Сычёва Анастасия Викторовна: другие произведения.

Час перед рассветом

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 7.05*114  Ваша оценка:
  • Аннотация:


    Купить в "Лабиринте"

    Купить в "Читай-городе"

    Купить в Беларуси

    Купить на RUFANBOOK

    Купить электронную версию

    Рис. на переплете А.Клепакова - М.:"Издательство АЛЬФА-КНИГА", 2017. 7Бц Формат 84х108/32 Тираж 3 500 экз. ISBN 978-5-9922-2348-4

    По договору с издательством часть текста удалена. Роман вышел в издательстве "Альфа-книга" в декабре 2016 г.

    Тяжело быть принцессой. Особенно когда ты незаконнорожденная дочь короля, тебя терпеть не может королева-мачеха и недолюбливают придворные. Но началась война - и именно принцессе Корделии ван Райен выпала возможность спасти родную страну от неминуемого поражения и стать героиней... Однако выясняется, что принцесса является потомком древнего магического рода, развязавшего одну из самых кровавых войн в истории, представителей которого с тех пор безжалостно уничтожали. И наградой за проявленную смелость становятся обретение смертельно опасного врага, арест, обвинение в предательстве, лишение титула и приговор к смерти. Не желая без борьбы принимать свою судьбу, принцесса решается на побег...

    Небольшая просьба к читателям: если вы дочитали первую книгу и собираетесь читать дальше, порекламируйте "Час перед рассветом" своим знакомым, увлекающимся фэнтези!



  

Анастасия Сычёва

Час перед рассветом

Часть первая

Потерять все

Меня проклинали, смеялись в лицо,

А старухи плевали мне вслед.

Друзья награждали терновым венцом

И пророчили множество бед.

Но я не был никогда рабом иллюзий.

Но даже в час смерти не стану другим

И никто не поставит мне крест.

Я буду свободным, но трижды чужим

Для пустых и холодных небес.

Я не стану никогда рабом иллюзий.

(Ария, "Рабство иллюзий")

ПРОЛОГ

   Большая комната с каменным полом и высокими стрельчатыми окнами. Одно из них распахнуто, рядом стоит столик с разложенным на нем игровым полем, чем-то похожим на шахматное. Отличие заключается в том, что фигур на доске всего две, и перемещаются они в соответствии с незнакомыми нам правилами. За столом, друг напротив друга, сидят двое, и их положение условно делит комнату на две части. Молодой человек улыбается женщине напротив. У него открытая мальчишеская улыбка до ушей, сияющее лицо, а сам он словно бы излучает тепло. Вот только синие глаза не вяжутся с его обликом -- в них слишком много мудрости для столь юношеского возраста. В той половине комнаты, которую он занимает, будто царит лето -- прямо по стенам вьется дикий виноград, воздух здесь теплее, и эта часть помещения кажется освещенной солнцем.
   Женщина выглядит полной противоположностью своему визави. Она взрослее, угрюмее, в ее облике нет и капли той жизнерадостности, которая исходит от ее партнера. Наоборот, вокруг нее будто сгустилась тьма. Виноград за ее спиной засох, так что на стенах повисли черные мертвые плети, а солнечные лучи не попадают в комнату. Их родство выдавали лишь выразительные глаза. Нет, не цветом, они у нее были черные. Как и юноша, женщина выглядит значительно старше из-за по-настоящему старых глаз.
   Некоторое время странная пара наблюдала за фигурами на доске, которые двигались сами по себе, без участия игроков. Когда они наконец-то остановились, оба некоторое время еще задумчиво смотрели на них, а потом юноша вдруг рассмеялся и весело сказал:
   -- Поздравляю, сестра! Ты победила!
   Женщина безразлично кивнула, на ее лице не отразилось никаких эмоций. Молодого человека, привычного к ее хладнокровию, это не смутило, и он так же весело объявил:
   -- Я теперь должен тебе желание. Чего бы ты хотела?
   Его собеседница впервые за все время подняла голову и устремила на него взгляд бездонных черных глаз, в которых не было ни капли тепла, а одно только невозмутимое спокойствие. Но юношу это не удивило, и он продолжал доброжелательно смотреть на нее. После продолжительного молчания женщина наконец сказала:
   -- В данный момент -- ничего. Но, вероятнее всего, потом я напомню тебе об этом.
   Он не удивился и не стал спорить, а лишь кивнул:
   -- Подойдет! Даю тебе свое слово, Хель, исполнить любую твою просьбу, когда ты попросишь о чем-то.
   Воздух в комнате заискрился, когда бог света дал обещание, и Хель удовлетворенно кивнула. Слово бога нерушимо, Луг теперь будет обязан сдержать его в любом случае. Она пока не знала, какое ее желание мог бы исполнить брат, и не знала, когда ей могло бы что-нибудь от него понадобиться. Но боги живут очень долго, и наверняка когда-нибудь еще возникнет ситуация, и ей будет нужна помощь брата. Боги достаточно неохотно помогают друг другу, а слово Луга гарантирует, что он окажет услугу по ее первому требованию. Хель поднялась, собираясь уходить, а ее брат удивленно спросил:
   -- Ты куда? Может, еще партию?
   Хель отрицательно качнула головой:
   -- Нет, брат. Я должна встретиться с Вер. Думаю, ей есть что мне сказать.
   Луг лишь сокрушенно развел руками. Он не слишком понимал, какие дела могли быть у богини смерти с богиней-провидицей, но говорить ничего не стал. Не сказав больше ничего, сестра покинула комнату. Ее длинный черный плащ тихо прошелестел по полу. С уходом Хель лето охватило всю комнату, и даже мертвые растения вновь зазеленели от энергии, которая исходила от Луга. Бог света лишь махнул рукой, развеивая и фигуры на доске и саму доску, а затем пропал из комнаты.

Глава 1

   Ормонд встретил наш отряд проливным дождем. Последние несколько дней мы провели в лесу, где раскидистые кроны елей и лиственниц защищали нас от холодных струй, хотя общая влажность и сырость настроения не улучшали. Оставшиеся до города пятьдесят метров мы преодолевали по открытой местности и успели вымокнуть практически насквозь. Под копытами лошадей влажно чавкала грязь, низко надвинутые капюшоны сводили видимость практически к нулю. Впрочем, мне было легче, чем остальным: я использовала на своей одежде несложное магическое плетение водонепроницаемости, и дождь почти не причинял мне неудобств. Но были и минусы -- именно потому, что холод и влага не отвлекали, всю дорогу мной владели мысли о том, что предстояло сделать, и от них было не отделаться. Осознание того, что на меня внезапно легла ответственность за целую страну, невероятно тяжелым грузом давило на плечи. Мне было страшно, как я ни пыталась бороться с этим чувством. Слишком многое сейчас зависело не от меня самой, а от моей удачи, и на карту была поставлена судьба целого государства. И я продолжала бесконечно прокручивать в уме возможные варианты развития событий, переходя к все более и более невероятным, так что почти не обращала внимания на дорогу.
   Как было запланировано, мы подъехали к задним воротам города. Они были заперты, и еще полчаса мы простояли перед ними -- усталые нервные стражники сначала приняли нас за вампирских шпионов и угрожали расстрелять с крепостных стен, затем у маршала Оффали лопнуло терпение, он выехал вперед и громоподобным, хорошо узнаваемым голосом потребовал начальство. За воротами произошел некоторый переполох, и кто-то побежал докладывать о нашем прибытии коменданту крепости Линнару. Мы терпеливо ждали -- комендант был человеком доверенным, и ему было известно о нашем плане и о нашем приезде. Наконец явился Линнар, выглянул в окошко, опознал маршала, и нас наконец-то впустили. С ходу он сообщил, где находится его дом, и наш отряд в двадцать всадников помчался по мощеной булыжником улице. Она была почти совсем пустой -- дождь разогнал всех местных по домам. А ведь сейчас стояла не осень, а самое начало лета!
   Ормонд был даже не совсем городом, а скорее большой крепостью. Мы очень быстро добрались до центральной площади и подъехали к ратуше. Спешились, несколько человек из наших отправились узнавать о размещении на постой и конюшне. Кто-то забрал у меня поводья. Маршал Оффали прошел прямиком в дом, за ним следовали я и еще трое, которые были посвящены в мою задумку, здесь же нас нагнал Линнар. На первом этаже, как в любой канцелярии, толпились люди, а на втором этаже располагалась квартира коменданта, куда мы и направились. Линнар толкнул одну из дверей и пропустил маршала вперед, сам он зашел следующим, сразу за ним -- я, и только потом оставшаяся часть нашей процессии. Там оказался кабинет с горящим камином, при виде которого я блаженно прикрыла глаза. Впрочем, это не помешало мне первым делом накинуть на комнату полог тишины, чтобы нас никто не мог подслушать. Моим спутникам статус не позволил с порога броситься к огню, но они все постарались расположиться поближе к камину, так что там образовалось небольшое столпотворение. Линнар закрыл дверь, вытянулся в струнку перед маршалом и отрекомендовался:
   -- Капитан Линнар, комендант Ормонда, господин маршал!
   Тот кивнул. Я быстро осмотрела капитана, составляя о нем впечатление. Невысокого роста, но крепкий дядька. Может, у него в роду были гномы? Немолод, уже далеко за пятьдесят, но чувствуется, что у него есть хватка. Форма старая, потрепанная, но не позорит звание офицера. Семьи наверняка нет, раз он предпочитает жить там же, где работает. Выбрит, но зато на лице красовались шикарные усы. Много морщин и мелких шрамов -- этот человек не раз бывал в бою. Смотрит пытливо, прямо в глаза. В общем, он был похож на нашего маршала. На Оффали он смотрел с оттенком надежды, что было понятно -- имя маршала Ардауэна Оффали было известно не только во всей Валенсии, но и далеко за ее пределами. Знаменитый полководец, не знающий поражений... Если уж и он не сможет ничего сделать в создавшейся ситуации, то нас уже ничто не спасет. Но нам придется разочаровать Линнара сразу.
   Интересно, почему же этот человек удовлетворился службой в крепости и званием капитана, а не пошел дальше? В целом он был мне симпатичен. Кажется, мы были правы, когда посчитали, что ему можно доверить мой замысел.
   Маршал заговорил практически сразу же, как я додумала эту мысль. Должно быть, тоже делал какие-то выводы в уме относительно этого капитана.
   -- Как ни прискорбно это говорить, но я здесь лишь для отвода глаз. -- Маршал угрюмо усмехнулся, а на его лбу прорезалась вертикальная складка. -- Все приказания через меня будет передавать мой... адъютант, -- после запинки кивнул на меня Оффали. -- Их выполнять беспрекословно.
   На лице Линнара отразилась легкая растерянность, и он недоуменно посмотрел на меня.
   -- В-ваше высочество? -- заикнувшись, уточнил он.
   -- Добрый вечер, -- поздоровалась я. Всю неделю, пока мы добирались сюда, я говорила измененным голосом, чтобы меня никто не узнал, а сейчас убрала эту мальчишескую звонкость, и голос снова стал женским. Линнар вздрогнул -- слишком велика была разница между тем, что он видел, и тем, что он слышал -- но быстро взял себя в руки. Его лицо стало сосредоточенным, и всем своим видом капитан выразил готовность слушать меня. Я отметила его выдержку -- здесь война, враг расположился буквально под городскими стенами, Ормонд осажден, а ему приказали подчиняться девице, которая в войне ничего не смыслит! Тот факт, что девица -- дочка короля и провела всю жизнь во дворце, только подливал масла в огонь. На самом деле все обстояло не совсем так, но Линнар вполне мог этого не знать.
   -- Опишите ситуацию в общих словах, -- велела я.
   Капитан на секунду задумался и начал докладывать сухо и по существу:
   -- Ленстер захвачен. Мы пока держимся. Вампиры пытались штурмовать, но мы дали им отпор. Их не очень много, но мы по понятным причинам не хотим устраивать открытое сражение.
   Я покивала, понимая, что он имеет в виду.
   -- Теперь хотят взять нас измором. Съестные припасы пока есть, но надолго их не хватит. Если ситуация не изменится, нам придется открыть ворота.
   Примерно то же самое он уже излагал неделю назад. У комендантов крупных крепостей и городов имелись амулеты для связи со столицей, и Ормонд не был исключением. Но меня интересовало сейчас совсем другое.
   -- Виктор здесь? -- Спрашивая это, я чувствовала, как у меня дрожат руки. Вот тебе и Железная Принцесса...
   Линнар кивнул.
   -- Пару дней назад мы видели его с городских стен. Он прибыл с отрядом вампиров и долго рыскал в окрестностях. Возможно, выполнял поручение Дориана.
   Я удовлетворенно улыбнулась, стараясь скрыть напряжение. Виктор здесь, это главное, остальное -- дело техники. То, что здесь окажется Дориан, было вполне предсказуемо -- где еще может быть командующий армией Вереантера, как не в области боевых действий? -- и проблемы в его присутствии я не видела.
   Поразмышляв некоторое время, я подытожила:
   -- Значит, так. В ближайшее время и Ормонд и Ленстер должны узнать, что сюда прибыл маршал Оффали. Вам, маршал, стоит показаться на городских стенах, чтобы вампиры наверняка вас заметили и доложили Дориану. Обо мне -- ни слова. О том, кто я на самом деле, должны знать только присутствующие в этой комнате. Для всех остальных я -- адъютант господина маршала. Когда через несколько дней я уйду из крепости и не вернусь, никаких действий не предпринимать. На какой срок у вас хватит продуктов, капитан?
   -- На месяц-полтора, -- отрапортовал тот.
   -- Я постараюсь управиться за этот период.
   Я поднялась, намереваясь идти к двери. Беседу я посчитала оконченной, но меня остановил голос капитана, в котором прорезались нотки отчаяния:
   -- Ваше высочество, вы действительно сможете все это остановить?
   Ответ на этот вопрос был мне неизвестен. Помолчав, я ответила:
   -- В случае неудачи я погибну. Поэтому могу только сказать, что приложу все усилия, чтобы осуществить задуманное.
   И, не глядя ни на кого, вышла из кабинета. За последний месяц слишком многое произошло, и держать лицо перед другими людьми с каждым днем становилось все сложнее и сложнее. Конечно, на меня наложена иллюзия, но мою настоящую мимику она не маскирует. А мне как никогда в жизни надо было показать окружающим, что я держу ситуацию под контролем. И я не позволю никому и ничему сломить меня. Им не удалось сделать это за все эти годы, и никакие вампиры не смогут!
  
