас в палату - отдыхать! До понедельника постарайся из стен больницы не выходить, тогда никакой охраны к тебе приставлять не будем.

- Хорошо, Евгений Петрович.

Валентин Борисович развернулся, подвез Олега к воротам. Они попрощались, пожав больному руку и пожелав ему быстрого выздоровления.

Русланов, зная неуемную, деятельную натуру Олега, все-таки попросил подполковника Матвеева направить кого-нибудь из сотрудников на пару деньков в больницу 'присмотреть за парнем'.

На субботу и воскресенье Русланов отбыл к себе, в краевое управление. Но об отдыхе не могло быть и речи. Надо было срочно подобрать помощника Андрею, а это, в разгар летних отпусков, нелегкая задача. Надо было найти и его самого как-то и сообщить, что Олег раскрыт.

Всю субботу он работал методом ускоренного семинара с сотрудницей их управления Ольгой Ковальчук. Узкий специалист, химик, с красным университетским дипломом, она считалась толковым консультантом по сложным химико-биологическим проблемам. Персональное задание такого рода она получала впервые, поэтому очень внимательно слушала полковника и в конце их многочасового диалога успешно ответила на все каверзные вопросы Евгения Петровича, устроившего ей что-то вроде экзамена.

В воскресенье грузовичок с металлической будкой, на боках которого было написано 'водопроводная', перевез скромный скарб и товар Ольги - в новой жизни она теперь 'челнок-бизнесмен' - в другой город, к недавно заселенной девятиэтажке. Однокомнатная квартира на девятом этаже еще два месяца назад была выкуплена на подставное лицо краевым управлением. Документы на ее имя будут сделаны ко вторнику. Двое мужчин, направленных Руслановым с ней, помогли перетащить вещи, устроиться. С завтрашнего дня ей предстояло уже вживаться в образ торговки, изучать подробно город и ждать. Ждать дополнительных инструкций полковника Русланова.

В понедельник, к девяти ноль-ноль, Евгений Петрович прибыл к Матвееву. Валентин Борисович рассказал о том, что проделано, кто задействован, где и как. А также сообщил, что Олега сегодня должны выписать между одиннадцатью и двенадцатью. Задав несколько вопросов по устранению различных нештатных ситуаций, которые могли бы возникнуть на разных стадиях 'сопровождения Савичева', Русланов в целом одобрил тактику, разработанную подполковником.

Без десяти минут одиннадцать, в сотне метров от ворот больницы, около чугунного канализационного люка остановилась машина. Из будки, на боках которой значилось 'водопроводная', выпрыгнули два слесаря-сантехника. Они открыли яму, опустили туда на веревке новый, пахнущий масляной краской, винтель, а затем, захватив ключи, исчезли там и сами. Шофер, подняв капот, начал ковыряться в моторе. Внутри будки, устроившись поудобнее на стульях, у спецприспособления для обзора местности, напоминающего перископ подводной лодки, сидели Русланов и Матвеев. Тщательно осматривая каждый квадратный метр пространства, примыкающего к больнице, особенно крыши и окна близлежащих домов, они пытались заметить что-либо подозрительное. Однако, все было спокойно. Более того, Русланов не обнаружил даже людей Валентина Борисовича.

- Сдаюсь, Борисыч! - улыбнулся Евгений Петрович.

- А вон, бабушка, седенькая, сидит на скамеечке.

- Бабушка?!

- Это наш сотрудник, Тимофеев Лев Викторович. Артист. Перевоплощаться может фантастически. Особенно в девушек. Пару лет назад он был на задании в образе прекрасной дамы, так влюбился в него один начальник отдела с того института, куда его направили работать. Проходу не давал. Пришлось срочно убирать его оттуда. После того случая он перевоплощается только в бабушек.

- А еще?

- Должны быть внутри здания. Возможно, там же и люди Макса.

Русланов еще в пятницу ввел подполковника Матвеева в курс дела, познакомил с досье на Максимачева, поручив ему в случае необходимости оказать экстренную помощь Андрею Черных и Ольге Ковальчук. 'Только в случае крайней необходимости! Пусть работают автономно. Чем меньше у них контактов с нами, с работниками органов безопасности, и с милицией, тем спокойнее'.

В одиннадцать появился Олег. Он шел по аллее с молодой красивой женщиной, то и дело улыбаясь ей, явно стараясь понравиться. По встревоженному лицу подполковника, Евгений Петрович догадался, что это не его сотрудник.

- Вот теленок, хоть сейчас привязывай на веревочку и веди в стойло, - возмутился Русланов легкомысленным поведением своего сотрудника. Однако, за воротами парочка рассталась, направившись в разные стороны, и он успокоился, наблюдая за шустрой старушенцией, с сеткой и газетой в руках, семенившей метрах в пятнадцати сзади Олега. 'Сантехники', закончив смену винтеля, закрыли люк, запрыгнули в машину и, проехав метров триста в том же направлении, что двигался Олег, остановились у следующего чугунного круга. Пока 'слесари' занимались своей работой, Матвеев и Русланов тщательно осмотрели район, к которому подходил Олег. У магазина расположенного на пригорке, бабульку с авоськой сменил молодой небритый человек, в замызганной одежонке, с бутылкой, завернутой в газету.

- Хорошие кадры у тебя, Борисыч! Вторым я тоже доволен. Но где же люди Макса? Быть такого не может, чтоб они его оставили в покое! Хреново мы с тобой работаем, если обнаружить не можем.

- Если допустить, что женщина, с которой вышел Олег из больницы, работает на Макса, то... минут за пять она дошла до ближайшего телефона, позвонила, передала его второму посту наблюдения. Возможно, это такая же или подобная нашей, только легковая машина. И сплошной слежки они, по-видимому, не ведут. Да, вот, пожалуй, они и есть. Легки на помине!

Впереди, метрах в двухстах, на основной дороге, к которой двигался Олег, остановилась у обочины черная иномарка. Шофер вышел, поднял капот, вывернул свечу, подул на нее, взял тряпочку, протер, не торопясь, стал ставить на место. Двое мужчин остались сидеть в машине, оживленно разговаривая и поглядывая в переулок, по которому шел Олег.

- Сними-ка их на видео, Борисыч! Присмотримся потом, вечером, к ним поближе.

Матвеев навел видеокамеру на легковую машину и включил ее. Тем временем Олег подошел к перекрестку.

- Внимание! Готовность номер один! - скомандовал Русланов.

Если б сейчас была предпринята попытка убить Олега, а момент и место для этого были вполне подходящие, вряд ли что-нибудь у них получилось. Два автомата держали на мушке легковушку, и при малейшей попытке применить оружие против него они бы заработали на поражение. Но все вроде обошлось. Олег благополучно свернул к трамвайной остановке. Шофер иномарки поставил, наконец, злополучную свечу на место, завел машину и тронулся в том же направлении. "'Сантехники', быстро погрузившись, поехали следом. В трамвае Савичева должны были сопровождать два опытных офицера, поэтому бригада полковника Русланова поехала вперед. За мостом они вскоре свернули в один из малолюдных переулков, где остановились около скромно притулившегося на обочине 'Уазика', верх металлического кузова которого очень напоминал крышу 'водопроводной'. Быстро туда перегрузились и выехали к пятиэтажке Олега. Забравшись внутрь квартала, состоявшего в основном из пятиэтажек, они поставили машину так, чтоб было удобно вести наблюдения, а в случае необходимости быстро подъехать к нужному подъезду. Двое ребят из 'сантехников' превратились в 'электриков' из горэнерго. Взяв чемоданчики с набором инструментов, они направились сначала осмотреть соседние подъезды. Никого и ничего подозрительного там обнаружено не было. Тщательно проверили подъезд, в котором находилась квартира Олега. Посторонних не было. Обзвонили квартиры на площадке, где жил он, на втором этаже. Никто не подходил к дверям, не откликался на их продолжительные и многочисленные звонки, нигде они не услышали каких-либо подозрительных звуков. Вернулись в машину. Подполковник Матвеев привел в готовность видеокамеру. Все напряженно ждали.

Из-за угла пятиэтажки вынырнул прохожий. Он не был жителем этого дома: об этом Евгений Петрович догадался, заметив, как тот рассматривает табличку с указанием номеров квартир над пятым подъездом. Вот он у четвертого... прошел мимо - к третьему, к подъезду, в котором находилась квартира Савичева. Что-то в этом человеке показалось Русланову очень знакомым, а когда тот повернулся лицом к машине, мельком глянув на одинокий 'Уазик', стоящий невдалеке, он с удивлением узнал своего лучшего друга Виктора. И мгновенно понял все: Андрей у него, послал искать связь. Что же делать? Подозвать его? Но если сейчас за ними наблюдают, еще не зная, что это за машина, то, подозвав Виктора Аркадьевича, он засветит и себя, и его. Тут же к нему может прицепиться 'хвост', а притащит он его к Андрею! В подъезде никого нет, да, и убедившись, что Олега нет дома,Виктор сам уйдет. Не будет же он сидеть у дверей! Действительно, минуты через три, четыре, вспотевший от напряжения Русланов, увидел, как тот легкой, стремительной походкой направился в обратную сторону.

- Отснял! - услышал он голос Валентина Борисовича, - ну, что, теперь вновь посылать ребят, может, взрывное устройство какое...

- Не надо! - перебил Русланов, - это от Андрея гонец был. Я теперь знаю, что Андрей у него. Сейчас решим, что делать с Олегом и поедем туда. Кстати, пора бы ему уже быть!

- Трамваи в это время плохо ходят.

- Хорошо. Подождем. Не нравится мне эта тишина.

Евгений Петрович взял рацию:

- Восьмой, восьмой! Как слышите?

- Первый! Слышим Вас нормально. Ждем вводной!

- Давайте сюда, к нам поближе! Можете понадобиться. Заезжайте с другой стороны, встанете у 'Блинной', понаблюдаете издалека, что там около нас на крышах пятиэтажек! Как поняли?

- Вас поняли, выезжаем. Выйдем на связь через пять минут.

Евгений Петрович положил рацию, оставив ее включенной на прием.

- Вот, что, Борисыч, ты говорил, что есть жилеты?

- Только три. Я захватил.

- Он взял с одного из сидений сумку, достал три увесистых безрукавки.

- Шоферу и 'электрикам'!

- Сгорим в них по такой жаре! - завозмущался было сидевший на месте шофера 'Уазика' капитан Синельников.

- У вас оказывается принято обсуждать приказы старших по званию?

- Нет, нет, что Вы, просто я хотел сказать: ну и жара же сегодня! - с легким юмором выкрутился он. Двое оперативников, хотевших было тоже опротестовать это решение, под грозным оком начальства молча натянули бронежилеты.

- Первый, первый! Как слышите? Первый, первый! Как слышите? - послышался приглушенный металлический голос.

Полковник взял наушники.

- Слушаю вас!

- За торцом второго дома только что встали две иномарки, по-моему 'Тойоты', белого цвета. Вы их не видите. В них по четыре мужика. На крышах спокойно. Ничего подозрительного не заметили.

Как поняли? Прием!

- Вас понял. Не выключайтесь! Присматривайте за ними, в случае изменения обстановки немедленно докладывайте!.. Пора бы и современней связь приобрести, а Борисыч?

- У нас провинция. Да и с финансами, как и везде, туго!

На дороге, идущей вдоль подъездов пятиэтажек, появился Олег. Метрах в пятнадцати за ним шел парень с букетом тюльпанов, завернутых в целлофан, а сверху еще и в газету, следом еще один...

- Ну, посыпались, то никого, а то...

Русланов осекся на полуслове. В идущем последним мужчине он узнал Виктора Аркадьевича. 'Черт его носит!'

- Заводи машину, Виктор! - скомандовал он.

Олег, подойдя к своему подъезду, остановился. Достал сигарету, прикурил. Пропустил мужчину с цветами в подъезд. Подождал второго...

Виктор Аркадьевич поспешил к нему, решив навести справки о нужном ему жильце:

- Простите, а Вы в этом подъезде живете?

- Да. Вам кого-нибудь нужно?

- Очень. Может, Вы знаете из сорок седьмой квартиры молодого парня, его зовут Олег?

- Знаю. А зачем он Вам нужен?

- Меня просил передать привет его друг. Я из другого города и тут проездом! - съимпровизировал Виктор Аркадьевич, боясь сболтнуть лишнее, - я сегодня второй раз прихожу - никого нет дома!

- Я даже не знаю, что Вам и посоветовать. Я его сам не видел с пятницы. А может, Вы мне оставите имя друга и письмо или что там у Вас, и я, как он появится, передам.

- Мне надо увидеть его лично.

Олег лихорадочно соображал. В этом городе друзей у него нет, кроме Андрея. Откуда-то еще никто ему прислать привета не мог: здесь он был под другой фамилией. А может, это провокация? Может, хотят к нему втереться в доверие и, случайно закинув удочку, вытащить сразу двух рыбок! Нет, разговор надо бы продолжить.

- Ну, хорошо, это я, Олег Савичев, из сорок седьмой квартиры.

Теперь сомнения начали одолевать Виктора Аркадьевича. Как бы кому попало чего-нибудь не ляпнуть!

- А можете Вы мне свой паспорт показать?

- Да я никогда не ношу его с собой. Вот, Вы, сейчас, разве с паспортом?

- Нет.

- К тому ж, если это мой друг, то он меня описывал Вам, что-нибудь, известное лишь нам двоим, велел бы передать!

- Я понял. Да велел. Давайте сядем на скамеечку, я расскажу.

Они сели на скамейку у подъезда, продолжив разговор...

Русланов принял решение:

- Все! Надо забирать обоих немедленно, пока их из соседних домов не взяли на мушку. Черт его принес!

Он по рации вызвал 'водопроводную':

- Что там у вас, ребята?

- В 'Тойотах', разговаривают по телефону и, по-моему, их кто-то наводит, сейчас они поедут к вам...

- Давай быстрее сюда! Перекрой им дорогу к подъезду Олега. Я его сейчас заберу и попытаюсь скрыться!

Одновременно, с трех сторон, к дороге, идущей внутри квартала, у пятиэтажек, устремились автомобили. Первым вынырнул на нее 'Уазик'. Через детскую площадку, набирая скорость, наперерез двум иномаркам мчалась 'водопроводная'. Вот вывернули на прямую две 'Тойоты' и, стремительно набирая скорость, летели к 'Уазику'. Мужчины в легковых автомобилях приготовили оружие...

- Олег! Виктор! Бегом в машину! Автомобиль обходить спереди! Быстрее соображайте! Сейчас здесь будет перестрелка. Спереди! Бегом! Бегом! - подгонял Русланов понявших, наконец, что происходит, Олега и Виктора Аркадьевича. 'Электрики' с автоматами выпрыгнули из 'Уазика' и заняли позицию 'наизготовку к стрельбе' у дверей подъезда.

В это время 'водопроводная', выскочив перед носом первой легковушки, застыла, как вкопанная. 'Тойота' резко вильнула влево, пытаясь объехать препятствие, но тут же попала под автоматные очереди 'электриков', стрелявших по колесам и мотору. Иномарка завалилась на правый бок и заглохла. Отстреливаясь из пистолетов, четверка мужчин из нее кинулась врассыпную. Во второй 'Тойоте' быстро сообразили, что угодили в ловушку, и пока впереди шла разборка, они задним ходом стремительно укатили на исходную позицию и там, развернувшись, успели скрыться в неизвестном направлении.

- Пора и нам отсюда сматываться. Давай, ребята, в машину, надо догнать шефа! Вдруг им нужна наша помощь! - скомандовал майор Вихров.

- Легковушку осматривать не будем?

- Не надо отбирать кусок хлеба у милиции, потом узнаем, есть ли что-либо интересное для нас.

Они выехали на широкий проспект и влились в поток машин. Вихров связался по рации с Руслановым:

- Товарищ полковник, одна машина подбита: повреждены скаты и двигатель. Находившиеся в ней бежали. Вторая ушла, пока занимались с первой. Автоматчики прикрытия целы и невредимы. Дайте ваши координаты, мы догоним и подстрахуем вас!

- Подъезжайте к пожарной части в старом центре. На берегу реки. Знаете?

- Да. Минут через десять будем.

Выбрав нужную дорогу, вскоре 'водопроводная', управляемая Игорем Анатольевичем Вихровым, пристроилась за 'Уазиком'. Сбежавшей иномарки майор Вихров больше нигде не увидел. Они остановились на тихой, пустынной поляне у берега реки. Люди Русланова: шофер 'водопроводной', два сотрудника, помогавшие переехать Ольге Ковальчук и принимавшие участие в сопровождение Олега, сам Олег - собрались около 'Газика' с будкой. Полковник поблагодарил всех за участие в операции.

- А сейчас - все домой! Встретимся завтра у меня в кабинете в восемь ноль-ноль.

Пока их шофер подливал воду в радиатор, Олег, не выдержав, подошел к полковнику:

- В чем же дело, Евгений Петрович? Почему они накинулись на меня?

- Не мучай себя, ты здесь не причем. Виктор Аркадьевич - это муж сестры Андрея - приходил сегодня к тебе два раза. В первый раз его засекли, просто взяли на заметку и отпустили с миром: мало ли кто и по какому делу может прийти и позвонить. Но, когда он явился второй раз, да еще завел с тобою беседу на скамеечке, наводчик, а где-то он был, принял Виктора Аркадьевича за твоего напарника и сразу же вызвал спецбригаду, дежурившую неподалеку. И хотя заказные убийства не состоялись, они теперь точно знают, что ты и твой напарник, - Русланов улыбнулся, посмотрев на Виктора Аркадьевича, - вряд ли, рискнете появиться в этом городе еще раз.

Шофер грузовой машины, закончив профилактические работы, запустил двигатель, посигналил своим.

- Все, поезжайте! Посматривайте, что сзади. Если будет какой хвост, тащите его прямо к управлению. Пусть успокоятся. Андрею будет полегче.

'Водопроводная', развернувшись, отъехала.

Впятером, Матвеев и два его сотрудника, Русланов и Виктор Аркадьевич, закрывшись в 'Уазике', принялись обсуждать план дальнейших действий.

Через несколько минут автомобиль направился за реку, к дому подполковника Матвеева. Здесь вышли двое, Евгений Петрович и Валентин Борисович. Они решили поехать на встречу с Андреем на личных 'Жигулях' подполковника. Капитан Синельников повез Виктора Аркадьевича к Сергею Кузнецову. Если бы того не оказалось дома, то он и майор Вихров должны были помочь найти машину, которая, в случае проверки, была бы вне подозрений. Однако, несмотря на то, что они приехали на час раньше назначенного Виктором Аркадьевичем времени, Сергей был уже дома. Он без лишних слов согласился отвезти Андрея с друзьями в Новосибирск. И через несколько минут они уже катили к цели.

Немного не доехав до лагеря, расположенного на высоком обрывистом берегу, Сергей, по просьбе Виктора Аркадьевича, пересевшего из будки в кабину, как только они заехали в лес, свернул с накатанной гравийки на проселочную, ведущую вниз к реке. И старой, заброшенной дорогой, петлявшей по березовой роще, подъехал к небольшой полянке, на которой одиноко стояла палатка. Остановившись рядом, он посигналил. Никто не думал вылазить из нее и с радостными объятиями встречать их.

- Что они, спят что ли? Пойдем, посмотрим! - Сергей заглушил мотор и пошел к палатке. Вылез из кабины и Виктор.

В лицо Сергея, сунувшегося было в палатку, уставилось дуло пистолета и внушительный бас, которому невозможно было не повиноваться, скомандовал:

- Руки за голову! Стоять!

- Что за шуточки, я приехал по просьбе Андрея. Где он есть? Мне с ним поговорить надо! - начал Сергей, но его перебили:

- Второй тоже! Руки за голову - и сюда, на травку, легли! Оба! Побыстрее! Я не люблю повторять!

Приехавшие вынуждены были подчиниться.

- Ключи от машины дай-ка сюда! - вновь скомандовал Василий.

Сергей кинул ему ключи...

Андрей, минут за тридцать до этого, пошел к лагерю позвонить еще раз и заодно показать какому-то рыболову, проходившему мимо с удочкой, омут, в котором стоит лещ. Девушки и Кныш, заметив издалека приближавшуюся машину, спрятались в палатке: может, кто из команды Макса. Однако, мирные намерения только что прибывших были вполне понятны, поэтому очень удивил Василий, особенно, когда отобрал ключи от машины у Сергея. Первой спохватилась Татьяна и, выскочив из палатки, грозно двинулась на него:

- Ты, что, поди, один собрался покататься? Давай! Посмотрим, на сколько километров сумеешь отъехать! Ты забыл, что ищут-то, в основном, тебя, и без нас, без Андрея, с тобою давно бы уже произошел 'несчастный случай'!

- Замолчи, дура! Никто пока никуда не едет!

Вовремя появился Андрей, оставив у лещовой ямы полковника Русланова, который помог ему распланировать ближайшие двое суток.

- Что за шум? Вася, ну, кто так встречает друзей! Это Сергей и Виктор, которых мы ждем.

- Ладно, пусть встают. Я-то, откуда знаю! Сам же говорил про бдительность.

- Все правильно, молодец! А сейчас - давайте все сюда!

Андрей взял карандаш, попросил Сергея найти в машине чистый листок бумаги, набросал на нем небольшую карту и начал рассказывать:

- Вот река. Здесь мы. Посмотрим несколько вариантов. Попасть в Новосибирск можно по воде. Но, вполне возможно, что на Оби нас до сих пор ищут, к тому ж, лодка очень приметная, да и сами мы, как на ладони, на воде. Лучше, по-моему, затеряться на оживленной трассе, где трудно проверить каждую машину. Что я предлагаю? Мы сейчас выезжаем по Чуйскому тракту в горы. Около Горно-Алтайска берем курс к Телецкому озеру, через Чойский район. К утру будем там. Оттуда, через Турочак, Солтон - до Кемерово. Там где-то с середины дня и до позднего вечера Василий ищет кого надо, чтоб обезопасить нашу встречу в Новосибирске, а Сергей отсыпается в это время. В ночь, на среду, пристроившись к какой-нибудь колонне грузовичков, добираемся до Новосибирска. К нужному времени едем в Академгородок, к берегу Обского моря. Как будем получать свои деньги - это отдельный разговор и будет он перед 'получкой'. Вопросы? Или другие варианты!

- А поближе нет паромных переправ? - спросил Сергей.

- Есть. Но будь я на месте Макса, я поясняю Сергею, это тот крутой мужик, который ни с того ни с сего начал за нами гоняться с нехорошими намерениями, так вот, будь я на месте Макса, то обязательно б, как и на все дороги, идущие непосредственно от города, отправил бы двух 'гаишников' с автоматами. А вот вариант ухода от них через Горный Алтай, даже у вас вызвал удивление.

- Далеко, конечно, но спокойнее. Бензин оплачиваете вы, плюс за рейс пятьсот штук.

- Отстегни, Вася, шестьсот!

- Приедем - получит!

- Не бойся, не сбежит, я же сказал, что это мой друг.

Они пожали руку Виктору, поблагодарив за помощь, погрузились в фургон. Сергей закрыл их снаружи и, развернувшись на поляне, выехал на свой след и вскоре исчез в березовой роще.

- Ну, как тебе наша работа? Среди людей-то интереснее, чем в лесу? - услышал он голос подходившего к нему полковника Русланова.

- Зато в лесу - безопаснее. Те, кого ты называешь людьми, сегодня меня дважды держали на мушке. Кто знает, какая извилина в следующий раз у них раньше сработает? Возьмут, да и надавят на спусковой крючок. Непредсказуемо! А здесь же я тебе повадку каждого зверя, даже самого опасного, сумею объяснить и предсказать. Я жалею, что отдал тебе Алешку и боюсь за него!

- Самое страшное для Алексея уже позади! Операция внедрения прошла успешно. Сегодня люди Макса разоблачили, наконец, второго агента, помогавшего Олегу! - Евгений Петрович улыбался, не скрывая своего хорошего настроения, - так что у меня к тебе просьба: в городе месяца два не появляйся. Ну и ... отпусти за это время бороду, что ли. А у Андрея, послезавтра утром последняя опасная встреча. Но мы не случайно отправили колесить его по Горному Алтаю: за сутки с лишним мы продумаем и подготовим тщательно систему подстраховки Андрея. Так что, не волнуйся, через недельку придет от него с Украины телеграмма одной молодой, незамужней женщине, которая вместо Олега будет работать в городе. Я дам тебе знать...

Резко усилился ветер, разметав косматые гривы берез. С запада наползала черная туча.

- Ну, вот, вся рыбалка испорчена, - вновь улыбнулся Евгений Петрович, - рыба не любит неустойчивой погоды. Теперь заеду к тебе в августе, когда сюда щука зайдет жир нагуливать.

Они заспешили по тропинке к лестнице, ведущей в лагерь. Поднявшийся ураганный ветер и сплошной стеной хлынувший ливень, прожилины молний и непрерывный грохот грома, заставили их припустить бегом. Через несколько минут, вымокшие до нитки, но радостные, возбужденные борьбой со стихией, они стояли на веранде дома, среди вековых сосен и молодого ельника, дышали и не могли надышаться чистым таежным воздухом, насыщенным, после пронесшейся грозы, озоном, и смотрели с изумлением на обновленный, омытый, чистый и девственный мир.


Конец первой книги.


ОШИБКИ РУЧЬЕВА


КНИГА ВТОРАЯ

'Задержан находившийся в федеральном

розыске житель Удмуртии, обвиняемый

в убийстве заместителя министра

внутренних дел республики Николая

Перевозчикова и его семьи. Как

сообщили в МВД России, задержание

провели сотрудники местного

подразделения по борьбе с

организованной преступностью

совместно с сотрудниками ФСБ.

Жестокая расправа в октябре

минувшего года, когда глубокой ночью

налетчики убили всю семью

Перевозчиковых: мужа, жену, сына и

дочь, потрясла не только Ижевск. Как

выяснило следствие, налетчики -

участники одной из местных

группировок - надеялись, что это

убийство затормозит расследование

их преступления'.

' Российская газета', 18 апреля 1995 года. События дня.


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Весь август стояла сухая жаркая погода, благоприятная для строителей. Максимачев мотался по объектам: компания строила три магазина, два пивзавода, один из которых планировали уже в сентябре запустить, закладывали фундамент под гостиницу высшего класса. Все шесть бригад, в которых были только высококвалифицированные специалисты, надо было постоянно загружать работой, вовремя обеспечивать материалами, техникой. И хотя там были опытные начальники участков, довольно-таки часто требовались его связи с деловым миром города, его опыт. После не совсем гладкого ограбления банка, фирма отошла на время от 'уголовки'. Магазины, рестораны, недавно начавшее работу казино, позволяли держаться на плаву. Леонид Васильевич, обладая очень развитой интуицией, позволившей ему выжить и даже сделать карьеру в очень сложном криминальном мире, чувствовал, как вокруг него разрасталось холодное пространство. Прохладнее стали отношения с шефом, с ребятами из лаборатории, со всеми сотрудниками верхнего этажа. Перемену эту он почувствовал после неудачного покушения на Василия Кныша. Тот не только сумел уйти от наемных убийц, но и дал знать уголовной верхушке региона, кто убрал его подельников и по чьему приказу. Прибывшие на встречу с Кнышем трое кассиров были взяты в заложники, а Василий с деньгами и девочками скрылся на суверенной Украине. Приезжали 'эксперты' от паханов для разборки, и, если б не видеозапись, которую Макс предусмотрительно сохранил, где ясно было видно, что друзья Василия под наблюдением таксиста, то, по-видимому, его приговорили бы. Повезло еще, что в этом таксисте, один из приехавших опознал сотрудника краевой конторы КГБ. Шеф в этой истории подставил его, и то, что он сумел выкрутиться, вовсе не говорило о его реабилитации. Заложников они выпустили, а вопрос о правоте его действий еще должен решаться. Получил он также в середине лета очень лаконичную телеграмму от Кныша: 'Жди. Скоро рассчитаюсь. Кныш.' Макс понимал, что если Глазырин задумал отмываться от криминального прошлого фирмы, то он, прежде всего, избавится от него. К тому ж, в фирме за последний год появилось много энергичных молодых людей, специалистов в своих областях, способных заменить его. Взять того же Андрея. Крестничек чертов! Прикинулся ж ягненком после приезда с Украины: ничего, мол, не знаю, Василий все, а я только помогал защищаться. Да и Вы бы также поступили, окажись на моем месте! Конечно, придраться, вроде бы, не к чему, но мы-то с шефом отлично понимаем, что не будь с Кнышем Андрея, сплав по Оби для него досрочно закончился бы под Барнаулом. Поэтому, наверное, и поставил его Глазырин, после возвращения, директором пивзавода, а тот развернулся так, что того и гляди, станет моим начальником...

Максимачев не доверял сбербанкам. Все свое надо держать при себе и лучше всего в конвертируемой валюте! Этому его научили непредсказуемые действия перестроечных реформаторов. Он вовремя почувствовал, что пора уходить. Успеть надо было до второго крупного 'прокола'. Он ежедневно в различных банках обменивал рубли на доллары или дойчмарки, покупал при случае золото или драгоценные камни и все это хранил в тайных сейфах, в подвале своего огромного загородного дома. Будучи весной в Москве, он за большие деньги купил два паспорта на имя Гольцова Ивана Никифоровича. Один - заграничный, для выезда в Турцию. Отдыхая там прошлой осенью, он завел хорошие знакомства среди русских эмигрантов. С деньгами и с их помощью он сумеет там быстро встать на ноги.

'Мерседес' Макса остановился у высокого бетонного здания, напоминающего заводской корпус, обнесенного забором из металлических прутьев. Снаружи и внутри здания шли отделочные работы. Это был цех Андрея Черных. Новый пивзавод компании. Леонид Васильевич вошел в здание. В небольшом, отрезанном от производственных помещений закутке, располагалась контора. Средних размеров приемная-холл, да три основных кабинета: 'директор', 'отдел снабжения и реализации' и 'бухгалтерия'. Он направился в кабинет директора. Двое рабочих и Андрей заканчивали расстановку мебели, подравнивая три шкафа, установленные у стены.

- А, Леонид Васильевич, здравствуйте, рад Вас видеть! - двинулся ему навстречу Андрей.

'Как же, поверил я тебе!' - подумал Максимачев, но улыбнулся, пожал протянутую Андреем руку.

- Молодцы! У вас тут темпы строительства такие, что, пожалуй, вы вперед чехов запуститесь.

Глазырин, зная насколько выгодно пивное дело, начал строить в соседней области еще один заводик. Там, как и здесь, был куплен недостроенный заводской корпус, но отделку и установку своего оборудования вели чехи. Сравнение с ними было явно в пользу Андрея. Он, вместо планируемой середины сентября, собирался пустить завод в начале месяца. Чехи из-за перебоев в снабжении отстали почти на месяц, хотя работы на объекте начали значительно раньше.

- На первое сентября смело можно делать презентацию. По секрету скажу: четыре емкости уже в работе. Так что наряду с презентацией будет и дегустация. Готовимся, как следует.

Они закурили. Находясь почти неделю в одном купе с заядлым курильщиком Василием Кнышом, Андрей постепенно втянулся и начал курить. Рабочие, закончив выравнивать мебельную стенку, вышли из кабинета.

- Вероятно, по этому вопросу и вызывает Вас шеф, Андрей. Он ждет сегодня в двадцать три ноль-ноль у себя. Поднимешься ко мне, провожу, - неожиданно он перешел на 'ты', более располагающее к доверительному разговору, - кстати, почему до сих пор нет телефона у тебя?

- Две машины кирпича за свой счет угнал начальнику на дачу, кто тянет сейчас, и на каком уровне - не пойму.

- Я завтра с утра займусь этим вопросом.

- Спасибо, Леонид Васильевич!

- Спасибо не отделаешься.

Ты парень умный и кое-что за это мне откровенно расскажешь. Интересно знать мнение свежего человека.

- Я слушаю Вас, Леонид Васильевич.

Андрей подошел к двери и закрылся.

- Мне хотелось бы знать твое мнение обо всей этой летней истории с ограблением банка.

- Все люди живут, как умеют, так, как, наверное, каждому из нас предначертали небеса. Одни всю жизнь кладут кирпичи, другие открывают цепные реакции, ядерные, термоядерные, третьи - грабят банки. Ведь, природа предусмотрела, чтоб заяц не выродился, волка. Такие же санитарные функции выполняют нынешние медвежатники. Вон, их, сколько понаплодилось, банков-то, пусть выживут три, четыре, но это будут, действительно, сильнейшие, куда не страшно будет отнести свои деньги...

- Философ...я не об этом. Что ты думаешь об убийствах подельников Кныша? И вообще, про все те летние трагические истории?

- Я слышал о причинах, понимаю, что Вы были поставлены в такие условия. Было же расследование, и Вас оправдали!

- Вот как? И от кого же ты знаешь об этом?

- Главное в бизнесмене - иметь много друзей, а значит, много информации и уметь не болтать лишнего! Вы же сами меня этому учили. Я и так, понимая, что всем, достигнутым в компании, обязан Вам, предельно откровенен.

- Ну, хорошо. И что же твои друзья говорят о неудавшемся покушении на Кныша?

- Говорят, что это было лишнее. Это, конечно, поубавило уважения к Вам.

- Так все твои друзья считают, что инициатор этой охоты за Василием все же я?

- А кто ж еще?

- М-да... мой последний тебе совет: будь осторожнее в разговоре с шефом. Со временем ты поймешь, что это за человек. Но это только - между нами. По старой дружбе тебе говорю...

Он тяжелой усталой походкой вышел из кабинета. Ничего нового для себя из этой беседы с Андреем он не вытянул. Акция возмездия, которая, наверняка, должна в ближайшие недели состояться, избавит мир от такого подонка, как он, и значительно укрепит авторитет справедливого шефа. Надо торопиться! Надо торопиться!..

- В банк! - скомандовал он шоферу, усевшись, как это принято на Западе среди людей высокого положения, на заднее сиденье. Тот, отлично зная, какой из десяти городских банков предстояло сегодня посетить, немедленно отъехал.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Андрей, вернувшись из командировки в конце июля, сразу же получил новое назначение. Шанс отличиться, выбиться в люди в этой компании, упустить было нельзя, и он развернулся во всю мощь своих организаторских способностей, пропадая на работе с семи утра до двенадцати ночи. Тщательно проверяясь, в течение недели он безуспешно пытался обнаружить слежку. По-видимому, его оставили в покое. Лишь в начале августа он впервые, после более чем месячной разлуки, появился дома, у Марины. Чувство вины за случившуюся измену не покидало его, и в те, редкие пока что, три, четыре вечера в неделю, когда он бывал дома, Андрей проявлял необычайную заботливость и нежность к жене. Большие деньги, которые появились дома, Марина тратила на мужа, не скупясь. У него появился красивый импортный костюм, галстуки к нему, модного фасона рубашки. Поэтому готовиться к первой встрече с Глазыриным, Андрей, закончив дела пораньше, отправился к ней. 'Надо будет приличнее одеться, произвести неплохое впечатление на начальство'. Поставив машину напротив окон своей квартиры, он быстро, по лестнице, поднялся на девятый этаж. На его условный звонок дверь почти сразу же открыла Марина. Его ждал сюрприз: вернулся из загородного лагеря Ромка.

- Ну, вот, наконец-то, вся семья в сборе, - Марина не скрывала своей радости, - как мало надо женщине для счастья!

- Ну, здравствуй, Роман Алексеевич! - Андрей, улыбаясь, по-мужски, за руку, поздоровался с сыном. - Ты, посмотри, как вырос-то, загорел! Ты, случайно, не из Африки приехал?

- Здравствуй, папа!

- Меня зовут Андрей Алексеевич, ты помнишь?

- Сегодня у нас будет торжественный семейный ужин, - вмешалась в серьезный разговор мужчин Марина.

- Марина, милая, я согласен, но только после того, как закончу сегодня работать! К двадцати трем часам я приглашен на беседу к президенту компании. Это первая наша встреча... Паук чертов, и жизнь-то ведет какую-то паучью, ночную! Ты, надеюсь, понимаешь, какое значение она имеет для моей дальнейшей карьеры. Одеть меня надо с иголочки. Побриться, подстричься... Ну, а вы - меня дождетесь. Как только он отпустит, я сразу же - домой!

Лицо Марины обиженно вытянулось:

- Карьерист несчастный!

- Ну, пойми, я же приеду домой, мы все-таки проведем семейный и торжественный ужин, как ты этого хочешь, но только на два, три часа попозже. Рома, дождешься? Не уснешь?

- Что я, маленький что ли?

- Вот, видишь, в обществе какого взрослого обаятельного мужчины я тебя оставляю! И всего-то на два часа!

- Ладно, уж. Иди мойся, брейся...Я приготовлю, что одеть.

В половине одиннадцатого он выехал в контору. Поставив машину на стоянке, поднялся к Максимачеву. Ровно в одиннадцать тот провел его через двойную цепь охраны и позвонил шефу.

- Входите! - раздалось за дверью. Они вошли оба.

- Глазырин Анатолий Михайлович, - он подал руку, здороваясь, Андрею.

- Черных Андрей.

- Спасибо, Леонид Васильевич, что доставили, наконец, мне его. Давно хочу лично познакомиться, да, вот, все дела не дают...

- Я пока не нужен?

- Нет. В двенадцать, как обычно, зайдешь. Проходите сюда, Андрей.

Он открыл дверь в одну из комнат. Это была гостиная. Нашпигованная электроникой так же, как и люкс Максимачева, она была значительно просторнее, более изысканно обставленной. Они подошли к невысокому столику, стоявшему в одном из углов, и уселись в очень удобные, глубокие кресла. Глазырин надавил едва заметную кнопку на уголке стола. Появилась красивая молодая девушка с разносом в руках, поставила на стол бутылку шампанского, два бокала, две открытых бутылки с минеральной водой - и так же быстро исчезла.

- Люблю инициативных пробивных людей. Вы за два месяца работы в компании зарекомендовали себя именно с этой стороны. Но, чтоб сделать подчиненного своим помощником, каждый начальник старается сначала изучить его, чтоб знать, в какой мере можно полагаться на этого человека, какие, порой и щекотливые задания, можно ему поручить. В бизнесе, ведь, всякое бывает! Итак, Андрей, расскажите мне о себе. Кем работали, где жили, какими специальностями владеете? Меня все интересует.

- Я уже рассказывал свою биографию очень подробно Леониду Васильевичу и предполагаю даже, что ее проверили ваши люди. Такая приличная фирма, как Ваша, я считаю, просто обязана проверять каждого тщательно. Я имею в виду устраивающихся на работу. Но я, как Вы, надеюсь, знаете, ни с уголовным миром, ни с милицией связан не был. Всю свою, пока что еще очень короткую жизнь, я полагался только на себя... - и он подробно изложил то, что Глазырин, наверняка, уже знал о нем. Для чего интересно ему понадобилось, чтоб Андрей сам повторил еще раз биографию? Может, хочет поймать на неточностях или что-то вытянуть о Василии? Когда он начал рассказывать о встрече с Максом, шеф перебил его:

- Скажите, а вот, Вы, проработав два месяца под началом Леонида Васильевича, какого о нем мнения? - Черных начал догадываться, с какой стороны пытается изучить его Глазырин.

- Вы знаете, Анатолий Михайлович, я ему многим обязан. Он помог мне найти Вас, Вашу компанию. Возможно, и как человек, он неплохой. Он хороший организатор: у него обширные связи, любой, самый трудный хозяйственный вопрос, для него - пара пустяков. Но все-таки, мне кажется, он устарел, как руководитель сложных операций. Возьмем ту же историю с банком: сколько людей было задействовано, впоследствии - сколько трупов, и все это ради каких-то трехсот миллионов! Есть же ребята, которые делают это изящнее: фальшивое авизо, затем организовать или купить подтверждение - и миллиард в кармане! И все спокойно, тихо. Но повторить это теперь сложно. Ведь, додумался же кто-то первым до этого! И нам надо найти таких гениев-экономистов и привлечь их для работы в компании. Положить им такие оклады, чтоб о материальной стороне жизни даже и не вспоминали, а только б думали, думали, думали и находили неожиданные, никому не известные еще, способы спокойного извлечения денег... Или понадобилось фирме убрать сильно мешающего работе человека! Зачем организовывать охоту на него, да еще на реке, где все на виду? Положил бы Василию при сборах в нагрудный карман плоскую бутылочку 'Плиски', с медленно действующим ядом, или поставил в комнате у него стакан чая, зараженного холерой или какой-нибудь другой страшной болезнью. Или оставил его ночевать в одной из комнат подвала, где смертельную дозу радиации можно получить за несколько минут. А утром отправить в недельное путешествие - отдыхай, Вася! И все! Но это мое субъективное мнение. Спецлаборатория ученых, работающих в самых различных направлениях, нам, я имею в виду нашу компанию, думаю, не помешала бы.

Андрей видел, насколько внимательно и заинтересованно слушал его Глазырин. Он продолжал импровизировать:

- Вот где-то же нашел чудо газ Василий! Почему бы ни иметь компании такую лабораторию, где было бы новейшее оборудование, а исследования вели лучшие ученые. Причем, мне кажется, это надо делать в ближайшие год, два, пока остатки научной элиты не утекли за рубеж в поисках лучшей доли! А как организована служба безопасности в компании? Несколько телохранителей - и все! На мой взгляд, это должна быть служба не только охраняющая, но и ведущая разведку, прогнозирующая от кого исходит опасность, точнее, от кого она будет исходить и как нам ее избежать...

Он замолчал, подыскивая новые идеи, которые смогли бы произвести впечатление на Глазырина.

- Скажите, Андрей, а у Вас есть мечта или цель, к которой Вы стремитесь?

- Да. Свой супермаркет, на несколько этажей, котором можно бы было купить все: от носков до автомобиля экстра класса. И я надеюсь у Вас заработать первичный оборотный капитал.

- Похвально. А как Вы относитесь к женщинам?

Андрей улыбнулся:

- Как и все мужчины. Но в наше время, когда одна девица заражает целую деревню сифилисом, когда еще не найдено лекарство от СПИДа, лучше иметь одну, две постоянные женщины. Не люблю случайных связей.

- Пьете?

- Но никогда не напиваюсь.

- Ну, что ж, как я понял, Вы довольно-таки умный парень. Я подберу Вам место в компании в соответствии с Вашей энергией и умом. А пока у меня просьба: надо закончить к первому сентября наладку оборудования. И первого, скажем, часа в три дня, мы сделаем торжественное открытие.

- Хорошо. Но мы произведем не только запуск цеха, но и снимем пробу! К презентации будет готова первая партия пива.

- Вот это - отлично! Хороший сюрприз. Но и у меня для Вас - тоже есть!

Он встал, Андрей тоже, соблюдая субординацию, поднялся. Затем Глазырин подошел к книжному шкафу, нажал какую-то невидимую кнопку: три корешка книг опрокинулись, превратившись в потайную шкатулку. Открыв крышку, он взял оттуда ключи и подошел к сейфу, стоящему в углу комнаты. Не настраивая цифровой код, он сразу же вставил ключ в верхний замок и провернул два раза по часовой стрелке, после этого вторым ключом, вставленным в нижний замок и провернутым трижды в другую сторону, открыл массивную дверцу, что-то взял оттуда.

- Андрей, а это от фирмы сюрприз Вам! - он протянул ему в банковской упаковке пачку пятидесятитысячных, - столько будет приносить твой цех в сутки, когда заработает на полную мощность. И это - премия за отличную работу!

- Спасибо, Анатолий Михайлович!

- Первого сентября, вечером, я думаю, мы продолжим этот разговор. А пока, до свиданья, Андрей!

- До свиданья, Анатолий Михайлович!

Черных вышел. Прошел охрану, беспрепятственно его выпустившего, спустился в лифте на первый этаж и направился к машине, оставленной на этот раз на стоянке у входа в гостиницу. Через несколько минут он был уже дома. Его ждали. Стол был празднично накрыт.

- Я же говорил, что никуда не денусь. К тому же вернулся с премией.

- С какой?

- Да, там, в кармане, в пиджаке. За отличную работу по вводу пивзавода в эксплуатацию.

- Марина не удержалась:

- Можно глянуть?

- Это ж деньги твои, я принес их для всех нас!

Она вытащила пачку и, рассмотрев в каких купюрах деньги, побледнела:

- Я никогда в жизни таких денег в руках не держала. Здесь пять миллионов?

- Марина, ты не волнуйся, не будет же сам шеф компании подсовывать мне 'куклу'. Там, у тебя в руках, пять миллионов, и ты их завтра отвезешь Виктору. Съездите вместе с Ромкой, все равно у вас пока что каникулы. Попроси его приобрести на эти деньги квартиру на свое имя, двухкомнатную или трехкомнатную. На какую хватит. Пока еще за эти деньги можно ее купить. Не дай бог, конечно, но если меня раскроют, нам срочно придется покинуть этот город, бросив все, и не появляться здесь несколько лет. Вот тогда-то Виктор с помощью Русланова обменяет эту квартиру на равноценную в другом регионе, где мы сможем затеряться. Но будем надеяться на лучшее! Да! Возьми мои документы на дом в Заречье, пусть оформит на кого-нибудь из своих друзей, чтоб потом тоже можно было продать или обменять. Это будет наша страховка. Шеф компании готовит для меня новую должность, с повышением, но перед этим, я чувствую, он сам займется проверкой личности Андрея Черных. Все! Хватит о серьезном. Убирай деньги, иди к столу!

Он сделал приглашающий жест жене и обратился к сыну:

- Ну, а теперь, Роман Алексеевич, слово Вам! Рассказывай, как провел лето!


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


К первому сентября цех Андрея был готов к пуску. Последнюю неделю он организовал трехсменную работу отделочников и наладчиков оборудования и почти не выходил оттуда сам. Спал по четыре часа в сутки в своем кабинете. Предполагая, что в эту неделю его личность проверяют на более высоком уровне и, по-видимому, более тщательно на благонадежность, верность компании, исследуют его связи, знакомства - к Марине он не заезжал.

Утром, первого сентября, он съездил домой, привел себя в порядок, надел, купленный к этому случаю, костюм. К двум - вернулся. Обошел еще раз все помещения: проверил основной цех, склады - везде чистота и порядок! Минут через пятнадцать после его приезда появилась представительница санэпидстанции и пожарник. Собственно, сдача цеха этим службам была еще вчера, но длинный список замечаний заставил последние сутки особенно напряженно покрутиться. Но все, что они требовали, было сделано. Пройдя с ними еще раз по всему заводу, он показал, как устранены недоделки. Завел в свой кабинет, где они подписали акт о готовности цеха к эксплуатации. Вручив им по коробке пива, проводил. Начали собираться приглашенные, пресса, телевидение. Прибыли специалисты-пивовары - кадры, которые Максимачев собирал по всему региону, с лучших заводов. Все четверо в августе за счет фирмы въехали в трехкомнатные квартиры, им было положено денежное довольствие не менее трех процентов от чистой прибыли, но и не менее четырех миллионов в месяц - в фирме ценили специалистов.

Ровно в три появились Глазырин и Максимачев. В просторном холле, отделанном в современном стиле, напоминающем офис западной компании из рекламных роликов, собрались несколько десятков человек. Леонид Васильевич, пройдя сразу же к красной ленте, перегораживающей вход в цех, взял бразды правления в свои руки:

- Дорогие друзья, господа, все приехавшие на эту презентацию! Я, от имени компании, благодарю вас за это! И первое слово в этот памятный день разрешите предоставить нашему почетному гостю, заместителю главы администрации города Борису Витальевичу Кондратенко.

Раздались аплодисменты. На небольшой помост из двух ступенек и буквально метрового пятачка, оборудованного микрофоном, поднялся средних лет мужчина. Отметив сложное международное положение, крайне тяжелый экономический кризис, в котором, конечно же, были виноваты ушедшие со сцены истории правители, он стал говорить о ростках нового, о постепенном возрождении России. И закончил свою речь словами:

- Дорогие друзья, господа! Ну, разве это не пример безграничных возможностей частного капитала. Суметь в два, три месяца построить и запустить завод, на строительство которого раньше уходило два, три года! Фантастика! И человек этот, умеющий мечту превращать в реальность, здесь, среди нас. Это президент компании - Анатолий Михайлович Глазырин!

Аплодисменты присутствующих прервали оратора. Выдержав паузу, он продолжил:

- От имени городской администрации я поздравляю компанию с пуском еще одного предприятия и вручаю ее руководителю памятный адрес с признанием его почетным гражданином города. Он спустился с импровизированной трибуны и вручил разноцветный, исполненный в тонах государственного флага России диплом, Глазырину. Анатолий Михайлович поднялся к микрофону. Выждав, когда закончились скромные овации гостей, он произнес ответное слово:

- Я благодарен, что в моем лице отмечена работа моей компании, наши неустанные заботы о рядовом потребителе. И этот небольшой завод, я думаю, поможет нам насытить рынок, возможно, снизить цены. Продукт самого высокого качества по более низкой цене! Вот девиз нашей компании. А сейчас от себя лично, от имени всех работников нашей фирмы, разрешите предоставить право перерезать ленточку и открыть завод представителю городской администрации, нашему почетному гостю - Борису Витальевичу.

Под аплодисменты присутствующих лента была перерезана. У микрофона вновь оказался Максимачев:

- А сейчас мы вместе с отцом Мефодием, прибывшим освятить и дать божье благословение благому начинанию, пройдем на несколько минут в цех, посмотрим оборудование, познакомимся с мощностью, ассортиментом, а затем вернемся сюда.

Здесь нас будет ждать сюрприз.

Толпа, вслед за священником, разбрызгивающим кисточкой святую воду по сторонам, хлынула в открывшиеся двери. Андрей остался командовать в холле. Из открывшихся дверей подсобных помещений, из трех конторских кабинетов, начали быстро выносить высокие столики, уже сервированные порезанным балыком кеты, осетрины, красной и черной икрой, с аккуратно расставленными фужерами и, конечно же, пивом. Первой продукцией завода. Столик был рассчитан на пятерых. На каждом стояло по десять бутылок с фирменными этикетками. Андрей во время торжественных речей просчитал, сколько было гостей. Поразительно! Максимачев сказал: будет семьдесят человек. Именно семьдесят и было. Четырнадцать столов в считанные минуты были расставлены в холле под руководством Андрея. Вскоре, следуя за Глазыриным и Кондратенко на почтительном расстоянии, толпа вернулась, громко выражая восхищение поджидавшим их сюрпризом. Постепенно, после нескольких тостов, жующая и пьющая публика начала редеть. Осталось десятка полтора солидных, представительных мужчин. 'По-видимому, партнеры по бизнесу или друзья руководства компании'. Это предположение Андрея подтвердил Глазырин:

- А вас, всех оставшихся, персонально Андрея, который значительно больше всех нас сделал для досрочного пуска цеха, я приглашаю вечером к себе. Часикам, так, к десяти! Ну, а сейчас, извините, дела.

В сопровождении Максимачева и двух дюжих телохранителей он направился к выходу. Следом за ним потянулись остальные, и вскоре холл опустел. Лишь у столиков хлопотали женщины, убирая посуду, остатки еды. Андрей был доволен: очень удачный день. Сколько знакомств, причем очень полезных. И вечер обещал быть не менее интересным.

Минут за пятнадцать до назначенного времени Андрей появился в гостинице. Он хотел зайти к Максу, считая, что поддерживать более или менее дружеские отношения с ним необходимо до тех пор, пока он официально числится одним из замов Глазырина. Однако был приятно удивлен, когда его у лифта перехватил один из телохранителей шефа, сказав, что тот его ждет в кабинете, и вызвался проводить туда. На десятом этаже они прошли в левое крыло к угловой комнате, точнее к массивным металлическим дверям, ведущим в нее. Сопровождающий Андрея позвонил. Глухо донеслось:

- Входите!

Дверь автоматически открылась, когда вошел, захлопнулась.

- Я вас жду, Андрей! Разговор, который у нас сейчас состоится, должен остаться между нами. Ни одна живая душа не подслушать, не подсмотреть в этом кабинете не сможет...

Анатолий Михайлович сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем продолжил:

- После нашей последней встречи я долго размышлял, где Вы лучше всего реализуете себя в нашей компании. И пришел к выводу, что ваша идея создания службы безопасности очень интересна. Я думаю, Андрей, что Вы справитесь с воплощением ее в жизнь, к тому ж, кое-что уже наработано мною в этой области. Сейчас мне от Вас нужно официальное согласие и подпись о неразглашении тайн фирмы на этом бланке.

Он пододвинул к Андрею заранее заготовленный, отпечатанный в единственном экземпляре, текст договора. Тот внимательно прочитал, не спеша, взял ручку из прибора на столе, расписался в низу длинного листа, на котором перечислялись его права и обязанности.

- Я очень рад, что мы без всяких дополнительных формальностей решили этот вопрос. Я понимаю, Андрей, что Вас интересуют, прежде всего, деньги. Они будут у Вас. И очень много. Гораздо больше, чем у директора пивзавода. С этого момента Вы, Андрей Алексеевич - начальник службы безопасности компании. А сейчас я хотел бы еще кое-что показать...

Он подошел к сейфу и, используя большой серебряный крест в качестве ключа, открыл его. Крест, на длинной золотой цепочке, повесил на шее, поверх рубашки.

- На этой дискете, - он показал Андрею тоненькую пластинку, которую только что достал из сейфа, - особо секретные данные. Досье на врагов, друзей, сотрудников компании. Кстати, такая же программа, хранящая в памяти всех бывших и настоящих противников и врагов компании, есть и в центральном компьютере, установленном в лаборантской, и работает она на опознание личности. Скажем, вошел человек в гостиницу, идет к лифту, входит в него - видеокамера в это время дает картинку на монитор компьютера, если свой - на зеленом фоне, ну, а если чужой, естественно, заложенный в программу, как враг, картинка на мониторе пойдет в тревожном красном цвете. Тут же, надавив одну из кнопок компьютера, мы получим всю информацию о нем. Есть у нас и такие возможности, - он надавил быстро на несколько кнопок поочередно, Андрей не успел уследить и запомнить, - вот это - я, - Глазырин, используя ручку вместо указки, показал на один из двух квадратиков, расположенных у самого верха, возникшей на экране большой пирамиды. - Квадрат рядом - это 'профессор'. Человек, который держит верхушку в уголовном мире региона. В том старом уголовном мире, где чтут еще кое-какие традиции, подчиняются своим законам. Он оформлен у нас консультантом по вопросам безопасности, и ежемесячно мы перечисляем на его счет в банк деньги. Очень хорошие. Три квадратика ниже - это милиция, ГАИ и городская администрация. Там у нас тоже есть свои люди. И какие! Заместитель главы городской администрации, заместитель начальника горотдела, начальник ГАИ. Они также работают у нас консультантами. К чему я это тебе говорю? Чтоб знал, какие громадные возможности ты будешь иметь при таких консультантах!..

Помолчав несколько секунд, словно обдумывая что-то, Анатолий Михайлович продолжил:

- Вот еще что мы сделаем: кто враги нашей фирмы, где они, а может, таковых и не существует вообще - это ты мне скажешь через недельку. Считай это чем-то вроде теста на профпригодность. Сегодня, точнее, сейчас у меня собираются самые крупные бизнесмены города: банкиры, владельцы крупных предприятий, хозяева магазинов, ресторанов. У каждого имеется какой-то свой интерес к нашей компании, каждый ищет свою выгоду. Все они заложены в компьютер в благородном зеленом цвете, и, действительно, часть из них делает свой бизнес только за счет нас. Только потому, что мы существуем, живут и они. А вот другая часть...те с удовольствием бы слопали нас с потрохами и не подавились! Я представлю тебя пока что как директора пивзавода. Эта публика тогда легче пойдет на контакт с тобой. А твоя задача на вечер и ночь, мы гулять будем долго, завести как можно больше знакомств и попробовать уже сегодня разобраться, кто есть кто и зачем он здесь. Так что, поздравляю еще раз с началом новой, очень интересной, высокооплачиваемой работы! И нам пора уже к гостям.

- Анатолий Михайлович, а могу я сегодня познакомиться с лабораторией и центральным компьютером?

- Нет. Не раньше, чем через неделю. Сравним тогда компьютерные данные и твои. Да и некогда тебе будет сегодня этим заниматься, нас ждет загульная ночь. Пойдем, пойдем!..

И дружески похлопывая подчиненного по плечу, как это любил он раньше делать с Максимачевым, Глазырин повел Андрея в свои апартаменты.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Программист Сергей Борисов принял смену в восемнадцать ноль-ноль. После дежурства до восьми утра он уходил на два выходных дня, поэтому работать в ночь ему нравилось. Да, и ночь, во всяком случае, здесь, в гостинице, обычно была намного спокойнее, чем день, когда в лаборатории постоянно находилось не менее пяти человек. Двое программистов, радиооператор, двое техников-ремонтников: все-таки истинное назначение лаборатории - устранение неисправностей у забракованных торговлей компьютеров. Кроме того, заходило ежедневно начальство, забегали 'на минутку' соседи по этажу из других кабинетов. Вся эта суета и шум утомляли Сергея. 'Ночью же сидишь себе спокойно у трех мониторов, а после двенадцати оставались включенными только два, наблюдаешь за входящими и выходящими из гостиницы, или смотришь на голых баб в сауне по второму монитору. Поднимаешь тревогу, в смысле звонишь начальнику охраны, пост которого у дверей люкса шефа, только, когда кто-нибудь появится в красном цвете. А такое у него за месяц работы было всего лишь один раз. Правда, сегодня у шефа сабантуй, полно прибыло гостей. Все 'зелененькие'. Пойдут в сауну, можно и не глядеть на этих 'толстопузов', если, конечно, с ними не будет женщин. Женщины здесь шикарные. И высокие, и маленькие, и полненькие, и худенькие - все они, такие разные, были красивы. И абсолютно никого не стеснялись: ходили, в чем мама родила. Часикам к двенадцати наподдаются, потянет к бабам или поплавать в бассейне. Пока что сауна была пуста, поэтому он не включал видеокамеры. Как только появятся люди, надо будет вести видеозапись и наблюдать за мониторами' Он посмотрел на часы: десять минут первого. 'Пора бы им уже и в баньку. Да, вон, открылась дверь. Пошли мужики, а вот, и женщины'.

Сергей включил видеозапись с монитора и японскую видеокамеру, снимающую 'картинку' непосредственно из сауны. 'Что-то осталось их немного...девять мужиков, считая и шефа, а баб-то всего шесть'.

Вдруг зеленый цвет исчез, картинка пропала, а на сером фоне монитора маячило во весь экран слово ОШИБКА. 'Откуда ей взяться, ошибке-то? Зашли в сауну все в зеленом свете, ни одного чужого? Да чужого сразу бы высветил компьютер красным цветом. Тут что-то не то...' Он вновь запустил программу. Экран четко, в зеленом обрамлении, показал четверых плавающих в бассейне мужчин, и остальных, распивающих из бокалов шампанское. 'Что бы это могло быть'? Сергей решил позвонить Виталию Зайцеву: тот оставил свой телефон на случай, если возникнет что-либо непредвиденное.

- Слушаю. Зайцев, - отозвалась трубка.

- Виталий, это я, Сергей. Тут, понимаешь, какая история: пропала картинка из сауны, и компьютер выдал 'ошибку'. Я попробовал снова запустить - идет.

- Ну, так идет же, чего тебе еще надо?

- А вдруг снова будет сбой?

- Загрузи еще один компьютер. Там, на полке, слева, у 'видика', все исправные, на сто раз проверенные. Запусти параллельно с этим или совсем замени его, а утром я посмотрю, в чем дело. Не вылезать же мне из постели от любимой женщины ради этой ерунды!

- Ладно, я все понял, спокойной ночи!

- Тебе тоже!

Сергей нашел исправный компьютер, подключил к дисководу, пустил на загрузку. Через несколько минут он уже работал параллельно с первым по единой программе. Сбоев в их работе больше не было. Картина сауны шла на зеленом, успокаивающем глаз, фоне, и он переключил свое внимание, наконец, на тех, что гуляли в зале с бассейном. К сожалению, женщины там уже отсутствовали. По-видимому, всех шестерых разобрали мужики, так как в сауне осталось только трое мужчин. Двое, сидящих лицом к нему, были незнакомы. Третий же все время находился спиной к камере, однако, Сергей все равно его узнал. Это был их сотрудник, директор открывшегося сегодня пивзавода Андрей Черных. 'Ничего интересного сегодня уже не будет, наверное', - подумал он и мысленно унесся на пляжи теплых карьеров, куда завтра собирался съездить позагорать с Ниночкой, продавщицей универмага, с которой он недавно познакомился на пляже...

Андрей впервые в жизни оказался в столь изысканном обществе. В большом зале люкса Глазырина был накрыт персон на двадцать праздничный стол. Приглашенные уже расселись, образовав несколько групп беседующих. Анатолий Михайлович сразу же представил Андрея:

- Господа, перед вами главный виновник сегодняшнего торжества, директор нового пивзавода - Андрей Алексеевич Черных. Именно его блестящие организаторские способности помогли досрочно запустить цех. Новоявленный директор скромно поклонился, представляясь всем.

- Я думаю, в течение вечера все, кому это нужно, найдете время побеседовать с Андреем Алексеевичем. А сейчас надо, как следует обмыть и новую продукцию компании, и удачное приобретение - еще одного талантливого начальника. Открываем шампанское, разливаем в фужеры.

Андрей сел с краю стола. Около него справа было два пустых кресла. После третьего тоста, когда в ход пошел уже коньяк, пустые места заняли двое солидных мужчин, владельцы ресторанов, завязав с ним оживленную беседу, затем их сменил хозяин большого гастронома. Он едва успевал запоминать лица, названия фирм, магазинов. Отличная память на раз выручала его, вот и сейчас, он, почти не анализируя, только раскладывал по полочкам полученную информацию. Вскоре перешли в сауну, продолжив банкет там, но уже с женщинами и с купанием в холодном бассейне. Стол, выполненный в виде огромного березового пня, был буквально нашпигован различным заморским питьем и закуской. Вместо кресел, стульев - маленькие березовые пеньки, прочно закрепленные к полу. Мужчины разбились на группы: кто к столу, кто купаться, кто к женщинам... Разговаривая с двумя бизнесменами, владельцами привокзальных коммерческих киосков, Андрей машинально разделся до плавок, дошел с ними до бассейна и прыгнул с бортика. 'Последний раз вот так же беззаботно я купался с сыном, когда он меня разоблачил по родинкам', - вспомнил он, наслаждаясь прохладой воды. И вдруг, как током ударило: 'Родинки! Как же я про них забыл!' Плавая вдоль бортиков бассейна, он внимательно осмотрел стены в поисках глазка видеокамеры. На противоположной от места застолья стене, под потолком, он увидел две дырочки, от вроде бы вывалившихся сучков. 'Значит, все-таки засветился! Если Глазырин сохранил данные о Ручьеве в памяти компьютера, машина может меня опознать'. Как и в какой форме, это произойдет, он не имел ни малейшего представления. 'Может узнать, кто дежурил сегодня из программистов, и как прошло дежурство? Ведь, новая должность ему теперь позволяет это сделать. Во всяком случае, больше поворачиваться в ту сторону нельзя'. Он вылез из бассейна, подошел к столу и устроился на одном из пеньков спиной к видеокамерам. Вскоре к нему подошли двое искупавшихся вместе с ним ребят, и они продолжили беседу, подливая в бокалы шампанское. Около трех часов, когда стало понятно, что прежняя компания сюда вряд ли вернется, засобирались и они. Так и не решив, что же ему предпринять, Андрей отправился поспать часов до семи в заказанный для него на эту ночь номер на седьмом этаже.

Проснувшись с тревожным чувством, казалось, не покидавшем его даже во время сна, он все-таки сделал зарядку, принял теплый душ, закончил водные процедуры обливанием холодной водой, растерся, почувствовал легкость в теле. 'Пора принимать какое-то решение, - подумал он, - как бы я поступил на месте Глазырина, обнаружив, какого врага пригрел на груди? Возможные варианты действий: первый - сразу же убрать, инсценировав какой-нибудь несчастный случай, вплоть до банального отравления водкой. Минусы этого варианта: могут быть проблемы после вскрытия - труп отсюда вывезти сложно, будет задействовано много свидетелей, да и не известным останется мой сообщник. Глазырин, ведь, умен и сразу поймет, кто я и из какого ведомства. Второй вариант - сделать вид, что никто ничего не знает, но усилить слежку, чтоб вывел на сообщника, а при удобном случае обоих и прихлопнуть. Третий вариант - информация о Ручьеве еще не попала к шефу, но озадаченные этой информацией программисты как-то все равно должны показать через свое отношение к нему, что знают о Черных что-то из ряда вон выходящее. И, наконец, четвертый вариант - в памяти компьютера данных о журналисте Ручьеве нет. Убрали, стерли за ненадобностью. А я паникую совершенно зря. Итак, итоги: убивать меня сейчас вряд ли будут. Надо расслабиться, снять нервное напряжение и покрутиться около ребят из лаборатории, попробовать узнать было ли этой ночью что-нибудь необычное. Приняв решение, он обдумал план действий на ближайшие полдня.

Без четверти восемь Андрей спустился в просторный холл гостиницы на первом этаже и стал ожидать Виталия Зайцева. Тот появился, как обычно, ровно в восемь. Это был уже хороший признак. Андрей пошел навстречу:

- Виталий, привет! Куда так торопишься?

- Старик! Куранты сейчас бить начнут, а я еще не осчастливил своим появлением скромный творческий коллектив, поджидающий с нетерпением своего начальника.

Он, по-мужски, крепко пожал руку Андрею, здороваясь с ним.

- Я для твоих ребят с лаборатории оставил четыре ящичка пива. Когда заберешь? Учти, чем быстрее, тем лучше. Народу ходит много к директору пивзавода!

- Это ж надо ехать с тобой!

- Посылай освободившегося с ночного дежурства, а лучше, давай-ка, сам. Да и меня подкинешь, а то я боюсь садиться за руль: похмельный синдром приличный. Полчаса тебе хватит на все ценные указания, бери грузчиком отдежурившего ночь и в восемь тридцать выезжаем. Договорились?

- Лады!

Виталий стремительно двинулся к лифту. Андрей же, устроившись в дальнем от входных дверей углу на диване, решил продумать ряд не вызывающих подозрения вопросов, которые помогли бы ему прояснить ситуацию...

Виталия Зайцева подчиненные любили. Человек он был не злопамятный, простой, очень демократичный для начальника и, самое главное, острослов и балагур, душа любой компании. Вот и сегодня, едва появившись, он минут пять ценного рабочего времени веселил народ, рассказывая анекдоты о долгожителях, которые ежедневно пили пиво. Потом прочитал короткую лекцию о пользе этого напитка для укрепления нервной системы и повышения потенции мужчин. И лишь после этого доложился:

- Директор пивзавода, Андрей, то бишь, Алексеевич, выбившись в люди, не забыл старинных друзей из убогой лаборантской и, сделав широкий спонсорский жест, оставил нам от вчерашней презентации четыре ящичка пива. Так вот, я думаю: брать или не брать? Ценный, вроде бы, напиток, но в тоже время - ехать некому. Разве что, Серега?

- Ради коллектива - я всегда готов! Пожалуйста!

- Но, ведь, везти-то тебя все равно придется мне! А если шеф появится?

- Прикроем. Скажем, чего-то съел, третий раз за утро убежал в туалет, а сами позвоним тебе, телефон-то там есть?

- Телефон должен быть, Ленечка, но ты-то у нас зачем? Почему не придумал для любимого начальника портативную, скажем, с портсигар размерами, рацию. Объявляю тебе выговор, пока без занесения в личное дело, но, чтоб к моему приезду, ты уже состряпал схему такого приемо-передающего устройства.

Еще раз улыбнувшись всем, он уже обратился к Сергею:

- У нас пятнадцать минут. Пойдем, глянем, что у тебя.

Они вошли в комнату, на дверях которой была табличка: 'Тихо! Идут испытания!' Сергей запустил заранее приготовленную видеозапись. Виталий очень внимательно отследил всех появившихся в сауне. Чужих не было. Компьютер выдал 'ошибку' через восемь минут после появления первых людей в зале. Отмотав пленку немного обратно, он остановил кадр за секунду, две перед сбоем программы. Внимательно исследовал ее: в кадре были только 'друзья' компании. Отключив программу на опознание, он всех поочередно, крупным планом, только лица, выводил на экран, затем включал программу. Все высвечивались только на зеленом фоне.

- Что бы это значило, Серега? Все свои, все зелененькие! Персонально каждого посмотрели. А ошибка могла возникнуть в трех случаях: либо там чужой среди наших затесался, либо, что, вообще, маловероятно, кто-то заложен в программу дважды - в красной и зеленой ауре, либо ты случайно сбил программу сам. Он посмотрел на часы. - Все, пойдем, наш час пробил, а то уплывет наше пиво к другим берегам! Валентин! - он обратился к сменившему Сергея дежурному оператору, - если все-таки Анатолий Михайлович после вчерашнего пиршества рано очухается и кинется искать меня, спустись на восьмой этаж к Максимачеву и скажи, что я у Андрея. Он знает номер его телефона и сразу же вызовет меня. Хотя, я думаю, до этого не дойдет. Гулять у него мы там не собираемся - за час обернемся.

Ровно в половине девятого Виталий и сдавший смену программист Сергей Борисов появились в холле первого этажа гостиницы, продолжая, по-видимому, разговор, начатый в лифте. Незамеченный, Андрей быстро догнал их и пристроился сзади, прислушиваясь к диалогу.

- ...Я тебе говорю - абсолютно исправный аппарат. Ведь, больше не было сбоев. Просто ты закемарил немножко, да и ткнул случайно клавишу...

- Да не мог я закемарить в это время!

- Значит, допускаешь, что в другое время мог?

- Не лови меня на логике! Когда я тебе звонил, разве у меня был заспанный голос, хриплый, какой бывает спросонья, и нес я что попало, не вникнув в ситуацию? Так, что ли?

- Ладно, не ерепенься! Будет время, сегодня проверю на двух, трех посторонних программах, но поверь моему слову, раз повторно не появилась 'ошибка', значит, ее появление абсолютная случайность. И возникнуть этот сбой программы мог только из-за какого-то механического воздействия извне.

'Значит, все-таки что-то было, но пока даже эти асы программирования не догадываются в чем дело', - мгновенно уловил суть спора Андрей. Обернувшийся в дверях, на выходе из гостиницы, Виталий заметил его.

- А вот наш добрый чудный Дед Мороз! В такую жаркую осень одаривающий настоящих мужчин божественным прохладительным напитком!

- Сначала надо откушать, Виталик, а потом уж хвалить! Вдруг не понравится?

- Чтобы такой выдающийся, сделавший в нашей фирме блистательную карьеру, человек, организовал

выпуск какой-нибудь гадости - не поверю! Да, и после вчерашней презентации, как мы наслышаны, никто не помер!

Виталий продолжал остроумно рассуждать о пользе спиртных напитков и пива, Андрей же, устроившись на заднем сиденье, лихорадочно искал варианты: как отстранить от работы в лаборатории, хотя бы на время, этих двоих ребят, и где добыть для консультации квалифицированного программиста?


ГЛАВА ПЯТАЯ


Анатолий Михайлович проснулся в половине девятого. Полчаса ушло на то, чтоб привести себя в порядок: душ, туалет, пара чашек горячего кофе. В девять ровно он начинал свой рабочий день, заканчивая далеко за полночь. Людям, несведущим в бизнесе, могло показаться, что он ничего не делает. Сидит полдня в кабинете, подписывая какие-то бумаги, или ходит на всякие там презентации и деловые встречи в рестораны, изредка делает рейд по кабинетам конторы, отчитывая нерадивых. На самом деле день главы такого крупного объединения был расписан чуть ли не по минутам. Ежедневно приходилось решать массу сложных проблем, с простыми вопросами справлялись его заместители, а если уж обращались к нему, то это было что-то впервые встречающееся, необычное, трудноразрешимое. Приходилось прибегать и к помощи консультантов, узких специалистов, но окончательное решение всегда оставалось только за ним. Ежедневно он рисковал своим состоянием и, как правило, выигрывал, иначе не было бы у него таких солидных владений. Предприятия, кафе, рестораны, магазины, только запускаемые в эксплуатацию, он первое время курировал сам, помогая наработать круг связей, без которых в бизнесе нечего делать. Вот и сегодня, начиная рабочий день, он решил первый час посвятить Андрею, проблемам только запущенного цеха. 'Кстати, надо глянуть видеозапись вчерашнего вечера в сауне, узнать с кем он завел знакомства, о чем говорили, как сумел поставить себя. Возможно, для маскировки истинных занятий в компании, его так и придется оставить на неопределенное время директором пивзавода', - решил Глазырин, направляясь в лабораторию. Войдя в маленький, отгороженный закуток дежурного программиста, работающего на охрану, он, прежде всего, спросил о Виталии Зайцеве.

- На минуточку вышел, Анатолий Михайлович, позвать?

- Не надо. Найди мне сегодняшнюю видеокассету сауны

- Она на видеомагнитофоне. С ней утром Виталий и Сергей работали. По-моему, у них там возникла какая-то загадочная проблема.

- Да? А ну-ка, пусти запись, я посмотрю прямо здесь.

Он устроился в кресле у небольшого японского телевизора, одел наушники. Оператор, перемотав пленку к началу, включил видеозапись. Вот по одному они входят в сауну, Глазырин посмотрел на часы, засек время. Теперь у стола. Чем занят Андрей? Увлечен беседой с владельцами привокзальных киосков. Те, конечно, сейчас будут обхаживать его, а сегодня с утра пораньше, наверное, уже у него в кабинете... Вот он собирается купаться вместе с ними... Вдруг зеленоватое изображение исчезло и вместо него появилось на черно-белом экране слово 'ошибка'. От неожиданности Глазырин потерял дар речи. Он испуганно оглянулся на сидящего у него за спиной дежурного программиста, пытаясь что-то сказать , но не смог... Еще в прошлом году, обсуждая программу с самым опытным специалистом по компьютерам в городе, преподавателем технического университета, он выяснил, что появление этого слова на экране может означать только одно, что кто-то заложен в программу дважды и в разных цветах, то есть к нему проник шпион. Через минуту экран вновь ожил, показывая подгулявшую компанию, в которой разобрать персонально чью-то речь было довольно трудно. К Анатолию Михайловичу вернулось присущее ему хладнокровие и самообладание.

- Немедленно Зайцева и дежурившего в ночь программиста ко мне! Немедленно! - он повысил голос, что делал очень редко, в минуты крайнего раздражения, гнева, ярости. Ему показалось, что дежурный оператор не очень торопится. После неожиданного окрика тот мгновенно выскочил в коридор и кинулся на восьмой этаж. К Максимачеву. Леонид Васильевич открыл дверь намыленный: он только начал утреннее бритье.

- В чем дело?

- Здравствуйте! Шеф рвет и мечет - потерял Виталика. А он сейчас на пивзаводе у Андрея Черных! Уехал за пивом. Надо срочно позвонить. Виталик сказал, что Вы поможете...

- Двадцать четыре, пятьдесят четыре, сорок три. Телефон на столе в этой комнате, звони!

Валентин быстро набрал нужный номер. В трубке раздалось:

- Директор слушает!

- Мне Виталия Зайцева надо, он должен быть у Вас. Это дежурный программист с его работы спрашивает.

После небольшой паузы приглушенно донеслось: 'Тебя, Виталий, с работы'. И через пару секунд Валентин услышал звонкий голос начальника лаборатории:

- Зайцев на проводе!

- Это я, Валентин, звоню от Леонида Васильевича. Жмите на всех парах обратно: шеф требует тебя и Серегу. Он крутил ночную кассету, наткнулся на 'ошибку', и его чуть кондрашка не хватила. Надо было тебе до поездки за пивом доложить о ней шефу и сказать, что ничего серьезного там нет. А теперь думай, как выкрутиться, но, главное, как можно быстрее с Серегой добирайтесь сюда. Все.

- Ладно, не переживай, выкрутимся. Скажи ему, что ты меня нашел, и я сразу же поехал за дежурившим в ночь программистом.

Послышались короткие гудки. 'Ну, слава богу, вроде бы, понял', - подумал Валентин, но к шефу, в лабораторию, идти было почему-то страшновато. Он завернул в мужской туалет на восьмом этаже, решив немного переждать грозу, дождаться Виталия с Серегой. Однако, зная, что за слишком долгую отлучку с работы Глазырин запросто может уволить, как за прогул, он минут через пять все-таки вернулся.

- Ну? - встретил его глава компании.

- Через несколько минут будут. Виталий поехал сразу за Сергеем Борисовым...

- Где ты его нашел?

- В коридоре. Он шел по направлению от туалета к лаборатории. А как только узнал, что Вы его и Сергея ищете, сразу же, по лестнице, вниз побежал. На выход, к машине.

- Подойди сюда поближе!

Валентин приблизился. С неожиданной для его лет прытью, Анатолий Михайлович схватил Валентина за ухо, потянул голову к монитору, приговаривая:

- А это зачем? Как ты думаешь, узнал бы я своего главного программиста или нет? Понабрал идиотов - соврать и то не умеют! Куда звонил? Где он?

- У директора пивзавода вместе с Борисовым. Утром им сам Андрей Алексеевич предложил взять два ящичка пива для лаборатории, на всех. Сейчас едет сюда, - вынужден был полупризнаться Валентин.

- Ладно, садись, работай!

Анатолий Михайлович, сорвав злость на подвернувшемся под руку подчиненном, немного успокоился и появившихся в 'испытательной' Виталия и Сергея встретил с ядовитой иронией:

- А вот и ценные работнички, экстра специалисты! С добрым утром, господа! Не соизволите ли подойти поближе и объяснить эту картинку?

На экране светилась черно-белая 'ошибка'.

- Почему не доложили мне об этом?

- Анатолий Михайлович, утренний анализ показал, что эта 'ошибка' возникла в результате случайного механического воздействия. Из чего мы исходили? - и Виталий спокойно повторил все те доводы, что недавно излагал Сергею Борисову. Показал, какая была сделана проверка.

- Так, ты хочешь сказать, что дежурный программист случайно сам сбил программу?

- Но я абсолютно ни к чему не прикасался в этот момент, - не выдержал Сергей.

- В какое время это появилось на экране? - повернулся к нему Глазырин.

- Около двенадцати тридцати.

Анатолий Михайлович вновь обернулся к Виталию:

- Значит, ты считаешь, что в это, еще детское время, твой подчиненный заснул на службе и случайно, во сне или полудреме, ткнул пальцем на одну из клавиш компьютера? А может, он был на смене пьяным? Ведь, вы, как я сегодня понял, не прочь причаститься, особенно за казенный счет!

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

- Ну, вот что, сейчас вы сядете здесь, у компьютера, и будете искать! Искать хоть неделю, пока не обнаружите, из-за кого конкретно произошел срыв программы. Если ж вы за этот срок никого не найдете - считайте себя никуда не годными специалистами, а мне, как вы понимаете, такие не нужны.

Он встал и направился к выходу. Однако, зная, что самый мощный ускоритель всех производственных процессов - деньги, он повернулся к ним и бросил на прощанье:

- Сумеете найти сегодня - завтра в девять получите в кассе по пятьсот тысяч премии. Я думаю, вы меня хорошо поняли. Счастливо поработать! Если будет какой-то результат, доложить мне сразу же. Только мне одному.

Он вышел.

- Валентин! Что за намеки себе позволяет шеф насчет дармовой выпивки? - Виталий решил немного разрядить возникшую напряженность шуткой.

- Он меня за ухо таскал! Чуть не оторвал.

- Покажи.

Валентин повернулся красным ухом к Виталию.

- Ого! В таком виде тебя нельзя выпускать из лаборатории. Уши должны выглядеть симметрично.

- Он же у экрана сидел, на моем месте, и выходящего из гостиницы тебя увидел бы сразу...

- Не сумел творчески соврать, будь косоухим, как Бобик, но то, что на пытках не устоял и продал нас, тебе долго придется замаливать. Для начала: вот ключи, откроешь багажник моей машины, там найдешь большую сумку, положи в нее бутылочек десять пива - и бегом сюда, что мы зря, что ли, такую нахлобучку перенесли.

Валентин ушел. Виталий на всякий случай пересел в его кресло и, изредка поглядывая на экран, начал профессиональный разговор с Сергеем:

- Итак, первые полчаса не порем горячки, а только выдвигаем идеи поиска.

- Самое простое: вскрыть банк данных на всех 'красненьких' и каждого сверять с теми, кто в сауне, причем самим, визуально.

- Ты знаешь, сколько их там? Около полутора тысяч за три года! Шеф запретил стирать даже покойников.

- Да... Это, если на каждого хотя бы по минуте, более суток надо.

- Надо плясать не от этого, надо найти причину, отчего он сработал на ошибку!

- А что если стереть окружение, вычленить по отдельности каждого и пустить в зеленом...

- Послушай, - перебил Виталий, - хватит заниматься ерундой. Мы же еще не видели той картинки, из-за которой произошел срыв программы. Компьютер, после опознания, срабатывает в доли секунды. Значит, нам не назад надо крутить пленку, а на одну две секунды вперед. У тебя же должна была вестись дублирующая видеозапись непосредственно из сауны, минуя компьютер?

- Есть эта кассета, вот она.

Достав с полки, он быстро зарядил ее в плеер, стоявший на небольшом импортном телевизоре. Затем они, настроившись, пустили одну и ту же запись с разных кассет. И не обращая внимания на Валентина, загремевшего сзади них бутылками, застыли в напряженном ожидании. Сергей с лету уловил идею своего начальника. Ему надо было остановить видеозапись в тот момент, когда появится 'ошибка', а потом на мониторе Виталика вернуть картинку на одну, две секунды назад, и как в старинных журнальных играх, найти все до единого различия между двумя очень похожими рисунками. Что делать потом, он не знал, но именно в этих различиях и есть причина того, что компьютер выдал ошибку. Монитор у Виталия прекратил зеленое свечение, мгновенно став серым, и почти в тот же миг остановил запись Сергей. Оба, прежде всего, кинулись рассматривать четкую цветную картину сауны на экране телевизора. Новых лиц в зале и в бассейне не появилось. Произошли совсем незначительные изменения.

- Перекур. Где пиво, Валентин? Дай-ка нам по бутылочке, а то мозги совсем закисли - никаких новых идей!

Виталий отмотал пленку на мониторе на две, три секунды назад, и они, устроившись поудобнее, делая в паузах глоток-два пива прямо из бутылки, принялись искать все изменения, которые произошли с находившимися в сауне людьми за это время. Вскоре решили все это изложить на бумаге, систематизировать. Виталий диктовал - Сергей едва успевал записывать. Около тридцати различий было обнаружено в двух рисунках. Все это были движения рук, ног, головы, типичные для большинства людей. Что делать дальше? Опять зашли в тупик

- Вот что, Серега! Почему мы безоговорочно приняли версию шефа? У нас же сейчас есть те кадры, которые вызвали ошибку. Возьми чистую кассету, перепиши с той в черно-белом варианте.

Сейчас проверим, кто прав. Через пять минут было все готово. Они пустили видеозапись через компьютер и стали ждать. Каково же было удивление Виталика, когда в том же самом месте возникло слово 'ошибка'.

- Н-да! И на старуху бывает проруха. Придется копать дальше. Ставим прежние картинки, и давай шевелить мозгами. Кстати, старина, извини, я тебя сегодня, оказывается, незаслуженно обидел.

- Да, ладно, чего уж там!

Они вернули в прежнее положение остановленные видеозаписи, достали еще по одной бутылке пива и, делая по глотку в минуты отдыха, начали сравнивать изображения на экранах.

- Послушай, Виталик, вот вы, когда закладывали врагов компании в программу, какие-то черты их делали приоритетными, какие-то второстепенными?

Виталий подпрыгнул на стуле:

- Ты - гений, Сергей! Ты еще никому не известный, скромный, провинциальный гений. Выброси ту тетрадь, ищем открывшиеся особые приметы: шрамы, наколки, родинки. Осматриваем детально каждый сантиметр тела у всех без исключения!

- Даже у шефа?

- Ты мстительный человек, Сережа, но я тебя прощаю только за то, что ты родил сейчас великолепную идею!

Как и предполагал Виталий, добавившихся особых примет было немного. У одного нырявшего открылась не совсем разборчивая наколка на икре правой ноги, и у двоих добавились родинки.

- Это уже что-то. Давай того, с наколкой, увеличиваем, всех вокруг него убираем и пускаем через программу, - скомандовал Виталий. Проверка ничего не дала. Зеленая аура сопровождала его, невзирая на четко открывшуюся наколку.

- Давай следующего!

- Кого? Директора пивзавода или толстяка из гастронома?

- Сережа! Ну, как ты можешь так о нашем благодетеле-поильце?

- Понял. Проверяем толстяка.

Результат проверки опять был не тот, которого ждали.

- Ну, что ж, для чистоты эксперимента давай Андрея посмотрим.

Убрав всех лишних с кадра, что технически на компьютере выполнить было несложно, они включили программу. Второй раз уже в течение этого часа удивлению Виталика не было пределов: на экране, на сером фоне, высвечивалось слово 'ошибка'.

- Он?! Тогда кто же он в действительности?

Он стер из памяти машины данные об Андрее Черных и вновь дал картинку, на которой тот замер перед прыжком в воду. Пустил программу. Красная аура окружила его и внизу возник текст:

'Алексей Ручьев, корреспондент городской газеты. Погиб 17 февраля 1990 года. Провалился под лед на реке Катунь во время лыжной прогулки'.

- М-да, заработались мы с тобой, Серега! Потусторонние силы прислали нам ангела с того света и просят нас немного передохнуть. Что будем делать, уважаемый коллега?

- Я не совсем понял, Виталик. Так получается живой он, что ли?

- Голубчик, компьютер - мозг, в котором таких обтекаемых форм, в виде Вашего 'что ли' не существует. Если он выдает 'да', то это стопроцентное, железное 'да'. Вопрос в другом, чем это кончится для Андрея, то бишь, Алексея Ручьева, и как поступить нам в данных обстоятельствах. По всей видимости, с журналистикой он покончил в день своей официальной смерти, и сейчас он, как минимум, старший офицер каких-нибудь силовых органов. Мне почему-то так думается...

- Но, ведь, уйти под лед на Катуни - это ж верная смерть.

- Такие, как он, в воде не тонут, возможно, и в огне не горят. Я помню его статьи. Хорошо писал мужик. Но суть не в этом. Ты, вот, посмотри, поподробнее данные о нем. Он набрал на компьютере кодовый шифр, и на мониторе возникла фотография приготовившегося к прыжку в полынью мужчины, с теми же тремя родинками на груди. И внизу: 'Алексей Ручьев служил в Афганистане. Знает боевое самбо, восточные единоборства. Морж. Трижды в неделю плавает в полынье. Увлекается лыжами. Курит, выпивает умеренно. Журналист, статьи с марксистко-ленинской направленностью, хотя и не чужд нового. Одобряет кооперацию, индивидуально-трудовую деятельность. Опасен статьями, в которых утверждает, что деловые люди города тесно связаны с милицией, администрацией, и уголовным миром региона'.

- Ну, как он тебе нравится, Сергей?

- Такой выкрутится из любого положения, а мы с тобой потеряем работу, очень даже неплохую. И премию, к тому же! Ты забыл, что ли, - по пятьсот тысяч?

- Мы с тобой крохоборы, Сережа, а это - личность. Сиди, жди! Попей пивка Андрея Черных, которого мы, иуды, продаем за пятьсот серебряников, то бишь за пятьсот деревянных кусков.

Виталий вышел. В закутке 'испытательной' воцарилась тишина. Валентину было неудобно, что стал свидетелем очень важного разговора. Он понял, на что намекал Виталий Сергею, и чрезмерная алчность последнего, когда на карту была поставлена жизнь, по-видимому, неплохого человека, вызывала антипатию к нему...

Отправляясь на поиски шефа, Виталий твердо знал, что ему необходимо сделать в первую очередь. Надо позвонить. Если он не сделает этого звонка, то потом не простит себе никогда. Надо позвонить...


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Было уже девять часов, когда Андрей с программистами вошел в свой кабинет.

- Минут десять, ребята, подождите. Я сейчас дам команду кладовщику, и все принесут сюда. А чтоб не скучно было... - он подошел к мебельной стенке, открыл дверцу одного из шкафов, представив изобилие бутылок со спиртным, - выберете себе что-нибудь на свой вкус, да и я с удовольствием присоединюсь: здоровье надо немножко поправить. Вот только на минуточку выскочу, отдам кое-какие распоряжения.

Он вышел, оставив Виталия и Сергея в своем кабинете. Обход всех производственных помещений, складов и кабинетов занял не более пятнадцати минут. Андрей интуитивно тянул время: может, на дармовщинку, ребята напьются, или вмешается непредвиденный господин случай. Разыскал кладовщика - молодого, здорового парня с университетским дипломом, принятого на эту должность по приказу Глазырина. Дал команду: принести четыре ящика пива к нему. Заплатил ему сразу наличными, но наказал, чтоб ребятам, сидящим в его кабинете об этом не говорил:

- Это мой подарок, они мои друзья!

Убедившись, что он начал переносить пиво, Андрей направился в служебный туалет, закрылся, закурил и в последний раз решил проанализировать положение, в котором он сейчас оказался. 'Итак, спокойно, главное - не торопиться с принятием окончательного решения. То, что он со своими родинками засветился, это факт. Сумеют ли они все раскопать дальше? Мнение Виталия он уже знал, но, ведь, есть глава компании, который ни перед чем не остановится, чтоб выяснить истинную причину 'ошибки'. А если заставить Зайцева работать в полную силу, тот мгновенно отыщет виновника. Очень умный и талантливый парень! И, по-моему, совестливый. Есть в нем что-то хорошее, притягивающее даже дурных людей. То ли это не способность к мату - он за все время знакомства с ним не слышал от него ни одного матерного слова. То ли умение ладить с людьми очень разного пошиба, то ли... да, что я, ведь, есть в русском языке слово: он просто ПОРЯДОЧНЫЙ человек. Интеллигент, выбитый жизненными обстоятельствами из привычной среды обитания, но не принявший до конца правил нового круга. Кстати, его балагурство, чрезмерная разговорчивость и есть, очевидно, своеобразный способ защиты от циничного, стяжательского окружения. И если к нему первому попадут данные о журналисте Алексее Ручьеве, а именно так и будет, то неужели он не сумеет дать звонок... ну, скажем, сюда, в кабинет директора пивзавода? О втором программисте Андрей ничего не знал, но, ведь, тот - подчиненный Виталия! Итак, попробую с ними напиться, не выйдет - буду надеяться на порядочность Зайцева. Не сможет он доложить шефу, не известив перед этим меня. А для того, чтоб он знал, как это сделать, мне надо срочно дать ему свой телефон. А затем сидеть и ждать звонка. Это второй вариант, не очень хороший, но гораздо лучший, чем немедленный побег из города. Итак, можно считать, расклад сделан, пора посмотреть на обстоятельства'.

Он затушил сигарету и спокойной уверенной походкой направился в свой кабинет. Уже около дверей встретился Сергей, с коробкой пива двигающийся к выходу:

- Виталик скомандовал грузиться пока!

- Ну, и правильно, но продегустировать пиво и сказать лично мне свое просвещенное мнение, просто обязаны. Без этого не выпущу!

- Конечно, я сейчас догружу все и по бутылочке принесу обратно!

- Ты, что же, думаешь, у директора пивзавода не найдется в кабинете трех бутылок пива?

Андрей вошел в кабинет.

- Виталий! Я просто обижусь - и все! В чем дело?

- Пойми, старина, я за рулем, да и шеф сегодня с похмелья не известно в каком настроении явится миру!

- Но по бутылочке пива мы сейчас все-таки выпьем. Да! Вот еще что я хотел тебе сказать: вот такая, с мизерной амплитудой синусоида, - он достал из кармана ручку и на ладони Виталия провел волнистую линию, - знаешь, что обозначает? Озадачил? Это мой телефон. Здесь. Два, четыре, три, четыре, четыре, три. Запомнил. Сегодня я весь день здесь. Освободишься - звони! После пяти не грех будет расслабиться, а пока...

В этот момент зазвонил телефон. Андрей машинально взял трубку. Вызывали Зайцева - с работы. Подумав немного, он решил передать трубку Виталию, какие никакие, а все-таки новости.

- Тебя, Виталий, с работы.

Находясь рядом с ним во время телефонного разговора, Андрей все слышал. Он понял, что провал его неизбежен. Это дело времени, таланта и способностей стоявшего рядом с ним старшего программиста Виталия Зайцева. И все-таки, пока остается хоть какой-то шанс быть не узнанным, он никуда отсюда не убежит. 'Надо только позаботиться о близких мне людях'! Виталий, закончив разговор, сразу же засобирался:

- Прости, Андрей, надо ехать 'на ковер', лучше я появлюсь там без бражного аромата.

- Дам 'орбит без сахара'!

- Я не корова!

- Хорошо. Я согласен. Но учти: жду твоего звонка здесь весь день с нетерпением. Почему? Ты скоро поймешь. Я очень надеюсь, что ты позвонишь.

- Да, ты, что, старина, если я даю слово, то я его держу. А тебе - я даю слово: позвоню обязательно!

- Ну, счастливо, так жду твоего звонка.

Проводив программистов, Андрей собрал из ящиков письменного стола всю имевшуюся в запасе наличность и, сказав в бухгалтерии, что часа на два он отлучается в банк, поймал такси и направился к автостоянке за своей машиной. Залив полный бак бензина на коммерческой заправке, он, прежде всего, поехал к жене. Вызвал ее с урока:

- Марина! Вам, тебе и Ромке, надо немедленно уезжать из города. Иди сейчас к директору, скажи: больна серьезно тетя, уезжаю по срочной телеграмме прямо сейчас. Пусть ищет тебе замену - это надолго.

Она попыталась что-то сказать, Андрей резко перебил:

- Пожалуйста, не надо вопросов, каждая секунда дорога!

Через десять минут они заехали за Ромкой: он учился в школе их микрорайона, расположенной, буквально, рядом с домом. Четверть часа отпустил Андрей на сборы Марине Владимировне: взять только самое необходимое и документы. Отвез на вокзал, нашел частника, который согласился увезти Марину с Ромкой прямо до места, до квартиры Русланова, за сумасшедшие деньги. Ручьев тепло попрощался с женой и сыном:

- За меня не беспокойтесь, через Евгения Петровича я найду вас, когда это можно будет сделать. Ты же, Марина, очень прошу, поезжай туда, куда направит Русланов. Не пытайся, пожалуйста, вносить поправки в его планы. Здесь он соображает лучше нас с тобой.

Андрей поцеловал жену, сына, посадил их в старенький, ничем не примечательный 'Москвич', к пожилому водителю. Отсчитал тому деньги по двойному тарифу, оставшиеся отдал Марине:

- У меня здесь еще есть, не пропаду!

Помахав им на прощанье рукой, он дождался, когда машина влилась в оживленный поток на автостраде, и 'дав шпоры' своему 'Жигуленку', помчался на поиски Ольги Ковальчук...

За два месяца работы в этом городе в качестве торговки она научилась смачно ругаться, отвоевывая лучшие места для торговли, научилась курить, держать себя раскованно с молодыми рекетерами, безошибочно угадывая, кому надо платить, кому - нет. 'В это время она, вероятнее всего, находится на привокзальном рынке', - решил Андрей. Промчавшись с километр по кольцу, из-за одностороннего движения, он уже через пару минут поставил машину на стоянке рядом с рынком и пошел по торговым рядам. Миновав продающих местную сельхозпродукцию, разложивших свои товары прямо на асфальте, он попал в узкий проход, образуемый зияющими амбразурами автолавок и благоухающий привозными фруктами. Пройдя плотный строй магазинов на колесах, он, наконец, протолкался к огороженному металлическим забором вещевому рынку и, оказавшись в царстве китайских пуховиков и 'турецкой кожи', двинулся вдоль металлических прилавков. Издали, заметив Ольгу, он дождался, когда она освободилась, и подошел к ней:

- Пришел товар. Надо вместе съездить, получить.

Ольга быстро собрала все в две огромные неподъемные сумки. Одну взял Андрей. Тем же путем вернулись к машине. Он уложил сумки на заднем сиденье, посадив Ольгу рядом с собой, всю дорогу, до ее девятиэтажки, рассказывал о том, что произошло в последние дни, намечая планы совместных действий:

- В ближайшие несколько часов я буду разоблачен. Как? Понимаешь, в той, своей прошлой жизни в этом городе я увлекался зимним плаванием. Фоторепортажи о местных моржах не раз появлялись в газете и, наверняка, одна из таких фотографий, где я в плавках гуляю у полыньи, есть в памяти компьютера главы компании - Глазырина. Кстати, скажешь Русланову, что дискета, на которой есть данные обо всех, работающих на его компанию, и обо всех его врагах, даже тех, что давно мертвы уже, хранится в сейфе, в кабинете президента компании. На верхней полке слева. Вторая, такая же, есть у программистов. Конкретно, у Виталия Зайцева. Можно попробовать ее достать через него...

Так вот, вчера в сауне я имел глупость раздеться, чтоб искупаться за компанию со всеми, а все, что происходило там записывалось на видеокассеты и пропускалось через компьютер, загруженный этой программой 'Враги - союзники'. У меня очень приметные три родинки на груди. Именно они, как я теперь догадываюсь, вызвали сбой в работе компьютера. Я был заложен в программу дважды: сначала, как враг, затем, как сотрудник компании. Машина отказалась признать меня каким-то одним человеком и выдала слово 'ошибка'. Но докопаться до истины, таким специалистам, как у Глазырина, по-моему, не составит труда. Поэтому, я думаю, уже сегодня им будет известно, кто я. Каковы варианты наших действий в сложившейся ситуации? Во-первых, ты немедленно, из телефона-автомата, свяжешься с Матвеевым и попросишь встречи с ним. Скажешь: у Андрея проблемы, а Евгений Петрович говорил, что Вы сможете помочь. Договоришься, чтоб в течение часа он тебя встретил где-нибудь и покатал на своей машине. Там ты ему все, что я тебе сейчас рассказал, передашь. Телефон Матвеева знаешь?

- Да.

- Возможен вариант, что его не окажется на месте. Звони тогда по междугородней домой Русланову. Скажешь то же самое: у Андрея проблемы, нужна срочная помощь. И все. Больше ничего не добавляй!

После того, как доложишься кому-то одному из начальников, поезжай домой и жди, ну, скажем, восьми часов вечера. В восемь ровно, если у меня будет все в порядке, я, проезжая около твоего дома, остановлюсь на обочине, напротив твоих окон, подниму капот и проверю свечи. Может быть, к этому времени кто-то от Матвеева или Русланова 'подцепит' меня и немного 'поводит'. Вопросы?

- А Ваша семья?

- За них я спокоен, отправил только что в Барнаул с частником, к Евгению Петровичу. И у нас с тобой - это последняя встреча. Не вздумай где-нибудь, как увидишь, подойти! Если меня оставят на свободе на время, то только затем, чтоб найти сообщника. У них есть информация о том, что нас двое. Еще вопросы есть?

- Я не пойму, зачем сейчас рисковать своей жизнью? Ведь, если они узнают о том, кто Вы, то больше никакой ценной информации не добыть!

- А как их взять с поличным, Оленька? Ведь, куда-то они свозят свои будущие жертвы, есть же у них квартира или какое-то логово, где они выбивают ценную информацию! Ну, а чтоб до конца не успели забить - тут уж вся надежда на тебя. Подключай быстрее в работу все наши конторы. Пусть берут под охрану, невидимую, конечно. А вторая причина: пока есть хоть какой-то шанс быть не узнанным, не раскрытым, я не могу бежать. А такой шанс имеется. Я очень рассчитываю на порядочность Виталия Зайцева: может он все-таки сумеет утаить информацию обо мне, когда первым узнает...

Он высадил Ольгу у девятиэтажки и поехал к себе в контору. Ждать звонка от Виталия.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Виталий спустился в лифте на первый этаж, где было установлено несколько кабинок с телефонами-автоматами, но, увидев, что все они под визуальным контролем сотрудников гостиницы, работавших в просторном холле над оформлением документов вновь прибывших, немедленно поехал наверх. Выйдя на пятом этаже вместе с молодой женщиной, несшей два чемодана, он вызвался помочь. Поставив чемоданы в номере, Виталий попросил разрешения позвонить отсюда. Получив согласие на звонок, он с минуту обдумывал фразу, которую должен сказать. Одну единственную, чтоб его не успели засечь, но Андрей, чтобы все понял. Наконец, набрав номер, он быстро выпалил:

- Ну, и дурак, же ты, Леха! Твои три звездочки на сердце... действуют. Я пошел к доктору!

- Спасибо, неизвестный друг, но ты попал на пивзавод, к директору... - услышал он в ответ и, не дослушав, помчался по лестнице, на девятый этаж, в кабинет шефа. Тот оказался на месте.

Через несколько минут Виталий уже коротко докладывал о системе поиска, которая была предпринята ими, и показал заключительные кадры - данные об Алексее Ручьеве полностью. Глазырина увиденное и услышанное потрясло не меньше, чем Виталия. Он долго сидел в оцепенении у экрана. Приняв, наконец, какое-то решение, он скомандовал:

- Все материалы ко мне в гостиную, настройте там на моих аппаратах и ждите меня! Премию получите сегодня, лично от меня, после того, как покажите все это еще раз Максимачеву. Кто-нибудь еще, кроме вас, знает об этом вашем открытии?

- Что Вы, Анатолий Михайлович! Разве что Валентин, но ему из-за тесноты некуда деться!

- Валентин тоже получит пятьсот тысяч премии! За отличную работу! Но, что было в этот день в лаборатории - ты не видел, не слышал и ничего не знаешь! - повернулся к нему Глазырин.

- Я все отлично понимаю, Анатолий Михайлович. Работой здесь я дорожу!

- Да, вот еще что! Для вас троих я сейчас сделаю заказ в семьсот восьмой номер. Можете потом туда взять наших девочек, после десяти в вашем распоряжении сауна. Но из гостиницы сегодня - ни шагу! Ночуете в номере - там места для всех хватит. Завтра и послезавтра можете на работу не ходить - это тоже премия за удачный сегодняшний поиск. Вопросы? Нет. Ну, так, что же сидим? Помните, что вас сегодня ждет чудесный вечер!

Глазырин вышел. Слышно было, как за дверью он отдавал приказания резким и властным голосом...

- Ну, что ж, как говорил классик: в жизни должны праздники! Собирай, кассеты, Серега! Пойдем кино 'казать' в другой зал. Как освободимся зайдем за тобой, Валентин. И еще мне очень хотелось бы, чтоб и в лаборантской никаких разговоров на эту тему не возникало. Была 'ошибка', весь день искали, из-за чего она возникла и пришли к выводу, что причина в механическом вмешательстве.