   ***
   Меня поселили по соседству с маршалом. Адъютант всегда должен быть под рукой, а правила приличия были последним, что меня сейчас беспокоило. Комнатка оказалась маленькой, в ней с трудом разместили кровать, стол у окна и стул. Но я и не собиралась задерживаться здесь надолго. Кто-то уже принес сюда мои пожитки -- дорожную сумку, в которую я собрала только самые необходимые вещи вроде сменного белья, запасного адъютантского мундира и кое-каких лекарственных трав и эликсиров. В ней еще лежало маленькое зеркало, которое я достала и внимательно осмотрела себя. Иллюзия сохранялась замечательно -- с плоской поверхности на меня смотрел молодой румяный офицерик с открытым, почти детским лицом. Эту иллюзию мы создали вдвоем с нашим придворным магом Мариусом, убив на нее несколько часов. Мой голос никак не мог звучать по-мужски, и мне удалось только сделать его по-мальчишечьи звонким. Поэтому Мариус рассудил, что и внешность должна быть соответствующая -- юный адъютант вполне подойдет. Именно поэтому Линнар так растерялся в первый момент -- перед ним совершенно определенно стоял парень, но говорил женским голосом.
   Впрочем, сильного мага обычная иллюзия могла и не обмануть, поэтому мы с Мариусом перестраховались и создали мне еще один облик. Несколько дней я экспериментировала с плетениями, и в итоге мне удалось изменить свою внешность. Так что если я попадусь на глаза Дориану -- а скорее всего, так все и будет, поскольку я изображаю адъютанта не кого-нибудь, а самого маршала Оффали -- и он снимет с меня маскировку, то увидит перед собой остроносую девушку с жидкими волосами и россыпью веснушек на лице. Нельзя допустить, чтобы вампиры поняли, кто я такая, иначе мне точно не поздоровится, но меня утешала мысль -- сообразить, что и это не мой настоящий облик, будет непросто. Ведь изменившие цвет и поредевшие волосы не были париком, они действительно стали именно такими. Как и испортившаяся посмуглевшая кожа, и сильно посветлевшие глаза. Когда я вернусь, то использую обратное плетение и верну себе свое настоящее лицо. Но это был страховочный вариант, на самом деле я не думала, что личину адъютанта кто-то раскусит. Все-таки Мариус -- архимаг, пусть и не в самых лучших отношениях со светлым Советом магов, так что его творение было вполне надежным.
   Отложив зеркало, я похлопала себя по нагрудному карману -- проверила, на месте ли самый важный предмет моего снаряжения. Небольшой камешек на веревочке с вырезанными на нем символами по-прежнему был при мне. На самом деле это был небольшой портал, который активировался специальным плетением. На его создание у нас с Мариусом ушло огромное количество сил и времени, поскольку порталы -- штука невероятно энергозатратная, и даже архимаг не создаст больше одного за один раз. Мариус сразу предупредил меня, что портал обладает собственным ярким магическим фоном, и поэтому любой маг может запросто его обнаружить. Чтобы избежать в дальнейшем разоблачения, я использовала на нем особое заклинание, которое целиком скрыло его фон. Мариус об этом ничего не знал, поскольку в противном случае у него возник бы вопрос, а откуда мне такое плетение известно. А это было тайной, которой я ни с кем не могла поделиться.
   Я подошла к окну и прижалась к нему лбом. Снаружи по-прежнему лил дождь, и стекло приятно холодило разгоряченную кожу. На Ормонд опускались сумерки. Мое окно выходило во двор, и предметы превращались в расплывчатые силуэты. Интересно, как бы на моем месте чувствовали себя мои сестры? Любая из них. Даже не говоря уже о моей миссии. Как бы они ощущали себя в подобном месте -- на окраине нашего королевства, в крохотной комнатушке, без роскошной мебели, нарядов и свиты служанок? Конечно, быстро поправила я саму себя, ни одна из них в подобной ситуации и не очутилась бы. И Фредерика и Надя сейчас находились в безопасности -- в Бларни вместе с леди Алиной. А отец со Стефаном остаются в Дионе и оттуда следят за положением дел. Интересно, что они все думают сейчас обо мне? Гордятся ли они мной? Беспокоятся ли за меня?
   Да нет, вряд ли. Отец еще, может быть, а остальные точно нет. Им все равно. Им всегда было все равно.
   Я потрясла головой, отгоняя прочь эти мысли. Нет смысла в очередной раз все это обдумывать. Я должна сосредоточиться на деле, чтобы выполнить свою миссию и сохранить мой привычный мир. Возможно, если у меня все получится и Валенсия будет спасена, они наконец-то увидят во мне человека?
   Я усмехнулась. Надо же как -- "Валенсия будет спасена"! Как же так получилось? Где мы так сильно просчитались, что оказались втянуты в эту тюрову войну?
   Грубо говоря, причина раздора между Валенсией и Вереантером определилась уже давно -- это было месторождение адамантия в горах на севере нашей страны. Адамантий -- очень редкий и очень ценный металл, и любые, даже самые небольшие рудники были способны неплохо поддерживать государственную казну. Ценен он тем, что невероятно прочен и хорош как для изготовления доспехов, так и оружия. Маги же обожают делать из него амулеты и ритуальные предметы, и даже портал, который теперь висел у меня на шее, был запечатан именно в адамантий. По иронии судьбы, магов в Валенсии мало, и мы продаем адамантий соседям -- больше всего Аркадии, в которой расположено несколько магических школ и академий. А в Вереантере четыре десятка лет назад решили, что способны распорядиться этим сырьем гораздо лучше нас. Проблема заключалась в том, что лет сто с лишним назад эта горная область -- Кэллахил -- действительно принадлежала Вереантеру, но отошла к нам в ходе очень долгой и кровопролитной войны. К слову сказать, в той войне Валенсия не участвовала вовсе, это была резня между вампирами и эльфами -- между Вереантером и Селендрией. Плохо пришлось тогда обеим сторонам, и оба государства слегка уменьшились в размерах. Под шумок Кэллахил отошел к нам, и уже валенсийцы открыли там залежи адамантия, которым мы благополучно торговали последние лет пятьдесят. А семьдесят лет назад в Вереантере к власти пришел новый правитель, который решил вернуть их исконные владения. С тех пор мы с Вереантером находились в состоянии вооруженного нейтралитета. Ощущение было такое, будто живешь на бочке пороха, и не хватает лишь искры, чтобы прогремел взрыв.
   Взрыв прогремел два месяца назад, когда в Дионе был убит посол Вереантера. История была грязная, неприятная, и главное, я так и не поняла, было ли это провокацией, или же смерть посла действительно произошла по нашей вине? Похоже на провокацию, я не спорю, но в таком случае возникает вопрос: зачем вампирам надо было ждать столько лет? Готовиться так долго к войне с нами они не могли. После той давней войны страна действительно была в упадке, но с тех пор, как королем стал Адриан Вереантерский, все изменилось. Новый повелитель оказался жестким, умным, проницательным и невероятно дальновидным. Всего за несколько десятков лет он поднял экономику и превратил Вереантер в сильнейшее военное государство, с которым связываться -- себе дороже. Всем известно, что с вампирами воевать нельзя, по крайней мере, людям и гномам. Эльфам еще можно, у них военная подготовка неслабая, но у людей против нежити нет шансов. Дело не только в том, что вампиры менее уязвимы и быстро исцеляются, это еще полбеды. Но высшие вампиры, не говоря уже об архивампирах, обладают огромными способностями к некромантии и в силах воскрешать мертвых. Причем архивампир может оживить тысячу мертвецов за один прием, и все они будут послушными его воле. Не важно, кем они были при жизни -- своими, чужими, после поднятия из мертвых они подчиняются лишь воскресившему их вампиру. Поэтому с вампирами очень трудно воевать -- если в сражении участвуют несколько высших или хотя бы один архивампир, то это заведомо проигранная битва. Ваши же собственные убитые воины восстанут в виде нежити и будут бить вас в спину.
   К счастью, архивампиров в мире практически не осталось. Изначально их было чуть меньше двадцати, сейчас наберется едва ли больше пяти. Не знаю, с чем связано такое вырождение. Знаю только, что архивампиром стать нельзя, им можно только родиться. Правда, и этих пяти миру более чем достаточно: архивампиры -- сильнейшие маги и воины. Они неуязвимы, невероятно сильны и практически бессмертны. А еще им подчиняются остальные вампиры. Все архивампиры -- державные правители, и нам повезло, что на нашем материке государство вампиров всего одно.
   Легко можно догадаться, что Адриан Вереантерский, о котором я уже упоминала, как раз является архивампиром и одним из самых опасных существ в этом мире. И он пожелал вернуть себе Кэллахил. Поэтому я смело могу сказать, что наши дела плохи, как никогда раньше.
   Полагаю, знаменитый маг-вампир Виктор прибыл сюда исключительно для того, чтобы поднимать мертвецов. Именно поэтому в Ормонде капитан Линнар предпочитает избегать настоящих боев -- у Валенсии нет шансов одержать здесь победу. А когда вампиры возьмут ормондцев измором, они пойдут дальше, и ситуация повторится снова. В подобном столкновении сил мы заведомо слабее. Победить в этой войне можно только хитростью. Именно это я и собиралась сделать.
   Есть такая особенность -- почти все маги являются изобретателями, и многие заклинания и плетения, которые они используют, созданы ими самими. У меня тоже есть несколько заклятий, которые я придумала сама. Виктор не является исключением, и даже более того -- он очень талантливый изобретатель. Откуда-то Мариусу стало известно, что знаменитый маг-вампир проводил эксперименты в области некромантии и создал заклинание, обращающее поднятого тобой живого мертвеца против тебя же. Формулу плетения Виктор вывел совершенно случайно, но она оказалась бесценна! Мысль понятна? Если вампиры поднимут армию нежити, можно было бы использовать это плетение, и тогда мертвяки покромсают самих вампиров. Формула плетения стала моей целью, и я собралась в Ормонд, как только узнала, что Ленстер был захвачен, и там видели Виктора.
   Но как получить эту формулу? Маги записывают свои изобретенные заклинания в специальные гримуары и никогда с ними не расстаются. Это не какое-то правило, просто маги -- люди очень увлеченные, и им важно, чтобы их наработки и исследования всегда были под рукой. Но как достать гримуар из захваченной врагом крепости? Я долго думала, и наконец мне в голову пришла идея пойти на эту авантюру.
   Все просто -- надо попасть в плен.
   И, уже находясь в стане врага, надо понять, как до этого гримуара добраться, забрать с собой и вернуться обратно. Для обычного человека подобная задача могла стать невыполнимой, и именно поэтому лучшего претендента на роль спасителя Валенсии, чем я, не нашлось. Я -- маг, причем гораздо более сильный, чем известно Мариусу. Используя свои знания в области магии, я смогу получить желаемое. Мариус не мог этим заняться, поскольку он наш придворный маг и обязан находиться при короле. А других магов во всем государстве не сыскать. То есть, наверное, одаренные люди есть, но их мало, и у нас совершенно нет магических школ. Сам Мариус родом из Аркадии. Я -- его ученица и, возможно, в будущем эта должность достанется мне. Иметь на постоянной службе мага недешево обходится казне любого государства, а архимага -- и того больше, но нам повезло. В свое время у Мариуса были какие-то серьезные разногласия со светлым Советом магов, с тех пор он скрывается от них в Валенсии и спокойно занимается своими исследованиями, а параллельно выполняет какие-то отцовские поручения и обучает меня. И сейчас я должна показать, на что способна, и добыть этот гримуар. Мы не знали, что вампиры сделают с нами, если победят в этой войне. Но в том, что нас не ждет ничего хорошего, сомнений не было ни у отца, ни у Мариуса, ни у меня.
  

Глава 2

   -- Корделия, выпрями спину! Ты похожа на сгорбленную клячу!
   От резкого окрика я вздрагиваю, торопливо распрямляюсь и сажусь так, словно кол проглотила. Из последних сил стараюсь не втягивать голову в плечи и достойно встретить холодный взгляд мачехи. Но леди Алина, кажется, остается довольна увиденным, потому что молча проходит мимо меня, величественно кивает фрейлине, оставленной следить за нами, и покидает классную комнату. Ее нарядное платье со шлейфом тихо шелестит по коридору. Я провожаю ее с тоской в душе, потому что знаю -- сейчас начнется самое неприятное.
   -- Сгорбленная кляча! Мама сказала, что ты -- сгорбленная кляча! -- наперебой шепчут Надя и Фредерика, опасаясь говорить громко, чтобы не вызвать гнев фрейлины, и давятся смехом. -- Кляча! Кляча!
   Отвечать нельзя. Если я как-нибудь обзову их в ответ, они немедленно нажалуются леди Алине, и тогда жди беды. Мачеха превратит мою жизнь в ад на неделю точно, если не больше, и ей никто не помешает. Поэтому я крепко стискиваю зубы, зажмуриваюсь, чтобы взять себя в руки, и молча возвращаюсь к свитку с упражнениями по всеобщему языку. Сестры некоторое время еще продолжают веселиться, но, видя, что я не отвечаю, постепенно успокаиваются. Мне пришлось проглотить очередную обиду, но зато я избежала порции оскорблений и насмешек со стороны леди Алины.
   С тех пор прошло одиннадцать лет. Почему-то именно это воспоминание сохранилось очень отчетливо, хотя подобных ситуаций в моей жизни были десятки, но эта "кляча" преследует меня до сих пор.
   Тем не менее я не могу сказать, что мачеха всегда ругала только меня. Нет, доставалось, конечно, нам всем троим, и даже иногда Стефану. Леди Алина всегда была очень щепетильна во всем, что касалось правил поведения и чести нашей семьи. Когда кто-то из нас троих -- Фредерики, Нади и меня -- "выбивался" из образа принцессы Валенсии, наша королева немедленно обращала на это внимание, и часто в довольно резкой форме. Но все же сохранялась какая-то разница между тем, как она отчитывала девочек, и тем, что говорила мне. Почему-то меня всегда пыталась унизить, заставить почувствовать себя совершенным ничтожеством. Хотя она никогда не поднимала на меня руку, но в своих оскорблениях была очень избирательна -- королева не может позволить себе ругаться, словно рыночная торговка -- однако от этого ее слова не становились менее обидными. Я научилась терпеть это и никак не отвечать. Да и кто мог бы заступиться за двенадцатилетнего ребенка? Отцу точно не могло быть до этого дела, а моего сводного брата -- наследного принца -- мои проблемы нисколько не интересовали.
   Я всегда точно знала, что леди Алина меня не любит. Долгое время я росла в уверенности, что просто нисколько ее не интересую. Ее можно было понять -- мы не были родственниками, и она имела полное право не питать ко мне теплых чувств. Вдобавок, когда я была маленькой, мое положение во дворце было не слишком прочным. Дело в том, что мой отец никогда не был женат на моей матери. Мне плохо известны подробности их отношений -- леди Алина объявила эту тему запретной. Я знала эту историю только в общих чертах. Моя мать была очень знатного происхождения и двадцать четыре года назад жила при дворе. Мой отец -- тогда еще не король, а только принц -- без памяти влюбился в нее, и она поначалу отвечала ему взаимностью. Не знаю, чем ей в итоге не угодил наследный принц, но через какое-то время мать покинула Дион. А еще через десять месяцев, когда отец уже стал королем Дарием II, во дворцовые ворота постучала бывшая горничная моей матери. На руках она держала девочку, которой от роду исполнился всего месяц. Когда первый шок у отца прошел, он посмотрел на младенца повнимательнее, видимо, сделал какие-то выводы и признал меня. Вроде бы потому, что я очень похожа внешне на свою мать. Точно сказать не могу, поскольку никогда ее не видела. Та женщина, которая меня принесла, осталась со мной в качестве няньки, и с тех пор Агата была единственным человеком во всем дворце, которому я действительно была нужна. Когда я подросла, пыталась расспрашивать ее о матери, но та либо отшучивалась, либо отмалчивалась, и со временем все мои попытки узнать что-либо о родительнице прекратились. Я быстро смирилась с тем, что матери у меня нет, хотя до сих пор не могу простить ей то, что она от меня отказалась.
   Отец женился на леди Алине, когда мне было полтора года. Она была первой красавицей двора и давно стремилась к этому браку. С самого начала ей не нравилось мое постоянное присутствие во дворце, и, по рассказам Агаты, она пыталась склонить короля к мысли, что внебрачному ребенку, пусть и королевскому, в Дионе делать нечего. Кажется, она предлагала отправить меня в одну из дальних валенсийских провинций в монастырь богини Эйр. Отец был склонен прислушиваться к ее мнению, и я была невероятно близка к тому, чтобы покинуть столицу раз и навсегда.
   Меня спасла магия. Та самая магия, которая так редко встречается в Валенсии.
   У меня очень рано обнаружился магический дар. Архимаг Мариус, проверив мои способности, поведал ошарашенному королю, что его дочь в будущем может стать очень сильной магичкой. Он, Мариус, лично возьмется обучать меня, поскольку глупо оставлять такой мощный потенциал нераскрытым.
   Это все решило. У нас в стране очень мало людей, владеющих тайнами магии, а сильным магом можно было назвать только одного Мариуса, и с тех пор мое положение изменилось. Никто больше не смел ставить под сомнение мой титул, хотя шепотки за спиной преследовали меня постоянно. За последующие годы у меня появились единокровные по отцу брат и две сестры, но отношение королевы ко мне не изменилось. Леди Алине пришлось смириться с моим присутствием, но она не упускала случая чем-нибудь уколоть свою падчерицу. С отцом я общалась мало, и близких людей у меня было всего двое -- няня Агата и учитель Мариус. Я оказалась способной, трудолюбивой ученицей, и, будь моя воля, вообще не покидала бы лабораторию архимага. Там не было ни насмехающейся мачехи, ни дразнящих меня сестер, и только там я ощущала себя человеком. Благодаря своему магическому дару и упрямству, с которым его развивала, я чувствовала себя ничем не хуже их.
   В очередной раз ситуация изменилась, когда мне было тринадцать лет. Я хорошо помню тот день -- мы с сестрами сидели в комнате и вышивали, вместе с нами находилась леди Алина со своими фрейлинами. Маделин, старшая фрейлина, сравнила мою работу с работой Нади и стала громко расхваливать сводную сестру. Остальные с удовольствием слушали, леди Алина никогда не препятствовала таким сценам. И именно тогда мое терпение впервые лопнуло. Нет, я не закричала и, как мне казалось, не сделала вообще ничего. Но внезапно вышивка в руках Нади вспыхнула ослепительным белым пламенем, заставив всех присутствующих вскрикнуть и вскочить на ноги. Надя выронила пяльцы из рук, но на пол опустилось лишь несколько хлопьев пепла. За секунду "Гнев Донера" -- так назвали этот вид огня за невероятную способность к разрушению -- уничтожил работу, над которой Надя трудилась больше месяца. Едва вышивка догорела, пламя исчезло так же внезапно, как и появилось. На несколько долгих секунд в комнате повисла гнетущая тишина. Никто не смел даже пошевелиться, ожидая реакции королевы. Признаться, она меня удивила. Не смея поднять глаз, я была готова к гневным крикам и неминуемому наказанию, но вместо этого леди Алина тихо спросила:
   -- Зачем ты это сделала?
   -- Случайно, -- выдавила я из себя, понимая, что она все равно мне не поверит. -- Я не хотела этого.
   Она молчала. Тогда я осторожно подняла голову. Мачеха смотрела на меня с непонятным выражением на лице, так, будто впервые увидела. В ее глазах, кроме растерянности, было еще что-то, и я довольно быстро догадалась, что.
   Страх.
   Оглядевшись, я поняла, что точно так же на меня смотрели все присутствующие -- и фрейлины, и Фредерика, и Надя, которая при этом едва сдерживала слезы. Я не знала, что с ними происходит, но отчетливо осознала, что наказывать меня сегодня не будут, и выбежала из комнаты.
   Потом Мариус объяснил мне, в чем дело. Обычные люди всегда боялись магов и предпочитали не связываться с ними, поскольку маг может наслать на человека множество проклятий. Маги -- совершенно обособленное сословие, которое по могуществу можно сравнить с королями. Даже выше -- ни один король не позволит себе неуважительно говорить с магом. Маги, даже слабые, намного превосходят в возможностях простых людей, и, если человек рискнул вызвать неудовольствие мага, ему может очень сильно не поздоровится. В тот день леди Алина впервые осознала, что ее падчерица, которой она не давала житья ни минуты, тоже маг, причем сильный. И этот самый маг может оказаться злопамятным и однажды отыграться за все свои детские обиды.