- Конечно, - подал голос Валентин, - я тоже согласен.

- Тогда мы уходим, а ты, Валентин, отправь кого-нибудь из ребят к багажнику моей машины, да пусть, когда заберут пиво, отгонят ее за гостиницу, на стоянку, или в наш гараж еще успеют загнать. Ключи оставляю тебе.

Через четверть часа они уже были готовы повторить свои доказательства на 'видиках' Глазырина. Однако, долгое время никого, кроме них двоих, в апартаментах шефа не было. Часа через полтора начал собираться народ. Первым появился Анатолий Михайлович, заглянула бригада телохранителей: четверо полыхающих здоровьем и силой молодых мужчин, которых Глазырин пока отправил в соседнюю комнату. Ждали Максимачева. Наконец, когда терпение шефа иссякло, и он вновь двинулся к телефону, дверь отворилась, и вошел улыбающийся Макс.

- Добрый день, Анатолий Михайлович!

- Скорее, добрый вечер, уже! Вы получили приглашение в четыре, а сейчас уже около пяти!

- Простите, шеф, но сразу бросил все дела - и к Вам.

- Леонид Васильевич, Вы любите анекдоты?

- Да. Очень.

- Хотите, расскажу?

- Конечно.

- Это анекдот 'с бородой'. Политический. Вы, наверное, помните, американцы довольно долго воевали во Вьетнаме. Так вот, взяли однажды янки в плен 'языка'. Вьетнамца. И никак не могут заставить его говорить. Думали, думали, какую же пытку придумать, чтоб он заговорил. И придумали. Раз у них там, во Вьетнаме все время лето, значит, он не должен переносить холод. Посадили его в морозильную камеру на час - дали минус десять. Открыли - а он блаженно улыбается. Посадили на два часа при двадцатиградусном морозе. Открыли - он улыбается. Дали максимум мороза - двадцать пять градусов, продержали его там три часа. Открывают - он, улыбаясь, говорит на русском языке: а у нас, в Якутии, до пятидесяти морозы бывают!

Все рассмеялись. Леонид Васильевич тоже. Однако, мрачный юмор начальника насторожил его.

- Анатолий Михайлович, насколько я знаю, Вы зря анекдоты не рассказываете, они у Вас обычно к месту.

- Не волнуйся, и этот тоже будет к месту. Это была увертюра к очень интересному фильму, который сейчас нам покажут ребята из лаборатории. Давай, Виталик, кино для Леонида Васильевича, - скомандовал он.

Зайцев пустил видеозапись на мониторе минуты за две до сбоя программы и начал свой короткий комментарий:

- Вчера, как Вы знаете, состоялось торжественное обмывание пивного цеха у шефа на квартире. После двенадцати гости решили освежиться в бассейне сауны. В это время она стоит на контроле у дежурного программиста. Так вот, в разгар веселья, когда дежуривший у электроники Сергей, во всю разглядывал зеленоватых нимф и русалок, вдруг все исчезло и возникло... сейчас увидите... вот: слово 'ошибка'.

Он остановил видеозапись.

- Это могло означать, что в компанию наших добавился чужой. Или кто-то из присутствующих был заложен в программу дважды: как наш человек и как враг компании. Детальный анализ в течение всего дня дал следующие результаты: вот этот человек, - он пустил вторую черно-белую кассету, - всем известный, как Андрей Черных, вот, в этот момент, - он остановил видеозапись, когда на экране Андрей приготовился к прыжку в бассейн, - вызвал сбой программы. После того, как стерли данные о Черных и вновь пустили этот эпизод через программу, компьютер выдал следующее...

Он щелкнул несколько раз клавишами и на экране, в красном свете, возникло: 'Алексей Ручьев, журналист...'

- Достаточно. Спасибо. Вы пока свободны, ребята. Подождите немного в лаборантской, потом уберете свою аппаратуру. А мы с Леонидом Васильевичем побеседуем. Ведь, это он, насколько мне помнится, устроил его к нам в компанию...

Максимачев, побледневший, пристально смотрел на экран, и, понимая, что службе его у Глазырина пришел конец, думал лишь об одном: 'Только бы живым выпустили из гостиницы, только б живым выйти отсюда!' Он знал: выпустят его из гостиницы, он сумеет уйти. Люди президента компании уже не достанут Леонида Васильевича. Канал, по которому он должен исчезнуть, был отлажен, документы были готовы. В деревне, на другой стороне Оби, почти напротив его коттеджа, у скромных хозяев в гараже, дожидался его неброский 'Жигуленок', с оборудованными тайниками под сиденьями, с суточным запасом горючего. А за сутки он на этой машине спокойно доедет до суверенного Казахстана и исчезнет на широких СНГовских просторах.

- Ну, и как тебе кино понравилось, Макс? Это ж надо быть полным идиотом, чтоб додуматься топить в полынье человека, занимающегося зимним плаванием. Ну, ладно, не прошло тогда, но, ведь, можно было раскрыть его этим летом и вовремя избавиться. Именно ему мы обязаны потерей шестидесяти двух миллионов, которые ушли с Кнышом. Раз ты проморгал - ты и восстановишь потерянное!

Эта неожиданная даже для самого Глазырина мысль, заставила его на время прекратить гневную тираду. Он не знал, а как же конкретно, не выпуская его отсюда, получить свои денежки. Макс, воспользовавшись паузой, стремительно кинулся в атаку, не давая шефу времени обдумать, как следует, эту проблему:

- Анатолий Михайлович! Об одном прошу: дайте мне рассчитаться с ним. Я его сам, этими руками...

- Он нам нужен живым, хотя б на недельку, пока не выдаст своего напарника.

- Хорошо, но дайте мне хотя бы взять его и привезти сюда!

- Совсем из ума выжил, не знаешь, что ли, куда надо везти?

- Шеф, я его сам приволоку в подвал, сам подвешу на качели, но, когда все из него вытяните, отдадите его мне.

Глазырин задумался. Вроде бы неподдельное чувство мести полыхает в глазах у Макса, но... вдруг даст деру!?

- Хорошо. Возьмешь с собой двух моих ребят. Помогут тебе, да и за тобой присмотрят... Смотри! Ты, ведь, меня знаешь, везде достану! Его надо нейтрализовать нервно-паралитическим газом сразу же, иначе может быть много хлопот с ним. У тебя же был баллончик с этим газом?

- Да. Вот он.

- Давай сюда!

Он забрал у Максимачева баллончик и тут же громко позвал бригадира телохранителей:

- Григорий!

Из соседней комнаты вышло четверо рослых широкоплечих мужчин.

- Григорий и Геннадий, вы двое поедете с Леонидом Васильевичем за директором пивзавода Андреем Черных. Учтите, он владеет боевым самбо, карате, так что сразу примените газ. Привезете его в подвал к Леониду Васильевичу. Я буду там через два часа. Ждать меня. Не вздумайте изуродовать его раньше времени! Все. Работайте.

Как только дверь захлопнулась за ними, он повернулся к оставшимся двоим:

- А вы, минуты через две, отправляйтесь следом. Ваша задача: внимательно, но издалека, следите за тем, чтоб Максимачев не вздумал сбежать, чтоб он доехал благополучно до пивзавода, погрузил в машину Черных и довез его до своей усадьбы. Потом, когда его машина будет уже на месте, вы проедете дальше, на горку, что у опушки леса, в километре от его дома, и будете вести наблюдение за рекой. Как только от пирса с его усадьбы отчалит какая-нибудь лодка, вы немедленно доложите мне, в лабораторию. Я буду там. Телефон знаете. Все. Догоняйте.

Он улыбнулся, пожалуй, впервые за этот тревожный день. 'Не родился еще тот человек, который сумеет перехитрить его. Не уйти никуда и Максу!'

Максимачев, спускаясь в лифте, ликовал. В потайном карманчике, на переднем сиденье 'Мерседеса', у него был спрятан газовый пистолет. Надо только выбрать момент да безлюдное место! Кроме того, в одном из карманов, на заднем сиденье, лежала бутылка 'Плиски', в которую было добавлено несколько капель клофелина. Два, три глотка из этой бутылки - и человек на несколько часов теряет сознание. Шансы избавиться от этой охраны у него неплохие. Да! Но двое из четверых остались у Глазырина! Отлично зная хитрые повадки шефа, он догадывался, зачем тот разделил команду: оставшиеся двое уже будут контролировать действия Макса. Но это его не пугало. Наоборот, со всей четверкой сразу было бы справиться значительно труднее. Он отпустил своего шофера до утра, посадил людей Глазырина на заднее сиденье и, усевшись за руль, спокойно, соблюдая все знаки дорожного движения, выдерживая ограничения в скорости, поехал к пивзаводу компании. Вскоре он вычислил 'Волгу' шоколадного цвета, двигавшуюся в том же направлении, что и 'Мерседес' Макса, но прятавшуюся за две, три машины. Через четверть часа были на месте. Леонид Васильевич въехал в открывшиеся перед ним ворота и подогнал машину к входу в контору. Оба телохранителя Глазырина, первыми открыв свои дверцы, устремились в здание.

- Кабинет Андрея, как войдете, направо! - успел только крикнуть вдогонку Максимачев. Он не пошел за ними. Вот прекрасный момент сбежать! Но придется уходить через весь город от погони: шоколадная 'Волга' сядет на хвост, кроме того, стоит ему только включить зажигание, как заработает радиобуй. И, пеленгуя с двух лабораторий, находящихся в разных концах города, люди Глазырина будут точно знать, куда он держит путь, и сумеют устроить для него засаду. Хорошее, конечно, приспособление - радиобуй. Когда ребята из лаборатории шефа придумали его, как противоугонное средство, все начальство компании с радостью наставило в машины эти штучки. Как же! Угнали, допустим, у тебя машину, ты звонишь немедленно дежурному радиооператору, тот посылает в эфир кодовый сигнал, который включает радиопередатчик, установленный на твоей машине. И если ее не успели загнать в железный гараж, или уехали на ней не дальше семидесяти километров от города, то сразу же становятся известны ее координаты. Но Глазырин мгновенно поставил себе на службу это изобретение: он частенько давал задания операторам последить за передвижениями той или иной машины своего подчиненного, или тайком, вмонтировав такой 'радиобуй' в машину конкурента, следил за его поездками, каким-то шестым чувством угадывая его намерения. Нет, Макс - не дурак. Не поймается на эту дешевенькую уловку. Сегодня он покажет этому кабинетному червю, кто есть кто! Сколько за свою жизнь Леонид Васильевич спланировал и провел безукоризненных операций! Но сегодня - последняя. Два чемодана, набитых валютой, итог прожитой половины жизни, ждали своего хозяина. Они обеспечат ему достойное существование до глубокой старости. Надо только грамотно уйти, а это - он сумеет сделать.

Появились телохранители Глазырина с Андреем. Руки Черных лежали на плечах у них, ноги волочились, и весь вид троицы говорил: перебрал один - надо доставить домой! Все трое аккуратно уселись на заднем сиденье, оставляя Андрея посередине. Макс спокойно выехал за территорию: сторожа, зная машины начальства компании, впускали и выпускали их без излишних вопросов. Вскоре через зеркало заднего обзора Максимачев увидел знакомую шоколадную 'Волгу'. Они уже, наверняка, доложили шефу, что все в порядке, и тот сейчас готовится к выезду. Пора прибавить в скорости немного. Отлично зная город и все любимые стоянки гаишников, Леонид Васильевич довел скорость до восьмидесяти километров в час. Вскоре появился один из постов ГАИ. Машину его хорошо знали в городе и никогда не останавливали. Однако, миновав благополучно постовых, он повернулся к своим пассажирам и встревожено сказал:

- Если остановят, надо, чтоб от вас пахло спиртным. Поддавали, мол, вместе, один сил не рассчитал! Пошарьте-ка по карманам сиденья, по-моему, там где-то завалялась бутылочка 'Плиски'. Выпейте глотка по два, да тому помажьте губы. Не вздумайте лить в него - захлебнется!

Ребятам задание очень понравилось. В два приема они опорожнили бутылку, остатками из нее помазав губы Андрея, и через несколько минут, когда сказалось действие клофелина, мирно уснули, составив компанию своему пленнику. 'Вот, так-то лучше! - улыбнулся Макс. Оставалась охрана дома: два дюжих молодца, один из которых попал к нему по рекомендации Глазырина, Жорик-ухажер, Сеня-гончий, да двое тех на 'Волге', сзади.

Когда выехали за город, на бетонку, ведущую к коттеджам, Леонид Васильевич выжал из машины максимум, буквально в несколько минут добравшись до своего дома. Хвост, не выдержав соревнования с импортной техникой, где-то безнадежно отстал. Как только Макс подъехал к воротам, те моментально открылись, и, поглотив 'Мерседес', так же быстро сомкнулись. Подогнав машину вплотную к наружному входу в подвал, он позвал охрану:

- Василий! Леня! Тут ребятам плохо, откройте эту дверь и помогите мне их вынести на воздух!

Один из них, с большой связкой ключей, сняв огромные навесные замки с металлических дверей, направился помогать другому, вытаскивать 'ребят' из машины. Макс, выждав момент, когда они оба оказались в салоне, пытаясь вытащить на травку самого здорового из мужчин, телохранителя Григория, пустил газ из баллончика, вновь вернувшегося к своему хозяину. Захлопнув единственную открытую дверцу машины, сквозь стекло он увидел, как его сторожа мирно уснули, уронив головы на колени бригадира телохранителей.

Взгляд упал на лежавшего у его ног Андрея Черных.

'Этому надо бы добавить дозу', - подумал он. Выбрав правильную позицию, чтоб ветер не понес на него отравленный воздух, Леонид Васильевич попытался пустить газ. Однако, характерного шипения не было. Баллончик был пуст. И тут он вспомнил, что не взял газовый пистолет из салона машины, ключи зажигания... Он взял себя в руки, успокоился. Собственно, зачем ему теперь эти вещи? Где-то в доме ожидают его появления, через основной вход, Митек и Жорик, а этих, матерых зверей, не жалко будет шлепнуть и из боевого оружия: мир только будет благодарен ему!

Макс спустился в подвал, достал из потайных сейфов чемоданы с валютой и ценностями, взял два пистолета. Один - оставшийся от Василия Кныша, второй - его личный, бесшумный пистолет. Не с глушителем-насадкой, а именно бесшумный. Еще в прошлом году он купил его за три миллиона, огромные по тем временам деньги. Сделали его оставшиеся безработными в результате конверсии трое молодых ребят, кандидатов наук, на собственном минизаводике. Там же, у них, он приобрел и небольшую 'лазерную пушку'. Эти оружейники сбывали свою продукцию паханам уголовного мира, те же, по своим каналам перепродавали дальше, не оставаясь в накладе. Лазерную установку Леонид Васильевич тайком от всех, и шефа в том числе, смонтировал в чердачном помещении самой высокой башенки его дома, построенного в старинном русском стиле. 'Кстати я вспомнил про лазер, - подумал он, - от тех двоих, в 'Волге', можно будет избавиться с его помощью'. Сейчас ему необходимо было точно знать: в доме ли Митек и Жорик и получили они задание от Глазырина или нет? В подвале его дома была комната, в которой установили аппаратуру, чем-то напоминающую автоответчик: разговоры со всех аппаратов в доме улавливались мощным транзисторным приемником и записывались на автоматически включающийся магнитофон. Засечь или вычислить такое устройство, вряд ли возможно, на сегодняшнем уровне развития науки. Специалисты из лаборатории президента компании не раз проверяли линию, но так и не обнаружили на ней никаких подслушивающих устройств. Поэтому Анатолий Михайлович позволял себе вести довольно откровенные разговоры. Именно на этот подслушивающий центр и возлагал сейчас надежды Максимачев. Взяв из специального тайника ключ от этой комнаты, он вошел туда, закрылся, заменил кассету в магнитофоне, работавшем на запись, на другую. Эту же, с последними разговорами, вставил в стоящий рядом магнитофон, перемотал наполовину назад, включил и стал слушать. Ничего, касающегося Сени и Жорика, в записях не было, не услышал он и их голосов. Но один короткий разговор все-таки насторожил его. Он был самым последним и состоялся, вероятно, в течение этого часа. Глазырин говорил с его охранником Василием. С тем самым, которого он принял когда-то по его рекомендации. Макс поставил еще раз запись этого разговора, выискивая потаенный смысл во фразах. Вот шеф спрашивает:

- У тебя все готово? Проверил?

- Да. Работает отлично!

- На десять пробовал?

- Конечно. Точно, как в аптеке.

- Ну, тогда на десять!

- Когда?

- Сегодня. Делай прямо сейчас, потом не будет времени.

- Хорошо.

- Я сегодня приеду туда. Часа через полтора буду. К моему приезду, чтоб все было готово. Ну, а если... постарайся сохранить его чемоданы с валютой. Ты понял, о чем я?

- Да.

Трубку положили. О том, что эти двое готовили какую-то пакость для него, сомнений не было. Но, вот, какую? Времени на обдумывание этого у него не было. Надо было тщательно осмотреть дом, чтоб не получить пули в затылок. Приготовив к отъезду чемоданы и закрыв их в комнате, где он только что слушал записи телефонных разговоров, Макс, крадучись, как кошка, поднялся в одну из комнат первого этажа по тайному, известному ему лишь одному, переходу.

В доме было тихо. Осторожно он осмотрел все помещения первого этажа, поднялся на второй. В комнатах, где жили, когда 'ложились на дно' после выполнения очередных заданий Митек и Жорик, было накурено. Дымящийся в пепельнице окурок говорил о том, что здесь только что были люди. С удвоенной осторожностью он обошел весь второй этаж - нигде никого не было. 'Куда их черт унес?' - начал обдумывать он. Еще раз внимательно осмотрев комнаты, где они обитали, он наткнулся на рацию. 'Так вот как, напрямую с ними общался Глазырин. Значит, задание они, получили и уже поджидают его где-нибудь на своей любимой исходной позиции - в машине!' Через окно второго этажа, осмотрев двор, Леонид Васильевич обнаружил черную 'Тойоту' в нескольких метрах от наружного входа в подвал. Двое мужчин, сидящих в ней, приготовили винтовки с глушителями к стрельбе и ждали, по-видимому, его появления из подземелья с чемоданами. 'Хороший куш решили взять, мальчики!' - зловеще усмехнулся Максимачев. Он быстро спустился вниз, вышел через дальний пожарный выход к реке, находясь вне их поля зрения. Незаметно, скрываясь за кустарником, обошел дом так, чтоб оказаться немного сзади и сбоку от них. Достал бесшумный пистолет, прицелился метров с пятнадцати и хладнокровно, как в тире, дважды надавил на курок. Сеня и Жорик уткнулись пробитыми головами в лобовое стекло. Макс бегом помчался в дом. Поднявшись в башенку, где у него была смонтирована лазерная установка, он через окна внимательно осмотрел окрестности. 'Волга', сопровождавшая его от пивзавода к дому, стояла на пригорке в километре от его коттеджа. На опушке леса. Он развернул установку, очень похожую на большой, работающий на электродах киноаппарат, в ее сторону. Пользуясь специальным оптическим прицелом, взял в перекрестие бензобак этой машины. Закрепил в этом положении установку, включил рубильник на щитке, развел электроды, получив дугу, и затем поочередно открыл две заслонки, выпустив всю энергию, полученную на дуге, в тонком, узком, как иголка, луче. Задняя часть машины мгновенно вспыхнула, а через секунду донеслось эхо взрыва. Выскочив из машины, двое мужчин пытались сбить пламя: один, используя какую-то тряпку, по-видимому, накидку с сиденья, второй - при помощи огнетушителя. Макс закрыл заслонки, выключил рубильник. Однако, подумав немного, перенес прицел на передок машины, в область карбюратора и, получив дугу, вновь открыл заслонки на пару секунд. Автомобиль вспыхнул полностью, занявшись мгновенно ярким костром...

Выключив рубильник и выбросив электроды в окно, он вытащил из зажимов самую ценную часть установки, создающую лазерный луч, упаковал ее в специальный пакет, находившийся здесь же. Еще раз внимательно осмотрел все вокруг: дорогу, реку, острова, - и, не заметив пока что явно грозящей опасности, он быстро направился вниз за чемоданами. Вскоре, уложив их аккуратно на заднем сиденье катера, завел со стартера мощный двигатель лодки. 'Здорово я с ними расправился, а последние, так, наверное, и не знают, отчего загорелись таким ярким костром', - мысленно похвалил себя Макс. Но встревоженное состояние, чувство какой-то еще неразгаданной опасности не покидало его. Он вспомнил последний, состоящий из полунамеков, телефонный разговор Глазырина с Василием... и вдруг ясно начал понимать, о чем у них шла речь. Заглушив мотор, он быстро добрался до него: да, вот, два проводка, идущие, конечно же, на электрочасы мины. Мина с часовым механизмом, который сработает через десять минут, вот о чем шел разговор по телефону. Он посмотрел на часы, засек время: в его распоряжении девять минут. Перебросив свои чемоданы в байдарку, он бегом понесся к 'Мерседесу'. Открыл все дверцы, чтоб проветрить немного салон. Выждав несколько секунд, он вытащил Василия на травку, стянул с него пиджак и одел на него свой, с документами на имя Максимачева Леонида Васильевича. Его же клетчатый пиджак натянул на себя и, закинув своего сторожа-телохранителя на загорбки, припустил к лодке. Усадив Василия на первом сиденье, на место рулевого, он вновь запустил мотор и, дав малый газ, направил катер к противоположному берегу. Посмотрел на часы: через пять минут моторка взорвется, ему надо за это время исчезнуть. Он впрыгнул в байдарку, едва не потопив это хрупкое суденышко, и тотчас же бешено заработал веслом. Как только байдарка скрылась за мысом ближайшего острова, на середине реки прогремел мощный взрыв, выбросивший над огромным всполохом пламени куски лодки, куски человеческого тела...

Макс причалил к острову, спрятал в кустарнике байдарку, чемоданы, решив дождаться наступления темноты. Плыть же сейчас дальше равносильно самоубийству. Увидят - вмиг 'на моторе' догонят. В коттеджах, у соседей Леонида Васильевича, каких только катеров и яхт не было! Еще часок он потерпит. Замаскировавшись в кустарнике, Макс начал наблюдать за усадьбой своего дома. Пока никто во дворе не появлялся, хотя из двух иномарок, только что остановившихся за воротами, по-видимому, вели наблюдение за домом, дорогами, рекой и ждали подкрепления. 'Да, по спецкоманде президента компании я сегодня нанес ощутимый удар. Тот потерял самых гнусных подонков, готовых за деньги пойти на любую подлость, на любое убийство'. Вдруг он заметил у 'Мерседеса' какое-то движение. Это был пришедший в себя Андрей Черных. 'Правильно я сделал, оставив его жить! Сейчас он найдет ключи от 'Мерседеса' и попытается сбежать на этом моем броневичке! И уведет всех людей Глазырина за собой. Ох, и доставит он хлопот ребяткам!' Однако, Андрей, осмотрев салон 'Мерседеса', вскоре выбрался оттуда, закинул связку ключей в траву, к заборчику, и улегся на прежнее место. Так он мог поступить только в одном случае: Черных уверен, что за ним следят свои, и в критический момент вытащат. Макс, непроизвольно пятясь назад, отполз за более густой куст. 'Значит, Глазырин под колпаком и прилично увяз, если его не боятся. Вовремя он дал деру!'

Смеркалось. Резко похолодало, несмотря на серое полотно облачности, затянувшее небо. Час, проведенный на холодной земле в неподвижности, давал о себе знать: Макс замерз окончательно, у него даже зубы начали выбивать мелкую дрожь. И тут он вспомнил: у него же есть бронежилет, сделанный из пластиковых сверхпрочных волокон в виде красивого белого свитера. Он отыскал его в одном из своих чемоданов, одел на футболку, сверху накинув пиджак. Рубашку, кое-какие предметы из карманов, он спрятал на освободившееся место в чемодане. Пока не забыл, избавился от пистолета, который попал к нему от Василия Кныша. Спустил на воду байдарку, погрузил свой багаж, и вновь мощно заработал веслом, стараясь быстрее проскочить открытое пространство реки. Вдоль берега, где течение не такое сильное, поднялся вверх по Катуни километров на пять, точно до места, к нужному ему дому. Вытащив чемоданы на берег, он пропорол ножом брезентовое дно байдарки и оттолкнул ее от берега. Поднявшись по тропинке к дому, Макс постучал в окно. Хозяева еще не спали.

- Кто там? - послышалось за окном.

- Это я, Леонид Васильевич, - отозвался он.

Конечно, самый лучший вариант замести все следы за собой - убрать и эту парочку. Но тогда уже завтра могут начаться очень интенсивные поиски Макса, а за половину суток он не успеет далеко уйти.

- Сколько я должен Вам, Тихон Петрович? Уезжаю в командировку года на три и не хочу, чтоб меня здесь поминали плохим словом! Сколько?..

Тихон Петрович, хитроватый в своих крестьянских делах, быстро приспособившийся к новой рыночной экономике, деревенский пенсионер, при виде денег забывающий обо всем на свете, сразу же заломил цену:

- Двести пятьдесят тысяч!

Макс, не задумываясь, полез в карман пиджака за деньгами, но тут же вспомнил, что их там нет. Отыскав нужный ему чемодан, он приоткрыл его немного, стараясь, чтоб старики не видели тугих, перевязанных резинками пачек иностранных денег, достал кошелек, отсчитал десять пятидесятитысячных купюр и подал старику:

- Вот, здесь, Тихон Петрович, полмиллиона. Я даю вдвое больше, чем ты попросил, чтоб помнил обо мне, берег место для моих 'Жигулей', а главное, чтоб никому не болтал, что я у тебя держал машину. У меня страшно ревнивая жена. Кстати, она со мной не едет, остается в этом городе, не дай бог узнает, что я тайком от нее имел собственное авто! Вмиг подаст на развод! Так что, пожалуйста, Тихон Петрович...

- Что ты, что ты... ну, конечно же, не скажу никому. Да, ты садись к столу-то, садись. Я сейчас отыщу ключи от гаража, от машины... - с каким-то странным блеском в глазах проговорил старик и быстро исчез в сенях. Леонид Васильевич, считая, что все основные опасности для него сегодня миновали, решил от чая не отказываться, тем более, что ночью ему вряд ли где еще удастся подкрепиться. Он сел к столу, навел кружку горячего чая с медом, взял пирожок и ... вдруг страшный удар в спину, совпавший с чем-то оглушительным, буквально, снес его с табуретки. Однако, почти тут же он очнулся. Лежа на полу, вслушался в хвастливую речь старика:

- Я сразу понял - он грабитель! Таких денег... смотри - целый чемодан - честно не заработаешь!

А тело-то мы в речку! Кто его хватится? Да, никто! А мы - теперь миллионеры!

Макс тихо, под мышкой, нащупал в потайном кармане пиджака пистолет. Резко, как ему казалось, выхватил его и попытался быстро встать на ноги, но тут же чуть не взвыл: сильная боль пронзила всю левую половину спины. Нестерпимо горело и ныло все: мышцы, ребра, позвоночник, кожа. "Вот, падла, сзади, в упор, жаканом, что ли, из шестнадцатимиллиметрового оружия! Целил, видно, прямо в сердце. Как я догадался одеть бронежилет! А если б не замерз там на острове?.." Он привалился спиной к холодной печке, навел пистолет на старика, который продолжал упиваться богатством, так легко попавшем в его руки, не обращая внимания ни на старуху, ни на убитого им миллионера.

- Ну, и жаден же ты, дед! - подал голос Макс.

- Свят!.. Свят!.. Свят!.. - старик стал усиленно креститься.

- Молись! Молись усерднее, дед! Но, мне кажется, после совершенного тобою злодейского убийства небеса отвернулись от тебя...

Сделав демоническое отрешенное лицо, он решил еще сильнее напугать их:

- Я - сатана-искуситель, ты не выстоял, дед, и потому - ты мой! Сейчас направишься прямиком в ад, вместе со мной. Чтоб тебе не было там скучно, разрешаю взять старуху с собой. Возьмешь?

- Возьму... - дед перестал понимать происходящее. По-видимому, он, действительно, немного тронулся умом.

- Хорошо, мы поедем туда на моей машине. Тащи ключи! Нет, не ты, дед, пусть теперь их принесет твоя бабка!

Старуха мигом исчезла в передней комнате и вскоре вынесла несколько ключей, каждый на отдельной веревочке:

- Этот - от гаража, это наш, от дома, поедем - так надо закрыть, а это Ваши, от машины, - отдала ему все ключи женщина.

- Ну, что ж, пошли! Иди, дед, первым, к гаражу! А Вы, тетушка, закройте-ка дом на замок. Возьмите этот ключ обратно!

Он поднялся, забрал свои чемоданы, доковылял с ними до гаража. Вид стремительно несущей свои воды Катуни, в нескольких шагах от них, изменил планы Макса.

- Дед! У тебя лодка есть?

- Там она, у воды. Вон, у забора!

- Поплыли тогда на лодке. Путь по воде туда, куда мы собрались, намного короче, дед! Запомни это, может, придется, зачем вернуться, - зло усмехнулся Макс.

Они подошли к лодке. Тихон Петрович снял с цепи старый бутафорский замок, спустил ее на воду. Первой вошла в лодку женщина, уселась на корме. Сел за весла старик, дожидаясь, когда Макс оттолкнет лодку подальше в воду и запрыгнет в нее. В этот момент раздался тихий щелчок, будто треснула под ногой сухая ветка, затем еще один. Максимачев стрелял в головы. Не успевшие ничего понять старики бесформенной грудой рухнули у кормы. Сделав два выстрела в дно лодки, он вытолкнул ее на быстрину. Проводив взглядом исчезнувшее в черном безмолвии ночи утлое суденышко, он поднялся к гаражу, открыл его. Пользуясь фонариком, упаковал чемоданы в тайники под сиденьями и, не включая фар, выгнал машину из гаража. Запер его на замки, достал платочек, стер возможные отпечатки пальцев. Распахнул ворота, выгнал "Жигули" на полянку рядом с домом. Вернувшись, закрыл их на все запоры. И лишь после

этого выехал на деревенскую асфальтированную дорогу. Проехав с километр, по деревне, очень тихо, он выбрался на автостраду и, включив дальний свет, на скорости около ста двадцати километров в час, понесся в новую жизнь, в которой ему предстояло стать солидным, богатым и всеми уважаемым бизнесменом.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Андрей Черных почувствовал сначала холод. Он замерз настолько, что не мог даже пошевелиться. С большим трудом удалось открыть глаза. Угол какого-то двухэтажного дома был у него на первом плане. Знакомый дом, где он его видел? "Ах, да, это - дом Макса. А как я сюда попал, и что делаю здесь?" Он начал вспоминать последние события. Утро... День... Ближе к вечеру звонок от Виталия Зайцева. "Спасибо, конечно, хоть предупредил... а потом? Пришли два могучих мужика, направили на меня струю газа... значит, здесь у Макса штаб-квартира. Удобное место. Река рядом, в ней можно спрятать трупы..." Он попробовал сесть. Получилось. Осмотрелся. Увидев рядом с собой знакомых ему уже крутых ребят, тех, что помогли приехать Андрею сюда, он понял: Максимачев, боясь мести Глазырина, сумел сбежать. От своих помощников он умело избавился, используя, по-видимому, нервно-паралитический газ. Он проверил содержимое карманов у спящих на заднем сиденье "Мерседеса". Ничего нового о них он не узнал: деньги, ключи, сигареты, зажигалки - вот немудрящий набор находившихся при них предметов. Увидев забытые ключи зажигания, Андрей понял, что Макс очень торопился, и мог оставить еще что-нибудь ценное и очень важное для него сейчас. Он внимательно исследовал салон. Нашел газовый пистолет, коробку лекарства в ампулах с надписью на картонной крышке: "Клофелин. Применять только по назначению врача!" А случайно заработавшая рация, настроенная на волну, где Глазырин разыскивал какого-то пропавшего "ястреба", была, конечно, самым лучшим подарком для него от сбежавшего Максимачева. Андрей оставил все на своих местах, однако, подумав немного, забрал ключи и пистолет. Ключи он кинул в траву к забору, запомнив место, а пистолет спрятал под машиной, замаскировав в траве. После этого, будучи твердо уверенным, что его сегодня вечером освободят свои, улегся на прежнее место. В начавших сгущаться сумерках послышался шум у ворот, и во двор сразу въехало несколько машин. Вскоре его и троих ребят на неизвестно откуда взявшихся медицинских носилках понесли в дом, по разным комнатам, и занялись реанимацией. Андрею начали тереть виски, совать вату, густо смоченную нашатырем, под нос, шлепать ладонями по щекам. Последнее очень не понравилось ему, поэтому он сразу же "очнулся". Сел. Осмотрелся. Комната, куда его перенесли, чем-то напоминала нищий сельский медпункт или морг провинциального городка. В этих учреждениях он бывал когда-то по своим журналистским делам и видел только голые кушетки. Здесь же всю обстановку составляли три таких шедевра мебельного производства, застеленных белыми простынями. Окон не было, из чего Андрей заключил, что комната, вероятно, находится в подвале. "Медбрат" - здоровенный детина, в белом халате, заметив, что его подопечный пришел в себя, тут же подошел к телефону и кому-то доложил:

- Все в порядке! Он уже сидит!

После короткого инструктажа, полученного им от начальства, Андрей услышал:

- Хорошо. Сейчас подготовлю!

"Медбрат", поглядывая плутовато на него, спросил:

- Вы, наверное, догадываетесь, где находитесь?

- Нет.

- В вытрезвителе. В персональном номере Вы находитесь потому, что директор. Я рад, что Вы пришли в себя, но прежде чем отпустить, я попрошу выполнить несколько обязательных тестов.

- Простите, но, ведь я не пьян. Алкоголя сегодня ни грамма во рту не было!

- Именно в этом я и хочу убедиться. Проходите сюда, встаньте, вот, на этот помост, закройте глаза. Поднимите вверх руки, глаза не открывайте. Возьмите себя за кончик носа правой рукой... так, хорошо... теперь - левой... теперь обе руки строго параллельно нацелены вверх...

И вдруг Андрей почувствовал, как, видимо, шелковый, очень гладкий канат схватил его правое запястье. Почувствовав неладное, он попытался левой рукой проверить, что там, но и левая оказалась в такой же ловушке. К тому же пол под ногами ушел вниз. Андрей был подвешен на двух веревках за руки посредине комнаты. "Ну, лопух, кретин последний, знал же, куда попал, и что я уши развесил, поверив прекрасному обхождению!" - мысленно ругал себя он. Кончики пальцев ног едва касались пола, тело натянулось в струну. "Медбрат" поднял трубку телефона:

- Шеф! Все готово!

Не прошло и минуты, как над пожарной лестницей и чуть ли не над его головой - до ближайшей стены было около полутора метров - легко и бесшумно исчез квадратный кусок потолка. Вниз спустились трое. Кто-то сверху закрыл дыру в потолке, поставив крышку на место. Оказывается, она откидывалась и вместо ручек имела скобы с той и с другой стороны. Скоба всего в полуметре от веревок, исчезающих в отверстиях на потолке! Зацепившись за нее ногами можно попытаться освободиться из ловушки. В пришедших он узнал Глазырина и двух его телохранителей. Анатолий Михайлович подошел к нему вплотную:

- Ну, что ж, Алексей Ручьев, вот мы и встретились. Ты, знаешь, я уж как-то привык обращаться к тебе Андрей, да Андрей. Давай я так буду называть тебя и дальше. Так вот, Андрюша, чтоб ты понял расклад сил, объясняю: ты разоблачен мною полностью, твоя задача здесь - мне известна. Чтоб у нас получилась откровенная беседа, сейчас привезут сюда твою жену и сына. От тебя требуется, чтоб сохранить им жизнь, немного. Сказать, кто твой напарник. Я точно знаю, что он у тебя есть. Какие у тебя второстепенные задачи? Что успел узнать, помимо того, что я тебе рассказал? Учти, у нас есть возможность свериться, и если не совпадет, потеряешь своих близких.

Андрей понял, что об Ольге Ковальчук ему ничего не известно. Семья его в безопасности, поэтому он очень уверенно ответил:

- Я, действительно, в прошлом Алексей Ручьев. Я не собираюсь этого отрицать, хотя не имею ни малейшего понятия, как вы об этом догадались. Но, ведь, это моя личная жизнь: хотел - был журналистом Ручьевым, разонравилось - стал бизнесменом Черных.

- Ах, вот, даже как! А ну, мальчики, объясните ему, что мы знаем, где он работает, и по какому ведомству начисляют зарплату сотруднику госбезопасности Ручьеву!

"Мальчики", как на тренировке, используя Андрея вместо боксерской груши, начали наносить удары. Секунд через двадцать он не выдержал - закричал от невыносимой боли, разлившейся по всему телу.

- А - а - а!..

- Достаточно! - скомандовал Глазырин.

- Ну, как, Андрюша?

При помощи разбитых губ и еле ворочающегося языка тот спросил:

- Где... ты?

Глазырин приблизился:

- Здесь я, милый!

Андрей, собрав сгусток слюны и крови, неожиданно плюнул ему в лицо, и потерял сознание.

- Ребята, я же говорил вам, бить вполсилы! Это уже не клиент. Придется ждать, когда привезут жену и сына. - Глазырин достал платочек и вытер плевок, - ладно, пошли наверх, пусть висит до утра - сговорчивее будет. Водки и шампанского из подвалов Макса! Всем, кто остался жив! Кого нет - помянем...

Андрей сыграл потерю сознания. Хотя избит он был довольно прилично, и особых актерских способностей для этого не требовалось. Сквозь ватную полудрему он услышал, как захлопнулась квадратная плита за ушедшими. Расслабившись, некоторое время отдыхал, однако, вскоре почувствовал, как затекают и немеют кисти рук. Надо было двигаться. Андрей, поочередно, толкаясь ногами, насколько мог, начал подпрыгивать и приосвобождать от тугой удавки то одну руку, то другую, одновременно с силой сжимая и разжимая пальцы, стараясь восстановить кровообращение в кистях. Сдавая последний раз контрольные нормативы по физподготовке, он подтянулся шестьдесят раз, выполнил и несколько гимнастических трюков, в число которых входил и тот, что предстояло ему сделать сейчас. Он ни секунды не сомневался в том, что вполне справится. Вот, только б не отбили где-нибудь нужную мышцу, да не порвать бы ему самому, начав выполнение этого, довольно сложного, упражнения без разминки. С час, не меньше, как ему казалось, он потратил на подготовку. Наконец, почувствовав, что, несмотря на боль, его тело прекрасно работает, он, как гимнаст на кольцах, раскачавшись, вышел в стойку на руках. И, уцепившись сначала одной, затем другой ногой за скобу люка, освободил натяжение петель на кистях рук. Вытащив их поочередно из удавок, он спустился по одной из веревок вниз. Поскольку шнуры уходили вверх, в узкие отверстия на потолке, и их натяжение, по-видимому, контролировалось кем-то, Андрей, встав на один из топчанов, привязал к каждой веревке по кушетке, связав их простынями, чтоб не гремели. Лишь после этого занялся подробным осмотром своей камеры заключения. Толстые бетонные стены фундамента не имели ни трещин, ни щелей - нигде никакого намека на потайную дверь или окно. Но, ведь, не через люк же спустили его сюда на носилках? Наконец, он нашел искусно замаскированную потайную дверь, но попытки ее открыть ни к чему не привели. "Ну, что ж, будем выходить отсюда тогда через верх. Вот, только свет надо как-нибудь выключить здесь! Стоп..." Мелькнувшая мысль была очень ценной: надо устроить короткое замыкание! "Тогда сгоревшие пробки и погрузившиеся во тьму хотя бы эти две комнаты, моя и та, что сверху, дали б отличный шанс для побега". Андрей вспомнил, как в детстве баловались, устраивая короткое замыкание в розетках при помощи проволоки. Розетка здесь была, однако, ни проволочки, ни гвоздя, вообще, ничего металлического не удалось ему найти в этом каменном мешке. "Придется замкнуть непосредственно проводку", - решил Андрей. Его комната освещалась двумя лампочками на противоположных стенах. Одна из них находилась рядом с лестницей, у потолка, до нее спокойно можно было дотянуться рукой. Андрей добрался туда, выкрутил лампочку, спустился, положил ее на пол. Взяв простыню, вновь поднялся вверх, привязал себя ею к лестнице, как это делают при помощи ремней монтеры на столбах, убрал свободную руку за спину, второй - резко дернул патрон на себя. Посыпались искры, оголились провода, но пробки устояли: свет на противоположной стене, помигав, продолжал гореть. Тогда Андрей взял за изоляцию один из проводов и соединил оголенные концы. На этот раз фейверк закончился сплошной темнотой. Пропала даже полоска света, которая едва пробивалась в одну из щелей неплотно подогнанного люка. "Это хорошо. По-видимому, вверху тоже темно, - отметил про себя Андрей, - и поэтому надо торопиться!" В комнате над ним было тихо: ни шагов, ни голосов. И он решился. Но прежде, чем покинуть навсегда эту камеру, он задумал устроить прощальный сюрприз: нащупал оплавленные провода и скрутил их. "Замучаются искать, где замкнуло!" Он уперся спиной в крышку, начал потихоньку разгибаться, приподнимая ее. К его удивлению, она очень свободно подалась и была, вероятно, сделана из какого-то сверхлегкого, плохо пропускающего звук, материала, поскольку, буквально, в соседней комнате шло бурное обсуждение, каким должен быть "жучок", а он в своем подземелье ничего не слышал. Андрей быстро и аккуратно закрыл крышку и, крадучись, отправился искать какой-нибудь выход из этой комнаты. Вскоре он выскользнул в коридор первого этажа, ведущего в большой зал для банкетов. Здесь можно было уже ориентироваться, несмотря на сплошную темноту: он был в этом доме дважды и знал примерное расположение дверей, комнат, пожарных выходов. Пробравшись в одну из комнат, с окнами на северо-восток, он внимательно, через стекло, осмотрел двор. Минут пять он наблюдал в едва начинающих бледнеть сумерках за тропинками во дворе: нигде никаких движений он не заметил. Андрей с трудом открыл шпингалеты на одном из окон, затем очень тихо створки и, высунувшись на улицу, еще раз вслушался. Стояла тишина. Лишь после этого он выпрыгнул на цветочную клумбу. Быстро дошел до "Мерседеса" Максимачева, который стоял на прежнем месте. Нашел в траве спрятанный им газовый пистолет, проверил обойму. Пистолетом Макс, по-видимому, еще ни разу не пользовался. Прошел к заборчику, к месту, куда он закинул ключи вчера вечером. На ощупь, в мокрой от росы траве, он все-таки нашел их. Андрей отлично понимал, что если он сейчас сядет за руль "Мерседеса" и попытается сбежать на нем, то далеко не уедет. Глазырин и его охрана, помимо того, что сами организуют погоню, поднимут весь город на его преследование. Заявят в ГАИ, что угнан очень ценный автомобиль, предложат премию в несколько миллионов, и молодые, крепкие и выносливые ребята будут гонять его на совесть. Нет, надо сначала нейтрализовать всех здесь, чтоб он хотя бы до города, до своей конторы, добрался спокойно и выяснил, в чем там дело, как они умудрились его потерять, да, и брали ли, вообще, под наблюдение? Может, что произошло с Ольгой? Вопросов у него было много и, чтоб получить на них ответы, а главное, сохранить свою жизнь, сумев довести до конца свой дерзкий побег из крепости Макса, надо было вернуться в дом. Тем же путем, через окно, он проник на первый этаж дома, пробрался в одну из смежных комнат, чтоб было слышно голоса. Спорили о толщине провода в "жучке":

- Я тебе говорю - не потянет такой дом эта проволочка!

- А мы сейчас проверим.

Из комнаты, где электрики работали с пробками, послышался треск. На какое-то мгновение освещение в доме появилось, но лампочки, не успев вспыхнуть на полную мощность, тут же погасли. Спор разгорелся с новой силой:

- Я же говорил! Не соображаешь - не лезь!

- Это где-то коротит!

- Коротит - не коротит, толстую проволоку давай, сейчас сделаем, за милую душу будет гореть!

- А если проводка полетит и дом сгорит?

- Не сгорит! Он кирпичный!

- А где ее взять, толстую проволоку, сейчас?

Вмешался третий голос:

- Я видел у Григория ремень, плетенный, из разноцветных жилок. Дембельский ремень. Мы когда-то такие вязали, когда на дембель собирались. А он, по-моему, в соседней комнате дрыхнет.

- Слушай, а что те двое так долго очухаться не могут?

- Шеф сказал, что их Макс потравил коньяком с каплями какого-то лекарства - то ли ксифелина, то ли клофелина...

- Слушай, а мы-то сейчас поддаем - не потравимся?

- Да, у нас все бутылки на столе, изо всех пробовали - ходим же еще!

Все четверо - Андрей из темного укрытия пересчитал их - пошли в соседнюю комнату на поиски проволоки...

Клофелин?.. Он вспомнил, где видел написанным это слово: в "Мерседесе", при осмотре салона в одном из многочисленных потайных карманов, он наткнулся на коробку с ампулами. А что, если... Почти бегом он вернулся к открытому окну, выпрыгнул и помчался к машине Макса. На ощупь, отыскав коробку с ампулами, выгреб их из нее и так же бегом - назад. Вновь проникнув в дом, он снял кроссовки и по коридору, знакомой уже дорогой, мигом, бесшумно, добрался до той комнаты, где был накрыт стол. Пришлось подождать. Ребята Глазырина при помощи ножа расплетали ремень и скоблили, зачищая концы, медную проволоку. Закончив эту работу, они при свете фонарика разлили по сто грамм, выпили, закусили и молча пошли к распределительному щитку - ставить "жучок". Андрей проскользнул к их столу и, руками разламывая ампулы, выплескивал их бесцветное содержимое в стаканы, которые стояли на столе. Он успел добавить по несколько капель своего лекарства во все стаканы, когда новый фейверк искр, гораздо мощнее предыдущих, посыпался в соседней комнате. Андрей присел, спрятавшись за столом. Но свет не загорелся и на этот раз. После долгой перебранки там решили удвоить толщину контрольного предохранительного провода. Андрей понял, что сейчас, вероятнее всего, сгорит оплавленная проводка в комнате его заточения, и свет появится, поэтому он быстро и бесшумно исчез из комнаты. Надо было найти Глазырина. Спальни в этом доме располагались на втором этаже. Натянув кроссовки, которые он временно оставлял на одном из окон в коридоре, он по боковой лестнице поднялся на второй этаж здания. Прошел по коридору. Прислушался. В одной из комнат услышал храп. Попробовал открыть дверь - заперта изнутри. Андрей мог бы выбить ее одним ударом ноги, но шум могли услышать внизу. Что делать? Вдруг загорелся свет, причем настолько яркий, что часть лампочек, по-видимому, перегорев, сразу же погасла. Мгновенно, при свете электричества, осмотрев коридор и никого не увидев в нем, Андрей принял решение выбить дверь. Отголоски восторженного шума внизу заглушили треск разваливающихся запоров. Влетев вместе с дверью в комнату, он, приготовившись к рукопашному бою, не увидел противника. Единственный, кто был здесь, это глава компании Глазырин, не проснувшийся даже от шума и грохота взлома. "Надрался так, что ли?" - подумал Андрей. Он скрутил ему руки подвернувшейся футболкой. Вытащил из-под него простыню, связал его ноги, и концы привязал прямым узлом к спинкам кровати. "А если проснется и заорет? Надо найти, чем закрыть рот!" - Андрей выдвинул несколько ящичков стоящей в комнате мебельной стенки и, отыскав медицинский отсек, взял широкую клейкую ленту, отрезал небольшой кусок, лежащими рядом ножницами. Набросив на рот Глазырина лейкопластырь и убедившись в том, что он плотно заклеен, Черных спустился вниз. Теперь надо было дождаться, когда "нагуляются". Через несколько минут после шумного тоста по поводу "добытого огня", все неожиданно стихло. Андрей вошел в комнату, где только что шло пиршество. Это было то самое помещение, в которое он выбрался сегодня из подвала. Позы всей четверки говорили, что все накушались водочки вдоволь. В доме стояла тишина. Никто не мог помешать претворить в действительность неожиданно возникший мстительный план. Он вновь поднялся в комнату своего бывшего шефа, взял на загорбки Глазырина, закинув его связанные руки себе за шею, спустился на первый этаж, а затем и в ту комнату, где недавно был заточен сам. Подвесив шефа компании за руки в тех же шелковых канатиках, он еще раз проверил клейкую ленту, что держала челюсти Глазырина. "Вот, теперь мы в расчете", - подумал Андрей, хотя ненависть к этому человеку переполняла его.

Он выбрался из подземелья, обошел еще раз дом. Больше никого в многочисленных комнатах коттеджа ему не встретилось. "Часа два, три в запасе должно быть теперь! - решил он и спокойно пошел к "Мерседесу". Вставил ключ зажигания - машина легко завелась. Развернулся, подъехал к воротам. Нашел засовы, на которые они были заперты, открыл и выехал навстречу уже чуточку посветлевшей половине неба. На недавно асфальтированной дороге, ведущей от коттеджей в город, он быстро освоился с машиной, довольно легкой в управлении. "Время - около шести. К своим - рано, к телефону - тоже, а что, если..." - мелькнувшая мысль показалась настолько нереальной, что он начал вновь и вновь обдумывать ее. "Есть только один шанс захватить дискету Глазырина с данными о врагах и друзьях компании - это тот, которым я сейчас могу воспользоваться. Иначе сегодня же, догадавшись, насколько круто занялись его фирмой, Глазырин, вернувшись в контору, уничтожит все записи".

Андрей выжимал из машины все, на что она была способна. Он спешил: Надо было пробраться в контору компании до наступления светлого времени суток. "Почему интересно все умное, гениальное рождается чаще всего утром?" План, возникший у него, был очень прост. Копия той дискеты "друзья -враги" была у программистов. И содержала она все те сведения, ради которых и был отправлен в командировку в этот город он. Сумеет Андрей взять дискету - больше никого не надо посылать сюда! Кто друзья, кто враги - вот они! Загрузи программу в любой компьютер, найди код и составляй картотеки!

Серые предутренние сумерки - время самого глубокого сна у людей. Если действовать, не спеша, продуманно, можно незаметно проникнуть в лаборантскую и тихо забрать дискету. Хитростью или силой, но постараться взять тихо, и исчезнуть. Сумеет он все сделать, не потревожив осиное гнездо, можно сразу, отсюда, брать направление в краевую контору, не сумеет - придется бежать в горы. Он знал куда: спрятать его в тайге, а то и провести дремучими таежными тропами, маршрутом братьев Абалаковых, с Алтая на Абакан, сможет его друг по Афгану Иван Серегин, работающий сейчас на Манжерокском участке егерем. Его дом стоит в километре, двух от деревни, на берегу озера, и, будучи там, в июне, Андрей узнал, что его друг по-прежнему здесь.

Ванька Серегин, с которым он полтора года отпахал в Афганистане, был еще не женат. Его самой первой и пока что единственной любовью была горная Алтайская тайга, которую он исходил вдоль и поперек. Три года назад, во время своего летнего отпуска, Алексей Ручьев прошел с ним до зимнего охотничьего дома Серегина. Занесли туда по рюкзаку круп и консервов. Более сотни километров они отмахали за пять дней. Увиденная первозданная красота настолько поразила впечатлительного Алексея, что он дал слово, каждое лето отдыхать только у него в горах, помогая тому готовиться к зимнему сезону. Кстати, тогда ж Иван пообещал устроить для своего друга конный переход по тропе, что идет по хребту Синюхи до самого Телецкого озера. Однако вмешалась, "Ее Величество", судьба...

Незаметно, за воспоминаниями, Андрей доехал до гостиницы. Зная о том, что парадный вход все время контролируется электронной охраной в виде компьютерной программы "друзья - враги" и, что он, появившись в поле обзора видеокамер, немедленно, в красном цвете, высветится на мониторе компьютера дежурного программиста, Андрей подъехал к черному ходу с другой стороны здания. Пройдя через только что открывшиеся кухонные цеха ресторана, бросил мимоходом приступившим к работе поварам:

- Служба охраны гостиницы! Закройтесь за мной!

Он вышел через дверь, ведущую из ресторана в фойе первого этажа гостиницы, и сразу же прошмыгнул на лестницу. Шагая через ступеньку, очень быстро добрался до верхнего этажа. Вместо трех, хорошо вооруженных охранников, сегодня был только один, но и тот, по-видимому, не получил никакой информации об Андрее Черных, поскольку не знал, что предпринять.

- Привет! - начал Андрей.

- Привет! - ответил тот. - Я тебя знаю, ты - директор пивзавода. И слышал, что шеф хочет сделать тебя начальником охраны.

- Верно! Поэтому ты, наверное, догадался, почему меня он послал сюда. Мне надо взять дискету у программистов. Она срочно нужна Анатолию Михайловичу. Он сейчас находится в загородном доме Максимачева. Ты можешь позвонить туда прямо сейчас и убедиться в этом.

Охранник набрал номер. Неожиданно для Андрея на том конце откликнулись:

- Алло!

- Алло! Это дом Максимачева?

Андрей незаметно пододвинулся ближе, чтобы слышать, о чем пойдет разговор, и действовать в зависимости от обстоятельств.

- Да.

- С кем я говорю?

- Со сторожем.

- Анатолий Михайлович там?

- Да. Они меня отправили отдыхать, а сами всю ночь гуляли. Сейчас только разошлись по комнатам, до девяти велели не будить!

Сторож импровизировал. Наверняка, он на дармовщинку, стянув бутылку, под шумок "накушался", и только сейчас его разбудили, по-видимому, этим телефонным звонком. На том конце положили трубку: послышались короткие гудки.

- Ну, ладно, пойдем, возьмем! Какую кассету-то?

- Не кассету - дискету! Программист знает.

Они прошли в лабораторию. Дежурный программист был также знаком Андрею: он видел его не раз здесь, только не знал, как зовут.

- Меня прислал шеф. Ему срочно нужна дискета "друзья - враги". Он сказал, что я возьму ее у дежурного программиста. Охране велел позвонить и проверить: действительно ли, он там находится, что мы сейчас и сделали. Так что дело за Вами! Андрей повернулся к охраннику, тот подтвердил:

- Да, Леня, я звонил. Сторож сказал, что они там "гудят" всю ночь!

- Мне-то что, пожалуйста! Приказ есть приказ! Приказы не обсуждаются. Но только, не дай бог, конечно, энергию отключат! Компьютеры у нас сегодня хреновые. Отечественные. Без винтчестеров, то есть без внутренней памяти. "Ай - би - эмки" продали, на прошлой неделе, покупатель выгодный попался, а сами, когда теперь получим нормальную технику, - ворчал, доставая дискету из маленького сейфа, программист. - Вот она! Пожалуйста, побережнее! И к вечеру пусть Анатолий Михайлович вернет ее, а то мало ли что!

- Хорошо, хорошо! Я передам.

Андрей быстро вышел. Направился по лестнице, прежним путем, вниз. Дверь в ресторан была уже заперта, поэтому он машинально направился к центральному выходу. Над стеклянными дверьми висело массивное неработающее электронное табло с отверстиями для вентиляции внизу, очень напоминающими дырочки от вывалившихся сучков в сауне. Он вспомнил о том, что здесь, в этой лаборатории наверху, данные об Андрее Черных уже, конечно, стерты, и сейчас его в красной ауре, видят выходящим из гостиницы и охранник, и программист. "Надо было, дураку, найти пожарный выход или уйти через окно. Обрадовался, что так легко досталась дискета!.."

Он прибавил ходу. И уже, когда садился в "Мерседес", услышал сзади:

- Стой! Стрелять буду!

Он мгновенно запрыгнул в машину, нащупав свое единственное оружие, газовый пистолет. Однако, каскад искр, посыпавшийся вокруг машины, от стекол, от кузова, напомнил ему, что он находится в бронированном автомобиле. Он захлопнул дверцу, спокойно сел на место водителя, поворотом ключа оживил технику, развернулся и стремительно понесся на стрелявшего в него из автомата охранника. Тот мгновенно исчез в подсобных помещениях ресторана. "В милицию сейчас он звонить не будет. Прежде всего, кинется разыскивать Глазырина. Пока его найдут там, в доме, тоже приличное время уйдет". Андрей принял решение заскочить на минутку в квартиру Марины: захватить теплый спортивный костюм, зимние носки, зимние кроссовки - все это оставалось дома. Он отлично помнил, что эти его вещи лежали там, в шифоньере, когда они уходили. А если придется идти в горы, то надо, хотя бы немного, подготовиться. Кто знает, на сколько дней, а может и недель растянется во времени его бегство от людей Глазырина! Тот, ведь, не успокоится до тех пор, пока не вернет дискету или пока не уничтожит его вместе с этой очень ценной пластиной.

Через пять минут он был уже дома. Бегом, поднявшись наверх, Андрей в тайнике, на лифтерской комнате под кирпичом, достал запасной ключ. Своего ключа от квартиры в это лето он не имел. Однако, дверь легко подалась, едва он только к ней прикоснулся. Войдя, Андрей увидел кем-то учиненный погром. Пропала почти вся оставленная одежда, более или менее прилично выглядевшие костюмы, большая часть обуви. Выбрав кое-что, из валявшегося на полу, он быстро понесся вниз: ему было безразлично, что станет с квартирой. Жить теперь ему здесь не придется. Это он знал точно. Уже около машины он услышал бой городских курантов. "Раз, два, три, четыре, пять, шесть! Всего-то только шесть!" - удивился Андрей. Он знал, что через час, два, огромные силы будут брошены на его поиски. За это время ему надо исчезнуть из города, но до крайцентра он может не успеть. Остаться в городе, пересидеть, переждать самую большую волну поиска, ну, хотя бы у Ольги Ковальчук? Нет, это очень опасно. Андрей знал, что бесследно исчезнуть в условиях города невозможно. Всегда находится какой-нибудь случайный свидетель, который видел одним из последних пропавшего. Найти этого свидетеля в условиях своего города Глазырину не составит труда. Да, правильное он принял решение: надо, как можно быстрее, в горы, к Ивану.

Через десять минут он выехал на полупустой Чуйский тракт и, доведя скорость до ста пятидесяти километров в час, стремительно помчался в рассвет...

"И все-таки до чего гнилые кадры у Глазырина - мародеры! Это ж надо, подобрали все, что плохо лежало. Ведь, ношеные вещи!" - возмущался про себя Андрей, и в мыслях даже не допуская, что это работа его жены, Марины, которая так и не уехала вчера в Барнаул.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Как только провожавший жену и сына Андрей скрылся из виду, Марина погрузилась в свои проблемы. Кто и где ее сейчас ждет? Ее родители в шестидесятые годы приехали на Алтай по комсомольским путевкам - поднимать целину. Здесь, на Алтайской земле, они познакомились и поженились. Когда Марине исполнилось пять лет, они остались с матерью вдвоем: ее отец, тракторист, заблудившись в пургу в безбрежной степи, замерз. Он очень хотел жить: бросив трактор, в котором кончилась солярка, пешком прошел в поисках человеческого жилья еще около трех десятков километров. Его нашли только весной, когда сошел снег... Мать как-то сразу сникла, постарела, и больше никогда не пыталась выйти замуж. Вскоре они переехали в краевой центр. Устроившись работать на комбинат, она посвятила оставшуюся жизнь дочери. Трудилась во вредных цехах, стараясь больше заработать и одеть дочь не хуже ее сверстниц. "Выработала вредность" и, выйдя на пенсию раньше положенного, она прожила недолго на заслуженном отдыхе: всего пять лет. Умерла в тот год, когда появился Ромка. Как она была счастлива, дожив до этого момента! Все ее богатство - это она, Марина, да появившийся в тот печальный год внук. Жизнь загнанной рабочей лошади, где работа - способ добычи денег, чтоб не умереть с голоду! И она, Маринка, сейчас ступает на этот же круг! Куда она несется, бросив с таким трудом нажитое?

- Сверните, пожалуйста, вот здесь. Доедем, вон, до того дома! - не выдержала она, когда в поле зрения появилась их девятиэтажка.

- Я, по-моему, договаривался на рейс до Барнаула, а не катать Вас по городу, - начал было возмущаться шофер.

- Ах, так! Немедленно меня высадите и верните все деньги! Слышите? Я не желаю с Вами ехать!

- Успокойтесь, доедем до этого дома!

- Я весьма сожалею, что это ценное решение Вы не приняли минутой раньше. Я требую, чтоб Вы остановились! Или я сейчас крикну в окно первому попавшемуся милиционеру: на помощь!

Шофер вынужден был остановиться. Вытащив ее чемоданы из багажника, и вернув все до рубля, он громко хлопнул дверцей и немедленно отъехал, оставив ее с Ромкой на обочине. Буквально, через несколько мгновений она поймала свободное такси. Доехала до школы, по дороге наметив план действий...

Она тихонько вызвала с урока учительницу математики Воронову Нину Алексеевну, живущую недалеко от школы, в девятиэтажке, вдвоем с сыном, еще дошкольником. Объяснила ситуацию:

- Нина! Я говорю только тебе одной! Пожалуйста, больше, чтоб никто не знал!

- Я не болтлива, ты же знаешь.

- Кратко: моему мужу удалось спастись! Он выплыл через другую прорубь, ниже по течению. Оказывается, на него было совершено покушение. Для того, чтоб найти тех, кто убивал, его забрали в органы КГБ. А в этом году он, под видом коммерсанта, вернулся в свой родной город, и сам занялся поиском тех людей, которые его убивали. По-видимому, он их узнал, и они его - тоже, потому что сегодня он сорвал меня с уроков, дал собрать только два чемодана, остальное все пришлось бросить. Немедленно, говорит, уезжай! Но ты-то знаешь, как нам каждая вещь достается! Сама так же, как и мы...

Марина расплакалась.

- Ну, что ты, не надо! Я все понимаю. Возьми ключ от моей квартиры - завези туда, сколько сможешь. Через три часа я освобожусь, помогу. Но, мне кажется, тебе опасно там появляться, раз так считает муж...

- Нина, я, буквально, на час, два - не больше! Перевезу хотя бы наиболее ценные вещи к тебе, затем куплю билеты на автобус, и мы с Ромкой уедем.

- Я не гоню. Можете переночевать.

Нина Алексеевна сходила за ключами, подсказала, как лучше проехать на машине к их подъезду.

- Ромку с собой не таскай, пусть посидит в квартире, почитает что-нибудь.

- Хорошо. Спасибо, Нина!

Марина Владимировна быстро нашла ее квартиру, оставила Ромку, рядом с вытряхнутым из чемоданов добром. Сделала первый рейс в свое брошенное гнездо. Во время второго шофер начал подозрительно на нее коситься, ворчать, что у него кончается смена, и пора ехать в парк.

- Вы, может, считаете меня "домушницей"? Так, я должна Вас огорчить: вот, мой паспорт, - она достала его из сумочки, где были деньги и документы, и которую она из рук не выпускала ни на миг, - посмотрите прописку, вещи я вожу из своей квартиры. Ваш вынужденный простой я оплачу. Не волнуйтесь, мы сейчас сделаем третий рейс - и Вы свободны.

Набив в последний раз чемоданы наиболее ценными книгами, которые, она знала, ей пригодятся еще в работе, Марина с трудом понесла их вниз...

Лифт в их доме, из-за экономии средств во время строительства, сделали до восьмого этажа, а из-за неисправных кнопок вызова на первом и втором - вверх можно было подняться, начиная с третьего этажа и выше, если только не успел юркнуть в кабину, когда кто-то спустился. Вот и сейчас трое молодых рослых парней, тщетно подавив на кнопку вызова на первом этаже, направились вверх по лестнице. Они уже были между пятым и шестым этажами, когда услышали звук открывающихся дверей лифта. Приостановившись немного, словно вслушиваясь, откуда и куда движется кабина вдруг заработавшей автоматики, они продолжили свой путь вперед. Один из них буркнул:

- Стас там! Если что - справится!

Марина, выйдя из дверей, увидела иномарку, стоявшую вплотную к подъезду и закрывающую выход на дорогу, шофера, молодого парня в наушниках, меняющего кассеты в магнитоле. Она сразу же подумала о том, как нелегко ей будет протиснуться, с чемоданами в руках, в узкое пространство между машиной и оградой цветника, а просить отъехать шофера, с задраенными ушами, ей не хотелось. Марина Владимировна свернула на дорожку, идущую вдоль стены дома, под балконами. Вышла к такси. Шофер помог ей уложить чемоданы.

А еще через минуту, как только они отъехали, она в последний раз оглянулась на окна своей квартиры, словно прощаясь с частью прожитой жизни. То, что Марина увидела, заставило ее вжаться в угол сиденья. Сердце встревожено забилось: из распахнутого окна ее квартиры двое здоровенных мужчин что-то кричали вниз, пытаясь дозваться, по-видимому, шофера той иномарки, что стояла у подъезда. Она догадалась, что это за машина была. Судьба ее пока хранила. Марина немедленно залезла в сумочку, достала, как ей казалось, очень приличную сумму, вдвое перекрывающую показания счетчика, подала шоферу:

- Я Вам очень благодарна. А если мы через пять минут будем у того дома, где я выгружалась, то я заплачу еще столько же!

- Не пойму - теперь-то, куда торопиться?

Марина, не выдержав, довольно резко объяснила:

- Хорошо! Я объясню. За мною гоняется бригада рекетеров. Дважды они меня уже настигали и, как видите, я пока жива и невредима. А шоферы, которые в эти моменты находились рядом со мной, совершенно чужие люди, оба на пенсии по инвалидности. Вы, наверное, обратили внимание: перед тем, как мне выйти из подъезда, там встала, перекрыв выход, черная иномарка, а из нее вылезли и пошли наверх крепкие мужики. Мне повезло - мы разминулись. Я спускалась в лифте, они же шли наверх пешком. Но оттуда, с девятого этажа, они видели, как я садилась в Вашу машину. Я больше, чем уверена - через минуту, две, если мы не успеем затеряться среди многоэтажек, за нами будет погоня.

Шофер недоверчиво покосился на нее, однако, вспомнив, что иномарка у подъезда, действительно, была, все-таки резко прибавил, а вскоре свернул с автострады внутрь многоэтажного квартала, где, попетляв немного, вскоре остановился у нужного им дома. Погони вроде бы не было. Марина Владимировна окончательно рассчиталась с шофером, поблагодарив его за помощь. Насколько это было возможно с ее увесистыми чемоданами, быстро дошла до лифта, поднялась на шестой этаж, условным звонком дала о себе знать Ромке.

- Мама, ты?

- Я, сынок!

Он впустил мать. Закрывшись на все запоры, сняв плащ, надев комнатные тапочки, Марина быстро подошла к окну. Сквозь тюлевую занавеску осмотрела автомобильные дорожки около многоэтажек. Преследования не было. Она успокоилась. Вдали показалась Нина Алексеевна с сыном, которого, по-видимому, только что забрала из садика. Они уже подошли к своему дому, как неожиданно, сзади них, откуда-то возникла черная легковая машина. Встревоженное состояние вернулось вновь. Особенно Марина испугалась, когда увидела, что иномарка остановилась рядом с ее подругой, и люди, сидящие в машине, стали с ней разговаривать. Побледневшая, она внимательно наблюдала за ними. Вот, напоследок Нина показала рукой внутрь квартала, и они с сыном пошли в дом. Автомобиль проехал дальше. Едва только Нина Алексеевна появилась в квартире, как Марина Владимировна накинулась на нее с расспросами:

- О чем они тебя спрашивали?

- Приезжала ли сюда на такси женщина минут десять назад?

- А ты?

- Я хотела было сказать нет, но потом почему-то подумала: а вдруг тебя разыскивают! Ну и выдала ответ, который им показался правдоподобным. Да, проехала, к длинной, семиподъездной девятиэтажке. Это примерно в километре отсюда. Так, значит, все-таки тебя ищут? Но как они догадались, в каком районе надо искать? Или была погоня?

- Я с ними разминулась в подъезде: они поднимались вверх пешком, а я спускалась в лифте. Меня они увидели, когда мы уже отъезжали. Минуты две, три у нас было форы, поэтому успели спрятаться среди многоэтажек.

- Марина! Тебе у меня оставаться опасно. Они могут по номеру такси, если смогли, конечно, увидеть его, разыскать шофера и узнать, к какому дому тот отвез тебя!

- Я как-то пыталась разобрать номер легковой со своего балкона... Не думаю. Во всяком случае, с их повадками я уже знакома: ночью они ломиться ни в чьи двери не будут. Дождутся утра. А к этому времени меня в городе уже не должно быть. Нина, ты сейчас, пожалуйста, сходи, возьми нам два билета на ближайший автобус до Барнаула!

- Хорошо.

Нина Алексеевна, взяв деньги у Марины, быстро собралась, ушла. Через час она возвратилась:

- Самый ближайший рейс, на который были билеты, в шесть сорок пять. Утром. Ничего, не волнуйся! Переночуешь у меня. Я тебя провожу.

Встав в половине шестого, женщины быстро собрались. Нина Алексеевна угостила крепким чаем. Посовещавшись, выработали тактику своего поведения на ближайший час, разбудили, собрали полусонного Ромку. Первой вышла Марина Владимировна с сыном. Наблюдая за ними из окна с шестого этажа и убедившись, что их никто не преследует, спустилась вниз Нина Алексеевна. Дальше они двигались так: первым шел Ромка, метров через пятьдесят - Марина, а еще через сто - Нина Алексеевна. Черная иномарка, на всем пути их следования до вокзала, нигде не встретилась. Но будь женщины внимательнее, они бы заметили на стоянке такси белую "Волгу" с теми же ребятами, что вчера разговаривали с Ниной Алексеевной у подъезда ее дома...

Один из них вышел из машины, обошел автовокзал и стал у платформ, к которым то и дело подходили автобусы за пассажирами. Дождался объявления посадки на рейсовый автобус до Барнаула, внимательно проследил, на какие места сели женщина и мальчик. После отправления автобуса он вернулся в машину, сел рядом с водителем, взял трубку телефона, набрал номер. Дождавшись, когда отозвались на том конце, сказал:

- Семичасовой рейс на Барнаул. Автобус только отошел. У них третье сиденье справа. Лучше, если вы их подберете у поворота на Плешково, а там - глухими дорогами к дому Макса. Да! Учтите, мужа зовут Алексей Петрович Ручьев, он капитан краевой конторы КГБ. Надеюсь, что все будет нормально...

Нина Алексеевна, встретив автобус уже у поворота на проспект, украдкой помахала Марине Владимировне рукой и очень довольная собой, тем, что она помогла Марине тайно исчезнуть, быстро направилась домой. Ей повезло: люди Глазырина ее не заметили...

Ромка, как только тронулся автобус, привалился к плечу матери и уснул. Клонило в сон и Марину, но чувство тревоги, беспокойства за Алексея не давало ей покоя. Минут через сорок автобус остановился. Патрульная машина милиции стояла на обочине. "Что это они? Никогда, ведь, рейсовые автобусы не останавливали?" - заволновалась Марина. Но вскоре все разъяснилось. В автобус вошли два милиционера с милицейскими погонами. Тот, который постарше, сказал:

- Вчера в городе, из которого вы только что выехали, проводилась операция "невод". По организованной преступности нанесен ощутимый удар. Однако, удалось сбежать нескольким очень важным для нас людям. Фамилии их у нас есть. Поэтому небольшая, для честных людей безболезненная процедура - проверка документов! Приготовьте, пожалуйста, ваши паспорта или другие удостоверяющие вашу личность документы!

Они пошли по рядам, от кресла к креслу. К Марине подошел старший, седой, обходительный милиционер. Он сверил фотографию на паспорте с оригиналом, перелистнув страничку, прочитал данные о ней и, уже возвращая ей документ, неожиданно вспомнил:

- Простите, Вы, Ручьева Марина Владимировна?

- Да.

- А это - Ваш сын Роман?

- Да.

- Значит, капитан Ручьев, Алексей Петрович - ваш муж! Он еще вчера позвонил нам, когда главные силы мафии были взяты, что опасность миновала, и чтоб Вы никуда не уезжали!

- Я так и думала, что он все слишком преувеличивает. У него хорошо развита фантазия.

- Кстати, наше дежурство через десять минут кончатся, мы Вас сможем отвезти к мужу. Не хотите с ветерком прокатиться в милицейской машине?

- Если Вы поможете мне унести чемоданы и спящего сына!

- Конечно! Лейтенант? - позвал он.

Третий милиционер, находившийся у дверей автобуса снаружи, словно ждал этой команды. Он быстро взял чемоданы, проснувшийся Ромка пошел самостоятельно. Лейтенант, устроив их на заднем сиденье милицейской "девятки", сам прошел за руль машины. Почти следом появились и проверявшие документы милиционеры. Старший, потеснив Марину с сыном, сел сзади, помоложе - впереди. Ждать, когда истекут оставшиеся десять минут дежурства, они, конечно, не стали. Как только все устроились, мгновенно развернувшаяся машина помчалась в обратном направлении. Не насторожило Марину, что всего лишь через сутки после того, как отправил их Андрей Черных, которого милиционеры почему-то называли Алексеем Петровичем, отзывал жену и сына обратно. Не насторожило то, что шофером "девятки" был лейтенант, да, и вообще, милицейский пост, в котором было два старших офицера, не вызвал у нее тревоги. Наоборот, она успокоилась.

- Тяжелое лето у Вас выдалось, Марина Владимировна? - начал беседу сидящий рядом с ней офицер.

- Нет. Тяжелыми были два года без мужа. А лето, хотя и нелегкое, но все-таки счастливое.

- Алексей Петрович был загружен работой по сбору данных, был директором пивзавода и неужели еще находил время для семьи?

- Конечно, не настолько много, как нам хотелось бы... но заезжал.

- С напарником ни разу не был? Тот неплохой мужик, но любит выпить.

- Нет. Про то, что он, вообще, существует, я только раз за все лето и слышала-то. Он не любил говорить о работе.

- А в Барнауле у Вас, что - родня?

- Нет, Алеша нас отправил к своему начальнику, полковнику Русланову, домой...

- Он, по-моему, живет рядом с университетом. Не Валерий ...э...- подполковник сделал вид, что усиленно вспоминает.

- Нет. Он живет на Короленко, рядом с редакцией газеты, и зовут его Евгений Петрович.

- Правильно. Вспомнил. Евгений Петрович Русланов. Ведь, он, когда-то работал у нас в городе.

- Да, про это мне как-то Алеша говорил.

Зазвонил телефон. Майор, взяв трубку, передал подполковнику:

- Алло?.. Да!.. Хорошо!.. Заедем!.. Все в порядке, рядом!.. Ну, и отлично, встречай!

Он вернул телефонную трубку майору.

- Придется заехать в Одинцовку. Начальство на своей загородной даче. Возможно, там и Алексей Петрович.

Они свернули с асфальтированной дороги на проселочную, идущую вдоль лесопосадок. Она была совершенно пустынна: ни машин, ни людей. И лишь тут, впервые, Марина забеспокоилась. "Кто они? Почему не называют себя по именам? Господи, как я могла сесть в машину к совершенно незнакомым мужчинам! А если они из тех, кто приезжал вчера за мной?!"

Когда они вновь выбрались на асфальт и поехали через какую-то деревню, Марина решила избавиться от не внушавших ей теперь доверия попутчиков:

- Остановите, пожалуйста, вон, у того дома... Здесь моя сестра живет - я заеду к ней, а Алеша потом заберет меня отсюда.

Шофер даже не сбросил скорость.

- В чем дело? - повысила голос Марина, - я же сказала: у меня тут родня!

- Раз, два, три... - начал какой-то отсчет майор, сидевший на первом сиденье, - четыре, пять!

Лейтенант притормозил, и все что-то быстро надели на лица. Марина с удивлением наблюдала за ними. Но вот с передного сиденья в лицо ей ударила сладковатая струя воздуха, и она потеряла сознание.

И тут же вроде бы очнулась. Но машины уже не было. Они с Ромкой были крепко привязаны к креслам и находились в какой-то комнате без окон. Все освещение ее состояло из одной маленькой лампочки, льющей свет с боковой стены. Звуков сюда не проникало. Стояла абсолютная, до звона в ушах от пульсирующей крови, тишина. Марина попыталась крикнуть, но с ужасом услышала только свое мычание, не настолько сильное даже, чтоб разбудить находящегося в таком же положении, рядом с ней, сына. Ее губы были крепко схвачены широкой клейкой медицинской лентой, не позволяя открыть рот. Марина беззвучно заплакала. "Что же я натворила, что же наделала, глупая!.."


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Анатолий Михайлович Глазырин никогда не спешил с принятием решений. Пока проблема детально, со всех сторон не изучена, торопиться не следовало. Это был один из главных принципов его деятельности. Узнав от программистов о том, кто такой служащий его компании Андрей Черных, он долго обдумывал план действий по устранению возникшей для него и его компании угрозы. "...Кстати, противник на этот раз попался умный: он сам, по-видимому, еще вчера понял, что допустил оплошность. Сбой в программе был только один раз, когда он по неосторожности показал свои особые приметы. И с утра пораньше он принялся обхаживать программистов тоже неспроста: Черных пытался вытянуть из них хоть какую-то информацию. Да, надо их сегодня из гостиницы не выпускать, чтоб не сболтнули где-нибудь лишнего... На месте Андрея Черных я б сейчас время не терял. Прежде всего, отправил бы семью из города. Надо будет послать в первую очередь ребят, чтоб нашли жену и сына. Во-вторых, где-то в городе у него есть связной. Почему не Андрей, а именно тот, второй, является связным вполне понятно: этот талантливый парень умудрился за три месяца сделать такую карьеру, о которой многие его сотрудники мечтают всю жизнь. Для второго надо устроить ловушку. Какую?.." Анатолий Михайлович надолго задумался. Наконец, приняв окончательное решение, он обратился к программистам, настоятельно предложив погулять им вечер в гостинице. Сделал он это таким тоном, что ребята сразу поняли, с чем это связано. Анатолий Михайлович вышел в коридор и четким командирским голосом приказал начальнику охраны:

- Весь твой штат, всех, кто на выходных или в отпуске, поднять по тревоге! Срочно мне вызовите сюда нашего юриста! Главный энергетик и главный механик, чтоб были у меня через полчаса. Заведующего отделом рекламы ко мне немедленно! Начните с него. Все. Вызывайте!

Он прошел в кабинет. Взял ручку, лист бумаги, набросал краткий план действий на ближайшие сутки. Вызвал одного из своих заместителей, поручил в ближайшие двадцать четыре часа все коммерческие вопросы решать ему. Вошел заведующий отделом рекламы:

- Вызывали, Анатолий Михайлович?

- Да. Немедленно, в течение ближайших тридцати минут, на радио должна пройти реклама: компания "Золотые горы" готовит ветеранам милиции и КГБ подарки, которые будут вручены в ноябре на профессиональном празднике. Ветеранам надо будет записаться. Место регистрации - фойе первого этажа в здании МГБ. Во всех вечерних новостях на радио и на телевидении, чтоб эта реклама сегодня прошла. Если будут какие-либо изменения, я позвоню Вам в отдел. В течение часа. Если звонка от меня не будет, все остается так, как я сказал. Работайте!

Тот ушел. И сразу же, по-видимому, ждали уже, вошли главный энергетик и главный механик. Глазырин дал им одно задание на двоих:

- Если я через час позвоню в нашу бывшую контору КГБ, и мне никто не ответит, потому что линия порвана, я подчеркиваю: линия только что порвана, то каждый получает пятьсот тысяч. Если вы сможете сделать это только через полтора часа, получите по сотне. Не сумеете уложиться в это время - ничего не получите. Будем считать, что вы выполняли рядовое рабочее задание, о котором, кроме вас двоих, никто не должен знать. Где и как это лучше сделать, какую технику использовать - ваши проблемы. Вы специалисты - вам и карты в руки! Время...- он посмотрел на часы, - три тридцать пять. В четыре тридцать пять я звоню! Работайте!

После беседы с ними Глазырин почти час был занят телефонными разговорами. Он очень искусно плел тонкую паутину, миновать которую вряд ли сможет даже самый опытный помощник. Андрея Черных. Собравшиеся по тревоге спецподразделения он начал вызывать группами. Первые два отделения, по три человека каждое, он отправил на поиски семьи капитана Ручьева. На поиски жены и сына.

В четыре тридцать пять ему позвонили: какой-то тракторист, из его конторы, в рабочее время копал погреб одному из сотрудников компании, в результате порвал телефонный кабель.

- К какому штрафу готовиться? - поинтересовался Анатолий Михайлович.

- Примерно в один миллион. Пятьсот - механику с трактористом, пятьсот - энергетику со связистом. Все нормально. Это мы.

Ребята доложили о выполненном. Глазырин сразу же позвонил заместителю главы городской администрации, Борису Витальевичу Кондратенко, и попросил помочь договориться с конторой МГБ:

- У них там, в фойе, на первом этаже, мы поставим стол для сотрудника, тот будет регистрировать ветеранов милиции и КГБ, для вручения в ноябре, на профессиональном празднике подарков. Финансирование фирма возьмет на себя.

- Послушай, Анатолий Михайлович, у чекистов праздник в декабре, и потом органы КГБ запятнали себя массовыми репрессиями против народа...

- Вот, чтобы таких разговоров не было, я прошу установить стол именно там - хозяев не положено обижать! Да и не все были палачами, некоторые ловили настоящих шпионов. И спасибо, что сказал о декабре.

- Ладно, не клади трубку, сейчас позвоню Матвееву.

- Ничего не выйдет, у них там что-то с телефоном. Тебе там, рядом, на машине минут пять, не больше. Добеги до него, очень прошу, дело-то срочное. Мы уже дали рекламу, ветераны звонят...

- Хорошо. Через десять, пятнадцать минут отвечу.

Дождался звонка от Кондратенко, и услышав:

- Ставьте, хоть сегодня, - он вызвал в кабинет двоих самых толковых парней, перешедших к нему на работу из милиции.

- Ребята! Компания в опасности. Я не буду скрывать от Вас: Андрей Черных, директор нашего пивзавода, оказывается капитан краевой конторы МГБ. Он знает уже настолько много тайн нашей компании, что не может быть даже речи о том, чтоб сохранить ему жизнь. Но им будут заниматься другие. У вас задание сложнее! Где-то в городе у него есть помощник. Связной. Вот этого связного вам предстоит вычислить и убрать. Сумеете это сделать в ближайшие два, три дня - получите по новенькому автомобилю. Видели, в гараже две новенькие "Тойоты" без номеров стоят? Будут Ваши. Что уже сделано мною, для успешного решения этой задачи? Во-первых, мы сейчас увезем Черных в свои подвалы, откуда тому уже не выбраться. Потеряв его, связной сегодня, завтра или послезавтра начнет метаться. Он постарается обязательно обратиться к своему начальству за инструкциями. На междугородней - наш человек есть. Все представляющие для нас хоть какой-то интерес разговоры будут записаны. Оттуда будет поддерживаться по рации связь с вами, точнее с тем из вас, кто останется в машине, в начале каждого часа. Второй же, в коридоре первого этажа здания МГБ, будет вести регистрацию ветеранов милиции и КГБ для вручения подарков на их профессиональных праздниках в ноябре и декабре. Стол надо установить так, чтоб видеть всех входящих, и снять их на скрытую в столе видеокамеру. Особенно заинтересуйтесь теми, кто под разными предлогами захочет попасть к подполковнику Матвееву или к его заместителям. Все. Вопросы?

- Шеф, а зачем этот связной попрется к начальнику в контору, когда можно с любого телефона-автомата позвонить?

- Какой-то неосторожный тракторист порвал телефонный кабель минут двадцать назад!

- Тогда, другое дело. Где брать стол?

- В слесарной мастерской при гараже. Его уже приготовили и, возможно, даже погрузили в "Уазик" и ждут вас. Слесаря помогут его занести и установить. Там же для вас приготовлена вторая машина и рация, настроенная на длину волны Костылева.

"Крутые" парни уехали. Теперь можно было заняться непосредственно Максимачевым и Черных. Анатолий Михайлович пошел к себе в номер...

После всех этих мер, предпринятых Глазыриным, Ольге Ковальчук было непросто. Впервые в жизни она оказалась в такой ситуации, когда от ее четких и правильных действий зависела жизнь другого человека. На все ее звонки к подполковнику Матвееву никто не отвечал: поначалу были короткие гудки, говорящие о том, что линия занята, затем наступила полнейшая тишина. Она сменила несколько телефонов - все безрезультатно. По-видимому, неисправность была на том конце линии, где-то у них там, в управлении. Ольга испугалась, что ничего не успеет, запаниковала, однако, тут же взяла себя в руки, решив потерять еще минут пять на выработку четкого плана действий, а не метаться по городу, предпринимая то одно, то другое.

У нее была личная машина - старенький "Москвич 412". Русланов считал, что машина связному необходима, и она не должна выделяться из основной массы автомобилей, поэтому месяц назад ей пригнали это чудо отечественной автомобильной индустрии. Права на ее имя и документы на машину привез инструктор из краевой конторы, который после недельных занятий по вождению, торжественно вручил ей все бумаги, пожелав на прощанье, больше времени проводить за рулем. Но Ольга, чувствуя, что наезженных ею километров явно недостаточно для четкого уверенного вождения, машиной почти не пользовалась. Однако сейчас ситуация была критической: необходимо было успеть в разные концы города в предельно короткие сроки. Такси не годилось: надо было действовать без свидетелей, поэтому она решила воспользоваться своей машиной. Забежав за ключами домой, она уже через десять минут выгнала "Москвича" из гаража, расположенного в сотне метров от дома. Теперь - на междугороднюю! Дозвонившись до квартиры Русланова, услышала голос Нины Андреевны:

- Алло, слушаю!

- Здравствуйте! Это звоню я, Ольга Ковальчук. У Андрея большие проблемы и нужна немедленная помощь Евгения Петровича. Передайте ему это, пожалуйста, а я перезвоню еще раз через час.

- Хорошо!

Ольга положила трубку. Быстро вернулась в машину, села за руль и задумалась. Вести машину и одновременно обдумывать план посещения местного управления КГБ - это было ей пока что не под силу. Но, приняв решение, Ольга завела машину и, сосредоточившись на процессе вождения, поехала в другой конец города. Через двадцать минут она остановила машину на стоянке у двухэтажного здания. У входа, на обшарпанном фасаде, над дверью Ольга прочла: "Отдел народного образования" и рядом - "Отдел социального обеспечения". Поднявшись на второй этаж, занимаемый районо, она внимательно осмотрела через окна двор. Особенно тщательно - машины и людей, находившихся у соседнего здания, управления МГБ - так называлось в этот год учреждение, отвечающее за государственную безопасность. Заметила она и старенькую ноль шестую модель "Жигулей", сквозь лобовое стекло которых угадывался силуэт широкоплечего мужчины. Находясь на противоположной стороне улицы и даже, как бы внутри другого квартала, он держал под наблюдением вход в здание. Ей стало страшно. Особенно, когда она краем уха услышала разговор о том, что телефонный кабель порвал только что какой-то тракторист, копавший ковшом погреб рядом с управлением. Порвал кабель - и сбежал. И никто не запомнил ни номера, ни людей. Как теперь искать их? За чей счет делать ремонт? "А если это ловушка, специально сделанная для меня? - подумала Ольга, - нет, надо успокоиться, надо успокоиться и что-то придумать..."

Несколько мгновений спустя, она улыбнулась, попросила у секретаря в приемной листочек бумаги и ручку: написать заявление. Получив все необходимое, она устроилась в уголке, и вскоре деловой документ был готов. Это было трудовое соглашение, в котором мастер АТС, Ольга Ковальчук, оценивала стоимость работ по восстановлению телефонной связи в один миллион рублей. Трем организациям, районо, МГБ и отделу социального обеспечения, предлагалось перечислить одинаковое количество денег за ремонт. По 334 тысячи. Написала внизу: подписи договаривающихся сторон. Расписалась за мастера, за заведующего районо, за начальника собеса. Вряд ли, те молодые, здоровые мужики, которые, может быть, сейчас караулят ее, знают, как расписываются эти начальники. Вернув ручку, Ольга направилась с этим листком бумаги в соседнее здание. Вспомнив, какие у них, в краевом управлении, были порядки, она была готова к тому, что у нее попросят документы, поинтересуются, к кому пришла, но то, что проверка будет дважды - не ожидала. Объяснив у входа, зачем ей надо к начальству, она очень удивилась, когда человек в штатском, сидящий за большим двухтумбовым столом в просторном фойе первого этажа, попросил ее подойти. Он деликатно спросил:

- Вы, по какому вопросу и к кому?

- Я только что объяснила на входе. Здесь, что - на каждой ступеньке надо снова докладываться?

- Простите, я вижу, очень симпатичная девушка растерянно бредет в поисках кого-то - могу я помочь?

- Пожалуйста! Где кабинет начальника этого заведения?

- А по какому вопросу он вам нужен?

- Разве это столь важно?

- Конечно. Сложные проблемы решает сам начальник, которые легче - его заместители. Так что, может, лучше и быстрей Вашу проблему решить у зама?

- Хорошо. Я объясню. Вот под этим документом нужна подпись именно начальника вашей конторы!

Она протянула только что написанное трудовое соглашение мужчине. Пока тот читал, Ольга осмысливала, почему двойной контроль, кто из них настоящий, тот, на входе, или этот? Вероятнее всего первый. Тогда, с какой целью ее остановили второй раз? Бывают среди мужиков Дон Жуаны, не пропускающие ни одной юбки, но не такая уж она красавица, чтоб с ней без причины заигрывать.

- Я Вам сразу скажу: Вы только потеряете время, вопрос этот сегодня не решить. Начальник и его заместители, курирующие вопросы связи, отсутствуют, а без них никто эту бумажку не подпишет. Приходите завтра, в девять ноль-ноль. Все будут на месте. Скажите, а сегодня вечером...

- Я буду очень занята! - перебила его Ольга, догадываясь, о чем он хочет спросить, - спасибо за информацию. До свиданья!

Она прошла к машине. Вновь тщательно обдумала все. Проанализировала свой разговор с очень любопытным мужчиной из коридора конторы и, решив, что это элементарный бабник, поехала снова на междугороднюю. Вспомнив, как ее учили определять есть ли слежка, Ольга несколько раз, пока добиралась до места, смотрела через зеркальце заднего обзора, что за машины следуют за ней. Они очень быстро менялись полностью: либо обгоняли ее, либо сворачивали. Минут на пятнадцать она опоздала. "Но это даже к лучшему, - подумалось ей, - Евгений Петрович должен уже ждать у телефона."

Войдя в свободную кабинку, вставила купленную перед первым звонком магнитную карту в специальную прорезь недавно установленного современного телефона. Набрала код города, затем номер квартиры Руслановых.

- Алло, слушаю, - услышала она очень знакомый голос полковника.

- Евгений Петрович - это я!

- Я догадался. Но ты откуда звонишь? Откуда? Это - первое, что я хочу услышать!

- С междугородней...

- А дома-то, сломался, что ли, или отключили за неуплату?

Ольга поняла, что он требовал: ни слова лишнего, если звонишь не по специальной связи. Но, как тут сказать намеками, что Андрей в опасности, что его уже, может, захватили и пытают, стараясь выяснить, кто у него в сообщниках!

- Евгений Петрович! Андрею очень плохо! Местная больница ничем помочь не может - никого нет на месте. К тому ж, у них там два контрольно- пропускных пункта, и если первый я прошла, то на втором меня развернули и выпроводили...

- Прости, а что ты там делала? - резко перебил ее Русланов.

- Телефон в том районе отключили, какой-то трактор рыл погреб около них и порвал кабель...

- Ну, вот, что. Ты, надеюсь, на своем "Москвичонке"?

- Да.

- Садись тогда за руль и, нигде не останавливаясь, гони мне навстречу. Я выезжаю немедленно. Примерно через час встретимся на трассе. Тогда расскажешь все подробнее.

Он положил трубку. Ольга, приученная с детства родителями к дисциплине, умению много и хорошо трудиться, а когда нужно, беспрекословно выполнять требования старших, не дискутируя, не обсуждая, правильно ли это, направила машину к Барнаульскому тракту. Она еще не догадывалась, что разговор ее с полковником Руслановым подслушан службой Глазырина, и в настоящий момент служит предметом изучения, и жизнь ее, словно судьба бабочки, попавшей в паутиную сеть, ей уже не принадлежала...

Радиотелефонист Сергей Костылев работал на Глазырина со дня основания фирмы. Начинал с должности телохранителя. Однако среди гориллоподобных ребят он выделялся живым, склонным к анализу и обобщениям умом, и руками, которые постоянно что-то мастерили. Чаще всего, это были миниприемники. Заметив эту его тягу к радиотехнике, Глазырин направил Сергея в техникум, выделив на все время обучения приличную стипендию от компании, но, обязав его потом не менее пяти лет проработать у него по полученной специальности. Анатолий Михайлович ценил его преданность и не обижал. Хороший оклад и ежемесячные премии, как человека очень практичного и "без комплексов", крепко привязали Сергея Костылева к Глазырину. Его не пугали задания с криминальным оттенком, наоборот, он знал, что за их выполнение получит в несколько раз больше. За деньги он был готов на многое. Когда в прошлом году Максимачев предложил сделать ему, в подвале своего коттеджа подслушивающее устройство, которое не смогла бы засечь никакая аппаратура, Сергей сначала отказался, понимая, что в конечном итоге может пострадать его обожаемый шеф. Но, узнав, что за работу Максимачев предлагал три миллиона рублей, сразу же передумал. Именно ему, Сергею Костылеву, после удачно выполненной работы по заказу Макса, и пришла в голову мысль сделать в подвальном помещении магазина "Обувь", принадлежащем компании, подобную лабораторию. Только подслушивать здесь можно было междугородние разговоры, ведущиеся с кабинок городского телефонного центра, расположенного по соседству. В течение месяца Костылев справился с наладкой оборудования и запуском его в работу, получив за это лично от Анатолия Михайловича три оклада премии. Затраты Глазырина окупились быстро: многие коммерческие тайны конкурентов перестали быть ими. Давались иногда Костылеву и такие отвлеченные задания, как сегодня: вычислить нужного человека по тому, что он в своем разговоре с кем-то обязательно скажет, что Алексей или Андрей в опасности, или потерялся, или просит помощи. Кто и когда позвонит - неизвестно. Но если Сергей не проморгает, вовремя включит магнитофон и видеокамеру, которая нацелена на крыльцо центральной телефонной станции, сделает запись разговора и даст видеокартинку этого человека, то шеф обещал на другой день премию в два миллиона.

Количество междугородних разговоров заметно снизилось в последние месяцы из-за резкого повышения платы за эту услугу. Если раньше он едва успевал менять кассеты на десяти магнитофонах, то теперь, включающийся на запись аппарат он мог слушать сразу же. Поэтому первый же разговор Ольги Ковальчук, в котором она упомянула имя Андрей, а также сказала о помощи, что необходимо ему оказать, мгновенно вывел Костылева из мечтательно-созерцательного состояния. Он вскочил с кресла и застыл в ожидании, словно охотничья собака, которая делает стойку в момент, когда почует дичь. Вот, сказав о том, что позвонит через час, она положила трубку. Костылев включил видеокамеру, одновременно набрал номер телефона в кабинете Глазырина. Того не оказалось на месте. Не отважившись нарушить его покой дома, он решил звонить в течение часа через каждые десять, пятнадцать минут: все равно шеф в кабинете появится. Сергей знал эту его привычку работать допоздна и частенько звонил туда. А ему нужно было с кем-то посоветоваться. Разговор по рации с ребятами, которые находились на другом конце города, только что состоялся, следующий - он посмотрел на часы - через сорок пять минут. Все дело в том, что, давая задание Костылеву, Анатолий Михайлович употреблял местоимение мужского рода - он, и как бы вполне подразумевалось, что женщина, девушка, ну, никак, не может быть этим человеком. Так и не сумев дозвониться до Глазырина, он за этот час внимательно просмотрел видеозапись, вычислил Ольгу по решительной походке, которой та прошла к старенькому "Москвичу", сразу же после разговора с краевым центром. Запомнил номер машины. Ровно в шесть он вышел в эфир:

- Восьмерка, прием! Я - два ноля! Прием!

- Два ноля, тебя слышу нормально, что нового? Прием!

- В пять двенадцать в краевой центр звонила женщина. На вид двадцать пять - двадцать семь лет, рыжая. Одета: джинсы, белая водолазка, кроссовки. Назвалась Ольгой Ковальчук. Просила передать какому-то Евгению Петровичу, что у Андрея проблемы и ему нужна помощь. А еще сказала, что через час будет звонить повторно. Уехала отсюда на "Москвиче412", номер АБ 82 - 47. За рулем сама. Но, если откровенно, я почему-то думал, что это будет мужик. Что вы по этому поводу думаете? Прием!

- Два ноля! Это очень интересное сообщение, потому как я только что видел очень похожую даму на нашем участке. Сейчас я выясню, что ей нужно было у нас, а ты выйдешь на связь сразу же после повторного ее разговора. Рацию оставляю включенной, настроенной на прием. Как понял?

- Вас понял. Ухожу из эфира. Ждите в течение часа...

Николай Сизов, младший из братьев погодков, был известен в городе, как лучший тренер по боевому самбо и карате. Мастер спорта, легко добившийся этого звания, благодаря природным физическим данным и способностям, он, из-за мизерной заработной платы, ушел с тренерской работы из детской спортивной школы. Старший брат, работавший в отделе УВД следователем, помог устроиться туда Николаю. По специальности - тренером. Однако вскоре сам был уволен за рукоприкладство. Обычно за это не увольняли, но тут случай был сложный: парень, которого Георгий Сизов слегка двинул в челюсть, едва выкарабкался с того света - было сильнейшее сотрясение мозга. Он быстро нашел место у Глазырина, а вскоре переманил туда и брата. Георгий или Гога, как обычно называл его Николай и близкие друзья, был очень умным парнем. Увлекшись шахматами, Георгий самостоятельно, по книгам, сумел осилить дебютные основы и, участвуя в городских и краевых соревнованиях, выполнил норматив кандидата в мастера спорта. И младший из братьев, которому из всех школьных предметов легко давалась только физкультура, очень уважительно относился к старшему. Поэтому, закончив разговор с Костылевым, Николай спрятал под курткой на заднем сиденье рацию, достал записную книжку, написал на одной из страничек что-то, вырвал листок, положив его отдельно во внутренний карман пиджака. Закрыв на ключ дверцу машины, перешел через дорогу и, войдя в помещение учреждения, тут же обратился к двинувшемуся ему навстречу дежурному:

- Меня очень просил узнать отец: он ветеран, ушел на пенсию из милиции, правда, в другом городе, так, надо ему записываться или нет?

- Пройдите в фойе! Там увидите молодого человека за большим столом - вот он и занимается этими вопросами.

- Спасибо!

Николай прошел дальше. Войдя в просторный коридор, похожий на зал ожидания небольшого вокзала, увидел сидящего за столом мужчину и направился к нему.

- У меня к Вам один вопрос: приходить ли на регистрацию ветерану, ушедшему на пенсию в другом городе, а живущему в нашем?

Он достал листок, вырванный из блокнота, и положил его перед глазами чиновника, ведающего регистрацией. Тот прочел: "Заканчивай. Надо посоветоваться".

- Конечно, пусть приходит. Какая разница, где ушел на пенсию. Я смотрю, Вы с автомобильными ключами, так, может, подвезете немного меня?

- Куда Вам надо ехать?

- В старый центр.

- Вам повезло: я еду как раз туда!

- Я быстро...сейчас! - чиновник засуетился, укладывая во внутрь огромного стола предметы и бумаги.

- Не спешите! Минут через пять я подгоню машину к входу, она у меня на стоянке.

- Хорошо. Спасибо. Я тогда не буду торопиться.

Через пять минут братья встретились в машине. Николай сразу же набрал скорость и влился в поток автомобилей, спешивших из района новостроек в старый город.

- Ну? - начал Георгий.

- Он - связной этот - женщина!

- С чего ты взял?

- Костыль по рации передал, что женщина звонила по междугородней, упомянула Андрея и просила оказать ему помощь. Фамилия и имя этой женщины - Ольга Ковальчук.

- Как? Как ты сказал? - развернулся к нему Георгий.

- Ковальчук Ольга...

- Но она была в здании, у меня, буквально, несколько минут назад под видом мастера, делающего оценку работ по восстановлению телефонного кабеля. Я еще не пустил ее к начальству, считая, что быстрый ремонт нам ни к чему!

- Он сообщил ее приметы: рыжая, в джинсах и водолазке...

- Ты звонил шефу?

- Нет, хотел с тобой посоветоваться?

- Где она сейчас?

- На своем "Москвиче" поехала повторно звонить в Барнаул.

- Догоняй ее, а я попробую переговорить с шефом.

Георгий взял трубку импортного радиотелефона, набрал номер президента компании. В кабинете его не было. Из квартиры Глазырина приятный женский голос ответил:

- Анатолий Михайлович в лаборатории, звоните туда по номеру...

Он оборвал связь. Набрал номер лаборатории.

- Дежурный оператор слушает, - послышалось в трубке.

- Мне нужен Анатолий Михайлович!

- Анатолий Михайлович только что выехал из конторы, сказав, что с теми, кому обещал, он обязательно в течение вечера переговорит.

- Ну, и черт с ним! - Гога положил трубку, - разберемся сами - связной эта баба или нет! Сделаем все, а потом доложим. Заскочи на минутку к нам в гараж, может, открыт еще! Не нравится мне, что на операцию едем в этой консервной банке.

Хотя гараж и был открыт, но тяжелых импортных машин в нем не было ни одной. Они доехали до центральной телефонной станции, остановились метрах в ста, на автостоянке у магазина. Прошло не более пяти минут, как Гога и Николай увидели ее. Спокойно и деловито Ольга прошла к "Москвичу", села за руль и выехала на дорогу, ведущую к Барнаульскому тракту.

- Отпусти ее метров на триста, Коля, но из виду не теряй. Сейчас узнаем, о чем говорила, и будет понятно, связной она или нет!

Он достал рацию, добавил звуку и стал ждать. Вскоре послышался треск в эфире и раздался знакомый голос Костылева:

- Восьмерка! Восьмерка! Прием! Как слышите?

- Слышу нормально, - тут же откликнулся Георгий, - давай разговор!

После небольшой паузы, во время которой был подготовлен и пущен на запись небольшой японский двухкассетник, принадлежащий Николаю, чуть приглушенно, с металлическим оттенком, донесся диалог мужчины и женщины. Буквально, через минуту вновь возник знакомый баритон Костылева:

- Восьмерка! Как принял? Прием!

- Два ноля, спасибо, все принял, записал. Связь кончаю. Больше никаких сообщений нет?

- Нет, это все новости! Связь заканчиваю.