   С тех пор моя жизнь круто переменилась. О случившемся доложили отцу, он с Мариусом посовещался и решил, что меня стоит приобщить к государственной деятельности. Если я и в самом деле в будущем могу стать сильным магом, то надо заранее подготовить меня к тому, что однажды я сменю Мариуса на его посту придворного мага. Так что больше я не проводила свои дни, вышивая или музицируя на разных музыкальных инструментах. У меня практически не осталось времени на чтение или прогулки по дворцовому парку. Отныне моим обучением занялись вплотную и готовили так, будто я была наследницей трона. Теперь многие занятия у нас со Стефаном были совместными -- языки других народов, история, дипломатия, гербология... Вдобавок продолжались мои уроки магии, и свободного времени практически не было. Я почти не видела ни леди Алину, ни сестер. А когда видела, они все держались со мной подчеркнуто вежливо. Не было больше насмешек и издевательств, было только холодное молчание, но поначалу меня радовало и оно. Жить сразу стало намного проще.
   Проще -- да. Легче -- ни капельки.
   Уже повзрослев, я поняла, что леди Алина вовсе не была ко мне равнодушна. Нет, по какой-то причине она по-настоящему терпеть меня не могла, и до случая с вышивкой не пыталась скрывать истинного чувства. Но теперь она его не демонстрировала. Она вообще вела себя так, будто меня не существует. Изредка леди Алина делала мне замечания по поводу моего внешнего вида, когда я была одета не так, как подобает принцессе, или по поводу моей осанки, или манер... Но на этом все, другие темы со мной она больше не затрагивала.
   Не знаю, что именно так раздражало ее во мне. В детстве я всегда старалась выполнять все требования и делать так, чтобы она была довольна. Пыталась соответствовать ее представлению о том, какой должна быть настоящая принцесса -- кстати, представление об этом у нее было правильное. Но у меня ничего не получалось. А ведь они пятеро -- отец, мачеха, Стефан и девочки -- были настоящей семьей! Отец действительно любил их всех, сыном очень гордился, супругу просто на руках готов был носить... Леди Алина всегда отвечала мужу взаимностью и очень его уважала. Но лично я никогда не вписывалась в их мир, возможно, именно поэтому и окружающие считали меня изгоем. Чем старше я становилась, тем больше это проявлялось, и было заметно во всем. Даже внешне я очень сильно отличалась от своей семьи. Отец, статный красавец с широким разворотом плеч, до сих пор пользующийся успехом у придворных дам; его жена -- невероятно красивая хрупкая женщина, выглядевшая моложе своих лет. Оба блондины, и их дети были невероятно похожи на них -- все светловолосые и голубоглазые. Надя и Фредерика, когда подросли, вдруг расцвели, и сейчас были гордостью семьи. Леди Алина очень гордилась ими, а у ног этих обворожительных девушек сейчас были все молодые аристократы, бывавшие при дворе. И рядом с ними я -- очень высокая, ростом с отца, худая, с гривой темных кудрявых волос, обрамляющих бледное лицо. Единственное, что мне нравилось в собственной внешности -- это темно-зеленые глаза с глубоким оттенком. Только, скажите мне на милость, ну кто эти глаза будет рассматривать? "Жердь" -- так меня теперь называли за глаза. Раньше была "кляча", а теперь "жердь". Впрочем, меня награждали и более обидными прозвищами.
   Со временем я перестала искать чьего-либо одобрения. Мне стало все равно, что подумают обо мне мачеха, сестры, брат, придворные. Единственными людьми, чьим мнением я дорожила, были учитель и отец. С тех пор, как мне исполнилось семнадцать, меня стали допускать на советы отца с министрами, я стала постепенно вникать в дела страны и начала активно в них участвовать. Политика помогла мне ощутить себя нужной, она была делом, требовавшим моего постоянного внимания. Мы сблизились с отцом, он уважал меня и прислушивался к моему мнению. Во внешнюю политику я почти не вмешивалась и предпочитала заниматься внутренней. Много ездила по Валенсии, общалась с самыми разными людьми, решала какие-то вопросы... Постоянная привычка сохранять на лице маску невозмутимости не добавляла мне популярности, и к своим двадцати трем годам я снискала славу холодной расчетливой интриганки и равнодушной стервы. В чем-то это было правдой -- опасения мачехи насчет моей злопамятности оказались обоснованными.
   Я больше никому ничего не прощала. Ни насмешек, ни ехидных взглядов, ни шепотков за спиной. Когда мне удавалось установить, кто именно сказал что-то нелицеприятное о моей персоне, я мстила быстро и безжалостно, била по самому больному месту. Больше всего мне запомнился случай, когда при дворе обсуждали помолвку герцога Арлинского с дочерью графа Давера. Во дворец за королевским благословением прибыли будущие виновники торжества и мать невесты, графиня Лиона, бывшая фрейлина леди Алины. Лиона была невероятно счастлива из-за помолвки, поскольку не каждой удается выдать свою дочь за герцога. Леди Алина охотно дала свое согласие на этот брак, и все сложилось бы для графини замечательно, если бы она не слишком громко прошептала слово "незаконнорожденная", когда я попалась ей на глаза. Я это услышала и все решила очень быстро. У графини Лионы ушло полгода, чтобы организовать этот брак, у меня же ушло ровно пятнадцать минут, чтобы его расстроить.
   Таких историй было много. Большинство придворных искренне ненавидели меня, но мои жесткие действия принесли свои плоды -- больше никто не смел отпускать оскорбления в мой адрес, по крайней мере, так, чтобы я это слышала. Почти все эти дворцовые крысы -- удивительные трусы, они могут портить жизнь только тем, кто слабее их. А я стала сильной. И они боялись меня.
   Когда мне исполнилось восемнадцать, леди Алина начала активно подталкивать отца к мысли, что старшую принцессу было бы неплохо выдать замуж. К подобному предприятию следовало подойти вдумчиво, поскольку я считалась завидной невестой -- одаренная магически, да еще принцесса... В общем, мой брак должен был стать очень выгодной сделкой с каким-нибудь государством, где посчитали бы, что лишний маг был бы им весьма полезен. А то, что принцесса не красавица, да и ростом будет повыше многих мужчин, препятствием не было -- слишком уж солидным было мое приданое.
   На мое счастье, отец никогда не настаивал на моем замужестве. Валенсия в любом случае оставалась в выигрыше -- если бы выгодный династический брак не состоялся, я бы осталась в Дионе и стала со временем придворным магом. Так что за шесть лет я была представлена множеству принцев и князей из соседних государств, но никто из них мной не прельстился. Да мне и самой почти никто не нравился. Годам к двадцати я точно знала, какими качествами должен обладать мой будущий муж, но ни у кого из этих отпрысков правящих семей я не находила того, что мне было нужно. Правда, был там один принц... Он был единственным, при виде кого мое сердце начинало колотиться, а ладони моментально потели. Когда нас представили друг другу, он был очень любезен со мной. Помимо этого, он обладал чувством юмора, был начитан и очень хорош собой. Тогда я и подумала, что за него, пожалуй, я бы и вышла замуж. Но... Наверное, я сама во всем виновата. Принца, кажется, напугал уровень моей образованности и то, как я тонко разбиралась в политике. Возможно, я действительно увлеклась тогда умными рассуждениями, но мне так хотелось произвести на него впечатление! А потом в зал вошла Фредерика, и принц мгновенно забыл обо мне. Я даже помню его лицо в тот момент, когда он увидел мою сестру, -- столько в нем было неподдельного восхищения! На меня он смотрел далеко не так восторженно. Когда приличия были соблюдены, он отошел от меня к Фредерике и остаток вечера провел с ней. А я... Я с трудом дождалась конца торжественной части и немедленно ушла с бала. У меня просто не было сил смотреть, как мой принц танцует с Фредерикой и улыбается ей.
   Со временем количество претендентов на мою руку значительно сократилось. Мне уже исполнилось двадцать три, и мачеха махнула на меня рукой. Сейчас она была занята устройством судеб своих родных дочерей и, кажется, считала меня старой девой. Я же не видела смысла в том, чтобы объяснять ей, что я, вообще-то, маг, а маги живут намного дольше обычных людей -- обычно три-четыре столетия. А, по словам Мариуса, такая сильная магичка, как я, может запросто прожить больше пятисот лет. Так что я никуда не спешила.
   И вот, когда встал вопрос о спасении нашей страны от вампиров, я предложила себя в качестве главного действующего лица. Согласие с моим планом вызывало у меня двойственное чувство -- с одной стороны, я была рада, что мне позволили поступать на свое усмотрение, а с другой... Наверное, я была бы счастлива, если бы меня начали отговаривать, заявили, что это слишком опасно, а за меня беспокоятся... Но не было ничего подобного. Были только напутственные слова от Мариуса, что он верит в меня, и просьба отца не ошибиться в своих расчетах.
   Но я уже привыкла. И почти не обижаюсь на это.
   Честное слово.
  

Глава 3

   Под утро дождь прекратился. Я проснулась рано и первым делом выглянула в окно. На солнце не было и намека, небо было целиком затянуто облаками, но высокими и не такими мрачными, как вчера. Во дворе уже вовсю кипела жизнь -- то и дело там появлялись люди, которые то входили в ратушу, то выходили оттуда, причем я видела и военных -- их было легко узнать по серой форме -- и городских жителей. С площади периодически доносился цокот копыт лошадей по булыжнику. В общем, эта картина выглядела такой спокойной и обыденной, что было трудно поверить, будто Ормонд находился в осажденном положении.
   Умывшись, надев мундир и проверив маскировку, я вышла из комнаты, дошла до конца коридора и практически сразу столкнулась с графом ван Ларсом -- одним из моих вчерашних спутников. По должности ван Ларс был советником отца по вопросам обороны, а также одним из доверенных лиц. Сюда графа отправили, потому что, во-первых, его появление никого бы не удивило, а во-вторых, он вместе с Оффали должен был отвести вампирам глаза. Маршал, да еще советник короля -- а на скромного адъютанта никто и не посмотрит... Я относилась к этому человеку с уважением. Ван Ларс казался мне человеком разумным, к тому же во время нашего путешествия я видела, как спокойно он переносил тяготы пути -- почти неделю верхом, по лесу, без каких-либо удобств, ночлег на голой земле и так далее... Мне самой поначалу приходилось тяжело, но я более или менее втянулась. Граф не позволил себе выразить ни капли неудовольствия. Раз приказал король -- значит, надо, и точка.
   -- Ты что здесь забыл? -- резко спросил граф, увидев меня. Я посмотрела на него, вздернув одну бровь, и ван Ларс осознал свою ошибку. Он торопливо поклонился, его лицо залила бледность, но голос звучал твердо, хотя и на пониженных тонах:
   -- Прошу прощения, ваше высочество. Я не узнал вас.
   Я коротко кивнула и спросила:
   -- Где маршал Оффали?
   -- Они с капитаном Линнаром обсуждали положение дел и возможное развитие событий в кабинете. Я как раз иду оттуда. -- Заметив выражение моего лица, граф быстро добавил: -- Кроме нас, там никого не было. Все сохранится в тайне.
   -- Хорошо. Я хочу сегодня пройтись по городским стенам и своими глазами увидеть, что творится за пределами города. Вы с маршалом мне там понадобитесь.
   Ван Ларс снова склонил голову в легком поклоне. Внезапно мне стало любопытно, я сняла "заслон" со своего сознания и прислушалась к эмоциям графа. Среди них преобладали беспокойство и недоверие, но высказать вслух свое несогласие ван Ларс не посмел. Я еще на секунду задержалась возле него, выискивая в его чувствах привычные неприязнь, презрение или страх -- эмоции, которые я обычно вызывала у наших придворных -- но ничего не было. Этот человек не верил в успех моего плана, но лично ко мне он не испытывал неприязни. Это было приятным разнообразием, и, вернув на место "заслон", я кивнула графу -- не свысока, а уважительно, а затем направилась к лестнице.
   На первом этаже обнаружилась кухня. Толстая немолодая повариха, охая и вздыхая из-за моего внешнего вида ("Как же тебя, такого молодого, прямо к вампирам потащили!"), навалила мне черпаком из большого котла полную тарелку каши и усадила есть. Конечно, не королевский завтрак, но я набросилась на него с жадностью. Каша была наваристая, в ней даже попадались кусочки мяса. К слову сказать, в еде я была непривередлива и к простой пище привыкла довольно быстро. А после шести дней в лесу, когда питались мы практически всухомятку, такая каша казалась настоящим праздником.
   Наконец после завтрака небольшой делегацией мы отправились к главным воротам города. Впереди шли маршал с графом, сразу за ними -- капитан Линнар со своим помощником, отвечавшие на вопросы, и замыкала шествие я. Люди, попадавшиеся нам по пути, кланялись маршалу и графу и смотрели на них как на избавителей. Я же вертела головой, стараясь делать это не очень заметно, подмечая всякие мелочи. Правда, ничего интересного мне не попалось, -- просто большая крепость или очень маленький, хорошо укрепленный город. Чистый и немноголюдный -- то ли людей здесь всегда было мало, то ли просто они предпочитали сидеть дома... Кстати, это бросалось в глаза -- дети не играли на улицах, люди не останавливались поболтать друг с другом, а деловито шли по своим делам, сохраняя озабоченные лица.
   В картине, открывшейся мне со стен города, не было ничего драматичного. Пустая дорога упиралась в запертые ворота. В отдалении расположился отряд воинов -- Линнар пояснил, что это были вампирские дозорные, следившие за дорогой. Если бы отец прислал сюда какое-то подкрепление, вампирам немедленно стало бы об этом известно, и, скорее всего, нас бы разбили, прежде чем мы добрались до задних ворот. За ними вампиры не наблюдали: в этом не было смысла, поскольку с той стороны город был окружен лесом, через который перебросить в Ормонд войско было бы затруднительно. Войско -- да, а вот наш отряд вчера совершенно спокойно попал в город. Однако наши двадцать человек -- это не двадцать воинов-вампиров, мы едва ли смогли бы как-нибудь повлиять на положение дел.
   Ленстер -- город чуть побольше Ормонда, и находился он в получасе езды отсюда. Это именно город, а не крепость, и захватить его вампирам было не очень сложно. Теперь он превратился в вампирской штаб -- именно там сейчас расположился Дориан с армией и Виктором. Интересно, что произошло с местными жителями как Ленстера, так и других городов, в которые уже успели войти вампиры? Надеюсь, их оставили людьми и не стали обращать. Вряд ли Дориану прямо сейчас нужна толпа низших вампиров, правда? У него и своих пока достаточно...
   Из мрачных мыслей меня вывел зычный голос маршала Оффали, который устроил разнос дозорным на крепостной стене. Я подозревала, что этот поток ругани был показательным выступлением для вампиров, видневшихся вдалеке. Они обладают гораздо более острым зрением и слухом, чем люди, и сердитая отповедь маршала не могла пройти незамеченной. Назначив наказание провинившимся солдатам, Оффали плавно перешел к отчитыванию самого Линнара. Тот стоял, виновато опустив глаза, но я слышала его эмоции -- в них преобладало спокойствие. Значит, это точно было спланировано заранее. Я перевела взгляд на дорогу за воротами и посмотрела вдаль. Мне показалось, или группа вампиров находилась теперь ближе к нам, чем пятнадцать минут назад?
   ***
   Так прошло несколько дней. Я привыкла вставать ни свет ни заря, привыкла к жесткому матрасу, к простой пище, которой к тому же было мало -- экономили городские запасы. Уже весь ормондский гарнизон я знала в лицо, со многими офицерами была знакома лично. Неожиданно поймала себя на том, что совершенно не скучаю по дому. Да, мне не хватало моей комнаты с амулетами, которые изобрела я сама, недоставало библиотеки и моего парка, больше похожего на небольшой лес, но я нисколько не грустила ни по кому из домашних. Ни мачеха, ни сестры, ни брат, ни даже отец -- я не тосковала ни по одному из них. Вдобавок, здесь, в Ормонде, люди не носили масок, от которых я так устала во дворце. Местные не скрывали своих настоящих эмоций и почти всегда были искренны, и благодаря этому я чувствовала себя здесь комфортно.
   За это время маршал успел обегать весь Ормонд вдоль и поперек, я не отставала от него. Время от времени он давал мне какие-то мелкие поручения, с которыми я точно так же носилась по городу и по городским стенам, высматривая изменения в поведении вампиров. Пару раз мы даже совершали вылазки за пределы крепости -- правда, мы выходили через задние ворота и держались в безопасной близости от городских стен и ормондских лучников на них. Маршал с деловым видом изучал местность, а вампирские наблюдатели приблизились к нашим воротам на максимально возможное расстояние, чтобы их не задели наши стрелы. Я не сомневалась -- в Ленстере уже известно о прибытии Оффали в Ормонд. Тот факт, что подступы к городу перекрыты, и наша армия здесь появиться никак не может, не мог успокоить вампиров -- у маршала была слава полководца, способного победить в самой безнадежной ситуации. Дориан не мог не знать об этом и не мог не забеспокоиться на этот счет, хотя бы слегка. Но почему-то они до сих пор ничего не предприняли, даром что прошла уже почти неделя с тех пор, как мы сюда прибыли. Вампиры словно замерли в ожидании чего-то, и это не нравилось ни мне, ни Оффали, ни ван Ларсу, ни Линнару. Это было эдакое затишье перед бурей, которое все больше начинало меня нервировать.
   И хотя в итоге все прошло в соответствии с моим планом, для меня это событие оказалось слишком неожиданным. Просто я действительно не рассчитывала в тот день столкнуться с отрядом вампирских дозорных и морально не была готова к подобной встрече. В реальности она оказалась гораздо страшнее, чем я себе представляла.
   В то утро я впервые проснулась от того, что мне на лицо попал солнечный луч. Он был неярким, и, как я вскоре убедилась, небо по-прежнему было в облаках, но после стольких хмурых дней и эти просветы были праздником. Совершив очередной обход, маршал удалился на обед, а я направилась к задним воротам. Встрепенувшейся страже сказала, что во время последней прогулки в сторону леса маршал Оффали потерял очень важный амулет и отправил меня на его поиски. Один из стражников, которому на вид было лет сорок пять, сурово сдвинул брови и по-отечески строго сказал мне:
   -- Только держись подальше от этих кровососов, парень!