Георгий перемотал запись, прослушал разговор еще раз. "Конечно, это и есть тот самый связной. Во-первых, начальник ее очень волнуется, откуда она звонит. Когда б, действительно о больном шла речь, то какая разница, с какого телефона я позвоню, из дома или с телефонной станции! Здесь ей напоминают о том, чтоб не сболтнула лишнего. Та, в спешке, камуфлирует в своей речи контору МГБ под больницу. Во-вторых, кабель был порван сегодня у здания МГБ, а не около больницы. Можно сейчас обзвонить все больницы и проверить. Их не так много, минут за десять управлюсь. В-третьих, "контрольно-пропускной пункт" - так говорят либо зэки, либо военные, а в больнице, ну, никак не КПП, а просто дежурная сестра. Сейчас, кстати, из-за смехотворных зарплат у медиков, там, вообще, по-моему, вход свободный. В-четвертых, ее опытный начальник очень встревожился из-за того, что она была в самом здании МГБ, и, понимая, что она сейчас может быть под наблюдением, хочет вытащить ее из этой игры. Итак, вывод? Ладно, обзвоню для полной ясности больницы!" Узнавая через справочное номера регистратур, он позвонил в четыре городские больницы. Телефоны в них работали всю неделю безотказно.

- Значит, Коля, она и есть тот самый связной!

- Что будем делать?

- Прежде всего, надо засечь время: на обдумывание и проведение операции у нас пятьдесят - пятьдесят пять минут. Ну, может быть, учитывая, что она едва умеет водить машину и больше шестидесяти, вряд ли, будет ехать, плюс десять-пятнадцать минут к этому времени. В общем, ровно через час, не позже, мы должны устроить автокатастрофу, в которой эта женщина погибнет. Это должно произойти в районе больших подъемов и спусков, за Троицком. Солнце еще не сядет, видимость на дороге будет отличная, поэтому надо так все обставить, будто она сама не справилась с управлением... Вот что, давай-ка до шестидесятых километров доберемся вперед ее и посмотрим все на месте. Николай довел скорость до ста двадцати километров в час. Мгновенно, словно стоящую на обочине, они обогнали машину Ольги и быстро ушли вперед. Через полчаса, выбрав высокий крутой откос в низинке за мостиком - упавшая туда машина кувыркнулась бы не менее десятка раз - Гога и Николай вернулись на полкилометра назад, остановившись на горке. Тракт отсюда просматривался далеко как в ту, так и в другую сторону. Николай поднял капот, делая вид, что устраняет неисправность в моторе. Георгий в это время сменил номера: мало ли что, вдруг какие свидетели найдутся, а по этим, Новосибирским номерам, их замучаются искать. Минут через двадцать появился вдали нужный им "Москвич". Николай сел за руль, завел машину. Гога устроился на заднем сиденье, сзади водителя, тем самым они освободили правую сторону своего "Жигуленка" на случай, если девушка не отвернет с дороги и протаранит их. План был такой: внизу долины, там, где тракт проходил по высокой насыпи, во время обгона резко подрезать дорогу "Москвичу", вынуждая либо идти на столкновение, либо отвернуть. Обычная реакция водителя в подобной ситуации - избежать столкновения, а сделать это можно будет, только отвернув вправо...

Легковые одновременно выехали на мост через маленькую речушку, вытекающую из огромного заросшего болота справа от них. Неожиданно, обогнавший "Жигуленок" притормозил и резко взял вправо, остановившись на пути следовавшего за ним "Москвича". Когда Ольга увидела машину, загородившую ей дорогу, ее сковал ужас. Она мгновенно поняла, что эти люди выследили ее, и она так и не справилась с заданием, которое ей дал сегодня Андрей. "Что же с ним теперь будет?.."

"Москвич", ударившись о правую переднюю часть "Жигулей", стоявших под углом к обочине, резко подпрыгнул, завалился на бок, кувыркнулся под откос раз, два... и затем, набирая скорость, полетел вниз, в густой кустарник, окружающий болото.

- Вот, сука! Изуродовала все-таки машину! - Николай выскочил, осмотрел покалеченный передок.

- Надо сходить, добить, если жива! - Гога хлопнул дверцей и собрался спускаться.

В это время впереди, в нескольких километрах, мелькнули три легковушки с включенными фарами, хотя было еще светло. Николай успел их заметить, поэтому предупредил Георгия:

- Если пойдешь вниз, нам потом не уйти от погони. Садись быстрее на место, посмотри вперед!

Огоньки на тракте быстро приближались к ним. Гогу долго уговаривать не пришлось. Быстро запрыгнув на заднее сиденье, он скомандовал:

- Разворачивайся! Гони к ближайшему повороту направо! Загоняем машину в березовую рощу и бросаем ее! Уходим за железную дорогу - в тайгу! Лесными тропами идем в сторону Оби пешком. Не вздумай где-нибудь высунуться из леса и подъехать - мгновенно засекут! Идем, каждый самостоятельно, встречаемся через сутки, двое в доме Макса...

Пока Георгий инструктировал младшего брата, доехали до поворота. Свернув на проселочную дорогу, Николай гнал едва ли не с прежней скоростью к спасительным березам. На одной из крупных рытвин машину тряхнуло так, что правое переднее колесо, пострадавшее, по-видимому, при аварии, продолжило путь в гордом одиночестве, а Николай и Гога, покинув зарывшуюся передком в землю машину, стремительно помчались к виднеющимся невдалеке березкам. Их подгонял, начавший подсвечивать дорогу, дальний свет фар преследовавшей машины. И уже на опушке услышали они свист автоматных пуль, а затем и треск очередей. Преследующие их четверо мужчин, по-видимому, поняли, что сейчас их укроет роща высоких белоствольных красавиц, и их тогда уже ничем не достать. Перебежками, петляя, Георгий и Николай все-таки добрались до березняка и сразу же разбежались в разные стороны. Погоня, заметив маневр противника, также, разделившись на две группы, продолжила преследование...

Русланов после того, как жена сообщила ему о звонке Ольги Ковальчук, понял, что Андрея вычислили. Он отдал распоряжение дежурному по управлению срочно подготовить оперативную группу для выезда в соседний город. Включить в состав старшего лейтенанта Амира Сойнова: он работал в этом городе под именем Олега Савичева и хорошо там ориентируется. Через час, сразу же после разговора с Ольгой, группа из двенадцати хорошо вооруженных молодых людей в штатском, разместившаяся в трех "Волгах", начав свой путь от дома, где жил полковник, стремительно выкатила за город. Евгений Петрович подгонял: приказал включить дальний свет и держать скорость не менее ста двадцати километров в час. По громко говорящей связи между машинами он рассказал, с какой целью они это делали:

- Ребята! Речь идет о жизни нашей сотрудницы Ольги Ковальчук. Биолог, блондинка, высокая, красивая девушка. Вспомнили? Опоздаем на несколько минут - можем не застать в живых! Она едет нам навстречу в старом "Москвичонке", кроме того, шоферский стаж у нее не более месяца, поэтому, я думаю, от нее захотят избавиться при помощи автомобильной аварии, а то и просто при обгоне дадут очередь из автомата - и все! Но пока на дороге оживленно, у нас есть шанс успеть к ней на помощь...

Сидящий на переднем сиденье головной 'Волги' полковник Русланов пристально вглядывался в дорогу, которая через сорок минут пути привела к холмистой местности, покрытой березняками, смешанным лесом. Два легковых автомобиля, одновременно начавших спуск в долину, в нескольких километрах впереди, он увидел отчетливо, но затем из-за рельефа местности они пропали из поля зрения. Когда обзор вновь открылся, Евгений Петрович увидел только одну машину. Тревожные предчувствия охватили его. Неужели опоздали? Двое мужчин, копошившихся у мотора легковой на тракте, быстро заскочили в нее, словно встревоженные чем-то, лихо развернулись, показав вмятину на правом боку, и помчались в обратном направлении.

- Старший лейтенант Сойнов!

- Я! - послышался ответ.

- Амир! Голубчик, боюсь, что опоздали. С горки, навстречу нам, спускались две легковушки - сейчас уходит от нас одна! Видишь, впереди? Мы уступаем тебе дорогу. Пожалуйста, не упустите, ребятки, этих подонков!

- Не уйдут, товарищ полковник!

Пропустив "Волгу" с отделением Амира Сойнова, оставшиеся машины остановились у моста, на том месте, где минуту назад развернулась неизвестная легковушка. Увидев, загоревшийся, по-видимому, от короткого замыкания мотор покореженного до неузнаваемости "Москвича", все, кто был в обеих машинах, кинулись вниз, на помощь человеку, попавшему в беду. Наиболее грамотно среагировали водители: они спустились в числе последних, но с огнетушителями в руках, и в считанные секунды огонь был ликвидирован. Осторожно, лежащей на боку машине попытались придать более естественный вид: аккуратно положили остатки "Москвича" на брюхо. Водитель, а им была женщина с огромной копной рыжих волос, лежала на полу салона, у переднего сиденья, свернувшись калачиком. Когда машина Ольги начала свой путь по склону вниз, единственное, что она успела сделать, преодолев оцепенение и страх, выбрать, как ей казалось, наиболее безопасное место, где б она была меньше всего изуродована. Зажатая со всех сторон металлом, однако, не настолько плотно, чтоб покалечить ее, мертвой хваткой держалась она за рычаг переключателя скоростей. Мужчины с трудом разжали руки, когда начали освобождать ее из этого металлического саркофага. Ольга была жива. Она открыла глаза, с удивлением разглядывая знакомые и незнакомые лица. Когда увидела Русланова, вспомнила все.

- Капитан Воронов!

- Я, товарищ полковник!

- Коленька, бегом наверх! По телефону или по рации, из моей машины, свяжись с начальником управления: пусть немедленно пришлет вертолет с медиками. Немедленно! Не уходи со связи, пока не получишь подтверждения, что вертолет вылетел.

Увидев, как Ольга что-то пытается сказать ему, он скомандовал:

- Лежи смирно! Береги силы! Раз осталась жива, кувыркнувшись с такой горки, то теперь помереть не дадим. Не волнуйся, все у тебя в порядке. С виду ты вроде нигде не покалечена, синяки и шишки - это ерунда. А что там внутри обследуют медики.

Ольга настойчиво, уже не шепотом, а почти вполголоса, позвала:

- Евгений Петрович!

- Что, голубушка, болит где-нибудь?

- Нет, но я не чувствую ног. Ноги мне не оторвало?

- Не волнуйся при тебе! Я бы показал их, да тут много молодых мужиков, тебе будет неудобно... Так бывает при сильном ушибе позвоночника.

- Евгений Петрович! Они меня засекли в конторе. В той машине, с которой столкнулась... я видела на заднем сиденье мужчину... он был в коридоре управления...

- Это понятно стало и мне, когда ты по телефону сказала о двойном контроле. Но они в светлое время, до сумерок, по моим предположениям, не должны были на тебя напасть. Либо был подслушан наш разговор, и эти люди знали, что ты вот-вот должна была встретиться на тракте со мной, либо наглость их не знает пределов.

- Евгений Петрович, Андрея компьютер разоблачил, по родинкам.

- Компьютерная программа?

- Да. А дискета с той программой лежит в сейфе... в кабинете Глазырина, на верхней полке. А дубль - у программиста Зайцева... Андрей еще днем жену и сына отправил к Вам, в Барнаул, а сам решил дать захватить себя людям Глазырина, чтоб узнать, где у них логово...куда они увозят свои будущие жертвы.

Он уверен, что вы его освободите, отследив, куда увезут, и возьмете бандитов с поличным. В двадцать ноль-ноль он на своей машине остановится напротив моих окон, если будет еще на свободе. Вы должны успеть, Евгений Петрович!

- Конечно, успеем. У нас в запасе еще час. Сейчас одну машину отправим к твоему дому, успокойся, береги силы.

Мужчины аккуратно переложили Ольгу на принесенный кем-то из ребят воинский плащ, и медленно, стараясь не доставить ей страданий, подняли по склону вверх к машинам. Русланов приказал своему шоферу вытащить мягкие сиденья из салона, на них уложили пострадавшую. Воронов, выбравшись из машины полковника, подошел к нему и доложил:

- Вертолет через полчаса будет здесь.

- Хорошо. Я дождусь его, а твоей группе, Коля, придется ехать дальше уже сейчас. Пойдем к твоим ребятам - поставлю задачу!

Рассказав коротко о том, кто такие Андрей Черных и Ольга Ковальчук, и что они делали в этом городе, он дал задание группе Воронова взять под наблюдения передвижения Андрея, если, конечно, он еще не захвачен местной мафией.

- В двадцать ноль-ноль свяжусь с вами. А как только освободится отделение Сойнова, вышлю к вам на подкрепление. Амир хорошо знает город и любимые места сбора команды Глазырина. Он работал с Андреем это лето, недолго, правда, но очень добросовестно...

Отделение Николая Воронова продолжило путь.

Тем временем Амир и его ребята углубились в смешанный лес. Бандиты оказались вооруженными: достали пистолеты и начали отстреливаться. Две перестреливающиеся группы уходили вглубь леса и в разные стороны от заброшенной лесной дороги. Сойнов, понимал, что, если они успеют уйти "за железку", там начинается тайга, ему уже ничем не достать их. "Нужен какой-то хитрый тактический маневр! Какой?" Появившаяся в двух сотнях метров на автомобильной колее их "Волга", мгновенно подсказала план Амиру. Он повернулся к напарнику по преследованию, лейтенанту Игорю Семенову:

- Игорек! Есть план. Дуй к нашей машине. Автомат оставь мне - я тебя прикрою. Тридцать секунд даю тебе. Запрыгнешь на заднее сиденье, прикажешь Володе гнать на максимальной - до железной дороги. За это время подготовишь к работе винтовку с оптикой. Выберешь на той стороне высотку, чтоб хорошо просматривалась линия в ту и в другую сторону, и встретишь их! Все! Давай! Да, Володька - пусть сразу же назад! И ждет пока на опушке. Два раза по три одиночных выстрела - это значит, что ты вызываешь его и меня. Все. Задача понятна?

- Да!

- Ну, давай, Игорек, с богом!

Амир высунулся из-за березы и дал длинную очередь. Затем еще. Он чувствовал, что противник затаился в сотне метров, в кустарнике. А может, нет?.. Сойнов стремительно перебежал к другому дереву. Просвистевшая рядом с ухом пуля разогнала сомнения: здесь он еще. "Ну, что ж, теперь можно и не торопиться". Он прислушался: перестрелка в другой стороне углубилась в лес. Звук мотора их "Волги" едва прослушивался где-то там же. Амир переполз к покрытой кустарником высоте и внимательно осмотрел малинник, в котором несколько минут назад исчез преследуемый. Противник начал движение: он, судя по шевелящимся кустам, полз теперь к лесной дороге. "Вот, сволочь, Володьку хочет, наверное, на обратном пути подстеречь. Завладеет машиной - и ищи ветра в поле!" Сойнов выпустил несколько длинных очередей, отсекающих его от дороги, дав тому понять, что он разгадал его намерения. А вскоре промчавшаяся в обратном направлении их машина, по-видимому, внесла изменения в планы бандита. Он вновь метнулся, петляя между деревьями, как заяц, в глубину леса, к спасительным просветам виднеющегося уже пространства стальной магистрали. Амир выпустил остатки патронов в длинной очереди по веткам березы, стоявшей впереди на опушке, помогая Игорю заметить место выхода бандита, и, спрятавшись за стволом крупной сосны, внимательно вслушивался в лес. Перестрелка стихла и в другой стороне. Раздались два выстрела. По звуку выстрелов Амир догадался, что начал свою работу его напарник. Минут пять стояла гнетущая тишина. Затем еще один. И сразу же сигнальные - три одиночных выстрела, после небольшой паузы - еще три. Сойнов закинув автоматы за спину, помчался к железной дороге. Выскочив на шпалы примерно в том месте, где, по его наблюдениям, преследуемый должен был находиться, он ничего не обнаружил. Увидев понурого лейтенанта Семенова, выходящего из леса, Амир предположил худшее:

- Упустил?

- Он очень быстро бежал, трудно было выцеливать...

Убил я его, в грудь попал...

- Где он?

- Вон, в том кустарнике, откуда я вышел... Он по инерции еще метров пять пробежал, потом упал.

- А второй?

- Второго - удачно! Отстреливаясь от наших, он вышел на меня, пятясь, ну, так, я его в область таза... С той стороны, в низинке лежит.

- Ну, слава богу, хоть одного оставил!

- Но мне потом пришлось еще раз по нему стрельнуть!

- Добил?

- Нет. Он хотел застрелиться. Пришлось по пистолету пальнуть, ну, и руку еще чуточку покалечил.

- Ты и меня сегодня добьешь тоже! Где остальные?

- У раненого. Жгуты накладывают, чтоб крови много не потерял.

- Давай, этого заберем туда же, до общей кучи. Унесем вдвоем?

- Этого-то можно, хотя тоже здоровый мужик был, а второй - так, вообще, бугай...

Сделав импровизированные туристические носилки из двух пиджаков, продетых рукавами в стволы молоденьких сосенок, вырубленных здесь же охотничьими ножами, они положили на них Георгия и осторожно понесли. Амиру показалось, что он жив:

- Ты посмотри: на входе - в область сердца, а на выходе - пуля ушла далеко в сторону. Вполне возможно, рядом все развалено, а сердце цело, не задето. Надо его скорее медикам доставить, может, и выкарабкается еще.

Игорь, идущий первым, ускорил шаг. Едва только они закончили сборы в дорогу, оказав первую помощь раненым, подъехала "Волга". Разместив пострадавших в лежачем положении сзади, что стало возможным лишь благодаря фантазии шофера Владимира, все пятеро уселись на первом сиденье, на коленях друг у друга, и очень медленно, осторожно двинулись обратно. К только что приземлившемуся на тракте вертолету они успели. Медики взяли всех троих, начав первому оказывать помощь Георгию, чем сильно удивили, и вывели из себя Русланова.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Андрей Черных почувствовал: с автомобилем происходит что-то неладное. Скорость начала падать, подергиваний, которые бывают в отечественных машинах при полном расходе горючего, он не чувствовал, однако, двигатель работал урывками, а вскоре и вовсе затих. Поставив рычаг коробки скоростей в нейтральное положение, с километр катился по инерции и, наконец, остановился невдалеке от крупного села. Андрей вышел из машины, нашел бензобак. Сломив от ближайшего тополя прутик, он опустил его до дна, и, вытащив, убедился, что машину эту, по-видимому, заправляли вчерашним утром, как обычно и положено заправлять технику. Прикидывая, что можно обменять на бензин, наличность он всю до рубля отдал Марине, Андрей начал осматривать машину. Что же можно убрать отсюда без ущерба надежности? Рацию? Настроенная на частоту, любимую Глазыриным, она еще может пригодиться ему. Вот магнитолу с колонками можно загнать не задумываясь. Он стал аккуратно снимать проводку. Жилки цветных проводов, уходящих от автомобильного аккумулятора под ковриками салона к багажнику, заинтересовали его. Проследив, куда они уходят, он вскоре увидел знакомый ему уже радиобуй. "Значит, за моими передвижениями уже следят! Надо срочно бросать машину уходить без нее!"

Остановился "Камаз". Молодой парень, шофер, подошел к Андрею.

- Классная машина! Помочь чем-нибудь?

- Кончилось горючее. Помоги заправиться, только меня в городе обчистили, рассчитаюсь магнитолой, приемником...

- Так у меня ж солярка в баках!

- Я считал, что у меня тоже, а, вообще-то, точно не знаю. На запах сможешь определить?

Он снова сунул прут в бензобак и дал его понюхать шоферу.

- Так, машина, значит, не твоя?

- Друга! В одной фирме работали. Тот сбежал еще вчера. Там, в городе, и сегодня еще большой шухер!..

Андрея, увидевшего алчные, горящие глаза парня, посетила блестящая идея:

- Знаешь, мне этот "Мерседес", как зайцу пятая нога, если откровенно, между нами. У меня к тебе деловое предложение: ты мне на два часа даешь свою машину, а я тебе "Мерседес " - насовсем. Документы на него достанешь после: купишь какой-нибудь хлам на запчасти. А твою машину я оставлю, ну, скажем, у столовой в Манжероке.

- Согласен, но пару ведер солярки отолью. В дизельном исполнение аппарат, к тому ж... бронированный что ли?

- Да. Видишь точечки на кузове и стеклах - это меня сегодня пытались достать, поэтому желательно тебе быстрее отогнать его куда-то подальше в горы.

Андрей, пока парень заправлял машину, забрал рацию, прикрутил все провода на место и, махнувшись с ним ключами, еще раз попросил его напоследок:

- Поезжай куда-нибудь в сторону Красногорска, в сторону Телецкого озера, у знакомых или у родни оставишь на время...А то за мной могут организовать погоню и ты совсем будешь некстати на тракте...

- Хорошо.

- И запомни: если кто и будет искать эту машину, то только не милиция!

Андрей развернулся на "КАМАЗе" и очень довольный сделкой, как и молодой парень-шофер, устремился вдогонку за "Мерседесом". А вскоре увидел, как тот свернул на проселочную, исчезающую в холмах предгорья дорогу. Андрей посмотрел на часы: семь десять. Майму надо проехать часов в восемь. Это время смены милицейских постов, время, когда приступающее к работе начальство, делает инструктаж, дает вводные. Его предположение оказалось верным: крупный рабочий поселок, получивший недавно статус города, он миновал, не встретив ни одного гаишника. Добравшись до небольшого, вытянутого вдоль тракта, из-за вплотную подступивших гор с одной стороны и стремительно несущей свои воды Катуни с другой, села Манжерок, Андрей, как и обещал, подъехал к небольшой деревенской столовой, находившейся уже на выезде из села. Оставив ключи под резиновым ковриком в кабине, он забрал рацию и, захлопнув дверцы, вошел в столовую. Посмотрев меню и сделав вид, что остался недоволен выбором блюд, Андрей вышел на крыльцо, внимательно осмотрел окрестности, дорогу в ту и в другую сторону. Не увидев ничего подозрительного, он, с видом человека, которому надо сходить в лесок по естественной нужде, вскоре растворился в подступившей вплотную к Чуйскому тракту бескрайней горной тайге. Андрей знал, помнил эти места. Он вышел на заброшенную лесную тропу. "Отсюда пятнадцать минут ходьбы до домика егеря, расположенного на берегу живописнейшего озера, километрах в двух от усадьбы мараловодческого хозяйства. Только бы дома застать", - подгонял себя Андрей.

Ему повезло. Иван Серегин как раз подплывал на лодке к дому после утреннего осмотра рыболовных сетей. Причалив к небольшому импровизированному пирсу, сделанному из двух досок, закрепленных к забитым металлическим трубам, он привязал якорную цепь к специальной скобе и, захватив ведерко с карасями, направился к Андрею Черных, поджидавшему его у ворот.

- На место! - слегка повысил он голос на собак, те сразу же, молча, отбежали к дому. - Здравствуйте, проходите. Чем обязан?

- У Вас, Иван Петрович, был хороший друг по Афганистану?

- Да! - насторожился Серегин. Что-то неуловимо знакомое было в этом мужчине.

- Где он сейчас?

- Погиб. А почему Вас это интересует?

- Как погиб?

- Ушел под лед на Катуни.

- Но, ведь, он занимался зимним плаванием и мог выплыть?

- Из Катуни-то?!!

- Но там Катунь уже не такая, как здесь, да и произошло это не на основном русле, а на протоке, совсем рядом с домом сторожа пионерского лагеря. Как Вы помните, наверное, дом его сестры был чуть ниже, за поворотом. Там же, невдалеке от дома, была прорубь, из которой брали воду Виктор и Валентина. А если допустить, что он сумел выбраться из подо льда, через эту вторую прорубь? Такие случаи уже бывали.

- Тогда зачем бы ему скрываться? Почему он не объявился сразу?

- Дело в том, Ванечка, что на меня было совершено покушение. На скорости, после спуска на лыжах с крутого склона, я вылетел на лед. Упал, заскользил к старательно приготовленной кем-то яме. Зацепился руками за кромку льда, стал звать на помощь. Но мужчина, который подошел ко мне, почему-то стал наносить удары металлическим прутом по голове. Как ты думаешь, на что это больше похоже? На спасение? Или все-таки напоминает убийство?

- Ну, ты, даешь! Хорошо, если это ты, то помнишь шестое июля?

- Мы у ручья, жара под пятьдесят. Мы попили воды, умылись, я встаю в полный рост первым, и пуля снайпера, попав мне в саперную лопатку, чуть изменяет направление, и всего лишь рвет тебе ухо... вот этот шрам...

Андрей подошел, взял осторожно друга пальцами за ухо. Тот обнял его.

- Леха! Почему молчал? И что это за физиономия - я не мог сразу узнать тебя!

- Немного поколотили этой ночью, да небольшая пластическая операция по изменению формы носа, чтоб вернуться в родной город не узнанным, и отыскать тех, кто меня убивал, выяснить, зачем это нужно было им. Ты же знаешь, какой я любопытный! К тому ж, с профилем римских императоров легче сделать военную карьеру. Кстати, я уже капитан МГБ.

- Ну, даешь! Пойдем-ка в дом, сейчас уху поставлю варить, да, по стопочке, за встречу...

- Спасибо, Ванек! В следующий раз обязательно с тобой выпьем, а сейчас... за мной погоня! Я их опережаю минут на двадцать, тридцать, ну, самое большее, если долго проищут Глазырина, на час!

- Кто такой Глазырин?

- Глава местной мафии, крупный капиталист небольшого города!

- Понятно.

- Ничего тебе пока что не понятно. Подробней все расскажу позже, сейчас просто некогда. Я к тебе за помощью: надо уйти в горы, хотя бы до твоей охотничьей избушки, где я мог бы отсидеться немного, сбить их со следа.

- Дорогу ты помнишь: десять часов ходьбы по тропе вдоль хребта, потом вниз, в распадок, и к ручью. Вдоль ручья к Белой горе. Избушку я перенес ближе к склону. Метров на двести. Найдешь. В ней сейчас хозяйничает Айгуль. Это единственная среди наших алтайских охотников-промысловиков женщина. Очень хороший человек и прекрасный специалист. А как знает тайгу!..

- Хорошо, Иван, туда я отправлюсь один, сейчас же. А тебя я хотел бы попросить об одной услуге...

- Пожалуйста, что ты мнешься, давай, выкладывай!

- Знаешь, почему они за мной гонятся?

- Нет.

- Вот на этой маленькой пластине, - Андрей достал из кармана и показал Серегину дискету, - весь их отдел кадров, со всеми анкетами, фотографиями, адресами. К тому же есть данные об их врагах, о погибших уже, даже обо мне есть. При помощи этой намагниченной железяки меня и раскрыли: по моим трем родинкам на груди компьютер опознал во мне Алексея Ручьева. Очень ценная дискета! И для того, чтоб отнять ее у меня или уничтожить вместе со мной, будут подняты очень значительные силы!

- Ну, и что, ты думаешь, я сильно напугался?

- У тебя машина была?

- Теперь мотоцикл "Урал", с коляской.

- На ходу?

- Да.

- Там, у твоего охотничьего домика, можно посадить вертолет?

- Да. Перед домом большая поляна, но кочковатая. Лучше в паре километров на Лысой горе. Идеальное место.

- Хорошо. Будем встречать там. Поедешь в Барнаул, к моему начальнику, полковнику Русланову Евгению Петровичу, домой. Отсюда тебе примерно часов шесть езды, будешь там в четыре. Дома в это время его жена - Нина Андреевна. По городу ехать так... - он подробно рассказал, как найти квартиру Руслановых и дал адрес. - Пожалуйста, я очень прошу тебя, будь осторожней около дома. Проверься на несколько раз: есть ли слежка. Если что подозрительное заметишь, дуй сразу в управление и сиди, не высовываясь, там, пока не дождешься полковника и не договоришься насчет вертолета. Лучше на послезавтра, чтоб ты был с нами. Предупреди Евгения Петровича, если полет из-за плохой погоды или еще почему-то сорвется, мы ждать не будем и уйдем по тропе к Телецкому озеру и далее на Абакан. Пусть тогда с той стороны пришлет парочку знакомых мне ребят - встретить нас. Все. Послезавтра утром будем ждать вертолет, ты же постарайся завтра к вечеру добраться до нас. Мы очень будем ждать...

Иван Серегин, выслушивая последние наставления, собрал кое-что в дорогу для друга.

- Хорошо! Но только на Абакан идти, мне кажется уже поздно. Через две недели снег ляжет на перевалы... Теперь ты слушай: здесь хлеб, сало, вода, - он протянул наскоро собранный рюкзак Андрею, - сейчас поплывешь на лодке на ту сторону озера, к ключу, туда, где я каждый день беру питьевую воду. Если помнишь, тот берег сплошь болото, почти непроходимое. Кочки, по которым все-таки можно перебраться на сушу, на одной единственной тропе у ключа, помечены красными флажками. Теперь запоминай: третий, четвертый и пятый флажки перенесешь на другие кочки правее, а седьмой и восьмой - левее. Не волнуйся: утонуть - не утонут, но в болоте посидеть мы твоей погоне дадим часик, другой. От ключа вверх идет тропа, она тебя выведет на просеку, по которой проложена высоковольтная линия. По ней - поднимешься до вершины, и знакомой уже дорогой будешь идти вдоль хребта весь световой день. Хочу предупредить: с вертолета верхушка горы хорошо просматривается. Люди, звери, находящиеся там, видны, как на ладони. Поэтому, если услышишь приближение авиации, немедленно уходи вниз, в какой-нибудь кустарник, и сиди, не шевелясь. Айгуль расскажешь все, что мне сейчас говорил, она о тебе знает с моих слов. Устроит проверку - не обижайся! Меня ждите, не уходите. Если сильно опасно станет, Айгуль сведет в пещеру. Там меня и дождетесь. Я приду обязательно! Вроде все. Теперь - в лодку! А это, что за агрегат?

Иван показал на рацию, про которую Андрей за разговорами забыл, оставив ее на столе летней кухни.

- О, это, Ваня, очень ценная вещь. При помощи ее зам подслушивал своего шефа. Возможно теперь для меня с таким же успехом поработает. Ну-ка, давай, немножко послушаем...

Он включил рацию, поставил звук на максимум, проверил длину волны и сразу же услышал разговор:

- ... Блокировали, не поджигать же его?

- Не надо. Пообещайте отпустить на все четыре стороны, если скажет, куда девался прежний хозяин машины...

- Шеф, он на "Камазе", номер АБ - 64 - 67, должен быть сейчас в Манжероке...

Андрей выключил рацию и положил ее в рюкзак.

- Видишь, как оперативно работают. Минут через двадцать-тридцать будут здесь.

- Подожди, не отплывай!

Иван быстро сбегал в дом и вышел оттуда с патронташем и ружьем.

- Вот, возьми мою "Тулку". Пригодится. Патроны с красной меткой заряжены жаканами, на медведя...

Андрей отплыл. За пять минут преодолел чистое пространство озера, причалив к кромке болота. Осторожно выбравшись у начала тропы, прошел по кочкам, перенес флажки, как просил его друг, в стороны, и вскоре уже стремительно шагал по тропинке к вершине горы.

Иван, проводив Алексея Ручьева, выгнал из гаража свою мототехнику и начал готовиться к отъезду. Заправив полный бак, он взял в запас двадцатилитровую канистру горючего. Проверил ключи, насос, положил запасную камеру. Вошел в дом, побрился, оделся поприличнее и, когда уже закрывал дверь на замок, услышал шум мотора подъехавшей машины. Из милицейской "девятки" вылезли трое - знакомый наряд Горноалтайской милиции. Они сразу же направились к калитке. Серегин двинулся навстречу.

- Сержант Сердюк! - представился старший, - Ваши документы?

Иван протянул паспорт и водительское удостоверение. Внимательно проверив их, сверив фотографии с оригиналом, сержант вернул все хозяину со словами:

- По данным МВД края, в районе Манжерока скрывается особо опасный преступник. Медвежатник. Ограбил банк летом. Сегодня угнал "Мерседес" и "Камаз". На нем висит два трупа, и сейчас он вооружен и опасен. Вы, как егерь, как человек, отлично знающий людей в близлежащих селениях, должны сразу заметить чужого. Подумайте, был ли здесь такой?

Иван сделал вид, что активизировал мыслительный процесс.

- Нет. Чужие, конечно, бывают здесь каждый день, но опасного рецидивиста я не видел!

- Ну, а сегодня, с утра, были ли здесь, у озера, чужие?

- Конечно. Полно! Только что подошел "Икарус" с туристами. Автобус вы видели на стоянке, а народ весь, разделившись на группы, совершает экскурсии. Один мужчина даже попросил лодку - сплавать к ключу, на ту сторону.

- Когда это было? Как он выглядел?

- Лет тридцать, тридцать пять, обыкновенный мужик с немного помятой физиономией. А было это с полчаса назад.

- А где лодка, на которой он плавал?

- Лодка?.. Посудина, однако, там. Пират!

Одна из трех собак, самая крупная, похожая на волка, подбежала к Ивану и села у его ног.

- Пират! Притащи, пожалуйста, лодку!

Собака, не раздумывая, бросилась в воду, доплыла до одиноко дрейфующей посередине озера плоскодонки и, взяв в зубы цепь, свисающую с носа суденышка, в считанные минуты приволокла лодку к пирсу, на усадьбу егеря.

- Умница! Молодец! - Иван слегка потрепал по загривку собаку.

- Мы воспользуемся Вашей лодкой, нам надо посмотреть на следы этого мужчины!

- Мне не жалко. Только будьте, пожалуйста, осторожны! Берега на той стороне нет. Топь, непроходимое болото. Лишь в одном месте, там, где этот парень вышел, есть тропинка. Кочки, на которые можно наступать, помечены красными флажками. Держите курс, вон, на ту березу! - Иван показал им направление. - Мне сейчас нужно срочно выезжать, поэтому лодку потом не пытайтесь сюда поставить, собаки не дадут. Вон там, за забором причалите, а весла, пожалуйста, закиньте на баню...

- Ладно, ладно. Сделаем. Поезжай! - отпустил его сержант.

Они все трое разместились в лодке. Сержант, как старший, сел на весла. По тому, как тот развернулся и взял нужное направление, Иван понял, что гребет он, по-видимому, первый раз в жизни. "Ничего, день сегодня теплый, вода в озере еще не слишком холодная - спеси и гонору к концу дня поубавится!" - весело подумал он, глядя вслед выписывающей зигзаги лодке. Он завел мотоцикл, выехал на проселочную дорогу рядом с домом. Вернулся, закрыл ворота, попрощался с собаками, дав им напоследок команду: "Сторожить!" - отъехал, наконец, к Чуйскому тракту. Он посмотрел на часы - было без пяти десять. Оглянувшись на горке последний раз в сторону озера, он увидел причаливающую к противоположному болотистому берегу лодку с милиционерами, бросив взгляд на гору, заметил, карабкающуюся по просеке, вдоль линии высоковольтных опор, маленькую фигурку человека...

Тем временем милицейский наряд под руководством сержанта Сердюка причалил к кромке болота. Низенький, коренастый, не очень тяжелый, алтаец ефрейтор Сергей Калинтаев опробовал кочку, в которую был воткнут красный флажок. Кочка держала.

- Ну, я пошел.

Он сначала робко, затем, набирая скорость, запрыгал с кочки на кочку. Третья, четвертая - сильно погрузились, но удержали его. Пятая, шестая, седьмая...восьмая оказалась в стороне от прямой, по которой инерция тащила ефрейтора, к тому же очень маленькой. Не попав на нее ногой, он сразу же провалился.

- Вот, елка-палка! - скромно ругнулся он, не понимая еще, в какую ловушку угодил. Попытавшись выдернуть ногу, он увяз второй, провалился по грудь, и, раскинув руки в стороны, что есть мочи закричал:

- Тону! Тону! На помощь!

Вторым вылез из лодки командир - сержант Федор Сердюк. Он, осмотрев место происшествия, успокоил товарища:

- Чего орешь, как поросенок недорезанный! Деревня недалеко - переполошишь всех! Сиди спокойно, сейчас вытащим!

Он перешагнул на вторую кочку. Болото держало. Осмелев, он быстро запрыгал вперед по красным меткам. Третья, четвертая, пятая кочки погрузились значительно глубже, чем от ефрейтора, но устояли. Добежав до седьмой, он встал на нее, и уже протянул было руку помощи подчиненному, как почувствовал:

почва уходит из-под ног. Он попытался перепрыгнуть на другую кочку, промахнулся и провалился по грудь.

- Рядовой Чилимкеев!

- Я, товарищ сержант!

- Давай, к нам на помощь, да только осторожней, похоже, кто-то специально для нас сделал ловушку.

- Иду, товарищ сержант!

Он вылез на первую кочку - почва была довольно-таки прочной. Опробовал вторую, перебрался на нее.

Наступил на третью, помеченную также красным флажком, та сильно просела. Он немедленно отпрыгнул обратно.

- Товарищ сержант, кочка уходит вниз, нисколько не держит!

- Ну, а нам теперь в болоте сидеть что ли, ждать, когда ты что-нибудь придумаешь... Мы-то пробежали. Не дрейфь! Бегом, давай!

Рядовой Чилимкеев собрался с духом, резко толкнувшись со второй кочки, прыгнул на третью, которая, сильно погрузившись в воду, не дала ему возможности вытолкнуться, как следует. Не допрыгнув до следующей кочки, он увяз. Попытался выбраться - провалился по грудь. Тогда он замер, и начал зычно кричать, помогая, расположившимся невдалеке, друзьям по несчастью:

- Помогите! На помощь! Тонем!

Часа через полтора их вытащил проезжавший мимо на подводе житель расположенной рядом деревеньки. Отвязав вожжи, он по одному их вытянул на берег. Милиционеры, чтоб согреться, бегом обежали озеро до своей машины. Затем, раздевшись, стирали мундиры и грелись у костра. На запрос начальства, в двенадцать ноль пять, сержант ответил по рации:

- Ведем поиск. Опрашиваем местных жителей и туристов. Пока никаких данных о его местонахождении нет.

Злой на егеря за то, что он направил их в болото, не проинструктировав, как себя вести там, Федор Сердюк добавил:

- Серегин Иван Петрович, егерь манжерокского участка, уехал куда-то на мотоцикле "Урал" с коляской. Номер 21-43 АГ. Возможно, он знает что-то, а от нас скрывает, так как считаю, что по его вине мы два часа просидели, увязнув в непроходимом болоте.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Русланов и группа сотрудников под командованием старшего лейтенанта Сойнова, отправив раненых на вертолете, поехали осмотреть машину, оставленную бандитами.

- Амир, голубчик, за пятнадцать минут надо справиться: снимите отпечатки с руля, сделайте снимки машины. Вещи же, заслуживающие внимания, в пакеты, и ко мне в машину, потом разберемся. Прихватите рацию и все магнитофонные кассеты! - скомандовал Русланов после беглого осмотра брошенной техники.

Через четверть часа они вновь выехали на тракт и устремились вдогонку за отделением Николая Воронова. Километрах в десяти от города, когда на электронных часах полковника было ровно восемь, он вышел на связь:

- Коля! Как дела? Это я - Петрович! Прием!

Сборы их были настолько стремительными, что они даже не подумали о кодовых позывных. Многие мелочи, вроде этой, Евгений Петрович отложил на дорогу: за два часа пути до соседнего города можно было все продумать, а после встречи с Андреем и с Ольгой выработать конкретный план действий его подразделения в соседнем городе. Однако, уже в дороге они были вынуждены начать боевые действия с очень коварным и жестоким противником. Послав отделение Николая Воронова к дому Ольги, он, по существу, начал операции в чужом городе, не имея стратегического плана. Да и цель-то он мог поставить только одну: выяснить, где Андрей, и помочь ему, если это необходимо. Кстати, надо немедленно узнать, добралась ли жена Андрея до места, ведь, за ней, как и за Ольгой, тоже могли следить. Он повторил:

- Коля, как дела? Это я - Петрович! Прием!

На этот раз рация ожила:

- Мы на месте. Все в порядке. Ждем. Пока никого не было. Будет ли что еще у Вас?

- Работай, как договорились. Мы сейчас подъедем. Если не найду тебя на месте, следующая связь через час!

Русланов убрал рацию. Они въезжали в город. Отсюда, с холмов, он казался маленьким и беззащитным. Стояли ясные безветренные сентябрьские деньки бабьего лета, и город, находящийся в долине, накапливал за день большое количество пыли, выхлопных газов, дыма кочегарок и ТЭЦ. Сверху было видно, что слой смога покрывал почти полностью деревянные постройки окраины города, а девятиэтажки, словно гигантские корабли, дрейфовали по этому морю. Они спустились по широкой, недавно реконструированной, автостраде в город. Подъехали к заправочной станции. Пока шоферы заправляли технику, Евгений Петрович инструктировал в стороне Амира Сойнова:

- Ближе, чем на триста метров, к моей машине не приближайся. Если я остановлюсь, проедешь вперед и также, не раньше, чем через триста, четыреста метров, сделаешь остановку. Нужен будешь - сам подъеду, переговорю. Чем меньше здесь, в городе, будем пользоваться радиосредствами - тем лучше, тем дольше о нас не будут знать люди Глазырина, и нам будет легче работать. Если сегодня не встретим Андрея, на выработку плана совместных действий соберемся у Матвеева. Дома. За рекой. Поедем на одной машине - моей. Ты, Николай и я. Ребята Николая переночуют в квартире Ольги, твоим - места в гостинице забронированы. Мы, трое, расквартируемся у подполковника. Нам надо хорошо поработать этой ночью...

Заправившиеся у разных бензоколонок обе "Волги" почти одновременно подъехали за своими пассажирами, и скоро они уже были в молодом, застраивающемся, высотном микрорайоне города. Расположившись на приличном расстоянии друг от друга и по разную сторону дороги, все три группы сотрудников внимательно следили за дорогой. К девяти часам вечера стало ясно: вряд ли, Андрей появится. Евгений Петрович подъехал к машине Воронова.

- Коля! Вот, возьми у меня ключ от квартиры Ольги и отдай его ребятам. Номер двести четырнадцать в этой девятиэтажке. Пусть найдут поблизости платную автостоянку, пристроят технику и могут отдыхать. Ты садись ко мне в машину.

Николай, продублировав указания полковника, устроился на заднем сиденье. Развернулись, подъехали к "Волге" Амира, забрали его с собой. Парни из группы Сойнова поехали устраиваться в гостиницу.

Через полчаса были уже за рекой, в роскошном кирпичном двухэтажном коттедже подполковника Матвеева. Первое, что сделал Русланов, оказавшись у него в доме, позвонил в Барнаул жене:

- Добрый вечер, Нина! Как ты там? Что новенького?.. Как ничего? К тебе сегодня отсюда, с твоей первозданной родины, выехала жена Алеши с сыном... Не было? М...да! Ты меня озадачила. Позвоню завтра утром, когда выясню точнее, уехала или нет! Или заеду часиков в пять, шесть вечера.

Он положил трубку. Затем еще раз набрал код города и номер дежурного по управлению:

- Это полковник Русланов. Голубчик, пожалуйста, выясните куда, в какую больницу, доставили сегодня вечером сотрудницу нашего управления Ольгу Ковальчук. Она попала в автокатастрофу в Троицком районе и доставлена в краевой центр вертолетом. Узнай, в каком она состоянии. Позвонишь потом мне... Наберешь домашний номер подполковника Матвеева... У тебя там на столе справочник... Нашел? Ну, вот и хорошо. Так, я жду звонка. Лишь после этих двух звонков он достал записную книжку, ручку, сел к столу.

- Прошу Вас всех, товарищи офицеры, сюда, на совещание за круглым столом.

Дождавшись, когда все уселись рядом с ним, он продолжил:

- Итак, что мы имеем? Я вынужден повторить кое-какие известные нам факты специально для Валентина Борисовича. Наш сотрудник, Андрей Черных, блестяще внедрившийся в мафиозную структуру города, разоблачен и исчез. Задача номер один на завтра - поиск и освобождение Андрея. Я почему-то уверен, что если они его даже и захватили, то убивать сразу вряд ли будут. От живого узнать можно гораздо больше, чем от мертвого. Возможно, для психологического давления на него, захвачены жена и сын. Хотя говорить об этом мы можем только предположительно. Задача номер два на завтра - поиск Марины Владимировны Ручьевой и ее сына. У нас очень серьезный и умный противник, посмотрите, как попадает в умело расставленные сети Ольга: какой-то трактор, номер никто не видел, роет погреб рядом с городской конторой МГБ и рвет кабель. В это время неизвестные люди, за которых, очевидно, хлопотали какие-то чиновники, вносят стол прямо в коридор управления и усаживают за него своего человека. Ольга, не дозвонившись до Валентина Борисовича, идет на прямой контакт, так как Андрей просил оказать срочную помощь, и попадает в лапы тем ребятам, которых Амир сегодня подстрелил. Кстати, их я беру на себя, первый допрос сниму завтра же сам. Валентин Борисович, я думаю, как хозяин займется составлением списка всех тех людей, кто причастен в той или иной мере к появлению этого стола в управлении. Первые же две задачи решать ребятам Николая и Амира. Все. Теперь ваши соображения, вопросы, гипотезы, версии - пожалуйста.

- Разрешите мне, Евгений Петрович? - подал голос Амир.

- Пожалуйста! Ты здесь работал и должен знать обстановку, их мозговые центры, районы базирования почти так же, как и Андрей.

- Прежде всего, конечно, надо брать под наблюдение главную контору Глазырина. Хорошо бы кого-нибудь из наших специалистов направить, скажем, под видом какой-нибудь инспекции, и установить подслушивающие устройства. Можно попробовать новые лазерные аппараты.

- Завтра привезу, здесь их нет, - вставил Русланов.

- Во-вторых, за городом, на берегу Оби, есть шикарный двухэтажный коттедж помощника президента компании, Максимачева. "Макс", это одна из его кличек, имеет очень богатую уголовную биографию и вполне годится на роль начальника "тайной полиции" при Глазырине. Это предполагал и Андрей, так как в нем он опознал человека два с лишним года назад убивавшего его. Так что этот дом необходимо взять под тщательнейшее наблюдение. Надо найти повод проникнуть в дом. Да и визуальное знакомство тоже может дать очень много информации. Я готов взять этот объект на себя. Людей мне будет достаточно, но нужна будет моторная лодка, удочки, спининги, чтоб организовать наблюдение со стороны реки. Я думаю, на рассвете надо бы уже поставить палатку рыбакам на острове. Николай со своим отделением мог бы заняться гостиницей: его и ребят здесь в городе не знают. И еще: надо попробовать поводить машины лидеров этой компании. Если они и спрятали где-то Андрея, то на беседу с ним все-таки направятся лично. Если уже не направились.

- Кстати, - перебил Русланов, - надо немедленно, сейчас же, установить, где находятся бронированные "Мерседесы" шефа этой фирмы и его помощника. Не надо, не звони, - остановил он, потянувшегося было к телефону, Матвеева, - это мы должны сделать сами и сейчас же. Ночь, я чувствую, спать не придется, поэтому давай Борисыч, чай, кофе на стол. Придется немного подкормиться у тебя, да и в дорогу...

После звонка дежурного из краевого управления, сообщившего, что состояние Ольги Ковальчук тяжелое, жить будет, ходить - вряд ли, они выехали. Сумерки сгустились над осенним городом, зажглись огни реклам, появилось блеклое неоновое освещение улиц, когда Русланов с командирами отделений на "Жигулях", за рулем которых сидел Валентин Борисович, подъехали к гостинице. Объехали дважды вокруг нее, планируя действия группы капитана Воронова на завтрашний день, одновременно тщательно осмотрели автостоянку и прилегающие к гостинице территории: приметных машин Глазырина и Максимачева нигде не обнаружили. Минут пятнадцать ушло на то, чтоб по адресу, зашифрованному в записной полковника, отыскать дом и подъезд, где жила Марина Владимировна Ручьева. Поставив машину с торца дома, на небольшой полянке, все четверо бесшумно поднялись на девятый этаж. На площадке не горела ни одна лампочка. Осторожно, при свете фонарика, добрались до нужной двери. Русланов несколько раз позвонил - в квартире стояла абсолютная тишина. Он попробовал надавить плечом на дверь и тут же чуть не упал в образовавшийся черный проем - квартира была не заперта. И беспорядок, царивший в комнатах, говорил о том, что здесь уже побывало много людей, и они опоздали со своим планом устроить в этой квартире засаду: вряд ли сюда теперь кто-нибудь явится. Аккуратно взломанный замок входной двери подтверждал это - не будут же сами хозяева устраивать себе взлом! Прикрыв за собою поплотнее дверь, они так же тихо спустились вниз, а еще через несколько минут уже мчались за город к коттеджу Максимачева. Время близилось к полуночи, когда машина с четверкой, одетых в штатское, офицеров остановилась у опушки леса, на пригорке, рядом с кузовом недавно сгоревшей легковой машины. Настроив прибор ночного видения, они внимательно осмотрели дом и усадьбу зама главы компании. Отсутствие света в нем вовсе не говорило о том, что дом необитаем. Время от времени он оживал: вспыхивал на доли секунды яркий свет и тут же исчезал. По-видимому, в доме устраняли какие-то неисправности в электропроводке. Одно из окон первого этажа было освещено тусклым светом свечей. В доме что-то происходило. Что? Через оптические приборы рассмотрели наполовину скрытые заборами "Мерседесы" Макса и Глазырина. Начальство находилось здесь! Значит, тут же должен быть и Алексей. Сделав этот вывод, Русланов решил отменить отдых своих сотрудников и немедленно обложить берлогу: как можно тщательнее подготовить ночью посты наблюдения, установить, по возможности, подслушивающие устройства в кабинетах начальников. Оставив Сойнова и Воронова вести наблюдения за коттеджем, Евгений Петрович с подполковником Матвеевым вернулись в город. Забрав троих парней с квартиры Ольги Ковальчук, поехали на другой конец города, к кооперативу лодочных гаражей, где у Валентина Борисовича находился личный катер с тридцатипятисильным "Вихрем". Загрузив все необходимое для рыбной ловли, уложив в специальные сумки приборы для наблюдений, взяв личное оружие, "бригада рыбаков" отплыла к одному из островов, расположенных напротив усадьбы Макса. Через час были на месте. Евгений Петрович сам выбрал площадку, на которой установили две палатки, подсказал в каком месте ловить рыбу и на какие снасти.

- Пусть двое все время рыбачат, а один, из палатки, ведет наблюдения. Если что-нибудь важное, связь по рации за десять минут до окончания каждого часа на нашей волне. Мой или Матвеева позывной, ну, скажем, "кавказец". У Амира и Николая, они на том берегу, чуть ниже вас по течению, у самой кромки леса, будет позывной "лесники", ваш позывной, - он улыбнулся, - "рыбаки". Завтра, а точнее сказать, сегодня, я до вечера буду находиться в Барнауле, так что "кавказцем" весь день будет Валентин Борисович. Но, учтите, часам к одиннадцати вечера я к вам обязательно подгребу, попробуйте только не угостить ухой! Что вам зря, что ли, столько снастей понадавали! - пошутил он. - Выходить в эфир только с самой ценной информацией, и укладываться старайтесь в несколько секунд. Используйте эзопов язык: пусть Глазырин будет шефом, Максимачев - помощником, Андрей - свояком. Кто есть кто - отлично знает Амир. Он просветит вас, если не догадаетесь сами. Вопросы есть? Все понятно?

- Так точно! Все понятно! - ответил за всех старший лейтенант Ведерников Костя

- Я забыл, как твое имя, отчество?

- Старший лейтенант Ведерников Константин Сергеевич!

- Константин Сергеевич - старший этого поста наблюдения, - назначил Русланов его командиром, - ну, а теперь, Костя, переправь-ка меня к тому вон берегу, чуть пониже наших "лесников", туда за мной должен подъехать подполковник Матвеев. Только поплывем мы сначала вниз этим берегом, а потом потихоньку поднимемся по той стороне.

Костя, посадив полковника на заднем сиденье катера, оттолкнул его от берега. Отплыв на несколько метров, он завел мотор и на средних оборотах обогнул острова. Поднявшись вверх по течению у противоположного берега, он вскоре высадил Русланова в нужном ему месте. Валентин Борисович уже ждал его. Сели в машину.

- Борисыч! Твой и мой позывной на сегодня - "кавказец". Ребята на острове - "рыбаки", на опушке - "лесники". Связь только в экстренных случаях за десять минут до окончания каждого часа. Укладываться в несколько секунд, использовать эзопов язык. Давай - сейчас к "лесникам". Только машину к ним близко не подгоняй, поставь у какого-нибудь домика.

На окраине старинного села, вытянувшегося вдоль берега Оби, они выбрали дом, около которого поставили "Жигули". Закрыв дверцы машины на замки, Русланов и Матвеев опушкой леса двинулись к наблюдательному пункту Амира и Николая. Выйдя к ним, Евгений Петрович еще раз повторил инструктаж о пользовании рацией. Убедившись, что его поняли, спросил:

- А теперь докладывайте, что заметили за три, - Русланов посмотрел на часы со светящимся циферблатом, - нет, уже за четыре часа наблюдения?

Амир начал:

- В доме что-то происходит. Часа два шел ремонт сгоревших пробок. Возможно, в действительности и больше, но я веду отсчет с момента нашего появления здесь. Затем появился настолько яркий свет в доме, что часть лампочек сгорела. За это время у одного из "Мерседесов" дважды появлялся человек. Ни шефа, ни его помощника не напоминает. К сожалению, лицо рассмотреть отсюда абсолютно невозможно, но фигура, движения, привычки его очень напоминают Андрея. Предполагаю, что именно он и устроил замыкание в этом доме, чтоб либо сбежать из какой-нибудь темницы этого мрачного особняка, либо для того, чтоб похитить у начальников этой компании что-то важное...

- Подожди, подожди. Ты говоришь, что он уже дважды был у машины, а куда потом уходил?

- Снова в дом.

- Если он, действительно, что-то ценное прячет в одном из "Мерседесов", значит, он готовит эту машину к отъезду. Валентин Борисович?

- Я понял. Ключи? - он достал ключи от "Жигулей".

- Амир, голубчик, пригони сюда машину Валентина Борисовича! Возможно, придется устраивать погоню: "броневичок" за забором явно кто-то готовит к выезду.

Сойнов с ключами растворился в ночи, а через пять минут машина подполковника Матвеева находилась около них.

- Вот что мы решим, - Русланов помассировал руками затылок, встряхнул головой, разгоняя исподволь накопившуюся усталость, - Амир с Валентином Борисовичем, если сейчас один из "Мерседесов" попробует уехать, постараются сесть на хвост и не упустить беглеца. Если им будет Андрей, возьмете под охрану и на своей машине доставите его сюда. А уж отсюда мы найдем способ переправить Андрея невидимым в управление. Если же чужой - отстаньте, но не настолько, чтоб потерять его из виду, и постарайтесь выяснить, куда и к кому он движется. Все. Садитесь в машину и будьте готовы к погоне. Мы же с Николаем продолжим наблюдение отсюда, а, может, даже нанесем визит. Дружественный пока что. Но как бы там у вас не сложилось, часикам к восьми пришлите моего шофера сюда: в управлении мне надо побывать обязательно. Да и выяснить, доехала ли все-таки Ручьева до моей квартиры или нет.

- Во дворе коттеджа вспыхнул свет фар. Одна из машин сделала круг, разворачиваясь, и подъехала к воротам. Валентин Борисович завел машину и замер в напряженном ожидании, когда станет ясно, в какую сторону повернет выехавшая из ворот иномарка. Дальний свет фар скользнул по полям, высветив километрах в двух трех лесную опушку, а затем начал быстро перемещаться вправо, в сторону города. "Жигули" мгновенно выскочили на тракт и начали набирать скорость. Сто... сто двадцать... сто сорок... сто пятьдесят километров в час. Все. Валентин Борисович знал: большего из его машины выжать нельзя. Однако огни фар летящего впереди лимузина продолжали удаляться.

- Черт! И мы на такой технике боремся с организованной преступностью! - не выдержал Матвеев, - ну, погоди! Сейчас по лесу на пяти километрах будет семнадцать поворотов, посмотрим, как он сработает там!

Оторвавшийся от преследования километра на три "Мерседес исчез в лесу. Андрей, поглощенный в начале пути своими мыслями, даже не обратил внимания на следовавшую за ним в удалении машину. Приняв же решение, как можно быстрее добраться до гостиницы, он все свое внимание сосредоточил на дороге, тем более, что пошел сложный участок: узкая лесная асфальтированная дорога, казалось, состояла из одних только поворотов...

Минут через пять, после извилистой дороги по лесу, Валентин Борисович вновь выехал на прямой участок трассы, но огней преследуемой машины они уже не увидели. Кто же был за рулем этой машины и где теперь его искать?

- Валентин Борисович! Я думаю, это был Андрей. Настолько быстро преодолеть такой сложный участок мог только он один. Я видел, сколь виртуозно Вы проехали, но он сумел лучше. Во-вторых, я не думаю, что Максимачев, или, тем более, глава компании Глазырин, решатся ночью, в одиночку, без охраны, зачем-то стремительно нестись в город. Хотя, конечно, причуды у богатеньких всякие бывают! Но мое личное мнение - от нас уходил Андрей Черных, и искать его мы сейчас можем в трех местах: в управлении, в гостинице, дома.

- Дом в Заречье?

- Да. В районе остановки трамвая "Свердловская".

- Хорошо, давай проверим!

Подполковник Матвеев из машины вызвал по телефону дежурного офицера из своего ведомства. После короткого разговора выяснил: никого не было, никто не звонил.

- Если кто-то появится или позвонит, немедленно доложишь мне в машину. Номер телефона есть?

- Так точно!

Снизив скорость до ста километров в час, проехали мимо переулка, в котором находилась контора Валентина Борисовича. Успели заметить, что легковых машин, рядом с этим, очень суровым еще в совсем недалеком прошлом заведением, не было ни одной. Не догадавшись посмотреть вокруг гостиницы, Амир и Валентин Борисович, буквально, не доехали двух десятков метров до преследуемого "Мерседеса", стоявшего за углом, с задней стороны здания. Задержись они на минуту, то увидели бы и стремительно шагающего Андрея, а следом бегущего с автоматом человека, но они очень спешили...

Через десять минут подполковник Матвеев подогнал "Жигули" к дому Андрея Черных в Заречье. Теперь торопиться было некуда, во всяком случае, ни Амир, ни Валентин Борисович не знали, где его искать, да, и Андрей ли был, вообще, в той машине. Они, не спеша, осмотрели дорогу: свежих следов не было. На поросших травой тропинках, ведущих к дому, обильно и ровно лежала роса.

- Если, конечно, это Андрей, то он уже на полпути к Барнаулу, - начал рассуждать Матвеев, - поэтому мы поедем сейчас ко мне, и с шофером Евгения Петровича ты отправишься обратно. Доложишь обо всем. Я думаю, он сегодня днем уже будет с Руслановым планировать наши действия на завтра. Если, повторяю, в машине был он.

- Да, Андрей, это. Не мучайте себя, Валентин Борисович. Педаль газа Вы жали до конца, я сам видел это, и только один человек мог проехать быстрее Вас - капитан Черных.

- Ладно. Не успокаивай. К вечеру все прояснится.

Поехали.

Подполковник Матвеев привез Амира к себе. Разбудил шофера Русланова, напоил их крепким кофе и отправил. Сам же поехал в управление.

Через полчаса Амир Сойнов докладывал полковнику о погоне, о поиске пропавшей машины в городе. Изложил он и их версию о том, что Андрей уже где-то на подъезде к Барнаулу.

- Ну, что ж, спасибо, что просветили, где Андрей. А если это все-таки был не он? Пока вы катались, мы нанесли визит в таинственный особняк, и как ты думаешь, кого там обнаружили? Одних храпящих от чрезмерной дозы спиртного мужиков! И что интересно: ни Глазырина, ни Максимачева, ни Андрея в этом здании нет. Во всяком случае, мы их не нашли. Во время нашего визита зазвонил телефон внизу, в гостиной. Николай взял трубку: искали Глазырина, но вопросы были поставлены так, как будто просили подтвердить, там ли он - и все. Воронов подтвердил, поскольку, судя по номеру, во дворе коттеджа все-таки стоит "Мерседес" главы компании. А где тогда помощник? Кто уехал: Максимачев, Андрей, или сам шеф? Наблюдайте, думайте, анализируйте! Активных действий днем постарайтесь избегать, даже если привезут сюда в наручниках Андрея, его жену и сына. Ждите меня! К восьми, девяти вечера - я буду! Все. Работайте.

Он сел на заднее сиденье своей служебной "Волги", в надежде, хотя бы часок вздремнуть дорогой. Машина тотчас отъехала.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Анатолию Михайловичу снились ужасы: вооруженные пистолетами Макс и Андрей Черных гнались за ним. Вот он, выбившись из сил, падает, пытается закричать во весь голос, позвать на помощь, но почему-то никак не может. Преследователи настигли его. Макс схватил за ноги, а Черных - за руки, и каждый стал тянуть изо всех сил к себе. Возникли сильные боли в плечевых суставах. "Могут оторвать руки", - подумалось ему. Покрывшись потом от страха, он закричал во весь голос, но крика опять не получилось: было какое-то мычание... и он открыл глаза, окончательно проснувшись. Болела голова, плечи. Только что пережитое нервное потрясение еще не отпустило его. Прошло еще мгновение, пока начал понимать, что это всего лишь только сон. Но где же он? Что это за комната - без окон? И хотя вчера он и прилично выпил, но отлично помнит, что закрылся в комнате на втором этаже! Анатолий Михайлович попробовал повернуться и сразу же почувствовал боль в онемевших, стиснутых шелковой удавкой, кистях рук и в суставах. Действительность оказалась страшнее сна. Глазырин догадался, где он находится. Сюда его мог поместить только один человек! А это значит, что сам он сумел сбежать отсюда. Бежал, по-видимому, один, без чьей-либо помощи, иначе он бы не здесь висел, а был бы на нарах в КПЗ. Надо срочно остановить этого кэгэбэшника, иначе ему, действительно придется отправиться за решетку. Слишком много Черных знает. Глазырин закричал изо всех сил. Однако, и на этот раз получилось лишь мычание. Только сейчас он почувствовал, насколько плотно схвачены медицинской лентой его губы. Анатолий Михайлович занервничал, дернулся несколько раз, но от этого петли на руках затянулись туже, боль усилилась. Он затих. И, находясь в состоянии прострации от боли и ужаса, заплакал...

Сколько длилось это - он не знал. Может сутки, двое, может час, два. Спасло его то, что охранник, погнавшийся за Андреем в гостинице, и неожиданно упустивший его, действовал правильно, быстро и грамотно. Он, на своей иномарке, через двадцать минут был уже во дворе усадьбы Макса. Пройдя по всем комнатам и не отыскав Глазырина, он кинулся тормошить начальника отряда телохранителей - Григория. С большим трудом тот все-таки очнулся, начал вспоминать, что произошло с ним вчера:

- Вот, падла, Макс! Коньяк с отравой дал!

- Гриша! Дорога каждая секунда! Где шеф?

- А я откуда знаю!

- Он здесь, машина его во дворе, но я весь дом обшарил, а найти не смог!

- Значит, его нет.

- Слушай, может, тут есть какие-либо потайные комнаты, подвальные? Может он там?

- Налей сто грамм чего-нибудь, голову ломает страшно!

- А вдруг опять с отравой будет? Ты выйди, посмотри на ребят в гостиной!

Григорий тяжело поднялся, держась за голову обеими руками, прошел в смежную комнату. После того, как он увидел своих коллег, уснувших в неестественных позах за столом, опохмеляться в этом доме ему больше не хотелось.

- В гостиной, по углам, есть лазы в подвальные комнаты. В какой-то из них должен находиться один мужичок, которого мы сюда вчера привезли. Может, шеф с ним беседует? Во всяком случае, хоть что-нибудь узнаем от него самого!

- А что за мужичок-то?

- Директор нашего пивзавода - Андрей Черных.

Охранник, вспомнивший сейчас имя человека, за которым он сегодня гнался, промолчал. Открыв два люка и посветив внутрь подвалов фонариком, они никого не обнаружили, в третьем увидели висящего на веревках человека.

- Давай сюда! - скомандовал Григорий.

Спустившись по лестнице первым, он подошел к висящему с поникшей головой человеку, и пинком под зад придал тому колебательное движение маятника.

- Эй, ты, падаль! Очнись! Поговорить надо!

Взяв голову подвешенного за волосы, он повернул ее к себе и... от неожиданности выронил фонарик.

- Говорил опохмелиться надо: черт-те что чудится. Мне показалось, что сам шеф зачем-то подвесился здесь!

Он отыскал потухший от удара фонарик, потряс его, постучал по нему, покрутил заднюю крышку - тот вновь загорелся. Направив его туда, где ему только что померещился шеф, он никого не обнаружил. Григорию почему-то очень захотелось перекреститься, хотя в бога он не верил. Поведя лучом по сторонам, он увидел лежащего на полу пленника и прибывшего охранника, усиленно массирующего ему кисти рук. Григорий, наконец, узнав шефа, начал помогать приводить его в сознание, растирая своими могучими руками плечи, грудь. Вскоре лицо Анатолия Михайловича приняло осмысленное умиротворенное выражение. Однако, вспомнив о том, где он находится, Глазырин немедленно вскочил на ноги, во всяком случае, ему так казалось, хотя поднялся он тяжело.

- Где Черных?

- Тридцать минут назад он был в гостинице у дежурного программиста и, сказав, что Вы приказали привезти в дом Макса дискету "враги-союзники", забрал ее. Когда Черных выходил из гостиницы, компьютер у дежурного показал его в красном цвете. Я с автоматом кинулся в погоню и почти настиг, но он укрылся в бронированном "Мерседесе" Леонида Васильевича. Я обстрелял его, но бесполезно: пули не пробивают ни обшивку, ни резину этой машины.

- Кто-нибудь звонил сюда, проверить здесь ли я?

- Да. Я звонил. Ответил сторож усадьбы, что все в порядке. Все только что легли спать, что Вы тоже здесь, но пошли отдыхать и до девяти велели не будить.

Они поднялись в гостиную. Пока Глазырин, щурясь от дневного света, молча разглядывал спящих за столом, Григорий быстро закрыл лаз.

- Гриша?

- Я, Анатолий Михайлович!

- К вечеру, к сегодняшнему вечеру, чтоб сторож этот висел там, откуда меня только что сняли! Понял?

- Да, шеф!

- И вот еще что... - Глазырин неожиданно развернувшись, что было мочи, пнул Григория в пах. Удар, очевидно, получился удачным, так как пострадавший, взвыв, сложился пополам.

- Это, Гриша, тебе урок: прежде, чем бить человека, надо смотреть, кого бьешь. К тому ж, ты меня знаешь, я страшно не люблю ходить в должниках, а теперь мы с тобой в расчете. Так или нет, Григорий?

- Так... шеф!

- Ну, вот и отлично. Ключи от моей машины в одежде, на втором этаже, в комнате, расположенной над нами. Пожалуйста... - он повернулся к охраннику.

- Все понял! Ключи и одежду! - мгновенно сориентировавшись, тот побежал к лестнице. А через минуту Анатолий Михайлович уже из машины, по спецсвязи, поднял по тревоге свои радиолокационные центры:

- Угнали машину Максимачева, срочно попытайтесь установить ее местонахождение и позвонить мне по телефону 22-15-93. Глазырин, не спеша, оделся, подозвал Григория:

- Попытайся кого-нибудь, из сидящих за столом, привести в себя: мне надо узнать, что здесь произошло ночью. И вызови срочно шофера, меняющего этого пьяницу. По телефону в доме! Мой сейчас будет долго занят.

Его личный шофер-телохранитель, зная, что смена будет в восемь утра, да, если б и пришлось ехать, вряд ли кто-нибудь из гаишников остановил бы 'Мерседес' Глазырина, позволил себе выпить сто грамм с ребятами за компанию и мирно дремал сейчас за столом.

Минут через десять позвонили:

- Шеф, "Мерседес" Максимачева на Чуйском тракте в районе села Сростки.

- Спасибо! Продолжайте следить и каждые пятнадцать минут докладывайте мне! Черт побери! Ехать надо немедленно, а этот мерзавец...

- Я Вас могу отвезти! - вызвался охранник.

- Как Вас зовут?

- Виктор. Козырев Виктор Сергеевич.

- Виктор Сергеевич, а ты когда-нибудь водил "Мерседес"?

- Я думаю, справлюсь!

- Ну, что ж... Григорий!

- Я, шеф! - появился тот на крыльце. - Перетряси карманы моего шофера, он там, в компании, за столом, заберешь ключи от машины. Проспится - передай, что он уволен. И еще, как только узнаешь подробности того, что происходило тут ночью, немедленно позвонишь мне.

Виктор Козырев сел за руль, завел ключами Анатолия Михайловича машину, проехал немного к берегу, чтоб удобнее было развернуться, и вскоре, стараясь не мешать Глазырину, отдававшему по телефону распоряжения своим заместителям, выехал осторожно на тракт...

Через полчаса, уже из своего кабинета, Анатолий Михайлович вышел на связь с "профессором":

- Мне нужна помощь!

- В чем?

Сотрудник моей фирмы оказался эмгэбэшником, похитил дискету с характеристиками всех работающих на компанию и данными о врагах. Сейчас катит в Горный Алтай!

- Кто?

- Перейди на запасные частоты!

- Кто?

- Андрей Черных. Оказывается он - капитан краевой МГБ. Повязан с нами летним крупным делом. Помнишь?

- Шофер, что ли?

- Да.

Так дай его отпечатки пальчиков в милицию, там его мгновенно объявят особо опасным рецидивистом, а при взятии, похлопочи, как следует, и уберут.

- Милиция сейчас неважно работает. На нее не надеюсь. Дай пару твоих ребят в Горноалтайске, пару в Барнауле, а в розыск через час-два он будет объявлен.

- Но у тебя ж свои кадры есть?

- Были. Вчера потерял несколько человек!

- Расценки - от двух до пяти тысяч долларов. За шибко известных придется и на все десять раскошелится. Плюс надбавка за срочность выполнения заказа...

- "Профессор"! Я думаю, тебе будет интересно узнать, что на той дискете есть данные и о тебе. Ты должен понять, что это наш общий больной зуб, который необходимо срочно удалить.

- Сука, ты! Говорил - доиграешься в компьютерные игры!

- Давай ближе к делу!

- Ну?

- В автономной республике, по-видимому, у него связной, раз он кинулся сразу туда. Поэтому, я думаю, часа через два могут возникнуть обстоятельства, когда помощь твоих ребят будет срочно нужна именно там. Да и как только удастся установить, к кому стекается информация в крае, там тоже надо будет подстраховаться. Часа через два я снова выйду на связь.

- На запасных частотах по третьему варианту, с переходом через минуту на второй. А еще лучше для такого разговора заехать ко мне и лично проинструктировать руководителей групп.

- Через два часа буду. На основной квартире?

- Да.

Почти сразу же, после этого разговора с "профессором", Глазырина известили о том, что жена и сын Андрея Черных в подвале у Макса, а направлялась она в краевой центр к полковнику Русланову Евгению Петровичу домой. Его адрес...

- Пусть в доме останется один Григорий. Всех, кто выполнял это задание немедленно ко мне в контору!

Поступило сообщение о том, что две группы его ребят сели на хвост "Мерседесу", который свернул с тракта влево и уходит проселочными в горы.

Анатолий Михайлович связался с начальником ГАИ Горноалтайска. Однако, по весьма холодному отношению к его заявлению об угоне, понял, что начинать надо было не с него. Он через справочные двух городов отыскал телефон президента фирмы "Алтын - Кель", рассказал тому об угоне ценной машины, попросил его помочь, заверив при этом, что все его просьбы о чем-либо к президенту компании "Золотые горы", будут встречены с таким же пониманием. А когда, минут через десять, он вновь созвонился с начальником Горноалтайского ГАИ, то услышал:

- Все патрульные экипажи подняты по тревоге, поиск машины ведем в трех направлениях. На Красногорском - вариант усиленный! Оставьте свой номер телефона - я позвоню, если будет что-то новенькое.

- Хорошо. Спасибо! Если ваши ребята возьмут угонщика, премию в размере двух миллионов рублей, я вручу завтра же лично Вам. Я буду звонить сам через каждый час.

Однако, угнанный "Мерседес" первыми настигли и блокировали, спереди и сзади, люди Глазырина. Готовившиеся к встрече с Андреем Черных, парни были очень удивлены тем, что за рулем оказался совершенно незнакомый им человек. Командир спецподразделения Владимир Михальцов немедленно вызвал по рации шефа:

- "Орел", "Орел", я - "Ворон" прием?

- Слушаю!

- "Орел", здесь другой мужик за рулем. Совсем не тот, что нам нужен. Задраился, выходить не хочет. Мы его на полянке блокировали, не поджигать же его!

- Не надо. Пообещайте его отпустить на все четыре стороны, если скажет, куда девался прежний хозяин машины...

- Шеф! Он на "КАМАЗе" номер АБ - 64 - 67, должен быть сейчас в Манжероке.

- Поезжайте туда, через час доложите, в каком направлении вести поиск. Запомните - я вам даю ровно час. "Мерседес" пусть пригонит кто-нибудь в наш гараж. Вместе с шофером. Я хочу с ним побеседовать. Все. Работайте.

Глазырин в третий раз позвонил в Горноалтайское управление ГАИ полковнику Силантьеву Ивану Никитичу. Перед этим звонком он узнал в городском отделе все, что было известно о начальнике ГАИ соседнего города.

- Иван Никитич! Мои ребята нашли "Мерседес", но преступник, как выяснилось, уехал на "КАМАЗе" АБ 64-67 в Манжерок. Если можно, попросите ваши патрульные машины усиленно прочесать этот район. Вы должны меня понять: он, как сейчас выяснилось, украл дискеты с секретами фирмы, на нем летнее ограбление банка, два трупа... Предупредите ваших ребят, пусть открывают огонь при малейшем намеке на сопротивление: он, оказывается, служил в Афганистане, знает восточные боевые единоборства, шутя, может разоружить несколько противников одновременно. Очень опасный преступник. И если Вам удастся его нейтрализовать, наш договор о премии остается в силе.

- Хорошо! Оставьте мне номер телефона, я буду держать Вас в курсе, к тому ж, могут потребоваться какие-либо дополнительные данные о нем, ну, и сами позванивайте.

- Мои номера: кабинет - 22-80-45, в машине - 22-15-43, домашний - 22-82-13. Записали?

- Да.

- Я заранее благодарен за ваше активное содействие!

Организовав поиск Андрея Черных, бросив на его поимку все, имеющиеся у него квалифицированные кадры, сумев привлечь к участию в этой операции значительные силы милиции, ГАИ, ОМОНа, Анатолий Михайлович решил, наконец, сделать передышку и съездить побеседовать с женой Андрея. Он позвонил в дом Макса:

- Я сейчас приеду, Гриша! Ты догадываешься зачем?

- Конечно, шеф!

- Ну, так приготовься к встрече!

Через полчаса "Мерседес" Глазырина остановился у парадного входа загородного дома Макса. Григорий провел Анатолия Михайловича в гостиную, закрылся на всякий случай изнутри на все засовы. Открыв один из люков в углу комнаты, они спустились в тускло освещенное подвальное помещение, посреди которого стояли два кресла с пленниками. Григорий подставил Глазырину заблаговременно приготовленный стул. Тот, пододвинув его ближе к Марине, приказал убрать клейкую ленту с ее губ.

- О, Вы, оказывается, довольно симпатичная женщина. Могли бы выбрать себе мужа лучше, побогаче! Я бы не прочь с Вами позабавиться, да, вот, только времени у меня сегодня нет.

- Вы чудовище, изверг, подонок! Как носит Вас земля, не пойму! Беззащитную женщину и ребенка травить газом, прикручивать к креслам, как преступников, заклеивать ребенку рот...

- Гриша! Убери у мальчика ленту, может, и он нам что-нибудь ценное скажет!

- Вы, грязные чудовища, попадете все в ад, вас ждут вечные мучения...

- Ну, а теперь, Вы, Марина Владимировна, замолчите и послушаете меня...

- Я вас презираю и не желаю слушать. Таких подонков...

Максимачев с короткого замаха влепил ей крепкую мужскую пощечину. Марина сразу замолчала: В ушах стоял звон, комната куда-то плыла.

- Ну, вот, так-то лучше. Ответьте мне на один единственный вопрос, и я отпущу Вас. Отправлю с миром: куда ехали, туда и поезжайте! Ну, как, начали соображать? Так вот, меня интересует только одно: что за друг есть у Вашего мужа в Манжероке? Или в селах рядом с Манжероком? Или, вообще, в Горном Алтае? Зачем и к кому он может поехать туда?

- Да, если б я и знала, никогда бы Вам не сказала! Что - сбежал от вас Черных в Манжерок, да?

- Ну, что ж, по-хорошему, наверное, нам не удастся поговорить. А жаль! Гриша, развяжи-ка мальца!

- Зачем это? - насторожилась Марина.

- А затем, милая, что если ты сейчас не вспомнишь, кто у твоего мужа есть в Горном Алтае, то через пару минут увидишь, как Гриша, с одного удара об эту бетонку, размажет мозги твоего сына по стене...

- А...а...а...- в ужасе, потеряв дар речи, закричала Марина.

- Спокойно! У тебя две минуты на раздумья!

Григорий, отвязав Ромку, держал его за ноги в позе метателя молота.

- Посадите его в кресло. Я сейчас вспомню! Я не могу так думать - посадите его! - закричала она.

- Гриша, посади мальчика!

Телохранитель мгновенно выполнил задание шефа.

- Кстати, хочу Вас предупредить: я сразу же, отсюда, позвоню участковому в Манжерок, и если Вы назовете выдуманную фамилию, то ... придется сделать, что обещал.

- Не надо! Не говорите, пожалуйста, больше об этом. Я сейчас все скажу. Серегин. Иван Серегин. Отчество, по-моему, Петрович. Они служили вместе в Афганистане. Он там, на Манжерокском участке, работает егерем.

- Вот, видите, как хорошо мы с Вами поговорили. А то сразу - выродок, подонок!.. Гриша! Прикрути их на место, да покрепче...- Григорий кинулся выполнять приказание, - а как стемнеет, вывезешь подальше и утопишь. Да, не убивай до этого: умереть они должны без синяков, захлебнувшись. Заняться любовью с дамой можешь, но только, чтоб не было потом кровоподтеков на трупе...

Все это Глазырин проговорил, не сводя мертвого, ничего не выражающего взгляда с лица Марины, получая удовольствие от того, что такой ужас он внушал этой женщине и ребенку.

Они выбрались в гостиную, Григорий задраил люк.

- Что узнал о прошедшей ночи, Гриша?

- Шеф, пока только один очухался, остальные все лежат. Я их перетаскал в ту комнату, где был сам...

- Ну, а ты-то, где хватанул отраву?

- Как только проехали пост ГАИ, там, у моста, Макс и говорит, выпейте коньяк, ребята. В карманах сиденья пошарьте, там бутылка "Плиски", а то остановит милиция - ни от кого спиртным не пахнет, а один вырубился. И ему, говорит, помажьте губы. Ну, мы все так и сделали, как он велел. А когда отключился, не помню, но где-то в дороге.

- Где сейчас Макс? Тебе что-нибудь известно о нем?

- Звонили из больницы Витек с Лехой, из моей бригады. Они попали туда вчера с сильными ожогами. У них почему-то взорвалась и сильно загорелась машина. Они попробовали тушить, но только дополнительно поджарились, когда произошел второй взрыв. Витек считает, что тут нечисто, что кто-то "зажигалки" заранее в машину подсунул, и по чьему-то сигналу они сработали. Так вот, когда они на попутном "Уазике" ехали с ожогами в больницу, то видели, как за усадьбой Макса, на реке, взорвался катер. Видели тело человека, взлетевшее высоко на воздух. Это был мужик в темно-синем пиджаке, в каком обычно ходил Макс. И что интересно, Леха перед взрывом видел наяривающего за острова на байдарке Василия, с какими-то вещами или чемоданами в лодке. Тот, ведь, носил серый в клеточку костюм! По нему он и догадался, что Василий, прихватив кое-что ценное из этого дома, исчез, воспользовавшись заварухой.

- Понятно. Ну, а ночью-то, что здесь происходило? Тот очнувшийся, что говорит?

- Говорит, что вырубился свет, часов в двенадцать, ну, и долго не могли сделать. Только поставят жучок - он сгорит. Где-то коротило. Часов до четырех возились, пока толстую проволоку не поставили. После этого выпили по сто грамм, и он больше ничего не помнит.

- Ну-ка, покажи мне комнату, где я висел!

- Пожалуйста, шеф. Но там нет света!

- У тебя же утром был фонарик?

Григорий кинулся за фонариком. Через пару минут Глазырин, осветив место, где должна была быть лампочка, увидел два оплавленных провода. Он все понял: Черных устроил короткое замыкание, и пока все были заняты пробками в соседней комнате - ушел! Да, но одному выбраться из шелковых удавок "качелей" практически невозможно. Наверняка, кто-то ему помогал.

- Что удалось выяснить насчет сторожа?

- Я узнавал у соседей, они говорят, что Василий был оформлен сторожем.

- Что ты говоришь! Интересно. Значит, Василий скрывается на байдарке на островах, затем ночью возвращается. Зачем? Что он забыл? Или, может, не те чемоданы взял? Или это был все-таки не Василий?.. Ладно. Смотри здесь. Если будет следователь, в дом не пускай. Покажи, откуда была угнана машина, и все! От тех, в подвале, ночью избавишься. Они нам больше не нужны. На поиски Василия я отправлю пару ребят. Возможно, ночью причалят к тебе на лодке сюда - пустишь переночевать. Все! Иди к воротам - выпустишь меня отсюда!

Анатолий Михайлович, устроившись у телефона, на заднем сиденье "Мерседеса", бросил шоферу:

- В контору! И быстрее!

Перед тем, как ехать к "профессору", он хотел узнать последние новости из Горноалтайска, и проверить данные о Серегине. Через полчаса из своего кабинета, он дозвонился до подполковника Силантьева:

- Есть что-нибудь новенькое, Иван Никитич?

- Ведем поиск. "КАМАЗ", действительно, обнаружен у столовой в Манжероке. Но кто приехал на нем - неизвестно. В селе не обнаружено никаких следов. Кстати, Ваши ребята помогли прочесать всю деревню и просили передать, что они Вам звонили, но никто не брал трубку. Вероятнее всего, он ушел в тайгу. Это обычно самый распространенный способ исчезнуть в среде только что ступивших на преступный путь. Но наш-то вроде не новичок! Вполне возможно, обставив красиво свой уход в горную тайгу, он катит сейчас на попутной в ту или другую сторону Чуйского тракта. Ищем также егеря Серегина, который направил наряд патрульной машины через болото. Ребята там увязли и просидели два часа.

- А куда и на чем мог исчезнуть этот Серегин?

- Уехал часов в десять на мотоцикле "Урал с коляской в неизвестном направлении.

- А номер мотоцикла известен?

- 21-43 АГ.

- Я извещу нашу автоинспекцию, может, здесь, где встретится. Часика через два я еще позвоню.

У Глазырина не оставалось сомнений: дискета сейчас у Серегина и везет он ее в Барнаул к Русланову. Возможно, даже, что он уже у нас в городе. "А вдруг к нашему управлению подвернет? Надо срочно подстраховаться!" Все его ребята были в деле, свободна была только одна бригада, та, что недавно доставила жену и сына Андрея Черных в подвал дома Макса. Анатолий Михайлович позвонил в гараж. Действительно, подразделение Тимофея Егорова в милицейских нарядах терпеливо ждало распоряжений начальства. Он вызвал Егорова к себе. Выслушав его доклад о проделанной за сутки работе, о том, что удалось узнать ему по дороге от Ручьевой о полковнике Русланове, о связном, Глазырин дал Тимофею новое задание: перехватить, хитростью или силой, человека, направляющегося в городской отдел МГБ, прибывшего туда на мотоцикле "Урал" с коляской, номер 21-43 АГ.

И только тут, отправив подчиненного выполнять поставленную задачу, он вспомнил, наконец, о братьях Сизовых: они же должны быть там. Он вызвал по телефону Сергея Костылева:

- Ну, как там у вас дела, Сережа?

- Шеф, а разве Гога и Николай ничего не докладывали Вам?

- Нет.

- Так, я вчера, ближе к вечеру, нашел того человека, который был нам нужен. Это оказалась баба. Молодая, лет двадцати пяти, модно одетая, рыжая. Когда я позвонил Николаю и описал ее, он сказал, что только что видел, как, в точности такая же женщина вышла из конторы, села в "Москвич" и уехала. Я рассказал ему, что она отправилась звонить в Барнаул какому-то Евгению Петровичу. Они тогда оттуда снялись и поехали за ней. Второй ее разговор я записал, дал им послушать, и больше они не выходили на связь. Наверное, поехали за ней в Барнаул.

- Ты можешь для меня поставить этот разговор сейчас?

- Конечно. Минутку, только подготовлю...

Прослушав диалог Русланова и Ольги Ковальчук, он понял, что связного ребята вычислили верно. Хорошо поработали. Но где же они сами? По-видимому, и с ними что-то стряслось. Беда не приходит одна.

- Вот что, Сережа, постарайся узнать через ГАИ, нашу, районные, были ли вчера вечером на Барнаульском тракте какие-либо аварии, автомобильные катастрофы? Если были, то где? Каково самочувствие пострадавших? В какую больницу их увезли? В общем, ты понял! Мне кажется, что с ними что-то случилось, иначе они бы уже давно бы дали о себе знать. Через час позвонишь мне в машину. Все. Работай.

Поставив телефоны в кабинете на автоответчик, он выехал к "профессору". Основной его квартирой считался четырехкомнатный частный дом в Заречье. Расположенный на берегу реки, на окраине города, он ничем не выделялся из ряда больших частных домов современной застройки "новых русских" на этой улице. Были у профессора также две квартиры в городе. Он их никогда никому не сдавал, изредка лишь доверяя ключи своим ребятам, на время приезжающим в город. Виктор Терентьевич Солодов, сделавший в зону несколько "ходок" и отбывший там, в общей сложности, двадцать два года, известный под кличками "Пиво", "Тереха", "Солод", "Профессор", имел сейчас почетное звание "вора в законе", а также запас валюты вполне достаточный для приличного существования. Владея частью кассы "общака", он удачно вкладывал деньги в спекуляции, давал ссуды знакомым дельцам под хорошие проценты, консультировал воротил краевого и городского бизнеса. Помогал он и только освободившимся из зоны найти хорошее дело, чтоб быстрее встать на ноги, имел телефоны и адреса ребят, которые за доллары соглашались на "мокруху", как посредник, не оставаясь в накладе. После утреннего разговора с Глазыриным, он, на одной из своих машин выехал в город. Из центрального переговорного пункта позвонил нескольким ребятам, попросив их часика через два прибыть к нему "на берег", есть срочное дело. К двенадцати четверо парней сидели у него, дожидаясь Глазырина.

С опозданием минут на десять появился Анатолий Михайлович. Поздоровавшись с каждым из них за руку, не представляясь, он сразу же начал вводить их в курс дела:

- Егерь из Манжерока, Серегин Иван Петрович, сейчас на своем мотоцикле "Урал" с копяской, номер 21-43 АГ движется по направлению к краевому центру. Наверняка, у него находится, похищеннаяв компании, очень ценная дискета.

- Что это такое? - перебил его один из этой четверки.

Анатолий Михайлович пошарил во внутреннем кармане пиджака, вытащил заблаговременно захваченный из своего сейфа образец.

- Такая вот, небольшая пластина. На ней записаны кое-какие секреты фирмы. Ее надо вернуть мне, егеря убрать! Лучше всего это сделать там, в Барнауле, когда он войдет в подъезд дома, где живет Русланов. Кто такой Русланов? Полковник краевой службы МГБ.

- Он будет стоить десять тысяч баксов!

- Хорошо. Я согласен. Я не думаю, что егерь направится в управление. Хотя такой вариант не исключаю, поэтому вам в городе придется разделиться на две бригады. Одна, на всякий случай, дежурит недалеко от управления. И если он там появится, хитростью заманите в машину, подтравите газом и вывезете куда-нибудь за город. Там прикончите. Двое других ждут у дома, где живет полковник. При появлении того и другого избавляются от них, находят дискету, привозят сюда. За эту пластинку я устанавливаю дополнительную премию в две тысячи долларов. Самый наилучший вариант ваших действий может возникнуть, если вы сейчас где-то, на тракте, настигнете этого мотоциклиста и устроите дорожную аварию, в которой тот погибнет... Итак, полковник - десять тысяч, егерь - две тысячи, дискета - две, а еще три тысячи "зеленых" я добавлю, если уберете жену полковника. Всего - семнадцать тысяч. Я их оставляю "профессору". Сделаете работу - получите!

- А надбавка за срочность? - подал голос все тот же мужчина, по-видимому, старший этой группы. Глазырин вопросительно посмотрел на Солодова?

- Двадцать пять процентов к общей сумме, - пояснил "профессор".

Быстро, прикинув в уме, сколько это будет, Анатолий Михайлович выложил из дипломата двадцать одну тысячу.

- Здесь двадцать одна!

- Надо двадцать одну двести пятьдесят, - услышал Глазырин все тот же голос.

- Хорошо. Вот еще двести пятьдесят, - он отсчитал дополнительно еще несколько купюр и положил их в общую кучу. "Профессор" собрал деньги и запер их в небольшой металлический сейф, стоящий в углу комнаты. "Ребята", оставшись, по-видимому, довольными сделкой, отправились к машинам. Оставив пару легковушек во дворе "профессорского" дома, на двух они выехали на задание...

Через полтора часа бешеной гонки по тракту, уже на подъезде к Барнаулу, они увидели впереди мотоцикл с коляской, который на весьма приличной скорости двигался к городу. Сидящий рядом с водителем первой машины мужчина, старший этой группы наемных убийц, Виктор Одинцов, взял портативную рацию, надавил кнопку вызова:

- Я первый, я первый, третий - отзовись!

- Третий слушает, - донесся металлический голос из коробочки.

- Третий, объект показался. По-моему, это он. Я проеду вперед посмотрю номер. Вы же держитесь метрах в трехстах сзади. Минут через пять сообщу, он ли это.

Первая машина быстро ушла вперед. Вскоре она обошла мотоциклиста, приближаясь к автомобильному мосту через Обь. Во второй машине вновь заработала рация:

- Третий, это он! Не потеряй. Я буду двигаться к дому впереди вас. С автоаварией мы опоздали, будем работать в квартире. Я направляюсь сразу туда. Пока не вызову, на связь не выходи, а то вспугнешь нечаянно клиентку...

Минут через двадцать, около одного из многоэтажных домов на улице Короленко остановилась черная иномарка. Мужчина, лет тридцати, с фотоаппаратом в руках, вышел из машины, не спеша, закрыл дверцу на ключ и пошел вдоль дома. Отыскав нужный подъезд, он вошел в него. У одной из дверей, на втором этаже, остановился, привел себя в порядок. Позвонил.

- Кто там? - послышался женский голос за дверью.

- Скажите, пожалуйста, Русланов Евгений Петрович здесь живет?

- Да! А кто его спрашивает?

- Корреспондент краевой газеты Никонов Виктор Степанович. Вот мое удостоверение.

Он подержал перед глазком в дверях удостоверение, заполненное на имя некоего мифического Никонова и, когда защелкали внутри щеколдами, быстро убрал его в карман. Таких удостоверений у него в тайнике под сиденьем было полно. Направляясь в эту квартиру, с собою он взял только два. Второе - удостоверение капитана Барнаульского управления МГБ, он побоялся показать: вдруг там что-то не так, а такие удостоверения эта женщина видит каждый день! Было удостоверение сотрудника ГАИ, госпожнадзора, инспектора энергосетей и даже ветеринара колхоза "Путь к коммунизму". На рынках, в свободной продаже, каких только бланков удостоверений не было. Да и на заказ могли отпечатать, какое угодно.

- Входите!

Он вошел.

- Я корреспондент газеты "Алтайская правда" Никонов Виктор Степанович и мне Евгений Петрович назначил встречу на сегодня у себя дома в шестнадцать ноль-ноль.

- Странно, но мне он позвонил недавно и сказал, что, возможно, только часиков в шесть заскочит домой на минутку и опять в командировку. Вы когда с ним договаривались о встрече?

- Еще на той неделе, в пятницу. Я понимаю, что у него такая служба, трудно заранее, на неделю вперед спланировать. Да, мне, собственно, сам он и не нужен. Мне для очерка надо хорошую его фотографию. Желательно, со всеми правительственными наградами. Все, что мне нужно было узнать о нем, я выудил в управлении.

- Он, вообще-то, человек скромный, не любит громкой газетной славы, еще отругает меня за это!

- Хорошо. Мы можем дождаться его и спросить разрешения. Но не сидеть же нам без дела два часа, дайте мне хотя бы выбрать фото в это время.

- Ну, что ж, - Нина Андреевна прошла в соседнюю комнату и вскоре вернулась с двумя фотоальбомами, - если Вам интересно, давайте посмотрим.

- Хорошо бы фотографию этого или прошлого года, при парадном мундире.

- Он всегда ходит в штатском, и фотографии все такие. Вот, например, эта...или эти две: прошлым летом фотографировали друзья. В этом альбоме фотографии последних лет. Смотрите, пожалуйста, молодой человек, простите, как Вас зовут?

- Виктор Степанович.

- Я пойду, принесу чашечку чая для Вас, Виктор Степанович.

Нина Андреевна вышла из комнаты. Быстро достав пистолет с глушителем, "корреспондент" снял его с предохранителя и, по-кошачьи бесшумно, стремительно двинулся следом за хозяйкой. Настигнув ее на кухне, он почти в упор выстрелил ей в затылок. Она упала лицом вниз. Сделав еще один выстрел в лежащую на полу женщину, он, прикрыв дверь, ведущую на кухню, вышел в гостиную, убрал оружие, достал рацию, послал сигнал вызова.

- Третий на связи.

- Третий! У меня все нормально. Готов к приему гостей. Как дела у Вас?

- Первый! Мы уже у дома. Клиент подозрительно осматривается, прежде, чем топать к тебе. Мы, наверное, туда сюда покатаемся по кварталу, чтоб не вспугнуть. В общем, готовься, минут через пять он будет у тебя.

"Корреспондент", выбрав несколько фотографий Русланова, положил их в карман брюк, альбомы убрал в соседнюю комнату. Вновь приготовил пистолет, сняв его с предохранителя и положив в глубокий, специально сделанный для этого оружия, карман пиджака. И хотя он и ждал звонка, тот зазвенел неожиданно. Одинцов вздрогнул. "Нервы, - подумал он, - надо опять съездить подлечить нервы на курорте. Закончим это дело - завтра же куплю путевку!" Он открыл дверь.

- Скажите, пожалуйста, это квартира полковника Русланова?

- Да. Проходите сюда, он сейчас будет.

- А Вы, кем ему приходитесь?

- Коллега. В одной организации работаем. Через полчаса в командировку вместе выезжаем. А Вы, извините за встречный вопрос, кто такой будете?

- В какой-то мере тоже Ваш коллега. Простите, а у Вас удостоверение, что Вы работаете там же, где Евгений Петрович, есть?

- Конечно, а почему это Вас интересует?

- Можно мне посмотреть?

"Коллега Русланова" достал из кармана пиджака удостоверение, раскрыл его, еще раз пробежав взглядом по тем данным, что были вписаны там, и протянул его Серегину, одновременно отрекомендовываясь:

- Капитан МГБ, Терехов Виктор Иванович. Садитесь сюда на диван.

Иван, посмотрев внимательно на фотографию, печать, вернул документ владельцу и представился:

- Иван Петрович Серегин. Работаю егерем на Манжерокском участке. Прислал меня сюда Алексей Ручьев. Мой друг, мы с ним вместе служили полтора года в Афгане. Так вот, сегодня утром он появился у меня и сказал, что на него объявила охоту мафия. Он у них взял дискету, на которой данные о врагах и друзьях главного мафиози. Алексея я отправил в свой охотничий домик, он в полусотни километров от Манжерока, в восточном направлении. Недалеко от него есть Лысая гора. Так называют ее потому, что вершина ее представляет собой ровную площадку, на которой нет деревьев. Там свободно может сесть вертолет. Завтра, в шесть часов вечера, мы разожжем с краю этой площадки дымный костер. Надо, чтоб завтра полковник Русланов забрал его оттуда.

- Хорошо. Спасибо за данные о том, где его искать. Они нам очень нужны. Ну, а дискета-то, где сейчас?

- У Алексея.

"Странно, "заказчик" сказал, что она у него! Неужели заподозрил меня? Почему не хочет отдать ее? Ничего под дулом пистолета все обычно становятся сговорчивее..." - быстро промелькнули эти мысли у наемника. Он встал, отошел метра на два от бывшего афганца - Одинцов знал не понаслышке насколько неожиданно могут вести себя эти парни в критической ситуации - вытащил пистолет с удлиненным стволом, навел на егеря.

- Ну, а теперь задушевная наша беседа кончилась, Иван Петрович. Гони дискету, или отсюда ты отправишься только к ангелам в царство небесное, вслед за хозяйкой этой квартиры. И учти, со мною шутки плохи, я, ведь тоже служил там, где и ты...

Только сейчас Серегин начал понимать, сколько глупостей он совершил. Его должна была встретить жена полковника, либо сам Русланов. Он не должен был говорить об Алексее этому бандиту, похоже, наемному убийце. Как он мог так подвести Леху! Как он мог сказать им, где его искать! Есть только один шанс спасти его: сделать так, чтоб информация о нем, дальше этой комнаты не ушла. Как? У него с собой был увесистый охотничий нож, владел которым он в совершенстве, метал с трех и пяти метров в цель без промаха. Но как достать его из-за пояса, не возбудив подозрений у державшего его на мушке бандита, и как успеть бросить, на мгновение опередив выстрел или хотя бы одновременно с ним?

- Хорошо, я отдам дискету, но уберите, пожалуйста, дуло пистолета куда-нибудь в сторону, я не могу так... доставать ее. У меня очень плохие нервы...

- Афганский синдром, - усмехнулся незнакомец. Однако, сделав еще шаг назад, опустил пистолет дулом вниз, - ладно, ищи. Будешь вести себя хорошо, может, отпущу...

Поглядывая на бандита, который стоял сейчас на очень удобном расстоянии, он расстегнул пиджак и, делая вид, что достает дискету из потайного кармана, быстрыми, отработанными движениями пальцев, вытащил нож из кожаного чехла, захватил его поудобнее ладонью и уже в следующий миг он бросил его, падая сам на пол. Почти в это же мгновение раздались два негромких хлопка. Два удара, в правый бок и в левое плечо, отбросили Ивана к дверям комнаты. Он, сделав отчаянный рывок, успел выбросить свое тело в коридор квартиры и даже спрятать туловище за бетонной стеной. Однако, киллер, лежавший на полу, с ножом, по рукоятку вошедшим ему в правый бок, заметив, что Иван еще жив, продолжил стрельбу по видимым частям тела Серегина, пока не расстрелял всю обойму. Затем с большим трудом достал из кармана портативную рацию и послал сигнал вызова.

- Третий слушает, как там у тебя? - услышал он.

- У меня проблемы... нужна помощь ...срочно. Дверь придется выбить. Я не смогу... дойти...открыть ее.

Он замер, стараясь сохранить силы и встретить в сознании членов своей бригады. Минут через пять он услышал тяжелый удар в дверь и звон отлетевших замков. Самый крупный в этой четверке парень, по кличке Громила, с одного удара ногой высадил дверь. Чилик, только вышедший из зоны и впервые отправленный "профессором" на "мокрое" дело двадцатилетний парень, войдя вслед за Громилой в квартиру, быстро захлопнул дверь, подперев ее подвернувшейся в прихожей табуреткой. Картина, которую они увидели, любого нормального человека могла бы повергнуть в ужас, но только не их. Сразу налево, за полуоткрывшейся дверью, виднелся труп женщины, в неестественной позе распластанный на полу. Впереди по коридору, обильно забрызганный кровью, труп егеря. А где же бригадир? Главарем этой четверки был бывший боевой офицер, списанный из армии по состоянию здоровья. Чтобы прокормить семью, нищенской пенсии не хватало, поэтому однажды он дал объявление в газете о том, что бывший военспец предлагает свои услуги. Его нашел по этому объявлению "профессор". Виктор Одинцов не собирался становиться профессиональным убийцей. Но когда жена заболела туберкулезом, а у дочери медики обнаружили предрасположенность к этой болезни и заявили, что, если он не перевезет свою семью из сырой полуподвальной комнатки в нормальную сухую и светлую квартиру, то может потерять своих милых дам, он, наконец, согласился принять участие "в очень денежном деле". Выполнив еще один заказ, через два месяца он переехал в однокомнатную квартиру, а еще через три месяца - в двухкомнатную. Через год купил "Тойоту. И хотя денег у него сейчас хватило бы и на коттедж, жили они в двухкомнатной квартире. Он не любил шиковать и афишировать большие доходы. Операции, в которых ему приходилось участвовать, он тщательно готовил и безукоризненно проводил. Это был один из лучших киллеров в обширной картотеке "профессора". С трудом тому удалось уговорить его на сегодняшнее дело. Одинцов не любил скоропалительной работы. Когда Громила и Чилик подошли к нему, он был еще в сознании, голова работала ясно. Чилик протянул было руку, чтоб вытащить нож, но был остановлен бригадиром:

- Не надо! Медики это сделают лучше... Чилик, подгони машину к подъезду, вдвоем закинете меня на заднее сиденье... вывези на людное место, рядом с телефоном-автоматом, позвони оттуда в 'скорую'. Сам вернешься сюда... к шести приедет полковник. Фото его у меня в кармане... доведете дело до конца... Старший... за меня... Эдуард. Сгоняй, Чилик, доложи ему... и поедем. Если не выкарабкаюсь... мою долю отдадите жене... Насчет дискеты... я толковал с егерем...у него ее нет, она... - и Виктор Одинцов неожиданно потерял сознание.

Чилик кинулся к Эдику. Эдуард Корнеев, он же - Дмитрий Коровин, бывший деревенский парень, живший, в общем-то, безбедно и даже вольготно за спиной папы, первого секретаря райкома партии, ставшего затем главой районной администрации, был по натуре искателем приключений и острых ощущений. Поступив после школы в пединститут, он вскоре стал подрабатывать в одной из рекетерских группировок, потом начал искать дела, за которые можно было бы получить "хорошие бабки" и однажды вышел на "профессора". Тот два года назад свел его с Одинцовым. Более двух десятков совместных "мокрых" дел было у них за это время. Работали по всей стране, даже пару раз в Москве бывали. Коровин, к тому ж, был довольно неглупым парнем. Именно поэтому и оставил его бригадир вместо себя.

Когда Чилик, побледневший, забравшись к нему в машину, доложил о том, что видел в квартире и передал распоряжение "Первого", Эдик скомандовал:

- Не суетись! Посиди спокойно в моей машине, если заметишь, что подозрительное, немедленно посылай вызов и докладывай. Я схожу, все осмотрю сам.

Он отдал Чилику рацию, показав как ей пользоваться. Коровин, дождавшись, когда на дороге, проходящей у дома, не было ни одного прохожего, вышел из машины, быстрым шагом дошел до подъезда и исчез в нем. Поднявшись на второй этаж, прислушался. В подъезде было тихо, за дверью, куда он собирался войти, также стояла тишина. Однако следы взлома были заметны.

"Работать в квартире уже нельзя: соседи могут увидеть, подумать, что там воры, и вызвать милицию". Он толкнул дверь, которая легко подалась, быстро вошел, и так же, как и Чилик до него, поставил к двери табуретку. Пройдя в комнату, подошел к лежащему на полу Одинцову, осмотрел его внимательно, что-то прикидывая в уме, изредка бросая взгляд на дебильно-растерянное лицо Громилы. Наконец, принял решение:

- Вот что, Гром, рана смертельная: тот парень развалил ему печень. Тащить его средь бела дня с ножом, торчащим из брюха по улице - это, значит, засветиться самим. Выход один: помочь ему уйти без мучений. Все до единой бумажки, ключи, бумажник и прочие шелогушки выгребай быстро из карманов! Отдашь потом мне! Я пока что заряжу его пистолет. Да, шевелись же ты, Гром! Нам засиживаться здесь очень опасно!

Громила, наконец, поняв, что от него требует новый начальник, кинулся выполнять: выгребать содержимое карманов. Бланки, квитанции, удостоверения, бумажник, ключи от машины, пейджер, способный дистанционно включить часовой механизм мощной мины, лежавшей в багажнике его машины - все это перекочевало в карманы Эдика.

- А сейчас, встань у входных дверей, послушай, нет ли кого в коридоре!

Вскоре он услышал голос Громилы:

- Тихо!

- Стой там и внимательно слушай, через минуту мы покинем квартиру.

Перезарядив пистолет Виктора Одинцова, Эдуард взял накидку с дивана и прикрылся по плечи ею, чтоб не забрызгаться кровью, и затем всю обойму выпустил в лицо лежавшего на полу бывшего своего начальника, превратив его в кровавое месиво. "Пусть теперь попробуют опознать труп!" После этого достал платочек, тщательно стер свои возможные отпечатки пальцев и, подумав немного, решил отдать пистолет Грому. Осмотрев еще раз комнату, он забрал зажатую в правой руке Одинцова рацию, нашел у себя в карманах ключи от его машины, и лишь после этого осторожно подошел к Громиле.

- Ну, как там, Гром? Прибери это! - он протянул пистолет Виктора подельнику.

- Тишина, Эдик! - ответил тот, спрятав в нагрудный карман оружие.

- Ну, давай!

Они быстро полуоткрыли дверь вышли на лестничную площадку. Эдик все тем же платочком протер ручку с наружной стороны. Открывал дверь Громила, закрывал он. "Пусть останутся отпечатки пальцев Грома", - решил он. Коровин задумал гениальный вариант: "Избавиться от этих двоих лохов - все двадцать тысяч будут мои!" Они порознь вышли из подъезда, дошли до машины Эдуарда, закрылись в салоне. "Бригадир" начал проводить совещание:

- Чилик, чтоб ты знал и не думал, что мы его бросили: рана у Витька оказалась смертельной, я застал его уже мертвым. Работать в квартире нам нельзя, не дай бог попадется внимательный сосед и вызовет милицию! Мы будем вести наблюдение снаружи. Я уйду сейчас в машину "Первого" и проеду внутрь двора, на детскую площадку. Вы - смотрите здесь! Вот его фотографии, - Коровин раздал всем по одной.

- Краевое начальство ездит пока что на наших "Волгах". Будьте внимательны. Если только он появится с вашей стороны, Чилик по рации сообщает, что клиент прибыл. Гром уже шагает за ним в подъезд. Убираешь двумя выстрелами и так же быстро топаешь назад к Чилику. Шагаешь! Ни в коем случае не бежишь! На бегущего все обращают внимание. Спокойно, не превышая скорости, выезжаете за город, ну, и домой, я же чуть понаблюдаю, кто и когда поднимет шум, дам вам знать по рации о возможной погоне. Если же он появится с моей стороны, то за ним иду я. Выполняю заказ и уезжаю сразу же. Вы минут десять, пятнадцать покатаетесь по улицам города, потом вернетесь, проедете мимо дома, посмотрите, что тут делается, доложите мне по рации - и домой! Вопросы есть?

- А как же быть с правами на машину? Они ж у меня не на эту, на ту? - спросил Чилик. Этого, вполне естественного, вопроса и ждал Коровин. Ему необходимо было посадить их в машину Одинцова, где в багажнике лежала мощная, оборудованная современной электроникой и часовым механизмом, мина. Пейджер, запускающий электронные часы, которые через пять минут включали взрыватель, от Одинцова перешел к нему. Именно тогда, когда он искал ключи от машины, и увидел случайно его, возник мгновенно в его голове этот, как он считал, гениальный план: избавиться при помощи мины от этих двоих - и все денежки его. Гром и Чилик также видели, как Виктор укладывал в ящике с картофелем это взрывоопасное устройство и, если б он сейчас приказал им топать в тот автомобиль, могли бы заподозрить его, а так...

- Ну, нет ничего проще. Давай мне ключи от моей машины, а вот - от вашей! Как я сам об этом не подумал! Ладно, ребята, давай по местам, я поехал на исходную!

Коровин абсолютно ничем не рисковал. Еще раньше, наблюдая за двором, в течение тех нескольких минут, что у него были, он понял: дорога, проходящая у подъездов с его стороны, куда он вырулил сейчас, вела в тупик. Хотя, конечно, объехав по кругу около трех девятиэтажек, "Волга" Русланова могла появиться и с его стороны. Но полковник, человек занятой, вряд ли его шофер будет выписывать кренделя около дома. Так что, убирать его придется Громиле!

Не прошло и десяти минут, как у торца дома, рядом с "Тойотой" его "коллег" остановилась белая "Волга" последней модели. Из нее вышел мужчина лет сорока, очень напоминающий того, с фотографии. Эдуард увидел, как следом направился Гром, стараясь шагать быстрее преследуемого. Его внешность, стремительность, с которой он зашагал вслед за полковником, заставили насторожиться шофера "Волги". Он внимательно следил за идущим вслед за полковником человеком. Вот они почти вместе вошли в подъезд, а через пару секунд тот выскочил обратно один. И шагом, очень напоминающим спортивную ходьбу мастеров, дошел до иномарки, плюхнулся на первое сиденье. Машина мгновенно развернулась, отчетливо показав номер шоферу Евгения Петровича. Старшина Круглов - водитель "Волги" Русланова, сверхсрочник, или, как сейчас их стали называть, - контрактник, профессионально отложил его в память. Подумав, решил все-таки посмотреть, что напугало так этого парня в подъезде. А вдруг?.. Худшие его опасения подтвердились. Русланов лежал на лестничной площадке первого этажа с простреленным затылком. Старшина помчался к машине. Вызвав по телефону дежурного по управлению, выпалил в трубку:

- Убит полковник Русланов в подъезде своего дома. Подозрительный тип, который входил с ним в подъезд и сразу же вышел, сел в иномарку и две минуты назад отъехал от дома. Номер машины АБ 24-79.

- Кто говорит?

- Водитель "Волги" полковника, старшина Круглов.

- Находитесь на месте, сейчас вышлем опергруппу.

В каком направлении ушла иномарка?

- На юг или юго-запад.

Коровин, понаблюдав немного за действиями шофера, дождавшись, когда тот начал разговаривать по телефону и понимая, что сейчас ему будет не до проезжающих мимо машин, спокойно проскользнул рядом с "Волгой", шофер которой, отчаянно жестикулируя, кричал что-то в трубку. Вскоре его машина влилась в оживленный автомобильный поток. Примерно через километр он выбрал место, где можно было остановиться, не мешая движению. Нашел в карманах пейджер, снял самодельное предохранительное устройство и послал кодовый сигнал, запускающий часовой механизм мины. Засек время и стал внимательно вслушиваться в жизнь звуков большого города. Через четыре с половиной минуты он достал рацию первого, послал сигнал вызова.

- Третий слушает, - услышал он голос Громилы.

- Где вы находитесь?

- Проехали училище летчиков, сейчас будем поворачивать на наш тракт.

- Все в порядке? Хвоста нет?

- Да, не... - голос в рации пропал, а через три четыре секунды до него донеслось эхо мощного взрыва примерно с той стороны, откуда он и ожидал. Коровин поехал в этом направлении. Километров через пять он попал в пробку: оживленный проспект впереди был оцеплен милицией. Приткнув машину на обочине, Эдуард закрыл ее на замки и двинулся вперед. Подойдя вплотную, к оцепленному нарядами милиции, ГАИ и военными, участку, он прислушался к разговорам в толпе:

- ... те в машине - в клочья!

- А этих, на 'скорых'?

- Мимо проходили - осколками!

- Что случилось? - вновь подошедший любопытный прохожий задал вопрос в толпу. Одна из женщин, видно уже не в первый раз, начала рассказывать:

- Вон, в ту легковушку, кто-то бомбу бросил. Тех, кто в ней ехал, сейчас по частям собирают, на носилки складывают....

- А много их там было?

- Да, кто его знает!... А тех, кто шел мимо, кого осколками, кого взрывной волной, вот, уж, третья 'скорая' увозит...

Коровин, довольный собой вернулся к своей машине. Все вроде в порядке. Он мысленно прокрутил в памяти события второй половины дня. И вдруг понял, где он допустил одну единственную ошибку: надо было проверить, жив или нет егерь. Ведь, Одинцов его убирал уже с ножом в боку. Тяжело раненный, он не мог сделать точного контрольного выстрела...

Минут через десять пробка стала рассасываться, движение восстановилось. Коровин, развернув машину на ближайшем повороте, поехал в обратном направлении. Не доезжая квартала до дома Русланова, он поставил машину около одной из девятиэтажек и направился в сторону скопления милицейских машин и людей, метрах в трехстах от него. У подъезда стояли две "Скорые", в которые при нем уже погрузили трое носилок с телами, накрытыми с головой. Первая машина сразу же отъехала. Прибившись к толпе зевак, он прислушался, о чем говорят:

- ...Бизнесмена убили!

- Да не бизнесмена, а депутата какого-то и всю его семью! Четыре трупа.

- В первой двоих увели. И во вторую, вон, еще одного несут!

- Какой депутат? Шофера-то, вон, старшиной называют, значит, это милиционер, шишка, какая-нибудь...

Эдуард Коровин спокойно пошел обратно к машине. Через несколько минут, с чувством хорошо поработавшего человека и отхватившего солидный куш, соблюдая все правила движения, он аккуратно вел иномарку по проспектам краевого центра, направляясь домой.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Амир нервничал. Солнце уже село. Николай в палатке, замаскированной кустами, устанавливал приборы ночного видения, а начальства все не было. Весь день в руках этих бандюг жена и сын Андрея. Мало ли что с ними могут сделать за день! Может, их жизнь сейчас в опасности, а они сидят рядом и ничего не предпринимают для их спасения! Он еще утром разглядел, как ряженые в милиционеров, трое мужчин привезли их сюда. В бессознательном состоянии перенесли их на руках в особняк, затем уехали без них. Приезжал, по-видимому, для беседы с пленными глава компании Глазырин. Уехал без них. Около шести вечера выехали из дома пятеро мужчин. "Еще одна из банд Макса поехала на задание, - подумал он тогда. Значит, Марина и Ромка должны быть здесь еще, под опекой здорового мужичка, по-видимому, сторожа дома. Он посмотрел на часы: 21.42. Через три минуты очередная связь. Надо что-то решать. Володя и Игорь, приехавшие на "Волге" ближе к обеду, сказали, что Матвеев очень занят, раньше девятнадцати часов вряд ли освободится, но в 19.30 он будет здесь лично. Прошли все сроки, назначенные начальством, но ни Русланова, ни Матвеева не было. Амир подошел к рации, включил питание, проверил длину волны, громкость и, когда подошло время, первым начал:

- Рыбаки? Что новенького?

- По-моему, эта горилла подтаскивает матрасовки с каким-то добром к запасному выходу к реке, к тому, что с нашей стороны.

- А если в них наши друзья? Немедленно заводите мотор и к его берегу! Вспугните его, не дайте погрузить мешки в лодку, не дайте уйти! Мы через пять минут будем там! - решился, наконец, Амир начать операцию по освобождению пленников без санкции руководства.

- Володя, Игорь! Срочно в машину! - крикнул он своим, раскидавшим вдоль берега закидушки, ребятам. - Коля, прибери пока все свои аппараты, твоя помощь нам тоже потребуется...

Буквально, в течение минуты вся четверка собралась в салоне "Волги". Пока добирались до ворот усадьбы, выработали план действий, придумав и объяснение причины появления их в этом доме. В сторожевом домике, пристроенном к воротам, словно КПП военного городка, никого не было. Двери были заперты на ключ. Пришлось через забор лезть Игорю. Ворота оказались не на замке. Убрав все запоры, он распахнул их настежь, впустив машину. Затем снова закрыл на засовы и остался наблюдать за дорогой. Приказав Володе заглушить мотор и ждать в машине, Амир и Николай смело, через парадный вход, направились в дом.

- Эй, есть тут кто-нибудь? - крикнул в пустоту дома Николай.

- Чо орете? Чо надо? - низкий голос мужчины донесся из комнаты возле пожарного выхода к реке.

- Тебе Анатолий Михайлович говорил о нас? - начал вести переговоры Николай.

- Говорил, что будут двое и по воде!

Нет лодок. Отправил на машине, лодку, сказал, дашь ты.

- Но мне она сейчас нужна. Катер вчера взорвали, байдарку - угнали. Остались - одна с мотором, вторая - шлюпка. Шлюпка же вас не устроит?

- Нет!

- Но тогда придется полчасика подождать, у меня тут небольшое дельце.

- Хорошо, но шеф сказал, что ты выпивкой и жратвой нас обеспечишь. Поставь пару бутылок коньяка или "Смирновской", дай чего-нибудь закусить - и можешь делать свои дела. Мы подождем!

- Пойдем со мной!

Григорий повернулся и пошел первым в гостиную, к столу, за которым прошедшей ночью пировали "электрики". Все они в середине дня благополучно ожили. Узнав от них, что здесь было ночью, Григорий обо всем доложил шефу. Однако Глазырина его информация чем-то не устроила, и он сказал, что хотел бы сам с ними побеседовать, что высылает машину за ними...

Отправив понурую бригаду телохранителей, он закрылся на все засовы, выпил сто грамм коньяка, из найденных в одном из подвальных помещений закромов Макса, и пошел к Марине в подземелье. Сунув Ромке под нос вату, смоченную эфиром, тем, что медики используют для усыпления больного перед операцией, он дождался, когда мальчик уснул, и поставил кресло с ним в угол. Сходив в одну из спален, принес пару одеял. Расстелил их на бетонном полу. Марину сковал ужас. Как парализованная она наблюдала за приготовлениями Григория, и лишь, когда он, развязав ее, начал раздевать донага, она бешено засопротивлялась. Получив две мощные оплеухи в голову, она потеряла координацию, и упала. И тотчас же почувствовала, будто на нее наехал бульдозер... Ее отчаянное сопротивление только распаляло этого самца. Не менее двух часов развлекался с ней Григорий, насилуя ее с извращениями. После, обессилившую физически, морально раздавленную перенесенными унижениями, голую, запихнул он ее в матрасовку, затянув потуже сверху узел. Упаковал в такой же чехол и мальчика. Вылез, осмотрел дом, окрестности. Ничего подозрительного не обнаружив, перетащил матрасовки с пленниками в комнату, расположенную рядом с выходом к реке, и собрался уже идти готовить лодку, когда появились эти двое. Одного из них он уже где-то видел, но никак не мог вспомнить где...

Вдруг у Григория, будто что-то разорвалось в мозгу: ярко-оранжевая вспышка застила глаза, начали хоровод искорки, он на миг потерял сознание.

Очнувшись через пару секунд, он почувствовал, что лежит на полу, руки за спиной стянуты наручниками, а ноги туго затягивают веревкой. Он вспомнил второго парня: это же таксист, кэгэбэшник. А видел он его в 'видике'. Когда паханы наезжали на Макса, то у Глазырина на квартире долго рассматривали этого парня, пока один из приехавших не узнал в нем сотрудника краевого управления МГБ. "Только бы не нашли бабу, - молил про себя Григорий, - по сто семнадцатой идти в колонию неприятно, тем более, что на нем сейчас больше ничего нет. Вот, дурак, послушался шефа!" - ругал себя Григорий.

- Позови Володю, Коля! - скомандовал вязавший ноги Амир. Николай, действовавший очень решительно при взятии этого бугая - это он нанес ему сильнейший удар, приготовленной для этого случая утяжеленной резиновой дубинкой по голове - еще не остывший от схватки, помчался за Владимиром. Когда они вдвоем появились около Амира, тот уже заканчивал свою работу.

- Володя, принеси табуретку из какой-нибудь комнатки, сейчас сядешь около этого дяди и немного поохраняешь его. Если, не дай бог, эта гора мышц и мяса сломает наручники или порвет веревки, стреляй на поражение в жизненно важные органы. В голову, живот и прочее, - пошутил он, - а мы пока посмотрим, что же это такое ценное он спрятал в матрасовках, в комнате с видом на реку.

Они видели, как тот запирал дверь дальней комнаты на ключ, заметили, куда он положил его, поэтому, после этих слов, Николай быстро запустил руку в правый карман Григория и, несмотря на страшное рычание последнего и попытку оказать сопротивление, он ловко выудил его оттуда.

Войдя в комнату, они, действительно, увидели две матрасовки, затянутые сверху на тугие узлы. Амир достал нож, срезал верхушку с более крупного мешка. Материя упала на пол, открыв нагую, красивую женщину, с потусторонним взглядом. Машинально она взялась за края матрасовки и вновь натянула ее на себя, закрывшись по плечи.

- Мы друзья Вашего мужа и Ваши друзья, - начал было Амир, но женщина их словно не видела, ни одно из его слов не дошло до ее сознания: все тот же потухший взгляд и полное безразличие. Николай развязал вторую матрасовку и извлек оттуда мальчика со связанными руками и ногами. Он был жив, но находился в глубоком сне.

- Коля, крикни Володе, пусть принесет аптечку из машины, попробуем нашатырем привести его в себя.

- Что с ним? - подала голос, наконец, Марина.

- Дышит. Но то ли спит, то ли... - пожал плечами, не высказав до конца мысль Амир. - Что с Вами? Куда Вас собрались перевозить, Вы знаете?

- Нас ночью должен утопить в Оби один дядя, похожий на шкаф. Почему нас не утопили? Ведь, уже темно, уже, наверное, ночь?

Владимир с аптечкой задерживался, Сойнов продолжил разговор:

- Где ваша одежда, Марина Анатольевна?

- Откуда Вы меня знаете?

Женщина постепенно начала приходить в себя: В ее взгляде появилось любопытство, хотя голос, по-прежнему, оставался глухим.

- Мы за этой усадьбой, вот, уж скоро, как сутки, ведем наблюдение. Мы знали, что Вас Андрей отправил в Барнаул, к Русланову, но туда Вы почему-то не доехали. А когда сегодня трое милиционеров привезли женщину и мальчика сюда, мы догадались, что это вы.

- Почему же тогда сразу меня не освободили? Почему? Вы б избавили меня от мучений и издевательств, которые я перенесла в течение дня! Нет. Вы меня больше не обманете! Вы не друзья Андрея Черных, вы его враги, друзья так поступить не могут!

В коридоре послышались шаги нескольких человек. Амир и Николай выхватили пистолеты, встали по разные стороны дверей. Однако, это оказались свои: подъехали двое "рыбаков", с ними пришел, наконец, ходивший за аптечкой в машину Володя с экстренным сообщением.

- Позвонили сейчас в машину из городского управления - раньше не было времени у них. В семнадцать десять, в Барнауле, в своем подъезде, выстрелом в затылок, убит Евгений Петрович Русланов. В квартире же обнаружены еще несколько трупов. Погибла его жена Нина Андреевна. Погиб, непонятно почему там оказавшийся, егерь манжерокского участка Серегин, и еще один, страшно изуродованный труп не удалось опознать.

- Ну, подонки, ну, сволочи!.. Как они могли узнать, где он живет? - потрясенно высказывал свои мысли вслух Амир.

- Ребята, нам, похоже, объявили беспощадную войну! - не выдержал Николай, - но причем здесь какой-то егерь Серегин? Исполнитель заказа? Но тогда, кто убил этого егеря?

Марина, которая сейчас могла бы прояснить многие из этих вопросов, молчала. Она начала догадываться, какую роковую роль сыграла в судьбе этих людей, чего стоил один ее необдуманный поступок. Ромка лежал все еще на столе без движений. "Ну, что ж, они - про него совсем забыли!"

- Я вас очень прошу, спросите у сторожа этого дома, здорового мужика, зовут его Григорием, где он оставил мою одежду, и принесите ее сюда, - подала она голос, прервав тягостную тишину в комнате.

- Да-да... Николай и Володя, сходите, пожалуйста, я пока мальчиком займусь.

Через несколько минут Николай принес одежду и обувь Марины, разыскав все это в комнате их заточения. Роман к этому времени пришел в себя и с удивлением разглядывал незнакомых ему людей, пытаясь сообразить, где он, и что с ним. Марина, попросив ребят отвернуться, быстро оделась, подошла к сыну, обняла его и расплакалась. Слезы катились, не слушаясь ее, не подчиняясь ее воли.

- Марина Владимировна, к Евгению Петровичу ехать нельзя. Подумайте, пожалуйста, у кого бы Вам можно было остановиться? Укрыться понадежнее от глаз этих подонков? - обратился к ней Амир, пытаясь переключить ее на проблемы насущные, не допустить истерики, к которой она была близка.

- Да! - Марина встрепенулась, - не бросайте только нас! Есть такое место. Вверх по Катуни километров десять-пятнадцать отсюда. Там родная сестра Алеши живет.

- В лесу, что ли?

- Я разве не сказала? Там пионерский лагерь, а его сестра и муж ее работают там сторожами.

- Костя?..

- Доставим! Ты только с этой стороны компенсируй потерю одной пары глаз, - пошутил он.

Марина, не понимая, о чем идет речь, с тревогой смотрела на них. Амир, заметив этот взгляд, успокоил ее:

- Этот молодой человек доставит Вас туда сейчас на моторной лодке. Но и там вы себя сможете чувствовать в безопасности день-два, а потом, если они узнают, как-то догадаются, что вы бежали, вновь начнутся поиски нежелательных свидетелей. А что они делают с людьми, что-то знающими о них, - Вы только что слышали. Надо переезжать за пределы нашего региона и, как можно быстрее сменить фамилию. Обратитесь по месту жительства, где устроитесь, в органы МГБ, пусть они созвонятся с нашим краевым управлением, мы похлопочем за Вас. За мужа не беспокойтесь: даже если они его захватят, то привезут сюда. А здесь мы еще несколько дней их будем ждать.

Ромка, застеснявшись, что на виду у всех этих взрослых мужчин, его обнимает мать, - он, ведь, не маленький уже - соскользнул со стола на пол, пока Марина разговаривала с Амиром, и прибился к Косте, услышав, что тот повезет их сейчас на моторной лодке в лагерь.

- Ну, поехали, что ли? - сказал он, воспользовавшись паузой в разговоре взрослых и взяв за руку Константина.

- Вот, это деловой мужик! Действительно, что тут сидеть? - Костя с мальчиком пошел к выходу. За ними направились все. Марина вышла последней, вместе с Сойновым. Случайно бросив взгляд по коридору дальше, когда все мужчины повернули к дверям парадного входа, она увидела лежащего на полу, связанного и скованного наручниками, Григория... Ее сейчас не должны остановить! Она спокойно продолжала идти, услышав позади себя голос Амира:

- Марина Владимировна! Выход здесь, идите сюда!

Григорий, услышав это имя и стук приближающихся каблуков, насторожился, повернулся в эту сторону коридора и тут же получил удар в лицо. Марина неистово начала пинать своего недавнего насильника, нанося удары по голове и, если удавалось, в пах, по мужским половым органам. Когда Григорий уткнулся лицом в пол, перевернувшись на живот, чтоб защитить наиболее уязвимые места, она прыгнула на него, вцепившись в шевелюру, как клещ, начала его бить лицом об пол, царапать.

Амир и Володя, оказавшиеся случайными свидетелями этой расправы, на миг растерялись, не зная, что тут предпринять. Двое молодых мужчин догадывались, что голой она оказалась в том мешке не случайно, и этот сторож Гриша имеет к этому какое-то отношение. Поведение Марины подтвердило их догадки, поэтому они не спешили ее оттаскивать. И лишь, когда Григорий завопил своим внушительным басом:

- Уберите эту стерву, она мне глаза выцарапает! - они подошли к Марине и начали отдирать ее руки от этого мужчины. С трудом оттащили ее на руках в вестибюль, поставили на ноги перед дверьми. Марина пришла в себя:

- Спасибо! Спасибо, что дали рассчитаться. Я вас очень прошу: никому не рассказывайте о том, что сейчас видели. Я ж, ведь, никогда в жизни не осмелюсь написать заявление об изнасиловании...

Амир успокоил ее:

- Я Вам даю слово, что никто, кроме нас троих, больше не будет знать об этом!

Они вышли в теплую звездную сентябрьскую ночь. Невдалеке заработал лодочный мотор на холостых оборотах.

- Костя уже, наверное, ждет Вас. Пойдемте к лодке, Марина Владимировна!

Отправив Марину и Ромку с 'рыбаками', Сойнов собрал всех своих в машине.

- Володя, повтори еще раз для Игоря телефонный разговор, который у тебя недавно состоялся с начальством.

Владимир, рассказав, добавил:

- Я не сказал, что Матвеев уехал в Барнаул, оставив вместо себя майора Вихрова Игоря Анатольевича, а вместо полковника Русланова старшим по операциям в городе назначен капитан Сойнов.

- Я же старший лейтенант!

- Велели поздравить с присвоением очередного звания.

Амир впервые в жизни, казалось, физически ощутил груз ответственности, неожиданно свалившейся на его плечи. В каких направлениях продолжать работу, чтоб не упустить где-то главное? Как ему сейчас не хватало опыта Русланова! А что бы он сейчас, вот в этот, настоящий момент предпринял? Он понял: нужна летучка - работа коллективного мозга бригады.

- В общем, ребята, я так понимаю, дальше выплывать нам самим, без лоцмана. Что мы имеем: Андрей Черных, на помощь которому мы прибыли, пока не найден, и мы даже не знаем в плену он или на свободе. Его жену и сына мы освободили - это единственный плюс в нашей работе. Кто-то по нейтрализации наших действий работает очень толково. Это либо Макс, либо сам глава компании, так как мы несем страшные потери: у нас убит руководитель - мозговой центр всех операций в городе потерян, а с их стороны повязан только сторож Григорий. И хотя нам всем ясно, что это очень опасный тип, привлечь его к суду будет очень сложно, тем более, что Марина Владимировна вряд ли даст против него какие-либо показания. Давайте, ребята, теперь пошевелим мозгами, подумаем, что будем делать!

- Послушай, Амир, жена Андрея виделась сегодня Глазыриным, она-то, что говорит?

- Николай, женщину, в состоянии близком к истерическому, сложно расспрашивать!

- Тогда надо к ней завтра скатать и узнать, хотя бы, о чем ее расспрашивал владыка!

- Хорошо. Завтра поручим Константину. Еще что?

- Надо расспросить мужичка в коридоре, кого он ждал по воде? Помнишь, он сказал, что шеф его предупредил, будут двое, но только по воде. С какой целью?

- Допрос беру на себя. Еще версии, идеи?

- Надо узнать о передвижениях 'Мерседеса' Максимачева. Если он был угнан, то где нашли? - подал голос шофер Володя.

- Ценная мысль. Если в неопознанном трупе не признают Андрея Черных, то место, где отыскалась машина Макса, должно о чем-то говорить. Подключим к этому вопросу майора Вихрова. Еще вопросы, предложения?

- Что будем делать со сторожем?

- Я думаю завтра с тобой, Володя, отвезти его в краевой центр. Махнем, часиков в пять утра, проселочными дорогами: мне не нравится, что у них есть своя милиция. Все?

Амир подождал, все молчали.

- Ну, ладно, значит, решаем: Косте завтра вернуться к Марине Анатольевне и узнать, о чем с ней говорил Глазырин. Мне - допросить сторожа, а утром увезти его в управление. Постараюсь узнать подробности покушения на Евгения Петровича - может, они нас выведут на какой-нибудь след. Дом этот без присмотра оставлять не хотелось бы! Игорь?

- Я останусь. Если они и знают этого Гришу в лицо, скажу, что он уплыл на лодке по делам, меня попросил покараулить дом до утра...

- Нас попросил! - перебил его Амир, - мы его друзья, и вызвал он нас сюда по телефону. Привез один знакомый Гриши и сразу уехал обратно. Мы останемся вдвоем и еще раз внимательно осмотрим этот дворец, а Николай и Володя, со сторожем, вернуться к палатке. Если никто здесь ночью не объявится, в пять утра, Володя, заедешь за нами.

- Да, если и объявится кто, то к пяти ноль-ноль можно выяснить о нем и его друзьях все, что нас будет интересовать. Так что, в любом случае, в пять вы все дела в доме закончите, - добавил Николай.

- Хорошо. Пусть будет так, - согласился Амир, - и помните: самый главный вопрос, на который мы в течение суток должны найти ответ - где Андрей Черных?


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Чем дальше уходил вглубь тайги Андрей, тем в большей безопасности он себя чувствовал. Тропа шла вдоль хребта горы: через могучие кедровые рощи, где сам воздух казался целительным, дающем силы, через заросли кустарников, преимущественно малинников, в которых, несмотря на сентябрь, было полно красной, перезревшей уже, очень сладкой ягоды, рядом с крупными деревьями черемухи, увешанной гроздьями черной ягоды, по виду и по вкусу напоминающей виноград. Но больше всего Андрея поразили краски осенней горной тайги: вечнозеленые лиственницы, кедры, пихты, ели соседствовали с желтыми нарядами берез, тополей, осин, с багряными красками рябиновых рощ, зарослей. Через пять часов пути, он, на небольшой полянке, около лежавшей многовековой лиственницы, сделал привал. Достал провизию, что снарядил ему Иван в дорогу, сытно пообедал, запил очень мягкой ключевой водой из фляжки. Прилег на спину, положив ступни ног на поваленное дерево, на котором только что сидел, дав отдых мышцам ног. Тело сразу же сделалось ватным, отяжелевшие веки вмиг закрыли глаза, все куда-то поплыло... Бессонная ночь, полная психофизических нагрузок, давала о себе знать. 'Может, вздремнуть полчасика, - шевельнулось лениво в мозгу, - ничто теперь не угрожает, кроме авиации...' Андрей вскочил. Да, на этой полянке, у вершины горы, его могут заметить прямо с аэродрома в Майме. Надо идти, нельзя пока что расслабляться. Плеснув из фляги в ладонь воды, он умыл лицо, намочил голову. Остатки неожиданно навалившейся тяжести сна улетучились. Он двинулся дальше. Вскоре тропа повернула вниз, в долину. Начался затяжной спуск. Откуда-то снизу, издалека, донесся волчий вой. 'Этого мне только не хватало!' - подумал Андрей. Он знал, по рассказам Ивана, что волк - самый хитрый и умный зверь в тайге, и поэтому нельзя к такому противнику относится с пренебрежением. Он остановился, проверил ружье. Оно оказалось не заряжено. Достал из патронташа два патрона с красными метками, зарядил оба ствола и, стараясь ступать бесшумно, продолжил спуск. Справа открылся ручей. Тропа, петляя вдоль него, вела к огромному скалистому массиву. Где-то там, невдалеке от этих гранитных глыб, был зимний охотничий домик Ивана Серегина. Вой одинокого зверя настолько приблизился, что, казалось, он находится рядом, в десятке, двух метров от него. Вдруг случилось неожиданное: волк, прервав нагонявшую тоску песню, залаял. 'Наверное, одна из собак Ивана или Айгуль, и, похоже, что я, наконец, добрался до места', - понял Андрей. Он ускорил шаг и через несколько мгновений увидел огромного, действительно, похожего на волка пса, который яростно лаял на него, держась, однако, на расстоянии. На всякий случай Андрей решил все-таки снять с плеча ружье, но тут же услышал резкий, властный женский голос:

- Руки вверх! Не поворачиваться! Не шевелиться!

- А если собака подбежит сейчас ко мне и отгрызет что-нибудь?

- Будешь стоять неподвижно - не тронет! Рекс! Ко мне!

Пес осторожно, недовольно скаля зубы и рыча, пробежал около него и исчез за спиной.

- Концентрация сил противника с тыла! Но это не по-джентельменски. Иван Петрович Серегин сказал, что меня здесь должны встретить хорошо. Вы, вероятно, Айгуль?

- Откуда ты знаешь Ивана?

- Может, позволите повернуться, а то Вам так неудобно разговаривать, наверное?

Андрей улыбался. Ситуация, в которой он оказался, веселила его.

- Сначала, одной рукой, я повторяю: одной рукой спокойно сними ружье и положи рядом. Хочу предупредить... Ты видишь впереди себя на пихте высохшую ветку?

- Ну, вижу, и что?

Казалось, над самым ухом прогремел оглушительный оружейный выстрел, заставивший вздрогнуть Андрея, - сухой веточки не было.

- А теперь?

- Хорошо стреляете, Айгуль! Я сдаюсь в плен без разговоров, Ваш последний аргумент был очень убедительным.

- Рекс! Принеси ружье!

Андрей скосил глаза вниз: собака, бесшумно появившись, аккуратно захватила зубами ремень 'тулки' и так же неслышно исчезла.

- Можешь повернуться!

Перед ним стояла стройная, высокая девушка. Смуглость лица, с монголоидными чертами, оттенял белый свитер, видневшийся из-под распахнутой штормовки. А джинсы и кроссовки говорили об ее молодости: на вид ей было лет двадцать - двадцать пять.

- Так откуда ты знаешь Ивана? - повторила она свой вопрос.

- Вместе служили в Афганистане.

- Твоя фамилия, имя, отчество?

- Алексей Петрович Ручьев.

- Почему пришел один, без него?

- Потому, уважаемая Айгуль, что он часов в девять, сегодняшнего дня, отправил меня сюда одного, а сам поехал на мотоцикле 'Урал' с коляской по срочному делу в Барнаул.

- Ладно. Пойдем в дом, там продолжим беседу. Учти, бежать тебе от меня не удастся, и не делай, пожалуйста, резких движений - Рекс может не понять!

- Куда идти?

- А ты, что - ни разу здесь не бывал?

- Три года назад мы с Иваном приходили в эти места. Был и в домике, он стоял у ручья, на полянке.

- Смотри-ка, правильно. Раньше он был там, но потом Иван перенес его ближе к горе - были на то причины. Однако, ты какой-то странный бандит: кое-что у тебя есть правильное в ответах.

- С чего это ты взяла, что я бандит?

- Что, мы так и будем посреди тайги стоять, объясняться? Пойдем в дом - там разберемся окончательно, кто ты есть!

Андрей вынужден был подчиниться. Пройдя еще несколько десятков метров, они повернули в заросли пихты, ели, вновь появившихся на низкогорье сосенок, а через минуту-две вышли на полянку, огороженную с трех сторон хвойной тайгою, а с четвертой - ограниченной высокими неприступными скалами. Дом, расположенный ближе к горе, напоминал скромную деревенскую избу, но сделан был добротно, с любовью. Крыльцо из двух ступенек, миниатюрная веранда, с незамысловатым узором, двери, никогда не знавшие замков. Внутри - просто сколоченные из хорошо обработанных рубанком досок скамейки, стол, немудрящий самодельный шкаф под посуду, скорее напоминающий этажерку. Андрей прошел к одной из лавок, сел, почувствовав сразу, как все-таки он предельно измотал себя за эти сутки. Но расслабляться было нельзя: эта девушка не верила, что он друг Ивана, ему надо было собраться с мыслями и доказать это...

Айгуль, принявшая сначала Алексея за бандита и твердо уверенная в том, что она обезоружила опасного преступника, после того, как он ответил на ее последний вопрос, вдруг засомневалась: если это преступник, то откуда он знает, что Иван и Ручьев ходили в тайгу три года назад? И в то же время Иван говорил, что его друг погиб: утонул, провалившись под лед на Катуни. Пожалуй, сейчас с этого вопроса она и начнет, посмотрим, как он выкрутится, когда узнает, что Ручьева уже два года нет в живых. К тому ж, транзисторный приемник, по которому она любила слушать новости, уже дважды сегодня предупреждал, что в тайгу, около Манжерока, бежал опасный преступник Андрей Черных, который уже двоих убил, а летом ограбил банк...

Айгуль была умной и способной девочкой. В семь лет лишившись матери, она зиму, пока ее отец, профессиональный охотник, находился на промысле, жила в интернате. На лето он ее забирал на участок, где работал егерем. Сопровождая отца в летних обходах тайги, она изучала вместе с ним повадки зверей, птиц, училась распознавать лекарственные и ядовитые растения, знала все о таежных деревьях, о многих, еще не открытых учеными, пещерах, в глубине Алтайских гор, и тайнах, которые хранили они. Когда Айгуль окончила среднюю школу, вопроса о выборе профессии перед ней не стояло: она в этот же год пошла с отцом на зимний промысел зверя. Но летом прошлого года отца сильно поломал медведь. Медведи в июле, когда у них брачный сезон, особенно опасны. И она впервые за последние несколько лет не вышла в тайгу на зиму, ухаживая за ним. А в апреле этого года отец ушел из жизни вместе с вешней водой, оставив ее одну на этом белом свете, без родных и хороших знакомых. Как раз в этом году Иван остался без напарника. Тот женился и переехал с молодой женой жить в город. Один из знакомых охотников рассказал Ивану об Айгуль. Он, не любивший, как и все мужчины, варить, стирать, заниматься с кухонной посудой, решил поговорить с ней. И сразу, после первой же встречи, понял: да, именно такой напарник ему и нужен! За три месяца, что прошли со дня их знакомства, он, работая с Айгуль на подготовке к промысловому сезону, узнал от нее столько нового о тайге, о звере, о травах, что порой ему казалось, а не с академиком ли он беседует! Рассказывал ей и о себе, о своем единственном друге, Алексее Ручьеве, который однажды спас его от пули снайпера. Жаль, что так рано и нелепо он погиб. Незаметно симпатии друг к другу переросли в более глубокие чувства. И хотя разговора об этом еще не было никакого, они догадывались, что между ними уже есть нечто большее, чем просто дружба и совместная работа.

'Иван не мог уехать в Барнаул, у него там никого нет: ни родни, ни знакомых, а начальство наше - все в Горноалтайске. Здесь он тоже соврал', - решила она. Устроившись на скамейке у противоположной стены, взяв ружье Ивана в руки, Айгуль взвела оба курка и, положив его на колени, продолжила допрос:

- Так, значит, Вы - Алексей Ручьев? - перешла на более вежливое обращение она.

- Да. Я Вам об этом сказал.

- А известно ли Вам, что Алексей Ручьев два года назад погиб? Иван был на его могиле.

- Поскольку все это было со мной, я Вам сейчас подробно расскажу, как погиб он. Скатившись с крутого склона горы на лыжах, по проторенной и накатанной кем-то лыжне, он выкатился на лед протоки Катуни и увидел, что лыжня заканчивается полыньей, старательно вырубленной над лещовой ямой. Даже резким падением он не сумел погасить скорость, его силой инерции скинуло в воду, а стремительное течение Катуни сделало свое черное дело - его мгновенно затянуло под лед. Тело нашли только через несколько месяцев. Повезло, могли, вообще, не найти. Примерно так Вам рассказывал о гибели Ручьева Иван?

- Слово в слово. Но это еще не говорит о том, что Вы - Ручьев. Историю эту можно было от кого-нибудь услышать. Те, кто попадает под лед на Катуни - это стопроцентные мертвецы, Назад оттуда никто не возвращался!

- Это точно. Я - приятное исключение. Все происходило, действительно, так, как я сейчас рассказывал, но только под лед я сразу не ушел, а, зацепившись за кромку льда руками, начал звать на помощь. Ко мне спокойно подошел мужчина, оказавшийся поблизости, и нанес сильный удар железным прутом по голове. После этого очнулся я уже под толстым слоем льда. Человек уж так устроен: всегда пытается использовать свой последний, может быть, единственный из тысячи, шанс на спасение. Я сразу же вспомнил, что ниже по течению метров через сто, была прорубь, из которой брали воду зимой для своих нужд сторожа пионерского лагеря. Кстати, сторожами там работают моя родная сестра Валентина и ее муж Виктор, а направлялся я в тот день к ним в гости. Так вот, отцепил я под водой сразу же лыжи, отбросил палки и попытался быстро добраться до той проруби.

У меня получилось. С большим трудом выбрался на лед и потерял сознание. Посчастливилось еще и в том, что в это время пошел к проруби Виктор, он и перетащил меня в дом. Это была последняя декада февраля, вспомните, Айгуль, ту зиму, заметелило тогда на целую неделю, и везти куда-нибудь в больницу меня родные не решились. Выхаживали сами. Неделю я был без сознания. Кроме сотрясения мозга было воспаление легких, ангина, бронхит, хандроз... Короче, через неделю только, из некролога в нашей городской газете, я узнал о собственной смерти. Виктор запретил мне объявляться в городе: понятно, что кто-то меня пытался убить, и, узнав, что я остался жив, мог бы повторить эту попытку. Да, и я был настолько слаб, что не то что ходить, а сесть нормально не мог еще. Сам же он поехал в краевое управление КГБ, там служил его друг детства - Русланов Евгений Петрович. Он и стал моим новым крестным отцом: дал новую фамилию и имя, добился присвоения офицерского звания, отправил на спецкурсы в Москву. Почти два года работал в горячих точках и на различных ЧП, связанных с терроризмом, с захватами заложников, с угонами самолетов, получал за это досрочно звездочки на погоны. Весной этого года меня затребовали обратно на Алтай. В начале июня я приехал в свой родной город с целью поиска той мафиозной структуры, которая пыталась от меня избавиться. Все эти два года специально созданный отдел для борьбы с организованной преступностью собирал информацию. Так что мне очень быстро и удачно удалось влиться в ряды этой банды, став полноправным ее членом, и даже сделать карьеру. Но, увы, никто не застрахован от ошибок. Допустил одну единственную и я, но этого оказалось достаточно, чтоб они поняли, кто я есть на самом деле. Сейчас вся стая кинулась на поиски меня. В Барнаул бежать сегодня уже было поздно: тракт они умеют перекрывать своими ребятами мгновенно, к тому ж они знали, что мне надо туда, поэтому и кинулся я за помощью в совершенно противоположную сторону - к Ивану! Он же отправил сюда, сказав, что встречу здесь Айгуль. Ну, скажите, откуда какому-то бандиту может быть известно Ваше имя?

- Может, ты пытал и убил его! Почему же так выл Рекс? Собака всегда чувствует, когда с ее хозяевами происходит несчастье!

- Наверное, волчья кровь заговорила. Мне кажется, у этой собачки совсем недавние предки из свободных лесных собратьев, и к тому ж, сейчас-то он не воет.

- Это так, - согласилась Айгуль, - но зачем Вы мне сказали, что он уехал в Барнаул? У нас там нет ни начальства, ни родных, ни знакомых - ему просто туда незачем ехать!

- В Барнаул его попросил съездить я. К полковнику Русланову Евгению Петровичу, чтоб тот выслал вертолет, забрать меня отсюда. Айгуль осторожно спустила курки у ружья. Встала.

- А почему обязательно вертолет, уехали б на какой-нибудь попутной?

- Айгуль, милая моя Вы девушка, ведь, ни милиция, ни ОМОН, ни ГАИ - никто не знает о том, кто я на самом деле. И насколько я знаю главаря этой мафии, он сейчас поднимет все силовые структуры, объявив меня, как я уже догадываюсь по Вашей проверке, особо опасным преступником, пообещает за мертвого или живого огромную премию, и на всех дорогах сейчас будут бдительно осматривать все машины!

- Под каким именем Вы у них работали?

- Черных Андрей Алексеевич.

Айгуль вновь уселась на прежнее место и взвела курки.

- О, господи, ну, как мне доказать Вам, что я - это я, а не какой-то там бандит Черных!

Андрей, успокоившись, задумался. 'А что, если ей так же, как и Ивану, рассказать о том, что произошло шестого июля'?

- Айгуль, как ты думаешь, стал бы бандит, напавший на Ивана, интересоваться, где он служил, какие места видал, кто у него друзья, откуда у него шрамы?..

- Я думаю, вряд ли. Хорошо. Он мне рассказывал, откуда у него шрам... на голове, - она не стала называть точно место его расположения, - я хотела б услышать от Вас подробный рассказ о том, как он там появился.

Андрей вздохнул с облегчением.

- Это было шестого июля. Летом там, где мы служили, жара под пятьдесят, поэтому всегда радуешься воде. Колонна, с которой мы двигались, остановилась у ручья. Все кинулись к воде - напиться, намочить обмундирование: вода, испаряясь, охлаждает тело. Я первым утолил жажду, вылил на себя несколько кружек воды, встал, потянулся - и тут же получил страшный удар под зад, а Иван схватился за ухо! Мы сразу же догадались, что произошло: снайпер с перевала, находящегося сзади меня, стрелял в голову Ивану. Пока он плавно опускал спусковой крючок, на пути пули оказалась моя саперная лопатка, которую при выездах на задание, я всегда брал с собой, особым способом подвешивая сзади, чтоб не очень мешала. Пуля не пробила ее, а срикошетив, чуть изменила направление и попала Ивану в ухо! Мог ли бандит рассказать Вам это с такими подробностями? Если Вы до сих пор мне не верите, Айгуль, я готов рассказывать о том, что было там по порядку, день за днем. Человек, побывавший на войне, уже никогда ее не забудет!

Айгуль вновь аккуратно опустила курки 'тулки'.

- Но Вы, действительно, никого не убивали этим летом?

- Нет. Могу дать самую страшную клятву, какую только ни попросите! - к Андрею вернулось хорошее расположение духа, а вместе с ним и чувство юмора. - В ограблении банка, с разрешения Русланова, участвовал в качестве шофера. Мне надо было для мафии стать своим человеком, я проходил у них испытательный срок, а убийства эти на совести главы компании Глазырина, именно того мафиози, который и организовал сейчас активный поиск Андрея Черных...

Девушка несколько секунд молчала, по-видимому, осмысливая услышанное. Наконец, приняв решение, она подошла к Андрею, протянула почему-то руку и сказала:

- Меня зовут Айгуль. Каким именем называть Вас?

- Пора привыкать к своему настоящему - Алексей Петрович!

- Алексей Петрович, я прошу извинения за такую строгую проверку, но... сейчас будут местные вечерние новости, давайте послушаем, что о Вас говорят.

Она включила стоявший на окне транзисторный приемник, заговоривший сразу на незнакомом языке. Айгуль посмотрела на часы:

- Через пять минут будут говорить по-русски...

- Если Вы мне позволите, Айгуль, я достану свой трофейный аппарат, он нам может рассказать намного больше, чем официальное радио.

- Пожалуйста.

Она с любопытством смотрела за действиями Ручьева.

- Понимаете, Айгуль, сегодняшнюю ночь я провел в плену, в подземелье дома заместителя главы компании - Максимачева. Он, почуяв опасность, исходящую от своего шефа, исчез, оставив в своем 'Мерседесе', которым мне пришлось воспользоваться для побега, рацию, при помощи которой он подслушивал переговоры шефа с подчиненными. Не знаю, сумеет ли она здесь уловить что-нибудь, но попробуем...

Алексей включил рацию, настроил на нужную волну, но в эфире царило молчание. После сигналов точного времени, донесшихся из приемника на подоконнике, послышался голос диктора:

- Сегодняшний выпуск новостей мы начинаем со специального обращения к населению республики начальника Горноалтайского управления госавтоинспекции полковника Силантьева Ивана Никитича.

После небольшой паузы, уже другим голосом, вещание было продолжено:

- Сегодня утром, на угнанном 'Мерседесе', по Чуйскому тракту к нам в республику бежал особо опасный преступник-рецедивист Андрей Черных. В районе села Сростки в его машине кончилось горючее. Бросив 'Мерседес', он остановил 'КАМАЗ' и, убив шофера, завладел машиной. Этот 'КАМАЗ' был обнаружен сегодня в десять часов местного времени в селе Манжерок, около столовой. Предположительно, преступник ушел в тайгу. Возможно, он находится в какой-то преступной связи с егерем Манжерокского участка, так как примерно в это же время егерь Серегин выехал в неизвестном направлении на мотоцикле 'Урал' с коляской, и до сих пор его место пребывания не установлено. Возможно, кто-то из вас был случайным свидетелем какого-либо из этих событий. Ваша помощь очень поможет следствию. Приметы преступника: рост - 180 сантиметром, сухощавый, подтянутый, волосы русые, глаза голубые, черты лица правильные. Особые приметы: На левой стороне груди, как бы очерчивая контуры сердца, расположены три родинки, а также на лице должны быть заметны следы побоев. Владеет восточными единоборствами, знает боевое самбо, карате, обладает отличной реакцией и, шутя, может справиться с несколькими противниками одновременно. Поэтому, узнав преступника, не пытайтесь сразу же задержать его, лучше быстро позвоните дежурному по ноль два в управление. Я еще раз повторяю: он очень опасен, им совершено три убийства, ограблен банк. Мы ждем ваших звонков!

Айгуль выключила приемник.

- Ну, раз уж егерь Серегин вступил с Андреем Черных в преступную связь...- она впервые улыбнулась Алексею, - придется помочь ему и мне. Садитесь к столу, сейчас я накормлю Вас, Алексей Петрович.

- Мне Иван там, в рюкзаке, тоже положил кое-что в дорогу.

- Хорошо. Давайте сюда, сейчас соберем что-нибудь сообща. Значит, Андрей Черных совершил еще одно злодейское убийство сегодня?

Она начала хлопотать у стола, подкинула в печку, сделанную из железной бочки, несколько поленьев, поставили кипятить чай.

- Понимаете, Айгуль, я боюсь, как бы они на самом деле не пристукнули того парня. Ну, хотя бы со злости, - он, ведь, увел всю погоню, организованную Глазыриным, в сторону, а я успел в это время спокойно добраться до Манжерока.

- Как это могло произойти?

- Глазырин - глава крупной фирмы в городе, у него в личной собственности рестораны, магазины, пивзаводы. Возможно, есть еще какие-то предприятия - многого о его владениях я еще не знаю. Так вот, для того, чтоб все это крутилось, вертелось, давало доход, он подбирает умных, талантливых руководителей. Есть у него и свои маленькие научно-исследовательские институты. Он их называет лабораториями. Я думаю, ребята одной из его лабораторий и придумали этот умный прибор: едешь, а кто-то, без твоего ведома, может включить кодовым сигналом в багажнике твоей машины заранее установленный передатчик. Тот начинает посылать в эфир определенные кодированные радиосигналы. Ну, а дальше - все просто, как в фильмах о разведчиках. Радио пеленгуют и узнают, откуда идет сигнал. Когда сегодня у меня, действительно, кончилось горючее, я решил, из-за отсутствия денег, снять что-нибудь и поменять на солярку. Лучше всего для этого годилась импортная магнитола. Когда я начал отсоединять проводку, то обнаружил еще, идущие от аккумуляторов провода.

Проверил, куда они вели, и нашел радиопередатчик.

Я понял, что люди Глазырина уже знают, где меня искать. А тут остановился 'КАМАЗ', шофер которого долго восхищался 'Мерседесом'. Я решил подарить ему машину, попросив за это на время его грузовичок, сказав ему, где он потом заберет его. Сделка состоялась. Мы оба, очень довольные, разъехались в разные стороны. Я попросил его угнать 'Мерседес' подальше от тракта...

- Садитесь к столу, Алексей Петрович!

Круглая, сваренная заранее, очевидно, к ужину картошка, сало, нарезанное очень тонкими ломтиками, открытая банка тушенки, жареные сухари - все это казалось Ручьеву необычайно вкусным.

- На десерт - малина!

Айгуль поставила перед ним чашку свежей, собранной, видимо, сегодня ягоды.

Алексей набросился на еду. Марафонская дистанция, преодоленная им сегодня, отсутствие сигарет, к которым он пристрастился за последние два месяца, чистейший, насыщенный кислородом таежный воздух - все это пробудило необычайный аппетит. Айгуль, усевшись напротив, скромно съела пару картофелин, несколько ягод и, в ожидании чая, с улыбкой наблюдала за Андреем, подчищавшим посудины с едой.

- Из Вас, Алексей Петрович, получился бы неплохой работник!

- Не понял?

- Мне отец рассказывал: в старые времена, когда нанимали батраков, то, прежде всего, усаживали кандидатов за стол и смотрели, кто сколько съест. Считалось, что лучше будет работать тот, кто много ест.

Алексей понял, что все это было сказано доброжелательно и в шутку, поэтому сразу же отреагировал:

- Это, действительно, так! Вы завтра в этом убедитесь!

Запив все съеденное кружкой горячего, заваренного смородиновым листом и зверобоем чая, он почувствовал, как наливается силой его истерзанный за эти сутки организм.

- Я Вам постелю с этой стороны на двух скамьях. Думаю, что 'сухощавый и подтянутый' не скатится ночью на пол с них. Я же лягу за ширмой, с той стороны.

Он догадался к чему это было сказано и, прихватив рацию, перешел на другую половину комнаты, предоставив Айгуль возможность приготовить постель для него. Особо не надеясь, что она заработает, просто, чтоб не убивать время зря, он включил рацию. И тут же услышал обрывки какого-то разговора:

-... на реку некого отправить, все люди в деле.

Алексей включил звук на полную мощность. Айгуль замерла на полпути с одеялом в руках.

- Ладно, завтра решим этот вопрос. Я - в люксе, в профилактории, на Ае. Ты будь в Майме. В Горноалтайске будет бригада Тимофея Егорова. Завтра с утра, в начале каждого часа, докладывайте о ходе поиска. И вот еще что: рация отсюда не достает, а телефоны отключены за неуплату, так ты сейчас позвони 'профессору' по телефону 77-89-97 из Маймы, узнай, есть ли какие новости из Барнаула?

Отыскался ли егерь Серегин? И через... пятнадцать минут выйдешь на связь и доложишь мне. Все. Работай.

Алексей выключил рацию, посмотрел на часы, засек время.

- Кто такой 'профессор'? - спросила Айгуль.

- Возможно, это глава уголовного мира в нашем регионе. Как-то, в минуту откровения, Глазырин показал мне на компьютере пирамиду, на вершине которой было два квадратика, а в них было написано 'профессор', 'президент' - это имелся в виду он сам. Жирная стрелочка в обе стороны говорила о тесном сотрудничестве главы местного бизнеса и главы уголовного мира. Да! Вот еще о чем я тебе не сказал! Почему у них поднялся такой переполох? Глазырин очень любит новинки электроники, сам прекрасно работает на компьютере. Всех своих компаньонов, друзей и сотрудников, всех врагов компании и своих личных он постоянно закладывал в память программы. У него было две таких дискеты с банком этих данных, одну из них я увез сегодня с собой. Это как будто бы я прихватил картотеку отдела кадров с характеристиками на каждого работника. Да плюс к этому - данные о врагах компании. А поскольку там оказались данные обо мне, то, я думаю, что те из врагов Глазырина, которые при проверке окажутся покойниками, стали ими не без его помощи.

Алексей достал из кармана дискету, снял пиджак и попросил:

- Пожалуйста, Айгуль вшей ее куда-нибудь так, чтоб я не мог случайно выронить, поломать или поцарапать ее.

Девушка взяла новый целлофановый пакет, обернула несколько раз пластину, запаяла его, чтоб не попала вода, зашила упаковку в матерчатый мешочек, а затем, пристроив его к внутреннему левому карману пиджака, пришила толстой суровой ниткой. Ручьев вновь включил рацию. Через минуту-две она ожила:

- Орел? Орел? Как слышишь?

- Ну, что там, рассказывай?

- 'Профессор' сказал, что вернулся только один из командированных, остальные бросили любимую работу и больше в фирму не вернуться никогда. А еще он сказал, чтоб Вы были осторожны, потому что банда Черных убила сегодня в Барнауле полковника МГБ Русланова и его жену, а заодно и двух свидетелей: один из них егерь Серегин, а второй настолько изуродован, что личность установить невозможно. Кроме того, наверное, эта банда совершила в городе теракт: мощная бомба на одной из оживленных улиц города разнесла вдребезги легковушку с двумя мужчинами. Пострадало много прохожих. Профессор считает, что Вам надо беречь себя: у Черных, кроме Серегина, могут быть еще сообщники.

- Насчет дискеты он говорил что-нибудь?

- Ее не нашли.

- Передай профессору, что я завтра постараюсь к нему заскочить сам и отдать ему еще три тысячи долларов. Он знает, на что потратить эти деньги. Все. Сообщи ему это и отдыхай

Алексей выключил аппарат. В тишине сумеречной комнаты, освещенной двумя горящими свечами раздался пронзительный шепот Айгуль:

- И зачем Вы только приехали к нему? - крупные слезы катились у нее по лицу.

Ручьев молчал. В отличие от девушки, уловившей только, что с Иваном случилось несчастье, он понял из разговора все. Сообщение о смерти близких ему людей потрясло его не меньше, чем Айгуль. Но, ведь, там же, у Русланова, должны быть Марина и Ромка! Надо любым способом немедленно добраться до Барнаула! Ну, а там, где искать? Евгений Петрович мог и не доложить начальству, куда отправил семью Ручьева. Чем тогда он сможет им помочь, не зная, где они? Да, Глазырин точно рассчитал, уничтожив мозговой центр, куда стекалась вся информация! Когда теперь новый руководитель вникнет в суть той работы, что велась им в течение двух лет. Да, и хлопоты, связанные с организацией похорон полковника и его жены дня на два, на три отвлекут значительные силы краевого управления от операций в другом городе. Надежда только на то, что опытных следователей обязательно должно заинтересовать: а причем же здесь егерь Серегин? И что за неопознанный труп там мог оказаться? Вероятнее всего, Иван успел оказать сопротивление, реакция у него неплохая, а бандиты уже добили и изуродовали своего, чтоб не таскаться с раненым по городу. Но тогда они могли добить и Ивана! Нет, надо срочно - в Барнаул, надо придумать способ быстрее выбраться отсюда!

- Айгуль, пожалуйста, прекрати раньше времени лить слезы! Я, ведь, тоже два с лишним года, как покойник. Иван не даст себя подстрелить, как куропатку, тем более, что я его просил быть предельно внимательным и осторожным. Ранить его могли. Но представь себя на месте следователей, которые там, в квартире Евгения Петровича, сейчас работают. Если они его объявят живым, вынесут из квартиры не накрытого, помчат на 'скорой' с 'мигалкой' в больницу, то убийцы очень скоро узнают об этом и, проникнув к нему в палату или подкупив медперсонал за бешеные деньги, все равно избавятся от него. Поэтому, пока мы сами не увидим его мертвым, давай все-таки говорить о нем, как о живом.

- Мне надо немедленно ехать в Барнаул!

- Одну я тебя никуда не отпущу, достаточно с меня Ивана!.. Будем добираться вместе. Надо только обдумать как. Одно я могу сказать точно: на машине нам туда ехать нельзя. Чуйский тракт, тракт Алтайское - Черга, Белокурихинский тракт - исключаются полностью. Мы с Иваном обговаривали вариант: мимо Телецкого - на Абакан. Ты ни разу не ходила этим маршрутом, Айгуль?

Общее горе незримо сблизило их, и Алексей не заметил, как перешел в обращении с ней на ты.

- На это надо три, четыре недели, а снег на перевалы ляжет уже через две. Нам не успеть! Да и слишком долго.

- Может, есть какие-то лесные тропы, по которым мы могли бы уйти через Солтон в Кемеровскую область?

- На это тоже уйдет уйма времени. Можно было бы попробовать на лошадях, но для этого их надо сначала украсть, а я никогда в жизни не брала ничего чужого. Я не смогу. А на покупку их у нас нет денег.

- Летом мне приходилось сплавляться ночами по Оби на байдарке. Возможен ли здесь этот способ?

- А Вы, видали сверху, с Синюхи, какая у нас тут Катунь? Пороги, скалистые острова, водовороты...

- Но зато вниз по течению можно преодолевать по пятнадцать-двадцать километров в час, а через четверо суток мы будем в Барнауле. Ты плавать умеешь, Айгуль? Простите, я не заметил, как перешел на 'ты!'

- Другу Ивана можно и на 'ты', да и мне так привычнее! А плавать я еще в детстве научилась, на Манжероке. Не утону!.. Пожалуй, это для нас подойдет. Я даже знаю, где взять байдарку. Там мне дадут ее на время, но как спрятать в этой маленькой лодчонке мужчину, рост которого 180 сантиметров?

- Не забывай о том, что он 'сухощавый и подтянутый'! Какие-нибудь шкурки повезла охотница на базар...

- У меня дома - я живу там, в Манжероке, где Вы оставили 'КАМАЗ' - есть выделанная медвежья шкура. Я думаю, она годится. Если сплавляться левым берегом, дальним от тракта, то нас, вообще, никто не заметит. Единственная опасность - подвесной мост к озеру Ая. Там река хорошо освещена, да и на мосту нас могут увидеть...

- Когда выходим, Айгуль? Сейчас?

- Ночью по тайге обычно не ходят: слишком темно и опасно, да, и выспаться нам, как следует, надо, раз впереди ожидают бессонные ночи. Ложитесь спать, Алексей Петрович, я Вас утром подниму, когда надо будет выходить.

Алексей прошел на свою половину к приготовленной для него импровизированной кровати и, едва коснувшись головой подушки, уснул.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Русланов, исхитрившийся в дороге вздремнуть часика полтора, чувствовал себя посвежевшим, голова работала ясно. Он быстро продумал план на день и, заметив в зеркальце вопросительные взгляды шофера, когда въехали в город, скомандовал:

- Сначала в управление!

Он посмотрел на часы: на утреннее оперативное совещание начальников отделов при полковнике Баяндине Евгений Петрович уже опоздал. Однако, если шеф на месте и не слишком занят он примет его. Начальство надо ввести в курс дела, чтоб выпросить кое-какие новинки из технических средств наблюдения. Надо бы и обсудить возможность проведения операции 'Невод' во владениях Глазырина в ближайшие дни, поскольку, если судить по первым соприкосновениям с противником, группировка там вооружена, имеет хорошую технику.

Секретарша Сонечка, устроенная сюда по контракту, мгновенно встала на пути Русланова, пытавшегося тихонько проникнуть в кабинет Баяндина:

- К нему нельзя! Инспекция из Москвы. Два солидных мужика. Очень просил, чтоб до обеда не тревожили. Все, что надо, велел оформлять на бумаге и сдавать мне: днем, как только будет свободная минутка, он подпишет или вызовет к себе.

- Хорошо. Только очень прошу, Сонечка, то, что я сейчас выпишу, мне надо сегодня срочно везти в другой город!

- Я обязательно попрошу его подписать Ваши бумаги.

Русланов прошел в свой кабинет. Включив старенькую кофеварку, нагрел кипяток, заварил кофе и выпил пару чашек чистого черного ароматного напитка. Клонить в сон перестало, тяжесть в голове исчезла, и он сел за стол оформлять бумаги, нужные для получения со склада управления новейшей электронной и лазерной техники. А когда доделал заявку, вспомнил, что, торопясь на прием к полковнику, он оставил в сейфе машины пакет с оружием, подстреленных вчера бандитов, с магнитофонными пленками, записными книжками, то есть пакет первых вещественных доказательств, вполне возможно, по очень крупному делу. Евгений Петрович позвонил в машину старшине Круглову:

- Голубчик, набери, пожалуйста, цифровой код триста пятьдесят девять, открой сейф и принеси пакет, там кроме него ничего нет!

Осмотрев еще раз вещдоки по делу о покушении на Ольгу Ковальчук, спрятал их в свой сейф в кабинете. Однако, подумав, немного, достал магнитофонную кассету, снятую с магнитолы брошенной бандитами машины, поставил на один из магнитофонов - вдруг там есть что-то стоящее. Очень удивился, услышав запись своего вчерашнего разговора с Ольгой. Так вот почему они так торопились ее убрать!

Через полчаса, когда заявление и краткий рапорт о действиях его подразделения в другом городе были готовы, он вызвал своего заместителя, ведущего сейчас его дела по краевому центру, майора Лобачева. Выслушав его доклад о проделанной работе, за время отсутствия Русланова, он дал несколько советов и попросил:

- Виктор Витальевич, пожалуйста, отнесите эти бумаги Сонечке и напомните ей, что вот это заявление должно быть до шестнадцати часов подписано Баяндиным. В четыре - я должен все получить и выехать из Барнаула. И вот еще что. Вы помните нашего сотрудника капитана Черных?

- Да. Он примерно с месяц у нас работал весной, а потом его куда-то перевели.

- В соседний город. Он очень удачно внедрился там в крупную мафиозную группировку, но вчера был разоблачен ими, захвачен и увезен в неизвестном направлении. Если откуда-нибудь будет звонок от него или от кого-то другого с упоминанием имени Андрея Черных, немедленно берите опергруппу - и туда, откуда был звонок. К нему на помощь! Прикиньте расстояние, вспомните какие дороги, и если быстрее можно будет добраться до этого места вертолетом, заказывайте и вылетайте! К чему я это говорю: мне кажется, что в стане противника переполох, похоже, Андрей сбежал из их застенков.

Но сюда, к нам, не приехал. Почему? Объяснение одно: он знает, что щупальца того спрута есть и здесь, что ему не дадут живым доехать до нашей конторы. Поэтому благоразумно исчез. И где его искать, не знаем ни мы, ни они. Но нам надо найти его первыми!

- Я все понял, Евгений Петрович. Дежурного по управлению проинструктирую лично сам. Ваш телефон, на время, конечно, перенесу к себе.

- Валяй. Но, пожалуйста, опереди того осьминога! У них там хорошо отлаженная служба подслушивания, и, если Андрей позвонит сюда, они узнают, где он находится, одновременно с тобой. Это ты помни!

- Разрешите идти?

Русланов, подумав немного, а не поручить ли поиск Марины Ручьевой майору, решил все-таки заняться этим вопросом сам.

- Идите!

Убрав все бумаги в сейф, он решил съездить в больницу: встретиться с Ольгой Ковальчук и, если разрешат врачи, побеседовать с ранеными киллерами. Выяснив у дежурного, где находятся пострадавшие, он заехал на рынок, купил пару килограммов апельсинов, и направился в одну из лучших краевых больниц. Пройдя в кабинет главврача, он показал свое удостоверение и объяснил, зачем прибыл сюда.

- С девушкой можно побеседовать, но недолго. С одним из мужчин тоже можно поговорить, но второй...

пока между небом и землей - в реанимации. И сказать определенно, что с ним все будет благополучно, я пока что не могу.

Он позвал медсестру, пожилую, по-видимому, подрабатывающую на пенсии женщину, и попросил:

- Мария Николаевна, это следователь, его необходимо проводить к поступившей вчера Ковальчук Ольге. Она лежит в восемнадцатой, с травмой позвоночника, и к Сизову, в двадцать седьмую...

Когда он увидел закованную в гипс, осунувшуюся, но сияющую Ольгу, сердце его защемило от жалости. Лежала она в общей палате, рассчитанной на четверых. И хотя женщины на соседних кроватях отвернулись, поговорить с ней откровенно он не мог.

- Евгений Петрович! Я думала, что меня уж забыли, никто не идет проведывать! Евгений Петрович, маме, наверное, еще никто не говорил обо мне, так Вы уж, пожалуйста, сами. И не пугайте сильно ее. Поскользнулась, упала, ушибла немного позвоночник. Ничего, полежу немного в гипсе, пройдет.

- Это, вот, тебе, - он выложил пакет с апельсинами на кровать, - а поговорить... мы минут через десять поговорим. Подожди. Я сейчас решу еще один вопрос с главврачом и вернусь.

Он выскочил из душной, перенаселенной, как ему казалось, комнаты в коридор и обратился к сестре, ожидавшей его тут:

- Скажите, а вы оказываете платные услуги, я имею в виду, есть ли в вашей больнице палаты для бизнесменов?

- Что мы хуже других, что ли? Конечно, имеются.

- И сейчас свободные палаты есть?

- Конечно.

- Покажите!

Сестра провела его на этаж выше. Комната, в которую они вошли, напоминала одноместный номер в гостинице: широкая, удобная кровать, японский телевизор с видеомагнитофоном у ног на тумбочке, дистанционный пульт управления на столике рядом с телефоном у изголовья, а самое главное, здесь легко дышалось и нисколько не пахло больницей.

- Годится. Ведите меня обратно к главврачу!

Пока они шли по многочисленным переходам обратно, Русланов немного успокоился, смирив свой гнев, и в кабинете уже начал разговор по-деловому:

- Я к Вам вынужден обратиться повторно. Во-первых, Ольга Ковальчук, та девушка, которую вчера сюда доставили на вертолете из Троицкого района, наш сотрудник. Она находилась долгое время на спецзадании, и для бесед с ней, а они у нас будут вестись ежедневно, нужен отдельный кабинет. Во-вторых, за выполнение этого задания, в конце которого на нее было совершено покушение - эта авария и есть попытка убить ее - возможно, она будет представлена к наивысшей награде Родины. Несолидно будет, если гости из Москвы будут беседовать с Героем России в общей четырехместной палате! И, в-третьих, я только что осмотрел комнату на третьем этаже - она ей подойдет. Дать письменную гарантию о том, что управление оплатит любой ваш счет, я могу сейчас.

- Хорошо. Заполните вот этот бланк, и внизу распишитесь.

Русланов выполнил его требования.

- Мария Николаевна, попросите свободных девочек с хирургического, переведите эту пациентку в люкс, - главврач обратился к сестре, поджидавшей Евгения Петровича здесь же.

- Мария Николаевна, пока Вы ее будете переводить, я мог бы побеседовать с легкораненым мужчиной, доставленным к вам вчера вечером вместе с Ольгой Ковальчук, - попросил Русланов.

- Хорошо. Пойдемте.

Они пошли вновь в ту сторону, к хирургическому отделению, повернули в один из коридоров и вскоре остановились у полуоткрытых дверей.

- Здесь.

Евгений Петрович включил портативный магнитофон в кармане пиджака, и они вошли в палату. Он сразу узнал в одном из находившихся в комнате мужчин вчерашнего знакомого. Тот, по-видимому, не вспомнил его: глянув бегло на вошедших, он вновь уставился ничего не выражающем взглядом в потолок.

- Николай Сизов. Вчера сильно ругался, матерился, все пытался выяснить, что с Гогой. Гога - это, наверное, его родственник, второй раненый.

Откуда Вы знаете, кто я такой, я здесь себя никому не называл?

- Так водительские удостоверения, милок, ваши у нас, у главврача. Сейчас, ведь, не все бесплатно. Потратим на тебя средства, а с кого потом возьмем?

К Вам, Коля, следователь пришел. Ну, я пошла.

- Зайдите минут через десять, Мария Николаевна, выведите меня отсюда, а то заблужусь без Вас!

- Хорошо, зайду.

Русланов, взяв одну из табуреток, скученных у входа, прошел к кровати Сизова.

- Ну, что ж, здравствуйте, Николай!

- Я с тобой не знакомился, чего это буду здороваться!

- Не надо ершиться, ерепениться. Нам теперь придется много разговаривать, зачем нам друг другу портить нервы. Вам, ведь, тоже хочется узнать от меня что-нибудь, ну, хотя бы о том родственнике. Кстати, кто он Вам?

- Брат. Что с ним?

- По словам главврача: пока что между небом и землей. Лежит в реанимации. Но, возможно, молодой и крепкий организм возьмет все-таки свое - он выкарабкается.

- Куда его ранили?

- Скажу завтра. Я у него еще не был, а мне об этом еще никто ничего не говорил. Ты, где работаешь, Коля?

Сизов молчал.

- Ну, так не солидно, не по-мужски, Николай. Я тебе на все твои вопросы отвечаю, даже специально, по твоей просьбе, выяснять буду, куда и насколько тяжело ранили твоего брата, а ты молчишь. Кстати, как зовут-то его?

- Гога... то есть Георгий.

- И фамилия такая же?

- Да, Сизов.

- Так, где ж Вы работаете, Коля? Мне это не составит никакого труда узнать, просто на это потеряю немного своего драгоценного времени, да и хотелось бы это услышать от тебя.

- В компании 'Золотые горы'.

- У Глазырина Анатолия Михайловича?

- Да.

- А кем?

- Шофером, в снабжении. Бывает, в срочные спецрейсы посылает: передать кому-нибудь наличку или забрать.

- А брат твой тоже шофер?

- Да.

- Чего ж это сразу двух шоферов на одной машине отправили?

- За деньгами, ведь, ездим! Второй, свободный от руля, - охранник.

- Ах, вон как! Ну, ладно, Коля, расскажи про аварию. Как это получилось, что Вы столкнулись с 'Москвичом'?

- Не мы столкнулись, а она в нас врезалась, стерва!

- Кто - она?

- Ну, баба там за рулем сидела.

- А у вас, кто за рулем был?

- Я.

- А Георгий сидел рядом с Вами, Николай?

- Нет, на заднем сиденье.

- Чего ж это так? Обычно, если двое в машине, второй всегда рядом, на первом сиденье.

- Да... он... привык так. Любит ездить сзади. Сзади пристегиваться не надо, он не любит пристегиваться ремнями.

- Ну, хорошо, так, как же все-таки получилось, что она в вас врезалась?

- Пошли мы на обгон. Обогнали. Начал я перестраиваться... на свою сторону, тут какая-то рытвина попалась, тряхнуло крепко, ну, я вместо педали газа, нечаянно даванул на тормоз. Тормоза у машины отличные, поэтому она сразу же заглохла. Стала посреди дороги, как вкопанная! Ну, а ей бы чуток тормознуть, или слева попытаться обойти, так нет, как перла по прямой, так и долбанула нас! Ну, и сама же пострадала.

- Ладно, Коля, с аварией понятно. Вина твоя. Но почему сбежали, не оказали помощи девушке?

- Так, ведь, напугались! Георгий хотел было оказать помощь, но мы увидели три машины с зажженными фарами, которые шли , наверное, сотни под полторы навстречу нам. А вдруг там милиция? А оно, действительно, так и оказалось. Вот и постреляли нас!

- Ну, зачем же, Коля, меня обманывать? Вы знали, кто в тех машинах, - Русланов обернулся к мужчинам, соседям по палате Николая, - простите, вы ходячие?

Те молча, понимая, что от них хотят, на костылях заковыляли к выходу, оставив Русланова наедине с Сизовым.

- Так вот, Коля, я тебе расскажу все, как было, а ты меня потом подправишь, если я, где ошибусь. Вчера днем тебя и Георгия вызвал к себе Глазырин. Он сказал вам, что директор пивзавода компании Андрей Черных - сотрудник краевого управления МГБ, и что работает он в городе не один. Где-то есть второй. То, что их должно быть двое, он знал точно. Тебе и Георгию была поставлена задача: найти и уничтожить этого второго. С этой же целью был поставлен стол в фойе городского управления МГБ под каким-то благовидным предлогом. Каким? Мы пока не знаем, но это элементарно сегодня прояснится. За стол был усажен Георгий, проверяющий уже повторно, всех входящих в эту контору. А для того, чтоб он, этот второй, пошел на встречу лично сам, был нарушен телефонный кабель. А если вздумает позвонить краевому начальству этот второй, у подслушивающей телефонные разговоры аппаратуры сидит свой человек, который сразу даст знать по рации или по радиотелефону... Вот эта магнитофонная кассета была обнаружена в брошенной вами машине. Здесь я разговариваю с Ольгой Ковальчук, предлагаю ей немедленно ехать в Барнаул на своем 'Москвиче' и сообщаю о том, что сам выезжаю навстречу. Так что, Коля, знали Вы, что это за машины с зажженными фарами двигаются навстречу вам, и торопились, поэтому так.

- Да, в той машине, может, я не был вообще!

- Ну, что ты, Коля, не считай, пожалуйста, нас дилетантами: отпечатки пальцев на руле брошенных вами 'Жигулей' полностью совпали с отпечатками на твоем пистолете, и, я думаю, будут идентичны твоим или Георгиевым пальчикам.

- Все равно, я вас не боюсь. Не вам тягаться с империей Глазырина и 'профессора'!

- Кто такой профессор? - мгновенно отреагировал Евгений Петрович.

Сообразив, что опять сболтнул лишнее, Николай повернулся к стене и замолчал, как бы давая понять, что разговаривать он больше не намерен.

- Ну, хорошо. Я с тобой согласен: империя профессора и Глазырина очень могущественна. Щупальца этих осьминогов дотягиваются и до краевого центра. Именно поэтому за жизнь твою и Георгия я не поставлю и понюшку табака. Охрану около братьев Сизовых я ставить не намерен: слишком вы опасны для общества. Прекрасную девушку, умницу, единственную дочь у родителей, сделали получеловеком! Всю оставшуюся жизнь она будет прикована к инвалидной коляске, а ты, сделавший ее такой, отсидишь и выйдешь наслаждаться жизнью! Нет, голубчик, не дам я тебе этого шанса, не буду я мешать Глазырину и 'профессору', все равно, ты большего уже, видно, не скажешь, все, что надо было узнать от тебя, я узнал.

- Подумаешь, напугал! Я еще сгожусь им. Не будут они нас убирать, да в больнице это трудно сделать!

- Наоборот. Я могу рассказать тебе, как это произойдет.

С Георгием это совсем просто: сестра, поставив капельницу с глюкозой, введенной в вену, уснет нечаянно на работе. Когда глюкоза кончится, в вену попадет воздух, который вскоре будет доставлен к сосудам головного мозга, закупорив их. Смерть по халатности медсестры. Ее, конечно, уволят, даже, может быть, условно осудят, но поразительное дело: она после этого увольнения купит шикарный дом за городом или очень приличную квартиру в центре и займется челночным бизнесом. Тебе же, по ошибке, могут ввести не то лекарство, дать не те таблетки. Да, тоже снотворное, 'элениум', скажем, дадут побольше - уснешь и не проснешься.

- Это мне понятно. Я не могу уяснить только, зачем, почему ему надо нас убирать?

- На Глазырина у нас уже солидное досье, но спрятать его за решетку никак не удается - нет свидетелей. Как только появляются в нашем поле зрения люди, которые могли бы что-нибудь рассказать о его криминальной деятельности, о его заказах на убийства, так с этими людьми происходят какие-то несчастья: тонут, разбиваются, погибают в пьяных драках, или попросту им режут глотки, как этим летом 'водяным'. Слышал, наверное, о таких. Ну, и, во-вторых, уж очень жаден твой Анатолий Михайлович, не любит расставаться с деньгами. Помнишь, наверное, летнее ограбление банка. Так вот, постреляли медвежатников, взявших банк, по его приказу, чтоб их доли остались в кармане компании, то есть в его личном кармане. 'Макс' же оказался стрелочником в этом деле и должен был погибнуть. Однако, 'паханы', найдя смягчающие вину обстоятельства, отложили исполнение приговора. Ты Максимачева, надеюсь, знаешь?

- Знаю.

- Сейчас исчез и Максимачев. Предполагаем, что это его рук дело. Ну, а вам-то он тоже солидные премиальные пообещал? Деньги одного из вас можно пустить на подкуп медсестры, деньги второго останутся в конторе. Так что, думай, Коля!

Появилась в палате Мария Николаевна:

- Пойдемте, провожу Вас!

- Пойдемте, Мария Николаевна.

Он встал, захватив табуреточку. У дверей его остановил голос Николая:

- Шеф, останься-ка еще на пару минут.

- Мария Николаевна, Вы не подождете?

- Только не слишком долго.

- Обещаю.

Сестра вышла. Русланов вновь подошел к кровати Сизова.

- Ну?

- У тебя есть корочки?

- Евгений Петрович достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и отдал его для изучения Николаю.

- Смотри-ка, полковник! Так ты и есть тот самый Русланов, которому она звонила?! Ладно, я согласен ответить на вопросы, но Вы должны дать гарантию, что мы доживем до суда.

- Такую гарантию может дать только Господь бог, я же могу пообещать только, что охрана вас и Ольги будет значительно усилена. И запомни, Николай: теперь у братьев Сизовых и у Ольги Ковальчук один общий враг, который будет стремиться уничтожить, как ее, так и вас, потому что все вы стали неугодными, много знающими, ненужными свидетелями!

- Я понял. Что Вас интересует?

- Где у Глазырина штаб-квартира, куда он свозит неугодных людей и потом избавляется от них?

- По-моему, это особняк Максимачева. Там в углах самой здоровой комнаты на первом этаже есть люки, ведущие в подвальные помещения - кабинеты, в которых обычно идут разборки.

- Откуда мой телефонный разговор подслушивали и кто?

- Рядом с центральным телеграфом есть магазин компании. Называется "'Обувь". В одном из подвалов этого магазина есть лаборатория. Руководитель - Костыль. Серега Костылев.

- И последнее, кто такой - профессор?

- Вор в законе. Хозяин краевого, может, даже больше, общака. Держит верхушку у уголовников в городе, возможно, в крае. Это один из главарей уголовного мира нашего региона. Работает в паре с другим вождем - вождем делового мира Глазыриным. Фамилию и имя 'профессора' я не знаю. Имеет в городе несколько квартир - вкладывает деньги в недвижимость. Основная хата - где-то на окраине города свой дом.

- Ну, что ж, спасибо.

- Товарищ полковник, помните, Вы обещали! Главное, для Георгия сделайте охрану, как положено, а за меня не беспокойтесь - я сумею за себя постоять. Хотя и драться с такой задницей, как у меня, не совсем удобно...

- Завтра или послезавтра я постараюсь привезти тебе газовый баллончик на всякий случай. Ну, до свиданья, Николай!

- До свиданья, товарищ полковник.

Еще через пару минут он беседовал с Ольгой. Переезд в другую палату ей, по-видимому, достался тяжело: встретила она его вымученной улыбкой на бледном лице.

- Ты уж прости меня, старого дурака, Оленька, я затеял этот переезд. Но ты, ведь, понимаешь, не могли же мы там разговаривать о деле! - схитрил Евгений Петрович, понимая, что скромную простую девушку будут поначалу тяготить эти хоромы.

- Я понимаю, Евгений Петрович. Здесь не так уж плохо, только скучновато одной-то будет.

- Но тут уж ничего не поделаешь, вызывай дежурную сестру, если хочешь поговорить, или по телефону названивай друзьям. Тут под рукой у тебя пульт.

- Да, Вы за меня не беспокойтесь, Евгений Петрович. Я привыкну. Лучше расскажите, что там врачи говорят обо мне: то, что я чудом спаслась, осталась жива и жить буду, это мне известно, но буду ли ходить или всю оставшуюся жизнь мне придется ездить в инвалидной коляске?

- Поездить придется. Но ходить, даже не только ходить - бегать, плясать будешь - это я знаю точно. Сейчас главное набраться сил и терпения. Курс лечения долгий. Возможно, будет еще операция, но ты терпеливая, выносливая девушка, и я предсказываю твое будущее: через пять лет у тебя будет двое сыновей погодков от любимого мужчины. А крестным отцом первенца позовешь меня. Договорились?

- Договорились.

- А теперь, скажи, где мне сейчас, - он посмотрел на часы, - в середине дня, разыскать твою маму или отца?

- Мама должна быть дома. Она в этом году вышла на льготную пенсию, папа на работе. А живем мы на улице Георгия Исакова, в пятиэтажке, за остановкой 'Кафе 'Березка'...

Ольга подробно рассказала, как найти квартиру. Русланов профессионально быстро уяснил все, но, чтоб успокоить Ольгу, достал записную книжку, открыл страничку на букву 'о' и записал туда ее адрес.

- Сегодня в семнадцать ноль-ноль жди маму! Я ее подготовлю, смотри только, сама не напугай. А теперь рассказывай все по порядку об Андрее еще раз. Подробнее о том, что он тебе говорил в последний день, и все, что ты знаешь о той конторе, где он работал!

- Евгений Петрович, сначала скажите, что с ним? Только правду. Вы успели к восьми вечера к моему дому?

- Я могу тебя успокоить только тем, что Андрей, по-видимому, сбежал из застенков Глазырина этой ночью. Но сюда он не прибыл. В общем-то, правильно сделал - ему б не дали доехать до управления, слишком много он знает! А у них и здесь есть свои киллеры, работающие по срочным заказам, берущие за это по удвоенным тарифам. Так что, где он сейчас - этого не знаем ни мы, ни они. Но мужик он бывалый: у него за плечами полтора года Афганистана на срочной службе, и два года в горячих точках в наши дни уже, - я думаю, он не пропадет.

- Я сейчас могу узнать его настоящее имя?

- Пожалуй... Алексей Петрович Ручьев. Капитан. Оформил документы на досрочное присвоение майорского звания. Ну, а теперь ты все-таки расскажешь или нет, что там было в последние деньки?

Почти час Русланов выспрашивал подробности их последнего разговора. В пятнадцать десять он выехал на встречу с матерью Ольги, и уже через двадцать минут позвонил в нужную ему квартиру.

- Кто там? - послышался осторожный женский голос за дверью.

- Это коллега Ольги. Она просила зайти, передать маме привет.

Дверь распахнулась. Женщина, выглядевшая лет на сорок - сорок пять, вполне возможно его ровесница, пытливо вглядываясь в него, сразу же спросила:

- Что с ней?

- Все в порядке, Наталья Михайловна, но войти в квартиру и поговорить с Вами все-таки можно?

- Ой, извините! Проходите вот сюда на кухню, я напою Вас чаем с домашним вареньем.

Русланов прошел на кухню, сел к столу.

- Не надо чая, Наталья Михайловна, спасибо. Мне просто очень некогда. Меня зовут Евгений Петрович, фамилия - Русланов. Может, когда-нибудь Ваша дочь и говорила обо мне. Сейчас я ее непосредственный начальник... Вчера вечером, возвращаясь из командировки, Ольга попала в небольшую автомобильную аварию. Она жива, чувствует себя хорошо, я сейчас только что от нее. Целый час разговаривали. У нее травма позвоночника. Вы меня простите, Наталья Михайловна, но я сейчас не буду щадить Вас, только ради Ольги. Позвонки у нее сейчас все на месте, все собраны, лежит она в гипсе, а будет ли она ходить - это зависит от нас. От меня. От мамы, папы. Если мы не будем плакаться над нею, а будем спокойны, уверены в том, что рано или поздно восстановится вся нервная сеть, командующая ногами, - она пойдет. Если мы не будем внушать ей этой веры, вряд ли что-нибудь получится.

- Я так и знала, что эта ее служба чем-нибудь таким закончится, - запричитала навзрыд мать Ольги.

- Ну... вот это Вы зря... Я сегодня уже за выполнение специального задания направил наградные документы по инстанции. Я ходатайствую о высшей правительственной награде. Не знаю, что это будет, но она заслужила. Вам, Наталья Михайловна, повезло, у Вас прекрасная дочь. Попала в переделку, но жива, с Вами. Нам же с женой бог не дал детей. И жизнь сложилась так, что некогда было думать даже почему, и кто из нас в этом виноват. И сейчас, когда мне перевалило за сорок, я во всех своих молодых подчиненных вижу продолжение себя и, сам не замечая, отношусь к ним, как к своим родным детям. А Вы сейчас поплачьте, повойте, покричите, но, чтоб Ольга Вас видела спокойной и уверенной. Это будет придавать ей силы. А чай - давайте. Выпьем по чашке чая вместе, Вы возьмете себя в руки, успокоитесь, и мы поедем к ней на служебной 'Волге', что ждет нас около дома. Заедем на рынок, купим ей что-нибудь...

- Она в детстве любили черный виноград и абрикосовый компот.

- Винограду обязательно купим.

- Вы, я знаю, торопитесь, но я сейчас, я быстро. Вы пока попейте чаю.

Наталья Михайловна достала печенье, налила чашку чая, поставила на стол блюдце с клубничным вареньем, достала чайную ложечку.

- Мне только пять минут надо...

- Хорошо, хорошо, я уже не тороплюсь! Да, и Вы не спешите, а то я буду думать, что боитесь за варенье. Ведь, такой здоровый мужик, как я, может и всю банку съесть!

Через пять минут они все-таки выехали. Остановились у рынка.

- Я сейчас! - Наталья Михайловна, мгновенно открыв дверцу машины, чуть ли не на ходу, исчезла в толпе. Русланов, спросив у запасливого шофера пакет, направился следом. Купить в сентябре виноград на рынке - не проблема. Однако цены! Да и не всякий виноград сладкий. Попробовав в нескольких местах на вкус, выбрав слаще и крупнее, Евгений Петрович купил два килограмма черного, без косточек, винограда и направился к машине. Купить что-нибудь еще по своему выбору он уже не успел: мать Ольги, издали, заметив его в толпе, нетерпеливо махала рукой, подзывая его к машине. Как только они тронулись, Евгений Петрович обратился к ней:

- Я очень прошу Вас, Наталья Михайловна, у меня сегодня начинается длительная командировка, когда я выбраться смогу обратно - не знаю, передайте Ольге от меня вот это!

Он отдал пакет с виноградом.

- Простите, Вас зовут, Евгений Петрович?

- Да.

- Евгений Петрович, а если Ольга спросит, куда Вы уехали, что ей сказать?

- Туда, откуда она только что вернулась.

'Волга' подвернула к многоэтажному комплексу. Русланов подробно рассказал, куда идти, где палата Ольги, и попрощался с Натальей Михайловной.

- Вы, уж, извините, если где и был я груб, по-мужски неотесан, но я, ведь, только одного хочу, чтоб жилось нашим детям, ну, чуточку получше, чем нам. Наталья Михайловна, поставив пакеты на землю, взяла его двумя руками за шею, притянув к себе и вытянувшись сама, поцеловала его в щеку.

- Спасибо, Вам!

Оторопело, он долго смотрел вслед уходящей женщине, осыпаемой, под порывами осеннего ветра, желтыми листьями кленов и тополей.

- В управление! - скомандовал он через пару минут Круглову.

Получив все необходимое на складе, Русланов попробовал еще раз пробиться к Баяндину, но на пути бдительно встала секретарша Сонечка:

- Через час он их отправит в аэропорт и примет Вас!

- Спасибо, Сонечка, за бумаги: все получил, что надо, ну, а о делах... ладно, вернусь через час, заскочу только на несколько минут домой. Ты ж намекни шефу, чтоб не увязывался провожать их в аэропорт. Скажи, что мэр города заедет в семнадцать тридцать, и просил быть на месте...

- Да, здесь уж меня учить не надо!

Евгений Петрович, довольный тем, что все, запланированное на день, удалось сделать, за исключением разговора с Николаем Сергеевичем, поехал на полчасика домой: попроведовать жену, Нину Андреевну...

Начальник краевого управления МГБ полковник Баяндин весь этот день провел с инспекторами из главного управления. Любая проверка выматывает, а тут - из столицы. Надо показать себя и работу управления, как можно с лучшей стороны. Они уже окончили заключительную беседу, где работа его управления была оценена положительно. Проверяющие встали, собрались выходить, когда зазвонил телефон. Привычно взяв трубку и собравшись уже сказать: 'Перезвоните через полчаса!' - он застыл, потрясенный, сумев лишь выдавить из себя:

- Повторите, что Вы сказали?

Дежурный по управлению повторил:

- Только что в подъезде своего дома убит выстрелом в затылок полковник Русланов.

- Кто дал Вам эту информацию?

- Позвонил из машины полковника его шофер - старшина Круглов. Он дал описание преступника и номер машины, на которой тот только что уехал оттуда.

- Оперативная группа выехала?

- Да.

- 'Скорая'?

- Две бригады.

- Хорошо, я сейчас выезжаю туда. Если, что срочное будет, звоните мне в машину.

Он молча положил трубку. Виновато посмотрел на полковников из Москвы, понимая, что то, о чем он им сейчас скажет, далеко не обрадует их, да, и присвоение генеральского звания ему будет вновь отложено на неопределенный срок...

- Только что убит один из моих заместителей, полковник Русланов, в подъезде своего дома выстрелом в затылок. Номер машины, на которой преступник исчез, известен. Объявлен розыск. Мне надо ехать на место происшествия.

- Разрешите, мы с Вами - посмотрим, как работают ребята?

- Хорошо. Поехали.

Через несколько минут они одновременно с машинами 'скорой помощи' подъехали к нужному подъезду. Полковник Баяндин, попросив извинения у инспекторов, бросил их, взяв бразды правления следственной группой в свои руки.

- Майору Васильеву допросить досконально старшину Круглова о том, что он видел и через десять минут доложить мне. Выяснить также, видел ли он еще какие машины, отъезжающие от дома, кроме той, в которую сел преступник. Оперативная группа работает в подъезде, я пройду в квартиру, подготовлю жену Евгения Петровича.

Николай Сергеевич подошел к дверям квартиры Русланова. Задумавшись о том, как начать разговор с Ниной Андреевной, с которой не раз встречался, заезжая сюда по срочным неотложным делам, и один раз даже был по поводу обмывания звездочки, последней звездочки Русланова, он бросил нечаянный взгляд вниз. И, увидев трещины и грязный след обуви, немедленно предположил худшее.

- Опергруппу ко мне, - крикнул он вниз, - оставьте пока там все как есть! Срочно снять отпечатки с ручки этой двери, сделайте снимок этого следа. Позовите врача и медэксперта сюда!

Через несколько секунд, когда все были в сборе, Николай Сергеевич осторожно, двумя руками толкнул дверь. Она легко открылась. Картина, которая предстала перед людьми, стоящими у дверей, была не для слабонервных. Кровь на стенах, в коридоре забрызганный с ног до головы труп. А когда вошли в квартиру и увидели еще два трупа, Николай Сергеевич замахал руками:

- Всем назад! Медиков сюда! Всех медиков сюда! Носилки пусть захватят!

После быстрого поверхностного осмотра врач 'скорой помощи' доложил: двое убиты полчаса назад. Этот, в коридоре, жив. Его таз использовали в качестве мишени - весь изрешечен, но жизненно важные органы все целы, пульс слабый, но прослушивается. Большая потеря крови.

- Так что ж Вы стоите, немедленно начинайте спасать. Сделайте, что возможно, и даже невозможное! Поймите, это единственный свидетель, который сможет рассказать о том, что здесь произошло.

- Носилки! - скомандовал врач.

Раненого осторожно, так же на живот, уложили на носилки, собрались выносить в машину.

- Стоп! - остановил Баяндин. - Накиньте простыню, укройте с головой, дайте понять любопытным и зевакам, что выносят труп. Заодно возьмите тело Нины Андреевны, жены полковника, там на кухне. Позовите фотографа! Пусть он сделает пару кадров - и гоните в больницу! Доктор, этого человека надо спасти. Вот, его паспорт, редкий случай, но здесь указана группа крови - вторая.

- У меня тоже вторая, - откликнулся врач, - в машине дадим кровь.

- Пусть только шофер не включает мигалку и не гонит, что есть мочи, хотя бы с километр два от дома. Возможно, наемники спохватились сейчас, что не сделали контрольного выстрела в голову, и наблюдают за нашими действиями.

Отправив первую машину с пострадавшими и, понимая, что торопиться теперь некуда, Николай Сергеевич с дежурной группой следователей и криминалистов, возглавляемых майором Васильевым, начал нарабатывать рабочие версии...


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Едва только черноту ночи сменил серый сумрак нарождающегося дня, Айгуль проснулась. Бесшумно и быстро оделась, собрала рюкзаки: консервы, сухари, две фляжки воды, мешочек с измельченной сушеной травой, перебивающей запах человека. Положила в рюкзак Алексея и рацию, принесшую вчера трагическую весть, лишь после этого разбудила его:

- Вставайте, Алексей Петрович, через пять минут выходим! Добегите до ручья, справьте надобности, умойтесь - и скорее обратно. Нам надо сейчас за два, три часа пройти половину пути - по хребту Синюхи, а потом уйдем вниз на маральи тропы.

Через пять минут они начали стремительный затяжной подъем. Алексей, несмотря на свою отличную физическую подготовку, поддерживаемую ежедневными тренировками, едва успевал за легко и неслышно двигающимися впереди Айгуль и Рексом, то исчезающими в густом тумане низкой облачности, окутавшей горы в предутренние часы, то возникающими перед ним в расплывчатых очертаниях, словно приведения. Тишина, бледные сумерки, густой туман, огромные лиственницы и кедры-великаны, подступающие вплотную к тропе - все это вызывало у Алексея приподнятое чувство первооткрывателя. 'Когда-нибудь, через много веков, в будущем, такое же состояние будет у астронавта, ступившим первым на другую, родственную Земле планету, - начал мечтать и фантазировать он, - и будут там жить красивые душой и телом, похожие на людей существа. В этой цивилизации не будет преступности, ибо зло и красота не совместимы. Процесс воспитания личности будет поставлен на такую высоту, что малейшие отклонения в психике ребенка будут мгновенно выявляться и излечиваться Учителями. Профессия Учителя будет самой высокоуважаемой в обществе и самой высокооплачиваемой. Ведь, и сейчас, в тех странах, где к школе и учителю внимательное, заботливое отношение со стороны государства, преступности почти нет. В той же Голландии, Швеции, Канаде, например...'

- Алексей Петрович, Вы случайно не бегаете по утрам трусцой? - прервала его размышления Айгуль. Только сейчас Ручьев заметил, что идти стало легче: подъем, по-видимому, закончился.

- Я согласен на пробежку. Надо только закрепить рюкзаки и ружья так, чтоб не мешали.

Опытная охотница показала, как это лучше сделать, подтянула ремни на своем рюкзаке, и они побежали. Первые двадцать минут темп был довольно медленный, однако, девушка, увидев, что Алексей легко справляется с нагрузкой, начала прибавлять в скорости. Постепенно туман рассеялся с обдуваемых легким ветерком горных вершин и хребтов, спустился в долины. Выкатившееся сзади багровое солнце, раскрасило фантастическими Рериховскими красками облачность, находившуюся где-то внизу и горы, узенькими необитаемыми островами выступающие из этого разноцветного океана. Околдованный волшебными видами впереди, восходом солнца в горах, Ручьев едва не столкнулся с Айгуль, остановившейся впереди него.

- Привал! Посидите на этом дереве минут десять. Я пока гляну, что там впереди.

Сняв свой рюкзак, она достала бинокль и, поднявшись осторожно на вершину хребта, выгнувшегося в этом месте горбом, внимательно стала всматриваться в ту сторону, куда они направлялись, пытаясь разглядеть опасность, поджидавшую их на этой дороге. Вскоре она вернулась:

- Километров семь-восемь осталось нам до первой тропинки, ведущей вниз, в долину. А уходить туда нам надо обязательно, потому что, если Вас серьезно ищут, то сюда какой-нибудь наряд пошлют, а двигаться они будут этой одной единственной дорогой. Встречаться с ними, насколько я понимаю, нам нельзя. Да, и вообще, не желательно, чтоб хоть одна живая душа нас видела.

- А Рекс нас не выдаст своим лаем?

- Ну, что Вы, он же все понимает, как человек. Так, ведь, Рекс?

- Гав, гав, - послышалось в ответ.

- Лаять сегодня нельзя! Лаять нельзя! Понял, Рекс?

- Р-р-р...- тихо прорычал умный пес.

- Вот видите! А теперь еще полчаса бега. Выдержим?

- Конечно.

Они вновь побежали. Минут через сорок остановились у едва заметной, ведущей вниз, в долину, тропинки.

- Привал! Снимаем рюкзаки, даем отдых плечам и ногам.

- Алексей Петрович! Идите сюда! - вполголоса через минуту позвала она, - видите, восемь всадников, километрах в пяти-шести от нас. На рысях идут сюда, в нашу сторону.

Алексей всмотрелся через бинокль в колонну. Лиц он не мог разглядеть, но то, что эта команда хорошо вооружена, было заметно. Он вернул Айгуль бинокль со словами:

- Надо быстрее уходить вниз - минут через десять они будут здесь.

- Рекс! Иди с Алексеем Петровичем вниз по тропинке, я догоню Вас. Надо посмотреть: есть ли у них собаки.

Тропинка была настолько малоприметная из-за вплотную подступившего и закрывающего ее кустарника, что Алексей, вымокший от росы сразу же с головы до ног, решил через несколько метров остановиться.

- Рекс, не спеши! Давай подождем твою хозяйку здесь! - обратился он к собаке. К его удивлению, пес все понял и, развернувшись на тропе, уселся на подсохшем уже каменном выступе. Скоро показалась Айгуль, спускаясь к ним боком, она одной рукой посыпала чем-то тропинку.

- Пришлось вернуться метров на сто назад и обработать наш след. У них есть собака. Пошли потихоньку вниз. Минут через пять они будут здесь - надо, чтоб нас не услышали...

Вскоре они вновь вошли в густой туман. 'Теперь и не увидят', - подумал Алексей. Через час, примерно, они закончили спуск, выйдя на довольно широкую, хорошо утоптанную тропинку, петляющую по долине мимо кустарников, вдоль чистого, бегущего по камням, ручья, вода которого оказалась очень вкусной и мягкой. Постепенно туман исчез, и спины начало припекать появившееся солнце. Выбрав место, густо поросшее сосняком, они устроили привал.

- Все! Молодцы, ребята! Успели. Теперь часов до шести вечера можно отдохнуть, - обратилась к своим друзьям Айгуль, - но для начала нам надо все-таки позавтракать. Алексей Петрович, откройте, пожалуйста, консервы!

Она достала две банки тушенки, три баночки рыбных консервов, подала ему нож. Вынула сухари из мешочка, разложив их на небольшой скатерти из целлофана.

- Эх, хорошо бы сейчас небольшой костерчик, да, нельзя, - размечтался о горячем Алексей.

- Сейчас все будет - и никакая авиация не заметит его! Айгуль достала с одного из многочисленных карманов ее рюкзака несколько больших таблеток сухого горючего, подожгла их зажигалкой на камне, и поочередно на ярком фиолетовом огне подогрела все банки.

- Горячее подано! Прошу к столу!