   Они приоткрыли одну из створок, я легко выскользнула наружу и действительно направилась в лес. Перешагивая через поваленные деревья, я шла по уже знакомой тропке. Вокруг меня был еще даже не лес, а так, подлесок. Деревья стояли разрозненно, слабый солнечный свет пробивался сквозь ветки. На вампиров я не боялась натолкнуться, поскольку в лесу им делать было точно нечего. Дошла до небольшой речки, протекавшей здесь, нашла старый упавший ствол дерева, еще не совсем гнилой, и уселась на него. Вокруг царила тишина, изредка нарушаемая криками каких-то птиц. Прикрыв глаза, я расслабилась и хотела проделать несколько обычных упражнений для расширения своего магического резерва, которым меня учил Мариус. Но сосредоточиться на этом мне не удалось -- в голову снова полезли воспоминания о последнем разговоре с Агатой, который все никак не давал мне покоя. Через пять минут я поняла, что позаниматься магией мне так и не удастся, и мысленно вернулась к своему последнему вечеру во дворце.
   Это было накануне нашего отъезда. Отец одобрил мой план, вещи были собраны, нужные люди проинформированы, и наутро мы должны были отправиться в Ормонд. Вечером я решила зайти к своей няне попрощаться. Когда я подходила к двери ее комнаты, изнутри до меня донеслись странные завывания. Ничего не понимая, я открыла дверь и обнаружила Агату сидящей на кровати и проливающей горькие слезы. Машинально защитив комнату от подслушивания, я бросилась к этой невысокой пожилой женщине, ставшей моим самым близким другом во всем мире.
   -- Агата, что с тобой?
   Она продолжала рыдать, и мне потребовалось приложить определенные усилия, чтобы разобрать ее ответ:
   -- Девочка моя... Да как же так можно... Совсем юная, еще толком не пожившая... И вдруг -- этим кровососам на съедение!
   Это был первый раз, когда кто-то действительно переживал за меня, и сердце внезапно защемило. У меня самой на глаза навернулись слезы, и как можно мягче я сказала:
   -- Со мной все будет в порядке, обещаю! Ты же знаешь, я живучая... К тому же, пойми, Валенсию надо спасти...
   Почему-то от моих слов она заревела еще горше.
   -- Да куда же это годится! -- в перерывах между всхлипами выдавила она. -- Кого беспокоит эта Валенсия, когда родители собственного ребенка на верную смерть отправляют!
   -- Агата, перестань, -- ласково сказала я. -- Ты же знаешь, у отца нет другого выхода, а леди Алина...
   Непечатным выражением Агата точно сформулировала, куда может отправиться леди Алина. Услышать подобное от всегда доброжелательной Агаты было сюрпризом, и я удивленно на нее посмотрела.
   -- Тогда что тебя так удивило? -- недоуменно спросила я, и вдруг меня осенило. -- Ты говоришь о моей настоящей матери, да?
   Она горестно кивнула и начала стирать слезы с опухшего лица.
   -- И что с ней? -- спросила я резче, чем хотела. В животе завязался неприятный узел плохого предчувствия.
   Агата всегда избегала разговоров о моей матери, и я даже не знала ее имени. Но сейчас няня, видимо, была так расстроена, что ответила, перемежая слова со всхлипываниями:
   -- Да она... приказала вас... убить, когда... вы родились...
   Я застыла, не веря собственным ушам, а Агата продолжала: -- Это я, я спасла вас тогда... и отвезла... к отцу... Думала, вы... хоть здесь... будете в безопасности... Так нет... теперь отец отправляет вас... в самое пекло... У-у-у! -- вырвалось у нее совсем простонародное завывание.
   -- Почему? Агата, почему она это приказала? -- тихо и растерянно спросила я, но она не ответила. Просто сидела, раскачиваясь на одном месте и плача. Я поняла, что ответа не добьюсь. Тогда я использовала небольшое снотворное заклинание. Глаза Агаты закрылись, дыхание выровнялось, и она бессильно откинулась на подушки. Словно в каком-то оцепенении я поднялась на ноги, вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь.
   До отъезда мне больше так и не удалось поговорить с ней, и я уехала, не получив ответов на свои вопросы. Пока мы добирались до Ормонда, я раздумывала над тем, как бы мне половчее осуществить свой план, а здесь была так занята тем, чтобы правильно сыграть свою роль, что на мысли об Агате совсем не оставалось времени. Зато сейчас, когда я впервые за все время осталась одна, на меня наконец-то накатила запоздалая волна опустошенности и смятения. Неужели это правда? Неужели моя мать, кем бы она ни была, действительно приказала убить маленького ребенка? Я всегда была уверена, что просто была ей не нужна, и именно поэтому она отослала меня к отцу. Так неужели я оказалась в Дионе только благодаря добросердечной Агате? Неужели мне настолько нет места в этом мире? Я уже привыкла к тому, что моя семья не очень нуждается во мне, но чтобы родная мать велела избавиться от меня... Это было слишком.
   Обдумывая все это и отчаянно жалея себя, я пропустила их приближение и очнулась только в тот момент, когда меня окружил отряд вооруженных всадников. Я вскочила и с внезапным страхом осознала, что воинская форма на них не наша. Мечей никто не обнажил, но новоприбывшие не выглядели дружелюбно. Один из всадников выехал вперед, и я разглядела эмблему на его груди -- коронованный грифон. Герб Вереантера.
   Вампиры.
   Откуда они взялись в лесу? Просто выехали на разведку? Или искали здесь что-то?
   -- Так, так, -- задумчиво протянул тот, у которого была эмблема, и окинул меня с головы до ног внимательным взглядом. Он говорил на всеобщем довольно гладко, но с небольшим акцентом. -- Адъютант самого Оффали, полагаю?
   У меня язык прилип к небу, и я всего лишь продолжала испуганно на них таращиться. В действительности мне было гораздо более жутко, чем я себе представляла. Что теперь делать? Чем я вообще думала, когда создавала этот план? А если они меня просто убьют сейчас, то что? Большинство плетений, которые я знаю, -- целительские, а не боевые! Как мне защищаться?!
   Глава отряда некоторое время раздумывал, а потом махнул рукой своим:
   -- Берите его и поехали.
   Дальнейшее мне запомнилось смутно. В голове билась одна-единственная мысль: "Кажется, получилось". Без сопротивления я позволила грубо схватить себя, связать руки за спиной и посадить на лошадь. Веревка больно натирала кожу, и я старательно напоминала себе, что это все -- часть плана, и придется немного потерпеть. Пути назад больше нет, теперь надо играть свою роль до конца. Пока они думают, что я -- юный офицер, я нахожусь в большей безопасности. Если же они узнают, что я -- принцесса, мне конец.
   Дорога в Ленстер прошла спокойно. Я вела себя смирно, и вампиры не сделали мне ничего плохого -- не били, не пили кровь, не издевались. Пока мы приближались к захваченному городу, я более или менее пришла в себя. Страх отступил, я строго напомнила самой себе, что у меня, вообще-то, есть миссия, которую я должна выполнить. Самая важная деталь -- камешек с порталом -- был при мне. Еще один пункт плана оказался благополучно позади, и теперь все зависит только от меня.
   Когда мы въехали в город, меня уже занимали мысли о том, что все прошло слишком гладко, а единственным неудобством оказались затекшие и натертые от веревки руки. Ленстер оказался побольше Ормонда, но примерно с такой же планировкой. Мы въехали через главные ворота. Вампирские часовые даже не кинули на меня любопытного взгляда, а молча вытянулись перед главой отряда. Я про себя подивилась такой жесткой дисциплине. Отряд проскакал по центральной улице и подъехал к местной ратуше. Должно быть, Дориан расположился здесь. Хорошо, если и Виктор будет обретаться где-то неподалеку. По дороге я косила глазами по сторонам, высматривая жителей Ленстера. Изредка они попадались мне -- угрюмые люди, торопившиеся поскорее добраться до пункта назначения. С облегчением я отметила про себя, что они не были похожи на зомби или на новообращенных вампиров. Значит, местные еще живы. Это только подстегнуло мое желание поскорее закончить свое дело.
   Спешились, меня провели под конвоем в здание. Со связанными руками оказалось очень неудобно идти, а какой-то вампир еще и подталкивал меня в спину. К моему удивлению, меня отвели не в подвал, где, по моим представлениям, можно было запереть пленника, а провели в кабинет в конце коридора. Все это происходило в полной тишине. Руки мне развязали и посадили на стул в середине комнаты. Два вампира встали у дверей -- безмолвный конвой, который меня слегка нервировал. Глава отряда куда-то пропал, и я предположила, что он пошел докладывать начальству о своем улове.
   Минут через десять в коридоре послышались приближающиеся шаги и голоса, разговаривавшие между собой на вереантерском. За это время я успела окончательно прийти в себя и определиться с дальнейшей линией поведения. Стражники у двери все подобрались. Мне же пришлось призвать на помощь свои знания языка вампиров, чтобы понять, о чем шла речь.
   -- Вы оторвали меня от дел ради какого-то молокососа? -- В холодном мужском голосе отчетливо звучало раздражение. Должно быть, это и был Дориан.
   -- Это адъютант маршала Оффали, -- быстро ответил второй голос, тоже мужской. В отличие от первого он звучал почтительно.
   -- И ты думаешь, он может сообщить нам что-то действительно важное, Дориан? -- Раздражение в первом голосе усилилось.
   Так, что-то я не поняла. Так первый мужчина был не Дориан? Тогда кто может позволить себе разговаривать с командующим вампирской армией в таком тоне? Неужели это знаменитый маг Виктор обладает в Вереантере таким влиянием?
   Дверь распахнулась, и в комнату вошли трое. Я узнала их всех. Блондин со шрамом на щеке -- военачальник Дориан. Рядом с ним -- невысокий вампир с молодым лицом и невероятно старыми глазами -- Виктор. Но я отметила его появление лишь краем глаза, все мое внимание было приковано к высокому мужчине, вошедшему в кабинет первым, и при виде которого стражники у дверей почтительно склонили головы.
   Сам Адриан Вереантерский, правитель Вереантера и архивампир.
   Кажется, теперь у меня действительно проблемы.
  