Рекс и Алексей, принявший в шутку стойку собаки у стола, стоически дожидались, когда она каждому положит в свою чашку. Вскоре две пластмассовые тарелки и аллюминивая миска Рекса были наполнены подогретыми консервами и сухарями. Алексей с жадностью набросился на пищу, но, посмотрев на Рекса, который, не спеша, с достоинством, брал еду из чашки и тщательно спокойно пережевывал, устыдился этого своего порыва, и, наблюдая за ним, попробовал работать челюстями в таком же ритме. Айгуль, заметив, улыбнулась:

- Вы не смотрите на Рекса, Алексей Петрович, он в одной из прошлых своих жизней был лордом, царем или дворянином. Об этом говорит и его ум, умение понимать нашу человеческую речь. К тому ж, у него очень сильно развито чувство собственного достоинства. Именно поэтому он никогда не набрасывается на пищу, как бы не был голоден. Ведь, собаки, как и люди, тоже очень разные.

- Конечно, после такой прогулки натощак, очень хочется поесть, но, ведь, Рекс может перестать меня уважать, - отшутился Алексей.

Очистив тарелки, Рекс и Алексей улеглись в тени огромной ели отдохнуть. Айгуль, когда помыла посуду в ручье и упаковала рюкзаки, устроилась рядом с Рексом...

Доверив свою жизнь и судьбу опытной таежнице, Алексей позволил себе настолько расслабиться, что даже уснул. Разбудил его голос Айгуль:

- Выходим, Алексей Петрович, подъем! Отсюда до села часа четыре ходьбы, как раз с наступлением сумерок и придем.

Через минуту их маленький отряд продолжил движение по узенькой таежной тропинке: впереди важно трусил Рекс, за ним стремительно, легко и бесшумно, в движениях напоминающая чем-то неуловимым гордую лесную лань, шла Айгуль. Замыкал колонну Ручьев, периодически почему-то отстающий от них, и поэтому вынужденный, время от времени, переходить на легкий бег. В едва начинающих сгущаться сумерках они вышли на большие плантации хмеля, а вскоре, перевалив через небольшую гору, густо поросшую соснами и молодым ельником, спустились к деревне. Обогнув поселок тропинкой, идущей по его окраине, Айгуль вывела Алексея к гранитным скалам, которые небольшим, но массивным мысом, врезались в ревущую на порогах Катунь.

- Вот здесь, за этими скалами, затончик небольшой есть.

Айгуль показала где.

- Я пройду эти пороги одна и сразу же подгребу туда. Через час, примерно, жди. Можешь пока поужинать, костер только не разводи.

Алексей аккуратно спустился к тому месту, куда его направила Айгуль, нашел небольшой сухой пенек. Сняв рюкзак и ружье, он удобно расположился на нем. Наконец-то, он мог спокойно, не спеша, проанализировать ситуацию, в которой оказался, и наметить варианты своих действий на ближайшие дни.

Айгуль безлюдными улочками и переулками проскользнула к своему дому у горы. Достала из тайника ключ, открыла навесной замок, вошла в сени. Быстро нашла в кладовке медвежью шкуру, упакованную в большой целлофановый куль, вынесла его на крыльцо. Подумав немного, вернулась в дом, собрала всю скудную наличность, имевшуюся у нее - деньги могут в пути пригодиться! Закрыла двери на замок, спрятала ключ на прежнем месте, и, закинув на плечо мешок с медвежьей шкурой, направилась к тетке Ивана - Анастасии Григорьевне Серегиной.

Анастасия Григорьевна приходилась родной сестрой его отцу - Серегину Петру Григорьевичу. Родители Ивана рано развелись. Уехав от скучной деревенской жизни на большую комсомольскую стройку, они создали там новые семьи, и о своем первенце почти не вспоминали. Воспитывался он бабушкой, а после ее смерти, с десятилетнего возраста, родной теткой, старой девой, которая всю свою нерастраченную любовь и нежность отдавала подкинутому ей жизнью племяннику. И Ваня, интуитивно чувствующий теплоту, исходящую от нее, вскоре стал называть ее мамой. Так он и писал во всех анкетах: есть мать - Анастасия Григорьевна.

Айгуль знала, что весь смысл жизни для тети Насти, как она ее называла, заключался в существовании Ивана. 'Не дай бог, ей уже сказали плохие новости, - подумала она, - это для нее будет смертельный приговор!' Однако в доме ее не оказалось. Постучав к соседям, она узнала, что днем приезжали к ней на 'Волге' двое каких-то мужчин, долго с ней разговаривали, а потом увезли с собой, в Барнаул. Перед отъездом она забегала, попросила, чтоб за домом и скотиной присмотрели.

- Вроде бы там, в Барнауле, убили Ивана. Она, конечно, не верит. Повезли на опознание. Послезавтра, наверное, будут похороны, - от себя добавил словоохотливый сосед.

- Вы передайте, пожалуйста, что заходила Айгуль, взяла из сарая байдарку. Мне надо на тот берег сплавать.

- Хорошо!

Айгуль не знала, что делать с Рексом. Она собиралась оставить его у Анастасии Григорьевны. 'Придется, однако, сходить к дому Ивана, накормить его собак и оставить там, на время, свою'. Летние совместные походы по тайге сдружили Рекса с Пиратом, Динкой и Барсом - охотничьими собаками Ивана. Быстро привыкли собаки егеря и к Айгуль, каким-то шестым собачьим чувством уловив отношение к ней Серегина, стали позволять себе брать пищу из рук охотницы, признав в ней хозяйку таежного домика и дома егеря на Манжероке. Через полчаса, отыскав все, что было съестного в доме, она наполнила чугунки собакам и, наказав Рексу стеречь дом, вновь вернулась к усадьбе Анастасии Григорьевны. При свете фонарика она нашла легкое брезентовое суденышко, обклеенное для надежности толстым целлофаном с той и другой стороны, и перенесла его из сарая к берегу Катуни, мчавшей свои могучие воды в полусотне метров от приусадебных построек. Вернулась за веслами. Два легких, но прочных самодельных весла, вставляемых в уключины, давали возможность управлять байдаркой, как лодкой, что было легко и привычно для Айгуль, выросшей у озера. Наконец, вернулась за медвежьей шкурой и рюкзаком, спрятанными ею на время под крыльцом дома. Уложив вещи на корме, вставив весла в уключины и приспустив лодчонку на воду, она еще раз обдумала - все ли взяла? Затем, мысленно представив себе тот короткий отрезок пути с одним перекатом, который ей предстояло преодолеть одной, до затона, где ждал ее Алексей, оттолкнулась от берега и мгновенно подхваченная течением стремительно понеслась вниз. У порогов она подвернула ближе к берегу, где было спокойнее, и, притормаживая веслами, вскоре подгребла к Алексею.

- Ну, как, не замерзли еще, Алексей Петрович?

- Вообще-то, ночи уже прохладные, к тому ж, мне кажется, я здесь сидел не час, а значительно больше.

- Анастасии Григорьевны, тетки Ивана, не было дома, увезли ее сегодня двое мужчин в Барнаул на 'Волге', для опознания трупа Ивана Серегина. Я увела Рекса на усадьбу к озеру, накормила собак Ивана, и сразу - сюда! Послушайте, Алексей Петрович, а если его, действительно, убили, и она завтра привезет гроб с телом в Манжерок, я даже не смогу проститься с ним?

- Ну, во-первых, я думаю, что она так быстро не привезет его сюда, ну, и... если ты считаешь нужным остаться... я могу отправиться один.

- По ночной Катуни? Да, здесь и днем-то даже знающим хорошо реку сплавляться опасно! Ладно, не будем загадывать вперед, давайте сначала пройдем первые двадцать километров, а самое главное - минуем навесной мост на озеро Ая. Если и есть где пост, ведущий наблюдение за рекой, то он может быть только там: река не очень широкая, хорошее освещение - все, как на ладони. Сумеем быстро и незаметно проскочить этот участок, будем сплавляться дальше, нет - придется возвращаться. И еще: на нас нет спасательных жилетов, поэтому, не дай бог, конечно, если перевернемся или разобьем лодку о камни, то выплывать к ближайшему берегу кролем, стараясь все тело держать на поверхности воды. Если ж забьет тебя под валун, считай себя сразу утопленником. Здесь такое сильное течение, что даже из под небольшого камня на мели невозможно выбраться. Нырять можно, даже нужно, если попадешь в водоворот...

- Милая Айгуль, все эти несложные правила поведения на воде я отлично знаю. Я же занимался зимним плаванием, а в студенческие годы подрабатывал инструктором по плаванию в пионерских лагерях...

- Ну, что ж, тогда прошу на корабль!

Алексей осторожно пробрался на корму. Вытащив из своего рюкзака рацию, которая острыми металлическими углами нередко напоминала о себе во время пешего перехода, он пристроил свой вещмешок у кормы вместо подушки. Затем, раскинув медвежью шкуру, закутался в нее, вытянувшись во всю длину байдарки. Айгуль, убрав доску-сиденье гребца, пропустила длинные ноги Алексея под свое сиденье. Затем, поставив все на место, навела еще небольшой камуфляж. Отошла, посмотрела - осталась довольна.

- Отчаливаем, Алексей Петрович!

- Я готов! Сколько километров отсюда до моста?

- Двадцать пять - двадцать восемь.

- Засеку время, с какой, интересно, скоростью двигаться будем?

- Ну, с богом!

- К черту!

Айгуль решительно оттолкнулась веслами от берега, и лодка, словно щепка, мгновенно подхваченная течением, понеслась по реке. Сплавляясь кормой вперед, девушка внимательно всматривалась в даль, стараясь заблаговременно увидеть скалистые островки посредине реки, нагромождения валунов, пороги, и вовремя сманеврировать: уйти к тому или другому берегу, чтоб обойти опасное место. Она уже дважды, до сегодняшней ночи, проходила этот путь на лодке. Но было это днем, и на веслах находился кто-то старше ее и намного опытнее. Айгуль помнила, как действовали знакомые отца, подвозившие ее до Маймы: очень внимательно, находясь в постоянном движении, они выгребали против течения, стараясь выбирать самые спокойные, ровные протоки, и не уходить слишком далеко от правого берега. Именно так, подсознательно подражая им, и делала она. Звездная и лунная ночь облегчала путь. Ее молодые и зоркие глаза чуть ли не на километр впереди замечали буруны и пороги, а если что-нибудь и не могла разглядеть, отличная зрительная память услужливо дорисовывала ожидающее ее препятствие. Они прошли уже около двух десятков километров: суровые и мрачные очертания гор, проплывающих мимо, были для девушки, выросшей в этих местах, верстовыми столбами. Уже показалась величественная Верблюд-гора, говорящая о близости навесного моста на Аю, когда, проходя один из порогов вблизи у берега, байдарка кормой ударилась о камень. Ее развернуло и несколько раз на крупных волнах захлестнуло водой. Алексей, оказавшись в ледяной купели, немедленно распаковался и, мгновенно оценив ситуацию, скомандовал:

- К берегу! Быстро к берегу, Айгуль!

Уже у самого берега, на мели, они затонули. Единственное, что оставалось сухим из вещей Алексея - рация, которую тот сразу же, почувствовав, как его заливает вода, вытащил из под шкуры и держал над головой. Выбрав место под скалистым берегом, так, чтоб не было видно с Чуйского тракта, проходившего в сотне метров отсюда, они развели небольшой костер. Отжали и развесили вокруг него одежду Алексея на кольях. Растянули на кустах молодого ивняка медвежью шкуру. Айгуль, достав суровые нитки и иглу из рюкзака, зашила пробоину, величиною с кулак и, взяв тлеющую ветку из костра, с помощью Алексея запаяла разорванный целлофан. Спустили байдарку кормой в воду - ни капли воды не просочилось в этом месте.

- Да, велик на выдумку наш народ! - не мог не удивиться Алексей.

- Если Вы потерпите еще минут пятнадцать, Алексей Петрович, мы проскочим мост на Аю, а там сядете на весла - и быстро согреетесь.

- Я согласен. Время терять нельзя. Но все-таки, хотя я любитель холодной воды, постарайся сегодня больше меня не купать.

Девушка улыбнулась:

- Ничего. Зато потом будете усерднее работать на веслах!

Они продолжили свое опасное путешествие. Вскоре, действительно, показался мост. Издали ни на мосту, ни в окрестностях людей не было видно. Однако, вскоре Айгуль заметила несколько парочек, прогуливающихся у реки с левой стороны, там, где расположен Айский дом отдыха. Двое мужчин курили на лавочке у небольшого здания на правом берегу. Никто ее не окликнул, никто, как ей показалось, не обратил на них внимания. Через несколько минут, когда те люди остались уже далеко позади, она позвала Ручьева:

- Алексей Петрович! Вы там не уснули? Вылезайте! Мост позади.

Алексей выбрался и тут же включил рацию. Эфир молчал.

- Похоже, проскочили. Причаль куда-нибудь, Айгуль! Приберем вещи, да я сяду на весла.

Выбрав место без скалистых уступов и валунов, девушка подогнала лодку к правому берегу. Едва только они выбрались на сушу, как, включенная и настроенная на волну переговоров Глазырина, рация ожила: что-то щелкнуло, зашипело, а вскоре Алексей узнал голос своего бывшего шефа:

- Первый? Первый? Прием!

- Первый на связи.

- Что новенького у вас?

- Держим дорогу и мост на Чергу под наблюдением, расспрашиваем шоферов, местных жителей - пока ничего нет!

- Будут новости, немедленно выходите на связь.

Второй и третий, что на дороге?

- Говорит второй: ни одна машина не проходит не осмотренной, пока ничего нового.

- Докладывает третий: ведем поиск, новостей пока нет.

- Четвертый, что в селе?

- Шеф, мы только что узнали от соседей Серегиной: была охотница, забрала у них в сарае байдарку.

- Что же ты молчал, балбес?

- Так, только что узнали...

- Пятый, пятый! Кто там, у моста на Аю?

- Я, шеф! Только что, шесть минут назад, на байдарке вниз по течению, проплыла алтайка.

- Ты, смотри-ка, рассмотрел! Может, ты увидел, и что в лодке у нее было! Или разглядываешь только рожицы да задницы?

- Шеф, она везла большую медвежью шкуру, и все... Возможно с охоты возвращалась.

- Ну, а под шкурой-то было что или нет, как ты думаешь?

- Наверное, было. Как правило, ведь, вместе со шкурой берут и хорошие куски мяса.

- Ты знаешь, когда начинается сезон охоты на медведей?

- У нас, на Севере, бить начинают в августе...

- А у нас, дружок, обычно берут его в берлоге. Тогда, когда он нагуляет жиру и заляжет! Почему не сообщил сразу же о лодке?

- Так связь должна была быть с минуты на минуту, чего ж зря тревожить начальство! Да и куда она теперь денется?

- Это точно. Деваться им некуда. Плывут они сами в ручки к нам. Всем постам: немедленно сниматься! Сбор в Майме, у отделения ГАИ. Подтвердите, как слышали?

Алексей выключил рацию.

- Все! Приплыли. Сворачиваемся. Байдарку придется затопить. Давай-ка ее, вон, в тот заливчик!

Они вдвоем перенесли лодчонку, выгрузили из нее все свои вещи, накидали в нее крупных камней и гальки и утопили метрах в четырех от берега. Бросили туда же весла. Алексей начал сворачивать медвежью шкуру.

- Не надо! - остановила его Айгуль. - Она нам сильно будет мешать. Спускай ее, мехом вверх, на воду, пусть плывет. Хоть на время, если не затонет, дезориентирует их: может, посчитают, что мы налетели где-нибудь на камни...

- По нынешним временам она ж очень дорого стоит!

- Вот и рассчитаешься, если благополучно выберемся...розами. Я очень люблю эти цветы. Купишь мне большой букет, - улыбнулась ему девушка, не заметив, как тоже перешла в обращении с ним на ты.

Через несколько минут, поднявшись чуть выше по течению вдоль берега Катуни, они выбрали место, где сосна и кустарник вплотную подходили к Чуйскому тракту и, пропустив две машины, двигавшиеся в сторону Маймы, перебежали на другую сторону дороги, исчезнув в придорожном малиннике

- Подождите, Алексей Петрович.

Они остановились. Девушка достала из рюкзака небольшой кулек с сушеной, истертой до пыли травой:

- Вдруг у них есть кинолог с хорошей собакой! Посыпав их след от дороги до кустарника, укрывшего их, этой смесью, она спрятала остатки порошка, одела свой рюкзак, набросила на плечо ружье:

- Ну, а теперь, за мной, Алексей Петрович! Здесь есть одна тропа, выйдем на нее - и километров тридцать нам надо до рассвета пройти.

Они обогнули крутую и очень высокую двуглавую гору и, взяв юго-восточное направление, вновь углубились в тайгу. Вскоре вышли на широкую, хорошо утоптанную лесную дорогу и, прибавив шагу, стремительно уходили все глубже в горную тайгу, подальше от людей, которые для них сейчас представляли опасность.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Взявший бразды управления поиском в свои руки, полковник Баяндин, как только ему доложили о террористическом акте в центре города, сразу же предположил связь между взрывом и убийствами в этой квартире. А вскоре вернувшаяся группа зкспертов-криминалистов подтвердила, что, да, след от ботинка на входной двери квартиры Русланова принадлежит одному из находившихся в той легковушке мужчин. Два трупа были сильно изуродованы, из документов удалось обнаружить только водительское удостоверение у сидевшего за рулем парня, которое почти не пострадало. Подлинность его сейчас проверяется. Николай Сергеевич немедленно вызвал старшину Круглова. Явившегося к нему водителя служебной 'Волги' Русланова он попросил вспомнить, не проезжала ли мимо него еще какая-нибудь машина со стороны двора, во время его телефонного разговора или немного позднее. Старшина, оказалось, обладал феноменальным объемом внимания и отличной зрительной памятью: он не только вспомнил проехавшую мимо него во время разговора с начальством легковую машину, но и назвал цвет, марку, и сказал, что при помощи фоторобота сможет сделать портрет молодого скуластого парня, сидевшего за рулем. Николай Сергеевич попросил выполнить его эту работу к двадцати трем часам и, дав помощника, майора Гусева, отправил их в управление. А через несколько минут поехал туда и сам: Надо было вникнуть в дела, которые вел полковник Русланов, чтоб выяснить, кому он так сильно мог 'прищемить хвост'. Из машины он позвонил дежурному по управлению, попросил разыскать заместителя Евгения Петровича, майора Лобачева Виктора Витальевича:

- Пусть захватит папки с делами, которые вел лично Русланов, и к девятнадцати ноль-ноль явится ко мне!

Весь вечер, закрывшись в кабинете, Баяндин и Лобачев просматривали многочисленные дела и вещдоки из сейфа Евгения Петровича. В конце концов, они пришли к выводу, что убийство полковника и людей, которые, возможно, просто оказались случайными свидетелями, на совести конторы Глазырина. Заказ исходил оттуда - это, несомненно, так как именно здесь, при помощи Андрея Черных, Русланов копнул очень глубоко и узнал о них такое, что вынудило их убрать его.

В двадцать три ноль-ноль на оперативное совещание в кабинет Николая Сергеевича набилось полно народу. Евгения Петровича уважали за открытый нрав, теплоту и отзывчивость. Не было такого, чтоб человек, обратившийся к нему с просьбой, был отфутболен к другому заму, поэтому и смерть его многие восприняли, как личное горе.

- Ну, что ж, подведем итоги, - начал Баяндин, - слово оперативной группе, работавшей на месте преступления.

Руководитель группы, майор Васильев, встав, начал докладывать о проделанной работе, о найденных следах и отпечатках пальцев, оставленных преступниками в квартире. В конце доклада он выдвинул рабочую версию:

- Мы считаем, что сегодня готовилось покушение на полковника Русланова в его квартире, но кто-то неожиданно вспугнул преступников, и они перенесли засаду на улицу. Возможно, это был егерь Серегин, прибывший по какому-то делу к Евгению Петровичу. Он каким-то образом догадался, что угодил в западню, и со своего места у дверей комнаты, мастерски метает тяжелый охотничий нож в человека, который, по-видимому, держал его на мушке, а сам прыгает в коридор, пытаясь укрыться за стеной. Но тяжело раненый неизвестный успевает расстрелять всю обойму в Серегина. Пули, однако, попадают в область таза и ноги егеря, не повредив жизненно важных органов. Именно в такой ситуации вызванной по рации кем-то одним из них подмоге приходится выбивать ударом ноги дверь, а поскольку следы взлома заметны, засада переносится в другое место... Все убийства выполнены из одного оружия: пистолета кустарного производства с насадкой-глушителем. Применен впервые. Во всяком случае, в нашей картотеке его нет. Подробный осмотр трупа неизвестного позволил нам предположить, что он служил в Афганистане. Об этом говорят наколки: 'Смерть духам!', 'И осталась в Афгане юность моя!' В лицо неизвестного выпущено восемь пуль. Майор Власова и капитан Медведцева, учившиеся восстановлению по костным останкам черепа методом Герасимова, обещают полностью восстановить лицо неизвестного, но по срокам ничего определенного сказать не могут. На это может понадобиться сутки, двое, а может и несколько недель. Несомненно, убийства Евгения Петровича и его жены - заказные, и выполнены они впопыхах, без тщательной подготовки, следовательно, и исполнители не могли прибыть издалека. Наши они, местные. У меня все.

- Спасибо. Майор Лобачев Виктор Витальевич, заместитель полковника Русланова, принимает его отдел, и он же назначается старшим следователем по делу об убийстве своего начальника. Я попрошу Вас, Виктор Витальевич, начать сбор документов, актов, экспертиз, заключений - прямо сейчас. Вот...- он достал из стола несколько папок, - сюда! Начинаем собирать информацию. Продолжим! Старшина Круглов!

- Я. У нас все сделано, товарищ полковник! Мы даже распечатали этот портрет на ксероксе.

Он положил на стол полковника Баяндина пачку листков.

- Отлично. Молодцы! Капитан Белов?

- Наша группа работала с взорванной 'Тойотой'. Мощное взрывное устройство, предположительно, радиоуправляемое, находилось в багажнике. Причина взрыва ясна: кто-то, то ли заказчик, то ли подельник, избавился от ненужных и опасных теперь для него людей. Можно смело предположить, что если мы завтра не найдем соучастника этих мужчин, то послезавтра он объявится сам в одном из городских моргов... В результате взрыва остатки машины вспыхнули. Помогли затушить шоферы с проезжавших мимо машин. Трупы находившихся в 'Тойоте' почти не обгорели, удалось взять у обоих отпечатки пальцев. В центральном статистическом центре компьютер по этим отпечаткам определил личности убитых, бывших заключенных. Это Чуднецов Илья Валентинович, по кличке 'Чилик', освободился неделю назад после первой судимости за разбой и Герасимович Михаил Борисович, обладатель кличек 'Муму', 'Громила', 'Гром'. Рецидивист. Последняя отсидка за убийство с целью ограбления. Наш 'гуманный суд, самый лучший суд в мире', посчитал убийство 'неосторожным'. Из десяти лет отсидел только пять. Освобожден 'за примерное поведение'. Оба, обретя долгожданную свободу, направились в свой родной город, коим является город-курорт Белокуриха. Водительские права, выданные на имя Чуднецова Ильи Валентиновича Белокурихинским отделом ГАИ, очень талантливо исполненная подделка.

- Сколько человек пострадало от взрыва? У Вас есть эти данные? - задал вопрос Баяндин.

- Двое случайно погибших прохожих - осколочные ранения в голову, пятеро в реанимации, трое - контужены взрывной волной, двенадцать человек - легкие ранения...

- Спасибо. Сейчас мы с Виктором Витальевичем провели несколько часов за изучением дел, которые вел в последнее время Евгений Петрович. Наиболее всего он продвинулся в разработке южных группировок края. Мне кажется, не случайно оттуда и, набранная в спешке, группа наемных убийц. Два оперативных работника были успешно внедрены там, в одну из самых могущественных мафиозных организаций края. На одного из них совершено вчера покушение. К счастью, в этом случае все обошлось более или менее благополучно. Второй же оперативник числится на сегодняшний день пропавшим без вести. Я не исключаю утечки информации отсюда, пусть случайно, невзначай, поэтому, извините, имен не называю. Завтра майору Васильеву и его отделу работать над установлением личности погибшего афганца. Капитану Белову и его подразделению срочно, прямо сейчас, после совещания отправляться в города: Бийск, Белокуриха, Горно-Алтайск. Установить личность оставшегося в живых и успеть его взять, прежде, чем и на него будет совершено покушение. Есть вахтеры в общежитиях, дискотеки, которые работают, чуть ли не всю ночь. В общем, если мы его к утру не найдем, то дело об убийстве Евгения Петровича и его жены можно будет положить на полку. Он единственный, оставшийся в живых исполнитель, только он сможет нас вывести на конкретного заказчика, поэтому, я думаю, будет сделано все, чтоб он бесследно исчез. Я вас очень прошу, ребята, не поспите ночь, обойдите все злачные места, все комнатки в студенческих общежитиях. Я сейчас подниму по тревоге местные конторы в этих городах, вас по прибытии встретят. Используйте их штаты на полную катушку. Можете привлечь к этому поиску группу оперативников капитана Сойнова. Я повторяю, если завтра, ну, скажем, до двенадцати часов мы не выйдем на него, то дальнейший поиск может уже никакого результата не дать. Майор Лобачев на сутки заступает на дежурство в кабинете Русланова. В любое время суток важнейшая оперативная информация в первую очередь стекается к нему. Вопросы, предложения, рабочие версии еще есть?

Тягостную тишину прервал через несколько секунд старшина Круглов:

- Разрешите, товарищ полковник?

- Пожалуйста.

- Поскольку я единственный, кто видел его, то смогу сразу и быстро опознать этого парня, если встречу! Разрешите с одной из групп...

- Хорошо. Поезжайте с подполковником Матвеевым. У него самый крупный город, да и щупальца осьминога все-таки тянутся оттуда. Но завтра, до шестнадцати часов, постарайтесь прибыть в управление: Вам еще предстоит опознать исполнителя в одном из погибших в иномарке...

Если нет больше вопросов, то за работу, ребятки, не упустите гада. Со мной остаются замы: полковник Рыбалко и подполковник Кириллин. Им поручается организация и проведение похорон Евгения Петровича и Нины Андреевны...ориентировочно по срокам - послезавтра...

В семь тридцать Амир Сойнов, Николай и Володя уже второй раз за последние несколько часов подъехали к двум девятиэтажным корпусам общежития пединститута. В первом часу ночи майор Вихров передал им распоряжение краевого начальства - они должны усилить штаты поисковых групп в городе:

- Один из троих убийц Русланова, предположительно, жив, а следы его ведут в наш город. Нам надо успеть найти его, пока не убрал 'заказчик'. Двое других уже ничего не скажут: они в барнаульских моргах. На оставшегося в живых, сделан фоторобот. Через час, полтора портреты его привезет Валентин Борисович. Подъезжайте через часок в управление! Надо поучаствовать в поиске, ждем вас, ребята!..

В час пятьдесят, глубокой ночью, как им казалось, двинулись они в обход двух общежитий вуза. Однако, племя 'младое и непокорное', в основной своей массе еще не спало, поэтому с заданием они справились быстро. Но результат был нулевой: никто не знал этого скуластого длинноволосого парня. Надежда была лишь только на то, что молодых вахтеров, работавших недавно, утром должны сменить опытные, отдавшие много лет этой работе. Они должны были заступить на смену в восемь ноль-ноль.

Разделившись, Николай пошел в дальнюю девятиэтажку, а Амир в ближайшую от стоянки 'Волги', договорились встретиться через полчаса у машины, сразу после разговора с вахтерами, а там выработать дальнейший план действий. Но не прошло и десяти минут, как в холл, где, удобно устроившись в кресле, упорно боролся с наваливающимся сном Амир, влетел запыхавшийся Николай. Увидев своего начальника, он быстро бросил:

- Скорее, можем опоздать, по дороге расскажу!

Через несколько секунд, показав Володе, куда надо ехать, Николай коротко доложил:

- Вахтерша опознала. Фамилию и имя не знает, но прописан в том здании. Бывает там очень редко, по-видимому, в городе имеет где-то еще жилье. Сегодня, редкий случай, ночевал здесь, минут десять, как ушел на платную стоянку, за зданием пединститута. Там у него новенькая черного цвета 'Тойота'. Номера не знает. Трудности с опознанием были, наверное, оттого, что у него в действительности очень короткая стрижка. Вероятно, выезжая на задание, одевал парик.

Через пару минут, проехав, буквально, сотню метров, они были уже около будки охранника, стоявшей у въезда на территорию стоянки. Николай заскочил в сторожку, пока Амир разглядывал два десятка легковых автомобилей, находившихся здесь:

- Слушай, друг, договорились встретиться с корифаном тут, да немного задержались. Ты не видел, куда он поехал только что? На черной 'Тойоте'?

- Эдька, что ли?

- Ну, да!

- На заправку, по Иркутской.

- Это где?

- Не здешний, что ли?

- Ну, да!

Тот показал, куда надо ехать.

- Слушай, номер я забыл, какой у него? У тебя же тут должно быть записано!

- Есть.

Посмотрев в журнал, он сказал:

- 41-11.

- Вот, спасибо, друг, выручил! Поехали догонять.

Через пять минут, уже на автозаправке, они увидели нужную машину, стоявшую в небольшой очереди.

- Считай, повезло. Вы сидите пока в машине, я один его сейчас вытащу, - попросил Николай.

Подойдя к машине Коровина, подъехавшей как раз к нужной колонке, он дождался, когда тот открыл дверцу, чтоб выйти, железной хваткой перехватил правую руку и с короткого замаха пнул его в пах, подоспевший Амир помог одеть на заломленные назад руки наручники. Зеваки и шоферы в очереди с интересом наблюдали за происходящем, но только они втащили Коровина в 'Волгу', как понеслись возмущенные возгласы:

- Эй, а машину, кто убирать будет?

- Отгоните, технику от колонки.

Николай, содрав с пальца Коровина ключи, до сих пор висевшие на красивом золотом колечке, вылез из машины:

- Чего орете? Сейчас отъедем!

Амир, услышав, что он хочет сделать, закричал:

- Не смей! Я запрещаю! Слышишь, Николай?

- Да, это ж секундное дело. Нельзя ее оставлять на пороховой бочке - тут кругом бензин!

Он спокойно сел в 'Тойоту', повернул ключ зажигания. Машина завелась. Ничего не случилось.

- Ну, вот, а ты боялся, дурачок! - неизвестно кому сказал Николай. Он сразу же включил вторую передачу и, как новичок водитель надавил педаль газа чуть ли не до предела, одновременно отпуская сцепление. Легковушка стремительно вынеслась за пределы заправки и уже почти остановилась у частных домов, на безлюдном месте, когда произошло это: Амир видел, как открыл дверцу Николай, готовясь выпрыгнуть из, еще не остановившейся, но представляющей большую опасность машины - вдруг огромная вспышка застила глаза, а в следующий миг уши заложило эхо взрыва. Амир тряхнул головой, закрыл и вновь открыл глаза: 'Тойоты' не было - на ее месте пылал огромный костер. Николай не успел выпрыгнуть, и сделать что-либо было уже нельзя. Ничего исправить в только что происшедшем на его глазах он не мог...

- Нам надо ехать, Амир! Поехали, - шофер Володя, взяв под руку, стал деликатно заталкивать обратно в машину, рвущегося к костру своего начальника. Усадив его на заднем сиденье рядом с притихшим Коровиным, он немедленно отъехал от заправки...

- Пойми, Амир, взорвалась 'зажигалка', и подойти туда можно будет не раньше, чем через полчаса, когда от всего, что было в машине, останется только кучка пепла...

- Вот, эта тварь, недоносок, подонок, должен был сгореть там, а не Николай! Ты, сволочь! - он ударил бандита в лицо, затем еще раз, еще. Тот заорал во весь голос. Володя остановил машину, повернулся к Сойнову:

- Амир, он, ведь, должен еще и о своих дружках нам рассказать, о том, как погиб Евгений Петрович!

Выплеснувший часть переполнявшей его ненависти на Коровине, капитан Сойнов, успокоившись, скомандовал:

- В управление! Пусть поживет еще немного, сука!

Володя, сохранявший хладнокровие и понимавший, что за редкую и очень дорогую птичку они поймали, мысленно подкорректировал приказ начальника, потрясенного неожиданной трагической смертью Николая, направив машину в городской отдел МГБ.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Зазвонил телефон. Виктор Терентьевич Солодов, с нетерпением ожидавший этого звонка, схватил трубку:

- Да?

- Профессор?

- Я.

- Это Эдуард.

- Ну, как там у вас?

- Все нормально. Но остальные ребята бросили любимую работу. Понравилось в столице - решили навсегда там остаться. Так что, я думаю, вся 'капуста' мне достанется.

- Это не телефонный разговор. Завтра об этом. О ребятах подробнее расскажи.

- Это тоже - не телефонный разговор. Но весь город говорит о двух чрезвычайных происшествиях! Во-первых, убит большой начальник - полковник Русланов. И его жена. Кроме того, у него в квартире нашли еще два трупа: егеря Серегина и мужчины без документов, страшно изуродованного. А второе ЧП - почти что в самом центре города взорвалась легковая машина. Двое мужчин, находившихся в ней, погибли. Мне кажется, это все работа банды Черных.

- Да, в тяжелое, опасное время мы живем! Ну, а как насчет железяки, за которой ты ездил?

- У него ее не оказалось. Витек знал, где она, но не захотел сказать. Да, хрен с ней, мы и так хорошо заработали!

- Вот что, поезжай домой, садись за учебники. Чтоб весь вечер был в комнате. Завтра утром, к девяти, подъедешь ко мне!

- Хорошо. Пока!

- Пока.

Положив трубку, 'профессор' надолго задумался. Да, видно, не все гладко получилось у ребят. 'Наследили' там! Как этот увалень, Эдик, остался в живых один - непонятно. Хотя, это и к лучшему. Этого лопуха будет намного легче убрать, нежели опытного Одинцова! А то, что все до единого концы, ведущие к нему, придется обрубать, Солодов понял еще во время инструктажа Глазырина. Большого человека убирали эти парни - большие силы будут брошены и на их поимку. Не дай бог - возьмут кого! Тогда и на 'профессора' недолго выйти. Он на сегодняшний вечер пригласил двоих 'ребят' с автоматами, почти сразу же после отъезда четверки на задание. В одной из комнат его дома они терпеливо дожидались своего часа: на лесном безлюдном участке дороги эти двое должны были бы расстрелять в упор бригаду Одинцова, возвращающуюся домой, после выполнения заказа. Но поскольку в живых остался один Эдик, Солодов автоматчиков отпустил, решив элегантно убрать Коровина сам. И тратиться не надо и лишних свидетелей не будет. Да, и замаскировать это убийство под несчастный случай он сумеет лучше других. Перебрав в уме с десяток вариантов и остановившись, наконец, на одном из них, Виктор Терентьевич спустился в обширный подвал своего дома, достал из тайника радиоуправляемую мину. Захватив по пути двадцатилитровую канистру бензина, он спрятал все это в тайнике, под задним сиденьем 'Жигулей'.

Через несколько минут он выехал на этой неброской, старенькой уже 'шестерке' на дело. Подъехав к зданию пединститута, 'профессор' оставил машину на небольшом, специально отведенном для этого пятачке, у первого девятиэтажного общежития. Обошел учебный корпус, приблизившись никем незамеченным к платной автостоянке. Посмотрев, где стоит 'Тойота' Коровина, он через несколько минут подъехал туда на 'Жигулях'. Подняв капот своей легковушки, он заслонил от сторожа заднюю часть машины Коровина. Быстро открыл ее багажник заранее приготовленным ключом. Дубликат этот он сделал еще летом, когда Эдуард и Виктор уехали на заказ на машине Одинцова, а свою, недавно купленную иномарку и ключи к ней, Коровин дня на три доверил 'профессору'. Солодов перетащил в багажник 'Тойоты' мину и канистру с бензином. Осторожно закрыл дверцу. Виктор Терентьевич не боялся, что мину случайно обнаружит хозяин машины: тот никогда в багажник не заглядывал и даже не знал, что у него там находится. Техника была новая, абсолютно безотказная, работала, как часы...

Захлопнув капот своей машины, он закрыл на ключ дверцу, и прошел к будке сторожа. Оплатив за сутки вперед, отказавшись от квитанции и попросив не регистрировать его 'Жигули', Солодов сказал, что приехал часа на два, на три, 'в гости', не бросать же на это время автомобиль без присмотра! Сделав небольшой круг по жилмассиву, он через полчаса вернулся.

- Никого нет дома! Спасибо, что присмотрел. Вот тебе еще на пару бутылочек пива!.. - Солодов, дав щедрые чаевые парню, довольный собой, выехал домой.

Поздним вечером позвонили к нему из Маймы и от имени Глазырина попросили рассказать, как там дела, в краевом центре. 'Профессор' повторил рассказ Коровина слово в слово. Потом был второй звонок, где ему обещали завтра заплатить еще три тысячи долларов. 'Без вас как-нибудь догадаюсь, что теперь делать!' - подумал Виктор Терентьевич, однако вслух этого не сказал, что ли ему лишние эти деньги, пригодятся.

В семь утра, на другой день, он на второй своей машине, 'Форде', с тонированными стеклами, остановился метрах в трехстах от стоянки, у пятиэтажки. Надо было посмотреть, куда Коровин с утра поедет и будет ли за ним слежка. Взорвать мину, находившуюся в багажнике его 'Тойоты', он решил где-нибудь на заправочной станции. Там за кампанию с его машиной может сгореть несколько других, попробуй потом разберись, какая взорвалась первой и отчего!

В половине восьмого он увидел бодро вышагивающего к автостоянке Коровина. Помахав приветственно рукой парню-сторожу, Эдуард прошел к своей легковушке, завел, развернулся и выехал, направившись в противоположную от 'профессора' сторону. Выждав пару минут и убедившись, что слежки никакой нет, Солодов помчался вдогонку. Заметив, стоявшую в очереди на АЗС машину Коровина, 'профессор' проехал метров на двести вперед и стал на обочине, напротив проходной фабрики. Достал устройство, напоминающее пейджер, запускающее взрыватель мины. Снял с предохранителя, через зеркала наблюдая за продвижением машин в очереди на заправку. 'Тойота' Коровина подъехала к колонке. В это время с другой стороны, оказавшись между машиной Эдуарда и Солодова, к той же колонке подошел автобус 'Пазик'... Выругавшись, 'профессор' завел машину, и стал выбирать момент для того, чтоб выскочить на дорогу, одновременно развернувшись в обратном направлении. Выждав, когда в потоке автомобилей появился просвет, он выполнил этот, сложный для данного перегруженного участка дороги маневр, и, подъезжая к заправке, взорвал мину. К его удивлению взрыв произошел на пустыре. Но костер был очень приличный. Сквозь пламя едва угадывался контур человека, так и оставшегося за рулем. Приостановивший машину Виктор Терентьевич хотел уже спокойно направиться домой, как его внимание привлекли к себе двое мужчин. Один из них рвался к огню, как будто потерял там близкого человека, второй - сдерживал. Приоткрыв дверцу, Солодов внимательно всмотрелся на показавшееся знакомым лицо одного из них. И вдруг вспомнил: кегебешник-таксист, из-за которого Макс был вынужден убрать двух парнишек, взявших этим летом банк. Долго они тогда рассматривали его физиономию, стараясь запомнить, как следует. Надо же - пригодилось! 'Профессор' закрыл дверцу, решив понаблюдать за ними сквозь притемненные стекла своего автомобиля. 'Чего он так суетится? Обидно, наверное, только догнали парнишку, а взять - не возьмешь!' Однако вскоре парень тот успокоился, дал усадить себя на заднее сиденье 'Волги', но через мгновение и там устроил бузу: принялся избивать сидящего рядом мужчину. Приглядевшись к избиваемому, он узнал Эдика Коровина. 'Вот это да! Тогда, кто же там горит?'

Мысленно прокрутив только что происшедшие события, он все понял.

Немедленно, из машины, набрал номер телефона одного из лучших киллеров. Тот очень хорошо умел работать снайперской винтовкой со сверхточным оптическим прицелом. Солодов очень дорожил этим парнем и использовал лишь в экстренных, не терпящих отлагательств, ситуациях.

- Гена?

- Я!

- Это 'профессор' тебя беспокоит. У меня очень срочное дело. Десять штук зеленых, плюс компенсация потерянного!

- Даже так? Хорошо. Где встречаемся?

- Бери свою самую любимую скрипку и через полчаса - у Дворца химиков. Я на 'Форде'. Найдешь.

Как и предполагал Солодов, Эдуарда повезли сначала в городской отдел МГБ. Объезжая остановившуюся у здания управления 'Волгу', он заметил, что Коровина не торопятся выпускать из машины. А через несколько секунд из здания вышли четверо мужиков, здоровеньких и крепких, и, окружив Эдуарда своими телами, ввели в здание...

Шофер Володя почти сразу же доложил местному начальству по телефону из машины о том, что тот, кого искали, взят, но вместо него взорвался и сгорел в машине наемника Николай Воронов...

Очевидно, учитывая это, подполковник Матвеев приказал: '...Как подъедете к зданию, ни в коем случае арестованного сразу не вытаскивать, дождаться усиленной охраны, которая сумеет его завести в здание, оградив от повторных покушений. Проверьтесь тщательно - есть ли слежка! - посоветовал в конце разговора Валентин Борисович. Черную иномарку 'профессора', маячившую метрах в трехстах от них и скрывающуюся за несколькими автомобилями, они все-таки вычислили. Сообщили об этом в контору, но там, по-видимому, не успели подготовиться: черный 'Форд' беспрепятственно скрылся, обогнав их и свернув у ближайшего перекрестка направо...

'Профессор', повернув за угол, у здания Дворца остановился. К нему в машину подсел модно одетый, спортивного сложения мужчина, лет тридцати. Они сразу же отъехали и, спрятавшись за девятиэтажками, внутри квартала, остановились. Солодов рассказал Геннадию, что надо сделать. Даже этот, самый опытный исполнитель сложнейших заказов, усомнился, а смогут ли они справиться с этой задачей. Обсудив кучу вариантов, остановились на одном из них. Разработав его детально, проиграв в уме различные, неожиданно возникающие препятствия и способы преодоления их, они остались довольны. 'Профессор' отвез Геннадия к его машине, дождался, пока тот переоделся в спецовку слесаря ЖЭКа. А вскоре 'слесарь', с большим чемоданом-дипломатом для инструментов, вновь сел в 'Форд' Виктора Терентьевича. Они подъехали поближе к нужному объекту. Остановились метрах в трехстах от здания МГБ, съехав на обочину, напротив подъезда одной из пятиэтажек. Солодов высадил Геннадия, который сразу же исчез в доме. Уверенный, что за тонированными стеклами его не увидят, 'профессор' спокойно достал маленькую карманную рацию, включил ее, положил рядом на сиденье, одновременно продолжая вести наблюдения за входом в управление и пожарным выходом на хоздвор. Через несколько минут из коробочки послышалось:

- Шеф! Шеф! Я - крокодил, как слышишь?

- Слышу нормально, как устроился?

- Все парадные, как на ладони!

- Никто не помещал?

- Нет. Но, я думаю, инструмент все-таки придется оставить. Слишком быстро надо будет уходить!..

- Не волнуйся, я же сказал, компенсирую стоимость инструмента. Мне твое и свое здоровье дороже. Вот что, ты сейчас исчезни, не надо светиться раньше времени, мне отсюда тоже неплохо видно. Замечу что - сообщу! Рацию оставь включенной на прием...

Тем временем подполковник Матвеев, поручив майору Вихрову доложить по инстанции наверх о найденном и взятом парне, решил первый допрос провести сам. Он вызвал оператора из кабинета информационных технологий, чтоб отснять беседу на видео, а затем проанализировать. Приказал привести арестованного. Валентин Борисович отлично понимал, что задержанный должен быть сейчас в смятении, в подавленном состоянии, и не только из-за своего ареста, а потому еще, что чудом избежал страшной участи, и вместо него, на его глазах, кто-то другой превратился в горстку пепла. Не воспользоваться его психологическим надломом было бы глупо. Ввели Коровина.

- Садитесь! - подполковник Матвеев усадил его в заранее приготовленное кресло, напротив, закрепленной стационарно, видеокамеры. Оператор, запустив ее в работу, вышел.

- Ваша фамилия, имя, отчество.

После некоторого молчания, словно взвешивая отвечать или не отвечать, допрашиваемый выдавил:

- Эдуард Корнеев.

Некоторая вычурность одновременно и фамилии и имени вызвала сомнения в правдивости ответа арестованного, поэтому Валентин Борисович прибегнул к тактике психологического давления:

- Если Вы считаете, что нам очень трудно будет выяснить какова Ваша настоящая фамилия, откуда Вы родом и так далее, то глубоко ошибаетесь. Но обман в малом, в вопросах, которые даже не имеют отношения к вашим уголовным деяниям, подорвет веру в правдивость ответов, когда речь пойдет о главном, о том, что Вы совершили. И наоборот: правдивость во всем, и в малом и в большом - это единственный шанс сохранить свою жизнь и лет через пятнадцать вернуться в мир другим человеком. Подумайте, пожалуйста, об этом.

- Ну, хорошо. Дмитрий Степанович Коровин.

- Год, месяц, день и место вашего рождения?

- Райцентр Березовск, Алтайского края, 27 апреля 1971 года.

- Где и кем работают родители?

- Отец - глава администрации района, мать - домохозяйка.

- Чем занимаетесь в городе: работаете или учитесь?

- Учусь. Студент пединститута.

- Где проживаете?

- В общежитии. Комната 207.

- Что Вы можете сказать по поводу вашего пребывания в Барнауле? Как Вы оказались у дома, где произошло несколько убийств?

- Меня там вчера не было.

Валентин Борисович надавил на кнопку, расположенную под левой рукой у него на столе и почти сразу же возникшему в дверях дежурному офицеру сказал:

- Попросите, пожалуйста, ко мне водителя 'Волги' Русланова прапорщика Круглова.

И уже вновь обращаясь к Коровину, добавил:

- Вы знаете, наверное, из курса психологии, если являетесь студентом пединститута, что встречаются люди с феноменальным объемом внимания, с феноменальной зрительной памятью. Такого человека Вам предстоит сейчас увидеть. Именно он и сделал при помощи фоторобота Ваш портрет для розыскных групп.

- Ну, хорошо, я там был, но про всякие там убийства - впервые слышу. Мне просто знакомый парень предложил подработать: свозить его по делам в крайцентр, на часок - не больше, и привезти обратно. За это пообещал сто долларов. Но он ушел и часа два не возвращался, а когда я заметил, как из подъезда выбежал сильно взволнованный мужик, этот шофер, я понял, что тут нечисто, и решил 'рвать когти'.

- Как Вы думаете, кто сегодня утром захотел избавиться от простого, скромного, никому не мешающего студента, и почему?

- Понятия не имею.

- Ну, хорошо. Вы поехали в Барнаул на двух машинах, вчетвером. С кем ехали Вы в своей 'Тойоте'?

- С чего это Вы взяли, что нас было четверо?

- По отпечаткам пальцев, оставленным в квартире, установлены личности 'Громилы' и 'Чилика'. Третий, пока что не опознан, но по наколкам на теле, указывающим на его службу в Афганистане в недалеком прошлом, я думаю, что очень скоро и его личность будет установлена. Четвертый - это Вы, Дмитрий Коровин. И хотя, как я догадываюсь, Вы очень тщательно следили, чтоб не оставить нигде своих 'пальчиков', по следам на полу, по законсервированному букету запахов можно элементарно доказать Ваше пребывание в квартире Русланова.

- Хорошо. Нас было четверо. Ехал в своей машине с 'Громилой'. Но я, действительно, не знал, куда и зачем едем. Просто подвернулся им под руку, вот, и предложили заработать сто долларов.

- Так, значит, они предложили? Кто именно, конкретно?

Коровин нервничал, он чувствовал, что говорит не то, но времени обдумать свое поведение на допросе у него не было. Все в это утро происходило стремительно.

- 'Гром'. 'Громила'.

- Откуда ты его можешь знать, ведь, он только неделю назад, как освободился?

- Случайно познакомились. Через общего знакомого. 'Гром' предложил подработать, у меня, ведь, была совершенно новая, безотказная в работе, машина...

- Этот общий знакомый - 'профессор'?

Арестованный покрылся липким потом. 'Им и это известно!'

- Да.

В это время зазвонил телефон спецсвязи. Автоматически он снял трубку и отозвался:

- Матвеев!

- Валентин Борисович, это я, Баяндин. Через час на вашем аэродроме будет вертолет из края. Грузите арестованного - и к нам! У нас ему будет лучше.

- Разрешите довести до конца первый допрос?

- Ну, что, ты думаешь, у нас не умеют допрашивать? Давай отправляй!

- Хорошо. Еще какие указания будут?

Передай капитану Сойнову, чтоб сегодня же написал объяснительную о том, что произошло на заправке, и принес ее лично мне. До двадцати трех часов. Все. До свиданья!

На том конце положили трубку. Подполковник Матвеев позвонил дежурному офицеру:

- Подготовьте машину и охрану для транспортировки арестованного на аэродром!

Передайте капитану Сойнову, что он едет старшим сопровождения, и что до 23.00 ему надо подать объяснительную о происшедшем на заправке полковнику Баяндину.

- Товарищ подполковник, прибыл старшина Круглов!

- Он теперь уже не нужен. Отправляйте его вместе с капитаном Сойновым домой.

Расстроенный тем, что ему не дали довести допрос до конца, Валентин Борисович не проконтролировал исполнение своих распоряжений. Не посмотрел, куда, в какие двери, вывели Коровина, не увидел, где была поставлена машина, в которой его должны были везти до аэродрома, не знал, сколько человек сопровождения выводило его. Конечно, опытный, дотошный и глазастый Матвеев не допустил бы непоправимого...

Как только увели Коровина, он достал кассету из видеокамеры, поставил ее в видеомагнитофон, стоявший в углу кабинета на большом японском телевизоре. Перемотав к началу, пустил запись и стал вслушиваться в интонации ответов, пытаясь понять психологию поведения допрашиваемого. Вдруг, вбежавший без доклада дежурный, выпалил:

- Товарищ подполковник, только что, около машины, в момент посадки, убит арестованный... шальной пулей, неизвестно откуда взявшейся! Выстрела никто не слышал!

- Поднять по тревоге всех! Немедленно построить внизу!

Матвеев понимал, что действовал профессионал, и что такие заказные убийства, как правило, не раскрываются. Но не принять мер для поимки наемного убийцы он не мог. Этого могло б не понять его начальство, ответ перед которым ему еще предстояло держать...

'Профессор', заметив, что крытая машина-'воронок' выехала на середину двора, остановившись напротив запасного выхода, взял рацию и громко сказал:

- Крокодил! Готовься! Сделаешь - доложишь мне. Я выезжаю тебя встречать, как только увижу его...

Он завел мотор. Вот появилась группа людей в штатском, в середине явно угадывался рослый Эдуард. Солодов включил заднюю скорость, удерживая автомобиль на выжатом до конца сцеплении. Перед самой посадкой Эдик, неестественно дернувшись, исчез из поля зрения, рухнув вниз. Виктор Терентьевич отпустил сцепление, одновременно добавляя газ. Спрятавшаяся за пятиэтажкой машина спокойно развернулась и подъехала к первому подъезду. Оттуда быстро вышел то ли водопроводчик, то ли слесарь, с большим разводным ключом, и, открыв переднюю дверцу этой иномарки, быстро юркнул на сиденье. Через минуту они влились в оживленный поток автомобилей на широком городском проспекте...


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Часов через шесть быстрой ходьбы по таежным дорогам и тропам Айгуль и Алексей вышли в знакомую уже долину. Дойдя до камешков у ручья, они, как и в прошлый раз сделали привал. Айгуль быстро приготовила завтрак из сухарей и подогретой прямо в банке, на бездымных таблетках сухого горючего, тушенки. Алексей, присев на один из валунов, напряженно искал выход из сложившейся ситуации, перебирая в уме всевозможные варианты своих действий. Дороги все перекрыты: особо опасному преступнику невозможно проскочить незамеченным через все кордоны и посты. Уйти по реке не удалось. Двигаться на Абакан уже поздно, считает добровольная его помощница, эта милая, очень сильная и выносливая девушка. Может все-таки попытаться ее убедить, что им вдвоем удастся пройти туда до первых снегов.

- Вот что, Алексей Петрович, я знаю, о чем Вы сейчас думаете. Мы попробуем идти на Абакан, я понимаю, что это единственный выход у нас. Но до того, я должна убедиться, что Иван жив. А если мертв, то я должна проститься с ним, как положено, по-христиански. Мы сделаем так. Вы эту дорогу знаете: Километра через два-три будет тропа вверх, на Синюху, а там - вдоль хребта к охотничьему домику Ивана. В нем дождетесь меня. Я приду завтра, в полдень. Мы собираемся все-таки не в турпоход, а в глухую горную тайгу, поэтому надо взять с собой Рекса, возможно, собак Ивана...

- Спасибо. Я очень рад, что ты приняла это решение. Я все равно пошел бы один. А сейчас я готов посадить тебя в рюкзак и скакать по этим горам, высунув язык, показывай только куда!

- Для начала надо провести тренировку. Сейчас я Вам этот шанс предоставлю, Алексей: содержимое моего рюкзака придется переложить в Ваш. Мне надо взять еще очень много вещей! Двустволку Ивана тоже отдам Вам. Дома возьму ружье отца, - Айгуль вновь перешла на вежливую форму обращения, стесняясь малознакомого, намного старше ее, мужчины. Выслушав дополнительные инструкции девушки о том, как приготовить ужин, чем протопить печь, где лечь спать, Алексей был, наконец, отпущен заботливой хозяйкой таежной избушки в самостоятельный путь по тайге. Айгуль же, проводив его взглядом до ближайшего поворота, налегке, очень быстро, направилась знакомыми звериными тропками к родной деревне. Уже в сумерках, никем не замеченная, обогнув село по кромке подступившей вплотную к постройкам и домам тайги, проскользнула она в свой дом. Набив рюкзак теплыми вещами для себя и Алексея, - ему собрала оставшуюся от отца одежду: медвежью шубу, соболиную шапку, вязаные из козьего пуха носки, рукавицы, свитера - она оставила свой рюкзак в сенях и, закрыв дом на замок, отправилась к Анастасии Григорьевне Серегиной. Свету в доме не было, на дверях, по-прежнему, висел большой навесной замок. Девушка зашла к соседям. Степаныч - так звали все этого пожилого общительного мужчину - зная, о том, что эта охотница должна была направиться на промысел с Иваном, и, как он предполагал, была не совсем чужим человеком в соседском доме, сразу же достал из ящика стола полученную сегодня вечером телеграмму, отдал ей. Сам же деликатно отвернулся. Развернув, согнутый пополам листок, она прочла:

'Похоронила сегодня Ивана на Барнаульском кладбище. Живу у добрых людей. Назад пути нет. Прошу, Степаныч, продай дом, скотину. Приложи эту телеграмму и попроси помочь участкового Васильевича. Деньги вышлешь по адресу: Барнаул, центральный почтамт, Серегиной Анастасии Григорьевне, до востребования. Заранее благодарна, Настя'.

Понимая, что телеграмма - документ, который будет необходим для проведения торговых операций Степанычем, Айгуль вернула ее хозяину и, ничего не сказав, вышла из дома. Две крупных слезы ярко желтели на ее лице, отражая холодный, мертвый свет луны. До сих пор в ее душе теплилась надежда: может, жив. Телеграмма убила ее. Однажды она видела, как медвежонок, играя один, сорвался со скалы и разбился о гранитные плиты. Его почти тут же нашла мать-медведица и, взяв его в передние лапы, усевшись здесь же, на камень, совсем, как человек, завыла в страшной тоске. Вот и ей сейчас хотелось, очень хотелось так же повыть, выплеснуть в пространство, в тайгу, боль и тоску по потерянному близкому человеку. Она сама не заметила, как оказалась среди сосен, осин и елей, ноги привели ее сюда. Инстинктивно или сознательно, этого она не знала, выбрала крупную осину и, привалившись к ней спиной, заплакала навзрыд. Осина - дерево, которое поглощает человеческую биоэнергию, и особенно легко - отрицательную. Человек раздраженный, расстроенный, прислонившись к этому дереву, быстро и легко восстанавливается. Не прошло и пяти минут, как Айгуль стало легче. Она встала, с удивлением обнаружила, что находится на тропе к дому егеря. 'Надо забрать собак Ивана и Рекса!' Охотница почти бесшумно подошла к заборчику усадьбы. Четвероногие сторожа узнали ее издалека. Гавкнув несколько раз для порядку, они, сохраняя выдержку, степенно сидели у калитки, поджидая ее. Достав ключ из тайника под крыльцом, девушка вошла в дом Ивана Серегина. Забрала альбом с фотографиями, несколько его любимых книг, уложила в сумки. Понимая, что домик надо освободить для другого хозяина угодий, жилье было ведомственное, собрала оставшиеся от Ивана вещи в найденный здесь же большой рюкзак. Все не вошло. Но наиболее ценные для нее и тети Насти она все-таки упаковала: Всю зимнюю одежду, снаряжение охотника и единственный предмет роскоши в его квартире - ковер, подарок Анастасии Григорьевны. Нацепив на себя рюкзак и взяв сумки, она вышла на крыльцо, закрыла дом на замок, ключ спрятала под ступеньками, в прежнем тайнике. Айгуль очень боялась, что собаки не послушают ее. Однако эти умные помощники охотника, по-видимому, восприняли ее появление с рюкзаком и сумками, как начало переезда на зимнее жилье в тайгу. Инстинкт их манил в новую, дикую, вольную и опасную, но очень интересную жизнь, и они последовали за Рексом и его хозяйкой. Перетащив взятые в доме Ивана вещи пока что к себе, она накормила собак сухарями, залитыми теплой водой. Закусив этой же пищей сама, она поставила будильник на четыре часа и легла спать. Встав по звонку, она через двадцать минут уже начала затяжной подъем на Синюху. Рекс и Динка бежали впереди. Сзади, отстав от нее на полусотню метров, бесшумно двигались Пират и Барс. Уже у самой верхней точки хребта, вдоль которого шла тропа, собаки, бежавшие сзади, повели себя немного странно: то и дело останавливались, рычали, всем своим видом и поведением давая понять, что их кто-то преследует.

- Пират! Барс! Ко мне! - скомандовала тихо Айгуль, когда вошли в густое белое облако на вершине горы.

- Рекс, Динка! Ко мне! - также негромко позвала она собак, исчезнувших в молочной мгле впереди.

Охотница выключила фонарик и, отойдя метров на пять от тропы, спряталась за стволом могучего кедра, а подбежавшим к ней собакам шепотом уже приказала:

- Сидеть!

Они замерли. Отлично выдрессированные охотничьи собаки знали, как надо вести себя в засаде, поэтому, когда на тропе появились две черные тени, они даже не пошевелились.

- Стой! Руки вверх! - громко крикнула девушка, одновременно осветив бугор фонариком, пристроенным намертво между веткой и стволом дерева. Там стояли двое не по таежному одетых мужчин с поднятыми руками.

- Ребята! Со мной охотничьи собаки, поэтому, пожалуйста, не делайте резких движений! Рекс! Динка! Стеречь! Барс! Пират! Стеречь!

Собаки, войдя в полосу света, взяли в кольцо пленников.

- Может, расскажите, чем это я так заинтересовала вас, и почему идете в тайгу неподготовленными?

Мужчины переглянулись, затем один из них неожиданно признался:

- Мы - сотрудники милиции. В штатском для того, чтоб не привлекать лишнего внимания. В этих горах теряются следы особо опасного преступника - Андрея Черных. Еще сегодня ночью его видели с охотницей-алтайкой в байдарке на Катуни. Но в районе озера Ая они исчезли. Так что, мы вынуждены вновь патрулировать все дороги и тропы, на которых возможно их появление...

- У вас есть удостоверения?

- Да. Достать?

- Не надо... я сама достану, посмотрю. Снимайте, только очень медленно, не делая резких движений, свои плащи и положите их перед собой.

Дождавшись, когда они выполнили это ее задание, девушка продолжила:

- А теперь - пиджаки, рубашки, брюки - все снимайте! Остаетесь только в трусах и обутыми! Помните, что я держу вас на мушке, а четыре все понимающих волкодава следят за каждым вашим движением... Барс и Пират! Ко мне! - позвала она двух собак, когда мужчины остались лишь в цветастых трусиках и туфлях. Охотничьи псы, подбежав к ней, освободили тропу, ведущую обратно, к маралосовхозу.

- Я даю Вам фору - две минуты, а затем следом отпускаю всех собак, чтоб они помогли вам спуститься быстрее. За вещами придете, когда рассветет. Раньше - нет смысла! Все равно в темноте не найдете. Я их раскидаю сейчас около тропы... Ну, что ж вы стоите? Время пошло.

Сначала осторожно шагая, оглядываясь на сидящих на тропе Рекса и Динку, затем перейдя на трусцу, а через десяток метров галопом, вскачь, двое мужчин понеслись вниз. Легкий западный ветерок согнал густое облако, в котором они находились, обнажив горы залитые лунным светом, сделав их фантастически нереальными, теряющимися в тусклой бесконечности горизонта. В звенящей тишине был лишь слышен топот бегущих мужчин.

Айгуль сделала выстрел в воздух, чем значительно добавила скорости и темперамента, исчезающим вдали на тропе двум белесым комичным фигуркам.

Она позвала собак, и они продолжили путь. Девушка очень торопилась, отлично понимая, что сейчас, в первые недели сентября, пока стоит сухая и ясная пора, они очень легко могут быть обнаружены в тайге с помощью авиации. И при желании на пути их следования может быть выброшен десант и устроена засада. Мест в тайге, где можно бы было посадить вертолет, предостаточно... Ближе к полудню они, наконец, добрались до места, где тропа пошла вниз. Айгуль внимательно следила за поведением собак: нет, вроде бы ничего подозрительного они не почувствовали, иначе дали бы ей знать...

Рассказав Алексею о телеграмме, в которой тетка Ивана, сообщала о его смерти и похоронах, она, после значительной паузы, поведала, как ловко избавилась от погони. Алексея очень встревожило это ее сообщение. Он достал рацию, настроенную на волну переговоров Глазырина со своим окружением, включил и тут же услышал:

- ...Одна ушла, почуяла неладное и скрылась в ельнике!

- Постарайся и ее убрать! Она нам не даст незаметно подойти к домику.

- Хорошо. Готовьте вертолет и группу захвата. Минут через десять я с ней покончу. Спущусь только пониже, к рощице...

Алексей, наконец, догадался, что речь идет о собаках, которые пришли с Айгуль. Метнувшись к дверям, он едва успел перехватить охотницу, рвавшуюся наружу, к тяжело раненному, но пока еще живому, истекающему кровью, Рексу.

- Да, стой же, ты! Остановись! Пойми, ты, что ляжешь сейчас рядом с ним, и умрешь намного быстрее - собаки выносливее нас!

Девушка, наконец, опомнилась. Кинулась к этажерке, свалила ее, откинула от этого угла подальше, убрала коврик, на котором та стояла, открыла лаз в подполье.

- Сейчас я, вот, помоги, Алексей! - она подала ему снизу довольно увесистый мешок, - здесь бронежилет, пограничники подарили Ивану в прошлом году...

- Вот и хорошо. Ты помоги мне его надеть. Когда я возьму Рекса на руки и понесу в дом, то по мне начнут стрелять. Вот тут-то ты засекай эти точки и отвечай... При таком распределении обязанностей мы намного полезнее сработаем, - пошутил Алексей. Но девушка не поняла его успокаивающего юмора и ответила очень серьезно:

- Да, конечно. Это ты правильно решил. Но я, пока меня не задела случайная пуля, должна тебе сказать: за большим камнем в самом дальнем углу подполья, есть лаз в пещеру. Внутри этой горы огромные пустоты, в большом гроте Иван устроил склад припасов на зиму. Там нам можно будет укрыться от этих бандитов. Домик придется поджечь и взорвать пороховой запас на зиму. Тогда на этом месте останется только глубокая воронка, да и вход в пещеру будет разрушен при взрыве.

- Ты это гениально придумала, Айгуль! Следи внимательно за горой напротив - я пошел! Вернусь - обсудим, как надежнее воплотить твой план в жизнь.

Алексей, дождавшись, когда девушка застегнула ему бронежилет и взяла наизготовку свою берданку, стремительно выбежал на поляну перед домом. Сделав с десяток шагов, был уже около собаки. Взяв Рекса на руки, кинулся обратно. Он был уже у ступенек крылечка, когда его настигла пуля снайпера. Страшный удар в левую лопатку, левую ключицу, левую руку сбил его с ног. Неудачно упав, ударившись головой о камень, он потерял сознание. Пуля, срикошетив от металла жилета, все-таки поразила мягкие ткани предплечья, окровавив ему весь левый бок. Айгуль не слышала выстрела, не видела, откуда прилетела пуля. Ей стало страшно оттого, что она не выполнила задания, которое ей дал Ручьев, и не знала, как его выполнить.

Вдруг жуткий человеческий вопль донесся до нее. Всмотревшись в склон горы напротив, она увидела человека, пытающегося скинуть с себя собаку, мертвой хваткой вцепившуюся в его шею. Охотница узнала Динку.

- Спасибо, миленькая! Посчиталась за Рекса, за Ивана, за Алексея Петровича, - полушепотом, как заклинание произнесла она и уже без опаски вышла на крыльцо, взяла Алексея под мышки и волоком втащила в дом. Сняв с него жилет, разрезав левый рукав рубашки и свитера, перевязала рану. Ручьев, едва пришел в себя, сразу же вспомнил о пещере:

- Айгуль, надо торопиться уходить в подземелье. Эти люди, по-видимому, уже давно ведут наблюдение за домом и с минуты на минуту могут быть здесь. Перевяжешь потом. Ничего страшного нет, на миг только потерял сознание от удара... У тебя есть керосин?

Девушка молча закончила перевязку, лишь после этого решительно, вновь перейдя в обращении на ты, заявила:

- Все! Теперь буду командовать я! Спускайся вниз, Алексей, - она подала ему фонарик, - в ящике, прямо у лестницы, найдешь бикфордов шнур и спички, чуть дальше - два ящика с порохом. Придумаешь из всего этого взрывное устройство. Я через пару минут подойду к тебе, только заберу кое-что...

Прежде всего, Айгуль вышла на крыльцо и несколько раз громко позвала:

- Динка! Динка! Динка! Домой!

Взяв рюкзак, с которым она только что пришла, она впихнула в него рацию, забытую Ручьевым на подоконнике, положила сверху колготки и кофточку, завязала, скинула в подполье. Оставив себе двуствольное ружье крупного калибра, заряженное двумя патронами с разрывными пулями, которые были оставлены Ивану в подарок отдыхавшими и охотившимися здесь прошлой осенью офицерами-пограничниками, она ждала вертолет и Динку.

- У меня все готово, - послышалось внизу, - Айгуль, пора уходить!

- Сейчас! Еще полминуточки!

Охотница внимательно, сквозь стекла веранды осмотрела склон горы, где видела недавно оставшуюся в живых собаку. Через окна избушки глянула на поляну перед домом, на заросли кустарника, ельника - Динка не появлялась. Зато вертолет, вынырнувший из-за Лысой горы, стремительно приближался к ней. Облив внутри дома бревенчатые стены и веранду керосином, девушка подожгла их. Сухое дерево разгоралось быстро, становилось жарко. Ждать дальше было уже опасно. Айгуль, выбив ногой раму окна, выскочила на полянку. Сделав два выстрела по малому заднему винту спускающегося на поляну вертолета, она запрыгнула в горящий дом, спустилась в прохладное пока что подполье, к поджидавшему ее Алексею. Она не видела, как после второго ее выстрела, задний пропеллер машины, громко проскрежетав, отделился от своей основы и отправился в самостоятельный полет в сторону Лысой горы, а вертолет, выполнив наполовину знаменитую петлю Нестерова, упал кверху колесами в болотистый кочкарник перед домом. Сверху, со стороны Лысой горы, снизу, из зарослей ельника от ручья - со всех сторон спешили к потерпевшему аварию вертолету люди, уже не обращая внимания на пылающую красивым многометровым костром избушку охотника...

Этого уже не могли видеть ни Алексей, ни Айгуль. Поднявшись вверх по пологому, постепенно расширяющемуся тоннелю, они оказались в высоком, просторном зале. И уже в полный рост, освещая путь фонариками, они торопились уйти, как можно дальше, от места взрыва, который вот-вот должен был произойти...

Гулко вздрогнула земля. Посыпалась пыль, камешки, кое-где куски породы. Им повезло: в том месте, где застал их взрыв, с потолка полетела только легкая известковая крошка. Алексей успокоился: все самое трудное было позади. Ему вновь удалось оторваться от погони. Теперь надо затаиться и ничем не обнаружить себя. Засечь время и суток двое, как минимум, не греметь, не двигаться. Как хорошо бы сейчас узнать их планы! Как он мог забыть рацию в домике!

- Алексей Петрович, а рация сможет здесь работать?

- Неужели... ты захватила ее!?

Айгуль, выбрав место у стены с выступом, напоминающем столик, сняла рюкзак, достала рацию, которую он тут же включил. В эфире стояла тишина. Этим воспользовалась охотница:

- Нам надо беречь батарейки, Алексей Петрович! Фонарики будут нужны, когда ночами пойдем на Абакан. Кроме того, я больше, чем уверена, зимовать придется в тайге: нам не успеть дойти до первых снегов. На полпути туда, у Телецкого озера, в одном дневном переходе от него, есть "горячая долина". Так называет это место охотник, друг моего отца, дед Карпыч. Там у горячих ключей и теплого незамерзающего озера, у него зимний охотничий домик. Я думаю, он нас не прогонит, если мы завернем туда. Вообще-то, многое, конечно, зависит от того, какая в этом году будет зима: ранняя или поздняя...

Защелкало в рации, Алексей добавил звуку и замер. Замолчала и девушка.

- Как там, у вас, дела, Тимофей?

- То, что он мертв - это точно. Снайпер Бердяев знал свое дело! Жаль, что погиб во время операции!

- Как - погиб?

- То ли волк, то ли одна из четырех собак, та, что осталась не подстреленной, напала сзади, перегрызла на шее артерию...

- Куда он стрелял? В голову?

- Нет, под левую лопатку. На видеозаписи, которую Вам привезут ребята, видно точно, как пуля вошла в спину с левой стороны, а через секунду, две, можно будет увидеть весь левый бок, залитый кровью...

- Почему опять только видеозапись? Где труп? Куда он исчез?

- Сгорел! И пепел развеян по тайге!

- Рассказывай!

- Охотница втащила его в домик, облила стены и веранду бензином и подожгла. Потом, когда все это прилично разгорелось, она выскочила через окно наружу, подбила из гранатомета вертолет и прыгнула обратно в огонь. А через минуту все взлетело на воздух. Взорвался, по-видимому, запас пороха на зиму. Взрыв был такой, что некоторых наших ребят, находившихся в сотне метров от домика, контузило. На месте таежной избушки сейчас воронка диаметром метров пять, глубиной метра три. Шеф, ребята все сняли на видео, очень даже приличный ролик получился, не стыдно будет дать и на центральное телевидение...

- Хорошо. Но прежде все должен посмотреть я. И вот еще что! Я буду абсолютно спокоен, если под этим домиком не обнаружится никакой потайной пещеры или подземного хода. Оставь там группу ребят, пусть выроют траншею по границам воронки глубиною метра три. Снимут дно и стенки этой канавы на видео и привезут мне. Только тогда я поверю, что он не ушел.

- Анатолий Михайлович! Так, ведь, нужен инструмент для работы, продукты, палатка. Кроме того, у нас много травмированных, есть двое погибших...

- Я сейчас попрошу подключить авиацию пограничников. Думаю, у них должен быть вертолет. Вышлю все необходимое на четверых мужиков. Жди. Сам прилететь не могу. Срочные дела в городе. Обозначьте дымным костром место посадки и подтаскивайте туда всех тяжелых в первую очередь...

Без всякого предупреждения Глазырин выключил свою рацию. Щелкнул тумблером и Алексей. "Это хорошо, что операциями здесь руководит не сам шеф, это уже намного лучше для нас!" - решил Ручьев

- Айгуль! Тебе известен какой-нибудь другой выход из пещеры, кроме того, по которому мы сюда попали?

- Да. Но он в сторону избушки охотника, и спуститься можно только по веревкам. Веревки я захватила. И лаз там очень узкий, его надо расширять. Но если мы сейчас начнем там ковыряться, нас могут заметить. Мы сможем им воспользоваться, когда уйдут те люди внизу.

- Надо поискать еще. Надо исследовать пещеру, как следует. Не сидеть же нам, сложа руки, еще несколько суток здесь!

- Хорошо. Но сначала надо пообедать. Тебе нужно плотно поесть - ты потерял много крови!

- Я не хочу есть. Нельзя терять драгоценное время, Айгуль!

- Ты забыл, что я сказала недавно? Здесь, в тайге, буду командовать я!

- Ну, хорошо. Я согласен, немного закусить.

- Вот и отлично. Пока я готовлю, накрываю на стол, ты полежишь, отдохнешь, наберешься сил.

Через полчаса, пообедав, они начали обследование пещеры.

- Мы с Иваном летом осматривали этот грот: к сожалению, он имеет только два выхода. Один из них нами сегодня уничтожен, в каком состоянии второй - мы можем сейчас пойти посмотреть!

- Мы не сможем им воспользоваться сегодня или завтра. Да и кто знает, сколько еще остатки банды Глазырина пробудут здесь! Давай, лучше внимательно обследуем другую сторону пещеры. Попробуем простучать стенки...

- Иван стучал уже. Но хочется еще раз проверить - пойдем! В западном направлении два почти одинаковых ответвления, метров через сто они заканчиваются тупиком. А гора эта снаружи выглядит как? Вспомни-ка. Дойдя туда, где мы собираемся искать выход, мы окажемся в самом центре горы!

- Значит надо искать путь наверх! Вы потолок простукивали?

- Нет.

- Вот и начнем сейчас с осмотра верхних этажей пещеры.

Взяв два мощных фонарика из запасов, сделанных Иваном на зиму, Ручьев и охотница продолжили свой путь по пещере, на этот раз, не спеша, внимательно осматривая каждый квадратный метр потолка и стен грота. Когда уперлись в первый тупик, Алексей, отыскав небольшой камешек, пошел обратно, простукивая стены с той и другой стороны. Ватный глухой звук говорил об огромной массе породы, находившейся у них по бокам и над головой. Вернувшись почти полностью назад, они свернули в правый отросток пещеры, и почти сразу же наткнулись на огромный свежевывалившийся камень. Чистый непыльный разлом говорил о том, что еще несколько минут или часов назад этот кусок гранита был частью монолитной стены. Откуда же он выпал? На высоте около двух метров Ручьев увидел черноту большой, около полуметра в диаметре, дыры. Пододвинув вывалившийся камень поближе к отверстию, он встал на него. Прорезав лучом фонарика тьму неизвестного грота, Алексей едва не упал от неожиданности с камня.

- Ну, что там, чего ты так испугался? - услышал он голос Айгуль, не давшей ему свалиться со своего постамента.

- Здесь на два вагона, не меньше, каких-то ящиков, наполовину сгнивших и развалившихся. Может, здесь секретный военный склад, а, Айгуль? Какое-нибудь армейское "НЗ"?

- Ну, что ты, здесь никаких сражений не было ни в Отечественную, ни в гражданскую. А ближайший военный гарнизон отсюда километров за триста...

Отец рассказывал, что часть армии Колчака проходила по этой тропе. Но назад никто не вернулся, и куда они ушли - неизвестно.

- Ты, знаешь, мне рука простреленная мешает. Давай я тебя подсажу, а ты меня потом вытянешь! Вскарабкавшиеся наверх таким способом, они осторожно приблизились к ящикам. Алексей внимательно осматривал каждую пядь земли, вспоминая все, что ему было известно о минах. Никаких следов минирования он не обнаружил.

Притронулся к первому ящику. Доска посыпалась трухой, обнажив затвор винтовки старинного образца.

- Склад оружия времен гражданской войны! - прокомментировал он.

- Да, видно, эти ящики им сильно мешали, да и не нужны были уже. Здесь, чуть дальше, тропа есть на юг, в Монголию, в Китай. Вот они и оставили лишнее снаряжение, ведь, военных действий им уже не предстояло вести, они считали, что уже покинули Россию.

- Не могли они так считать, Айгуль! Командир их, Колчак, очень известный адмирал, первооткрыватель новых земель, ученый, он на две-три сотни километров ошибиться не мог! Он знал, где оставлял... да, и оружие ли только?..

Неожиданно всплывшие в памяти факты заставили на миг потерять дар речи даже бывалого, в прошлом, журналиста Ручьева:

- Айгуль! А знаешь ли ты, что...

- Ну?..

- Часть золотого запаса России, вывозимая Колчаком во время гражданской войны за границу, потерялась где-то, предположительно, в этих местах, на Алтае!

- Ну, и что?

- А то! Давай-ка, посмотрим, что там за этими коробками с оружейным хламом!

Алексей попробовал залезть на уложенные в три яруса ящики, но тут же рухнул вниз, на посыпавшиеся от веса его тела доски, вмиг превратившиеся в опилки. Затем проделал это еще раз, преодолев следующий этап заграждений. На третий раз старание первопроходца было вознаграждено: из трухи и опилок, когда он направил свет фонаря вниз, ударил ответный блеск, отраженный драгоценными камнями и золотыми украшениями. Пройдя еще пару шагов, он убедился, что первые ряды с винтовками были только декорацией, защитным валом для того, что на самом деле хранилось в этом гроте.

- Айгуль, мы, как люди, нашедшие клад, имеем право получить двадцать пять процентов его стоимости, если, конечно, этот закон не изменили.

Ты знаешь, в какую сумму нынешних денег он может быть оценен!?

- Мне этот хлам не нужен. Я не могу жить, как живут богатые. Богатые живут в городах, в роскошных квартирах, а я так не смогу. Мне там будет душно. Я просто задохнусь городским воздухом и умру. Не надо мне никакой доли! - испуганно выпалила девушка.

- Да, ты, что, глупенькая, разве ж от богатства отказываются?

- Я не знаю, что с ним делать!

- Ну, это мы будем решать не сегодня, Айгуль. Так что ты зря не волнуйся! Сегодня на повестке дня один вопрос: как нам выбраться отсюда, чтоб никто не нашел следов нашего пребывания в пещере и, тем более, обнаруженного нами клада.

Они выбрались осторожно, стараясь не повредить драгоценности, обратно. Алексей, идущий последним, высветил фонариком изумительной красоты колье, отражавшее свет разноцветными прямыми лучами. Нагнувшись, взял в руки. Оказалось, что оно с крупной золотой цепочкой. Ему захотелось сделать девушке подарок:

- Айгуль! Я не знаю, выберемся ли мы с тобой из этой переделки, но я не хочу ходить в должниках.

Букет роз за мной, ну, а пока - прими этот скромный подарок от только что рожденного российского Рокфеллера!

Он одел ей колье на шею.

- Эх, жаль, нет здесь зеркала! Посмотрела бы ты, какой неотразимой красавицей стала.

Девушка, смущенно улыбаясь, сняла колье, полюбовалась сиянием камней:

- Спасибо, Алексей Петрович! Скажи, а тебя, если узнают, не арестуют за казнокрадство?

Они рассмеялись, но колье Айгуль все-таки взяла, спрятав его в какой-то тайник на груди, под свитером.

- Давай, обследуем западный тупик этого грота, - предложил Алексей, начавший ориентироваться во внутренних ходах этой горы, - ведь, не может такого быть, чтоб эти ящики попали в пещеру тем же путем, что прошли мы. Наверняка, в этот грот был отдельный вход. И не с той, вертикальной и скалистой, восточной стороны. Уходя, они могли так же, как и мы, взрывом засыпать его.

Минут через десять, медленного и тщательного обследования пещеры, они уперлись в тупик. Он был, действительно, несколько рыхловатым. Разобрав нагромождение камней, они неожиданно увидели полоску яркого солнечного света, пробивавшуюся сквозь дерн и мелкие камни.

- Все. Достаточно. Ночью мы уйдем через этот лаз в тайгу, - скомандовал Алексей, - сейчас нам надо поднять сюда все наши вещи и задраить ту дыру...

Прошло несколько часов. Алексей и Айгуль, выбравшись из подземного заточения на западном склоне, почти у самой вершины горы, закидали лаз камнями, прикатили близлежащий валун, замаскировав место входа в пещеру. А затем, сделав крюк в несколько километров по бледной, белесой от лунного сияния и туманов, тайге, обошли место возможной ночевки охотившихся на них людей, и, выйдя на тропу, вдоль соседнего хребта, взяли направление на восток. На Абакан. Ручьев еще не знал, что такие утоптанные тропы скоро закончатся. И начнется упорная борьба за каждый пройденный метр в девственной, нехоженой тайге. Он еще не знал, какие новые испытания приготовила ему судьба: очень скоро Алексей, тяжело простуженный, не сможет идти, и лишь невероятная выносливость и сила алтайской охотницы, протащившей его на себе несколько десятков километров, до горячих ключей, спасет ему жизнь. Но эта болезнь прикует их к теплому озеру в долине на всю зиму. Не знал он, как потрясет его трагическая весть о гибели жены и сына... Не знал Алексей, что после перенесенной болезни, а может быть, в результате необычного лечения, в нем откроется необыкновенный дар, и он станет одним из первых представителей шестой расы на Земле...

Все это будет потом, когда-то, в будущем.

А сейчас он шел и наслаждался жизнью, почти физически ощущая, как с каждым вдохом смоленого воздуха, прибывают к нему силы, как какая-то чудодейственная энергия космоса вливается в него. И несмотря на боль в левом предплечье, он чувствовал себя приподнято и легко.

Лиловый свет безразличной холодной луны освещал их путь. Тишина и ледяное безмолвие гор навевали мысли о потустороннем, сумеречном, вечном. И совсем ни к месту в этом мире казались фигурки мужчины и женщины, бредущие по хребту горы навстречу рассвету.

7 февраля 1997 года.


ВОЗМЕЗДИЕ

КНИГА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ


В жаркий, солнечный и безветренный день начала июня, когда асфальт на тротуарах казался расплавленным, а смог от нескончаемого потока автомобилей, словно фиолетовый туман, расплывался над проспектом во всю его ширину, люди, обливаясь потом, не обращая внимания на пыль и дым, столь привычные для крупного города, спешили по своим делам. В этом потоке торопившихся горожан заметно выделялся высокий, седой, с моложавой осанкой старик. Он, не спеша, двигался к центру города, приковывая к себе взоры прохожих необычайными контрастами: одет он был в белую рубашку, поношенный пиджак и джинсы. На ногах - кроссовки. Чистая, уже загорелая, без морщин, кожа лица, и в то же время седая грива волос на голове и густая седая борода. Он с интересом разглядывал город, словно видел его в первый раз, не замечая любопытных пешеходов, которые с улыбкой смотрели на него, принимая за пациента психиатрической больницы, случайно оказавшегося на свободе. Вскоре он остановился у солидного многоэтажного здания, недалеко от центра города. Постояв с минуту, этот старец решительно вошел туда. Сидящий за стеклянной перегородкой молоденький дежурный по управлению офицер, обратился к нему:

- Вы к кому? По какому вопросу?

Необычный посетитель, помолчав несколько секунд, ответил:

- Вы знаете, я в этом ведомстве служу. Просто был в длительной командировке. Я - Ручьев Алексей Петрович, и мне нужна встреча только с полковником Баяндиным!

- Полковник Баяндин полгода назад ушел на повышение: его забрали в Москву!

- Ну, тогда с начальником краевого управления ФСБ!

- Мы сейчас - ФСК.

- От этого что-нибудь меняется?

- Нет, конечно. Сейчас я сделаю запрос, подождите, пожалуйста! Вы можете пройти пока что вон в тот кабинет, - он показал нужную дверь, - там есть кресла, свежие газеты... Я вызову Вас, когда начальство будет готово принять!

Старик, не торопясь, повернулся и прошел в комнату, которую ему указали, уселся в кресло за одним из столиков и с увлечением углубился в чтение свежих центральных и местных газет.

Дежурный офицер позвонил в отдел кадров, не рискуя обратиться сразу к начальнику управления:

- Антон Иванович! Здесь у меня странный посетитель. Называет себя Алексеем Ручьевым и говорит, что работает у нас, но был в длительной командировке. Посмотрите - есть у нас такой?

- Сейчас глянем... Алексей Ручьев... он же Андрей Черных. Кстати, он у нас оформлен, как Черных. Это должен был знать твой странный посетитель, коль утверждает, что работает на нас. Во-вторых, он у меня числится погибшим в сентябре прошлого года. Есть любительская видеопленка, запечатлевшая его смерть. Сейчас я тебе покажу ее, у тебя компьютер включен?

- Включаю.

- Набери мой код!

- Готово! Давайте запись!

На небольшом мониторе компьютера появилось выцветшее синее небо, затем огромная скалистая гора, зеленая тайга, полянка среди деревьев и аккуратный маленький домик, стоявший у самых скал. Из домика вышел мужчина, лет тридцати, и быстро направился прямо на камеру. Можно было разглядеть лицо. "Нет, наш старец решительно ничем не напоминает этого молодого человека" - решил про себя офицер. Вот он схватил собаку и бегом устремился назад, выставив свою беззащитную спину снайперам! Пуля настигла его почти у крыльца. Видно было, как разлохматилась ткань с левого бока, как серо-зеленая материя пиджака побурела от крови. "Да, выстрел в область сердца, шансов выжить - практически никаких!" Он хотел уж было выключить компьютер, как появившаяся из домика охотница-алтайка, молодая стройная, сильная, привлекла его внимание. Затащив убитого в домик, она тут же облила стены какой-то жидкостью и подожгла. "Чтоб не издевались над телом, решила, наверное, так своеобразно похоронить его... да, но себя-то, зачем сжигать?.." Он увидел, как она, выстрелив пару раз, по какой-то цели наверху, прыгнула вновь в огонь, в домик. Камера, показав перевернутый вертолет, вновь была направлена на горящий домик, на месте которого вдруг возник огромный столб дыма, пыли, камней, бревен. Взрыв был очень мощным и, вряд ли, остались в живых Черных и охотница.

- Антон Иванович, а не мог быть здесь, на видео, кто-то другой, а настоящий Черных-Ручьев все-таки у меня в комнате ожидания?

- Исключено. Работала очень представительная комиссия, и, когда пришли к выводу, что это, действительно, он, начался самый обильный "звездопад", из тех, что были за время моей службы здесь. Несколько человек было понижено в звании, а один, капитан Сойнов, не сумевший оказать помощь ему, был даже уволен из органов.

- Тогда, кто же этот старец? Что за выгода ему выдавать себя за Ручьева.?

- Выгода, Сашенька, есть! Очень хороша пенсия военного по сравнению с гражданской, да, и не будешь же ты его сейчас в шею выталкивать из приемной. Очевидно, придется тебе вызвать "психиатричку". На неделю, две у старичка-бомжа появится угол, не ахти, какая, но все-таки пища. Да! А документы ты у него спрашивал?

- Он же сразу потребовал встречи с полковником Баяндиным, я думал - он, действительно, наш сотрудник...

- Запомни! Ты там и сидишь затем только, чтоб вперед всех увидеть документы и определить, что это за человек! Звони в психбольницу, вызывай "скорую" от них, с двумя дюжими санитарами, а Лжеручьева, отправь-ка, пока ко мне! Я с ним побеседую.

Дежурный по управлению, капитан Терехов Александр Иванович, позвонил в "ведомство профессора Синицына", так называли в их кругах психолечебницу, вызвал дежурную "скорую". После этого включил микрофон и вещание с его пульта на приемную комнату и объявил:

- Господин Ручьев! Вас ожидают для беседы в кабинете двести семнадцать. Это - второй этаж, направо. Отдел кадров.

Алексей Петрович Ручьев, а это был все-таки он, вышел в коридор и вновь обратился к дежурному:

- Я же просил встречи с начальником управления! Сведения, которыми я располагаю, настолько важны, что я не могу их доверить первому встречному, даже если он и заведующий кадрами.

- К сожалению, начальника управления нет на месте.

- Я тогда зайду в другой раз, когда он будет. Скажите день и время!

- Не надо горячиться, господин Ручьев! Если, действительно, Вы тот человек, за которого себя выдаете, то должны понимать, что после столь длительного отсутствия необходима проверка, и тем более, потому, что по данным отдела кадров Ручьев, он же Черных, осенью прошлого года погиб! Что Вы можете сказать на это?

- Хорошо. Я встречусь с кадровиком. Какой Вы сказали кабинет?

- Двести семнадцать. Второй этаж, направо. Его зовут Антон Иванович.

Отыскав на втором этаже нужную табличку, Алексей постучал и вошел:

- Разрешите?

- Да, да! Входите.

Для Антона Ивановича Голубева этот седой бомж был совершенно понятен. Для себя он все решил, а если уж он выбирал точку зрения, его было очень трудно переубедить. Сам он считал себя неплохим психологом, его пригласили на работу в КГБ несколько лет назад после окончания психологического факультета МГУ, и поэтому, ради обогащения своего опыта, он решился побеседовать с Лжеручьевым.

- Здравствуйте. Я - Алексей Петрович Ручьев. Здесь, в вашей картотеке, я должен проходить под именем Андрея Алексеевича Черных. Принимал меня на работу полковник Евгений Петрович Русланов три с лишним года назад. Но поскольку он погиб, подтвердить, что я - это я, а не кто-то другой, могут еще два человека, работавшие летом прошлого года со мной. Савичев Олег и Ковальчук Ольга. Я их знаю под этими именами. Надеюсь, компьютер, который у Вас на столе, выдаст настоящие имена, и мы сможем пригласить их для опознания личности Ручьева-Черных!

- Ну, что ж... - Антон Иванович сделал запрос на компьютере, - Савичев Олег, он же капитан Амир Сойнов, уволен из нашего ведомства в декабре прошлого года за халатность. Где работает и пребывает сейчас - неизвестно.

- Но, ведь домашний адрес-то есть?

- Работает он, я слышал, где-то в охране, сопровождает коммерческие грузы по необъятным просторам матушки России. От нас обычно уходят туда. Так что надеяться на скорую встречу с ним не приходиться!

- А Ольга?

- Ольга Ковальчук... В сентябре прошлого года попала в автомобильную аварию. Списана из органов по состоянию здоровья. Ее адрес... в общем-то, недалеко, но она передвигается в инвалидной коляске. Вы, надеюсь, понимаете, насколько ее сложно привезти сюда. Мы в ближайшие дни покажем ей видеозапись нашей беседы. Сумеет она в Вас опознать Андрея Черных - мы продолжим разговор, на нет - суда нет. Да, знаете, мне хотелось бы показать Вам несколько кадров и услышать Ваш комментарий, поскольку главное действующее лицо там - Алексей Ручьев.

Капитан Голубев вновь пустил только что показанную дежурному по управлению запись, но теперь на японском телевизоре с большим кинескопом... Яркие краски, четко видны детали... Вот он бежит с Рексом на руках, и его настигает пуля снайпера, весь левый бок быстро становится багровым от крови. Антон Иванович остановил картинку.

- Что Вы скажете на это? Пуля входит под левую лопатку, вполне возможно, прямо в сердце - посмотрите, сколько крови напитывает одежда!

- Антон Иванович! Это как раз говорит об обратном! Если пуля попадает прямо в сердце, крови почти не бывает. У меня же здесь, срикошетив от бронежилета, она рвет поверхностные ткани левой руки. Отсюда много крови.

Алексей снял пиджак, расстегнул рубашку:

- Вот этот шрам!

- Хорошо. Будем смотреть дальше.

На крыльцо домика вышла Айгуль, взяла Андрея под мышки и волоком втащила в дом. "Какая все-таки сильная женщина! По меньшей мере, раза три она спасала мне жизнь в течение этого года", - подумал о ней с благодарным чувством Алексей... Айгуль облила веранду керосином и подожгла. Затем выскочила через окно из домика и выстрелила во что-то дважды, тщательно выцеливая какой-то объект вверху, и вновь запрыгнула в полыхающий дом. Камера, резко мазнув по экрану снятым нечаянно ненужным пространством, начала показ перевернутого вертолета и копошившихся вокруг него людей. А через несколько секунд на экране возник уже огромный пылающий факел, напоминающий большой прощальный костер в пионерском лагере, который почти тут же исчез: вздыбившаяся земля выбросила мощный столб камней, бревен, пыли...

- А на это, что скажете? Простите, не знаю, как Вас и называть теперь?

- Алексей Петрович Ручьев...

- Сейчас на видеопленке, мы видели, как Вы сначала горели, а потом мощный взрыв развеял пепел Алексея Ручьева по тайге...

- Я догадываюсь, что съемку делали ребята Глазырина. Уж очень тому хотелось увидеть мою смерть. Между поджогом домика и взрывом прошло в действительности не менее семи, восьми минут. Во всяком случае, мы по подземному переходу успели уйти далеко в пещеру. Взрыв же разрушил вход в нее, и люди Глазырина не могли даже и предположить, что мы спаслись. Да и вы здесь - тоже! Кстати, девушка эта, Айгуль, завтра будет в краевом центре, и Вы сможете сравнить охотницу с телеэкрана с живой копией. А мой рассказ она сможет подтвердить до мельчайших подробностей.

"Умный бомжик! Как он ловко и быстро придумывает правдоподобные объяснения!" - подумал Антон Иванович и спросил:

- Чем Вы намерены сегодня заняться?

- Я думал начать работу в управлении, так как у меня есть уникальная база данных по оргпреступности в южных районах края...

- Ну, об этом придется пока забыть, до полной проверки вашей личности. И я попрошу не обижаться, а отнестись с пониманием к тому, что мы на время Вас поселим в больницу... В больницу - не простую! Там Вы будете под надежной охраной.

- Если это так необходимо, я согласен! Только не затягивайте, пожалуйста, надолго эту проверку. А нельзя ли мне узнать адрес Ольги Ковальчук? Я к ней могу зайти сам...

- Адрес? Пожалуйста!

Антон Иванович набрал на клавиатуре компьютера еще раз фамилию и имя девушки и дал команду раскрыть данные о ней. На экране загорелось: "Ольга Ковальчук. Образование высшее. Биолог. Мать...Отец... Уволена... Проживает: улица Георгия Исакова 57а, кв.21.

- Адрес мне, конечно, не жалко. Пожалуйста, - капитан Голубев развернул монитор, чтоб Алексей смог прочесть и запомнить адрес, - но, вот, воспользоваться им в ближайшее время Вам вряд ли дадут!

- Ничего. Я человек такой, что разрешения не всегда спрашиваю, - улыбнулся в ответ начальнику Алексей.

Надавив одну из кнопок, расположенных на пульте под правой рукой, кадровик обратился к дежурному по управлению:

- Ну, как там, представители ведомства Синицына появились?

- Да, только что прибыли, ждут, когда Вы закончите беседу! - возник из стола металлический голос.

- Присылай! Мы уже обо всем поговорили...

Вскоре два широкоплечих молодца-санитара с носилками возникли в проеме дверей.

- Где больной? - обратились они к седоволосому Ручьеву, вглядывающемуся в монитор компьютера, принимая его за хозяина кабинета. У Алексея озорно сверкнули глаза. И решив, что это будет одна из лучших шуток в его жизни, в которой бюрократизм будет сурово и сразу же наказан, он немедленно ответил санитарам:

- Мания величия! Выдает себя за начальника отдела кадров, может быть буйным: мне пришлось уступить кресло...

- Ничего! У нас есть рубашка... успокоительная!

И пока, открывший от неожиданности рот, Антон Иванович соображал, что сказать, как доказать, что именно он является хозяином этого кабинета, знающие свое дело санитары мигом спеленали его. Заклеили рот лейкопластырем, чтоб не мешал своими криками нормальной работе учреждения, засунули в специальный матерчатый мешок, прикрутили ремнями к носилкам, чтоб из-за конвульсивного дрыганья пациент не мог вывалиться, и вынесли из кабинета. Запомнив адрес Ольги, следом вышел и Алексей. Через окно в коридоре он увидел, как Антона Ивановича благополучно погрузили в "скорую" и увезли. Дождавшись, когда к дежурному по управлению подошла сразу группа мужчин, и тот начал звонить по телефону, выясняя что-то для них, Алексей незаметно примкнул к ним, а когда тех отпустили, вышел с ними, затесавшись в середину толпы. 'Делать теперь ему в этом здании нечего! Здесь нет ни одного человека, который бы его знал, а доказывать всякий раз свою правоту так, как сегодня, он не намерен. Надо найти Ольгу. Да, но такого, - он посмотрел на свое отражение в стеклянной витрине какого-то магазина, - такого, даже она не узнает. Надо побриться, подстричься, покрасить седой волос в рыжий или черный цвет, да и одеться не помешало бы приличнее. А денег у нас осталось, - он выгреб все из карманов, пересчитал, - только на булку хлеба. Айгуль с деньгами, с расчетом за сданную пушнину, должна быть завтра. С двенадцати до часу дня, в самую жару, он будет встречать ее у здания управления. Надо же было так неудачно выбрать место! Ему сейчас в своем экзотическом виде и после неудачного разговора с Антоном Ивановичем появляться там опасно. Но кто мог предположить, что его так встретят'.

Солнце пекло невыносимо. Даже Алексей почувствовал, что рубашка стала мокрой. "Надо уйти куда-нибудь в тень, спокойно проанализировать ситуацию и принять какое-то решение" - лениво подумал он. Заметив сквер со скамейками, расположенными в тени деревьев, он двинулся туда...

Последние несколько дней были для Алексея очень напряженными. Едва заметными звериными тропами семь дней они шли по безлюдной горной тайге до Артыбаша, вытаскивая на себе около центнера груза - драгоценной сибирской пушнины, добытой за зимовку в дикой таежной глухомани. Оставив Айгуль у деда Карпыча и договорившись с ней о встрече в Барнауле, Алексей занял денег у гостеприимного старого охотника и почти сразу же, на попутной, отправился до Турочака. Оттуда на рейсовом автобусе доехал до Бийска, а через полчаса, последним вечерним рейсом выехал в Барнаул, где был в полночь. Прикорнув до рассвета в зале ожидания автовокзала, он, едва только чернота ночи стала плавно переходить в серый полумрак, вынужден был покинуть нагретое место: к нему начал присматриваться дежурный наряд милиции. Алексей понимал, что седой, в помятой одежде, без багажа старик, вряд ли, у них будет вызывать чувство почитания и уважения. Скорее всего, он напоминал им бомжа. Вот и сейчас, присев на скамейке в аккуратном и ухоженном скверике, он не чувствовал себя спокойно. Где бы ему отдохнуть, выспаться по-человечески, вытянувшись во весь рост? И вдруг его осенило - пляж! Только там он, смешавшись с огромной массой спасающихся от жары людей, будет незаметен. Город он знал. Продумав как, каким видом транспорта он быстрее всего доберется до воды, Алексей, истратив последние деньги на дорогу, вскоре был уже на берегу Оби. Пляж был необорудованный, дикий, но загорающих было довольно много. Окунувшись и поплавав минут пять брассом, он вышел из воды, нашел место в тени большого тополя, положил свою одежду и обувь под голову вместо подушки, и, мысленно отдав приказ: "Через два часа - встать!" - полетел на суперновейшем автобусе над рекою, потом приземлился на Чуйском тракте и стремительно понесся в горы...


ГЛАВА ВТОРАЯ


В ту первую лунную ночь, после удачного освобождения из каменного плена, Алексей и Айгуль прошагали километров тридцать. Шли тропою по соседнему хребту, пока не рассвело. Как только в глаза им ударили лучи яркого солнца, они одной из малоприметных тропок спустились вниз, в долину, к чистому небольшому ручью.

- Все! Дневка, Алексей Петрович! Сейчас я приготовлю что-нибудь поесть, и весь день будем отдыхать, набираться сил для ночного перехода.

Айгуль размочила сухари в мягкой, очевидно, богатой серебром воде, подогрела банку консервов. Быстро закусив, девушка достала из своего рюкзака отцовский полушубок, взятый для Ручьева, постелила его под огромной пихтой:

- Спать будем по очереди. Здесь уже настоящая тайга, может быть и опасный зверь. Плохо, что у нас нет собаки... Вы до обеда, часов до трех, поспите, я Вас разбужу. Сама потом высплюсь.

- Хорошо. Но до трех - для меня слишком много. Мне достаточно четырех часов. К часу я проснусь и заступлю на вахту.

Однако вскоре его разбудила шумная возня рядом. Это Айгуль устроила радостную встречу Динке, которая нашла их. Расправившись с человеком, пострелявшим собак, она пыталась пробиться к домику, слышала, как звала ее Айгуль, однако повсюду были люди с винтовками, ружьями, автоматами. Динка, умная охотничья собака, знала, что эти предметы в руках у людей несут боль и смерть, поэтому, она развернулась и побежала на вершину горы, расположенную за ручьем, напротив домика. Устроившись на крутом склоне в густых зарослях кустарника, она внимательно следила за событиями, происходившими внизу. И когда загорелся, а потом взорвался охотничий домик Ивана Серегина, Динка не беспокоилась: она чувствовала, что ее хозяйка жива. А ночью она начала кружить около воронки от взрыва и двух палаток, установленных рядом, постепенно увеличивая круги. Уже почти на рассвете на вершине высокой скалистой горы собака почувствовала запах хозяйки, неповторимый запах Айгуль. Однако вскоре он исчез на кучке недавно сложенных камней. Повинуясь интуиции, собака развернулась и пошла по следу хозяйки в обратную сторону. Запах постепенно усиливался, и вскоре, на широкой тропе, идущей по хребту горы, Динка перешла на крупную рысь, догнав через несколько часов Айгуль и Алексея.

Ручьев, проснувшись, с улыбкой наблюдал за Айгуль и Динкой. Девушка заметила это.

- Динка, негодница, ты посмотри, что мы наделали: разбудили Алексея Петровича!

- Ничего страшного! Я уже выспался, и все равно встал бы сам, - отозвался Алексей.

- Ну, что ж, тогда умоемся, и будем готовить обед. Динка! Ко мне! - скомандовала она и забежала в ручей. Собака кинулась за ней.

- Динка! Стоять! Замри! - тихо отдала команды охотница и, когда та замерла неподвижно рядом с ней, Айгуль достала из кармана куртки расческу, щетку, мыльницу с кусочком хозяйственного мыла и начала мыть и очищать от колючек свою четырехногую помощницу.

Алексею спать больше не хотелось. Но помогать Айгуль в ее заботах о собаке он не решался. Охотничья собака, если она правильно обучена, никогда из рук чужого не возьмет пищу, как бы ни была голодна, и никогда не позволит чужому трогать себя. Вряд ли Динка спокойно даст запустить ему свои пальцы в ее шерсть. Алексей сел, любуясь первозданной природой Горного Алтая. И вдруг почувствовал: что-то было не так! Спросонья он никак не мог понять, что же все-таки произошло, пока первая мелкая капелька не упала ему на щеку. Дождь!

- Айгуль! Дождь начинается! Начинается дождь! Затяжной! Осенний! - Алексей, вскочив на ноги, возбужденно и радостно кричал, вскинув здоровую руку к небу, - и нам можно теперь идти днем!

Дождик, уронив несколько редких пробных капель, начал сеять равномерно, мелко и часто. Алексей принялся собирать, развешанные на сосенках и разбросанные рядом с ним вещи. Айгуль, оставив Динку, достала из своего рюкзака сапоги и штормовки для себя и Алексея. Переоделись, переобулись, упаковали рюкзаки.

- Теперь будем идти днем, ночью отдыхать. Сегодня, до наступления темноты, мы успеем еще километров двадцать пройти. Поэтому, давайте, Алексей Петрович, помогу Вам навьючиться - и в путь! А тобою, Динка, займусь вечером, у костра, - охотница подошла к Алексею, помогла одеть рюкзак.

- Но, Айгуль, мы, ведь, можем идти и ночью, у нас есть фонарики!

- Это мы решим вечером, а сейчас, не теряем времени, в путь!

Закинув очень объемный рюкзак на свои хрупкие плечи, девушка начала затяжной подъем к вершине хребта, тянувшегося справа от них. Часа через два, основательно вымотавшись, они выбрались на широкую тропу. Сделали десятиминутный привал. Затем снова двухчасовой марш-бросок с полной выкладкой. К вечеру Алексей настолько устал, что, как только Айгуль выбрала место для привала, он, сняв с помощью девушки рюкзак, тут же лег на мокрую траву без движений, смежив веки. В глазах начали возникать и расходиться багровые круги. Так у него бывало только во время тяжелых болезней. Неужели?.. Не хватало ему сейчас только заболеть!

Болезни у него всегда сопровождались высокой температурой - организм сопротивлялся яростно! Он вспомнил, как однажды в детстве, одновременно с Валентиной заболел воспалением легких. Случилось это в первый день мартовских каникул, когда он учился еще в третьем классе. Прыгая по льдинам озера, находящегося рядом со школой и недалеко от его дома, Алешка неожиданно наступил на маленькую, которая тут же перевернулась, накрыв его с головой. Холода он не почувствовал, запомнился только испуг, сковавший его, испуг мальчишек, игравших с ним. Хорошо хоть они догадались кричать, звать на помощь. Вытащила его Валентина, вплавь, раздвигая льдины руками, добравшаяся до него. После этой ледяной купели он на другой день уже имел температуру 39,5, но через неделю пошел на поправку, а сестра две недели болела при сравнительно небольшой температуре 37,2. Заболеть сейчас - это означало застрять на зиму в тайге, в лучшем случае, если они успеют дойти до охотничьего дома деда Карпыча, а в худшем - умереть от простуды или инфекции у таежного костра, тем самым завалить почти успешно проведенную операцию. Этого он себе позволить не мог. Алексей попробовал приподняться, опираясь на руки, и хотя бы сесть. Он открыл глаза, и весь напрягся, помогая каждой мышцей тела себе, однако горы, деревья, Айгуль - все закружилось, сначала в медленном хороводе, затем все быстрей и быстрей. Уже падая безвольно в прежнюю позу, он холодно, как о ком-то постороннем, успел подумать: "Все. Заболел..."

Айгуль удачно выбрала место для ночлега. От ветра они были защищены огромной гранитной глыбой, а накидка, сделанная из палаточной ткани, с наклеенным сверху слоем целлофана, закрепленная с помощью специальных веревок к четырем, рядом растущим кедрам, надежно укрыла их от дождя. Она уже хотела заняться костром, когда в нее влилась, вошла тревога. Испуганно заколотилось сердце: произошло что-то с Алексеем! Она мгновенно оглянулась, успела заметить его виноватый, зовущий на помощь мутнеющий взгляд и понять, насколько он ослаб: Алексей потерял сознание, пытаясь приподнять голову... Девушка пощупала ладонью лоб больного - и без градусника было ясно: у Алексея очень высокая температура. Она, набрав более или менее сухого валежника, при помощи таблеток сухого горючего разожгла костер, поставила кипятить воду. Разыскала в своем рюкзаке аптечку с целебными травами. Смешав в известных только ей пропорциях сушеные листья бадана, листья малины и смородины с плодами шиповника, она, сняв котелок с закипевшей водой, заварила очень вкусный, витаминный и жаропонижающий чай. Немного остудила и попробовала напоить Ручьева, но у нее ничего не получилось. Алексей бредил: то он воевал, командуя боем, то предостерегал о чем-то Ивана, то звал Айгуль. Она сделала несколько раз холодный компресс на лоб, на лицо, на шею и затылок. Алексей пришел в себя. Взгляд его, наконец, стал осмысленным. Айгуль, не теряя времени, сразу же стала втолковывать ему:

- Лежи тихо. Не напрягай сильно мышцы: могут быть судороги или опять потеряешь сознание. Ты заболел. Температура высокая, весь горишь. Сейчас мне надо напоить тебя жаропонижающим отваром. Ты должен мне помочь: я приподниму твою голову, и буду давать по чайной ложечке настой из трав. Твоя задача - проглотить его! Ну, давай, Алексей!

За пятнадцать минут Ручьев выпил почти половину стакана, почувствовал себя лучше и смог уже шепотом спросить:

- Что со мной?

- Простуда. Может быть даже воспаление легких. С ранением, я думаю, это не связано. Бинты у меня стерильны, воздух тайги чище, чем воздух в операционной. Но в любом случае утром нам надо двигаться дальше: вылечить тебя здесь, у костра, мне будет очень трудно. Да, и до избушки деда Карпыча остается километров двадцать-тридцать. Если ты сможешь завтра идти, мы за день, потихоньку, без рюкзаков дойдем. Поэтому сейчас спи, постарайся уснуть, сон даст тебе силы.

Девушка укутала больного потеплее, достав полушубки. Напоила и накормила Динку, перекусила немного сама и лишь после этого легла рядом с беспокойно спящим Алексеем. Утром Айгуль вновь приготовила для больного отвар из трав, и заставила его выпить почти стакан этого снадобья. Хорошо пропотевший, Алексей почувствовал себя значительно лучше, даже смог самостоятельно встать на ноги. Без рюкзака, опираясь здоровой рукой на плечо девушки, он мог передвигаться, но нести объемный тяжелый рюкзак ему было не по силам. Поэтому Айгуль, взяв оттуда кое-какие необходимые для них в ближайшие дни вещи, продукты, подвесила его на нижней ветке очень приметного высокого кедра, чуть ниже скалы и тропы. Закончив сборы, очень медленно, они двинулись дальше по тропе в хмурое осеннее утро. Было холодно и сыро. Алексея знобило. Он понимал, что стал обузой для девушки, и знал, что она его никогда не бросит. Не сможет он идти - будет тащить на себе, пока сама не упадет рядом с ним, поэтому он на пределе сил продолжал шагать. Будет привал - ему потом не встать.

- Послушай, Айгуль...- сдавленно, хрипло и негромко обратился он к охотнице, - давай... к ближайшей избушке. Где-то... ты говоришь... она по пути... должна быть...

- Хорошо. Ты не волнуйся, не говори ничего больше, береги силы: мы идем к домику деда Карпыча. Если сможешь держаться на ногах, сегодня к вечеру будем там, не сможешь двигаться - все равно будем там, но на сутки, двое позже...

Часа через два Ручьеву стало настолько плохо, что, будучи не в состоянии переставлять ноги, он буквально повис на плечах охотницы. Девушка была вынуждена сделать привал. Приготовленный из трав отвар уже не помогал. Алексей впал в беспамятство и вновь начал бредить. Разложив по карманам штормовки зажигалки, сушеные лекарственные травы, фонарик, пакет риса и банку тушенки, она отнесла свой рюкзак к ближайшей, метрах в ста от их стоянки гранитной осыпи, и забросала рюкзак, в котором в основном были продукты, камнями. Срезав охотничьим ножом две молодых сосенки, связав их длинной туристической веревкой, она сделала что-то наподобие медицинских носилок. Положила на веревки сверху брезент, втащила на него Алексея. Ей предстоял длинный, километра на четыре, спуск. "Под гору сойдет, а там что-нибудь еще придумаю," - решила она. Взявшись у изголовья больного за две жерди, она, волоча свободные концы придуманных ею носилок по земле, часа за три преодолела спуск. Через ручей, протекавший в долине, перетащила больного на загорбках. Вернулась и перенесла носилки. В гору подниматься было очень трудно, вытягивая за собой ношу почти восемьдесят килограммов, но на себе нести, было еще тяжелее. Уже в подступающих сумерках поднялась она, наконец, на перевал. Вконец обессилившая, набросила целлофан на два, рядом стоящих куста рябины, затащила под навес, спрятав от мелко моросящего дождя, Алексея. Разожгла небольшой костер, сделала отвар из трав для больного. Напоила его, и лишь после этого, в том же небольшом котелке, сварила немного риса с тушенкой для себя и Динки. Съев пару ложек, она отдала остальное собаке. Поставив будильник на своих электронных часах на шесть, она легла рядом с больным, приказав Динке: "Сторожить!" Проснувшись в начинающих редеть сумерках, быстро развела костер, приготовила завтрак для себя и Динки, для Алексея сделала только чай из трав. Вопреки всем медицинским советам о пользе хорошего питания для больного, Ручьева она не кормила. У голодающего включаются внутренние, собственные защитные механизмы - это Айгуль знала точно из наблюдений за миром диких животных. Если олень или лошадь во время бега дышат носом, значит это правильное дыхание - этому учил ее отец. И лишь потом, спустя годы, она нашла в одной из статей, посвященных спорту, подтверждение этим фактам. Оказывается кислород, вдыхаемый носом, усваивается сразу же и усвояемость его в три раза большая, нежели при дыхании ртом. Подтверждение мыслей отца еще более укрепило ее убежденность в том, что человек должен учиться выживать у подобных себе. Поэтому и ее способы лечения были своеобразны. Она знала, что все больные или изувеченные животные лечились в источнике у дома деда Карпыча, значит, целебная вода должна помочь и Алексею! И изо всех сил стремилась доставить его, как можно быстрее, к этому озерку.

Напоив Ручьева отваром, она вновь впряглась в волокушу. По ее расчетам им оставалось идти километров десять. Делая в час по одному километру хотя бы, она должна пройти это расстояние за день...

Что удивительно - Айгуль смогла это сделать! Еще засветло добравшись до воды и затащив в теплый источник Алексея, она упала на берегу. Расслабив все мышцы, она почувствовала, как сильно все-таки устала. Через несколько минут, раздевшись донага, Айгуль вошла в целебные воды источника и легла рядом с больным. Тепло и, как она считала, лечебное воздействие минеральной воды, помогли ей быстро восстановить силы. Очнулся и Алексей. Он открыл глаза. И вполне осмысленно, медленно поворачивая голову, начал разглядывать местность, пытаясь понять, где он, что же это с ним произошло. Охотница, запоздало заметив, что ее разглядывает рядом лежащий мужчина, быстро закрыла его глаза своей ладонью:

- Не смотри на меня пока. Я сейчас оденусь. Мы дошли до целебных ключей - теперь дела у тебя пойдут на поправку. Помереть не дам!

Она быстро выбралась из воды, оделась. Подтащив больного ближе к берегу, чтоб нечаянно не захлебнулся в ее отсутствие, она ушла в охотничью избушку деда Карпыча, стоявшую на небольшой полянке, недалеко от озера. Отыскав в домике запас сухих дров, Айгуль быстро разожгла и протопила печь. Проветрила от дыма жилище, сделала постель из старых ватных одеял на широком топчане для себя и Алексея. Пока он окончательно не придет в себя, пока не перестанет бредить по ночам, девушка решила спать с ним рядом.

Она приволокла вновь потерявшего сознание Ручьева в домик. Раздела донага, растерла сухой простыней и укрыла одеялами. Сходила еще раз к озеру и, постирав на скорую руку его одежду и кое-что из своего нижнего белья, она вернулась, развешала сырые тряпки около теплой печи и принялась за приготовление ужина для себя, Динки и Алексея, которого с сегодняшнего дня она решила кормить. Через час, когда ужин был готов, она растормошила больного, который стал чувствовать себя значительно лучше, однако часто проваливался в беспамятство от сильной слабости. Напоив его сладким отваром из трав, охотница заставила его съесть пару ложек рисовой каши. Остатки разделили с Динкой.

Утром Алексей проснулся с ощущением легкости, но организм был настолько ослаблен болезнью, что он не мог перевернуться на другой бок без предельной мобилизации всех душевных и физических сил. Сердце от нагрузки готово было выскочить из груди, все тело покрывалось липким потом. Айгуль, в едва начинающих бледнеть сумерках, уже где-то хлопотала по хозяйству. Повернувшись с большим трудом с правого бока на спину, он начал утренний анализ последних дней. Сейчас он ясно осознавал, что заболел, по-видимому, как и тогда в детстве, воспалением легких: в груди при дыхании хрипело и свистело. Рваная рана на левой руке тоже ныла, но дело было, конечно же, не в ней. Вспомнив, как он впервые болел воспалением легких, Алексей предположил, что дней пять, наверное, он находится в беспамятстве. Последнее, что он мог припомнить до потери сознания, это привал на хребте у большой скалы. Вчера же Айгуль сказала, что они дошли до избушки Карпыча. Это значит, что хрупкая девушка тащила на себе крупного мужика не менее двух десятков километров. "Господи! Если ты существуешь, прими мою благодарность и восхищение твоим самым гениальным и величайшим творением на этой безрадостной планете. Женщина в нашем государстве была обязана кормить и обстирывать мужа и детей. Так уж сложилось веками! Но в результате эмансипации получила еще право вкалывать наравне с главою семьи. Кино, пресса, телевидение пропагандировали тип женщины - героини труда. Именно на таких примерах и была, очевидно, воспитана Айгуль! - с чувством огромной признательности вновь о ней подумал Ручьев.

В избушке было тепло. Айгуль с утра хорошо протопила. Развесив сушиться на веревках около печи только что постиранное белье, она заметила осмысленный взгляд Алексея.

- Однако, пришел в себя, Алеша? - она не поняла, как это у нее вырвалось ласково-уменьшительное его имя, вместо солидного, держащего дистанцию, имени и отчества. Она испуганно закрыла ладонью рот.

- Ничего! Мне так больше нравится! Так и зови теперь, - с улыбкой полушепотом сразу же откликнулся Ручьев.

- Алексей Петрович! Мне надо сходить за нашими рюкзаками. Смогу ли я Вас оставить на день? К вечеру я буду!

- Конечно! - шепотом отозвался Алексей. - Сбежать я не смогу, а помереть теперь не должен...разве что от голода только, - пошутил он, чувствуя проснувшийся зверский аппетит.

- Я сейчас накормлю тебя и на день оставлю на табуреточке, рядом с изголовьем, кружку крепко заваренного лесными травами чая. Я думаю, дотянешься, если сильно пить захочешь. К вечеру я вернусь...

Алексей помнил этот день очень подробно. Это был один из тех редких радостных дней в этой скупо одаривающей пока что счастьем жизни, которые остаются в памяти навсегда. Вечером, вернувшаяся с одним из рюкзаков, Айгуль повела его на купание в теплый источник. Он шел уже сам, опираясь, правда, еще на хрупкие девичьи плечи, но сам... Он плавал, плескался в теплой, почти горячей воде, чувствуя, как силы возвращаются к нему, как жизнь вновь вливается в него.

И сейчас ему снился теплый источник. Он плавает в нем, чувствуя себя все здоровее и крепче, но вода почему-то все горячее и горячее, вот она стала обжигать кожу спины... Алексей проснулся. Солнце за время его сна значительно передвинулось по горизонту, и он, устраивающийся на отдых в тени, оказался под обжигающими лучами спускающегося к горизонту светила. Спину сильно жгло. Ручьев кинулся к спасительной воде. Накупавшись, он надел рубашку, брюки, взял в руки пиджак, и, не спеша, пошел к единственному в этом городе человеку, который его знал, и смог бы выручить деньгами, предоставить ночлег, хотя бы на одну ночь, помочь советом - он направился к Ольге Ковальчук.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Если тебе нет и тридцати, и ты полна жизненных сил, энергии, строишь вполне реальные планы на будущее, мечтаешь о любимом, о нормальной семейной жизни, хочешь повидать мир: далекие красивые страны и города, но вдруг вместо всего этого - инвалидная коляска, поездки по квартире: шесть метров туда, шесть обратно, разговоры все те же и о том же только с папой и мамой, потому что друзей либо нет, либо они заняты и не могут забегать к тебе еженедельно - все это означает жизненную катастрофу. Там, на том склоне, в кувыркающемся изуродованном "Москвиче", потерпела крушение и ее, Ольгина жизнь. То, что ей не дали умереть, вовсе не означало, что ее вернули к жизни. Людей она сторонилась: ей казалось, что все они, здоровые и сильные, умеющие ходить и бегать, стеснялись ее инвалидности и немощи. Это не распространялось на ее родителей. Эти милые старики очень любили свою дочь и свято верили в то, что рано или поздно, все равно она вылечиться. Ольга же знала, что врачи сделали все, что могли, и Арсений Павлович, профессор, который ей сделал пять операций, очень простой и скромный врач, выписывая домой, сказал:

- Простите меня, Оленька! Я - не бог! Подождем года два, три, может медицина шагнет вперед за это время...

Она отлично понимала, что это ее пожизненное теперь состояние. И никогда у нее уже не будет ни мужа, ни семьи, ни детей. Да и мужчина, которого она любила, несмотря на то, что был значительно старше ее, погиб. Его не стало, вероятно, в те же сентябрьские дни, когда с ней пытались расправиться. Ольга могла бы спасти Андрея, но из за своей неопытности, нерешительности упустила эту возможность. Что ей стоило в тот роковой для нее день не послушать того мужчину в штатском, в фойе конторы ФСБ, и пройти к подполковнику Матвееву на второй этаж! Не было б его на месте, попробовала бы с его кабинета связаться по прямому проводу сразу же с Евгением Петровичем! Дорого стоила ей и Андрею Черных ее растерянность. Да. Только она одна и виновата в гибели Алексея Петровича Ручьева! Даже в мыслях своих ей было трудно привыкнуть к его настоящему имени. Правильно ее, недотепу такую, и покарала судьба! Все ее мечты, а точнее верхний предел ее мечтаний, сводился лишь к двум желаниям: как хорошо бы, если б Алексей остался жив, каким-нибудь невероятным способом спасся и приехал сюда, к ней, попроведовать ее, а она - легко и свободно вскочила б из своего кресла-каталки, бегом кинулась бы к нему, повисла б у него на шее, осыпая милое лицо поцелуями. Эта, придуманная ею, картина стала наваждением и даже снилась по ночам. Вот и сегодня, в душный июньский день, задремав ближе к вечеру в своем кресле, Ольга опять увидела Андрея, кинулась к нему, но тут же услышала голос матери:

- Доченька, к тебе коллега, Алексей Петрович Ручьев.

Андрей исчез. Девушка окончательно проснулась. Увидела стоявшую около нее мать.

- Ты что-то сказала, мама?

- Да. Звонит коллега по работе - Алексей Петрович Ручьев! Есть у тебя такой знакомый? Впустить его?

Ольга побледнела. На миг потеряла дар речи. Вернул их к жизни вновь оживший звонок.

- Мама! Да, что же ты стоишь! Бегом! Скорее! А то он уйдет! Это же Андрей! Андрей, которого считают все погибшим! Неужели, это он?

Наталья Михайловна открыла дверь и очень удивилась, увидев седого бородатого старика.

- Входите!

- Простите меня за этот вид, который Вам кажется очень подозрительным, но если Ольга здесь, она меня уже узнала, наверное, по голосу сразу же!

- Да, мама, это - Андрей!.. То есть Алексей Петрович Ручьев!

Однако, даже выкатившаяся из комнаты в коридор на своей коляске Ольга растерянно уставилась на незнакомого ей старца.

- Товар прибыл, сворачивайся, поедем посмотрим, что там привезли! - пошутил Андрей, не подавая виду, насколько он поражен видом Ольги, похудевшей и осунувшейся, бледной, в инвалидной коляске. - М-да...здорово мы изменились за год, раз друг друга с трудом узнаем!

Он подошел к Ольге.

- Простите меня, Оленька! Я не хотел Вас пугать своим видом, но так получилось, что зиму мне пришлось провести в горной Алтайской тайге. А когда прибыл сюда, как говорят, к месту прохождения службы, то меня решили сдать в психбольницу, посчитав бомжем, который хочет получить неплохие дивиденды от имени Андрея Черных.

- Андрей! Простите, мне в тот роковой день...перед смертью, Евгений Петрович сказал Ваше настоящее имя, Алексей Петрович, я очень рада, что Вы живы! Я храню указ о присвоении Вам звания Героя России, правда, посмертно. Не знаю, будет ли он действителен сейчас!

Ольга улыбнулась, пошутив. И эта ее улыбка на бледном, измученном лице мгновенно прошла через сердце Алексея. Он понял, что не уйдет из этой квартиры, пока не сделает все возможное и невозможное для ее выздоровления. Он должен помочь ей вылечиться потому, что и он как-то причастен к этому страшному ее увечью. Возможно, действуй он иначе в тот день, то смог бы сберечь Ольгу!

- Как и когда это произошло?

- В тот день, когда мы последний раз виделись. Я дозвонилась до Евгения Петровича, и он приказал мне немедленно выезжать в Барнаул. Через час, где-то на спуске, мне дорогу преградила легковушка. Я в нее врезалась и начала кувыркаться с крутого откоса. Почти сразу же из груды железа, оставшейся от моего "Москвича", меня извлек Евгений Петрович, ехавший в город по моему вызову. Потом - полгода больница. Несколько операций и все пока что без толку...

- Я приложу все свои силы и знания, чтоб вытащить тебя из этого кресла!

- Спасибо... Мама! Это, действительно, Алексей Петрович, или тот самый Андрей Черных, о котором я тебе рассказывала. Запусти его, пожалуйста, в ванную, пусть он там побреется папиной бритвой. И подстриги его! Как ты папу стрижешь. И ты сразу поймешь, что он совсем не дедушка! Идите, Алексей Петрович, мама Вам покажет, где ванная...

Алексей взял руку Ольги и поцеловал ее.

- Подождите минуточку, Алексей Петрович, я Вас сначала подстригу, да и бороду укоротим сначала ножницами, потом легче будет действовать бритвой...

Наталья Михайловна принесла с кухни в коридорчик у ванной табуретку, усадила на нее Ручьева, повязала на шею вместо салфетки наволочку и начала очень быстро и ловко орудовать ножницами. Через несколько минут она закончила работу.

- Ну, вот, а теперь мойтесь, брейтесь, чистое полотенце я сейчас дам. Набирайте пока воду в ванную...

И вскоре, неузнаваемо изменившийся, помолодевший, Алексей Ручьев сидел на кухне, пил горячий чай с вареньем и внимательно слушал рассказ Ольги обо всех переменах в управлении ФСБ за прошедший год. За столом собралась вся семья. Подошел с работы и отец Ольги. Немногословный и степенный, посвященный Натальей Михайловной в курс дела, он только слушал, не перебивая, не мешая Ольге высказаться, тем более, что такой оживленной и радостной он видел ее впервые после происшедшего с ней несчастья.

- Евгений Петрович был у меня в тот самый последний для него день. Добился, чтоб меня перевели в шикарную одноместную палату с телефоном, телевизором и видеомагнитофоном... Потом долго меня расспрашивал о Вас, Алексей Петрович, о том, что Вы просили передать, тщательно обдумывал все, кое-что записывал в блокнот. Я это хорошо запомнила, потому что, когда я попросила привезти в больницу маму, он тут же записал ее адрес. Да, что я рассказываю, Вы, наверное, не хуже моего знаете, какой он отзывчивый и душевный человек был, совсем не похожий на большого начальника...

- М-да...Вы, конечно, этого не знаете, я, когда возвращался из командировок в Барнаул, жил у Руслановых. У меня, ведь, чекистский стаж-то небольшой, четвертый год только. После того, как на журналиста Алексея Ручьева организовали покушение: утопили его в полынье, появился крестничек Русланова Андрей Черных. Евгений Петрович принял меня в штат, отправил на офицерские курсы, через два года запросил обратно на Алтай. Многое он сделал для меня. Не случайно жену и сына, Марину и Ромку, я отправил к нему... О том, что они погибли, я узнал случайно, в зимней лавиноопасной непроходимой горной тайге. Сейчас не представляю, как узнать, где они похоронены: следствие вела наша контора, а мне туда ходу нет!

- Я позвоню завтра Амиру, он придет вечером. Может, он знает! Да, если и не знает, ему можно пройти туда, к ребятам, и навести справки.

- А нельзя ему позвонить прямо сейчас? Вы часто перезваниваетесь?

- Не реже раза в месяц.

Ольге явно не хотелось делить Алексея с кем-то в этот вечер, но, стараясь не подавать виду, она набрала на принесенном из коридора аппарате домашний номер телефона Амира. Откликнулся женский голос:

- Алло, слушаю.

- Это квартира Сойновых?

- Да. Вам кого надо?

- Амира можно...

- Он на работе. Амир сейчас работает в охране - ушел на сутки. Завтра к девяти утра будет дома. Ему что-нибудь передать?

- Да. Передайте, что приехал его хороший знакомый, можно сказать, даже друг, с которым он прошлое лето был в командировке. Передайте, пожалуйста, что он остановился у Ольги Ковальчук. Пусть Амир завтра постарается встретиться с ним.

- Хорошо, передам.

- Спасибо.

Ольга положила трубку, где-то в глубине души все-таки очень довольная тем, что Сойнова не оказалось дома.

- Он на работе. Ушел на сутки. Я завтра утром позвоню еще раз и приглашу его на вечер. Часам к семи. Удобно для Вас это время, Алексей Петрович?

- Я буду занят только с двенадцати до тринадцати часов. В самый полдень.

- Значит договорились.

- В это время везде обеденные перерывы в нашем городе. Вы ни одного вопроса не сможете решить, ни к одному начальнику не попадете, - вступила в разговор Наталья Михайловна.

Ручьев улыбнулся:

- Просто у меня назначена на это время встреча с охотницей, алтайской девушкой по имени Айгуль. За этот год она несколько раз спасала меня от верной смерти. С ней я был на зимовке в дикой таежной глухомани. Три дня назад мы вынесли из тайги более двухсот шкурок пушных зверей. Есть там и одна, добытая мною, медвежья шкура. Девушка осталась в Артыбаше, чтоб сдать пушнину, и часть вырученных денег она пообещала привезти мне сюда, в Барнаул. Есть у нее для этой поездки и личные мотивы. Вместе с Евгением Петровичем, в тот же день у него в квартире, был убит и Иван Серегин, егерь Манжерокского участка, ее жених и мой друг. Вместе служили в Афганистане...

- Так вот откуда взялся егерь Серегин! Это Вы его послали к Русланову!

- Да, я. Знал бы, что его ждет, лучше б сам рискнул пробиться!

- А как Вам спасла жизнь Айгуль? Расскажите Алексей Петрович!

- И про то, как медвежью шкуру добыл, тоже! - попросил отец Ольги, Дмитрий Степанович.

- Это очень длинная история!

- Нам торопиться некуда, ночевать Вы все равно будете у нас, - разговорился, наконец, отец Ольги.

- Ну, пожалуйста, Алексей Петрович! - по очереди начали просить женщины.

Чувствуя себя в долгу за оказанное гостеприимство, за предоставленный угол, Алексей сдался:

- Хорошо. Располагайтесь удобнее. Начнем с того самого дня, когда Ольга улетела с откоса на своем стареньком "Москвиче". В этот день произошла и катастрофа со мной. Меня захватили люди Глазырина, привезли в подвал огромного загородного коттеджа Максимачева...

Профессиональный дар рассказчика, талант журналиста, помогли ему мгновенно завладеть вниманием своей немногочисленной аудитории и держать их в напряжении несколько часов.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Купание в теплой минеральной воде источника, барсучье сало, которое Айгуль заставила Ручьева принимать внутрь, а также растирала им грудь на ночь, заставило отступить болезнь: Алексей с каждым днем замечал улучшение самочувствия. На третий день пребывания их в домике, после того, как был принесен и второй, оставленный ими в тайге рюкзак, охотница устроила инвентаризацию. Что у них есть, а чего для нормальной зимовки в оторванном от людей мире, у них не хватает? Не доставало многих вещей: пороха, соли, сахара, лыж, лекарств, носков... Если немедленно отправиться в Артыбаш к деду Карпычу, тот, конечно, выручит. Но туда идти дня четыре, если не брать с собой еще не окрепшего Алексея, назад, с тяжелым рюкзаком, дней пять. Сутки - там. Вместе получается десять. Должна успеть до первых снегопадов, если выходить завтра! Приняв решение, Айгуль подготовила себе в дорогу рюкзак. Разложила для Ручьева по дням недели крупы и консервы, набросала карандашом примерное меню. Наконец, вечером, после купания, она решилась поговорить с Ручьевым.

- Алексей Петрович, как Вы себя чувствуете? Сможете ли без меня прожить десять дней?

- Что случилось? - насторожился Алексей.

- Нам для зимовки и работы в тайге не хватает еще много элементарных вещей, за которыми я одна смогла бы сходить дней за десять к хозяину этой избушки и другу отца деду Карпычу. Он, наверное, не выйдет на промысел в эту зиму, потому что кроме аптечки с баночкой меда и баночкой барсучьего жира, здесь нет никаких припасов. Ни для работы, ни для выживания. Нет, порою, даже самого необходимого, ну, например, пилы и топора. Как мы будем заготавливать на зиму дрова?

- Хорошо. Я согласен. Ты должна идти. И идти одна - я буду для тебя пока что только обузой. Возьмешь с собой Динку. У меня будет к тебе одна единственная просьба: купи для меня газет. Я, ведь, в прошлом газетчик и не могу без них и дня. Какие будут, но не слишком старые...

- Хорошо. Но за это Вы, Алексей Петрович, получите от меня очень трудное домашнее задание: трижды в день купаться в озере, натирать на ночь грудь барсучьим салом, и нашим туристическим топориком заготовить хвороста из валежника. В день по десять охапок. Складировать с подветренной стороны дома, у стены. В избушке у нас тоже должен быть сухой запас на растопку. В этом углу можно сделать поленицу, - она показала где. Айгуль, как только Алексей пришел в себя, вновь перешла в обращении с ним на более вежливую форму. Рассказав, как и какую готовить ему пищу, где собирать хворост, с чем выходить в тайгу, в какое время купаться в источнике, как протопить избушку, она уже в сумерках закончила инструктаж.

- Мне очень не хотелось бы потерять и Вас. Вы у меня теперь как бы единственный родственник на всем белом свете...

Хорошо, что в избушке было темно, иначе бы можно было заметить, как густо она покраснела. Она не была влюблена в Алексея, как еще совсем недавно в Ивана Серегина. Нет. Но несколько тяжелых для них дней, полных тревог и опасностей, борьба Айгуль за жизнь Ручьева и, как награда небес, трудное исцеление его - все это сблизило их. Алексей, почувствовав смущение девушки, решил сгладить неловкость ситуации шуткой:

- Я постараюсь вести себя примерно: не курить, не пить, не хулиганить в общественных местах, строго следовать устным и письменным инструкциям, но уж и ты постарайся не забыть о газетах, Айгуль!

- Ну, вот, и договорились. А сейчас спать! Мне завтра рано выходить в дорогу.

Проснувшийся на рассвете Ручьев уже не застал охотницы. Время потянулось медленно, тоскливо. С каждым днем становилось все холоднее. Через неделю после ухода Айгуль пошел первый снег, который на вершинах и перевалах окружающих его гор уже не таял. Алексей старался не думать о самом худшем. Черная армия Глазырина должна потерять их следы окончательно. Осенняя ненастная погода не позволяла им поднять авиацию для прочесывания на всякий случай горной тайги. Это, с одной стороны, хорошо. Но непогода, снег на тропах могли помешать и Айгуль...

Алексей находил успокоение в работе. Две поленицы вместо десятидневного срока он сложил за три дня. Сделал себе выходной, во время которого безуспешно пытался оживить рацию, но, по-видимому, батарейки основательно подсели или же антенна была недостаточно мощной. К вечеру, когда стало понятно, что все его усилия тщетны, и аппарат этот вряд ли заработает, он вновь вышел на заготовку хвороста, решив сделать по три поленицы у каждой стены.

В день, когда должна была вернуться Айгуль, он закончил работу к полудню. Пообедал и решил выйти навстречу, ну, хотя бы подняться на перевал и просмотреть тропу в том направлении, откуда она должна прийти и, хотя бы немного, помочь девушке.

Одевшись теплее, взяв бинокль, фонарик, спички, двустволку Ивана, подпоясавшись патронташем, он едва уловимой тропой двинулся в многокилометровый путь к вершине горы. Через два часа был у цели. Здесь, вдоль хребта, с подветренной юго-восточной стороны, деревьев уже не было, поэтому покрытое недавно выпавшим снегом пространство просматривалось на десяток километров вперед. Он достал бинокль и стал пристально всматриваться в сверкающее от белесого холодного солнца белое безмолвие вершин. Где-то километрах в восьми от него, он заметил одинокого волка, двигающегося в его направлении. Алексей снял с плеча ружье, проверил. Оно было заряжено патронами с картечью, на крупного зверя. "А вдруг это Динка! Но почему тогда она одна? Что-нибудь случилось с Айгуль?" Он вновь всмотрелся в зверя, торопливым галопом мчавшемся к нему. "Вроде бы, Динка." Алексей положил бинокль в рюкзак и решил двигаться навстречу. Однако стремительно налетевшая туча и густо поваливший снег слегка подкорректировали его планы. Он достал длинную, тонкую, похожую на бельевую, веревку, и, привязав ее одним концом за камень на вершине хребта, другой протянул к карликовой березке, что росла у начала спуска в долину, перекрыв, как шлагбаумом, тропу. Если назад придется возвращаться в потемках, в пургу, он не заблудится. После этого направился дальше, навстречу девушке. Примерно через полчаса Алексей услышал радостный лай и увидел мчавшуюся на него собаку. Он остановился, не зная, как ему встретить ее. Но Динка сама подбежала к Ручьеву, потерлась о его ноги и, повернув на свой след, понеслась в обратном направлении. Отбежав на десяток метров, она гавкнула несколько раз, словно поторапливая, перешедшего на трусцу, бегущего за ней Алексея, и вновь устремилась дальше. "Что-то случилось с Айгуль!" - с тревогой за жизнь охотницы, взмокший, задыхающийся, подгонял себя все время он. Динка не давала ему ни на миг расслабиться: едва только он переходил на шаг, как та начинала громким лаем выражать свое неудовольствие. Вконец вымотавшийся, километров через пятнадцать, он добежал до лежавшей с огромным рюкзаком за плечами прямо на снегу, потерявшей сознание то ли от болезни, то ли от усталости Айгуль. Приложив ладонь к ее лбу, он все понял: четыре ночевки на снегу, под ледяным ветром, даже ее молодое, тренированное крепкое тело не смогло вынести. У нее было какое-то простудное заболевание. Либо ангина, либо воспаление легких, либо все сразу, как это случалось у него не раз. И главное, что ему срочно нужно сделать - доставить ее в тепло. В домик. Он растер ей снегом горящее лицо, сделал, как умел массаж рук, ног. Охотница пришла в себя.

- Как хорошо, что ты меня встретил, Алексей Петрович! Похоже, что теперь я простыла... Рюкзак ни в коем случае не бросай! Или оставь сухарей Динке и попроси ее постеречь... Динка! Динка!

Собака, лежавшая рядом с ней, лизнула ее в щеку.

- Динка! Постереги рюкзак, пока меня дотащит до дома Алексей Петрович! - собака еще раз лизнула ее, безоговорочно выражая согласие. - Алексей Петрович! Рюкзак на лыжах. Их просто, наверное, занесло снегом.

- Теперь буду командовать я. Тебе на снегу больше нельзя, поэтому донесу на руках...

- Алексей Петрович! Я согласна, но только, когда начнется спуск в долину, а до спуска еще километров пятнадцать-двадцать. Я очень прошу довезти меня на лыжах. Тут есть все: и упряжка, и лыжи, их, наверное, только засыпало снегом. Я, ведь, последние километры везла наши припасы на этих санях...

Ручьев, отыскав в снегу веревку, понял, что тащившая волоком этот непомерный груз Айгуль, по-видимому, прилегла отдохнуть с подветренной стороны объемного рюкзака и потеряла сознание. Динка же, почуяв неладное, по своей собственной инициативе бегала за ним. Алексей нашел хитроумные завязки и крепления рюкзака к лыжам, отцепил их все. Отвязав прикрученный сверху, к рюкзаку, полушубок, он дополнительно укутал, спеленал и закрепил умным креплением к лыжам вновь потерявшую сознание Айгуль и, скомандовав собаке:

- Динка! Стеречь рюкзак! - впрягся в сани и стремительно, галопом, как ему казалось, помчал охотницу к спасительному домику.

С большим трудом, еще сам, не окрепший после тяжелой болезни, Ручьев уже в сумерках доставил Айгуль в жилище. Немедленно растопил печь. Дождавшись, когда в избушке стало жарко, он раздел ее почти донага, оставив только в плавочках и лифчике, и уже основательно сделал массаж, разогревая мышцы рук, ног, спины. Девушка пришла в себя:

- Алексей, твои руки, почему бьют током? Ты - экстрасенс?

- Молчи! Береги силы! Похоже, ты, как и я, недавно, простыла. Я тебя сейчас хорошо разогрел. Теперь разотремся барсучьим жиром, потом укрою потеплее, постарайся уснуть. Мне надо сходить за рюкзаком и Динкой.

Алексей развел в стакане кипятка чайную ложку барсучьего жира, и, давая больной по пол-ложечки этого универсального лекарства, при этом весело приговаривая:

- Сейчас ты поймешь, какой отравой меня все время поила... за папу...за маму...за Алексея Петровича ... - выпоил ей полстакана лекарства. Дождавшись, когда печь немного прогорела, он взял фонарик, лыжи, на которых привез Айгуль, двустволку и вышел в черную ночную тайгу.

Только утром, в предрассветных сумерках, он вернулся с огромным рюкзаком к охотничьей избушке деда Карпыча. Впустив в дом Динку, и втащив волоком припасы, он вновь принялся хлопотать у печи. Надо было вскипятить чай, сварить что-нибудь на завтрак Айгуль, Динке и себе. Да и протопить их жилье, как следует, тоже не помешает - за ночь при открытой заслонке дымохода тепло все выдуло. Сварив суп-лапшу из вермишели, заварив травами чай, он решил накормить сначала горячим завтраком Айгуль. Она уже проснулась и молча наблюдала за Ручьевым. Алексей, наконец, заметил это:

- О, отважная Алтайская Охотница, по кличке Зоркий Глаз, уже изволили окончить почивать!? Сейчас будет подан горячий кофе в постель. Не извольте беспокоиться!

Алексей налил из чайника в полулитровую металлическую кружку чай, кинул туда три кусочка сахара. Из ложечки, как и прошлым вечером, он напоил больную горячим чаем так, что у нее от тепла, разошедшегося по телу, зарумянились щеки.

- Алексей Петрович, я чувствую себя вполне нормально, и хотела бы встать - разобрать рюкзак! В тайгу сегодня мне еще рано, но по дому я могла бы очень много работы сделать. Пожалуйста...

- Хорошо. Я сейчас выйду, - предупредил ее просьбу Ручьев. Накинув шапку и полушубок, он вышел из дома.

Белое, до рези в глазах, покрывало чистого снега накрыло землю. Ветер в долине был слабый, густо сыпал снег. Алексей хозяйским взглядом окинул свое зимовье. "Да, хворосту сжег за эти сутки очень много. Нужны дрова. Крупные чурочки, положив одну из которых в печку, можно бы было не подкладывать потом несколько часов". Он решил пойти посмотреть поблизости сухие старые сосны, осины, пихты. Погуляв с полчаса по тайге, вплотную подступившей к охотничьему домику, он нашел несколько сухих сосен и осин. Если ему удастся их все повалить и пустить на дрова, то этого запаса хватит на всю зиму. Топор, настоящий топор и пилу, должна была принести Айгуль. Он направился к домику.

Охотница распаковывала рюкзак, доставая оттуда самые невероятные вещи, предметы, продукты.

- Это Вам, Алексей Петрович, - она достала туго скатанный, твердый сверток, килограмма на два, - здесь газеты за август и сентябрь. Все, что было у деда Карпыча забрала, скупила в киосках все свежие центральные и краевые...

- Спасибо большое, голубушка! Ты даже не представляешь, сколько радости ты мне доставила! Я даже выздоровел окончательно и бесповоротно сразу же.

- Но читать их нам пока некогда, Алексей Петрович. Пока нет больших сугробов, надо срочно делать запас дров. Настоящих дров, а не былинок-хворостинок...

- Да, конечно же. Я и зашел в домик за топором и пилой. Но ночью-то, при свете фонарика, читать, я думаю, можно будет?

Айгуль улыбнулась:

- Я привезла свечи. При свечах можно будет читать. А фонарик...батарейки надо беречь. Со свечкой в метель из дома не выйдешь! Кроме того, у нас теперь будет вот это, - она медленно, словно фокусник, достающий из пустого ящика кролика, извлекла из рюкзака миниатюрный транзисторный приемник.

- Слушать будем вечером, когда стемнеет. Вот Вам, Алексей Петрович ножовка. Она сделана дедом Карпычем из половины большой двуручной пилы, хорошо наточена, у нее отличный развод. В день работы такой ножовкой и вот этим топором можно заготовить два кубометра дров. Нам же надо, при самых скромных расходах, не менее двадцати. Зима в этих местах длинная...

- Айгуль! Благодарный ученик охотницы за все сотворенные для него благодеяния единогласно избирает тебя "Мисс Тайгою", а еще два три таких сюрприза и вам будет присвоено почетное звание "Мисс Вселенная"...

Андрей с ножовкой и топором направился к ближайшей сухой сосне. К вечеру, распилив дерево на крупные чурбаны, поколов их на четыре-шесть поленьев, Алексей перетаскал заготовленные дрова к избушке. Лишь после этого появился в домике:

- Разрешите доложить, дорогой вождь "Зоркий Глаз", Ваше дневное задание выполнено! Два кубометра дров напилено, нарублено и складировано!

- Что ж, за последние сутки Вами, Алексей Петрович, было сделано столько много хороших дел, что, я думаю, Вы заслужили не менее, чем часовую передачу новостей. Но у меня к Вам будет еще одна маленькая просьба: полечите меня.

- Ну, что ты, Айгуль, да разве ж я забыл об этом!

- Алексей Петрович, Вам кто-нибудь, когда-нибудь говорил, что у Вас мощнейшее биополе?

- Скажи понятнее, что это означает?

- Как? Неужели известный в крае журналист не знает, что это такое?

- Насчет журналистской известности явный перебор или мелкая лесть и подхалимаж. Я знаю, что это означает, но физически сам никогда не щупал это биополе, поэтому имею право выразить сомнение в его существовании.

- Вы когда родились, Алексей Петрович? День, месяц, год?

- 11 ноября 1961 года.

- Кошмар! Шесть единиц!

- Не понял?

- Считается при составлении гороскопов, что единицы, присутствующие в дате, месяце и годе рождения, указывают на то, сколько у человека энергии. Чем больше единиц, тем большей энергией вы обладаете или можете обладать. При двух, трех единицах уже можно быть экстрасенсом.

- Ты веришь в эту чушь?

- Меня во время массажа, который ты вчера делал, буквально пронизывали насквозь потоки согревающего электричества, исходившие от твоих рук.

- Я этого не почувствовал.

- Хорошо. Я раз видела, как экстрасенс делал такой фокус... Сядь, пожалуйста у стола, у свечи, закатай свитер до локтя на любой руке. Я пока что найду карандаш.

Порывшись в одном из карманов своего необъятного рюкзака, она достала авторучку, заправленную четырьмя стержнями разных цветов. Подойдя к Алексею, она, на его руке, между кистью и локтевым суставом, поставила жирную черную точку. Вокруг нее она сделала окружность диаметром не более сантиметра.

- А теперь ты должен сосредоточиться и резко, через глаза, а также мысленно, заставить свой организм направить в эту точку тепло, энергию. Если почувствуешь ожог, немедленно прекращай - точка все равно покраснеет! Это будет доказательством того, что биополе у тебя существует, и оно очень мощное.

- Ты так уверена в положительном исходе, что мне стыдно тебя подвести. Но, увы, мне кажется, ничего из этого не получится. Итак, факир дает представление!..

Он сделал все, как просила Айгуль, и уже через секунду застыл с открытым от изумления и боли ртом: на месте нарисованного Айгуль кружочка красовался волдырь от ожога.

- Я же говорила!.. Я же говорила! - восторженно вскрикнула Айгуль. - Ой, я сейчас! В аптечке у меня есть облепиховое масло.

Она быстро достала из коробочки флакончик с оранжевой жидкостью и кусочек ваты. Едва только девушка коснулась тампоном, смоченным холодным маслом, ожога, как боль утихла. К Алексею вернулся дар речи:

- Вот теперь я материально пощупал это самое биополе и вынужден признать: да, что-то есть. Скажи, Айгуль, а чем я вызвал ожог - направленным взглядом или изнутри направленной энергией?

- Это тебе лучше знать. У меня слабое поле, и такое я сделать не могу...

- Да - да, конечно, извини.

Алексей все еще не мог прийти в себя от неожиданного открытия, которое он только что сделал.

- Так я ж могу, наверное, и у тебя вызвать такие же ожоги? Как мне теперь лечить тебя?

- Алексей Петрович, ты прямо барашек какой-то, бестолковый! Сейчас ты всю энергию биополя направил в одну точку, а при массаже будешь излучать рассеянную. Попробуй сейчас кисти своих рук держать, ну, скажем в полуметре от меня. Поставь себе задачу: отдавать положительную, здоровую энергию мне через кисти своих рук...

Айгуль, не заметив, вновь перешла в разговоре с Алексеем на "ты", что позволяла себе лишь с самыми близкими для нее людьми. Алексей же, уловив изменения, не подал виду, догадываясь, что со сменой формы обращения станут более доверительными и простыми их отношения. Алексей сосредоточился и отдал внутренний приказ организму. И сразу же почувствовал, как кисти его рук излучают тепло, направленное на грудь девушки.

- Ой-ой! Слишком сильно, слишком много, - сразу же среагировала охотница, почувствовав, как электрические уколы глубоко вонзались в нее.

Ручьев расслабился. Сила, мощность биоизлучения уменьшилась, и Айгуль блаженно заулыбалась:

- Вот, сейчас хорошо, тепло и ласка идет от твоей энергетики. Спасибо...

После лечения охотницы Алексей сделал запас дров на ночь: принес пару охапок свежезаготовленных крупных поленьев, подкинул в печь. Айгуль накрыла стол, и они поужинали очень вкусной кашей с тушенкой.

- Завтра попытаюсь добыть свежего мяса, консервы нам надо экономить, - подала голос Айгуль, - ну, что, будем слушать новости? - вновь заговорила она, улыбнувшись Ручьеву. Алексей, до сих пор еще не пришедший в себя от пережитого потрясения, вспомнил, наконец, о газетах и радиоприемнике:

- Да - да! Сначала радио! Надо хотя бы узнать, какое сегодня число и поставить правильно часы...

Приемник ловил две три станции, длинноволновые. Краевых, местных, радиостанций Ручьев, крутивший ручки настройки, не нашел ни одной. Но и то, что ему удалось послушать "Маяк", узнать точное время, число и день недели, он был очень рад. Поразило его, однако, что было всего лишь 24 сентября.

- Айгуль! Неужели еще сентябрь? Я считал, что уже ноябрь на дворе!

Запомнился этот день Алексею на всю жизнь. Да, и последующий за ним сулил ему также неожиданное испытание.

Утром он проснулся первым. Нащупал на лавке у изголовья фонарик, вышел на свежий воздух по надобности, набрал заодно дров и, возвращаясь в дом, уже на крыльце, услышал жуткий звериный рев со стороны озера. "Кто это может быть? Медведь, барс, рысь, тигр?" Алексей ни разу не слышал голосов этих животных. "Наверное, это медведь! - решил он, - шатун. Надо будет сказать Айгуль об этом, когда она проснется".

В избушке было прохладно. Он решил растопить печь. Нащипав лучинок, положил их на кусок сухой бересты, добавил сверху несколько сухих веточек хвороста и пару крупных поленьев. Отыскав при помощи фонарика спички, приготовился зажечь получившееся сооружение, но, вспомнив вчерашний опыт, решил продолжить исследования. Подсветив фонариком, он выбрал точку на бересте, остановил на ней свой взгляд и, напрягшись, послал, мгновенно сконцентрированное, большое количество теплоты в эту точку. Береста задымилась и вспыхнула. "Здорово! Я могу теперь обходиться без спичек и, заблудившись в тайге, от холода-то точно не умру!" - с восторгом думал о своих способностях Ручьев. "Что бы еще попробовать сделать?" Увидев коробок со спичками у себя в руках, он достал одну, положил ее на столе и, отойдя на два шага, зажег ее взглядом. Достал еще одну. Положил у изголовья Айгуль на огарок свечи и, вернувшись к дверям, со второй попытки зажег спичку и соответственно свечку. Девушка проснулась, сразу поняла, чем он занят.

- Это хорошо. Значит, нам теперь можно не бояться, что спички кончатся. Ты бы попробовал батарейки заряжать, что зря расходовать энергию! - пошутила она. Алексей воспринял всерьез. Ему хотелось экспериментировать и экспериментировать.

- Дай хоть одну подсевшую!

- Нет еще. Как будут, через несколько дней, на ночь, на подзарядку, обязательно буду отдавать тебе. Алексей Петрович, шел бы ты поспал еще, а я пока приготовлю завтрак!

Алексей, успокоившись, прилег и неожиданно, то ли потому, что потерял много энергии, то ли потому, что не доспал, уснул. А когда проснулся, девушки уже не было. На столе, рядом с теплыми чугунками лежала записка: "Ушла в тайгу. Буду к вечеру. Тебе задание: приготовить столько же, как и вчера, дров. Айгуль." Алексей вспомнил, что забыл предупредить девушку о крупном, бродящем около их жилища, звере. Он выскочил на крыльцо. Глаза резанула белизна. Привыкнув, он принялся внимательно разглядывать окрестные склоны гор. Нигде никого не было. Постояв несколько минут, послушал звуки тайги. Вспомнил, что с охотницей ушла Динка. Собака предупредит и выручит. Он вернулся в дом, плотно позавтракал и направился к ближайшей сухой сосне. Во второй половине дня, когда Ручьев раскалывал последние чурки поваленного этим днем дерева, он вновь услышал тот жуткий звериный рев у себя за спиной. Мгновенно оглянувшись, он увидел метрах в тридцати, на тропе между ним и охотничьим домиком, огромного медведя. "Вот, наглец, путь отступления отрезал, - быстро отметил он, - надо срочно что-то придумать! Главное - не паниковать!" Алексей вспомнил газетные сообщения о схватках с медведем. "Кажется, надо самому руку толкать в пасть, чтоб сохранить голову. А что, если применить карате? Разные весовые категории! Миша потянет килограмм на двести, у него же только восемьдесят, поэтому, если он даже и будет удачно наносить удары ногами, то сам, как мячик, будет отскакивать от зверя. Тот же, наверняка, сохранит равновесие и получит возможность контратаковать". Алексей, сжимая топор в правой руке, лихорадочно искал выход: что предпринять, как обороняться? Как он мог, понадеявшись, что дом рядом, выйти в тайгу без оружия!

Встретившись взглядом со вставшим на дыбы медведем, он вспомнил проведенные сегодня утром опыты. "Надо подпустить ближе, а когда зверь будет в пяти шагах от него, попробовать концентрированным всплеском биоэнергии выжечь глаза, а затем нанести удар топором по черепу". Алексей успокоился, внутренне собрался. Далеко за медвежьей спиной послышался лай Динки. Ручьев двинулся навстречу продолжающему психическую атаку, идущему медленно, на задних лапах, во весь свой рост, громко ревущему медведю.

Вот они уже метрах в пяти друг от друга. Алексей, не выдержав, напрягся и сделал сброс энергии в глаза медведю. Но тот, взревев еще яростнее, продолжал сближение. "В чем дело? Утром же зажигал бересту!" Вспомнив, как он это делал, Ручьев догадался, в чем у него сейчас была ошибка. Он вновь сосредоточился, напрягся, и сделал выброс энергии точно в черную точку зрачка правого глаза. Рев, который раздался в двух шагах от него, можно было сравнить, пожалуй, только с ревом реактивного самолета, набирающего скорость перед взлетом. Медведь, совсем как человек, одной лапой зажал глаз, но, по-прежнему, продолжал движение на Ручьева. После того, как Алексей повторил атаку, тот остановился совсем. Зажав лапами глаза, сел, затем лег и, катаясь по снегу, жутко, с интонациями боли и обиды в голосе, продолжал свой нечеловеческий вой. Ручьев, выбрав момент, нанес страшный удар топором по черепу медведя. Тот мгновенно стих и, дернувшись несколько раз, испустил последний вздох.

И хотя Алексей вынужден был защищать свою жизнь, ему было жалко убитого зверя. "Дурак, ты брат, дуралей! И вся твоя порода - дурацкая! Ты думаешь, что царь и бог в этом лесу, не допускаешь даже мысли, что кто-то может быть тебя сильней. А зря! Как видишь, ты оказался не прав. И ничего уже поправить нельзя... для тебя!"

Прибежали запыхавшаяся Айгуль и взъерошенная, рычащая Динка. Увидев, что с Ручьевым все в порядке, что он цел и невредим, охотница успокоилась и уже шутливо сказала:

- Алексей Петрович, тебя, ну, ни на миг нельзя оставить без присмотра! Зачем подрался со зверем? Что нам сейчас делать с этой горой мяса?

- Не люблю быть должным! - откликнулся он на ее шутливый тон, - возвращаю тебе медвежью шкуру взамен утопленной в Катуни!

- Ах, шкуру возвращаешь?! Ну, что ж, вот тебе нож, снимай!.. Ладно-ладно, не вытягивай лицо, будешь работать под моим чутким руководством...

Сняли шкуру и разделали тушу уже глубокой ночью. И на несколько дней у них установился обильный мясной стол. Вплоть до того самого рокового дня, когда он в последнем номере краевой газеты прочитал объявление о розыске свидетелей, которые помогли бы прояснить, как попали в реку убитые из огнестрельного оружия Ручьева Марина Владимировна и ее сын Роман. Трупы их были обнаружены пятого сентября. Личности их были установлены только через неделю. Что-либо знающих об обстоятельствах их гибели просили позвонить по телефону 34-75-82. Это был номер телефона в кабинете Русланова. Кто-то, вероятнее всего, его заместитель майор Лобачев, расследует это дело. Дело о гибели семьи Ручьевых...

Алексей впал в депрессию. Не ел, не пил, не разговаривал с Айгуль. Через сутки он поседел. Когда утром девушка увидела не спавшего всю ночь седого Ручьева, у нее испуганно сжалось сердце...

Предыдущим днем, работая около домика со шкурками, она услышала то ли стон, то ли крик, донесшийся из избушки. Вбежав немедленно в дом, она увидела его лежавшим на своей лавке без движений, со стеклянным взглядом, упертым в потолок. На полу валялась газета. Айгуль догадалась, что источником нанесенного Алексею удара была именно она. Девушка быстро нашла и то объявление, которое только что изучал он. Попыталась утешить словами, выразить сочувствие, но Ручьев ее не видел, не замечал. Зная, что время лечит душевные раны лучше целителей, она отступилась. Прошло еще три дня. Айгуль днями работала, уходила на лыжах проверять капканы, расставленные на звериных тропах по долине. Делая тридцатикилометровый круг ежедневно, и принося, как минимум, тушки одного, двух пушных зверей, с которых надо было снять шкурки и выделать их, охотница уставала. Эти три дня они молчали. Айгуль готовила и оставляла на столе пищу для него, но тот к ней не притрагивался. Она понимала, что нужна какая-то встряска, надо, чтоб случилось что-то необычное, из ряда вон выходящее, тогда Алексей придет в себя.

Обстоятельства сложились так, что Ручьеву вновь пришлось стать таежным врачом и ветеринаром. Это случилось тринадцатого октября. После удачного в тот день обхода с проверкой капканов и петель, Айгуль и Динка уже подходили к дому, оставалось километра три, не больше. Вдруг овчарка зарычала, поведя носом, затем развернулась и остервенело залаяла. Мгновенно обернувшись назад, охотница увидела небольшую стаю волков, молча и стремительно мчавшихся на них. "Шесть!" - сосчитала она, пока снимала ружье с двумя патронами, заряженными картечью. Девушка сняла с предохранителя и дважды выстрелила в вырвавшихся вперед зверей. Быстро перезарядила - отстрелила еще двух и тут же была вынуждена вступить в рукопашную с оставшимися двумя. Пришлось работать большим охотничьим ножом. Не больше минуты продолжалась схватка, в которой Айгуль и Динка боролись за свои жизни. Затем волки, получив несколько колотых и резаных ран, отступили. Сильно покусанная, с кровавой раной на боку и на задней ляжке, собака лежала и тихо скулила. У Айгуль кровь сочилась с ран на бедрах и ягодицах. "Как это Динка не дала нападавшему на нее сзади волку добраться до ее шеи!?" - подумала она и вслух поблагодарила собаку:

- Спасибо, родная! Ты сегодня спасла мне жизнь, не дам тебе помереть и я.

Она отстегнула лыжи, достала из рюкзака веревку, нарезала несколько коротких веревочек. Прежде всего, наложила жгуты собаке и себе, чтоб не потерять много крови. Затем связала лыжи, положила на них Динку и медленно заковыляла к зимовью. Минут через сорок они добрались до крыльца дома. Втащить собаку в избушку у нее уже не было сил.

- Подожди, Динка! Сейчас позову Алексея Петровича.

Она вошла в дом.

- Алексей Петрович! Помоги нам с Динкой! - негромко проговорила она. Хотела подойти поближе, но у нее вдруг подкосились ноги, и она упала...

Ручьев впервые за четыре дня среагировал на звук. Это был шум падения человеческого тела. О чем говорила Айгуль, он не слышал, но необычное ее поведение, то, что она упала ни с того ни с сего на пол - переключило зацикленное на трагедии сознание Алексея. Он встал, подошел к охотнице, аккуратно поднял ее и перенес на нары. Айгуль пришла в себя и сразу же попросила:

- Там, за дверью, Динка. Принеси ее, окажи помощь сначала ей. Пожалуйста, Алеша! Она спасла меня сегодня. Волки нас немного покусали...- выпалила она, опасаясь, что вновь потеряет сознание, ничего не успев сказать об овчарке. Алексей аккуратно занес Динку. Быстро растопил печь, поставил кипятить воду - надо будет промыть раны. Девушка, увидев, чем он занимается, попросила:

- Алеша! Принеси воды из источника, ее не надо кипятить!

Алексей, схватив чайник и ведерко, помчался к озеру, набрал теплой целебной воды и так же бегом вернулся обратно. Отыскав аптечку, с бинтами и йодом, все приготовил к перевязке. Начал с Айгуль. Раздел вновь потерявшую сознание девушку донага, положил на живот. Все раны на ее теле оказались сзади: на икрах, на бедрах, на ягодицах. Промыв их водой из источника, он обработал раны йодом и густым раствором мумие. Рваную рану на ягодице зашил белой стерильной ниткой и иголкой, специально предназначенной для этого. Забинтовав кровоточащие места на бедрах, он накрыл охотницу двумя одеялами, и переключил свое внимание на собаку. Раны у Динки были больше и глубже. Три раны ему пришлось зашивать, остальные, мелкие, он смазал йодом и раствором мумие. Закончил лечение Динки уже при свете фонарика. Понимая, что хандрить ему теперь будет некогда, он отправился к плите. Готовить ужин на всех. Так неожиданно оборвался его траур по погибшим близким...

Неделю не выходили в тайгу Айгуль и Динка. Ручьев, как заботливый врач, ежедневно обрабатывал раны, делал перевязки. На третий день и охотница, и собака начали понемногу вставать, ходить по комнате, разминать понемногу мышцы. Айгуль попыталась было ругаться с Алексеем:

- Алеша, почему раздел девушку донага, неужели нельзя было...

- Я Вам сейчас не Алеша, а врач, и Ваш худосочный, мальчишеский зад меня совершенно не интересует. Если хотите погулять, гуляйте по квартире, я буду уходить на часок после обеда. Ходи в платье, в ночной сорочке, но надевать джинсы на раны - я пока запрещаю! - строго обрезал он.

И все-таки на седьмой день Айгуль ему не подчинилась. Нашла спрятанные Алексеем джинсы, оделась и, взяв с собою Динку, вышла на маленький, усеченный до четверти круг. Они дошли до места, где у них была схватка с волками, и вернулись обратно.

- Завтра пойдем до половины, Динка, послезавтра - полностью, - потрепав загривок собаке, сказала Айгуль, когда они вошли в дом, и так, чтоб слышал Алексей, недовольный тем, что они в предоставленный для прогулок по избе час, сбежали в тайгу.

- Не надейся, что отпущу одну. Пора тебе, действительно, обучать меня охотничьим премудростям. Дров я наготовил уже, наверное, на две зимовки, не меньше, а вот добыть зверя без вас не смогу. Случись опять, какая болезнь у тебя - умрем с голоду!

- Не преувеличивай мои заслуги - едим-то пока что медвежатину, добытую тобою...

Однако со следующего дня Ручьев начал выходить с ними в тайгу. Сначала без лыж, снегу еще было не так много, затем под руководством Айгуль он смастерил себе пару великолепных охотничьих лыж. И как настоящий охотник-профессионал научился слушать и понимать звуки тайги, читать следы на снегу, ставить капканы и петли на пушного зверя, научился добывать пропитание в горной Алтайской тайге. Открытое у себя мощное биополе постоянно подталкивало его к различным экспериментам. Он научился подзаряжать батарейки, зажигать взглядом спичку с расстояния в пятнадцать метров. А однажды, когда он был один в избушке, Ручьев попробовал с помощью биополя преодолеть земное притяжение. Он оторвался от пола сантиметров на десять, продержался несколько секунд как бы в подвешенном состоянии и плавно опустился на пол. Реакция организма была очень странной: его несколько секунд мучили спазмы желудка, и сильно рвало. Больше он никогда не пробовал повторить этот эксперимент. Однако знание того, что он может использовать биополе для преодоления земного притяжения, подсказало ему два следующих опыта...

В тот день был обильный снегопад. Сугробы около их дома выросли за сутки чуть ли ни на полметра. Айгуль, Динка и Алексей прошли только половину круга. Чтоб выйти на вторую половину привычной для них ежедневной марафонской дистанции, надо было преодолеть небольшое, но очень узкое и лавиноопасное ущелье.

- Дальше идти нельзя. Скоро будет сход лавины с этой горы, - охотница показала на крутой высокий хребет, возвышавшийся слева, - а затем и с этой. Да, и нам надо сегодня прийти пораньше, очистить зимовье от снега и приготовить праздничный ужин.

- Какой еще может быть праздник в начале зимы? До Нового года еще далеко! - он посмотрел на свои "командирские" часы, показывающие кроме времени еще и дату месяца.

- Одиннадцатое ноября?.. Айгуль! Так у меня же сегодня день рождения! Как ты вспомнила, я, ведь, совершенно забыл!

- Поворачиваем домой, хватит трудовых будней, пусть будет сегодня праздник!

- Пусть будет сегодня праздник! Седому деду Петровичу уже тридцать один год! - Айгуль впервые после трагического известия о гибели его семьи видела Алексея таким возбужденным. Всю дорогу, до зимовья, он шутил, предлагая праздничные блюда, программу проведения праздника. Когда они, наконец, добрались до жилья, девушка попросила его заняться расчисткой от снега тропинок, ведущих к воде, к дровам. Сама же направилась готовить праздничный ужин. Ручьев, орудуя широкой и тяжелой деревянной лопатой, сделанной им из цельного куска сосны при помощи ножовки, ножей и топора, быстро управился с поставленной ему задачей и, играя с Динкой, прыгая и кувыркаясь в сугробах, неожиданно остановился:

- Стой, Динка! Есть гениальная идея! Сейчас будут установлены новые мировые рекорды по прыжкам в высоту и по прыжкам в длину.

Сняв бельевую веревку, натянутую хозяйкой зимовья между двумя соснами, он отметил на ней высоту своего роста - сто восемьдесят сантиметров. Затем добавил еще столько же, согнув веревку пополам. Отложил на очищенной тропе три раза по три метра шестьдесят сантиметров.

- Итак, Динка, ты сейчас будешь свидетелем мирового рекорда двадцать первого века. Скромный военнослужащий, Алексей Ручьев, прыгнет в длину на одиннадцать метров! Не веришь? Ну, смотри...

Первый прыжок был метров на шесть, приземление очень неудачным: он упал почти плашмя на спину. "Неправильно включил поле. Надо одновременно с толчком ногой отпихнуться сильнее руками!" Следующий прыжок был метров на восемь, затем на девять. Промерив еще раз расстояние от точки приземления своего следующего прыжка, а оно должно будет состояться в центре глубокого пушистого сугроба, до места отталкивания, Алексей вновь разбежался и прыгнул... на одиннадцать метров.

- Есть! Мировой рекорд! Теперь ставим высоту два метра семьдесят сантиметров...

После некоторых манипуляций и замеров веревкой,

Ручьев натянул ее между двумя соснами над высоким сугробом. После нескольких тренировочных попыток в снег рядом, он взял "перекидным" два метра семьдесят сантиметров. Надо было с кем-то поделиться радостью. Он помчался в дом.

- Айгуль! Оденься, выйди на минутку, я хочу посвятить тебе в этот памятный день пару мировых рекордов! - с шутливой интонацией выпалил он. Девушка накинула полушубок и вышла с Ручьевым.

- Сейчас Вам будет показан прыжок в длину на одиннадцать метров. Это прыжок, который будет возможен для человека, только в двадцать первом, двадцать втором веке.

Алексей разбежался и прыгнул. За счет высокой скорости, которую он набрал к моменту отталкивания, а главное, из за высокого взлета вверх - Ручьев вытолкнулся не менее, чем на полтора метра вверх - он улетел к одиннадцатиметровой отметке. Затем также легко и непринужденно взял два метра семьдесят сантиметров.

- Ну, как, впечатляет? Эти рекорды я посвящаю тебе, о мисс Вселенная, - перешел он вновь на шутливый, высокопарный тон, - единственной женщине на этой заброшенной на задворки вселенной планете, вспомнившей про именины мужчины, изгнанного из людского сообщества в дикие леса неисследованного мира!

- Вот, ты, смог это сделать сейчас, а почему думаешь, другие не смогут?

- Но, Айгуль, я же сделал это с помощью мощного биополя...

- А ты знал, что оно у тебя есть? Вспомни, с какой иронией еще совсем недавно ты говорил о нем! Почему ты думаешь, что другие экстрасенсы или люди, обладающие мощной энергетикой, не смогут обнаружить у себя таких способностей?

- У тебя очень убедительная мужская логика! Вынужден признать это, сделав Вам, о мисс Вселенная, еще один подарок в виде комплимента. Но когда же будут подарки имениннику, ведь, у людей положено что-то дарить на день рождения?

- Эх, дедушка седобородый, а ведет себя, как капризный ребенок, - улыбнулась Айгуль, - пойдем, подарки уже дожидаются тебя.

Они вошли в избу. Девушка подошла к столу, взяла темный кожаный футляр, напоминающий чехол для очков, и протянула его Ручьеву. Он открыл его и увидел старинную опасную бритву, с остро заточенным блестящим лезвием из нержавейки. Айгуль, пока он разглядывал подарок, успела приготовить для него еще сверток: полотенце, мыло, чистую рубашку.

- А сейчас, со всем этим - на озеро, мыться, бриться, чиститься на именины!

Жаркое из медвежатины, чай с душистым цветочным медом (баночку дал дед Карпыч), сухари - вот и все немудрящее, но аппетитное угощение, выставленное девушкой на стол, накрытый для именинника. Айгуль налила в кружки по глотку спирта, разбавила его водой. Побрившегося, одетого в праздничную одежду Ручьева, она встретила с улыбкой:

- Прошу к столу, Алеша! - а когда он уселся на лавке напротив ее, продолжила:

- Первый и единственный тост будет - за именинника! За то, чтобы ты долго жил и отомстил за смерти близких нам людей!.. Давай выпьем, не чокаясь, помянем их, - с чисто женской непоследовательностью вдруг решила она. Алексей в три глотка проглотил обжигающую жидкость и набросился на медвежатину. А через несколько минут, дождавшись, когда насытится Ручьев, Айгуль включила транзисторный приемник, нашла медленную легкую музыку и попросила:

- Пригласи меня на танец, Алеша! Или я тебе совсем не нравлюсь, как женщина?..

Алексей с удивлением посмотрел на девушку. Скромное, легкое девичье платье плотно облегало ее красивую фигуру. Она выглядела красавицей и волновала его. Он подошел к девушке, протянул ей руку:

- Милая Айгуль, подарившая такой неповторимый праздник, разреши пригласить тебя на танец!

Во время танца он вроде бы нечаянно коснулся своей грудью груди девушки. У него вспыхнуло желание - ему очень хотелось обладать этой женщиной. Айгуль почувствовала состояние партнера, но не отстранилась, а наоборот, прижалась, и они слились в длительном поцелуе, от которого у нее закружилась голова.

- Подожди, Алеша, я не могу так - Динка смотрит на нас. Я ее стесняюсь...

Она положила несколько кусков мяса в чашку и вынесла на крыльцо. Овчарка молча проследовала за чашкой и осталась за дверью.

- Вот теперь мы одни. Ты очень надежный, сильный, красивый, умный. И достался мне на целую зиму. От меня тебе сбежать некуда... Я хочу, чтоб ты был первым моим мужчиной. Иди ко мне...

Айгуль выключила транзистор, задула свечу, сняла платье и легла в постель нагой, дожидаясь Алексея, который стремительно скидывал с себя праздничную одежду...

С этого дня они стали семьей. Жили, как муж и жена, очень дружно. Ссор не было. Но еще дважды за зиму жизни Ручьева и Айгуль подвергались серьезным опасностям.

В конце февраля, в самое время вьюг, метелей снегопадов, Ручьева накрыла лавина, как раз в том ущелье, в которое когда-то, в день его рождения, они не решились входить...

Когда у Айгуль приходили месячные, которые она очень тяжело, болезненно переносила, Алексей, как опытный охотник, выходил в тайгу без жены. В тот день, ветреный и с обильным снегопадом, он собрался на обход с Динкой.

- В дальнюю долину не ходи! В ущелье возможен сход лавин в такую погоду, - предупредила его жена.

- Хорошо, - согласился Ручьев, не желая волновать ее, - тогда вернусь рано, засветло.

"Тоже мне, опасность! Ну, подумаешь, припорошит снежком малость. Откопаюсь, - решил он все-таки пробежаться по большому кругу. Для того, чтобы Айгуль не заметила обмана, надо было двигаться со скоростью вдвое большей, чем обычно. "Кстати, будет хорошая тренировка на скоростную выносливость..." Туда, в дальнюю долину, они проскочили нормально. Удачен был и обход: в один из капканов угодил самый ценный пушной зверек в этих местах - соболь. Проверив с десяток капканов и петель, они вновь оказались у входа в узкое ущелье, соединяющего две долины. Можно было бы пострелять, чтоб спровоцировать сход лавины, но выстрелы могла услышать Айгуль, а это означало бы для нее, что муж находится в серьезной переделке и просит о помощи. "Нет, стрелять нельзя. Проскочим обратно так же, как и сюда!" - решил он.

- Ну, Динка, давай наперегонки!

Они миновали уже середину опасного участка и приближались к выходу, когда Ручьев услышал нарастающий сзади и сверху какой-то гул. Он понял, что это такое:

- Динка, быстрее! Пожалуйста, быстрее! - закричал он собаке, увидев, что той осталось буквально с десяток метров до места, где кончалась узкая горловина ущелья, и начиналась широкая часть долины. В следующее мгновенье он был сбит с ног. Кувыркаясь и выполняя немыслимые кульбиты, Алексей пролетел несколько метров, прежде чем был засыпан основной волной снега. Все это время он ни на миг не терял сознания. Когда все стихло, Ручьев попробовал пошевелить руками и ногами - ничего не получилось. Впервые он осознал, насколько серьезно он влип. Дышать становилось все труднее, но пока еще было возможно. Он только что бежал, дыхание, сбитое большой нагрузкой, надо восстановить. Он расслабил все мышцы, размяк. Стало немного легче. 'Надо ждать помощи. Самому мне не выбраться. Если Динка успела проскочить опасную зону, она меня найдет', - решил он и замер, готовясь к длительной борьбе за свою жизнь...

Динка на несколько секунд раньше Алексея услышала шум зародившейся лавины. Обогнав его, она стремительно неслась на широкий простор. И хотя ее все-таки сбило и несколько раз крутануло в сторону от направления движения, инстинкт заставил ее в следующее мгновение вскочить на лапы и продолжить спасительный бег. Овчарка была задета уже затухающей волной. Дождавшись, когда стихло гулкое лавинное эхо, и улеглась снежная пыль, Динка тихо заскулила, растерянно дожидаясь хозяина. Но его нигде не было. И тогда собака пошла на поиски. Она всегда легко находила его не только по своеобразному, неповторимому запаху, но и по тому, что вокруг него была всегда большая аура - энергетический круг, попадая в который овчарка ощущала приятное покалывание в носу и на языке. Побродив немного в том месте, где она его видела в последний раз, Динка ощутила в стороне слабое присутствие хозяина. Добравшись до места, где идущее из-под снега тепло ощущалось наиболее сильно, она стала яростно, передними лапами, рыть нору. Так, как обычно охотничья собака добирается до барсука. Через несколько минут овчарка исчезла в яме глубиной до метра, а через полчаса лизнула ладонь правой руки Алексея, дававшей наиболее мощное излучение и служившей собаке маяком. Дальше Динка стала пробиваться к лицу Ручьева. Но работа шла очень медленно, сползающий по краю ямы снег сводил все ее труды на нет. Тем не менее, вскоре все-таки показалось лицо ее хозяина, находившегося уже в бессознательном состоянии.

Свежий, смолистый, очень богатый кислородом воздух вернул угасающее сознание Алексея. Почувствовав, как по его щеке протащили что-то шершавое, теплое, он открыл глаза и увидел улыбающуюся морду Динки.

- Умница! Спасибо, голубушка! Теперь не задохнусь. Зови Айгуль с лопатой, она откопает дальше!

- Айгуль с лопатой здесь, - услышал он с верха ямы голос своей спутницы жизни, - Айгуль дисциплинированный человек и всегда слушает людей опытных. Особенно, если что не знает. Но когда ты научишься слушать? - заворчала она, спрыгнув в приготовленную овчаркой яму и продолжив уже ускоренными темпами раскопки незадачливого супруга. Вскоре Ручьева извлекли из под многометровой толщи снега. Идти, опираясь на плечо Айгуль, он мог. Синяков и шишек было, конечно, много, но главное - не было переломов. Были потери, очень расстроившие Алексея. Когда его сбила первая волна снега и, кувыркая, понесла в сторону противоположного склона, у него сорвало с плеча ружье, сбило с головы шапку, сломало обе лыжи. Он все порывался поискать вокруг, хотя бы ружье вернуть. То самое ружье, подаренное или, точнее сказать, завещанное ему Иваном. Да и как ему теперь без ружья в тайге!

- Алеша! Сейчас возможен сход лавины с противоположной горы. Если нас тут всех накроет, то уже никогда ружье Ивана тебе не понадобится. Никуда оно не денется, снег сойдет - найдем! Пойдем, пойдем отсюда, смотри, какой снегопад!

- Хорошо, - вынужден был подчиниться Ручьев, - пойдем. Но скажи, а как ты догадалась, что я попал в беду?

- Помнишь, осенью, когда мы шли по хребту к зимовью, ты заболел. Вот тогда твой страх, что ты погибаешь, не сделав главного, ужас, боль - все это сразу вошло в меня, и я, еще не увидев тебя, уже знала, что с тобой случилось несчастье. Сегодня все было так же. И когда я почувствовала, что ты в опасности, я выбежала на крыльцо. С той стороны, куда вы с Динкой ушли, донеслось эхо лавины. Я, конечно же, сразу догадалась, что надо брать лопату и бежать тебя откапывать.

- Я теперь тебе ни одного письма писать не буду! Напрягся, представил охотницу в избушке - и мысленно послал всю информацию о себе. Жив, мол, здоров, чего и тебе желаю... Стоп! А почему я твое поле ни разу не поймал?

- У меня поле слабое. Да, и в такие критические ситуации, когда твоя жизнь висит на волоске, я почти не попадаю.

- А волки? Хотя...я сам себя отгородил от мира тогда черным траурным полем. Прости. Но все равно, я думаю, вряд ли что почувствую, случись с тобой несчастье... Все это мистика какая-то.

Не прошло и месяца, как он вынужден был изменить свое мнение.

Айгуль в тот день вышла в тайгу одна - у Алексея было много работы по выделке шкурок. Из-за начавшихся сходов лавин капканы стали ставить только в своей части долины, в удалении от крутых горных склонов. Круг был небольшой, километров восемнадцать-двадцать. Они уже возвращались назад, когда овчарка зарычала, подавая знак тревоги хозяйке. Проследив за взглядом замершей в стойке собаки, она увидела на хребте горы цепочку волков, бегущих в том же направлении, что двигались они. "Восемь, - мгновенно сосчитала Айгуль, - патронов взяла с собой четырнадцать, четыре с мелкой дробью. Все равно хватит. Надо только позицию правильно выбрать!"

Волки, значительно опередив их, начали спуск в долину. Охотница понимала, что избежать столкновения с ними им не удастся, поэтому торопилась к огромному, высотою не менее пяти метров, гранитному камню. Взобраться на него можно было только с одной стороны, по мелким, расположенным довольно далеко друг от друга выбоинам. Едва только они уселись на верхушке камня, как впереди, из леса, выбежала восьмерка волков и понеслась стремительно на них. Абсолютно спокойно Айгуль готовилась к схватке. Развернувшаяся Динка зарычала на кого-то сзади. Оглянувшись, охотница увидела еще восемь волков. "Здорово, конечно, задумано у вас, - мысленно отметила она, - и, застань вы нас на равнине, нам бы на этот раз не уйти. " Ей на миг стало страшно.

Жуткий панический страх, вползший на секунду в ее душу, когда она представила, как эта страшная свора диких животных будет рвать зубами ее тело, одновременно с Айгуль почувствовал находившийся в домике Алексей. "Что-то ужасное происходит с ними!.." Накинув вновь сшитую Айгуль из шкурок соболя шапку, схватив полушубок, недавно сделанные охотничьи лыжи, рюкзак, куда закинул нож и аптечку, Ручьев помчался в другой конец долины...

Охотница справилась с волнением и страхом. Перезарядила ружье: убрала патроны с картечью, поставила сначала с мелкой дробью. И когда со всего маху, с разбегу, с разных сторон их валуна стали появляться рычащие оскаленные морды - волки пытались запрыгнуть наверх, используя малейшие выступы, углубления - она дважды выстрелила в наиболее продвинувшихся в стремлении добраться до нее зверей. Визжащие ослепленные волки скатились вниз. На их месте появилась следующая пара. Их постигла та же участь. Достать их с других сторон волки не могли, только эта тропка с каменистыми уступами давала им шанс. Были предприняты еще две попытки. Пара волков, встреченных уже крупной картечью, сраженных выстрелами почти в упор, покатилась вниз, создавая помехи следующим за ними. Айгуль вновь успела перезарядить ружье и встретить еще двоих. Оставшиеся в живых поняли, какая опасность исходит от охотницы и отбежали, спрятавшись за сосенки, открыв ей пространство долины, словно приглашая: спускайся, иди к своей избушке. Но женщина помнила осеннюю встречу на равнине с шестеркой матерых волков. Нет, отсюда она, пока все патроны не расстреляет, не слезет. Сейчас, главное, не допустить промаха. Бить - только наверняка. Полстаи она вывела из строя: шесть волков были убиты, два жутко выли, катаясь на снегу, у подножья валуна. Милосерднее было бы добить испытывающих огромные мучения животных, но она не могла позволить себе этого - патроны надо было беречь. Их оставалось только шесть. Шестерых зверей ей надо убить еще, чтоб с оставшимися двумя, с подоспевшим на помощь Алексеем, победить в рукопашной схватке. То, что Ручьев за ней обязательно придет, она не сомневалась. Айгуль даже примерно знала, когда это произойдет. Примерно часа через два. А если он услышал выстрелы, то через час, полтора. Каково же было ее удивление, когда она вдруг увидела бегущего по долине в ее сторону Алексея.

Волки его тоже заметили. Начали перестраиваться для новой атаки, неожиданной для человека на открытой местности. Двух четвероногих, переставших обращать внимание на валун и охотницу на нем, повернувшихся к ней боком, она тут же наказала, обнаруживая себя выстрелами для Ручьева. Громкий вой раненых животных приостановил стремительный бег Алексея. Он достал из рюкзака охотничий нож, подаренный ему Айгуль. Вспомнив свой поединок с медведем, Алексей настроил себя внутренне, приготовился, если потребуется, пустить в ход свое мощное биополе. Однако, то ли потому, что охотница одним из последних выстрелов убила вожака этой стаи, то ли потому, что волки поняли, наконец, насколько опасным для них противником были эти двуногие существа - они отступили, исчезли за деревьями, растаяв на склоне горной тайги...

Побоявшись, что человек в долине и волки окажутся на одной линии огня, девушка перезарядила ружье, и скомандовала:

- Ну, а теперь, Динка, за мной! На помощь Алеше!

Через несколько минут они радостные, возбужденные битвой с волчьей стаей и одержанной победой, были уже около него. С одной стороны Айгуль пыталась поцеловать его в щеку, с другой - овчарка, выражая свою радость от встречи с ним, пыталась лизнуть его.

- Нет, это что за порода бабья такая, по каждому пустяку лезут лизаться! - отшучивался Ручьев, не возражая, однако, особо против оказываемых знаков внимания.

- Ты слышал мои выстрелы - так быстро примчался на помощь?

- Нет, сегодня я вдруг ощутил, как ты испытываешь жуткий страх. Он был недолгим, но очень встревожил меня. Я как бы на пару секунд вошел в тебя, в твою душу, психику. Я понял, что ты послала сигнал тревоги. А говорила слабое поле!..

- Неужели... я смогла?!

- Да! Так что писать письма друг другу не будем! Будем с тобой общаться, как сегодня...- пошутил снова Алексей.

- Ну, что ты, не надо так говорить. Ведь, такое общение у нас происходит в минуты крайней опасности, когда ты или я мысленно обращаемся за помощью. Дай бог, чтоб у нас больше не было таких минут!..

Больше таких опасных ситуаций у них не возникало. Дождавшись, когда открылись перевалы, они с большим трудом вынесли из тайги заготовленную за зиму пушнину...

Конечно, когда Ручьев рассказывал о своей зимовке в горах Ольге Ковальчук и ее родителям, он кое-что утаил. Не стал говорить о своих возможностях экстрасенса, не сказал и о том, что Айгуль стала его женой, интуитивно почувствовав - говорить этого не надо.


ГЛАВА ПЯТАЯ


Утром следующего дня, выяснив у Ольги, где находится больница, в которой она лечилась, и имя профессора, ее врача, Алексей направился на встречу с ним. Изложив свою просьбу дежурной сестре, и особо не надеясь, что ему сразу же, с первого захода, сегодня, удастся попасть к светилу, он присел на скамеечку, у журнального столика, и занялся изучением газет. К его удивлению, она появилась через пару минут и сказала:

- Профессор просил, если Вас не затруднит, подождать минут тридцать. Он к Вам сам сюда спуститься.

- Спасибо! Я подожду.

Через полчаса в фойе появился высокий худой мужчина и громко, ни к кому не обращаясь, спросил:

- Кто тут хотел побеседовать о моей пациентке Ковальчук Ольге?

- Это я! - Алексей встал и направился к нему. Тот протянул ему ладонь для рукопожатия и одновременно представился:

- Арсений Павлович!

- Алексей Петрович Ручьев.

- Пойдемте ко мне в кабинет, я подниму историю болезни.

Они прошли по путаным закоулкам, переходам, поднялись на второй этаж в кабинет.

- Что Вас, Алексей Петрович, интересует?

- Я хочу знать - могу ли я оказать помощь Ольге или нет?

- Вы? - удивился Арсений Павлович. - Так Вы, батенька, специалист по таким больным или ее знакомый? Что-то я не пойму?

- Я ее коллега. Владею или, точнее сказать, обладаю мощным биополем, не раз успешно использовал его при простудных заболеваниях...

- Послушайте, батенька, я в воскресенье выкупался в Оби, а на другой день голову не мог повернуть! Помните, как это мы говорили в детстве - "башню заклинило". Сегодня уж третий день, как поворачиваю голову только вместе с туловищем. Не полечите своим биополем, хоть узнаю, что это такое, до старости дожил, а ни разу не лечился.

Ручьев улыбнулся. Он вспомнил свой первый разговор на эту тему с Айгуль.

- Хорошо. Ложитесь на кушетку, Арсений Павлович. Сейчас вылечим Ваш шейный хандроз!

- Раздеваться?

- Не надо. Ложитесь на живот. Будем прогревать мышцы шеи и спины.

Алексей с расстояния в полметра, дал мощное тепло через свои ладони.

- О - о - о... а -а -а... у - у - у...- только и мог выдавить из себя профессор с изумлением наблюдая за его работой. Никогда в жизни ничего подобного ему испытывать не приходилось. Тысячами иголочек биоразряды пронзили мышечную и нервную ткань его тела Разогрев верхнюю часть туловища они разламывали, размывали отложения солей. Через несколько минут сеанс биомассажа был окончен.

- Все. Можете сесть, попробовать покрутить головой. Если помогло мало, можем продолжить!

- Нет-нет, достаточно, - Арсений Павлович ошарашено смотрел на Алексея.

- Батенька! Как это у Вас получается? Я, ведь, признаться, считал всех этих экстрасенсов шарлатанами!

- Еще год назад я тоже так считал, и не мог допустить даже, что такое возможно.

Профессор повертел головой:

- Ты посмотри - ничего нет! Никаких болей, никакого хандроза. Я Вас оформляю на ставку, будете работать с тяжелыми больными в послеоперационный период.

- Арсений Павлович, прежде чем лечить всех надо проверить метод на одиночках. Я, собственно, за этим и пришел к Вам: можно ли мне так, как я лечил сейчас Вас, работать с Ольгой? Поможет ли, не навредит ли это ей?

- Ей именно такое, нервно-стимулирующее лечение и необходимо. Попробуйте, батенька, чем черт не шутит! Мы здесь, поверьте, сделали все возможное, но мы - не боги. А от Ваших рук исходит божественная, сверхъестественная, для меня непонятная энергия.

- Профессор! Она мне может не поверить, написали бы Вы какую-нибудь официальную бумагу, что, вот, мол, последнее слово науки - биоэнергетический массаж. И порекомендуйте экстрасенса!

- Хорошо. Но взамен - вот Вам ручка и бумага - напишите адрес, где проживаете в Барнауле, и как найти в случае, если опять заклинит 'башню' или 'задний мост'! Арсений Павлович и Алексей рассмеялись. Сев за стол, они написали друг для друга, что требовалось, и начали прощаться:

- Вы, батенька, хотя бы раз в месяц забегайте, говорите, что там у Вас. Почувствует ли какие изменения Ольга? Если только вернется чувствительность ногам, немедленно мне сообщите! Будем учить ходить. Я очень надеюсь на Вас!

- Арсений Павлович, а дозировка? Сколько раз в день или в неделю делать? Сколько минут будет длиться один сеанс?

- Я думал, у Вас уже наработана своя методика! Ну, что ж, давайте, решим как. Я здесь ниже, в своей рекомендации, подпишу...

Минут через пять они окончательно расстались. Профессор предложил лечить Ольгу два раза в сутки: утром и вечером. После месячного курса сделать перерыв на неделю. Еще месяц лечения - перерыв две недели. И так далее, чередуя лечение с днями, когда организм сам будет бороться с омертвевшими клетками.

После посещения госпиталя у Алексея было два часа, чтоб добраться до центра города, до места, где они должны встретиться Айгуль. Ручьев решил, не спеша, пройтись пешком и, появившись там на час раньше, изучить все проулки, переулки, отыскать проходные дворы, сквозные подъезды на случай слежки или погони. К полудню, в радиусе пятисот метров от здания управления, все было тщательно обследовано, намечены варианты ухода от преследования... Слившись с плотным потоком пешеходов, он прохаживался по тротуару на противоположной стороне улицы, издалека пытаясь заметить стройную, высокую женщину, ставшую в течение последних нескольких месяцев самым дорогим и близким ему человеком. Где она сейчас? Получила ли деньги за пушнину? Вероятнее всего, из-за дефицита наличности, ей, как и везде сейчас, задержали расчет. Женщина она спокойная, скандалить не станет, а будет все лето ходить в контору, узнавать, когда будут деньги, а он, Алексей Ручьев, каждый день с двенадцати до часу будет прогуливаться по этому тротуару. 'Да, унылая перспектива, - подумалось ему, - надо бы какую-нибудь временную работу подыскать в этом районе города. Похоже, сегодня ее уже точно не будет. Время тринадцать десять'.

Так же пешком, не торопясь, он отправился в другой конец города, домой. Как быстро, однако, он стал считать квартиру Ольги своим домом, войдя в эту семью нахлебником. Надо сегодня попросить Амира, чтоб пристроил где-нибудь грузчиком хотя бы. Но работу надо подобрать такую, чтоб он успевал ходить на место встречи с Айгуль. Если родная контора не примет его на прежнюю службу, все равно он должен где-то добыть компьютер, проникнуть в программу "друзья-враги", сделать на ксероксе распечатку того ценнейшего материала, что она хранила. Бумажке у нас до сих пор больше верят, чем электронике. Возможно, без специального кода вскрыть эти данные не удастся, тогда придется искать главного программиста фирмы Виталия Зайцева. Ладно, посмотрим, что мне посоветуют сегодня Амир и Ольга. Они, ведь, тоже серьезно пострадали от действий Глазырина. Правда, доказать это, по-видимому, совершенно невозможно, иначе его друзей не оставили бы в покое...

Погуляв еще часа три по городу, обдумывая и анализируя положение, в котором он оказался, Ручьев добрался, наконец, до квартиры Ольги. Позвонил. Дверь открыл все такой же веселый, молодой, взбаламошенный Олег Савичев. Нет! Теперь он знал его имя - Амир Сойнов.

- Ты посмотри, я за весь год ни разу не смог выбраться на охоту, а он всю зиму, оказывается, охотился! Везет же людям!

- Здравствуй, здравствуй, дружище!

Они обнялись.

- Да, заходите вы в комнату, где вы там? - услышали мужчины девичий голос.

- Пойдем к ней. У Ольги сейчас нескончаемый праздник: здесь редко бывает так много народу.

- Но почему, Олег? Фу - ты, Амир?

- Ничего, быстро привыкнешь. Когда меня объявили виновником смерти Алексея Петровича Ручьева, я мгновенно запомнил настоящее имя Андрея... Нет, ты посмотри, Ольга, в воде он не тонет, в огне не горит! Кстати, я ж, ведь, смотрел видеозапись, где тебя сначала убивают пулей в сердце, затем вместе с женщиной-алтайкой сжигают в охотничьем домике, а в заключение этого короткометражного боевика срабатывает припасенный на зиму порох - к такому выводу пришла комиссия - и пепел героя России развеян по глухой сибирской тайге! Как я завидовал такой героической смерти! Но в чем секрет? Как тебе удалось спастись?

- Ольга разве не рассказывала?

- Нет. Она говорит, что ты гениальный рассказчик, и хочет слушать о твоих похождениях каждый вечер.

Они прошли на кухню, где в своем кресле дожидалась их Ольга. На столе стояла начатая бутылка водки, в тарелочках лежало мелко нарезанное сало, хлеб, рыбные консервы, лук.

- Садитесь к столу! Амир, ты бы дал Алексею Петровичу сначала поесть. Он, ведь, целый день скрывается в городе, не имея ни копейки в кармане!

- Оленька! Для женщины это очень дурной тон - говорить о пустых карманах мужчины! Запомни это на будущее и у тебя будет беззаветно любящий и уважающий жену муж. А вот, насчет закусить - это очень ценная и умная идея. Ее надо немедленно воплотить в жизнь.

Амир налил себе и Алексею грамм по сто водки.

- Ольга не пьет. Совсем. Вообще эта семья непьющая. Ни мать, ни отец, ни дочь. Ты, наверное, вчера заметил это. Здесь пьют чай, кофе. С бутылкой можно появляться только мне. Меня терпят. Бывшей коллега по нашей совместной бывшей работе! И даже выполняли одно и то же задание!

За внешней бравадой Амира Ручьев почувствовал душевную боль и обиду. Жестоко, конечно, с ним обошлись. У нас, у русских, как-то исторически сложилось, что вышестоящие, руководящие работники ищут виновников всяких трагедий и ЧП среди низших чинов. "Во всем стрелочник виноват!" В том, что с ним произошло, конечно, никакой вины ни Сойнова, ни Русланова, ни Ольги Ковальчук нет. Алексей принимал в те дни решения сам, причем такие неожиданные, что все силовые структуры Горного Алтая, и даже сам злой гений Глазырин, не раз им ставились в тупик. Да и победа, пусть отложенная во времени на целый год, все-таки за ним. "Амиру я должен помочь, - решил он, - мы нужны друг другу. Он поможет мне найти Баяндина, а Баяндин восстановит нас обоих.

- Амир! Вчера я был в управлении. Начальник отдела кадров сказал мне, что ты уволен в декабре за халатность. Что это означает?

- Э, нет, мы так не договаривались. Сначала ты, о хорошем рассказывай, о плохом - напоследок. Да и выпить и закусить надобно! Я предлагаю тост: за встречу!

Они выпили, заели рыбными консервами. Алексей продолжил:

- У меня, Амир, хорошего тоже мало. Этот самый кадровик, Антон Иванович, принял меня за бомжа, желающего получить какие-то льготы. Он вызвал двоих санитаров, чтоб сдать Лжеручьева в психбольницу, но так уж получилось, что за начальника те приняли меня, а на лечение мне пришлось отправить Антона Ивановича!

- Да, что ты говоришь? Вот это здорово! - Амир расхохотался, - конторская крыса попадает в свою же собственную мышеловку! Его, ведь, пока там не разберутся, лечить будут! А ты говоришь - плохие новости!

- Самая плохая новость - я все-таки достал дискету "друзья-враги". Сейчас бы компьютер, хороших программистов и можно вычерчивать пирамиду самой крупной мафиозной группировки в крае. Но, увы, мы не у дел...

- Попробую я завтра пробиться к самому высокому начальству. Но, сразу скажу, шансов мало, что меня допустят туда. А распинаться перед всякими Антонами Ивановичами я не буду. Найдем Баяндина. Если я не смогу узнать место новой службы, пошлем запрос в Москву или сами слетаем. Четыре часа - и в Домодедово! Еще час - и в Москве! Ты же там служил, у тебя должны быть знакомые!

- Высоких чинов среди моих друзей не было. Тропинку к полковнику Баяндину надо топтать отсюда. Будут завтра гнать в шею, выталкивать, не уходи, пока не узнаешь, куда перевели полковника. К тому ж, у меня нет денег на полет в столицу. По этому поводу у меня к тебе будет еще одна просьба: не мог бы ты пристроить куда-нибудь временно на работу, ну, хотя бы грузчиком! При этом учти, что у меня нет паспорта ни на имя Андрея Черных, ни на имя Алексея Ручьева.

- При нынешней безработице, да без документов! Пристроить, конечно, можно, но получать будешь копейки, а то и совсем ничего. Будешь батрачить за похлебку. У бомжиков сейчас так. Уж лучше сиди дома, пока не сгоняют с квартиры и кормят. Скажи родителям Ольги, что через месяц-два ты будешь восстановлен на работе, получишь жалованье за год, ну, и рассчитаешься.

Вмешалась Ольга:

- У меня есть свои собственные сбережения - сто двадцать долларов. Я сниму, отдам Вам, Алексей Петрович.

- Не бери, Алексей, прогоришь! Сегодня доллар три тысячи стоит, а завтра, при нашей инфляции, будет стоить шесть!

- Я переведу в рубли и дам взаймы рублями, - испуганно прореагировала девушка.

- Да, я шучу, шучу, Оленька!

- Я согласен взять в долг, тем более что проценты я отработаю.

- Каким образом? - заинтересовался Амир, - будешь колоть дрова, мыть полы, носить воду?

- Ох, и любопытный же ты, сил нет! Сегодня вечером обсудим этот вопрос с ее стариками.

Конечно, Ручьев имел в виду сеансы биомассажа, которые он сегодня начнет делать девушке. Но говорить об этом с Сойновым, когда не беседовал на эту тему с Ольгой, он счел не этичным. О многом они переговорили в этот вечер. Алексей попытался узнать что-нибудь о своей семье, но Амир сдержал слово, данное Марине: ничего о ней не сказал. Уже в сумерках долгого летнего дня ушел домой Сойнов, пообещав прийти завтра с хорошими вестями для Алексея. Попрощавшись с ним в коридоре пятиэтажки, Ручьев вернулся в квартиру:

- Ну, а теперь, Ольга, хорошие вести для тебя. Я был сегодня у твоего врача, Арсения Павловича. Вылечил его от шейного хандроза... - он сделал паузу, увидев удивленные лица Ольги и ее матери. - Понимаешь, там, в горах, то ли после тяжелой болезни, то ли от теплого источника, в котором я постоянно купался, а может просто от жизни среди живой природы, а не среди бетонных и каменных исполинов, у меня открылся дар экстрасенса. Я научился концентрировать в организме здоровую биоэнергию и, когда нужно, отдавать ее больным людям, вытесняя из нездорового организма черную энергетику. В тайге я лечил биомассажем Айгуль. Сегодня, здесь, вылечил профессора. Он написал тебе записку - вот она. Внизу график, по которому дни лечения надо чередовать с днями отдыха.

- Я ни разу не сталкивалась с экстрасенсами и не знаю, что это такое, - стараясь не обидеть Алексея, деликатно, не отвергая сразу, но и не высказывая особого восторга по поводу такого метода лечения, ответила Ольга.

- Профессор верит, что эти сеансы должны тебе помочь. Верю в это и я!

- Я согласна, давайте попробуем. Когда мы начнем?

- Сегодня. Сейчас.

Ручьев дождался, когда Ольга с помощью Натальи Михайловны перебралась из кресла в кровать. Он помог ей лечь на живот и пустил биоразряды в область верхней части спины. Ее реакция на это очень напоминала сегодняшнее поведение Арсения Павловича во время лечения. Удивление, радость, испуг, восхищение, преклонение перед человеком, способным творить такие чудеса - вот гаммы чувств, испытываемых ею, и Алексей по выражению ее лица догадывался о мыслях и чувствах девушки. Когда он начал излучать тепло на ноги, Ольга успокоилась, блаженно закрыла глаза, наслаждаясь теплом и энергией, появившейся в ее ослабевшем за время болезни теле. Ручьев знал, что сейчас она ничего не чувствует, поэтому включил свое поле на полную мощность и прошелся до самых ступней. "Прямо на самой подошве огромное количество нервных окончаний, а также на ушных раковинах, им обязательно уделяй внимание!" - велел профессор. Пройдясь в обратном направлении снизу вверх, от потерявших чувствительность клеток к живым, он закончил свое лечение.

- Ну, как самочувствие, Оленька?

- Бесподобно! Неужели я каждый день буду испытывать это?! Сколько дней Арсений Павлович велел делать сеансы?

- Не волнуйся, я не сбегу, пока не поставлю тебя на ноги.

На другой день, утром, Ручьев повторил сеанс лечения и вновь пешком отправился в центр города. Ожидание, как и вчера, оказалось напрасным. Повторив свой пеший марафон по городу, Он к четырем часам дня добрался домой. Амир уже был здесь. Его разительно контрастный, по сравнению со вчерашним днем, вид, говорил о том, что ждут Алексея далеко не радостные вести.

- Плохо. Все плохо. Сволочи. Конторские крысы! С трудом пробился, якобы за справкой, что работал там, на второй этаж, к Сонечке. Помнишь, секретарша была у Баяндина, она и сейчас сидит, как каменный сфинкс, у порога кабинета нового начальника. Но его нет! Ты понимаешь, началась пора летних отпусков. Все высокие начальники, словно перелетные птицы, начали миграцию к далеким Гавайским, Канарским, Кипрским берегам. Соня адрес не дала. Не велел, говорит, никому давать. Она собирается писать письмо Баяндину, ответное уже, в сентябре. Там обещает упомянуть и про мой визит в управление и про мои полоумные рассказы о живом Ручьеве. Нет, ты понимаешь, он будет где-то на морском песочке, а мы тут кисни, жди все лето.

- Насчет Антона Ивановича узнал?

- Да, что ты переживаешь за чиновника, смысл существования которого сейчас - выловить Лжеручьева и отправить туда, откуда его самого сегодня с трудом вызволили. Профессор Синицын не хотел отдавать: наш, говорит, пациент, и все! Слишком буйно вел себя в последние сутки, а когда надели смирительную рубашку, начал быстро поддаваться лечению. В управлении все хохочут, рассказывая это, но никто не верит, что у него был все-таки настоящий Ручьев. Даже Соня. Надо нам думать, как самостоятельно отыскать полковника.

- Может, у него есть родственники на Алтае: сестра, брат, мать, отец? Откуда он родом?

- Это можно бы было узнать у кадровика Антона, но после сегодняшнего нашего разговора, мне он не даст больше ни одной справки.

- Это почему? Что за разговор?

- Понимаешь, от Сонечки я пришел к нему и сказал: у меня есть доказательства, что Ручьев жив. Но тут он замахал руками, закричал: я вас всех, аферистов, выведу на чистую воду. А я ему, так спокойно, отвечаю: Вас, Антон Иванович, по недоразумению выпустили сегодня из больницы, настоящее Ваше место там, и я сейчас пошлю рапорт на имя начальника управления, чтоб он выяснил, почему профессор Синицын выпускает на работу не долечившихся пациентов. Видел бы ты, как он побелел от злости! И орать даже сразу перестал! Но и спокойно разговаривать тоже не захотел. Да, пропади он пропадом! Найдем другие источники, надо только подумать.