Глава 4

  
   Я смотрела на него во все глаза. Хель побери все на свете... Как это возможно?! Ни в одном из допустимых развитий событий мы и не предполагали, что придется иметь дело с этим существом! На небольшие пограничные города вроде Ормонда Дориана и Виктора было более чем достаточно! Зачем он вообще сюда приехал? Неужели присутствие маршала Оффали так напрягало вампиров, что их король решил лично почтить Ленстер своим присутствием? Или есть еще что-то, о чем мы не знаем? Что я могла упустить из виду?
   Так, надо успокоиться и сосредоточиться. Да, Адриан здесь, с этим уже ничего не поделаешь. Гораздо важнее теперь понять, что мне делать дальше. Как себя вести, что говорить? Обмануть его будет сложнее, чем остальных. Я на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями и перебирая в памяти все, что мне было известно об этом архивампире. Значит, так. У власти он находился уже семьдесят лет, при этом сам относительно молод -- ему приблизительно около сотни лет. Для архивампира это совсем небольшой возраст. Именно при Адриане Вереантер стал тем могущественным государством, которым был сейчас. Ту давнюю кровопролитную распрю между вампирами и эльфами начал отец Адриана, архивампир Магнус. От природы вампиры вспыльчивы и обладают жестоким неуравновешенным нравом, однако Магнус переплюнул всех. Я мало интересовалась той войной, но некоторые истории, о которых знала, были ужасны. Кровь в буквальном смысле лилась рекой, люди и нелюди погибали тысячами. Конец войне положила смерть одного из эльфийских магов, бывшего главным врагом Магнуса. Я не помню, что конкретно они не поделили, но война началась именно из-за их вражды. Магнус был королем, а тот эльф -- одним из сильнейших магов с большим количеством сторонников. К слову сказать, по степени жестокости и безжалостности эльф не уступал архивампиру, так что их противостояние было страшным. После смерти эльфа вампиры отступили, и опустошенные королевства стали восстанавливаться после войны. Не могу судить о вампирах, но прочие расы вздохнули с облегчением, когда Хель наконец-то забрала Магнуса.
   Тогда новым правителем стал Адриан -- полная противоположность отца. Адриан не обладал тем темпераментом, свойственным всем вампирам, и отличался крайним спокойствием и рассудительностью. Лично я затруднялась сказать, что было хуже -- архивампир, находящийся во власти своих эмоций, или вампир, целиком и полностью контролирующий ситуацию и просчитывающий собственные действия и своего окружения на десятки шагов вперед? Почему-то мне казалось, что Адриан был худшей угрозой, чем его отец. Он слишком рационален, слишком бесчувственен, и поэтому у него нет слабых сторон. Мариус сталкивался с ним лично, к счастью, не в схватке, и рассказывал, что архивампиру наплевать на все, кроме своих собственных интересов, и он не останавливается ни перед чем, чтобы получить желаемое.
   Что мне еще было о нем известно? Не так уж и много. Очень сильный маг, как и все архивампиры. Мариус честно признался, что в бою не смог бы его одолеть. Взглянув на короля магическим зрением, я была вынуждена признать правоту своего учителя -- свет ауры Мариуса был просто заметен издалека, в то время как тьма вокруг архивампира была почти осязаемой. Мне, светлому магу, от этого зрелища стало не по себе, и я невольно вжалась в спинку стула. Что еще? Прекрасный воин. Даже сейчас на допрос он пришел вооруженный -- я видела скрещенные рукояти мечей за его спиной. Кстати, одежда на нем была совершенно обычная -- дорожная и потертая. Длинные черные волосы собраны в хвост. Никаких украшений, драгоценностей, короны на голове -- ничего. Если ты не маг, то и не поймешь, что перед тобой правитель Вереантера, а не простой вампир.
   М-да, он серьезный противник. В любой другой ситуации мне было бы интересно иметь с ним дело и посмотреть, смогу ли я его переиграть, но только не сейчас. С его появлением мои шансы на благополучный исход дела уменьшились примерно втрое. Или вчетверо.
   А от следующей его фразы я едва не упала со стула. Адриан посмотрел на меня слегка удивленно, на его лице я отчетливо увидела недоумение, а затем он насмешливо осведомился:
   -- Неужели у Валенсии настолько плохо с армией, что Дарий берет туда даже девчонок?
   В мгновенном приступе паники я оглядела себя. Все было в порядке, маскировка была по-прежнему на месте. Я подняла голову -- Дориан и Виктор выглядели слегка озадаченными. Похоже, у них мой облик не вызывал вопроса. Как Мариус и говорил, такая иллюзия может обмануть даже архимага. Тогда что же получается? Архивампир может так спокойно, без малейших усилий видеть сквозь любую иллюзию?! Невероятно...
   Адриан отправил в меня какое-то плетение, от которого я не успела увернуться. Оно соприкоснулось с личиной адъютанта, и в ту же секунду та развеялась. Свое лицо я видеть не могла, но, опустив глаза, заметила, как поднялся на вновь появившейся груди мундир. Руки тоже снова стали женскими, но с грубой кожей и пигментными пятнами. Какое счастье, что мы с Мариусом на всякий случай наложили на меня не меньше десятка заклинаний и так сильно изменили мою внешность! Правда вряд ли присутствующие вампиры узнали бы меня и в моем настоящем облике, но так мне было спокойнее.
   Брови мага и командующего армией удивленно приподнялись, но сказать вслух они ничего не посмели. Я сама про них почти забыла, поскольку Адриан внимательно изучал меня с головы до ног, и от этого холодного, проникающего насквозь взора мне хотелось съежиться. Да, я привыкла к неприязненным взглядам во дворце и научилась на них отвечать, но с таким -- равнодушно-оценивающим, не прикрытым шелухой любезности -- я столкнулась впервые. Да, были случаи, когда я сталкивалась с чиновниками и министрами, пытавшимися меня прощупать и понять, что я за птица, но я знала, что они не станут для меня проблемой. Я была сильнее их всех. А сейчас все было с точностью до наоборот, и внезапно я ощутила себя маленькой и ничтожной. Проклятый вампир, как он это делает?!
   -- Магичка, значит, -- тем временем протянул Адриан, закончив рассматривать меня, и я едва сдержала вздох облегчения. -- Причем светлая. И сильная. Где Дарий только тебя нашел, ведь у него всего два ручных мага -- Мариус и старшая дочь... Зачем тебя приставили к Оффали?
   Переход был неожиданным, вдобавок я еще не успела прийти в себя после того, как архивампир легко увидел под маскировкой меня. Но к подобному вопросу я была готова и ответила, искренне понадеявшись, что мой голос не будет похож на писк испуганной мыши:
   -- Оказание помощи.
   -- Твоя специальность? -- Его голосом можно было воду в реке заморозить.
   -- Целительство.
   Самое забавное, что я практически не соврала. Издревле маги делятся на темных и светлых. Это не врожденное качество, это сознательный выбор мага, который он делает, достигнув определенного магического уровня. Выбирая своим покровителем Луга, бога света и жизни, маг становится светлым, а если его покровительницей является Хель, богиня смерти, то маг -- темный. В корне неправильной является точка зрения, что темные маги -- это зло, а светлые -- исключительно добрые и хорошие. Это не так, на обеих сторонах бывают разные маги. Друг от друга темные и светлые отличаются лишь умением оперировать разными видами энергии. Светлые используют магию жизни, они черпают ее из окружающей природы -- чаще всего из земли или огня. Среди светлых магов преобладают целители. Здесь, кстати, действует старый предрассудок -- всем известно, что тьма и свет -- это не добро и зло, однако темным магам становиться целителями запрещено. Все целители -- исключительно светлые. Темные же маги берут силу из самих себя или из энергии смерти. Поэтому все некроманты -- только темные маги. А вот стихийником или прорицателем может стать кто угодно, были бы способности.
   Выбор стороны зависит и от народа. Например, у людей и гномов есть свобода выбора -- они сами выбирают сторону. А вот вампиры и темные эльфы становятся только темными, а светлые эльфы и сидхе -- только светлыми. Не знаю, с чем это связано. Кстати, подсознательная вражда между сторонами сохраняется, хотя объективно объяснить ее почти никто не может. Просто... невозможно совместить несовместимое, а ведь свет и тьма несоединимы.
   Мариус -- светлый маг, закончивший в академии целительский факультет. Я сама стала светлой, когда мне было восемнадцать. Строго говоря, специальности у меня нет -- ее можно получить только в учебном заведении. Я же получала домашнее образование, но Мариус обучал меня всему, что знал сам, и поэтому я считаю себя тоже целителем. И, кстати, неправильно думать, что если маг -- целитель, то кроме исцеляющих заклинаний и рецептов эликсиров он больше ничего не знает. В магических школах ученикам стараются дать разностороннее образование, а Мариус еще и архимаг, так что он знает достаточно и бытовых, и оборонных, и боевых плетений. Многим из них он обучил и меня. Так что, по меркам академии, мои знания будут соответствовать уровню студента-старшекурсника, а в некоторых областях -- почти магистру. Правда здесь была заслуга не только Мариуса, но и... Впрочем, сейчас не об этом речь.
   -- Зачем Оффали прибыл в Ормонд? -- Вернул меня в действительность голос короля.
   Все по-прежнему шло по сценарию, и я замялась. Ну не может же преданная королю валенсийка сразу же расколоться и выдать врагу все планы! Молчание стало затягиваться. Дориан по-прежнему смотрел на меня, Виктор же отсутствующим взглядом изучал стены. Похоже, он витал в собственных мыслях, и происходящее здесь его мало беспокоило. Выражение лица короля почти не изменилось, только стало более скучающим. Я ожидала повторного вопроса, угроз, чего угодно, но вместо этого Адриан внезапно обернулся к остальным вампирам в кабинете:
   -- Приведите Ралена и остальных в зал. Эту, -- он кивком указал на меня, -- к ним же.
   Вампиры пришли в движение прежде, чем он успел договорить. Низшие вампиры у двери подхватили под руки ничего не понимающую меня и поставили на ноги, а затем потащили вон из комнаты. Адриан уже вышел оттуда, разом потеряв ко мне всякий интерес. Дориан и Виктор устремились следом, точно так же разом позабыв обо мне. В этом не было ничего странного -- вампиры относятся к людям высокомернее, чем к другим расам. Они видят в нас лишь... еду и редко снисходят до того, чтобы увидеть в человеке личность. Ужасный народ эти вампиры, с ними нельзя иметь никаких дел!
   Меня втолкнули в большое пустое помещение, находившееся на том же первом этаже. Не знаю, что здесь было раньше, но сейчас зал был пуст, а мебель придвинута к стенам. Здесь уже находился Виктор, который опустился на колени и теперь чертил на полу мелом какую-то сложную пентаграмму. Не зная, что здесь происходит, я следила, как зал стал постепенно заполняться -- низшие вампиры вводили сюда людей. Лишь через несколько минут я поняла, что это были остатки Ленстерского гарнизона -- оставшиеся в живых и взятые в плен военные. Мелькнуло лицо Ралена -- градоначальника Ленстера. Надо же, а мы были уверены, что его уже убили... Все люди, которые появлялись в зале, были бледными, оборванными, грязными. У многих из них были раны и ссадины. Их явно до сегодняшнего дня держали где-то взаперти и, возможно, впроголодь. Большинство пленных солдат молчали, лишь изредка слышались тихие голоса. Я заметила и нескольких женщин в потрепанных платьях. На вампиров люди смотрели с нескрываемой ненавистью, а на меня -- девушку в мужской одежде -- с удивлением, но не осмеливались говорить ничего вслух. Это какие-то чары, или всех просто так сильно запугали? Донер их всех раздери, что задумал Адриан?!
   Пентаграмма на полу все разрасталась, и внезапно она показалась мне знакомой. Я точно видела ее раньше в одной из книг Мариуса. Сообразить бы еще, что это была за книга... Я прикрыла глаза, вспоминая. Книга была... по некромантии, точно. А эти символы означают... Символы означают...
   Я распахнула широко глаза, когда вспомнила. Ужас сковал меня моментально, я даже поверить не могла, что Виктор действительно проведет именно этот ритуал! Нет, формально он не был запрещен, но некроманты очень редко его используют, поскольку на него уходит огромная количество сил! Это было еще хуже, чем просто обратить человека в вампира. Они собрались использовать против нас "Кару Снотры" -- отвратительное колдовство, которое не просто воскрешало мертвого, но порабощало его настолько, что человек за несколько дней полностью исчезал как личность, оставалась лишь пустая оболочка, обладающая навыками и знаниями, но не имеющая никаких чувств, не помнящая своей жизни. Просто призраки, бездумно выполняющие приказы хозяина. Вот почему Адриан не стал продолжать допрос! Он хочет использовать этот ритуал, и, когда я перестану быть самой собой, то без колебаний расскажу ему обо всем, что его будет интересовать. И меня перестанет волновать, предаю я свое королевство или нет! Я ведь больше не буду Корделией ван Райен, старшей принцессой Валенсии, а стану низшим вампиром без памяти и привязанностей! Нет, такой ход событий мы никак не просчитывали!
   В панике я огляделась, прикидывая, что теперь можно сделать, но затем поспешно одернула себя и торопливо перевела взгляд в пол. Это было проделано мной машинально, поскольку не раз попадала в положение, когда начинала нервничать. Я знала, что мои глаза сейчас изменили цвет и переливались багровыми всполохами -- особенность, которую я ничем не могла объяснить. С детства знаю, что, когда теряю контроль над своими эмоциями, мои глаза начинают светиться темно-красным. Я не знаю, почему это происходит со мной, но привыкла в такие моменты скрывать свой взгляд от посторонних. Так что об этом не знал никто -- ни мои родные, ни даже Мариус. Глубоко вдохнув, я более или менее взяла себя в руки и осмотрелась по сторонам. Надо было решить, как действовать дальше.
   Адамантий с порталом по-прежнему висел у меня на шее, и я отсюда выбраться смогу. Перенесусь прямо во дворец. Задание будет провалено, но, по крайней мере, я буду жива. К сожалению, мое бегство никак не повлияет на судьбу присутствующих здесь людей, их все равно превратят в безвольных рабов. Я прикинула, какие заклинания были у меня в арсенале. Вспомнила несколько неплохих, но справиться ни с Дорианом, ни с Виктором я не смогу. Про Адриана я вообще молчу, архивампира может одолеть только архимаг, и то, если ему очень повезет. Вдобавок правителя Вереантера сейчас в поле зрения не было. Тогда что делать? Выбрать кого-то одного, пожертвовав находящимися здесь людьми? Боюсь, больше ничего не остается. Значит, так. Отправить в Дориана плетение "Гнев Донера", вложив в него всю свою силу. Оно и так разрушительно, а если я использую весь свой резерв, то взрыв получится знатный, и от командира армии за секунду не останется и горстки праха. Затем активирую портал и унесу отсюда ноги. Раз уж не удалось добыть нужное заклинание, то, во всяком случае, лишу Вереантер талантливого полководца и стратега.
   Сконцентрировав всю свою энергию, я вдохнула, собираясь разнести половину этого зала, но в ту же секунду чужая сила сдавила мою голову, словно тисками, парализуя и лишая возможности магичить. Удар пришелся со спины, и я неосознанно выгнулась дугой. Сила принадлежала темному магу, и от соприкосновения с моей светлой магией она будто пронзила меня разрядом молнии -- болезненным, колючим. Я застонала и схватилась руками за голову.
   -- Сообразительная, -- хмыкнул голос за моей спиной. -- Не думал, что ты так быстро опознаешь "Кару Снотры".
   С трудом повернувшись, я нос к носу столкнулась с Адрианом. Неожиданно обнаружила, что он заметно выше меня -- пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Архивампир рассматривал меня с легким любопытством и даже не думал отпускать. Получается, все это время он стоял за моей спиной и наблюдал? Решил не выпускать магичку из виду? Умный урод...
   Ну, спросила я себя, что ты собираешься делать дальше? Ты всегда так гордилась своим хладнокровием и способностью быстро находить решения в любой ситуации, и как же будешь выпутываться теперь? Впервые в жизни я попала в ситуацию, где ничего не могла изменить, где от моего собственного мнения ничего не зависело. Это было жутко -- потерять контроль, пожалуй, еще хуже, чем просто испытывать боль в висках.
   Адриан приумножил ментальное давление, я взвизгнула от усилившейся боли и, будучи больше не в силах это выносить, рухнула на колени. Мне казалось, что кто-то вонзил мне в глаза раскаленные стальные прутья и теперь медленно поворачивал их в пустых глазницах, протыкая голову насквозь. О сопротивлении не могло быть и речи. В ушах зазвенело, во рту ощущался металлический привкус -- должно быть, я прокусила до крови губу. Как же больно! Боги, помогите мне!
   С трудом открыв глаза, я увидела, как Адриан с невозмутимым видом кому-то кивает и отходит в сторону, а затем ко мне стремительно приближается Дориан, на ходу доставая из-за спины меч. Эти секунды, кажется, растянулись на целую вечность -- я отчетливо видела, как он поднимает его и наносит мне удар в грудь отработанным движением, которому меня обучал Люций. Видела -- и ничего не могла сделать. В тот момент, когда сталь пронзила мое тело, Адриан прекратил ментальную атаку, и я сразу же ощутила острую боль в груди. "Я умираю", -- успела мелькнуть удивленная мысль. Сознание начало гаснуть, и сквозь туман я увидела, как в зале началась резня -- вампиры убивали всех присутствующих здесь людей. Раздавались крики, отвратительные чавкающие звуки, когда оружие взрезало плоть, стоны умирающих, проклятия еще живых...
   А затем стало темно.
  