- Надо узнать, где он жил в Барнауле, кто друзья. Попробуй в неофициальной обстановке поговорить с Сонечкой!

- Хорошо. Попытаюсь. Все равно надо что-то делать, нельзя ж сидеть и ждать все лето. А может, нам частную сыскную контору открыть пока что? Типа "Рога и копыта"? Выбить под нее кредиты, купить хорошую компьютерную технику, начать работу с дискетой?

- Это хорошая идея. Все в ней хорошо, кроме банковских кредитов. Кредиты под пятьдесят - восемьдесят процентов нам не вернуть. Кроме того, кредиты дают под залог чего-то. Что мы можем предложить? Твою квартиру или квартиру Ольги? Чтоб через год, к тому же, стать нам всем бомжами?

- А если скинуться сообща хотя бы на компьютерную технику?

- Не егози, успокойся, я продумаю этот вопрос!

После небольшой паузы, Амир, шутливо подначивая Ручьева и Ольгу, вновь заговорил:

- Ты, знаешь, Алексей, Оля поражена твоими способностями лекаря. Ты, что, там общался с йогами или с тибетскими монахами? А не мог бы ты мне, Фоме Неверующему, дать пощупать биополе, которым она восхищается?

Ручьев не знал, что ответить. Год назад он почти так же говорил об этом Айгуль.

- Ну, что молчишь, кудесник? Я знал одного, так он заставлял пациентов закрывать глаза и, помахивая листком бумаги над поверхностью тела, говорил: вот холодок пошел сверху вниз. Затем брал включенную настольную лампу и, поднеся к спине больного, лежащего на кушетке, внушал: а вот, тепло вливается в твои жилы...

- Я боюсь!

- Не бойся, позорных разоблачений не будет! Мы ж все твои друзья и кое-что слышали о лечении словом!..

- Я боюсь предсказать твою реакцию. Ну, хорошо. Пообещай мне ровно минуту высидеть на этой табуретке, не вставая.

Амир демонстративно сел удобнее и стал смотреть на часы.

- Даже не пошевелюсь! Время пошло!

Алексей, не приближаясь, с расстояния около метра, направил мощное тепло ладоней в сторону Сойнова. В следующее мгновение тот вскочил, закричав во весь голос:

- А - а - а! - скрылся за бетонной стеной. Но уже через пару секунд он вернулся:

- Что это было?

- То самое поле, которое ты очень хотел пощупать. Кстати, Амир, ну, и как теперь верить тебе - ты же обещал ровно минуту спокойно высидеть? И вообще, ведешь себя как-то несолидно: орешь благим матом, бегаешь по комнатам!

- Я тебе прощаю все оскорбления за очень убедительное доказательство того, что ОНО все-таки существует. Скажи, Алексей, а еще какие-нибудь фокусы при помощи этого поля ты можешь делать?

- Я думаю, что для твоей чрезвычайно возбудимой психики и этого уже сегодня за глаза! Или, может, еще разок облучить биополем?

- Нет-нет! Достаточно! Обалденно! Ну, ты даешь! Завтра я на сутки на работу заступаю. Денька через два проведаю. До свиданья.

Амир ушел. Вскоре пришла мать Ольги из сберкассы. По доверенности она сняла ее доллары со сберкнижки. Протянув их почти сразу же Ручьеву, попросила:

- Алексей Петрович, забирайте! Не надо нам их возвращать. Поживите у нас только все лето, полечите Ольгу!

- Ну, что Вы, Наталья Михайловна, я же сказал не уйду, пока не вытащим Ольгу из коляски!

- Дай-то бог!

Потянулись медленные, тягучие, похожие один на другой дни. Айгуль, так и не появлялась. О Баяндине ни Ручьев, ни Сойнов ничего не могли узнать. Месячный курс биолечения подходил к концу, но явных, видимых результатов не было. Хотя, конечно, Ольга стала чуточку веселее, более жизнерадостной, стала иметь здоровый цвет лица, а не землисто-бледный, увиденный им в первый день. Окончательной каплей, переполнившей чашу терпения Ручьева и заставившей в корне изменить свою жизнь, стала небольшая заметка в краевой газете о неудавшемся покушении на одного из самых богатых Алтайских бизнесменов, Глазырина Анатолия Михайловича. Ее принес Амир:

- Вот, почитай, может, твой знакомый положил голову на алтарь Отечества!

В заметке рассказывалось, что человек, захотевший убить бизнесмена, подкараулил его машину у загородного коттеджа. Произвел выстрел из гранатомета. Взрывом машину, в которой находились президент компании и два телохранителя, опрокинуло. Сидевшие в ней отделались легкими ушибами и царапинами, поскольку автомобиль "Мерседес" был бронированным. А не растерявшаяся охрана, выбравшись из перевернутого автомобиля, открыла огонь из пистолетов по колесам машины "Жигули", на которой преступник пытался скрыться. К сожалению, одна из пуль попала покушавшемуся в голову. Ранение оказалось смертельным. К тому ж неуправляемый автомобиль перевернулся и загорелся. Случайно оказавшийся у горящего автомобиля пожарный расчет части номер 21 (возвращались из оздоровительного лагеря, где проводили пожарную эстафету) мгновенно справился с пожаром. Документы на имя гражданина Украины были целы. Однако, после того как у убитого взяли отпечатки пальцев и ввели их для опознания в центральный компьютер краевого УВД, стало известно его настоящее имя. Покушавшимся на бизнесмена был некий вор-рецидивист - Василий Егорович Кныш.

- М...да...Василий Кныш - это тот здоровый рыжий мужик, с которым мы в прошлое лето все-таки смогли уйти от погони милиции и от паутинной сети Глазырина. Меня потрясает в этой заметке то, что простой вор, уголовник, оказывается порядочнее нас. Рискуя своей жизнью, он пытается мстить за смерть своих друзей-подельников. А мы с тобой сидим вот уж месяц почти, чаи гоняем, строим планы. Все! Достаточно! Сегодня я принимаю решение - действовать! Если ты в моей команде, подавай заявление на увольнение...

- Но у меня жена безработная, с двухлетним мальчишкой на руках, а папа и мама - скромные пенсионеры. Увы! Не миллионеры.

- Деньги через неделю, другую у нас будут! Деньги немалые. Хватит на открытие собственного дела, куда устроим тебя, и твою жену!

- Что - опять банк возьмешь?

- Посмотрим, будешь ли ты смеяться потом, когда узнаешь!.. Там, в горах, в одной из пещер, мы натолкнулись на трухлявые ящики. Они находились там со времен гражданской войны. Как ты думаешь, что оказалось в них?

- Золото и бриллианты!

- Да. Золото, драгоценные украшения с бриллиантами и дорогими камнями.

- Серьезно, что ли?

- Серьезно.

- Ну, ты, совок! Старый идейно-выдержанный советский человек, сберегающий клад для любимой коммунистической Родины! "Думай прежде о Родине, а потом о себе!"

- Не надо иронии! Я именно так и считаю. Придет время - золото пригодится России. Мы же возьмем несколько килограммов, только для организации собственного дела...

- А потом вернем долги, да еще с процентами! А вдруг прогорим и останемся в неоплатном долгу перед Родиной?

- Хватит язвить! Если это для тебя так важно, то, считай, берем беспроцентную ссуду, а затем она будет списана. Надо ж, ведь, еще суметь обратить это золото в деньги, а это - самое трудное. Мы ж занимаемся дележом шкуры неубитого медведя.

- Я с завтрашнего дня беру отпуск на месяц. Если у нас все выгорит - увольняюсь. Когда в горы?

- Через пять дней я заканчиваю первый месячный цикл сеансов Ольге. Эти пять дней нам на подготовку. А в недельный перерыв мы постараемся сходить и вернуться. Ты не возражаешь, Ольга? - впервые обратился к присутствующей при разговоре девушке Алексей.

- Ребята, это же очень опасно! Там сейчас, как за границей, своя таможня свои правила. Не дай бог, вас поймает с рюкзаками, набитыми золотом, их милиция!

- Ничего, мы пойдем в горы за травами, за корешками... В общем-то, за пять суток можно детально, по часам и минутам, расписать всю операцию по изъятию бесхозных ценностей. Ты когда выходишь на работу?

- Завтра, на сутки. Послезавтра к полудню буду здесь. Часа два с утра посплю только.

- Хорошо. Решили. Я рад, что Вы меня поддержали. Знали б только вы, как мне надоело это безделье!

- Я пойду, попробую подготовить жену.

- Ни одного слова о драгоценностях, пожалуйста, Амир! Скажи ей, что решили съездить в горы за золотым корнем. На нем тоже можно хорошо заработать.

- До свиданья! До послезавтра!

Ручьев, попросив у Ольги бумагу и ручку, уединился в мужской комнате, погрузившись на несколько часов в размышления.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Айгуль, действительно, как и предполагал Алексей, вот уже три недели ждала деньги. Ходила ежедневно к конторе приемщика пушнины и безропотно выслушивала его жалобы на то, как плохо идет товар из-за кризиса. Изредка, воровато поглядывая на огромный, весом в тонну, металлический сейф в углу, он рассказывал, что основная часть пушнины продана "за бугор" иностранцам. Те же рассчитались валютой, долларами. А кому они нужны те доллары у нас? Дам я тебе сейчас десять долларов - иди, попробуй на них в магазине купить что-нибудь! И хотя охотники понимали, что он тянет с расчетом, имея от этого какую-то выгоду, никто об этом открыто ему не говорил. Первой возмутилась Айгуль. Зарядив одноствольный дробовик деда Карпыча холостым патроном, и получив у него разрешение попугать маленько зарвавшегося приемщика, девушка, выждав, когда он оказался в конторке один, быстро вошла туда и закрыла двери на крючок.

- Ты зачем закрываешься? Ко мне люди все время ходят?

- Чтобы без толку не ходили! Ты, Михайла, мужчина?

- Кто ж в этом сомневается? Может, ты проверить хочешь?

Айгуль сняла с плеча ружье и направила на него.

- Это последняя минута в твоей жизни, когда ты еще мужчина. Потом станешь женщиной. На месте, где у тебя сейчас мужское достоинство будет глубокий шрам и только. Не волнуйся - я не промажу! Полсотни дробинок снесут все напрочь!

- Что тебе нужно, женщина? - громко заверещал побледневший приемщик.

- Не ори! Не пугай людей. Не унижай себя. Ты отлично знаешь, что мне нужно. Отдай мне мои заработанные деньги! Убивать я тебя не буду. За убийство срок большой дают. А тут, у нас, сейчас произойдет случайный выстрел. Ты останешься жив. Мне же дадут только год условно. Ранение по неосторожности. Готов ли ты, Михайла, к смене пола?

- Погоди, погоди! Сейчас я найду ключи от сейфа! Но предупреждаю, что здесь у меня лежат никому не нужные доллары! Что ты на них купишь, глупая женщина?

- Ты можешь лапшу на уши вешать старым охотникам, которые еще не понимают, что такое валютный курс! У меня одиннадцать классов образования, и обменять эти "никому не нужные бумажки" на рубли - я соображу где!

Приемщик, передернувшись от злобы и ярости, вынужден был достать ключи и открыть сейф.

- Послушай, Михайла, не делай резких движений, помни о том, что палец у меня на спусковом крючке, а дуло направлено на жизненно важные органы твоего тела. Можешь вспугнуть меня случайно - представляешь, что получится? Зачем тебе так рисковать своим здоровьем? Неси сюда сначала деньги - 9700 долларов. Потом - ведомость на зарплату, я распишусь. А твою расписку я оставлю на столе.

Айгуль отошла на пару шагов в сторону и, продолжая держать ружье направленным на приемщика, молча следила за ставшими вдруг плавными, неторопливыми его движениями.

- Получи, неверная, расчет!

Он пошел закрывать сейф. Девушка, пересчитав деньги, выданные стодолларовыми купюрами, сложила их в одну стопочку, надела заранее приготовленную резинку на пачку, положила в целлофановый мешок и спрятала во внутренний карман специально одетой для этого случая штормовки. Затем расписалась в ведомости на получение денег.

- Я думаю, Михайла, не в твоих интересах трезвонить о том, что ты мне уже выдал зарплату. Я при хорошем твоем поведении тоже согласна помолчать об этом.

Она закинула берданку на плечо и вышла во двор пункта приема пушнины. Не говоря ни слова, прошла между нескольких охотников, сидящих на скамеечке у крыльца. В этот миг на крыльцо дома выскочил Михайла:

- Держите ее! Держите ее! У нее берданка заряжена картечью! Она ограбила меня!

- Вот, этот, что ли, дробовик? Да он даже твое, толстое, рыхлое брюхо не пробьет! - она скинула ружье и, почти не целясь, выстрелила в него. Прилипший на животе Михайлы клочок газетной бумаги от пыжа говорил о том, что никакой дроби и тем более картечи в заряде не было.

- Ребята, эта толстая, трусливая и жадная скотина обманывает нас. Деньги в долларах лежат в сейфе. Вы можете их получить и очень выгодно обменять в любом банке. В Горноалтайске, в Бийске, в Барнауле!

После того, как охотница разрядила ружье в приемщика, тот почувствовал себя в безопасности. Сжав руки в кулаки, и потрясая ими, он кинулся на девушку.

- А, стерва! Попалась! Ох, и проучу я тебя сейчас!

- Проучишь-проучишь, коли поймаешь!

Легкая и стремительная Айгуль и не думала убегать от него. Удачно маневрируя по большому двору, она то подпускала его к себе настолько, что, казалось, еще миг, и он схватит ее, то мгновенно увеличивала расстояние между собой и преследователем до нескольких метров. Во время таких рывков становилось ясно, что приемщику Михайле никогда ее не поймать, и сам он этого никогда не сможет осознать из-за своей патологической жадности, которая гонит и гонит его за девушкой...

- Ну, что же ты, Михайла? Какой же ты мужчина, если не можешь догнать женщину? - язвительно подначивала его Айгуль на потеху собравшимся зевакам и охотникам, ходившим сюда каждое утро, как на работу. В очередной раз, неуклюже повторяя изящный маневр девушки, приемщик споткнулся и упал. Под руку, в траве, ему попался металлический обрезок трубы, около полутора метров. Подобрав его, он поднялся и медленно пошел на Айгуль. Охотница, взяв ружье одной рукой за приклад, другой - за ствол, приготовилась к защите. Она была спокойна и знала, что этот толстый и жадный мужчина будет в очередной раз ею посрамлен. Как-то зимой Алексей ей показал несколько приемов самозащиты. "Самое главное, - учил он ее, - это поймать момент, когда противник только начинает готовиться к удару. Он может наступить и после первой атаки, надо только удачно отбить ее и сразу же контратаковать!" Она подставила дробовик деда Карпыча под удар, нанесенный со страшной силой обрезком трубы сверху. Приклад, сломавшийся в нескольких местах, смягчил силу удара.

В следующий миг, пока Михайла заносил свое оружие за спину, готовясь повторить удар, Айгуль пнула его, что было сил, в пах. Тот, не допускавший даже мысли о таком активном сопротивлении девушки, выронил трубу и, упав на траву, стал кататься на ней, причитая:

- Убила! Убила! Стерва! Вызовите милицию! Вооруженное нападение!..

Подошли охотники. Самый старый из них, Пантелеймон Макарович, обращаясь к ней, сказал:

- Ты, иди, дочка! Мы тут теперь с ним сами разберемся. Передавай привет Карпычу!

Она собрала обломки приклада и направилась к калитке. Все тот же голос остановил ее:

- Да! Вот еще что! Спасибо, тебе дочка! За этого жирного борова ты не бойся: ничего с ним не случится, да и сам он никуда жаловаться не пойдет. Мы позаботимся об этом...

После того, как Айгуль рассказала деду Карпычу о схватке с приемщиком Михайлой, тот долго удивлялся:

- До чего ж людей доводит жадность!

- Дедуль, ты за разбитый дробовик не ругай меня, пожалуйста, я тебе из Барнаула привезу новый.

- Да, к чему он мне, теперь-то, сделаю и этот... Да! Напомнила! Сейчас ко мне заедет старый мой знакомый - Валентин Николаевич. Он на своей "Волге" приезжал погостить к сестре, а знакомы мы с ним уже лет тридцать. Начальником погранзаставы он был раньше. На границе с Монголией и Китаем. А я тогда охотился в тех местах. Сейчас собирается домой - в Бийск, нагостился уже. Может захватить тебя.

- Ой, спасибо, Степан Карпыч. Я сейчас, мигом, соберусь...

В конце долгого летного дня она была уже в Бийске. Вечерних рейсов на Барнаул уже не было. Айгуль собралась переночевать в гостинице, но Валентин Николаевич, живущий недалеко от вокзала пригласил к себе:

- Да, не бойся ты меня, дочка! Поедем! Познакомлю со своими женщинами: с женой и дочерью. Дочери двадцать - твоя ровесница. Ей очень интересно и полезно будет послушать, как ты зарабатываешь на жизнь. А то живет пока что на папину пенсию, нигде не работает, не учится. Попьем чайку с дороги. Поехали!

Айгуль встретили очень тепло в этой семье, и она была довольна, что поехала в дом подполковника в отставке. У нее теперь в этом городе будет подруга - Наташа, дочь Валентина Николаевича. Далеко за полночь закончились разговоры, и гостья, и хозяева только во втором часу ночи отправились спать. Этим только и могла она объяснить потом, что впервые в жизни не смогла проснуться в задуманное время. Айгуль проспала на первые рейсы автобуса и теперь уже не успевала попасть сегодня на место встречи с Алексеем. Торопиться было некуда. Не спеша, собравшись, поблагодарив за гостеприимство хозяев, она направилась в один из ближайших банков. Обменяла сто долларов на рубли. Рублей ей теперь надолго хватит, а сохранить часть денег на черный день лучше в валюте. Пройдя на автовокзал, она свободно купила билет на отъезжающий через пятнадцать минут автобус.

К часу дня была в Барнауле. А может, Алексей ее еще ждет? Она вспомнила, как Ручьев ей велел добираться. Накупила трамвайных, троллейбусных и автобусных талонов, села на пятый номер троллейбуса, доехала до ЦУМа, вышла и двинулась дальше по ходу движения троллейбуса. Затем перешла на другую сторону и, пройдя немного, спросила прохожего:

- Мне нужно попасть в краевую ФСБ. Не подскажите, куда идти?

- Вы уже почти у цели. Это вон то здание! - мужчина показал рукой на него и тут же растворился в толпе.

Отчего-то у Айгуль встревожено забилось сердце. "Да, что я, в самом деле, разволновалась так, - мысленно успокаивала она себя, - никого там сейчас нет. Я опоздала на полчаса и с Алексеем встречусь завтра, надо сейчас только выбрать место, с которого был бы хороший обзор" Она медленно прошла у фасада здания, выискивая среди сидящих на скамеечках седую шевелюру Ручьева. Никого, похожего на Алексея, с таким цветом волос она не заметила ни с той, ни с другой стороны улицы. Подойдя к переходу, она, по зеленому светофору, вышла на аллею, идущую в тени огромных деревьев, между двумя перегруженными автомобильными дорогами, посередине проспекта, и пошла в обратном направлении...

Его она увидела метров за сто. Что-то неуловимо знакомое, родное, было в этом худом и бледном мужчине. Глаза его скрывали крупные солнцезащитные очки. Стрижка наголо, модная среди самых крутых и самых бедных, ей тоже ни о чем не говорила. Сидел он как-то неестественно, боком, опираясь двумя руками на ручку трости. "Боже, неужели... Иван?" Она пошла еще медленнее, прямо на него. Метрах в двух остановилась. Мужчина молчал, делая вид, что не замечает ее, только неестественная бледность, еще более усиливающаяся при приближении девушки, и выдавала его.

- Ты, что ж, Ванечка, в благородные инвалиды записался? Поди, пенсию приличную дали? А девушке, которая где-то тебя ждет, послал похоронку! Правильно. Нечего делать деревенщине в городе! Городская жизнь, конечно, лучше!..

Иван, а это все-таки был он, попытался быстро встать со скамейки, но потерял равновесие и чуть не упал. Его подхватила Айгуль, поддержала.

- Прости, - услышала она хриплый, совсем не Иванов, голос, - телеграмму мать дала. Мужики отсюда, - он кивнул головой, показывая на здание рядом, - заставили это сделать. Сам я месяц пролежал в реанимации. Шесть пулевых ранений в область таза...

Сейчас учусь ходить заново...

Девушка обняла его и расплакалась.

- Теперь я тебя никуда одного не отпущу.

Иван, улыбнувшись, ответил:

- Ты лучше расскажи, как сама воскресла из мертвых. Матери здесь, в управлении, показали видео ролик, как ты и Алексей сначала горели в нашем охотничьем домике, а потом вас разнес в клочья взорвавшийся пороховой запас. Неделю она тебя оплакивала, свечки ходила ставить в церковь. Представляешь, как ты ее сейчас напугаешь!

Они рассмеялись.

- Ты с Алексеем виделся?

- Нет. А он, что здесь, в Барнауле?

- Каждый день с двенадцати до часу он должен меня ждать около управления. Как же ты его не встретил?

- У меня в это время физиолечение. А потом я еду или иду сюда. Час, другой прогуливаюсь. Я догадался, что вы живы, и рано или поздно все равно объявитесь здесь...

Айгуль, как и всегда, в своей короткой еще, но насыщенной событиями жизни, мгновенно, твердо и уверенно приняла решение: она нужна Ивану. Это именно ее мужчина, для нее он выжил, для нее предназначен судьбой. Да, и, вряд ли, сам Иван думал и мечтал о другой. "Ручьев поймет. Он, ведь, человек города, тайга для него - экзотика, а для нас с Иваном - вся наша жизнь. А ходить и даже бегать он у меня уже будет к осени. Я его вылечу..." Успокоившись после пережитого потрясения, в радостном приподнятом настроении, она пошла, поддерживая руку Ивана, в его городской домик, купленный этой зимой на дальней окраине большого города.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Ручьев понимал, что его решение, взять часть клада, противозаконно. Но кто знает, что там теперь говорят новые законы об этом? Да, и берет-то он не для себя лично, а для дела. И хотя и мучили его угрызения совести, план он продумал детально, расписав по часам и минутам трехсуточную вылазку в тайгу. Боялся он только не найти нужных троп, поскольку туда и обратно он решил идти разными дорогами. Как бы ему сейчас пригодилась Айгуль. Где она? Что с ней? Может заехать к деду Карпычу и начать свой путь оттуда? Сегодня придет Амир, посоветуемся. В одиннадцать часов он, как обычно, вместо ежедневной пробежки, быстрым шагом направился к управлению. "Господи, если ты есть, услышь мою просьбу, дай мне увидеть сегодня Айгуль!" - как заклинание, твердил он дорогой, совершенно не надеясь, что это его желание исполнится. Когда же он увидел ее на противоположной стороне проспекта, у входа в здание, то едва не кинулся бежать через две дороги. Однако благоразумие взяло верх: стремительным шагом добрался он до ближайшего пешеходного перехода, не теряя ее фигуру из поля зрения. Вскоре и Айгуль его заметила, помахала приветственно рукой и пошла навстречу, избавляя его от необходимости появления у дверей опасного для него теперь здания. Алексей остановился, дождался ее, хотел поцеловать при встрече, но девушка уклонилась.

- Здравствуй, Айгуль! Знала б только, как ты вовремя! Как ты нам нужна! - восторженно приветствовал ее Алексей, пытаясь ее обнять, но Айгуль выставила руку, не давая ему сделать это. Ручьев, наконец, сменил пылкую и приподнятую мажорную тональность на более спокойную, нейтральную:

- Что-то случилось?

- Да. Вчера днем, вон там, на аллее, я встретила Ивана Серегина. Он чудом остался жив. В него выпустили шесть пуль. Сейчас только начал понемногу ходить. Я ему нужна и поэтому ухожу к нему. Ты, надеюсь, меня простишь. Хотя и сам, наверное, понимаешь, что мы не созданы друг для друга.

- Хорошо, Айгуль! Я все понимаю и, конечно, пожелаю вам счастья! Но нам нужна твоя помощь - в последней просьбе ты, я думаю, мне не откажешь? Вам сейчас понадобятся деньги. На лечение Ивану, надо его в санаторий куда-нибудь, хотя бы на месяц, пристроить, на подготовку к промысловому сезону...

- Деньги у меня есть. Я получила. Сейчас отдам тебе, заработанное за зиму!

- Я не об этом. Спокойно выслушай меня до конца, потом ты будешь говорить... Меня здесь никто не признал за Ручьева. Бывшее мое начальство, отправлявшее меня в командировку, либо ушло на повышение, как начальник управления полковник Баяндин, либо, как Евгений Петрович Русланов в числе погибших. А самозванца, который от имени героя России Ручьева хочет получить какие-то дивиденды, пытаются изловить и поместить в психбольницу. Ты помнишь, как мы всю зиму мечтали отомстить Глазырину? Что ж, мне теперь отказаться от этих планов? Спокойно смотреть на изувеченную, катающуюся по комнатам в инвалидной коляске Ольгу Ковальчук, забыть об убитых по его приказу Марине и Ромке, забыть о Евгении Петровиче и Нине Андреевне?!

- Что ты предлагаешь?

- Я рассказал о кладе в пещере Амиру Сойнову - это мой напарник, работавший со мной прошлое лето, сейчас выброшенный из органов за то, что не сумел оказать помощь Ручьеву, и тот погиб. Так вот, Амир и я решили сходить в горы и взять часть сокровищ. Немного. Чтобы хватило открыть собственное дело, купить компьютеры и узнать, наконец, что, там, на дискете, которую вот уж скоро год, как я храню. Чтоб меньше привлекать внимания, чтоб любопытная милиция не подстерегла мужиков, ушедших в горы, на обратном пути, надо идти туда и обратно разными тропами. Я же хорошо знаю только одну. Ты могла бы помочь зайти в горы со стороны Артыбаша, Горноалтайска или Чемала, а вывести через Манжерок. Или наоборот.

- Я тебе сейчас отдам 4850 долларов. Их не хватит на открытие собственного дела?

- Откуда у тебя такие деньги?

- Я получила за пушнину девять семьсот. Половина твоя.

Алексей взял деньги.

- Это большая сумма для тебя для меня, для Ивана. Но для того, чтоб открыть какое-то свое дело в условиях большого города - это мизер. Их едва ли хватит на однокомнатную квартиру.

- Ну, что ж, я не думаю, что ты потратишь деньги на дурное! Я помогу, но при одном условии.

- Я согласен выполнить любое, говори!

- На это много сил твоих не потребуется. Я не хочу, чтоб Иван знал о наших отношениях, о том, что я была замужем несколько месяцев за Ручьевым. Пойми: вы мне дороги оба, но Ивану я сейчас нужна. И еще. Вас связывает очень редкая в наше время крепкая мужская дружба. Я не хочу становиться между вами.

- Хорошо. Я принимаю твои условия.

- Тогда нам надо собраться всем вместе и обсудить детали!

- Прямо сейчас, отсюда, мы поедем к Ольге Ковальчук. Эта девушка была моей связной. Работала после того, как люди Глазырина выстрелили из гранатомета в машину Амира. Но и ей не удалось уйти целой и невредимой от этого паука. Ольге устроили автомобильную аварию, и она сейчас инвалид: после перелома позвоночника не работают ноги. Часам к трем подойдет туда и Амир, и мы все подробно обсудим.

- А с Иваном ты не хотел бы увидеться?

- Прости! Где он?

Она посмотрела на часы.

- Минут через десять пятнадцать будет здесь. Мы его дождемся и поедем все вместе.

Время пролетело незаметно. Алексей едва только успел обсудить, что им брать с собой.

Худого и бледного, в солнцезащитных очках, сильно хромающего, с черной пластмассовой тростью человека, остановившегося в двух шагах от них, Алексей сначала не узнал. Но вдруг, словно током ударило:

- Иван!.. - он встал со скамейки, подошел к нему. Они крепко по-мужски обнялись. - Как же это тебя угораздило?

- Да, вот, не успел вовремя спрятать задницу, так ее вместо мишени использовали, - улыбаясь, ответил Иван, - пойдем, походим немного, это для меня сейчас пока что легче, чем сидеть, - попросил он, - и я отчитаюсь, как выполнил твое задание.

Сначала Иван рассказал о том, как угодил в западню. Затем подробно поведал о своей деятельности в фирме Глазырина Алексей. А когда начал вспоминать, как они ночью пытались сплавиться по Катуни на байдарке Ивана, Ручьева вдруг осенило:

- Ребята, а что если нам повторить маршрут туристов-водников. Никакая ГАИ не остановит, никакая таможня не проверит! Надо только выйти незаметно к Катуни, погрузить все в байдарку, катамаран или прочную резиновую лодку, надеть каски, спасательные жилеты - и плыви, хоть до самого Барнаула.

- Я не понял - зачем?

Алексей рассказал о найденных в пещере сокровищах, о том, что сам он сейчас бомж, и к тому ж без документов. А если достать пару рюкзаков золота, драгоценностей, то можно открыть свое дело, купить, наконец, компьютеры и попробовать проникнуть в Глазыринские тайны, спрятанные на дискете. Деньги также нужны и для лечения Ольги.

- Я не успокоюсь, пока не вытащу ее из инвалидной коляски. Да, и Ивану... тебе оплачивают хоть что-нибудь по больничному?

- Ты забыл, что я в родных местах был объявлен покойником. Один раз, зимой, матери дали гуманитарную помощь, пакет с набором продуктов - и все! Не знаю, как она сводит концы с концами на свою мизерную пенсию.

- Ну, вот, видишь! Раз о нас забыли - пора позаботиться самим о себе!

- Хорошо. Тогда я тоже буду с вами, - вдруг решил Серегин.

- Да, куда ж ты?.. - "такой больной, хромой" хотел было сказать Ручьев, но осекся на полуслове.

- Я же шофер. Права у меня здесь, у матери в шкатулке лежат. А машину можно купить. Доллары у Айгуль и у тебя есть. Без машины со своим шофером вам не обойтись.

- Еще одна хорошая мысль!

- Не пущу! - твердо, вполголоса, вмешалась в диалог мужчин девушка. Но Иван, выпрямившись во весь рост, повернулся к ней и так посмотрел ей в глаза, что она тут же сделала поправку:

- Но только в машине, только шофером, ходить подолгу тебе еще тяжело.

- Ну, вот что, едем сейчас к Ольге, то есть ко мне, - подбил итог их разговору Алексей, - я сейчас у нее на квартире живу. Нас должен уже ждать четвертый участник экспедиции. Там все детально и обговорим.

Они направились к ближайшей автобусной остановке и через полчаса собрались на кухоньке квартиры Ольги, оживленно предлагая маршруты, как и на чем быстрее достичь цели, и что необходимо для этого приобрести. Ручьев записывал в блокнот самое важное. Часа через два, когда пришли к единому мнению, был выбран маршрут и средства передвижения, Алексей встал, подвел итог:

- Итак, отъезд из Барнаула через четыре дня. Седьмого июля в девять часов утра от дома Ивана. За оставшееся время каждому предстоит сделать следующее: Айгуль - делает запас продуктов на четверо суток, Амир и Иван - не дороже, чем за семь тысяч долларов покупают с рук или в магазине исправную легковую машину, обладающую высокой проходимостью, и обкатывают ее. Оформляют все документы на Ивана. Машину эту потом оставим ему. Я занимаюсь поиском и приобретением палаток, спальных мешков, байдарки или катамарана, спасательных жилетов касок. Штаб-квартирой, куда все добытое будем стаскивать, делаем дом Ивана, где он находится, мы с Амиром сегодня выясним...

Через трое с половиной суток новенькая "Нива" с байдаркой и туристическим снаряжением, закрепленном сверху на багажнике, пропетляв немного по окраинам Барнаула, выбралась на дорогу, ведущую к мосту через Обь. В машине было четверо: Алексей, Амир, Иван и Айгуль. За рулем находился Амир. Через полчаса, когда выехали на тракт Новосибирск - Бийск - Ташанта, на место шофера сел Иван и осторожно, не более семидесяти километров в час повел машину на юг, в сторону Бийска. Через два часа, повернув влево, на Солтонский тракт, ведущий к Телецкому озеру, он остановился у заправки.

- Садись, Амир, за руль, заправишь технику. Я пока разомнусь немного...

Сойнов заправил полный бак, взял две двадцатилитровые канистры про запас, и уже через десять минут подрулил к прогуливающимся у обочины Ивану и Айгуль.

Серегин попросил:

- Амир, отсюда до Телецкого часов восемь езды. Первые четыре часа - за рулем ты, потом - я. Буду постепенно втягиваться в работу.

Он сел с Айгуль на заднее сиденье. Через четыре часа они поменялись вновь. Самые сложные последние сто километров за рулем находился Иван, привыкая к машине, восстанавливая утерянные навыки вождения по горным и плохим дорогам.

В Артыбаш, поселок, находящийся на Телецком озере, они прибыли, когда солнце уже клонилось к закату. Подъехали к дому деда Карпыча. Айгуль выскочила, открыла ворота, отогнала собак. "Ниву" загнали во двор большой усадьбы. Девушка познакомила деда Карпыча с Амиром и Иваном и объяснила причину их появления здесь:

- Иван Серегин - друг Алексея и мой жених. Амир с Алексеем вместе служили. Сейчас в отпуске и решили сплавиться на байдарке от Манжерока до Барнаула. Мы с Иваном купили машину, решили съездить на ней за оставшимися в Манжероке моими и Ивановыми вещами, а заодно забросить туристов к месту начала сплава. Ты позволишь нам переночевать у тебя? Завтра, рано утром, мы поедем дальше.

- Дак, зачем же крюку-то такого давали? Ехали б прямо туда!

- Деда! Степан Карпыч, мы приехали спросить разрешения: можно мы свезем вещи к тебе и поживем здесь, пока не купим или не построим свой дом? - очень деликатно попросила Айгуль.

- Могла б и не спрашивать, ты мне давно заместо дочери, - обиделся дед, не имеющий так же, как и Айгуль, ни близкой, ни дальней родни, - я и дом этот записал у нотариуса на тебя. Живите здесь, места, что ли, мало?

- У Ивана мать осталась в Барнауле!

- Пусть везет мать! Женский пригляд будет за хатой. Сами-то на зиму на промысел уйдете - мне будет слово с кем перемолвить!

- Спасибо, Степан Карпыч! Недели через две-три переедем к тебе.

- Ну, проходите в дом, гости!

Алексей и Амир отправились за дедом, прихватив рюкзак с продуктами. Иван остался, узнав в одной из собак, сидящих в отдалении, Динку. Правильно воспитанная охотничья собака никогда не позволит себе в щенячьем восторге броситься к хозяину, сколько бы долго она не видела его. Он попробовал подойти к ней, но уставшие за день очень напряженной работы ноги плохо слушались. Тогда он тихо, вполголоса, позвал:

- Ну, иди же ко мне сюда, Динка!

Собака, словно ждала этих слов, мгновенно сорвалась с места, подбежала к Ивану, уткнулась мордой ему в колени. Иван, нагнувшись, потрепал холку:

- Умница! Молодчина! Помнишь старого хозяина. Завтра поедешь с нами, поможешь Айгуль!

Иван Серегин был, действительно, возвращен медиками с того света. Еще в машине "Скорой помощи" у него была зафиксирована остановка сердца. Но доставленный через три минуты в лучшую операционную краевого центра, он перенес электрические разряды тока высокого напряжения, вскрытие грудной клетки и прямой массаж сердца одновременно с переливанием крови от донора. Длительная, двухчасовая борьба за жизнь Серегина, увенчалась успехом: сердце заработало. Несколько дней медики поддерживали организм, понемногу набирающий силу, а затем начались операции. Собирались и загипсовывались косточки, вынимались застрявшие пули, зашивались и приводились в порядок поверхностные ткани тела. Месяца через два, когда стало ясно, что Иван не только выкарабкается, но и, возможно даже, ходить будет, лечащий врач весело подшучивал:

- Настоящий мужчина знает, что надо сохранять в первую очередь, а что можно в случае чего подставить!..

Ему повезло: половые органы не пострадали, но ягодицы, мышцы и кости бедер и таза были, буквально, развалены. И медики вели борьбу за каждый сантиметр, медленно и упорно восстанавливая то, что уже, казалось, восстановить невозможно...

О тех первых, самых трудных днях, сохранилось только одно воспоминание, то ли сон, то ли наваждение - полет по трубе. Сначала он очень долго летел куда-то вверх, к яркому свету, потом начал падать обратно. Его тошнило, мутило, болела голова и все тело. Когда он пришел в сознание и начал понимать, что с ним произошло и где он находится, пришел следователь, который вел дело об убийствах в квартире Русланова. Иван рассказал все, что знал. Спросил об Алексее.

- Пока что числится без вести пропавшим, - ответил тот. Больше к нему оттуда никто не приходил. От Анастасии Григорьевны он узнал позже, что Русланов и его жена были убиты в тот день, когда в него стреляли. Об этом матери сказали следователи, пригласившие ее однажды в управление.

- Анастасия Григорьевна, Ивану вашему крупно повезло: он остался жив. А вот что произошло с нашим коллегой, Евгением Петровичем Руслановым: убит в подъезде пулей в затылок, - ей показали снимок, - а вот на фотографии труп его жены, Нины Андреевны. А это, возможно, убийца. Иван успел оказать ему сопротивление, метнул охотничий нож и нанес ему серьезное ранение. Но его сообщники добили раненого. Причем зверски, превратив его лицо в сплошное кровавое месиво. Чтоб невозможно было опознать. Я даже боюсь показать Вам эту фотографию. Да, и Ивана, лежащего в луже крови я тоже не покажу.

- Не надо, милые, не надо! Хватит на мою жизнь переживаний и тех, что уже выпали. Слава богу, помаленьку, но идет Ванечка на поправку

- Мы пригласили Вас, чтоб помогли нам!

- Да, чем же я смогу?

- Был ли у Вашего сына знакомый - Алексей Петрович Ручьев?

- Да, какой же он знакомый? Это лучший друг его. Служили они вместе в Афганистане. Алексей там спас жизнь моему Ванечке, а потому для меня и для него нет дороже человека.

- Он часто бывал у Вас дома?

- Нет. Три или четыре года назад приезжал погостить. Они с Иваном сходили в горы. А потом...я слышала, он погиб, ушел под лед на Катуни.

- Знакома ли Вам Айгуль Хасановна Карамышева?

- Это невеста моего сына. Во всяком случае, я так считаю. А сердце матери не проведешь!

- Сейчас мы Вам покажем небольшой фильм о том, как работает Горноалтайская милиция по захвату преступников. Мы предупреждаем, что Алексей Ручьев три года назад не утонул, он был жив, работал в органах безопасности. Мы просим помочь нам определить, что за люди сейчас будут на экране вот этого большого телевизора.

- Как я рада, что он жив!

Следователь включил видеомагнитофон. На огромном экране плоского японского телевизора возникла яркая цветная картинка: синее небо, красные, желтые, зеленые краски осенней тайги, небольшой домик на фоне огромной горы.

- Я была там однажды - это охотничий дом Ивана, - сразу же отреагировала на увиденное Анастасия Григорьевна.

Запись остановили, когда Алексей подбежал к Рексу и хотел его взять на руки.

- Ну, он?..

Женщина долго молчала.

- Вы знаете, нос немного не такой, да под глазом синяк! Он ни с кем не дрался перед съемкой? А так, в остальном, вроде, он. Походка, фигура...

- Хорошо. Смотрим дальше.

Алексей схватил собаку на руки, развернулся и побежал обратно.

- Да, это же Рекс! Охотничий пес Айгуль. Очень умная собака!

Видеозапись вернули к тому месту, где собака была видна полностью.

- Объясните, по каким приметам Вы определили, что это ее собака?

Она объяснила. Когда подстрелили Алексея, Анастасия Григорьевна вскрикнула. Увидев появившуюся на крыльце девушку, она сразу же доложила:

- А вот и Айгуль! Было б странно, если б ее там не было - она вместе с Иваном собиралась промышлять зверя в эту зиму... Ну, а дальше-то что? Зачем выключили? Они что - погибли? Вы, уж, пожалуйста, покажите до конца этот фильм! Ведь, не чужие они нам с Иваном люди!

Один из следователей, по-видимому, старший, кивнул, давая разрешение...

Лишь через месяц она решилась рассказать об этом Ивану:

- Тебе, Ваня, еще повезло, а вот Айгуль и Алексей...- Анастасия Григорьевна расплакалась, делая, как она считала, необходимую психологическую подготовку.

- Ну-ну, успокойся! Рассказывай, где и что ты узнала?

После рассказа матери о показанном ей в управлении видеофильме, Иван успокоился. Постоянно гнетущее чувство тревоги за судьбу Айгуль и Алексея исчезло. Он понял, что они живы, ушли внутрь горы, в пещеру и, переждав там несколько дней, растворятся в бескрайней сибирской тайге. Вероятнее всего, дойдут до участка деда Карпыча, которого Айгуль любила, как родного деда, и попросят убежища на зиму...

Как сейчас выяснилось, именно так все и было. Участие в этом походе имело большое значение для Серегина. К деньгам он был равнодушен, но, вот, если он, Иван, выдержит это путешествие, четко выполнит все те обязанности, что ему определили, это будет означать, что Иван Серегин не просто инвалид, а человек, который чего-то стоит. Кроме того, в Манжероке, в доме Айгуль, надо было забрать вещи, что остались от прошлой его жизни. Правда, Алексей пока что запретил ему появляться даже в окрестностях села.

- Ты пойми, что тот осенний ночной сплав по Катуни мы вынуждены были прервать из-за очень словоохотливого вашего соседа, который доложил людям Глазырина, что была охотница, взяла байдарку. А если он сейчас тебя узнает и поспешит поделиться радостью с кем-нибудь из них? Ему, наверняка, оставили телефон на всякий случай, дали денег, которые ему захочется отработать!..

Едва только забрезжил рассвет, Айгуль разбудила мужчин.

- Вставайте, сони! Пять минут вам на все дела - и пить чай! В пять нам надо выехать, чтоб часа через три, четыре быть на месте. Мужчины ни есть, ни пить еще не хотели. Однако Айгуль настояла, чтоб Амир и Иван выпили по кружке крепко заваренного чая - им предстояло вести машину. Минут через пятнадцать все разместились в автомобиле.

- Возьмем Динку, - предложил Иван, - вам в тайге хороший помощник будет.

- Она насобирает столько клещей, что за неделю не вычешешь!

- Ну, тогда я возьму ее с собой на рыбалку, будет охранять меня и технику во время отдыха.

- Ты - возьми, не возражаю.

Серегин позвал овчарку. Первым, до Горноалтайска, вел машину Амир. Через три часа они были в столице республики Алтай. Здесь сел за руль Иван. Проехав за пятнадцать минут весь город, они продолжили путь проселочными горными дорогами на юго-восток. Часа через полтора дорога закончилась у одинокой пасеки, находящейся на опушке горной тайги...

- Все, ребята. Ближе ни по какой другой дороге не подъехать, - вылезая из машины и разминая ноги, сказал Серегин, - отсюда вам топать часов десять-двенадцать. Я буду ждать вас завтра вечером и послезавтра. Ну, в крайнем случае, на третий день. А не явитесь через три дня, заведу свой вездеход и поеду по Синюхе навстречу. Разыскивать! - весело балагурил Иван, помогая им собраться. Он был очень доволен собой: за последние два часа по его вине не было потеряно ни минуты.

От этой пасеки в позапрошлое лето он дошел до своего таежного дома за восемь часов. Тропа, берущая здесь начало, через три перевала заканчивалась на Лысой горе. Иван был уверен, что еще засветло они будут на месте. Проводив Айгуль и ребят, он решил попроведовать знакомого пасечника, живущего на этом хуторе. Наказав Динке стеречь "Ниву", он пошел к домику. Увидев работавшую в огороде молодую женщину, Серегин поздоровался:

- Добрый день! Бог в помощь! Не скажете, Григорий Иванович работает здесь в это лето?

- А кто его спрашивает?

- Старый знакомый.

- Однако...Иван?

- Мария!.. - узнал и он женщину, дочь хозяина. Два года назад это была худенькая стройная девушка на выданье. Сейчас перед ним стояла молодая цветущая женщина.

- Да. Это я - Мария. За два года, что мы не виделись, успела выскочить замуж, родить дочь и развестись! Но и тебя время не пощадило! Кожа да кости, к тому ж, хромаешь. Попал в какую-то переделку?

- Можно сказать и так. Побывал на том свете, с часок погостил - не понравилось, вернулся обратно. А точнее, медики вернули. Вот учусь заново ходить, ездить, жить.

- А что случилось?

- Долгая история, просто так вот, у забора, не расскажешь.

- Так входи в дом - гостем будешь!

- А где Григорий Иванович?

- Уехал в Горноалтайск за продуктами.

- Ладно, передавай привет, заеду поближе к осени, когда вам мед будет некуда качать. А сейчас мне надо ехать. Извини, много дел на сегодня запланировано.

- Приезжай раньше. Папа может полечить твои ноги пчелиным ядом и прополисом.

Иван вспомнил об Ольге Ковальчук. "А вдруг ей, действительно, пчелиные укусы смогут помочь! Надо поговорить с Григорием, он о лечебных свойствах меда знает все".

- Хорошо. Уговорила. На следующей неделе вечерком как-нибудь заеду.

Вернувшись к машине, он откинул спинку переднего сиденья, лег на живот. На этом ложе с полчаса отдыхал, расслабив все мышцы и закрыв глаза. Чистый смоленый воздух с запахами хвои и таежных трав с каждым вдохом возвращал его телу силу, изгонял усталость, снимал нервное напряжение. Почувствовав себя отдохнувшим, бодрым, Иван собрал сиденье, позвал Динку, осмотрел ее на клещей, устроил сзади. Вскоре "Нива" развернувшаяся на полянке, не спеша, запылила по проселочной дороге в обратный путь. На берег Катуни, к каменному затону, ему надо будет доставить байдарку завтра вечером. До назначенного времени, более суток, он решил провести на рыбалке в низовьях Иши. В случае дождя - тракт рядом, выбраться легко. В тех местах его никто не знает, да, и недалеко от Манжерока. А на другой день, когда солнце начнет клониться к закату, он направится в сторону родной, но опасной теперь для него деревеньки.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Как и предполагал Иван, уже на другой день в вечерних сумерках "кладоискатели" вернулись. Предельно вымотавшиеся, но радостные, довольные тем, что самый трудный, пеший, переход по тайге остался позади, мужчины и Айгуль, скинув рюкзаки, упали на теплый прибрежный песок.

- Ты понимаешь, Иван, - не мог Амир молчать в такой миг, - каждую фиговинку обворачивали ваткой и бинтиком, чтоб не гремели, и не попортились, и все равно, ты представляешь, сколько нахапали - килограмм по семьдесят каждый, не меньше. До чего же погана природа человеческая! Кто мне объяснит, почему так хочется брать этот презренный металл еще, еще и еще. Понимал, ведь, что могу не допереть, но все равно набивал рюкзак, сколько можно было...

Айгуль перебила:

- Ребята, я думаю, надо отдохнуть. Утром, часов в пять, когда уже будет светло, Алексей начнет сплавляться, а мы заедем ко мне, возьмем кое-какие вещи - и вдогонку.

Ручьев, у которого ныли мышцы спины, болели нарезанные лямками рюкзака плечи, согласился:

- Да, надо отдохнуть. Рюкзаки в машину. Иван и Айгуль будут там. Нам, Иван, посмотри, пожалуйста, палатку и пару спальников - у тебя в багажнике должны быть.

Серегин отыскал подходящее снаряжение и помог установить палатку. И через несколько минут только дисциплинированная Динка, четко выполняющая команду "стеречь", бодрствовала в этом стихийно возникшем лагере на берегу красавицы Катуни, все остальные участники похода спали, отказавшись ради этого удовольствия даже от ужина...

В пять сработал внутренний будильник Ручьева - он проснулся. Вылез из палатки. Солнце еще не взошло, но было уже светло. Он постучал в запотевшее стекло "Нивы":

- Иван! Айгуль! Подъем! Покормите меня чем-нибудь и отправляйте!

Пока мужчины готовили байдарку к спуску на воду, укладывали рюкзаки, подвязывали их на случай, если лодка опрокинется, к оранжевым спасательным жилетам, закупленным Алексеем с избытком, Айгуль сделала бутерброд с колбасой и заварила в подогретой воде кружку кофе.

- Ешь! Тебя проводим - сами поедим.

Ручьев, несмотря на то, что попросил добавки, через десять минут закончил трапезу.

- Ну, что, ребята, поехали?

- Где будем встречаться, - спросил Иван.

- Часов через пять я буду у Сросток. Давай так: не доезжая до горы Пикет, буквально с километр-два, не больше, есть подъезд к воде. От тракта до протоки там метров сто. Если меня там к полудню не будет, выбирайтесь на тракт и к мосту через Катунь. На Белокурихинский тракт. У моста высматриваете меня до завтрашнего вечера. Если уж и к этому времени не появлюсь, то придется вам доставать мотор и, медленно поднимаясь вверх, отыскивать потерпевшего крушение Алексея Ручьева. Но, я думаю, что до этого все-таки не дойдет. Т-фу, т-фу, т-фу... - Алексей трижды сплюнул через левое плечо, - ну, ладно, пора! Я отчаливаю!

Иван и Айгуль помогли ему отойти от берега, течение подхватило байдарку, и вскоре суденышко исчезло за поворотом извилистой в этом месте реки.

Иван разбудил Сойнова, который, узнав, что Алексей уже уплыл, начал возмущаться:

- Почему меня не разбудили раньше, я так хотел посмотреть, как сплавляются туристы!

Сохраняя полную серьезность, Серегин спокойно, буднично, ответил:

- Будили два раза. Ты сказал, что вставать тебе рано, что с Ручьевым ты целоваться не собираешься.

Амир долго недоверчиво вглядывался в лицо Серегина, выписывая около него круги, пытаясь угадать, шутит он или говорит правду. Серьезный и озабоченный вид Ивана, по-видимому, убедил его в последнем, и потому он произнес краткую речь в свою защиту:

- М-да, придется признать: ничто человеческое мне, оказывается, не чуждо. Но на таком воздухе и после марафонского перехода - грех не поспать, как следует!

После завтрака, приготовленного Айгуль, они, не спеша, собрались и выехали в Манжерок. Подъехали к бывшему дому девушки. Закрытые ставни, замок на входных дверях говорили о том, что в избе все должно быть цело, несмотря на длительное отсутствие хозяев. И действительно, все было на месте. Взяв только вещи Ивана, ковер и рюкзак, принесенные Айгуль в сентябре прошлого года из домика егеря, они продолжили путь. Все мысли их были сейчас там, на бурной, порожистой Катуни, вместе с не очень-то опытным туристом-водником Алексеем Ручьевым.

- Уже полтора часа прошло! Как ты думаешь, где он сейчас? - не выдержал Амир, обращаясь к Айгуль.

- Если все нормально, прошел под мостом на Аю и приближается к Майме.

- Вань, дай порулить! - попросил Амир.

Иван остановил машину.

- Садись. Только сильно не гони, техника, не обкатанная еще - можешь посадить мотор! Да и я сяду прямо за тобой, буду осматривать реку.

- Разрешаю оскорблять и материть меня самыми последними словами, если я позволю разогнаться нашей ласточке до скорости сто километров в час.

Раскатившись до восьмидесяти на ровной дороге без рытвин и ухабов, он через сорок минут добрался до окраинных строений Маймы. Никаких туристов-водников на этом отрезке пути они не заметили, но надо признать, что и Катунь-то не все время была на виду. Проехав через Майму, они продолжили путь по Чуйскому тракту, прижимавшемуся здесь вплотную к Катуни. Вскоре проехали мост через Ишу.

- Амир! Сейчас будет гравийка направо, в гору. Сверни на нее, - попросил Иван.

Минут через десять, Амир, выполнивший просьбу Серегина, остановился на вершине горы. Развернулся. Часть реки, длиною не менее десяти километров, была, как на ладони. Они решили часок постоять здесь, понаблюдать. Мужчины захотели перекусить. Айгуль щедро выделила каждому по коляске копченой колбасы, но, увы, без хлеба и сухарей, которые были съедены мужчинами значительно быстрее, чем скоропортящиеся мясные продукты.

- Ребята! Тому, кто первый заметит одинокую байдарку с туристом в оранжевом костюме, будет очень вкусный дополнительный приз! - объявила девушка мужчинам медленно жующим колбасу. Хорошее настроение Ивана, разыгравшего утром Амира, передалось и ей. Она тоже решила пошутить. И когда глазастый Амир завопил:

- Вижу! Вижу! Вон у берега! У правого берега, сейчас покажется...вот он! - Айгуль залезла в свой рюкзак и, выбрав самую большую коляску колбасы, повесила ее на шею Сойнова со словами:

- Получите приз, самый дорогой и самый вкусный из того, что осталось в моем рюкзаке, мистер "Зоркий Глаз"!

- Колбаса!.. - разочарование Амира было столь неподдельным, что все рассмеялись.

- Давай, вниз! Сейчас поедем через деревню - купим хлеба, - сказал Иван.

Они отлично понимали, что если уж Алексей благополучно прошел верховья Катуни, то здесь, в среднем ее течении, уже, вряд ли, что с ним случится. И действительно, через два часа, сплавляясь по ближайшей к тракту протоке, Ручьев подгреб к своим друзьям. Перегрузили рюкзаки из лодки в машину, с трудом затолкав их между передним и задним сиденьем, привязали байдарку.

- Ну, как граница? - поинтересовался Алексей.

Только сейчас Амир, Иван и Айгуль поняли, что поглощенные наблюдениями за рекой, они не заметили, где и когда выехали из республики Алтай.

- Настолько прозрачная, что мы ее не заметили, - пошутил Сойнов, - и вообще, надо признать, что даже только мысль об обладании грандиозным богатством, значительно меняет человеческую психологию. И такие серьезные люди, как Иван и Айгуль, могут вполне раскованно разыгрывать бывшего капитана госбезопасности. Что там говорить о каком-то ничтожном сержантском таможенном посте? Может, он и был где-нибудь на обочине справа, но мы-то всю дорогу смотрели влево - на Катунь!

- Ну, все, ребята! Самая тяжелая и опасная часть нашего похода - позади. Теперь не испортить бы все, попав в какую-либо дурацкую дорожную аварию. Кто за рулем? - Алексей вновь взял бразды правления в свои руки.

- Давайте я, - попросился Амир, - я только вработался, да и опыт вождения по городу у меня больше.

- Иван, не возражаешь?

- Я за два дня накатался уже, пусть порулит!

- Амир, держать скорость не больше семидесяти километров в час!

- Иван, Айгуль, защитите меня от этого диктатора. Я, ведь, только привык держать восемьдесят, мне что - переучиваться? - с шутливой интонацией начал защищаться Сойнов.

- Хорошо. Но если хоть раз спидометр покажет девяносто, уступишь место Ивану.

Они выехали на Чуйский тракт. Без остановки, удачно проехали Бийск. А еще через два часа были уже у дома Серегина.

- Вы знаете, ребята, один зарубежный экономист получил Нобелевскую премию за такой вот, доказанный им вывод: Нельзя все яйца хранить в одной корзине, - Ручьев, молча следивший всю дорогу за работой шофера, переключился теперь на другие проблемы.

- Что ты предлагаешь? - за всех спросил Амир.

- Я хочу, чтоб рюкзаки хранились в разных местах: один - здесь, у Ивана, второй - у Ольги Ковальчук, третий - у Сойновых. Не исключено, что, продавая золото, а этим мы будем заниматься ближайшие две, три недели, мы можем привлечь внимание квартирных воров и грабителей. Нас могут по отдельности отслеживать, а приводить их мы все будем к этому дому. Как вы думаете, к чему это приведет?

- Я согласен, - подал голос Серегин, - давайте я сначала развезу вас по квартирам, а потом уж сам буду выгружаться. Ковер и байдарку только снимем!

Серегин развез всех по домам. Договорились встретиться часиков в восемь вечера сегодня у Ивана, чтоб обсудить проблему реализации золота и драгоценностей. До этого времени Алексей и Амир должны были провести первые пробные вылазки на рынок, в места скупки золота, в ломбарды, узнать цены у цыган, занимающихся куплей и продажей этого ценного металла без всяких патентов и кассовых аппаратов...

Начались длинные торгово-закупочные дни, напоминавшие Ручьеву его прошлогодний ореховый бизнес. Весь день, с утра до позднего вечера, Алексей с Амиром и Иван с Айгуль - в парах для подстраховки друг друга - занимались обменом драгоценностей на доллары и рубли. Причем Ручьев сразу же потребовал: не продавать свой товар в одном и том же месте дважды. Ни в коем случае. Иначе скупщику будет дано понять, что у продающего есть оптовая партия. А это опасно. Продавать по одной, две вещицы за раз - не более. Нужда, мол, заставляет расстаться с фамильными драгоценностями. Через три дня сделали выезд в соседний город Новоалтайск.

Затем в Новосибирск, в Кемерово. Через две недели у них уже было два миллиона долларов, хотя рюкзаки с сокровищами были только ополовинены. Однако Алексей решил приостановить рискованные операции по обмену золота и драгоценностей на валюту и рубли, посчитав, что этой суммы им будет достаточно для открытия собственного дела.

Вечером, как обычно собрались все у Ивана. Здесь, в старинном сундучке Анастасии Григорьевны хранилась вся, добытая ими за две недели наличность. Пересчитали ее еще раз, добавив последнюю, сегодняшнюю выручку.

- Два миллиона сто двадцать пять тысяч долларов, - подвел итог подсчету Ручьев, - я считаю, нам этих денег уже вполне достаточно. Что я предлагаю делать дальше? Подобрать двух или трехподъездный кирпичный двухэтажный дом, недалеко от многолюдного центра или в районе вокзала, купить всем жильцам этого дома квартиры, и он перейдет в нашу собственность. Поскольку я без документов, совладельцами этого дома будут Амир Сойнов, Ольга Ковальчук, Иван и Айгуль. Найдем фирму, которая в течение месяца-двух сделает качественный ремонт и его перестройку. На верхнем этаже будут сделаны четыре квартиры для нас, на нижнем - аптека, магазин, склады, контора. Поставим в одном из помещений компьютеры, начнем расшифровку дискеты...Так считаю я. Готов выслушать предложения всех и выбрать лучшее.

После небольшой паузы, пока мужчины осмысливали предложение Ручьева, заговорила Айгуль.

- Мое мнение: то, что ты предлагаешь, очень даже хорошо. Аптеку я смогу пополнять травами, корешками летом. Иван их будет возить сюда на машине. Но жить мы здесь не будем. Нам нельзя без тайги. Конечно, решать окончательно Ивану.

- Алексей знает, что я, так же, как и Айгуль, не мыслю своей жизни без тайги, - поддержал ее Иван, - здесь, в городе, вы уж как-нибудь без нас, ребята. На помощь, конечно, рассчитывать можете. И с аптекой, и с магазином мы постараемся помочь. Лучшие продовольственные товары, да тот же мед, орехи, мясо - либо сам я, либо мои знакомые, друзья, обещаю - повезут сюда! Давайте только адрес, да готовьте амбары!

- Если исходить из того, что Ольга биолог, а моя Галина - врач, - дождавшись, когда очередь дошла до него, начал высказывать свое мнение Амир, - то идея частной аптеки заслуживает внимания. Не хватает только самой малости: надо бы поинтересоваться у самих женщин, а желают ли они попробовать себя в новом качестве? Захотят ли добровольно примерить хомуты? - проиронизировал он, сильно, однако, не противясь этой идее, поскольку сам ничего лучшего предложить не мог.

- Ну, что ж, на том пока и порешим, - подвел итог Алексей. - Завтра с утра каждый уходит в самостоятельный поиск. В два собираемся здесь. У Ивана. Каждый предлагает один-два варианта. Иван и Айгуль завтра последний день работают с нами. Послезавтра возьмете денег столько, сколько вам сейчас надо и поедете устраиваться в Артыбаше, готовиться к зимнему сезону. Ивана надо обязательно пролечить на каком-нибудь курорте...

На другой день друзья выбрали шестнадцатиквартирный двухэтажный дом. Побеседовали с жильцами, получили письменное согласие в каждой семье на переезд либо в более благоустроенное жилье, либо в более удобном районе, либо с расширением жилплощади. Амир Сойнов, как глава зарегистрированной на его имя фирмы "Дары Алтая", принял на работу шофера со своим грузовичком и грузчика. Они пока что начали помогать переезжать жильцам этого дома в квартиры, приобретаемые фирмой Сойнова для своих сотрудников.

Через две недели в дом вошли строители-ремонтники. На "евроремонт", переделку квартир на втором этаже и отделку под магазин, аптеку, офис - на первом им дали только полтора месяца. Причем сумма оплаты за ремонт чуть ли не удваивалась в случае выполнения его в срок. Зная об этом, и рабочие, и начальство строительной фирмы работали в три смены, круглосуточно.

Когда Ручьев рассказал Ольге о том, что они с Амиром на вырученные от продажи драгоценностей деньги купили двухэтажный кирпичный дом, и делают там аптеку и магазин для продажи качественных отечественных товаров, а заведовать ими будут она - Ольга и жена Амира - Галина, то девушка сначала расстроилась:

- Как же я в коляске буду ездить на работу? Я очень рада, что у меня будет работа, но только надо придумать, как туда добираться...

Алексей был вынужден рассказать все:

- Добираться ты будешь в лифте.

- Как...в лифте?

- На втором этаже этого дома будут квартиры сотрудников. Так вот, твою комнату и твой кабинет, конторку, где ты будешь принимать товары, вести различную документацию, будет связывать небольшой, рассчитанный на твою коляску лифт. Через месяц съездим, посмотрим, внесем коррективы.

Однако через месяц строители сдали объект и, чтоб не оставлять дом беспризорным, Ручьев, Сойнов, Ковальчук вынуждены были в спешном порядке переезжать на новые квартиры. Амир с Галиной вселились в одну из двух приготовленных для жилья квартир в первом подъезде. Вторую квартиру было решено оставить под компьютерный цех. В другом подъезде в две четырехкомнатные квартиры въехали Алексей Ручьев и Ольга Ковальчук с матерью и отцом. С большим трудом ему удалось уговорить ее родителей:

- Вы поймите, такую квартиру Ольга заслужила, пожертвовав своим здоровьем для государства. Государство, пока что я являюсь его представителем, предлагает ей дом, работу, рассчитанную для ее знаний, опыта. Одной ей там будет очень тяжело. Завтра у нас заканчивается второй месяц биолечения. Я сделаю перерыв на две недели. Сам уеду отсюда по делам. Кто будет присматривать за Ольгой? Хотите, я куплю эту вашу квартиру за десять тысяч долларов? Деньги положите на имя Ольги на книжку, будет очень богатая невеста, да и "хоромы" эти оставим в распоряжении фирмы, сделаем их ведомственными, чтоб в любой момент, как захотите, смогли вернуться...

На другой день, в первой половине дня, он перевез их все-таки на новую квартиру, а после обеда съездил на грузовике фирмы за мебельными гарнитурами. Купил по два комплекта новой мебели для себя и Ковальчуков. Посвятив день полностью переезду, Алексей переживал, что основное, ради чего все это затевалось - расшифровка дискеты опытными, умеющими работать с компьютерами, людьми - нисколько ближе не стало. Поэтому, как только у него появилось свободное время, уже вечером, он обзвонил редакции нескольких краевых и городских газет с просьбой дать объявление, что его фирме нужен программист. В двух газетах текст взяли. А утром, на другой день, у дверей квартиры ждали его появления с десяток жаждущих получить работу ребят.

Выбрав двоих парней постарше, поопытнее, как ему казалось, он в течение дня купил с ними три компьютера последних моделей, телевизоры последних марок видеоаппаратуру. Два компьютера оставил для работы в фирме, один попросил установить у себя. День ушел на установку, настройку, загрузку, отлаживание. Заняться дискетой "друзья-враги" он решил завтра...

Амир увлекся делами фирмы. Строил на прилегающей к дому территории теплые гаражи на пять машин: под грузовую, два микроавтобуса и две легковые, устанавливал в складах холодильники и морозильные камеры. Закупал продукцию витаминных и кондитерских фабрик, выискивая дешевый, но качественный товар, устанавливал личные контакты с лучшими пчеловодами и фермерами края. Галина и Ольга, которой была отдана во владение аптека, с утра до позднего вечера работали внизу, накапливая и сортируя товар, готовясь пятнадцатого августа, через неделю, открыться. Приобретенные компьютеры и принятые на работу программисты оказались весьма кстати: пора было систематизировать товар, раскладывать по полочкам, смотреть, что есть, чего не хватает. Именно этим и стал заниматься на другой день один из принятых на работу программистов, второй ушел к Ручьеву, в его квартиру.

- Данные, которые на этой дискете содержатся, секретные, поэтому, естественно, нам до них будет очень трудно добраться. Но все-таки, Игорь, давай попробуем.

Игорь, специалист по компьютерам с высшим образованием, имеющий неплохой опыт хакера, просидел у компьютера день впустую, и вынужден был признать:

- Я могу сидеть над паролем годами. Видно, что не новичок в этом деле запрятывал информацию. Не попытаться ли нам найти хозяина дискеты?

- Он сюда по доброй воле не поедет...

"Хотя...а что, если не Глазырина, а Виталия Зайцева попробовать выкрасть сюда на денек. Что-то же должен помнить из прошлогодних шифровок человек, занимающийся этим делом профессионально? Придется просить Амира, чтоб свозил".

Огромные неудобства доставляло отсутствие документов. Раз не было паспорта, не мог он получить права, не мог пользоваться услугами аэрофлота, железнодорожного транспорта. Но все это казалось ему совсем не важным. Как только объявится полковник Баяндин, его восстановят и на службе, и в звании, вернут паспорт и военный билет, которые должны были храниться в сейфе Евгения Петровича. Сейчас главным было то, что он мог отомстить матерым зверям в обличии людей, загубившим столько человеческих жизней. И его Маринку и Ромку! Слава богу, что он мог действовать один, самостоятельно, тщательно обдумывая каждый свой шаг, чтоб, как можно дольше, оставаться незамеченным, чтоб нанести этим выродкам человеческим, как можно больший урон. Так считал Алексей Ручьев и был рад, что увлеченные развертыванием собственного дела Амир и Ольга не мешали ему

. К девяти часам вечера они ежедневно собирались у Ковальчуков. Подводили итог сделанному, планировали завтрашний день. Вот и сегодня за большим столом огромной кухни, как казалось женщинам переехавшим сюда из пятиэтажек, собрались на чай, который к этому времени приготовила Наталья Михайловна. Амир пришел один, жена обычно в это время занималась с сынишкой. После ритуальных приветствий и похвал хозяйкам, пришедший последним Ручьев попросил:

- Амир, мне надо, чтоб ты завтра со мной съездил в Бийск!

- Хорошо. Я уже давно туда собираюсь. Надо познакомиться с лекарствами научно-производственного объединения "Алтай" и с фабрикой "Алтайвитамины". Во сколько выезжаем?

- В пять встаем, в пять тридцать - выезд. В семь тридцать мне обязательно надо быть на месте - в центре города.

- Хорошо. А как Ольга без тебя лечиться будет?

- Мы вчера окончили второй курс лечения. Теперь, во время двухнедельного отдыха от биомассажа, организм будет учиться собирать и накапливать биоэнергию сам.

Вмешалась Ольга:

- Я получила посылку от Айгуль и Ивана. Там состав трав, подобранных ими, как раз на двухнедельный курс рассчитан. Кроме этого, они прислали мазь, сделанную из пчелиного пота и других компонентов деятельности пчел. Лучший пчеловод края, - пишет Иван, - составил это снадобье. Так что, полечусь пока лекарствами.

После переезда на новую квартиру Ольга почти перестала замечать свою ущербность, неполноценность. Вспоминать об этом приходилось лишь поздним вечером, когда она с трудом, с помощью матери, выбиралась из коляски на кровать, да утром, когда необходимо было совершить утренний туалет и вновь перебраться в свое передвижное, теперь уже рабочее кресло. Жизнь для нее обрела смысл. И хотя это было не совсем то, о чем мечталось, контраст после нескольких пустых месяцев с этими наполненными событиями днями был столь велик, что она чувствовала себя абсолютно счастливым человеком...

Выпив по чашечке чая, соблюдая привычный ритуал, посидели еще минут пять и разошлись.

На следующий день в семь тридцать Амир и Алексей находились уже на автостоянке у гостиницы, на верхних этажах которой находилась контора Глазырина. Готовясь к работе в этом городе, где их могли еще помнить и случайно узнать, они, по предложению Алексея, отпустили бороды. Безукоризненные костюмы, рубашки, галстуки, модный и дорогой "Ланд Краузер" с тонированными стеклами, внутри которого они находились - все это делало их похожими на солидных бизнесменов, приехавших сюда на деловую встречу. Не выходя из машины, делая вид, что они ждут кого-то, Алексей и Амир разглядывали внимательно людей, направляющихся внутрь гостиницы и владельцев подъезжающих автомобилей. В восемь ровно, в стремительно двигающемся по переулку от трамвайной остановки молодом человеке Алексей узнал Виталика.

- Отлично! Здесь он. В пять часов мы должны стоять в том переулке, откуда он идет. А сейчас - поехали делать дела нашей фирмы...

День у Сойнова и Ручьева получился очень плодотворным: они не только ознакомились с продукцией ведущих фирм города, занимающихся выпуском лекарств, лекарственного сырья, но и заключили контракты на постоянное сотрудничество. И даже закупили несколько упаковок продукции. Без четверти пять они заняли выжидательную позицию в том переулке, откуда появился Виталий Зайцев.

Куранты на городском здании мэрии пробили пять раз. Поток выходящих из гостиницы людей увеличился. Мелькнула знакомая долговязая фигура Виталика. Алексей показал его Амиру и подсказал, что спросить.

Когда Зайцев поравнялся с их иномаркой, Амир, опустивший заранее стекла на дверцах, высунулся и спросил:

- Простите, Вы не подскажете, как быстрее доехать до автовокзала?

Алексей знал, что старший программист Глазырина жил в одной из пятиэтажек в районе вокзала и рассчитывал на то, что он вряд ли удержится от соблазна самому показать дорогу. Так и случилось:

- Я туда же направляюсь и, думаю, проще показать, чем объяснять!

- Садитесь! С правой стороны, сзади меня.

Быстро юркнув на заднее сиденье, Зайцев скомандовал:

- Разворачиваемся, пятьдесят метров до большой дороги, затем направо.

Заметив забившегося в противоположный угол Алексея, он, не раздумывая, протянул руку для знакомства и назвал себя:

- Виталий Зайцев.

Человек в дорогом костюме, повернулся к нему, не спеша подал руку, и ответил:

- Алексей Ручьев.

У Виталика, хотевшего продолжить беседу, остался открытым рот. Медленно, словно прогоняя преследующее его наваждение, он помахал перед своим лицом рукой. Пощупал Алексея за плечо.

- Смотри-ка, настоящий. Тот самый?

- Тот самый.

- Слухи о вашей кончине опять оказались несколько преувеличены!

- Виталик! Ты нам нужен!

- Единственный раз на халяву хотел добраться до дома. Но, увы, бесплатный сыр - только в мышеловке. Я рад за Вас, дружище, рад, что Вы опять живы и попортите немало кровушки моему горячо любимому и обожаемому шефу.

- Ты, наверное, помнишь, что в прошлом году я исчез отсюда, прихватив дискету "друзья-враги". Так уж сложилось, что заняться ею вплотную я смог только на этой неделе. Вчера весь день очень опытный и толковый программист пытался вытащить с нее информацию - ничего не вышло...

- И тогда вы начали вспоминать создателя. И бога, и меня. Но, Алексей, если он во время поиска хоть раз пробовал набирать цифры, дискету можно выкинуть. Цифры - это сигнал тревоги: кто чужой пытается проникнуть в тайны программы, сразу же включается механизм самоуничтожения.

- Что же делать?

- Если ты дашь слово, что не опустишься до банальных убийств из чувства мести, а все эти бандиты все-таки пройдут через суд, я тебе достану информацию. И еще одна просьба: никто не должен знать, что эту помощь оказал тебе я. Ни те, ни другие - ты понимаешь о чем я...Сегодня вторник, через три дня, в пятницу, в шесть вечера, где-нибудь, на стоянке у автовокзала, вы на этой машине дождетесь меня. Как только сяду к вам, немедленно отъезжайте и гоните до вашего дома в Барнауле без остановок. Приготовьте видик и компьютер - я привезу кое-что. Но только на квартире у кого-то из вас, не вздумайте меня везти в свою контору!

- Ну, что ты, Виталик! Как ты можешь о нас так думать!

- Спасибо, что подкинули, мне сейчас выходить.

- У тебя же была машина?

- Она и сейчас есть, но без коробки передач. И что поразительно - есть деньги, нет коробки, а без нее, оказывается, ездить нельзя!

- Поможем. Поищем в краевом центре, - подал голос Амир, - марку скажи!

- "Тойота-корона", 1983 года.

- И когда купил?

- В позапрошлом году. В прошлое лето работала безотказно. Мягкая, легкая в управлении.

- Все равно, ресурс, отведенный японскими нормативами, машина выработала, и к нам полпала с их свалки. Об этом можно было догадаться при ее покупке! Ну, да, ладно, что-нибудь придумаем до пятницы.

- Тормозните здесь, у перехода! Все. Я приехал. До свиданья, ребята!

- До свиданья!

В пятницу, соблюдая все меры предосторожности, тщательно проверившись на возможную слежку, Виталика Зайцева доставили к домашним аппаратам Ручьева. Прежде всего, программист Игорь предоставил ему дискету "друзья-враги". Поработав с ней пару минут, Виталик доложил:

- Чиста, как родниковая вода, и непорочна, словно дева! Давайте я свои подарки вам вручу! Что вас интересует, прежде всего?

- Кто убил мою жену и сына?

Зайцев перешел к видеомагнитофону, стоявшему на крупном японском телевизоре, вставил кассету, включил аппаратуру. На экране возникла обстановка кабинета Глазырина. Снятый крупным планом широкоплечий мужчина, сидящий в кресле, рассказывал, по-видимому, хозяину:

- ...Часиков в шесть вечера я пошел к ним. Захватил две матрасовки. Поразвлекался часок с дамой. Очень темпераментная, стерва, оказалась. Лицо, вот, спину ногтями поцарапала. Пришлось немножко стукнуть, тогда у нас дела пошли на лад. Когда темнеть стало на улице, я подтащил матрасовки с ними поближе к выходу. Тут-то и пришли эти двое в штатском. Сказали, что их послали Вы, шеф. Им нужна была моторка. Я сказал, что занята. Ну, тогда давай выпивку, - попросили они. Повел я их в банкетный зал, еще один из них мне показался очень знакомым, все вспоминал и не мог вспомнить, где видел... Тут меня сзади чем-то шарахнули по голове - вырубили сразу. Очнулся - лежу на полу связанный. Сразу узнал кэгэбэшника-таксиста. Помните, летом мы его подорвали из гранатомета в такси, а он отделался легкими царапинами, а потом...

- Ты, говори главное! Как ты мог их утопить, если лежал связанный?

- Ну, нашли они их в той комнате. Спросили, куда доставить. А она и говорит, я это хорошо разобрал, она громко так сказала, что здесь, километрах в десяти вверх по Катуни, сестра Алеши живет. Там пионерский лагерь, и она в том лагере живет и работает. Вот туда ее и надо доставить. Увезли ее с сыном на моторной лодке. А часа через два меня повез молоденький шофер. Через лес, куда-то в сторону города. Сломал я наручники, шарахнул его по башке, вынес в лесок, чтоб подольше не хватились. А сам на его машине - к Вам. Вас, Анатолий Михайлович, не было всю ночь, и утром не появились на работе. Тогда я решил ехать сам, не докладывая. К обеду разыскал этот лагерь. Но там было много людей, строители работали. Дождался вечера, когда начало темнеть. Сначала выманил, задушил и утопил ребятишек. Двух пацанов и девочку. Затем из оптики, взял у нас в гараже, убрал двух баб. А вот с мужиком пришлось перестреливаться. Ранил он меня дробью в ногу, но у меня была все-таки оптика, да еще с глушителем. Приятно с таким оружием работать. Пристрелил я и его. Контрольных выстрелов не стал делать - все трупы опустил в Катунь. На матере, на большой воде...

На экране все исчезло.

- И ты молчал?! - Алексей повернулся к Сойнову, находившемуся здесь и слышавшему откровения телохранителя.

- Я дал слово Марине Владимировне, что никто не узнает о том, в каком состоянии ее нашли. Мы, действительно, вырвали ее в тот вечер из лап этого Гриши, Костя отвез ее на моторке, куда она просила. На другой день мы должны были увидеться с ней, подробнее расспросить о том, как она попала в подвалы дома Максимачева, но...нас перебросили на поиск убийцы Русланова. На другой же день погиб Николай Воронов, был убит единственный, остававшийся в живых, исполнитель убийств в квартире Русланова. Это был кошмарный день... Никто и не вспомнил о Марине Владимировне. А когда, дня через два, поехали туда, нашли только разбитый разграбленный дом. Были обнаружены и следы перестрелки...

После нескольких секунд тягостного молчания, Алексей спросил:

- Кто он?

- Телохранитель главы компании - Григорий Викторович Беркутов.

- Кто привез Марину и Ромку в дом Макса? Ведь, я их отправил в Барнаул с частником?

- На этот вопрос отвечу я, - услышал он голос Амира, - часов в девять, утром, их привезли трое милиционеров.

- Милиция эта бутафорская, глазыринская. Ряженые, - добавил Виталик, - документы у них липовые. Но в Бийске их разоблачить трудно, так как службу они проходят якобы при краевом управлении ГАИ или при краевом УВД. Это спецбригада хозяина, выполняющая любые, самые гнусные его поручения.

- Снимок есть?

- Да, на дискете, пойдем покажу.

Через несколько секунд Ручьев тщательно разглядывал троицу, запоминая лица, звания, особые приметы.

- Кто устроил автомобильную аварию Ольге?

- Братья Георгий и Николай Сизовы. Георгий уже наказан богом за этот поступок. Во время задержания его ранили - пуля прошла в миллиметрах от сердца. Сейчас - это инвалид, работает он тренером по шахматам при Дворце культуры. А вот Николай...после убийства полковника Русланова он считает, что самыми главными на планете Земля являются Глазырин и "профессор", - давая пояснения, Виталий Зайцев вывел на экран монитора портреты братьев, - это Георгий, или Гога, как его называет младший брат. А это - Николай, человек, который считает, что ему можно делать все, лишь бы было на то благословение его обожаемого шефа. За рулем был Николай. Именно он виновник той катастрофы...

- Кто такой "профессор"? Есть какое-нибудь досье на него?

- Пожалуйста, изучайте! - Виталий дал на монитор фото и краткую биографию с перечислением судимостей, воровских титулов и должностей.

- Яркая карьера, очень напоминающая достижения Максимачева...Кстати, где он сейчас?

- Предположительно, во время той осенней заварухи, когда бежали Вы, Алексей Петрович, сумел сбежать и Максимачев. Считается у нас пропавшим без вести. Хотя был сильный взрыв на реке, выбросивший высоко вверх человеческое тело, слишком напоминавшее Макса, даже нашли его документы во время осмотра места происшествия, но шеф считает, что ему удалось скрыться, так как исчезли два чемодана с валютой, которые он видел в тайниках у него.

- У Глазырина были свои киллеры. Летом, двоим перерезали глотки, два остались...

- Жора и Семен! Они погибли во время побега Макса. По-видимому, он сам прострелил их черепа все тем же осенним вечером. И вообще, такой, явно уголовной публики, что была раньше, сейчас в окружении Глазырина нет. У него сейчас репутация очень честного, порядочного бизнесмена, исправного налогоплательщика.

- Ну, что ж, спасибо и на этом! Тот букет, который ты нам сегодня подарил, тоже очень хорош!

- Помните, Алексей Петрович, Вы мне обещали!

- Убивать никого не буду! Но рассчитаться за содеянное им придется. Спасибо тебе, Виталик! И не обращайся ко мне на "Вы", мы же еще в прошлом году перешли на "ты"! Ты останешься у меня ночевать. Сегодня я познакомлю тебя с потрясающей девушкой: инвалид, прикованная к коляске, - и бизнесмен. Мы пойдем к моей соседке по подъезду - Ольге Ковальчук. Ее мама прекрасно готовит, мы заказали там шикарный ужин. А завтра с утра поедешь с Амиром на барахолку и купишь себе новую, точно такую же, что осталась у тебя дома, "Тойоту". Понимаешь, мы разбогатели, и очень любим делать хорошим людям подарки.

Амир, смущенно улыбающийся Виталик, и Алексей направились в соседнюю квартиру на ужин.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Уже неделю вел наблюдение за убийцей Марины и Ромки Алексей, изучая повадки, привычки, увлечения, любимые места обитания Григория Беркутова. И как ни был он осторожен, сегодня почувствовал, что его тоже "ведут". Лицо девушки, которая сразу же стала поправлять шляпку, используя стеклянную витрину магазина вместо зеркала, едва только он повернул голову в ее сторону, Ручьев видел сегодня уже второй раз. Более того - лицо это было ему знакомо. Он напряг память, где и когда он мог видеть ее... Да, это же подруга Василия Кныша, его напарница по прошлогоднему сплаву на Оби - Татьяна! Алексей понял, что она, по-видимому, решает ту же проблему: никак не может вспомнить знакомого мужчину. Он решил помочь. Подошел к ней и тихо сказал:

- Это я, Андрей! Ты меня не можешь узнать из-за усов, бородки и бакенбард.

Реакция девушки была неожиданной для Ручьева: она спрятала свое лицо на груди у него и расплакалась.

- Пойдем в сквер, присядем! - предложил он и повел ее к ближайшей скамейке. Женщина успокоилась и начала рассказывать:

- Мы видели твою героическую смерть по телевизору. Надо же - на всю страну показали! Василий очень расстроился и сказал, что теперь только он один сможет отомстить этим подонкам. Как я его не отговаривала, все равно он поехал...сделал в машине тайник для оружия и поехал на легковушке с Украины на Алтай. Мстить. Он каждую неделю звонил, а тут полмесяца не было звонка. Собралась я и приехала сюда. Здесь уже узнала, что убили его. Выяснила я, кто это сделал. Тот самый здоровый мужик, за которым и ты почему-то следишь.

- У нас общий враг. Этот Григорий убил прошлой осенью мою жену и сына, сестру и ее мужа двоих их ребятишек. И мы с ним должны рассчитаться. Но смерть для этого подонка слишком легкое наказание. У меня на этот счет, кажется, возникли кое-какие мысли...

Они еще долго сидели на скамейке, обсуждая детали предложенного Алексеем плана. На другой день, а точнее на вечер завтрашнего дня, было намечено воплотить его в жизнь.

Григорий Беркутов и трое его ребят сдали смену. Работали они по графику: сутки - дежурство, двое суток - отдых. Замена бригады телохранителей происходила в восемь часов утра. Сразу же после смены отправлялись по домам - надо было выспаться отдохнуть. Вечером собирались в баре, в старом центре, на берегу реки. Зная об этой привычке Григория, Ручьев заказал там, на вечер, столик на двоих, имея в виду Татьяну и его спутника. Кто будет им - предстояло еще решить. Неделю назад он снял у одной, жадной до денег хозяйки, небольшую комнатку с отдельным входом. Снял на полмесяца, отдав сто долларов. За такие деньги у него даже не стали спрашивать документы. Но Амиру, ведающему хозяйственными расходами фирмы, было сказано, что ему нужна машина с шофером, для ежедневных поездок в соседний город, когда он вновь начнет сеансы биоэнергетического массажа Ольге. Двухнедельный срок, отведенный для решения этого вопроса, истекал сегодня. Ранним утром Алексей позвонил Сойнову домой:

- Амир, мне сегодня срочно нужна техника! Но шофер должен быть не ты - тебя здесь хорошо знают. Легковая, желательно иномарка, должна быть в семь часов вечера у кафе 'Старая пристань!'

- Машина есть. Почти новая - "Вольво". Шофера, думаю, в течение дня подберу.

- Будет очень хорошо, если ты сумеешь найти парня, не старше тридцати лет, имеющего родственников в Бийске. Ростом не ниже, чем метр семьдесят пять. Приедешь с ним сам. Ночуешь здесь, завтра можешь заняться делами фирмы в городе, так что захвати бумаги. Все остальное объясню вечером.

К девятнадцати часам он и Татьяна подошли к кафе. На противоположной стороне улицы стояла шикарная иномарка. Алексей на минуту оставил свою спутницу, подошел переговорить с шофером. За рулем был Амир.

- Плачу десять долларов - надо свозить меня с девушкой на стройку, до Дворца строителей, и привезти обратно, - не рискуя сразу сесть в машину, вдруг кто-то заметит, что он знает этого агента ФСБ, сказал Алексей шоферу.

- Садитесь! - услышал он в ответ.

Татьяна и Ручьев уселись на заднем сиденье. Сойнов немедленно отъехал.

- Я почему-то посчитал, что чужого человека брать шофером для тебя, не очень умно, - заговорил Амир, - представляю Вам персонального шофера - Игоря Ковалева.

Повернувшись, улыбнулся им с первого сиденья Игорь.

- Когда Амир Николаевич спросил нас, программистов, есть ли у кого права, я сказал, что работал два года шофером. А в армии возил полтора года полковника, командира части.

- Ты это отлично придумал, Амир! Молодец! Ни к чему увеличивать круг лиц, посвященных в наши дела. Со мной - Татьяна. У нее свои личные счеты с изувером Гришей. Он убил ее мужа. Теперь...остановись где-нибудь в тихом переулке, посвятим вас в наши планы на сегодня...

Солнце уже клонилось за горизонт, когда заказанный на вечер столик в кафе "Старая пристань" заняла молодая пара. Татьяна и Игорь прошли к указанным официантом местам. Выпили по бокалу шампанского и начали тихий разговор. Вскоре под медленную музыку пошли танцевать. Одетая в легкое коротенькое платьице, подчеркивающее ее красивую фигуру, открывающее стройные ножки, она приковывала к себе взгляды немногочисленных мужчин, в одиночестве накачивающимися спиртным за столиками. Встретившись, вроде бы случайно, взглядом с Григорием, Татьяна подмигнула ему. На него это подействовало, как плащ тореадора на молодого быка. Беркутов стал внимательно за ней следить. Женщина улыбнулась ему еще пару раз, поощряя к активным действиям. На следующий танец, едва послышались первые аккорды, Григорий пригласил Татьяну, опередив ее кавалера, который маленькими глотками смаковал шампанское. Через несколько минут, прервав танец, он повел Татьяну через другую дверь в сад, показать живописный берег реки в этом месте, свою персональную беседку. Игорь не волновался - все шло по намеченному плану.

Минут через десять он все чаше стал поглядывать на часы - всем своим видом и поведением давая понять окружающим, что он начал беспокоиться: спутницы его все не было. Он попытался выйти через ту же дверь к берегу, но дорогу преградили два могучих молодых парня, объяснив, что туда нельзя, что берег здесь кафе не принадлежит, раскупили частники. Рассчитавшись за столик и выбравшись в ночную, полуосвещенную улицу, он прошелся вдоль высокого забора, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из-за ограды с реки. Через некоторое время он расслышал женский смех, звон бокалов. Затем шум возню и выкрик:

- Помог!.. - оборвавшийся ударом ладони по человеческому телу, громким звуком пощечины.

Игорь бегом помчался к своей машине, в которой на заднем сиденье, прячась за густо тонированными стеклами, находились разработчики операции "Месть", Алексей и Амир.

Открыв дверцу "Вольво", он сразу же выпалил:

- По-моему, она уже звала на помощь!

- Звони по ноль два и выходи встречай милицию. А мы пешком пройдемся до управления...

Через пять минут, преодолев забор в указанном Игорем месте, четверо оперативников и он окружили беседку, в которой Григорий насиловал Татьяну.

- Милиция! Прекратить немедленно! - скомандовал старший наряда.

- Немедленно не получится. Подожди - сейчас закончу, - услышали ответ распаленного до ярости Григория.

- Пожалуйста, уберите с меня эту скотину побыстр...- звонкая оплеуха вновь оглушила ее.

- Берем! - раздалась команда старшего наряда.

Заломив Беркутову руки, с трудом защелкнули их в наручники. Затем все пятеро кое-как стащили этого бугая с женщины. Григорий почти не сопротивлялся. Он успел достичь оргазма и блаженно улыбался, когда рядовой состав наряда надевал на него штаны. Игорь, намочив в реке платочек, сделал холодный компресс на лоб Татьяны, пытаясь привести ее в чувство. Вскоре она смогла говорить:

- Где я смогу написать заявление об изнасиловании?

- Проедем с нами в управление.

Она с трудом, с помощью Игоря, поднялась, и немного пошатываясь, направилась за милицейским нарядом, уводившим по берегу ее насильника. Через сотню метров они нашли тропу, ведущую на улицу, к оставленным машинам.

Григория Беркутова направили в камеру предварительного заключения. Алексей знал, что рано или поздно он все-таки поместит его сюда, поэтому заранее познакомился с кем нужно и отдал пару тысяч долларов только для того, чтобы была сказана одна единственная фраза для всей камеры, прежде, чем за ним закроется дверь.

Григория провели в очень переполненную, рассчитанную на пятнадцать, но содержащую более пятидесяти человек камеру. Надзиратель прежде, чем уйти, громко сказал:

- Она написала заявление об избиении и изнасиловании, так что обживайся, располагайся надолго!

- Завтра меня здесь уже не будет - вытащит шеф!

Дверь захлопнулась.

- Смотри-ка, женщина!

- Крупновата очень!

- А я люблю полненьких! - послышались с разных сторон голоса.

Последняя реплика послышалась совсем рядом с осматривающимся в полумраке Григорием. Он мгновенно схватил своими огромными ручищами парня, приподнял его и кинул на пол, в проход между нарами. Сам же спокойно улегся на его место.

- Ну, подожди, стерва! - услышал он тихо сказанную снизу фразу, совершенно не придав ей значения.

Подвыпивший и перенесший физические и эмоциональные потрясения Григорий быстро уснул, улегшись на живот. Пробуждение его было ужасно: на голове было натянуто что-то вроде мешка, руки и ноги были прикручены веревками к чему-то твердому и прочному, и кто-то стягивал с него штаны. Он зарычал, завозился, резким движением в сторону скинул с себя одного из нападавших, но тут же получил такой силы удар в голову, что больше ему не хотелось сопротивляться. Его насиловали. Он смиренно терпел позор и боль. Через несколько часов, под утро, ему развязали руки. Развязав балахон на голове, отвязав ноги, он оделся, подошел к краю нар. И спокойно, словно выполнял нужную, необходимую работу, начал избивать по порядку парней. Два, три мощнейших удара превращали лицо в кровавое месиво, он бросал этого заключенного, переходил к следующему.

- Мужики! Он нас убивает по одному! На помощь! - закричал один из бодрствующих ребят с верхних нар. Оттуда же, сверху, вдруг на голову Григория обрушился удар, заставивший его упасть на колени. Мгновенно сопоставив болевые ощущения от перенесенного вечером удара по голове с этим, он понял, что и тогда его били этим же! Взглянув вверх, он увидел падающую на его лицо дубинку. Успев увернуться, получил удар в левое плечо. Но это уже было не больно и не существенно. Легко вскочив, он поймал этого парня за ногу. Скинув его на пол вместе с дубинкою, он принялся избивать его ногами, пиная в голову, в печень, в почки, топчась по нему...

Через минуту, не раньше, охрана открыла дверь в камеру и вмешалась в конфликт. Тут уж сокамерники навалились всей толпой на Беркутова, помогая надеть на него наручники и увести его отсюда быстрее.

Парень, которого Григорий скинул с верхних нар, был мертв, несколько человек находились в критическом состоянии. Об этом узнал Ручьев, дождавшись знакомого охранника, сменившегося с суточного дежурства утром. Зная о том, что его могучему шефу теперь ни за что не вытащить Григория из тюрьмы, а слава "опущенного" не раз заставит его пожалеть о своем появлении на белый свет, Алексей направился к своей квартире в этом городе, где Амир, Игорь и Татьяна должны были ждать его. Пора уже ехать домой, в Барнаул. Третий курс лечения Ольги он должен был начать вчера. Его уже, наверное, там потеряли.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Николай Сергеевич Баяндин первого сентября вышел на работу. Командировка на родину, в Алтайский край, которую ему запланировали на первую неделю, его только обрадовала. В это лето впервые удалось отдохнуть на море, и они с женой провели там весь отпуск. Родителей, которые жили в Барнауле, можно было попроведовать сейчас. Однако летевший не один он все-таки позвонил в управление. Прибывшие в семь утра два полковника из Москвы были встречены, как положено, и отправлены в гостиницу, отдохнуть с дороги. К 14.00 их привезли в управление. Уединившись в кабинете начальника краевого управления, полковника Морозова, одного из бывших его замов, они долго беседовали, составляли план углубленной проверки документации, чтоб выявить количество и качество работы управления. Наметили к проверке и финансовый отдел - нет ли где злоупотреблений, так распространенных почему-то в наше время. Через два часа, направляясь в гостиницу, Баяндин заметил в приемной свою бывшую секретаршу.

- Сонечка, извини, так обложили начальники со всех сторон, что тебя я не приметил.

Он подошел к ней, поцеловал протянутую для приветствия руку.

- Вы знаете, - продолжил он, - вот уж кто все знает о работе нашего управления, так это она. Готов принять пари, что начальство...- он посмотрел на Морозова, - начальство может этого и не знать! Ну-ка, Сонечка, вспомни самую веселую историю в управлении, о которой твой шеф пока что не знает! Ну, за последние полгода хотя бы.

Девушка задумалась.

- Да, от начальства у нас ничего не скроешь. Николай Иванович знает об этой истории.

- Рассказывай, рассказывай, сейчас узнаем!

- Заведующий отделом кадров, капитан Антон Иванович Голубев вызвал психиатричку с двумя дюжими медбратами, чтоб сдать профессору Синицыну какого-то бомжа, выдававшего себя за Алексея Петровича Ручьева. Но тот, когда пришли санитары, не растерялся и, показав на Антона Ивановича, сказал, что он выдает себя за начальника отдела кадров, что у него мания величия. В общем, могучие мальчики вмиг скрутили капитана Голубева в своем рабочем кабинете, запихнули в спецмешок и увезли. На другой только день разобрались, что взяли не того.

- Как ты сказала? Здесь был Ручьев? - предупредил Баяндин, готовый было взорваться смех.

- Какой-то бомж, выдававший себя за Ручьева. Ведь, настоящий - погиб...- растерянно проговорила Сонечка, не ожидавшая такой реакции Баяндина.

- Да, но у настоящего Ручьева не было к этому времени никакой родни, никого знакомых, способных взять его фамилию, имя, отчество и прийти сюда! Немедленно капитана Голубева в кабинет! Придется, ребята, вернуться. Меня эта история очень заинтересовала.

Явившегося капитана Голубева полковник попросил подробно рассказать о визите мнимого Ручьева, ответить на ряд вопросов.

- Было ли портретное сходство человека, сидящего в вашем кабинете с человеком на видеозаписи?

- Нет. Абсолютно разные люди.

- А Вы не допускаете, что Алексей Петрович с целью маскировки мог так одеться и покрасить волосы?

- Нет. Не допускаю.

- Как Вы думаете, а какова была цель визита этого бомжа в управление?

- Я думаю, какие-то финансовые трудности заставили его прийти в такую серьезную организацию, как наша. Он понимал, что у нас с ним церемониться не будут и отправят куда-нибудь, где у него, хотя бы на время, появится крыша над головой и тарелка похлебки... - изложил свою версию Антон Иванович.

- Так почему же тогда, когда он был так близок к цели, вдруг отказывается туда ехать и подсовывает вместо себя Вас? Не задумывались ли Вы над этим?

По растерянному виду капитана Голубева понял, что нет - не задумывался. Вошла, постучав, Сонечка.

- Я не знаю, важно это будет или нет, но мне хотелось бы добавить: на другой день после этого визита приходил Амир Сойнов и доказывал, что Алексей Ручьев жив. Он очень хотел, чтоб его принял полковник Морозов. Я сказала, что он в отпуске. Тогда он принялся выпытывать, где найти Вас, Николай Сергеевич. Ваш адрес я ему тоже не дала, но в письме, которое я Вам собиралась написать в конце этого месяца, я бы упомянула об этом.

- Николай Иванович, даю твоей службе час - немедленно узнайте адрес Сойнова. Кто с ним еще работал, к кому он мог обратиться за помощью?

- Он у меня спрашивал адрес Ольги Ковальчук, - сказал, стоявший все еще здесь, капитан Голубев.

- Да! У Вас, в вашем компьютере, должны быть адреса этих людей! И если сохранилась видеозапись, показывающая бомжа во всей красе, тащите ее сюда!

Тот кинулся выполнять приказание. Через пару минут адреса Амира и Ольги были на столе полковника Морозова.

- Дежурной опергруппе готовиться на выезд! Старшему наряда немедленно явиться ко мне! - отдал распоряжение Николай Иванович.

- Не надо! Зачем их тащить сюда? Кроме того, насколько я помню, Ольга в инвалидной коляске. Зачем людям причинять страдания?

- Но хотя бы проверить, живут ли они там, мы можем?

- Это можно. Даже нужно предупредить, что через час, другой в гости заедет Николай Сергеевич. Не забыли, поди, своего бывшего начальника!

Вошедшему в кабинет старшему офицеру наряда была поставлена задача, даны адреса, и он немедленно отправился выполнять ее.

- Ну, а теперь, давайте посмотрим видеозапись! Что там за бомжик?

Антон Иванович, подсуетившись, запустил запись беседы с седобородым старцем. Даже хорошо знавший Алексея полковник Баяндин обескуражено протянул:

- М...да...

"Конечно же, это не он". Николай Сергеевич уже хотел было скомандовать отбой поднятой им шумихе, но вдруг услышал голос. Его, Ручьева, обертона, интонации:

- ...съемку делали ребята Глазырина. Уж очень тому хотелось увидеть мою смерть. Между поджогом дома и взрывом прошло не менее пяти минут. Во всяком случае, мы по подземному коридору ушли далеко в пещеру...

"Как же по нему прокатилась жизнь! Даже я смог узнать только голос!"

- Выключайте! Пока что. Потом послушаем, проанализируем. Ребята, это, ведь, действительно, он. Но если б не его молодой задиристый голос, то и я б Алексея не узнал! Его трудно узнать, но Вы, Антон Иванович, могли бы провести простейшую экспертизу.

Он подошел к пульту, установленному на огромном столе начальника управления, щелкнул одним из нескольких десятков тумблеров и тут же услышал:

- Кабинет информационных технологий, капитан Селихов слушает!

- Зайдите, пожалуйста, в кабинет начальника управления! - распорядился Баяндин.

- Видеозапись, с которой Вы сравнивали этого седобородого старца, у Вас сохранилась? - повернулся он к капитану Голубеву.

- Я даже захватил ее с собой!

- Оправдываться приготовился? - язвительно бросил Баяндин. Но тут же укорил себя: "Сам-то я его, ведь, тоже не узнал!" Он взял обе видеокассеты, настроил на стоящих в разных углах телевизорах картинки с видом старца и с видом молодого Ручьева. Прибывшему по приказу начальства капитану Селихову сформулировал задание:

- Здесь молодой человек - там седобородый старец! Старца надо средствами вашей техники обрить, сверху сделать такую же прическу что у молодого. Сделать ксерокопию, принести сюда! И еще: пропустите эти два лица через программу на отождествление - возможно, это один и тот же человек. Через четверть часа я жду Вас здесь с результатом!

Вернувшийся через пятнадцать минут начальник компьютерного цеха, капитан Селихов, с удивлением доложил:

- Это одно и то же лицо!

- Вот так-то, Антон Иванович! Ну, и что же нам теперь делать? Где мы будем искать нашего сотрудника?

- Сейчас я дам задание дежурному по управлению, он свяжется с опергруппой, выехавшей на поиски Сойнова и Ковальчук, - заговорил полковник Морозов и, щелкнув одним из тумблеров на столе, отдал необходимые распоряжения

Выяснив, что по полученным в управлении адресам никто не проживает, капитан Бойченко, старший опергруппы, обратился за справкой в горотдел милиции. Там компьютер выдал их новые адреса: Вагонная 34 квартира 2 и Вагонная 34 квартира 3. Данные по инстанции сразу же отправил наверх. Баяндин очень удивился почти одинаковым адресам и попросил Николая Ивановича:

- Отзови группу. Тут десять минут езды - это где-то в районе вокзалов, сами доскочим.

Прибывшие на место на двух "Волгах" три полковника и капитан Синицын с недоумением обнаружили по указанному адресу аптеку и магазин. Однако, увидев домашние занавески и комнатные цветы на окнах второго этажа, догадались, в чем дело.

Вскоре все четверо расселись на диване и креслах в конторке Ольги Ковальчук. Сияющая, забросив все дела, извинившись перед посетителями и попросив их зайти сегодня попозже или завтра, она рассказывала, обращаясь в основном к Баяндину:

- Знали б Вы, Николай Сергеевич, как мы искали Вас в начале лета! В начале июня Алексей Петрович появился у нас. Надо ж так - своего работника и не узнали в управлении, приняли за бомжа, хотели сдать в психбольницу!

- Так, голубушка, и я его узнал только по голосу на той кассете, где он разговаривает с Антоном Ивановичем!

- Ну, могли бы позвать тех, кто работал с Алексеем Петровичем, мы помогли б его опознать, а то сразу...

- Это ты верно заметила. За самонадеянность и халатность капитан Голубев будет наказан: завтра же на доске приказов будет строгач! А Алексей-то где? Здесь с вами живет, что ли?

- Да. С нами. Он очень талантливый бизнесмен, за прошлый год, работая самостоятельно в фирме Глазырина, он заработал столько денег, что нам хватило открыть свое дело. Конечно, мы тоже кое-что добавили, но основной капитал был его.

- А сейчас-то он где?

- Он с Амиром уехал за товаром в Бийск. Там две солидные фирмы делают уникальные отечественные препараты: они на порядок дешевле западных аналогов, а по эффективности, либо ни в чем не уступают, либо превосходят их.

- Так, когда ж мы все-таки сможем увидеть его?

- Они уехали вчера. Ночевали там. Возможно, сегодня вечером будут. Подъезжайте, я приглашаю вас всех четверых, к девяти часам вечера. Войдете с другой стороне дома, со двора, во второй подъезд, квартира третья. Сейчас я позвоню маме - она приготовит торжественный, праздничный ужин. А мужчины наши, если они в городе, то ежедневно приходят к нам в это время на планерку. Я думаю, они должны сегодня быть. Николай Сергеевич! Алексей Петрович очень мучается без документов: ни паспорта, ни военного балета, ни прав на вождение автомобиля - ничего нет! Может, в сейфе у Евгения Петровича сохранилось что-то?

- Хорошо. Жди в гости. Приедем все. Документы, если сохранились, привезем. Если - нет, то придется подождать, будут сделаны новые.

- Спасибо! Ну, так я жду вас!

- До вечера! Обязательно будем!

Четверо одетых в штатское, с военной выправкой мужчин, ушли. Задержись они минут на десять, то встретились бы с Алексеем и Амиром, которые с партией товара приехали из Бийска.

Ручьев не спал всю ночь, но усталости не чувствовал. Было глубокое чувство удовлетворения от проделанной работы. Операция возмездия убийце и насильнику была подготовлена в кратчайший срок, всего за две недели, и проведена блестяще. Вряд ли Беркутов догадывался о том, что все происходившее с ним вечером и ночью было просчитано и спланировано заранее. Уложив Амира спать в своей комнате, снятой в старом центре, недалеко от горотдела милиции, он вернулся к "Вольво", все еще стоявшей около УВД. Дождался Игоря и Татьяну, которые часа через два, глубокой ночью уже, вышли из здания. Узнав, что Татьяна написала заявление, но никакой медицинской экспертизы не было, Ручьев заставил Игоря отвезти ее в больничный комплекс на обследование. Надо было взять обязательно медицинское заключение. Они дождались Татьяну, потеряв еще пару часов. Алексей отвез ее к себе на квартиру, приказав отдыхать. Освободивший место Амир отправился с Игорем по делам фирмы. Сам же Ручьев пешком пошел к тюрьме - узнать, как там провел свою первую ночь Григорий.

В полдень они встретились у дома, где снимал комнату Алексей. Забрали Татьяну, она завезла следователю медицинское заключение, и поехали в Барнаульский аэропорт. Помогли взять билет на утро до Москвы.

- Оттуда, я поездом за сутки доберусь до дома. Спасибо, мальчики! Вы и так много для меня сделали. Все! Езжайте! До свиданья!

И лишь отсюда, в шестом часу вечера, они добрались до дома. Ольга была еще внизу. В приподнятом, радостном настроении дорабатывала она день. Даже Амир заметил:

- Ты, посмотри, что с ней сделала работа! Наполнила жизнь смыслом существования. Она стала, прямо, как ты - передвижным излучателем добра. Ишь, как светится!

Ольга, услышав ворчливый баритон Амира, тут же позвала:

- Амир! Алексей Петрович! Это вы приехали? Мальчики, ну, не прячьтесь же! У нас сегодня радостный день! Только что здесь был полковник Баяндин!

Мужчины появились в комнате, каждый нес по две-три упаковки лекарств, закупленных в Бийске.

- Повтори, что ты сказала? - попросил Амир.

- У нас сегодня радостный ...

- Это понятно, что радостный, кто был-то?

- Полковник Баяндин. Николай Сергеевич спрашивал о вас. Я сказала, что к девяти часам вы будете, и пригласила их всех в гости на это время! Мама уже готовит...

- Кого - их?

- С Николаем Сергеевичем были еще трое мужчин.

Ручьев и Сойнов, ошарашенные известием, молча сели на стулья, положив пакеты с лекарством перед собой. Амир для себя твердо решил: все, больше он никогда не будет выполнять чужие приказания, жизнь под козырьком - не для него! Ручьев же думал о том, как не вовремя он его нашел. Если восстановят на работе, вернут документы, придется возвращаться в отдел, не доведя акцию возмездия до конца. Если подключить к этому свою контору, то там потребуют добывать официальные доказательства, чтобы привлечь по закону к суду. Нет, ему необходимо еще хотя бы пару месяцев поработать одному! Точнее, на пару с Амиром! "Собственно, что я волнуюсь? Пока найдут или восстановят документы, пройдет неделя или две, а там можно будет взять отпуск. Да! Я же три года не использовал отпуск! А это три месяца. Укажу в заявлении, что необходимо пройти санаторное лечение, а также отыскать могилы жены и сына. Как все-таки некстати Николай Сергеевич объявился! Не раньше и не позже!"

Ну, что вы, мальчики, приуныли? Так ждали, надеялись, а когда он приехал, так скисли!

- А если он нас завтра восстановит, мобилизует и отправит дослуживать в другой город! Как вы тут без нас будете себя чувствовать? - разъяснил Амир.

Ольга, наконец, осознала, чем грозит эта, как ей казалось радостная встреча и для нее. Баяндин может отнять у нее любимого! Надо что-то придумать!

- Вы тогда не ходите на встречу с ним, я скажу - не приехали, нет еще!

- Ну, Амиру, я думаю, волноваться не стоит. Уволен - так уволен! Если только он сам пожелает послужить и напишет заявление на восстановление, тогда еще , может быть...а вот мне... Попрошу отпуск - я, ведь, три года не отдыхал. Ладно. Восторг особый высказывать не хочется, но с другой стороны, у меня хоть появятся документы.

- Я напомнила полковнику Баяндину о них, - сказала Ольга, он пообещал посмотреть в сейфе Русланова, а если их не будет, то закажут и сделают новые.

- Спасибо, ну, что ж пойдем готовиться к вечеру, Амир!

В девять ровно Сойнов и Ручьев позвонили в квартиру Ольги. Прошли в гостиную. Минут через пять раздался еще один звонок: пришли полковник Баяндин, полковник Морозов и капитан Голубев. Николай Сергеевич направился сразу к Алексею, крепко, по-мужски, обнял его и, отвернувшись, скрывая повлажневшие глаза, бросил:

- И в воде не тонет, и огонь его не берет! Ты уж нас прости, Алеша, не ждали мы твоего второго возвращения с того света!

- Ну, что Вы, Николай Сергеевич!.. Враги мои наслаждались роликом, показанным на всю Россию: пулей в сердце снайпер убивает Ручьева, затем труп сгорает и мощный взрыв разносит пепел по тайге... Но тщательный анализ видеопленки мог бы и им, и вам подсказать, что Ручьев и охотница живы!

- Интересно, где ж там разгадка?

- А пусть это будет задачей-головоломкой для Антона Ивановича. Он лучше всех изучил запись. Ну, а если не разгадает, выйду на работу - расскажу!

- Дорогие гости, прошу всех к столу! - вмешалась, наконец, Наталья Михайловна.

- Да-да! Проходите, садитесь, - пригласил их и Алексей.

Николай Сергеевич познакомился с хозяйкой, поздоровался с Амиром, представил своих сослуживцев, приехавших с ним. Те тоже познакомились, поздоровались за руку. Единственная неловкость возникла, когда Амир не подал руки капитану Голубеву. Тот сделал вид, что не обиделся.

Налили и выпили по стопочке коньяка.

- Ну, что ж, я понимаю, что твои друзья уже все знают, им будет неинтересно, но ради меня они потерпят! Рассказывай! Расскажи все с того момента, когда и как тебя разоблачили?

Алексей, не вдаваясь в подробности, кратко, минут за десять, рассказал обо всех своих похождениях.

- Что с дискетой? - поинтересовался Николай Сергеевич, когда Ручьев закончил свой рассказ.

- Во время поиска пароля, чтоб вскрыть ее, наш программист пробовал набирать цифры. А это был сигнал к самоуничтожению данных на дискете. Так мне объяснил программист Глазырина Зайцев. Он же сказал, что Анатолий Михайлович сейчас добропорядочный бизнесмен, криминального за ним ничего нет, во всяком случае, доказать теперь что-нибудь невозможно. Нет свидетелей. Все киллеры, на него работавшие, мертвы, за исключением, пожалуй, одного - Максимачева. Смерть его возможна, но не доказана. Очень вероятно, что в тот вечер, когда меня привезли в его загородный дом, он сумел, захватив два чемодана с валютой, бежать!

- Надо попробовать поискать его через Интерпол. Может, действительно объявится где-нибудь в Австралии, в Гонконге или на Кипре...

Воспользовавшись тем, что полковник Баяндин не задавал пока вопросов ему, Алексей принялся выспрашивать сам:

- Николай Сергеевич, Вы что-нибудь о моей семье, о жене и сыне слышали? Мне хотя бы узнать, в каком городе искать их могилы?

- Сведения о тебе и Русланове, о твоей работе и твоей семье стекались к майору Лобачеву. А он прожил дольше своего шефа месяца на два. Погиб в автокатастрофе вместе со своим шофером. В районе Троицка старшина Круглов не справился с управлением. Машина, кувыркаясь, улетела под крутой откос, а внизу загорелась. Никто не видел, как это произошло. Обнаружили их сотрудники патрульной ГАИ часа через два. Обгоревшие до неузнаваемости трупы и куча пепла и железа от "Волги"... О том, что твоя семья погибла, я уже узнал после его смерти: то ли не хотел волновать начальство, то ли... В общем, там в его сейфе, есть тоненькая папочка... Почти сразу же после его смерти отделы по оргпреступности в ФСБ прикрыли, отдав их в ведомство милиции. У нас мы просто опечатали до лучших времен сейф и отдел майора Лобачева. Завтра к восьми ноль-ноль явишься на работу, вскроешь с капитаном Голубевым кабинет и сейф, возможно, ты там найдешь ответ на этот вопрос.

- Могу ли я с завтрашнего дня взять отпуск? Я не брал его уже три года подряд и хотел бы отдохнуть в санатории, поправить здоровье!

- Я думаю, Николай Иванович отпустит. Тем более, что кабинет твой пока что не перепрофилировали, не решили, чем ты будешь заниматься. Возможно, твое начальство и правильно тянет с решением - отделы по оргпреступности могут восстановить при ФСБ. Так что отпуск твой вроде бы даже и выгоден. Так, ведь, Николай Иванович? - обратился Баяндин к молчащему, почтительно соблюдавшему субординацию, полковнику Морозову.

- Я думаю, мы решим этот вопрос положительно, - поддержал тот своего шефа.

- Ну, вот, и хорошо. Кстати, мы не стали, на ночь глядя, лезть в сейфы Русланова и Лобачева, но, возможно, твои документы там, а если их не окажется на месте, я думаю, что для нашей конторы сделать для тебя новые - не составит труда!

- Спасибо, Николай Сергеевич!

- На второе у нас сегодня пельмени, - выбрав момент, захватила в свои руки инициативу хозяйка квартиры.

- Давайте, Наталья Михайловна! Пустую посуду сдавать?

- Если мешает, конечно!

- Ну, как успехи в коммерции? - вновь повел разговор Николай Сергеевич.

Ольга сразу же громко ответила:

- Хорошие! Поэтому мужчин наших мы Вам больше не отдадим, Николай Сергеевич! Без них у нас никакой коммерции не будет!

- Ну, Амир-то пусть торгует, ему мы уже не указ, а вот Алексей пока наш!

- Но и наш тоже! Ушлете его в командировку на год-два, это у Вас в порядке вещей для тех, кто работу тащит, а мы без него как?

Баяндин улыбнулся:

- Ну, Оленька, как-нибудь поделим его - пятьдесят на пятьдесят. А раз он "работу тащит", то и у тебя успеет, и у нас, я думаю, не подведет.

Ольга осталась недовольна ответом Николая Сергеевича: делить Алексея ей ни с кем не хотелось. Но, не зная, как возразить, она молчала весь вечер.

Через часок где-то гости засобирались:

- Вы, уж, нас извините, но нас тоже ждут дела...

После их отъезда Алексей, Амир, Ольга провели краткую планерку. Подбили полумесячный итог работы. И аптека, и магазин работали с хорошей рентабельностью. Однако пути повышения ее были использованы не все. Алексей предложил увеличить штат продавцов и сделать режим работы с восьми утра до десяти вечера. Надо дать рекламу на телевидении, погонять ее недельку, чтоб отложилась в мозгу, запомнилась каждому горожанину. Расходы эти окупятся дополнительными доходами. Этим предстояло завтра заняться Амиру. Алексей же отправлялся на работу в свое управление.

Амир ушел домой, а Ручьев провел биомассаж Ольге, начав третий месячный курс.

На другой день Алексей явился в управление, как и просили его к восьми часам. Он был приятно удивлен, когда его сразу пригласили на совещание в малый зал. Здесь собирались на оперативки только старшие офицеры, начальники отделов. Еще больше его удивил полковник Баяндин, подозвав его сразу же к себе:

- Алексей Петрович! Подойдите, пожалуйста, сюда!

Алексей встал рядом с полковником.

- Дорогие друзья! Мои бывшие сослуживцы! Я очень рад, что майор Ручьев Алексей Петрович, погибший на спецзадании осенью прошлого года (помните, мы смотрели видеоролик, где его сначала убил снайпер пулей в сердце, а затем он сгорел и взорвался в охотничьем домике) - так вот, он жив. Я рад его вам представить.

- Только я - капитан, тихонько подправил его Ручьев.

- С пятого декабря прошлого года, Вы, Алексей Петрович, майор, - громко продолжил Николай Сергеевич, - и разрешите зачитать указ о присвоении, правда, посмертно, звания Героя России Ручьеву Алексею Петровичу и вручить Золотую Звезду.

Полковник Баяндин торжественно зачитал указ и приколол звездочку на грудь Алексея.

- К сожалению, мы не можем пригласить все управление, нам бы не хотелось, чтоб о том, что Алексей Петрович жив и вновь работает в ФСБ, знали в соседнем городе. Поэтому только такой узкий круг, на который я могу положиться. Алексей Петрович после отпуска, в который мы его сегодня отпустим, возглавит отдел. А следующей осенью - возраст у него позволяет - отправим в академию.

Под скромные аплодисменты совещание было закончено. Подошли коллеги, знакомые и незнакомые, поздравили. Затем Ручьева пригласили к полковнику Морозову.

- Алексей Петрович, вот ключи от кабинета, эти от сейфа майора Лобачева и от сейфа полковника Русланова. Капитан Голубев Вас уже ждет у дверей кабинета. Он поможет сделать опись документации и вещей в сейфах, возможно, все это придется передать в органы МВД, а также выяснит каких документов Вам не хватает и поможет восстановить их.

Весь день, до позднего вечера, Алексей провел, разбирая бумаги, протоколы, осматривая собранные вещдоки. Натолкнулся он и на магнитофонную кассету в сейфе Русланова, прослушав которую узнал, как вычислили Ольгу. Его паспорт и военный билет находились здесь. Своих прав на машину у него в то время еще не было. Он решил схитрить:

- Антон Иванович, паспорт и военный билет здесь, но куда делись права неизвестно. Если Вы мне завтра, в течение дня восстановите, а точнее сказать, сделаете новые, я забуду все прошлые обиды, и буду считать Вас одним из лучших моих друзей!

- Хорошо! Я постараюсь. Скажите номер и марку машины, на которую их надо сделать!..

Только на другой день он завершил просмотр всей документации из обоих сейфов. Нашел он в бумагах и тоненькую папку, подписанную "Дело о гибели Ручьевой Марины Владимировны и Ручьева Романа Алексеевича". Кроме одной бумаги и двух снимков в ней ничего не было. Описание найденных, всплывших недалеко друг от друга трупов, и фотографии, на которых он узнал Ромку и Марину. Никаких намеков о том, куда были отправлены трупы и где захоронены. 'Но почему так избирательно всплыли - только мои! А где же тогда Валентина, Виктор и их ребятишки? А может, все-таки живы? Тогда, как расценивать признания Григория Беркутова? Вряд ли, этот человек-шкаф с одной извилиной в мозгу стал бы сочинять! Зачем ему это?'

Телохранителю Глазырина, действительно, удалось бежать, когда его отправили в местную контору с капитаном Синельниковом. Сломав наручники и оглушив Виктора, он добрался на его 'Волге' до трамвайной остановки. Бросив чужую машину, он пересел на трамвай, а когда добрался до своего гаража, взял недавно пригнанный 'Мерседес' Максимачева, отправился разыскивать лагерь, о котором рассказала освободившим ее мужикам Марина Владимировна. А когда нашел пустой, впопыхах брошенный дом сторожа, он понял, что опоздал. Зная, что за невыполненное задание Глазырин его уволит с хорошо оплачиваемой работы, Григорий, расспросив у строителей, кто здесь жил, придумал правдоподобную историю о перестрелке и утопленных им трупах. И даже пострелял немного, оставив разбросанными по комнатам гильзы. Пусть попробуют проверить! А люди, уехавшие, из этого дома, вряд ли сюда, да и, вообще, в этот город, вернутся...

Алексей написал рапорт на отпуск, сдал его начальству. Взял права на вождение автомобилем у капитана Голубева, получил в кассе управления отпускные и зарплату за год (полковник Баяндин распорядился немедленно, не дожидаясь приказа по управлению, рассчитаться с Ручьевым) и пошел покупать подарки. Пора было сделать выходной. Пусть это будет только вечер, ему будет его достаточно, но отдохнуть и посоветоваться с Амиром, ему было необходимо. С завтрашнего дня он решил заняться братьями Сизовыми.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Георгий Сизов, чуть ли не полгода пролежавший в реанимации, сейчас работающий тренером по шахматам, не интересовал Ручьева. Жизнь сама с ним разобралась, но вот Николай, оставшийся в фирме и продолжающий выполнять поручения Глазырина должен был ответить за свои преступления. Меняя машины, Алексей в течение двух недель вел наблюдения за ним. Неделю он посвятил подготовке, придуманного им плана возмездия.

По вторникам и пятницам Николай выполнял рейсы в Барнаул и в Кемерово. За деньгами для шефа. У того там были свои торговые точки и пивзавод. В первую пятницу октября, промозглым ранним утром, на двух машинах, "Ниве" и новом "Уазике", Алексей, Амир и Игорь Ковалев выехали в соседний город. В районе больших спусков и подъемов, чуть не доезжая Троицка, они съехали с тракта на проселочную. На заранее выбранном условном месте остался сидеть в своей "Ниве" Игорь. Наказав ему, что бы ни случилось, никуда с этого места не съезжать, Амир и Алексей, одетые в милицейскую форму, младшего лейтенанта и сержанта, продолжили свой путь. Поставив свой "Уазик" недалеко от гостиницы, они вели наблюдение за машинами, выезжающими из гаража фирмы и останавливающимися у гостиницы. В восемь ровно спокойно, степенно прибыл бронированный "Мерседес" Глазырина. Сквозь тонированные стекла угадывался шофер, начавший читать газету. Уже около девяти к ступенькам гостиницы лихо подкатила черного цвета "Тойота" Николая Сизова. Хозяин, закрыв машину на ключ, направился в здание. Через полчаса он вышел с небольшим металлическим ящиком, напоминающим сейф. Положив его на заднее сиденье своей машины, он лихо развернулся, выехал на проспект и исчез в потоке проносящихся мимо автомобилей.

- Все! Пришло наше время! Пойдем, Амир! - скомандовал Алексей.

Они подошли к "Мерседесу" Глазырина, постучали шоферу. Тот открыл дверцу, спросил:

- В чем дело?

- Младший лейтенант Прутьев - краевая Госавтоинспекция! Разрешите Ваши документы!

Шофер полез в машину, потянулся к сейфу с документами, подставив Ручьеву свой незащищенный затылок. Тот, осмотревшись, поблизости никого не было, кроме прикрывающего его Амира, нанес ему вполсилы, с короткого замаха, удар кулаком в голову. Протолкнув подальше потерявшего сознание шофера, он сам сел на его место. Открыл заднюю дверцу Сойнову. Тот помог защелкнуть наручники шоферу и уложил его на заднем сиденье. Заклеил скотчем рот пленнику, подумав, при помощи липкой ленты закрепил платок на его глазах. Алексей тем временем уже развернул "Мерседес", приготовился влиться в автомобильный поток проспекта.

- Все! Вылезай! Постарайся далеко не отстать!

Амир быстро выскочил из "Мерседеса" и направился "Уазику". Через десять минут они были уже на Барнаульском тракте. Алексей разогнал машину до 150 километров в час. Он знал, что этот участок пути Николай проезжает со скоростью 120 километров в час, а местами и больше. Минут за тридцать ему надо было догнать его. Амир безнадежно отстал. Да, он, собственно и нужен-то был Ручьеву только для страховки: мало ли что, все-таки Алексей устраивал Сизову автокатастрофу, но вдруг пострадает сам! Вот здесь-то он и пригодится. Минут через пятнадцать в нескольких километрах впереди замаячила черного цвета "Тойота". У поворота на Троицк он ее догнал, посмотрел номер машины - это была иномарка Николая. Перед длинным спуском "Тойота" сбросила скорость до восьмидесяти. Наверное, Сизов заметил "Мерседес" шефа и почтительно пропускал его вперед. Ручьев выехал на полосу встречного движения и начал обгон. Впереди из-за поворота появились две встречные машины. "Это хорошо. Свидетели нужны. Они должны увидеть, что за рулем сидел человек в форме!" Вот машины поравнялись кузовами...Алексей еще подождал секунды две-три - по бокам тракта пошли крутые откосы, заканчивающиеся через несколько десятков метров в болоте, - и резко взял вправо. Тяжелый бронированный "Мерседес", словно былинку, смел с трассы легкую иномарку. Сбросив скорость, будто колеблясь останавливаться или нет, Ручьев понаблюдал, как кувыркается по насыпи машина. Дал хорошенько рассмотреть себя пассажирам и шоферам встречных машин и, резко увеличив скорость, скрылся за поворотом. Минут через пять он свернул с тракта и вскоре был уже в березовой роще. Остановив машину метрах в ста от "Нивы", со ждавшим в ней Игорем Ковалевым, Алексей перебрался в свою легковушку, которая продолжила путь по березовой роще. Он быстро снял с себя милицейскую форму, сложил в большой целлофановый мешок. Игорь остановился. Взяв лопату в багажнике, он закопал целлофановый пакет с формой в молодом осиннике. Алексей в это время оделся в гражданское, надев дорогой импортный костюм, белую рубашку, повязав яркий галстук. Приготовил свое удостоверение, сотрудника краевой ФСБ. Сел на заднее сиденье. Игорь к этому времени заровнял, прикрыл дерном ямку и, положив лопату на место, вновь сел за руль.

- Куда теперь?

- Обратно в Бийск!

Минут через пять они выехали на тракт и вновь понеслись к Троицким увалам.

- Игорь! Больше шестидесяти сейчас не разгоняйся! Нам надо не просмотреть на встречной бригаду из трех гаишников.

Вскоре они подъехали к тому месту, где недавно произошла авария. Там стояло несколько машин, автоинспектор записывал показания и адреса свидетелей. Пострадавший лежал на обочине, изредка шевеля головой. Он был жив. Подъехала, по-видимому, из Троицка "Скорая". Врачи начали на месте оказывать помощь: делать уколы, накладывать шины. Посовещавшись, они долго вели переговоры по рации с кем-то.

- Игорь! Сходи, узнай как-нибудь, куда его собираются везти?

Игорь, покрутившись минут десять среди свидетелей, зевак и врачей, узнал, что ждут вертолет. На машине могут не довезти, а по воздуху - сразу в краевой центр, к профессорам отправляют!

- А вот и наши милиционеры! Игорь, видишь "Мерседес" как две капли воды похожий на тот, что я только что бросил. Это машина бывшего помощника Глазырина, сумевшего вовремя сбежать от него со своим капиталом. Наверняка, там трое милиционеров. Подполковник, майор и лейтенант. Сейчас поближе подъедут, рассмотрим.

- Как же они так быстро догадались?

- "Мерседес" Глазырина сейчас пеленгуют, им дают координаты. Минут через двадцать они его найдут.

Подъехавшие трое милиционеров, представившись Троицкой районной ГАИ, первой прибывшей на место происшествия, поинтересовались, что произошло. Им рассказали о "Мерседесе", который отправил под откос догоравшую внизу иномарку.

- Именно этот "Мерседес" угнали сегодня утром в Бийске у одного из самых богатых и знаменитых людей Алтая. И мы его найдем и вернем хозяину! - сказал старший из них. Подполковник попросил помочь ему проехать. Они торопились, всячески показывая, что от них преступнику не уйти.

- Ну, что ж, пора и нам! Поехали дальше, Игорь! - сказал Алексей, проводив взглядом мощную иномарку, скрывшуюся за поворотом.

Через сорок минут они были уже около Бийска.

Стационарный, хорошо оборудованный пост ГАИ, с нарядом из трех милиционеров, располагался километров за пять до въезда в город. Игорь, сидевший за рулем, принял вправо и остановился напротив двоих милиционеров, чем несказанно удивил их. Обычно все автомобилисты стараются как можно тише и незаметнее миновать эту службу. Алексей вышел из машины и направился к ним через дорогу. На ходу достал удостоверение и, подойдя, молча отдал его для изучения.

- В чем-то нужна наша помощь, - наконец, сообразил один из них.

- Да. Минут через двадцать здесь, около вашего поста, пройдут два черных бронированных "Мерседеса". Один из них час назад отправил под откос "Тойоту". Причем элементарно: ударил при обгоне своим передком в передок иномарки - и та, кувыркаясь, полетела под откос!..

- Ваши данные необходимо проверить! Свяжись с Троицком, если подтвердят, что Вы сказали, повяжем их здесь!

- Вся сложность в том, что там за рулем киллеры, одетые в форму сотрудников ГАИ, причем не рядовых. Один - подполковник, второй - майор, третий - лейтенант. Как вы думаете, сможет сержантский состав повязать такое крупное начальство?

- А Вы со своими корочками не поможете?

- С удовольствием. Только удостоверение при задержании этих матерых волков будет только мешать. Не волнуйся, я возьму на себя самого главного - подполковника, ты - майора, а оставшиеся, у вас тут еще двое, самого молодого - лейтенанта. Главная задача - выманить всех из машин, чтоб не смогли сбежать, включив зажигание...

- Точно! Сразу из той и другой машины вытащить ключи зажигания.

Из будки вышел сержант, ходивший связываться с Троицком, и младший лейтенант, старший этого поста.

- Троицк подтвердил. Да, в одном из "Мерседесов" преступник в милицейской форме. На скорости 120 километров в час двигаются они в нашу сторону. Минут через десять будут здесь. Как будем брать?

Они принялись оживленно обсуждать этот вопрос. Выработали план, связались с городом, получили добро на взятие преступника в милицейской форме. Привлекли к операции Игоря Ковалева. В его задачу входило, как только скомандуют, растянуть ежовую ленту на дороге, чтоб не вздумали проскочить без остановки. Едва только они закончили разработку плана и подготовку к взятию преступников, как вдали, с ожидаемой стороны, показались две стремительно летевшие к ним легковушки.

Пропустив "КАМАЗ", метров за триста до приближающихся "Мерседесов" Игорь Ковалев быстро распустил поперек дороги ленту с острыми металлическими шипами. Сержант, выставив жезл, дал команду остановиться. Времени для маневра у водителей иномарок не оставалось. Их тормозной путь как раз закончился у поста ГАИ. К каждой машине направились по двое мужчин. Представившись, сотрудники ГАИ объяснили находившимся в машинах, что в Бийске проводится операция "Вихрь", под лозунгом: за жизнь без наркотиков! Пассажиров просят выйти из салонов машин, пока специально назначенные на дежурство совместно с ГАИ офицеры таможни осмотрят их!

- Безобразие, как Вы обращаетесь к старшим!? Скажите фамилию и звание вашего непосредственного начальника! - возмущенно громко заговорил подполковник из второй машины. Ручьев быстро направился туда.

- Ребята, займитесь первой машиной, она уже готова к досмотру, - сказал он, - а мне придется показать подполковнику свое удостоверение и выяснить, почему он сам позволяет говорить таким тоном с подчиненными, добросовестно выполняющими свои обязанности. Выйдете, пожалуйста, из машины или сообщите телефонный номер Вашего начальника. Тот нехотя начал вылазить из салона. Но, не успев разогнуться, он осел у дверцы с разинутым ртом. Алексей неожиданно для того нанес мощный удар кулаком в область солнечного сплетения. И тут же перехватил руку лейтенанта, попытавшегося включить зажигание. Заломив пойманную руку за спину и поймав при сопротивлении вторую, он защелкнул их в наручники. Достав еще одни, он надел их все еще не пришедшему в себя подполковнику и помчался к молодым ребятам, которые вчетвером (помог Игорь) кое-как управились с майором и многострадальным шофером Глазырина, который вновь наполучал тумаков.

- Ну, ребята, большое спасибо! Крепких разбойничков повязали вы! Начните с документов - они у них - "липа". А вот тот лейтенант или майор угробил сегодня утром "Тойоту" и находящегося в ней шофера. Следы от столкновения найдете впереди справа. Ну, а мне... служба у меня такая, чем меньше меня знают, тем лучше работаю. Так что, уж, извините, все лавры от этой победы - вам! Они развернулись и, вернувшись немного назад, другой дорогой поехали все-таки в Бийск. Ручьев нашел дома знакомого охранника из следственного изолятора, объяснил, что желательно сделать срочно, подвез его до тюрьмы. Оставив две тысячи долларов ему на расходы, выехал в Барнаул.

Еще когда везли арестованных, через систему спутниковой связи, уже выяснили, что таких милиционеров в штате краевой ГАИ нет. Поскольку все это делалось у них на глазах, сказать лжеофицерам было нечего. Они, в основном, молчали, не зная пока что, какой тактики придерживаться на допросах. Поэтому часа через два, после составления протокола о задержании, их отправили в следственный изолятор. Им не повезло - попали они туда в послеобеденное время. Только что поевшие подследственные отдыхали: лежа на нарах, травили байки. Не авторитетная молодежь сидела на бетонном полу вдоль стены. Новенькие три милиционера повели себя по-хамски: за руки, за ноги, скинули с нижних нар троих парней и улеглись на их место. Попытавшегося оказать сопротивление - запинали. Тот, сплевывая кровь, едва отполз к стене. Прошло несколько минут. Наступившая тишина не насторожила вновь прибывших, наоборот, они задремали. В это время несколько крепких ребят накинули им на лица фуфайки и прижали их головы к нарам, остальные, почти все, принялись жестоко избивать трех милиционеров, которых, конечно же, администрация тюрьмы по недомыслию отправила в общую камеру. Минут через десять кто-то из охраны обратил внимание на шум, доносившийся оттуда. Открыли двери, вошли в помещение:

- Что здесь происходит?

- Да, вот, новенькие между собой поцапались, да упали на бетонку с верхних нар. Наверное, их надо в изолятор - сильно ушиблись! - послышался голос из темного угла сверху...

Алексей Ручьев, добравшись до дома, прежде всего, обзвонил несколько дежурных больниц, выяснил, куда доставили Николая Сизова, спросил о его самочувствии.

- Состояние средней тяжести, пока в реанимации. Жить будет, но вот ходить - вряд ли!

'Что и требовалось доказать! А как интересно милицейская бригада?'

Он позвонил в Бийск:

- Гена, ну, как там сегодняшние ребята?

- Плохо. Подрались между собой на верхних нарах и, ты представляешь, с двухметровой высоты упали на бетонный пол! В бессознательном состоянии поместили всех троих в изолятор, выхаживают...

Ручьев, с улыбкой, положил трубку. Ему надо было с кем-то поделиться радостью. Он направился к Ковальчукам. Ольга сидела в гостиной, там же был Сойнов, с нетерпением поджидавший Алексея.

- Ну, все в порядке?

- Даже лучше, чем просто "в порядке"! Все сделано на пять с плюсом! Ты должен был догадаться об этом, раз твоя страховка не понадобилась!

- Ольге скажешь?

- Скажу. Попозже.

- Скажи.

- О чем это вы, ребята?

- Потом объясним.

Она сидела у окна, у приоткрытой форточки и любовалась красочным багряным закатом.

- Завтра опять будет ветреный и пасмурный день: солнце садится в тучу и небо, смотрите какое тревожно-красное!

- Ты завтра в Бийск собираешься? - спросил Амир.

- Я съезжу один, если надо, что получить - сделаю. Готовь бумаги. Ты завтра можешь поработать здесь, в городе.

- В какое время поедешь?

- Принесешь к восьми - сделаю завтра день отдыха, попозже поеду! - ответил Алексей.

Сойнов ушел. Вошла Наталья Михайловна. Принялась хлопотать у стола:

- Сейчас я принесу варенье, масло. Алексей Петрович, поди, еще и не ужинал?

Когда она вышла на кухню, Алексей признался Ольге:

- Сегодня я случайно был свидетелем аварии, в которой получил тяжелые увечья твой бывший обидчик - Николай Сизов!

- Ну, зачем Вы так? Должен же быть суд, надо доказать его вину, а потом наказывать! И не говорите мне, что видели все это случайно! Я, ведь, все понимаю. Нельзя жить все время с одним только чувством ненависти, мести! Надо научиться прощать, Алексей Петрович!

- Если ты можешь ему простить, то, что он сделал с тобой, то я не могу. Не могу я ему простить смерти майора Лобачева и старшины Круглова, возможно, сгоревших заживо в изуродованной машине. Нет, зло должно быть наказано! А суд?.. Он либо до суда не доживет, уберут свои же, из-за того, что слишком много знает, либо за большие деньги выкупят.

Принесла чайник и чашечки Наталья Михайловна.

- Садитесь ближе к столу! Я сегодня достала Ваше любимое варенье - вишневое. Пока чай горячий, садитесь ближе, Алексей Петрович!

- Я уже поела, меня не ждите, я полюбуюсь закатом, - устало отказалась Ольга от еды...

Одно из самых ярких воспоминаний детства для Ольги был вот такой же багрово-тревожный закат. Ей было около пяти лет. После продолжительной болезни - сначала у нее была ангина, затем бронхит, потом у нее признали двустороннее воспаление легких - она была выпущена матерью немного погулять. Только Ольга вышла во двор, как увидела небо. Багровый закат, заполнивший собою все вокруг, солнце, уходящее в черную тучу, все усиливающийся ветер, срывающий с тополей и берез осенние ярко-желтые листья - эта картина живой природы, выполненная, в контрастных, но мрачных тонах, неожиданно так потрясло впечатлительную девочку, что у нее полились слезы. Вышедшая за ней через несколько минут мать, нашла ее плачущей у крыльца дома...

А когда произошло с ней несчастье, Ольга, ставшая инвалидом, стала считать, что тогда, в детстве, это было предзнаменование небес: раз пробуждение ее души произошло на таких страшных багрово-черных тонах, значит, и в жизни ей выпадет немало горя...

- Что с тобой, Оленька? Почему ты плачешь? - встревоженная Наталья Михайловна подошла к ней.

- Извини, если я резковат был! - попросил прощения Алексей, приписав вину за ее состояние себе.

- Ну, что Вы, Алексей Петрович, мама знает, отчего эти слезы у меня! Я не могу их сдержать, когда смотрю на багровый закат и солнце, уходящее в черноту тучи. Это вы должны простить меня.

Она вытерла платочком лицо и попросила:

- Мама! Закрой, пожалуйста, форточку! Холодно уже, ноги мерзнут.

- Сейчас, доченька!

Потянувшаяся к форточке рука, застыла неподвижно. Медленно, словно опасаясь кого-то вспугнуть, Наталья Михайловна повернулась к дочери.

- Что...ты сказала?

- Я тебя попросила закрыть форточку, потому что уже на улице осень, и у меня мерзнут ноги!

- Мерзнут...ноги?

Ольга, наконец, поняла, что так встревожило мать. И испуганно, побледнев, повторила:

- Да... у меня почему-то мерзнут ноги...

Взволнованный Алексей попросил:

- Наталья Михайловна, дайте, пожалуйста, иголку. Спиртом протрите и дайте иголку...

Через минуту он слегка уколол ее в подошву.

- Ой, больно!

Он попробовал на другой ноге.

- Больно, Алексей Петрович!

- Сиди так! Я звоню профессору, разыщу его по телефону и привезу сюда! Никому пока ничего не говорите!

Он кинулся к себе. Срочно отыскать номера телефонов, что ему давал Арсений Павлович, врач, лечивший Ольгу. Он не сомневался, что разыщет и привезет его сегодня сюда, к Ольге Ковальчук, как и в том, что, теперь-то уж точно, из этого кресла они ее вытащат!..


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Утром Амир едва дозвонился до Ручьева. Помятый вид не выспавшегося Алексея говорил о бурно проведенной ночи.

- Похоже, никакой поездки у тебя не состоится! Ты что, всю ночь гудел на радостях?

- Обо всех судишь в меру своей испорченности, - огрызнулся Алексей, - а радость, действительно, большая и, пожалуй, уж сегодня-то не грех и отменить все дела и поездки, да отметить, как следует!

- Ну, что ты все вокруг да около. Говори, что там стряслось!

- Ольга будет ходить.

- С чего ты взял?

- Так сказал профессор, которого я привозил сюда ночью и недавно отвез домой.

- Рассказывай все по порядку!

Алексей рассказал.

- Интересно, под влиянием чего вернулась чувствительность к ее ногам?

- Тут много причин. Профессор считает, что это и мази, которые присылали ей Иван и Айгуль, и мое биолечение, и положительные эмоции, испытываемые от работы. А главное, толчком для восстановления нервных связей стали потрясшие ее в этот вечер воспоминания детства... Мне сегодня для нее надо купить или сделать несколько тренажеров. Так что в Бийск поедешь ты. Мы вышли на финишную прямую: на "профессора" и президента компании. У меня есть кое-какие задумки, сейчас посовещаемся с тобой, вечером постарайся привезти Виталия Зайцева. Игоря Ковалева отправляй сейчас домой, чтоб ночью он смог доставить его обратно.

Вечером Алексей, Амир и Виталий в течение трех часов обсуждали план "разборки" с Глазыриным и Солодовым. Был выбран вариант, требующий хорошей, длительной подготовки, но наиболее безопасный для них. Как-то, интересуясь Максом, Алексей спросил у Виталика, кто наследовал его недвижимость. Оказывается, старший программист по просьбе Глазырина сделал на компьютере фальшивое завещание Максимачева, по которому, в случае его смерти или исчезновения, все недвижимое имущество переходило компании. По буковкам собрал Виталий образцы почерка Максимачева, а затем набрал этим почерком то, что продиктовал, купленный президентом за хорошие деньги нотариус. Потом тот заверил все бумаги, а когда понадобилось - подтвердил. Вот и сейчас Алексей предложил набрать почерком Глазырина кляузу на "профессора", адресованную краевой ФСБ. А отсюда увезет к Солодову и предложит купить ее Амир. Его "профессор" должен хорошо помнить по прошлому году. А противоположного содержания бумагу, набранную почерком главаря уголовного мира, вручат Глазырину. Если удастся их привести в состояние войны, то цель их будет достигнута минимальными усилиями: уж эти-то два душегуба умеют мстить. Главное, хорошо подготовиться, и очень правдоподобно убедить их в том, что им угрожает смертельная опасность...

Через три недели хмурым осенним утром у дома Виктора Терентьевича Солодова остановилась "Нива". Хорошо одетый молодой человек, закрыв дверцу машины на ключ, подошел к калитке. Две огромные собаки подбежали к воротам и принялись его облаивать. Через минуту-две вышел хозяин. Загнав овчарок в большую будку, он закрыл их на вертушку. После чего открыл калитку спросил, чем обязан.

- Может, пригласите в дом, у меня к Вам интересное деловое предложение. Я хотел бы Вам продать нужную для Вас вещь.

- Вообще-то, у меня все есть! Ничего не надо!

- Я хотел бы продать документ, касающийся лично Вас!

- Да? Любопытно! Проходите!

Они вошли в дом. Паркет, дорогостоящие обои, паровое отопление, обилие всяческой бытовой техники и электроники говорило о том, что здесь, действительно, все есть.

- Присаживайтесь сюда, в кресло! - пригласил Виктор Терентьевич гостя, - лицо мне Ваше знакомо, мы встречались уже где-нибудь?

- Да. Я сотрудник Федеральной Службы Безопасности. В прошлом году вы меня здесь подорвали в такси... вспомнили?

- Ну, как я могу вспомнить то, чего не видел?

- Не лукавьте, Виктор Терентьевич! Вы с "паханами" в прошлом году очень долго изучали и запоминали мое лицо, когда один из них узнал во мне сотрудника ФСБ. Так что вспомнить Вы меня теперь должны отлично!

- Откуда у Вас такие сведения? Как, кстати, к Вам обращаться?

- Меня зовут Олег Васильевич. А сведения и эти, и многие другие, касающиеся, в основном, Вас, нам любезно предоставил Ваш компаньон Анатолий Михайлович Глазырин. Не знаю, чем Вы ему насолили, а может, просто стали не нужны, но накатал он на Вас бумагу, и прислал ее к нам. Конкретно, в отдел по борьбе с организованной преступностью. Но надо ж так, отделы эти при ФСБ закрыли, а передавать в МВД этот документ нам не хочется. Мы с коллегой считаем, что он обладает значительной ценностью.

Наша цена 25 тысяч долларов. А чтоб Вы не сомневались, что этот документ на пяти страницах существует, вот снимок первой страницы. Это бесплатно, в качестве рекламы. Надумаете сделать покупку, сообщите мне завтра. Я Вам позвоню в полдень. Ваш номер телефона здесь?..

- 77-32-49.

- Подумайте господин "профессор", подумайте Виктор Терентьевич. И еще: зная вашу любовь к оружию, хочу предупредить - я не один! Помните, пожалуйста, что Вы имеете дело с профессионалами. Вы можете согласиться выкупить документ, можете отказаться, но, не дай Вам бог, попробовать убрать меня! Эта абсолютно бесполезная акция, ужасно осложнит и без того безвыходное Ваше положение!.. Ну, спасибо, за гостеприимство, я надеюсь, завтра с двенадцати до тринадцати часов Вы будете дома?

- Да. Конечно. А скажите, как давно у Вас эта бумага?

- Письмо неделю назад передали у входа в управление непосредственно моему начальнику. Оно нигде не регистрировалось. Так что можете быть спокойны - его никто разыскивать не будет.

- Хорошо, я подумаю. Жду завтра Вашего звонка!

Гость ушел. Виктор Терентьевич кинулся к письменному столу, где у него хранились деловые бумаги, корреспонденция. Нашел поздравительную открытку, подписанную Глазыриным, сверил почерк. Даже беглого взгляда было достаточно, чтоб заметить, что все это написано одной и той же рукой. Послышался звук мотора круто развернувшейся и отъезжающей "Нивы". "Профессор" кинулся к окну, но машина уже скрылась за ближайшими деревьями. Виктор Терентьевич пожалел, что не запомнил номера. Но ничего, он сейчас эту машину догонит, а заодно надо бы понаблюдать, куда он поедет, где у него, а точнее, у них в городе место стоянки, место ночлега. Пока только узнать, а там можно будет и что-нибудь придумать...

Он выгнал за калитку "Форд", вернулся - выпустил собак, прикрыл калитку. Лихо выскочил на трассу, и, доведя скорость до максимально возможной на этом участке дороги, начал погоню за воскресшим таксистом.

Амир, резво развернувшись у дома "профессора", за изгибом дороги поехал медленно, и на первом же повороте в лес, свернул на просеку. Проехав еще с полкилометра, он взял вправо, и остановился у обочины. Подошел к машине поджидавший ее здесь Игорь Ковалев.

- А где Алексей?

- Он Вас поджидает, вон, на том пригорке! Туда можно подъехать. Я нашел заброшенную лесную дорогу. Садитесь на место пассажира, Амир Александрович, я мигом доставлю.

Алексей вел наружное наблюдение за домом с этой лесной высотки. Он рассказал, что "профессор", сильно встревоженный, буквально через пару минут кинулся вдогонку за Амиром, выпустив перед этим двух огромных псов.

- Я считаю, что до моста, как минимум, он будет гнать на максимальной. Это минут пятнадцать. Потом он поймет, что его надули, свернули на проходимой "Ниве" в лес, и вынырнуть из него смогут в совершенно непредсказуемом месте. Таким образом, у нас полчаса. За это время нам надо убрать собак, хорошо спрятать радиоуправляемую мину в его "Жигулях" и установить микрофоны для подслушивания на окнах. Собак я беру на себя, пока вы добираетесь до его дома, они будут уже готовы к упаковке. В эти мешки Игорь засунешь их, забросишь в багажник. Тебе, Амир, вот, мина, вот, "жучки". Все. Отправляйтесь!

Алексей достал старательно упакованную в чехол винтовку, протер оптику, прикрутил глушитель, прищелкнул магазин, загнал патрон в патронник. Снял с предохранителя, тщательно прицелился и, затаив дыхание, плавно, два раза, надавил на спусковой крючок. Стрелял он в головы и обошелся двумя патронами. Сквозь оптический прицел были видны окровавленные изуродованные морды животных.

Амир и Игорь, словно поджидали, когда Ручьев сделает свою часть работы, появились у ворот дома. Взяв все необходимое в большом целлофановом пакете, Амир открыл калитку, прошел к "Жигулям". Кинув у машины плащ, он лег на него, достал из пакета небольшой, похожий на хозяйственное мыло брусок, залез под нее, и спрятал его там. Затем подошел к окнам дома, и что-то прикрепил там. Игорь в это время загрузил в мешки убитых собак и закинул их в багажник. На все это у них ушло три минуты. Они спокойно сели в машину, развернулись и поехали к Алексею. Тот, упаковав снайперскую винтовку, уже дожидался их.

- Итак, первая часть операции выполнена нормально. Теперь я остаюсь здесь с биноклем и усилителем, буду смотреть за этим домом и слушать его. Вы же - к Глазырину! Игорь, пожалуйста, не переиграй!

- Не волнуйтесь, я думаю, он поймет, что я пригожусь в качестве свидетеля!

Амир и Игорь поехали в контору Максимачева. Теперь Игорю предстояло добиться аудиенции с главой компании. Взяв напрямую, через лес, к Чуйскому тракту, они через полчаса выбрались на него. Связались с Ручьевым, тот сказал, что "профессор" только что вернулся. И тогда без опаски они перебрались по мосту в город. Остановились метрах в двухстах от гостиницы, рядом с платной стоянкой.

- Я тебя буду здесь ждать, пока не придешь. Давай, ни пуха! - напутствовал Амир Игоря Ковалева, направившегося к шефу компании.

Игорь проверил еще раз все документы: газету "Алтайская правда", где рассказывалось о взрыве частного компьютерного бюро, завещание Глазырина, газету "Молодежь Алтая" со статьей о благотворительной деятельности Глазырина, закупившего для детского дома ?2 сахар на зиму.

Поднявшись в лифте на верхний этаж, он спросил охранника:

- Вы не подскажите, я приезжий, как мне увидеть Анатолия Михайловича?

- Кто Вы такой, и по какому вопросу?

Хорошо проинструктированный Зайцевым, знавшем здешние порядки, он ответил:

- Я коммерсант. Занимаюсь оптовыми поставками сырья для пивоварения.

- Минуточку подождите, я сейчас узнаю, может, он Вас примет.

Вернувшийся через минуту телохранитель, сказал:

- Входите. Вас ждут.

Игорь, как только вошел в апартаменты Глазырина, сразу перестал играть крупного бизнесмена, превратившись в маленького человечка:

- Вы, уж, простите меня, меня Анатолий Михайлович, что я солгал Вашей охране, но мой долг - предупредить о готовящемся на Вас покушении.

Виталий Зайцев знал, как реагировал президент компании на такие заявления.

- Садитесь, пожалуйста, к столику, сюда! Давайте подробнее, что Вам известно?

- Недели две назад в мое компьютерное бюро обратился один гражданин. Называть он себя не стал, ни к чему, говорит, это, я тебе заплачу хорошие "бабки" за работу, а этого достаточно. Ну, в общем, он мне дал образцы: несколько писем, записок, деловых бумаг, попросил составить алфавит из этих букв, чтоб потом можно было набрать письмо таким же в точности почерком.

Анатолий Михайлович побледнел, он мгновенно понял, откуда исходит угроза.

- Что набирал? Завещание?

- Да!.. Откуда Вы знаете?

- Пока только догадываюсь.

- Так вот, когда я все сделал, он пришел с нотариусом - диктовать. Это оказалось не письмо, а завещание. Он заплатил нам за эту работу сумасшедшие деньги - две тысячи долларов и объяснил, что эти деньги для того, чтоб 'хорошо молчали'. Они ушли. А я вспомнил, что это имя, Глазырина Анатолия Михайловича, видел в газете. Во вчерашней. Я сказал ребятам, чтоб работали, а сам побежал к газетному киоску. Только я купил газету, где, действительно, вот - про Вас, как вдруг сзади меня бабахнуло. Оглянулся - на месте моего бюро пусто. Только дым, да столб пыли. Ни офиса, ни людей, ни техники...только компьютеров, самых современных было четыре!.. И тут до меня дошло, что если я сейчас объявлюсь на развалинах, меня все равно убьют.

- На кого составлялось завещание?

- На Виктора Терентьевича Солодова.

- Какие-нибудь свидетели, способные подтвердить ваши слова остались?

- Только эти! Вот газета с Вашим именем, за которой я бегал в киоск. Вот рассказ в 'Алтайской правде' о взрыве офиса, там даже небольшой снимок есть, а это - копия первой странички завещания. Я на всякий случай успел ее сделать, когда побежал купить газету, мне нужно было сверить фамилию имя отчество...

- Где Вы остановились в нашем городе?

- Пока нигде. Бийск для меня опасен: вдруг я где-нибудь случайно столкнусь с тем клиентом. Он меня вряд ли оставит в живых.

- Как Вас зовут?

- Игорь Анатольевич.

- Так вот, для Вас, Игорь Анатольевич, сейчас на седьмом этаже я сниму номер. Несколько дней поживете здесь. Чтобы Вас меньше видело народу, по телефону заказывайте из нашего ресторана обед и ужин в номер. Вот сто долларов - за столько я покупаю Вашу информацию и Ваши доказательства, - он достал из кошелька небольшую зеленую банкноту и протянул Игорю. Тот с готовностью, согнувшись в подобострастном поклоне, мгновенно забрал ее. - Так что располагайтесь и отдыхайте пока. Когда можно будет без опаски выехать, я скажу Вам.

- Я не знаю, как Вас, Анатолий Михайлович, благодарить! Я, вообще-то, неплохой программист, специалист по ремонту компьютеров, мог бы зря время не терять, а поработать на Вас. Здесь же у Вас есть ремонтная мастерская.

- Скажите охраннику, что я распорядился поселить Вас в 717 номере. Он проводит Вас и подскажет, как найти Виталия Зайцева. Это наш старший программист. Найдете его - он даст Вам работу.

- Спасибо большое, Анатолий Михайлович!

Игорь вышел.

Глазырин погрузился в размышления. То, что Солодов сделал такое завещание, виноват, конечно, был сам Анатолий Михайлович. Он рассказал 'профессору', как ему достался дом Макса. 'Подкинул идею способному ученику!' - с тревогой обдумывал он план своих действий. Надо его как-то выманить за город. Пусть будет со свитой - черт с ним! Самому собрать вдвое больше народу и постараться выкорчевать с корнями мощное 'профессорское' древо. А трупы? Придется опять использовать загородный дом Макса. Он вызвал начальника охраны:

- Сегодня, к четырнадцати ноль-ноль, соберите сюда всех своих подчиненных по тревоге. Я повторяю: абсолютно всех - и сменившихся со смены, и тех, кто в отпуске! Подготовить бронированные машины к выезду. Явившихся - вооружить на полную катушку. Поедем на разборку, так что смотрите, как бы не облажаться.

Отправив начальника охраны выполнять задание, он позвонил по телефону Солодову. Установленные на окнах японские сверхчувствительные микрофоны позволили Ручьеву слышать весь их разговор.

- Здравствуйте, Виктор Терентьевич! Как дела, как настроение?

- Здравствуй, Анатолий Михайлович! Не подскажешь, куда пристроить 25 кусков зеленых - деньги должны работать!

- Привози ко мне. Под десять процентов годовых возьму месяца на три не меньше!

- Ха! За это время ты удвоишь капитал, а мне только два с половиной процента?

- Попробуй удвоить сам! Интересно на чем это можно сделать?

- Вот это-то я и хотел узнать.

- Ладно, привози деньги, пущу в оборот. Получишь пятьдесят процентов прибыли. Покажется мало - через три месяца заберешь.

- Хорошо. Когда и куда можно привезти?

- Давай сегодня, часиков в пять, встретимся за городом, в доме Макса!

- Договорились. До вечера!

- Да. Пока!

Оба остались довольны разговором. Глазырин пошел распорядиться насчет транспорта, а 'профессор', положив трубку, выругался. Затем начал обзванивать всех подрабатывающих у него киллеров, приглашая немедленно приехать к нему. Пригласил 'братву', обязанную ему чем-то. Таких тоже набралось немало. Через два часа двор его дома напоминал платную автостоянку. Прибыли на одиннадцати машинах одиннадцать человек. 'Профессор' кратко ввел в курс дела:

- Президент самой крупной в городе компании - Глазырин, сделал 'подлянку': накатал на меня бумагу в ФСБ. Мне ее за очень крупные бабки придется выкупать. Сегодня Глазырин пригласил меня в свой загородный особняк, попросил взять деньги - двадцать пять кусков зеленью, как вы думаете - зачем?

- Надо устроить разборку!

- Но ехать туда на двух, трех машинах!

- Возьмем автоматы и гранатомет - у него машина бронированная, - послышались реплики в ответ на поставленный 'профессором' риторический вопрос.

- Я думаю, вы правы. Разобраться с ним надо, но убивать его нам нельзя - он, как хорошая дойная корова, всю семью кормит. Но вот поучить, как следует - надо, чтоб уважал и чтил наши законы! Сделаем так: возьмем две моих машины, постараемся все поместиться в них, приедем раньше и устроим засаду. С охраной не церемониться: трупы в реку, а президента в качели. Повисит в шелковых удавках дня два - сам шелковым станет, и бумагу ту выкупит за свои же денежки. Коля! Вот ключи от 'Жигулей', вот - от 'Форда', - отдал он две связки ключей знакомому парню, которому недавно помог устроиться на хорошо оплачиваемую работу, - выгони, пожалуйста, машины за ворота, прогрей моторы, я пока выдам ребятам оружие.

Коля выехал на 'Жигулях' на полянку перед домом, закрыл на ключ дверцу, оставил мотор работающим. Выгнал вторую машину, поставил рядом...

Алексей достал коробочку, напоминающую мыльницу, приготовился послать кодовый сигнал, запускающий взрыватель мины, заложенной рядом с бензобаком отечественной легковушки. Вот к калитке стали подходить мужчины, пряча в полах курток, плащей, полученное в подвалах дома 'профессора' оружие. 'Пора!' - решил Ручьев и включил передатчик. Огромный факел взметнулся в небо на том месте, где только что стояла отечественная легковушка. Несколько человек, во дворе, кинулись к своим машинам за огнетушителями. Прибежав с ними к месту пожара, принялись поливать пеной 'Форда'. На 'Жигули' тратить пену, все понимали это, уже не стоило. Николай, после нескольких неудачных попыток, все-таки открыл дверцу иномарки, вскочил на сиденье и, включив заднюю передачу, отогнал машину на безопасное расстояние от огромного кострища.

- Хорошо, что никого в машине не было, - кто-то из ребят бросил реплику.

- Да, хорошо. А за машину он мне заплатит. Счет вырос до тридцати тысяч. Ехать придется на вашей технике, ребята. Я боюсь, что и вторая машина тоже заминирована. Не будем рисковать.

Но и... раз он первым начал, значит, нас в доме уже может ждать засада. План изменим. Четверо ребят с гранатометом едут на первой машине до пригорка, вот сюда, - он нарисовал на мокром песке простенькую схему: реку, дом, дорогу. - Вторая четверка заезжает со мной в усадьбу дома. Там будем действовать по обстоятельствам. Последняя третья машина встанет в километре сзади. В ней будет второй гранатомет и Геннадий с оптикой. Глазырин мне нужен живой. Всех остальных убирать. Из тех, кого он привезет - ни один не должен уйти! Да! Придется взять рации в каждую машину по одной. Сейчас я организую самую современную связь...

Через полчаса подразделение 'профессора', залив останки догорающих 'Жигулей' водой, оттащило кузов, загораживающий выезд, в сторону, на трех иномарках, скрывающих лица сидящих в салонах тонированными стеклами, выехало на разборку.

Алексею Ручьеву здесь больше делать было нечего. Он вызвал по рации Амира:

- Ну, что там у вас, Олег? - они вернулись к прежним своим именам на время последней операции в этом городе.

- Игорь ушел - и с концом!

- Да, ты не волнуйся за него, шеф его уже, наверняка, устроил в номер, и он отдыхает с дороги. Давай-ка лучше за мной вернись! А то у меня собравшаяся огромная компания съехала, а куда - не знаю, и мне очень скучно без них.

- А Игорь выйдет?

- Не маленький, догадается, в чем дело.

- Ладно, жди. Через двадцать минут буду. Ты выходи к тракту!

- Выйду!

Анатолий Михайлович во время опасности предельно мобилизовывался. Вот и сейчас он на несколько раз продумал, просчитал возможные варианты своих действий. 'А что если эта афера устроена конкурентами, чтоб поссорить его с 'профессором'? Он позвонил Виталию Зайцеву, попросил проверить существует ли в Барнауле фирма оказывающая компьютерные услуги под названием... он отыскал в газете ее наименование, - 'Бригантина'? Через минуту получил ответ: да, в его банке данных такая фирма есть. Вызвав заместителя начальника охраны Петра Киселева, он попросил его:

- Вот что, Петенька. Пока твой начальник занят здесь, скатай-ка ты за реку, на разведку. По смоленскому тракту, прямо на выезде из города, есть очень приметный дом, с хорошей усадьбой...

Анатолий Михайлович рассказал ему, как найти дом "профессора", как проехать мимо него, на что обратить внимание, где остановиться, чтоб доложить обо всем увиденном по рации шефу. Через полчаса он уже знал, что у Виктора Терентьевича во дворе полно машин:

- Больше десяти - это уж точно, - доложил ему Петенька.

- Вот что, дружок, будь любезен, через каждые полчаса проезжай мимо дома и докладывай обо всех изменениях.

Вскоре ему доложили, что у "профессора" пожар. Точнее, рядом с его домом горит и очень большим костром одна из машин. Во время следующего своего заезда Петр еще издалека заметил, как от наблюдаемого дома выехали на тракт и направились к понтонному мосту через Бию три легковых автомобиля. Это были вместительные японские "Ниссаны". При обгоне, за тонированными стеклами машин, он разглядел профили одиннадцати мужчин. То, что это были мужики, он мог сказать точно, хотя лиц их рассмотреть не мог. Проехав еще пару километров, он остановился, доложил об увиденном шефу. Тот, выслушав Петра, понял, что с идеей устроить засаду в загородном доме Макса, он опоздал. Его опередил сноровистый и смекалистый ученик. Можно бы было пустить милицию по их следу, но люди в форме обязательно возьмут кого-нибудь в живых, и заведут уголовное дело. Начнут появляться свидетели, которых надо будет срочно убирать, а это - такие расходы! Нет, лучше самому выдернуть этот куст. Но для этого надо точно знать расположение сил противника.

- Вот что, Петенька, поезжай за ними. Отстань на пару километров, чтоб не засекли, и поезжай! Они направляются ко мне на дачу, в Одинцовку. Ты их все равно на подъезде к усадьбе догонишь. Постарайся заметить, где будут находиться их машины! Все ли они заедут во двор или часть техники останется где-нибудь на лесной дороге? Проедешь до Фоминского, поднимешься в гору, и по горе вернешься домой. Здесь мне обо всем подробно расскажешь. Все. Больше не вызывай!

Через час Анатолий Михайлович внимательно слушал Петра:

- Последняя машина свернула перед дачами в тальник у реки. Средняя - заехала в усадьбу Вашего дома. А самая первая - проехала на полкилометра дальше и остановилась на горке, с которой хорошо просматривается и дом и двор.

- Хорошо. Отдыхай пока. Скоро поедем на операцию - покажешь все сам.

Часа через два на двух "Мерседесах" и двух джипах двадцать вооруженных до зубов охранников Глазырина, выехали на разборку. Через несколько минут следом за ними на своем бронированном автомобиле отправился Анатолий Михайлович. Детально разработанный им план не оставлял шансов "профессору". Жаль, конечно, было лишаться такого влиятельного и могущественного в определенных кругах партнера, помогавшего ему делать крупные деньги, и даже спасавшего не раз от, казалось бы, неминуемой тюрьмы! Но виноват сам! Правила игры нужно соблюдать! В 16.50 он включил рацию. Минут через пять послышалось:

- Шеф! Мы готовы! Это я - Николай.

- Хорошо. Ровно в 17.00 начинайте.

И почти следом в эфире возник другой голос:

- Все готово, шеф! Изменений нет?

- Нет. Ровно в семнадцать ноль-ноль начинайте!

Он вышел из машины. Отсюда, с горы, открывалась широкая панорама дачных строений, ленточного бора и виднеющейся за всем этим реки. Ветерок нес чистый таежный воздух. Дышалось легко, несмотря на хмурый осенний день. Вдруг с интервалом в три секунды возникли две яркие вспышки внизу, у берега реки. Донеслись хлопки взрывов. Вновь ожила рация в машине:

- Шеф, все нормально! Как было намечено!

- Молодцы! Поезжайте теперь к усадьбе, помогите там! Да не забудьте - все лишнее в Обь!

- Шеф! Это я - Николай. Все, как намечали, сделано!

- Хорошо. Никого и ничего там не должно остаться! Проверь все сам и поезжай к дому!

Минут через десять 'Мерседес' Глазырина остановился на пригорке, в километре от дома Максимачева. Он чуть приоткрыл окно, вслушался. Со стороны коттеджа доносился треск автоматных очередей, хлопки одиночных выстрелов. Там продолжалась разборка. Через полчаса все стихло. По рации доложили:

- Все пятеро, шеф! И наших - трое! Вы заедете?

- Да, через пару минут буду!

Среди трупов уложенных в рядок на берегу 'профессора' не было.

- Ребята, здесь нет главного!

- Но это те самые, что стреляли в нас, - возразил Петенька, руководивший взятием коттеджа, - значит, он был в другой машине.

- Кто работал с первой машиной: был ли там мужчина лет пятидесяти, с пролысинами спереди, или в шляпе, коренастого телосложения?

- Нет, у нас, в основном, молодые уплыли.

- А во второй машине?

- У нас они как сидели в машине, так и остались там. Все сгорели.

- Но вы хотя бы видели, кто находился в машине?

- Был, вроде, один в шляпе на заднем сиденье.

- Все. Убирать трупы не надо. Может нагрянуть милиция с минуты на минуту. Была, мол, перестрелка, побили друг друга. Все ясно?

- Конечно.

- Сторож где?

- Здесь я, Анатолий Михайлович! - откликнулся здоровый парень.

- Что тут произошло? Я приезжаю отдохнуть, а попадаю под пули?

- Приехали к Вам, вон, на той машине. Потом вдруг выскочили с автоматами, и давай стрелять! Я спрятался у себя в будке и ничего больше не видел!

- Хорошо. А почему ты их пропустил? Что они тебе сказали?

- А ничего. Наставили автомат и сказали: открывай! Попробуй - не открой!

- Все так и скажешь милиции! Ни слова лишнего!

- Хорошо, Анатолий Михайлович!

- Я здесь, в этом доме, где на меня уже второй уж раз этом году готовилось покушение, остаться не могу. Если ко мне возникнут какие-то вопросы у следователей, пошлете их...ну сами знаете куда! - остроумно, как ему казалось, скаламбурил у трупов напоследок Глазырин, сел в 'Мерседес' и отправился в город.

Анатолий Михайлович избавился, наконец, от порочащих его криминальных связей. Однако, успокоения не наступило, ведь, трупа 'профессора' он так и не увидел...

Виктор Терентьевич, когда услышал взрывы, понял, что угодил в ловушку. Значит, за ним уже следили люди Глазырина и знают точное количество выехавших с ним на операцию людей. Мгновенно возник план, как уйти из капкана. Нужен только лишний труп. Приказав своему подразделению занять второй этаж здания и взять под прицел дорогу с той и другой стороны, сам он взялся контролировать подходы со стороны реки. Когда его ребята исчезли в доме, он кинулся к реке, к месту, где он недавно видел парня, раскинувшего закидушки. Тот был на месте.

- Слушай, друг, помоги шкаф передвинуть, налью стакан коньяка!

Мужчина лет двадцати пяти с готовностью направился к нему. Едва только он приблизился к пожарному входу, у которого поджидал его ушедший вперед 'профессор', как тот из пистолета с глушителем выпустил пулю ему прямо в лоб. Открутив глушитель, он вложил в руку парня пистолет, придав ему позу отстреливающегося. Затем спустился в подвал.

Несколько лет назад Макс, вышедший из зоны, попал к 'профессору'. Хорошо встреченный им, устроенный Виктором Терентьевичем в солидную фирму Глазырина, он не забыл сделанного ему добра. Частенько приглашал его к себе, когда выстроил этот дом. Однажды 'профессор' дал ему понять, что надо выбрать, кому служить. Глазырину - или нам! Он вынужден был в доказательство своей преданности 'паханам' показать потайную комнату в подвальчике, а завтра попросил его позвонить и узнать у шефа компании, есть ли подслушивающая аппаратура на линии, ведущей в загородный дом Макса. Проверяли ли ее специалисты?.. Об этой комнате Глазырин не знал. В нее ему надо было попасть, задраиться и переждать. Вскоре Виктор Терентьевич, включив две миниатюрных видеокамеры, закрепленные вверху на антенне, наблюдал на двух телевизорах происходящее снаружи. Он видел, как посетил дом Глазырин, смотрел, как работала милиция, опрашивая свидетелей, собирая гильзы. Ближе к полуночи увезли трупы. Все стали разъезжаться. В четыре часа, когда чернота ночи усилилась закрывшими луну и звезды тучами, погас свет у сторожа. Предельно собранный, осторожно, он выбрался из своего укрытия. В доме и во дворе было мертво и пусто. Рассчитывать на попутные машины до города в это время суток - не приходилось. Подумав немного, он направился к реке.

Вспомнив старое свое ремесло, отмычками, которые у него всегда имелись при себе, открыл лодочный гараж. Взял брезентовую байдарку с двумя веслами и вскоре, закрыв все, убрав следы своего пребывания здесь, уже выгребал против течения. На рассвете он был дома. Взяв документы, деньги, он осмотрел внимательно 'Форд'. Ни взрывного устройства, ни каких-то признаков заминирования машины он не обнаружил. Включил зажигание, завел автомобиль, вылез из него. Дал поработать пятнадцать минут, затем сел и поехал...нет, ни к 'паханам', как решил сначала он, а к гостинице. По дороге план немного подкорректировал. В уголовном мире свято чувство мести: зло должно быть наказуемо, пакость - должна быть отомщена. Что ж он сам не посчитается, что ли, с этим выскочкой миллионером?! Его не поймут, если он приедет только жаловаться на недобросовестного партнера. Отомстить ему за погибших ребят он обязан сам!

Виктор Терентьевич заехал к знакомому, бывшему зеку, по кличке Парикмахер. Тот умел преобразовывать внешность. Наклеенные бородка, усы и густой седой парик настолько преобразили 'профессора', что даже хорошо знакомый ему человек вряд ли смог бы опознать его. Оставив своего новенького 'Форда' у Парикмахера, он на его стареньком 'Москвиче' поехал к Барону. Этот, торгующий всем, что приносит хорошую прибыль, цыган, имел неплохой арсенал оружия и взрывчатки. Он его не узнал:

- Тебе кого надо? Ты что наезжаешь на честных фермеров!..

'Профессор', вспомнив, что он загримирован, тихонько позвал:

- Барон, это я - Тереха! Профессор! Мне что, отклеивать бородку и шевелюру, чтоб ты меня узнал?

- А машина, почему у тебя такая?

- Это машина Парикмахера! Ты его не видел, что ли, в городе?

- Покажи права, Тереха?

- Слава богу, что хоть права я не оставил у него! На - смотри!

Через несколько минут, спустившись в подвал дома, а затем еще в один подвал, Виктор Терентьевич разглядывал товар, что предлагал ему Барон.

- Радиоуправляемые, большой мощности - вот эти! Танк разнесут! Но есть недостаток - большие очень! Эти поменьше, но сомневаюсь, что броню возьмут. А лучше всего, вот эти - зажигалки. На несколько секунд вместо машины большой костер! Даже, если живой кто потом выберется, уже не жилец!

- Ладно. Уговорил. Давай пару зажигалок!

- По пять штук!

- Ну, это ты заломил! Я же знаю, что ты берешь их по штуке!

- А доставка? А хранение?.. Ну, хорошо, по четыре!

- Да, ты что, на мне хочешь заработать на новую машину!?

- Ну, ладно, по три!..

- По две с половиной - и по рукам!

- Хорошо. За две - пять! Но расчет сразу же!

- А если не сработает? Гарантийный срок какой? - пошутил 'профессор'.

- Я сам поеду с тобой и покажу товар в работе! - обиженно ответил ему Барон. - Но расчет наличкой - и сразу же!

- Хорошо. Решили. Упаковывай на всякий случай две!

Прихватив баллончик с нервно-паралитическим газом, они выехали к гостинице. Выждав момент, когда шофер 'Мерседеса' Глазырина вылез из салона размять ноги, Солодов с подветренной стороны пустил струю газа. Затем подоспевший Барон и 'профессор', оказывая помощь потерявшему сознание шоферу, аккуратно посадили его за руль машины, попутно засунув под сиденья машины зажигалки. Шофер вскоре очнулся. Долго не мог понять, что с ним произошло. А когда догадался, хотел, было, сказать начальству, но, подумав, что за такие слабости в здоровье, он запросто может лишиться работы, не стал докладываться. День незаметно перешел в ночь. Глазырин никуда не выезжал.

- Будем ночевать здесь, но упустить его я не имею права. Он десять моих ребят положил!

- Тереха! Ты работаешь давно отсталыми методами! Никто сейчас так не работает! Не идет Магомет к горе - пусть гора идет к Магомету! Сиди здесь, карауль его! Я через десять минут буду.

Он направился к гостинице. Войдя в будку телефона-автомата, поставленного на первом этаже, в холле, он набрал ноль-два. Дождавшись, когда на другом конце ему ответили, Барон спокойно сказал:

- Через полчаса будет взорвана гостиница 'Центральная'! Это все, чем я могу вам помочь!

Он положил трубку и спокойно вышел. Едва только он успел дойти до машины 'профессора', как к гостинице начали подъезжать машины с 'мигалками'. Вскоре, площадь стала заполняться людьми, выходящими из гостиницы. Многие садились на машины, что находились на стоянке и уезжали. Вдруг 'Мерседес', за которым Солодов вел наблюдение, ожил. Он поехал в объезд здания гостиницы. Виктор Терентьевич выполнил тот же маневр, но только с другой стороны. Увидев машину Глазырина, вплотную подогнанную к дверям запасного выхода, притормозил и он. 'Почуял, падла, что большая охота идет!' Шофер 'Мерседеса' вышел, открыл, ближайшие к входным дверям, переднюю и заднюю дверцы машины. Через несколько мгновений, стремительно появившись в дверном проеме буквально на доли секунды, промелькнула фигура Глазырина, юркнувшего на заднее сиденье. 'Профессор' узнал его по дорогому кожаному пальто, по особой манере носить дорогую шляпу и по крупным темным очкам, которые он всегда одевал при выездах. Следом за ним вышли три телохранителя. Двое сели на заднее сиденье, один спереди.

- Да, хитер Анатолий Михайлович, с оптикой его сейчас бы взять не успели! Ладно, отпусти его метров на триста, чтоб нас не задело и запускай свои адские машинки.

Они развернулись, медленно, не упуская из виду машину Глазырина, тронулись за ней. Вскоре 'Мерседес', очень быстро набравший скорость, был уже на приличном расстоянии от них.

- Ну, Барон, показывай качество товара!

Тот щелкнул тумблером на небольшом пульте управления, лежащем у него на коленях в картонной коробке - и впереди них оказался огненный шар. Бронированный кузов машины, словно пустая банка из-под консервов, взлетев на высоту пятиэтажного дома, упал на светофор на перекрестке, нарушив наружное освещение улиц. Однако, темно не стало. Барон щелкнул еще раз, другим тумблером, костер удвоил выбросы огня.

- Как видишь и первая, и вторая 'со знаком качества'!

Из горящей машины никому не удалось выбраться. Только что подъехавшим пожарным машинам сразу нашлась работа.

- Поехали, Профессор! Могут догадаться, что к чему, и тормознуть нас!

Они вовремя успели выбраться из возникшей пробки, и другой стороной проспекта направились в тихое Заречье...

Алексей снял у знакомой хозяйки за тысячу рублей полдома на неделю, и, переночевав там, выехал на другой день разыскивать 'профессора' и Глазырина. Еще вечером вчерашнего дня они знали, что на главу компании 'Золотые горы' вновь пытались устроить покушение. Но бдительная охрана, вступив с напавшими в перестрелку, отбила атаку. Причем, покушавшиеся, все были убиты. После того, как уехал Глазырин в гостиницу, в доме Макса, на месте происшествия, предъявив свое удостоверение сотрудникам милиции, побывал Алексей. Среди погибших Солодова Виктора Терентьевича не было. Однако троих, сгоревших в машине, идентифицировать было невозможно: небольшие кучки костей оставшиеся от людей.

- На двух или на трех машинах были нападавшие?

- На трех! Три трупа с третьей машины выловили недавно из Оби. Охранники, перестреляв их, испугались ответственности и спрятали концы в воду. Желаете посмотреть?

- Да. Мы ищем особо опасного преступника, хотелось бы глянуть, может, он там, среди них...

Солодова среди них не было. Общее количество выехавших на операцию и погибших сходилось, следовательно, 'профессор' находился в сгоревшей машине. Но неужели 'паханы' не устроят разборки Глазырину? Тут откупиться будет значительно труднее.

Он решил понаблюдать еще дня два, три, тем более, что Игорь Ковалев находился в руках Глазырина. Как бы он не задумал от него избавиться! Поставив 'Ниссан' на стоянке у гостиницы, он весь день дежурил у центрального входа, прохаживаясь то по этой, то по другой стороне проспекта. Ни Игоря, ни Глазырина ему так и не удалось увидеть. Начало смеркаться. Он пошел на автостоянку за своей иномаркой. На 'Ниве' продолжал работать Сойнов. Он, как будто ничего не знал, должен был в течение дня пытаться дозвониться до 'профессора'. Встретиться договорились вечером в доме, что снял Ручьев. Алексей выехал со стоянки и сразу же попал в пробку. Сдав назад, он развернулся и, объехав квартал, вновь подвернул к гостинице. Вдруг яркая вспышка на противоположной стороне проспекта осветила встревоженную, гудящую толпу, живое оцепление милиции и ОМОНа и объезжающий опасное место стороной автомобильный поток. Ручьев, приткнув машину к тротуару, закрыв на ключ, подошел поближе к пылающему автомобилю. Наблюдать за слаженными действиями пожарных ему вдруг помешал какой-то мужчина, вцепившийся в него:

- Не подвезете безработного до Барнаула? На небесах зачтется Вам благородное деяние!

- Игорь? Ты, что ли?

- Я. Пойдемте отсюда. Не люблю запах жареного человеческого мяса, а Глазырин и его телохранители уже обуглились, наверное.

- Что здесь произошло?

- Поедемте домой, Алексей Петрович! Я по жене соскучился...Кстати, мне удалось выяснить, как - это длинная история: Ваша жена и сын похоронены на здешнем городском старом кладбище. Рядом с могилой мужа, то есть Вашей. Завтра утром сходим!

- Я знаю, где это! Схожу один. Отсыпайтесь! Слава богу, змей-горыныч о двух головах, не дававший покоя мне последние несколько лет, сгорел в своем адовом пламени.

Алексей Ручьев, на глазах которого разворачивалась и проходила разборка влиятельного бизнесмена с авторитетом, даже не мог допустить мысли, что кто-то из них уцелел.

Тем не менее, Анатолий Михайлович тоже был жив. Не обнаружив среди погибших 'профессора', он понял, что каким-то чудом тому удалось спастись и ответный удар может быть нанесен в ближайшие дни или часы. Он за сегодняшний день обналичил валютные счета, упаковав в два чемодана полтора миллиона долларов, приготовил заранее припасенные наклеивающиеся усики и бородку, спортивный костюм, кроссовки, неброскую куртку, лыжную шапочку. Приготовил сделанные еще в прошлом году документы на имя Синицына Виктора Васильевича. Был у него в штате охраны и двойник. Не то что бы копия его, но очень похож, особенно походкой, телосложением. Анатолий Михайлович распорядился начальнику охраны вызвать на эту неделю его для круглосуточного дежурства. Возможную слежку и погоню можно будет направить по его следу, а самому в это время, загримировавшись, уйти незамеченным. Однако стремительные действия Солодова и Барона вынудили и его принять решение уходить немедленно. Когда в гостинице зазвучал сигнал пожарной тревоги, а у него на этаже появилась милиция, предлагающая немедленно покинуть здание, он быстро собрал охрану:

- Ребята, возможно, охота на нас! Сергей, - обратился он к двойнику, - одень вот этот бронежилет, затем вот эту мою одежду. Машину я сейчас вызову к крыльцу запасного выхода, вы очень быстро, буквально в секунду должны преодолеть открытое пространство, там метра два всего, и исчезнуть в 'Мерседесе'. Там вам не страшно никакое оружие, даже гранатомет. И сразу же уезжаете в Одинцовку.

Дождавшись, когда они отправились вниз, он позвонил шоферу, попросил подогнать машину к запасному выходу, открыть обе дверцы. И сразу же начал собираться сам. Через пару минут был готов. Выглянув в окно, выходящее в сторону запасного выхода, увидел благополучно отъезжающий свой 'Мерседес'. Он внимательно стал всматриваться в поток следующих за ним легковых автомобилей, пытаясь угадать, в котором из них слежка. Вдруг очень яркая вспышка ослепила его. Мгновенно и машинально он закрыл лицо руками, что оказалось кстати, иначе лицо было бы порезано мелкими осколками разлетевшегося стекла. Открыв через мгновение глаза и посмотрев в пустую глазницу окна, он увидел вместо своей машины катящийся по дороге огненный шар. 'Все! Прощай, Анатолий Михайлович! Жаль, не придется присутствовать на твоих пышных похоронах. Будешь теперь знать, как сотрудничать с уголовниками!' - усмехнулся он своим мыслям.

Через полчаса, наняв за сто долларов частный 'Уазик' до Новосибирска, он уже ехал навстречу новой жизни добропорядочного бизнесмена...

На другой день, едва только рассвело, Андрей Ручьев был у городского кладбища.

Шел мелкий, моросящий, осенний дождь. Колючий ноябрьский ветер срывал последние листья с жалких осиротелых тополей, ворошил побуревшую лиственную прель, неожиданными порывами заигрывая со случайными в эту пору прохожими, заставляя их ежиться, уходить с головой в воротнички плащей, прятаться под купола зонтиков. Сырые дряхлые заборы, выцветшие от ветров и непогоды, устало ждали холодов. Сгорбившиеся домишки окраины города, словно старики, прислушивались, как монотонное шуршание капель нарушалось завыванием ветра и редким шумом машин, уходящих в тусклую даль асфальта.

Странным казалось появление в эту пору человека без головного убора, в коротком плаще, в отутюженных брюках и начищенных до блеска туфлях. Мужчина, лет тридцати пяти, с удивительными пепельно-седыми волосами, мокрыми клочками ниспадавшими на красивый высокий лоб, медленно, по скользящей жиже поднимался к старому кладбищу, раскинувшемуся на длинном склоне горы. Он долго брел меж холмиков по стыдливо-голой тополиной роще, изредка останавливаясь, словно обдумывая что-то, поднимаясь все выше, к плоской, усеянной деревьями, оградками и крестами, вершине. Совсем немного не дойдя до нее, он остановился. Невысокий холмик земли, густо усыпанный желто-бурыми красками поздней осени, местами просевший, с крестом, лежащим рядом, привлек его внимание. Он подошел к этой полузавалившейся могиле, передвинул крест, уложив его аккуратно посредине. Очистив от листьев и прели, попытался прочесть вырезанные имена на вылинявшем и истлевшем от времени дереве.

Постояв скорбно у могилы, он, согнувшись, усталой осторожной походкой, направился вниз. Через несколько минут резкие порывы ветра забросали нечастые, еле заметные следы прохожего.


Эпилог


Прошло несколько лет. На принятие присяги курсантами Барнаульской школы милиции МВД России прибыло высшее начальство краевого управления МВД, представители мэрии, губернатор и другие почетные гости. Среди них - генерал-майор Алексей Петрович Ручьев, начальник краевого управления ФСБ.

После митинга и строевого смотра все направились на концерт. К Ручьеву подошел подполковник, преподаватель этого училища:

- Товарищ генерал, разрешите обратиться?

- Да. Я слушаю Вас.

- Товарищ генерал, в этом году к нам поступил парень из Новосибирска. Его фамилия имя и отчество

- Ручьев Роман Алексеевич.

Алексей Петрович побледнел.

- Вам плохо, товарищ генерал?

- Нет. Ничего. Продолжайте.

- Так вот, он утверждает, что, если у Вас имеются на груди три родинки, то Вы - его отец, которого он вот уже несколько лет считает погибшим. Он меня попросил передать Вам это.

- Где он сейчас, отведите меня к нему!

Подполковник провел его в одну из казарм, завел, по-видимому, в свой кабинет, где на диване сидел стройный сухощавый курсант. Увидев входящих, тот немедленно вскочил и замер по команде 'смирно!' Алексей Петрович всмотрелся в лицо стоящего перед ним парня, сопоставляя с чертами, сохранившегося в памяти десятилетнего Ромки. Да! Это был он! Медленно, словно опасаясь вспугнуть неожиданно возникшее видение взрослого сына, он подошел к нему. По широкой улыбке на лице курсанта можно было догадаться, что и он узнал отца.

- Так, значит, Роман Алексеевич, и тетка Валентина, и дядя Витя тоже живы?

- Так точно, живы! В селе Бураново, Новосибирской области. Тетя Валя работает в школе учительницей, а дядя Витя егерем!

Подполковник, который привел Ручьева, наконец, сообразил, что он тут лишний:

- Ну, я тогда вас на полчасика оставлю, товарищ генерал!

- Вы можете смело оставить ключи от кабинета! Курсант Ручьев или лично я вернем их сегодня же!

- Хорошо.

Подполковник, положив ключи на стол, вышел. Алексей и Ромка обнялись. У отца повлажнели глаза.

- Как же так, я видел сам фотографии утонувших Ручьевых, твою и матери.? С большим трудом разыскал уже через год с лишним ваши могилы...

- Нам очень помог майор Лобачев, заместитель Русланова. Это он дал фотографа, который научил, каким должен быть взгляд, чтоб человек на снимке выглядел мертвым. Это он прислал для нас две крытые машины, на которые мы погрузили основные пожитки, и увезли подальше от тех мест. Он нас передал ФСБ Новосибирска. Именно передал, потому что они предоставили матери однокомнатную квартиру, помогли устроиться на работу в школу. Дядя Витя захотел работать в деревне. Помогли ему устроиться егерем. Эта деревня рядом - всего три часа езды на рейсовом автобусе. По-видимому, он и сделал те могилы с нашими именами, захоронив в них каких-нибудь бездомных. Насколько я теперь понимаю, тебе не рассказали всего этого?

- Он через два месяца после вашего отъезда погиб в автокатастрофе!

- Н-да... Неужели он никого, даже начальника управления не поставил в известность, куда перевез нас?

- Нет! Никто о вас ничего не знал.

- Ну, а ты-то! Мать, когда увидела ролик, показанный аж по центральному телевидению, где тебя сначала убивают пулей в сердце, затем поджигают в домике, а после этого взрывают, потом целый год не включала телевизор. Ведь это что-то невероятное! Ты трижды был убит на наших глазах!

- По тому, сколь много крови было на левом боку, можно было догадаться, что пуля, срикошетив от бронежилета, ободрала мягкие ткани предплечья. Сознанье потерял на несколько секунд от сильного удара головой об камни при падении. Я же держал на руках раненую собаку, и главным было, после страшного удара в спину, - не упасть на нее! Девушка, которая втащила меня в дом, профессиональная охотница Айгуль, мгновенно обработала и перевязала рану. Затем мы спустились в подполье этого домика, через узкий лаз ушли в пещеру, вглубь горы, рядом с которой стоял домик. Ну, и, чтоб нас не обнаружили, надо было разрушить вход в пещеру. Самое простое, что можно было придумать в тех условиях, - взорвать пороховой запас на зиму. А чтоб взрыв был естественным, логичным Айгуль подожгла домик. Огонь добрался до порохового запаса - произошел мощный взрыв. Когда это пожарище взлетело на воздух, мы были отделены от него сотней метров гранитной породы. Как видишь, ничего сверхъестественного нет, все легко объяснимо.

- Это тебе сейчас легко говорить! А представь себя на месте матери, мы же еще побывали в плену у того главного живоглота, что охотился за тобой, имели представление о его методах работы...

- Ты можешь об этом мне не рассказывать, я знаю! Вас оттуда увезли к Виктору, и, по-видимому, он принял решение о срочном отъезде.

- Да. Он по телефону позвонил майору Лобачеву, и к утру две грузовых машины были около дома. За час погрузились и уехали.

- Мать вышла замуж?

- Да. Года через два после той твоей смерти. В школе, где она работала, за ней начал ухаживать учитель физкультуры... Дядя Володя. У меня есть сестренка Машенька, ей пять лет.

- У тебя есть еще два брата: Роман и Евгений. Помладше, правда. Погодки: четыре и три года.

- Так, ты тоже второй раз вступил в брак!

- Трудно жить совсем одному на белом свете!

- Да, конечно. Но, я думаю, ты тогда поймешь и маму, не будешь ее сильно осуждать.

- Ну, что ты! Я, наоборот, хотел бы помочь как-то тебе, ее семье. Ты знаешь, я женился на миллионерше, у меня много денег, может в чем-то она нуждается?

- Конечно, очень унизительна ставка учителя в нашей стране. Технички на предприятиях больше получают! Но как-то все-таки концы с концами сводили... Я даже не знаю...

- Ты говорил: вам дали однокомнатную квартиру?

- Да, тесновато, конечно, нам в ней вчетвером, но квартиры у нас, в Новосибирске, очень дорогие!

- В каком районе вы живете? Давай свои координаты!

Алексей Петрович достал блокнот и ручку, записал адрес. Расспросив, как разыскать Виктора и Валентину, выяснив попутно, что они нуждаются в наличных деньгах: там, в деревне, не дают бюджетникам зарплату по полгода, живут за счет натурального хозяйства, он вновь сделал пометки в своем блокноте. Они проговорили полтора часа. Гомон голосов, пришедших с концерта курсантов, заставил их вспомнить, где они находятся.

- Ну, вот что, Роман Алексеевич, сейчас я тебе напишу адрес. По воскресеньям, если будешь в увольнении, мы тебя ждем к себе в гости! У меня очень хорошая, добрая жена. Она будет рада с тобой познакомиться. Да, и с братьями повидаешься.

Матери будешь звонить, не говори пока ничего обо мне! Я уж, как-нибудь сам объяснюсь! У нее, по-моему, через неделю день рождения?

- Да...

Роман хотел было напомнить отцу, когда это будет, но Алексей Петрович перебил:

- Я помню число. Постараюсь взять отпуск без содержания хотя бы на неделю! Перед отъездом в Новосибирск зайду. Напиши матери, как устроился, может, что надо еще из дома, я привезу...Комнату закрой, ключи отдай хозяину. Ну, ладно, до завтра, Роман Алексеевич...

Через двое суток Ручьев уже был в столице Сибири. Отыскав нужную девятиэтажку в молодом высотном микрорайоне города, он несколько часов провел у подъезда с большим букетом алых роз, прохаживаясь по тротуару туда сюда. Позвонить в квартиру, прийти в гости в чужую для него семью он так и не решился. Во время ожидания Алексей Петрович тщательно проанализировал ситуацию, в которую их поставила жизнь. Он понимал, что изменить теперь уже ничего нельзя, все останется так, как есть, но помочь семье Марины он в состоянии, а точнее, он просто обязан это сделать. Это и будет поводом для встречи. Он, выспросив у нескольких прохожих, где находится ближайшая контора, занимающаяся куплей продажей квартир, вскоре был там, у директора этой фирмы:

- Мне нужна трехкомнатная квартира в девятиэтажке, на Пушкинской 43, желательно в шестом подъезде, за это - дополнительно тысяча долларов, желательно на третьем этаже, за это - дополнительно четыре тысячи долларов. И если вы в течение недели освободите ее, поставите новые замки, выпишите документы на имя Володиной Марины Владимировны, то я еще заплачу пять тысяч. Всего за неделю вы можете заработать на этом заказе 10 тысяч долларов только премиальных. Я думаю, Вам, вряд ли, кто-нибудь делал предложения выгоднее!

- Моя фирма берется за это! Ровно через неделю, в 9 часов утра я Вас жду здесь. Но нам необходим аванс!

Ручьев достал из внутреннего кармана пиджака две пачки банкнот.

- Здесь 20 тысяч долларов. Я думаю, этих денег хватит?

- Да. Для этого района вполне достаточно.

- Я хотел бы показать Вам свое удостоверение офицера ФСБ. Это на случай, если вам захочется 'кинуть' богатенького 'Буратино'.

Он достал, развернул, показывая собеседнику свои генеральские 'корочки'.

- Ну, что Вы! Мы предпочитаем честно заработать эти деньги.

- Дай-то бог! Итак, в девять утра, в воскресенье, Вы меня встречаете здесь с ключами от квартиры.

- Хорошо. Договорились.

Переночевав в гостинице, Алексей Петрович утром следующего дня направился в магазин, торгующий автомобилями. Выбрав отечественный 'Уазик' с металлическим кузовом, он оформил его на Виктора. Наполнив бак горючим, купив про запас три двадцатилитровых канистры, Ручьев поехал на рынок, купить подарки. Набил салон модной одеждой и обувью на Виктора и Валентину. Он помнил их размеры. На детей взял на размер, два больше. Купив две бутылки водки, ящик пива, несколько килограммов копченой колбасы, он выехал за город. За полтора часа хорошей асфальтированной дороги преодолел две трети пути. Зато на последнюю треть ушло полтора часа. И если бы не второй ведущий мост, то неизвестно проехал бы он вообще. К семнадцати часам он добрался, наконец, до нужной ему таежной деревеньки. Расспросив случайных прохожих, как найти дом егеря, он вскоре подъехал к опрятному деревянному домику с большой усадьбой. Две собаки принялись его облаивать. Они были не знакомы Алексею. Вскоре из дома показалась миловидная девушка. 'По-видимому, моя племянница Наталья. Ей должно сейчас быть лет шестнадцать, а Петьке - восемнадцать'.

- Вам кого?

- Виктора Аркадьевича или Валентину Петровну! Здравствуй, Наташа!

- Откуда Вы меня знаете?

- Дело в том, Наташа, что я родной брат твоей мамы. И зовут меня Алексей Петрович.

- Так, Вы ж, погибший?

- Хоронят меня, действительно, часто. Второй раз уже. Но ты знаешь у меня есть такая дурацкая привычка - воскресать!

- Да! Я вспомнила Вас. Вы у нас были последний раз еще там, в лагере, в то лето, когда мы уехали. Вот мама-то обрадуется! Я сейчас сбегаю за ней. Она в школе еще: работает с классом на участке, картошку копают...

Девушка стремительно умчалась. Собаки продолжали лаять. 'Вот коза, хотя бы в дом пригласила, а потом уж бежала бы за Валентиной', - без всякой, однако, досады, любуясь ее грацией, подумал Ручьев.

Из-за дома вышел мужчина с вилами в руках и пошел к Алексею, по-прежнему, стоявшему у калитки. Алексей узнал его: это был Виктор. Облокотившись на заборчик, он надвинул шляпу на лоб и нагнул голову, делая вид, что внимательно разглядывает что-то на земле.

- Вам кого? - повторил вопрос дочери Виктор.

- Пирата и Жучку хотел повидать, вот! -

Алексей снял шляпу, открыв свою улыбающуюся физиономию.

- Лешка! Неужели ты?!

- Генерал-майор ФСБ, начальник краевого управления не может быть Лешкой - это уже, как минимум, Алексей Петрович!

- Генерал, с замашками репортера провинциальной газеты, - сразу же все разболтал! Да, похоже, это все-таки ты! - весело отпарировал Виктор.

Он подошел к Алексею, они обнялись.

- Надо бы как-то подготовить Валентину к твоему воскрешению.

- Наталья убежала в школу, она подготовит.

- Ну, значит, нам надо ехать за ней. Это твоя машина?

- Пока что моя.

- Поехали!

Они двинулись по улице туда, где только что скрылась Наталья. Минут через пять остановились у длинного одноэтажного здания сельской средней школы и тут же увидели бегущих к машине двух женщин. Это была его сестра Валя со своей взрослой дочерью. Выбравшись за калитку, Валентина увидела мужа и стоявшего рядом с ним Алексея. Остановилась. Медленно пошла к нему. Узнав в седом мужчине своего брата, спрятала лицо на его груди.

- Алешенька! Живой!

Слезы мгновенно вымочили рубашку Ручьева. Любопытные ребятишки высыпали во двор школы.

- Виктор, вы поезжайте домой, я сейчас ребят отпущу и приду!..

Пять дней прожил Алексей Петрович в Бураново, помогая убрать богатый в этом году урожай картофеля. Днем работал, вечерами рассказывал о себе, расспрашивал об их жизни, интересовался судьбою Марины. Как-то Виктор спросил:

- А что все-таки с теми мафиози, что тебя спустили под лед? Живы они или нет?

- Максимачев, тот чернявый, который утопил меня в полынье, бесследно исчез. Никто не может сказать точно, жив он или нет. Объявляли его в розыск через Интерпол - бесполезно! А Глазырин, глава компании, заказчик, сгорел заживо в своем 'Мерседесе'. Причем так, что остались только несколько косточек от него - и все! Что интересно глазыринская фирма отошла по наследству к Солодову, бывшему уголовнику, 'вору в законе', сумевшему доказать, что он является единственным родственником бывшего владельца. Как он сумел выжить, когда его группировка попала в засаду, устроенную Глазыриным, непонятно! Тогда погибли все, и он в том числе, я сам считал трупы! Правда, троих сгоревших опознать было невозможно...

Не знал Алексей Петрович, что, совсем рядом, в Новосибирске, живет владелец крупной оптовой базы Синицын Виктор Васильевич, которого он знал раньше, как Глазырина Анатолия Михайловича. Не знал он и того, что на черноморском побережье, на окраине Сочи, приобретя небольшую гостиницу, вел честную, порядочную жизнь бизнесмен Гольцов Иван Никифорович, в недавнем прошлом известный ему, как Максимачев Леонид Васильевич. И тот и другой жили по чужим документам. Оба сделали небольшие пластические операции, сделавшие их неузнаваемыми. Причем Анатолий Михайлович осмелел настолько, что съездил даже на малую родину, поинтересоваться судьбой своей бывшей фирмы. С изумлением узнал, что все он, оказывается, завещал Солодову, и 'профессор' сейчас управляет компанией. Он тут же направился в родной Новосибирск искать хорошего киллера. Но, по дороге, остыв немного, решил оставить все, как есть. С уголовным миром он связываться больше не хотел. 'Уголовка - не милиция, она сможет его вычислить и вновь добраться до него!..'

На шестой день, в пять утра, Виктор повез на 'Уазике' Ручьева в Новосибирск. В девять Алексей Петрович был в фирме, которая должна была приобрести для Марины Владимировны квартиру и оформить все документы. Встретил его начальник:

- Все, что Вы просили, сделано. Пойдемте в мою машину, доедем, и посмотрите сами.

Алексей остался доволен. Им удалось купить трехкомнатную рядом с Маринкиной однокомнатной! Две квартиры можно будет отгородить одним тамбуром. Он забрал ключи и документы, произвел окончательный расчет с исполнителем заказа, отпустил его...

Потеряв вторично мужа, Марина Владимировна прожила очень трудные годы. Нищенская зарплата учительницы едва позволяла сводить концы с концами. И когда она вновь вышла замуж, тоже за учителя, больших изменений в ее жизни не произошло. Отпуск они с мужем использовали, чтоб заработать немного на одежду, подрабатывая воспитателями в оздоровительных лагерях, текущая же зарплата, выплачиваемая частенько с многомесячными опозданиями, уходила полностью на квартплату и питание. Владимир, ее муж, по воскресеньям вел платные тренировки по настольному теннису в спортзале школы. Вот и сегодня рано утром он ушел на работу. На весь день. К вечеру, она знала, он принесет около ста рублей наличными. Если экономно расходовать, то этих денег хватит на неделю на хлеб.

Было около десяти часов утра, дочь Машенька еще нежилась в постели, она хлопотала на кухне, когда послышался этот странный звонок. Чередование коротких и длинных звонков, напоминающих главную тему Пятой симфонии Бетховена. Первые два такта этого бессмертного произведения были обозначены прерывистыми трелями звонка. В той, прошлой ее жизни, еще до первого замужества, она была с Алексеем на концерте симфонического оркестра, исполнявшего Пятую симфонию. Взволнованный этим произведением, Ручьев раскопал в городской библиотеке все о Бетховене и его музыке. Там он нашел и слова, потрясшие его, сказанные Бетховеном об этой основной интонации его произведения: 'Так судьба стучится в дверь!' 'Запомни, Марина! Я твоя судьба, и теперь только так буду стучаться к тебе!' - сказал он ей тогда. Звонок вторично пропел: ' Тра-та-та-та, тра-та-та та'. Марина Владимировна поняла, наконец, что это ей не снится, не чудится, что это не воспоминание, а за дверью кто-то на кнопке звонка отстукивает Бетховена. Это мог быть только один человек на свете!.. Бешено заколотилось сердце. Испуганная, едва перебирая ватными ногами, она подошла к двери. Не спрашивая, кто там и чего нужно, она открыла дверь. На пороге ее квартиры стоял смущенный улыбающийся Ручьев с букетом роз. Такой же, как в молодости, только чуточку располневший и совершенно седой. Ей стало плохо, она, потеряв сознание, рухнула на пол. Очнулась на диване в комнате. Кто-то натирал ей мокрой тряпочкой виски, лоб, лицо. Она открыла глаза, села.

- Прости, я так тебя напугал!

- Ну, что ты, мне уже стали привычны твои возвращения с того света! На следующие твои похороны я даже после официального приглашения не поеду! Что толку тебя хоронить - все равно вернешься! Хотя на этот раз я сама видела, как тебя убили, сожгли, а пепел развеяли в глухой и дикой тайге.

- Понимаешь, я был в бронежилете. А под домиком была пещера, в которую мы ушли...

Он кратко рассказал о том, как удалось спастись. Перезимовал в глухой Алтайской тайге. Из-за болезни не сумел вовремя выбраться. Жили в охотничьей избушке, занимаясь промыслом пушного зверя. В ту суровую осень и зиму ему несколько раз спасала жизнь невеста Ивана Серегина алтайская охотница Айгуль. Выбравшись из тайги, несколько месяцев искал могилы жены и сына. Нашел рядом со своей, на Бийском городском кладбище.

- И тебе это ничего не подсказало, гений-аналитик?

- Но я же видел снимки ваших трупов, после того, как вас выловили якобы из Оби!

- Ладно, чего уж тут ворошить прошлое! Выжили, и славу богу! Как ты меня нашел?

- Роман меня узнал на празднике в училище!

- Значит, ты в курсе всей моей жизни. Знаешь, что я замужем, что у меня дочь, Машенька!

- Да. Знаю. Но я, ведь, тоже женат. У меня двое сыновей: Роман и Евгений.

- Вот, даже как, от двух романов в твоей жизни родились два Романа!

- Ну, зачем ты так?

- Прости! Устала от этой ненормальной жизни, от этой вечной борьбы за выживание!

- Я понимаю, Марина, что нам сейчас ничего изменить нельзя. Это как багровый рассвет: мы знаем, что будет ветреная, ненастная погода, но изменить ничего не в состоянии уже, мы можем только приспособиться к ней, кто-то лучше, кто-то хуже. Я вжился в эту новую жизнь намного лучше тебя, поэтому очень прошу, прими хотя бы материальную помощь от меня за то, что устранился от воспитания сына, и ты сумела поставить его на ноги одна! Считай, что долгие годы алименты скапливались на твоем депозите и вот сегодня, в свой день рождения, ты сняла весь вклад и сделала себе подарок!

- Ты помнишь, когда у меня день рождения!?

- Да, и если не возражаешь, хотя бы раз в году, в этот день, я буду приезжать сюда с подарками!

- Так, какие я сегодня получу подарки?

- Марина, только не надо язвить, пойми, что это - от чистого сердца, и для нас никакого урона не будет. Жена у меня миллионерша, имеет состояние в несколько миллионов долларов! Так вот, прими, пожалуйста, эти ключи и документы от соседней, рядом с вами, трехкомнатной квартиры, и эти десять тысяч долларов на новую мебель и обстановку. Вы можете жить теперь в трехкомнатной, а эту пока что сдавать!

Он положил перед нею ключи, документы на квартиру и пачку долларов банковской упаковке

Марина, приготовившаяся издевательски встретить любое предложение Алексея, не ожидала, что это будет квартира, о которой она мечтала, и сумма денег, позволявшая ей выбраться из нищеты. Она расплакалась. Проснулась Машенька:

- Мама, ты чего плачешь?

- Да вот, доченька, приехал дядя Леша, сейчас собирается уезжать, а мне неохота его отпускать! Алексей посмотрел на часы:

- Через час у меня автобус на Барнаул.

- Мы тебя проводим. Собираемся быстро, Мария! Пьем чай и бежим на трамвай!

- Ну, можно сильно не торопиться, полчаса вам на сборы хватит?

- Да, а что?

Алексей достал сотовый телефон, через справочное узнал номер диспетчерской таксопарка, вызвал такси.

Вскоре они спустились к подъехавшей машине с шашечками наверху, а через пятнадцать минут были около автовокзала. Алексей рассчитался с шофером по двойному тарифу, дав щедрые чаевые, попросил отвезти женщину и девочку обратно.

- Ну, что ж, прощайте, дорогие женщины! Прости меня, Марина, за все, что тебе пришлось из-за меня пережить! Запомни, раз в году, на твой день рожденья, я буду приезжать сюда!

Марина, сделав шаг навстречу, решительно обняла Ручьева и поцеловала в губы.

- Все. Теперь уходи!

Он повернулся и, не оглядываясь, пошел неторопливой походкой к посадочным площадкам автовокзала. Ему в спину дул холодный, северный, осенний ветер. Седые березы и дремучие осины посыпали желтыми, отжившими листьями мокрый асфальт. Багровое тревожное солнце, выглянувшее в просвет между тучами, ярко осветило уходящему путь.


11 ноября 2005 года.

Сычев Анатолий Карпович.