Глава 5

  
   Тишина.
   Пустота.
   Боли больше не было. Я открыла глаза и осторожно осмотрелась. Необычное ощущение -- вокруг меня не было ничего, взгляд ни за что не цеплялся. Была только серая мгла, окружавшая меня со всех сторон. Как тихо... Не было больше ни криков, ни стонов, ни людей, ни вампиров... Я осталась одна. Пока я поднималась на ноги, мне через плечо перелетела прядь длинных тёмных вьющихся волос. Кажется, ко мне вернулся мой настоящий облик. Ну да, я же умерла... На всякий случай я перевела взгляд себе на грудь -- на одежде по-прежнему расплывалась тёмное пятно, но, когда я ощупала себя руками, то убедилась, что рана пропала. Так что, я теперь нематериальна? Призрак?
   И где я вообще нахожусь?
   Было странно осознавать, что я мертва. Мне было всего двадцать три года, к тому же я была магом, а они отличаются очень долгим сроком жизни. И поэтому я казалась самой себе практически бессмертной. И что же дальше? Неужели на этом... всё? Мой жизненный путь подошёл к концу? Но почему так быстро? Я же почти ничего не успела сделать...
   Сквозь серую дымку внезапно стал проникать свет, словно солнце выглянуло из-за туч. Неожиданно я обнаружила себя стоящей на цветущем лугу -- я видела высокую зеленую траву вперемешку с полевыми цветами и, как мне показалось, даже ощутила их запах. Солнце засветило по-настоящему, и я недоверчиво рассматривала это чудо вокруг. Что происходит?
   -- Здравствуй, Корделия, -- раздался за моей спиной дружелюбный голос.
   Я обернулась. Передо мной стоял улыбающийся молодой человек, примерно мой ровесник. Пшеничного цвета волосы были слегка растрепаны ветром, кожу покрывал ровный загар, улыбка демонстрировала белоснежные ровные зубы. Синие глаза смотрели на меня ласково, и мне неожиданно словно стало теплее. Я нерешительно улыбнулась в ответ и вдруг заметила, что и от самого парня словно исходит свет. И свет этот тянул к себе, омывал потоками чего-то очень хорошего, от чего на душе становилось лучше. Тяжелые мысли отступали словно сами собой. Человек на подобное не способен, а значит, это...
   -- Вы -- Луг Светоносный? -- растерянно уточнила я.
   Он улыбнулся шире, а я запуталась окончательно.
   -- Почему Вы здесь? Я думала, что умерших забирает Хель, богиня смерти.
   Не теряя своей доброжелательности, бог света ответил:
   -- Верно, но это касается всех, кроме светлых магов. Их души после смерти забираю я.
   Ах вот в чем дело... Я понятливо кивнула, но Луг продолжал стоять на месте и улыбаться и не спешил никуда меня уводить. Заметив моё недоумение, он пояснил:
   -- Я не могу забрать тебя. Ты ещё не умерла окончательно, и вампиры собираются вернуть тебя назад, обратив в низшего вампира и лишив разума.
   Я с ужасом прижала руку ко рту, вспомнив события предыдущего дня, а Луг со вздохом покачал головой:
   -- Какое неуважение! Раньше только боги могли решать, кому жить, а кому умереть, а теперь вампиры стали обладать властью воскрешать мёртвых. А мы вынуждены мириться с их решением! И всё потому, что Хель им слишком сильно благоволит...
   -- Вы не можете освободить меня от этого и забрать сейчас? -- решилась попросить я. -- Я лучше умру, чем стану вампиром без воли и без души!
   Луг смотрел на меня с грустной, искренне сострадательной улыбкой.
   -- Не могу. Единственное, что я могу тебе сказать -- ты не станешь вампиром. Твоя кровь не позволит. Ты останешься собой.
   -- Что это значит? -- ничего не понимая, спросила я. Моя голова шла кругом. Почему -- кровь не позволит? Что в ней такого необычного? И чем нежить может быть лучше обычного вампира?
   Прежде чем Луг успел ответить, подул сильный ветер. Солнце пропало, и я зябко поежилась. Цветы на лугу поблекли и увяли, а трава пожелтела. Бог света по-прежнему стоял рядом, и вокруг него оставался островок тепла и жизни, в то время как природа вокруг меня умирала. Уже всё? Я сейчас вернусь в своё тело?
   Женщину в тёмном плаще я заметила, когда она была уже в нескольких метрах от меня. Она подошла практически вплотную, и, если от Луга исходил свет, тот от неё веяло тьмой. Я ожидала, что сейчас ещё резко похолодает, но ничего такого не произошло. Тьма оказалась не холодной, а... обычной. Женщина выглядела старше меня, а её лицо не выражало ни доброжелательности, ни неприязни, лишь совершенное спокойствие. Её нельзя было назвать ни красавицей, ни уродиной, она была совсем обыкновенной. У меня даже не находилось подходящих слов, чтобы описать её -- глаз ни за что не цеплялся. Средний рост, обычное лицо, обычные рот, нос, лоб, волосы... Её выдавали только глаза -- чёрные, бездонные, в которых плескались тысячелетия.
   Луг выглядел слегка озадаченным её появлением.
   -- Хель, -- поприветствовал он её. -- Что привело тебя сюда?
   -- Здравствуй, Луг, -- кивнула она ему в ответ. -- Я хотела напомнить тебе о твоём обещании.
   Я переводила взгляд с одного бога на другого, боясь издать хоть звук, а Луг вопросительно приподнял брови:
   -- И чего же ты хочешь?
   Хель кивнула на меня:
   -- Уступи мне эту душу.
   Я ойкнула, не сумев сдержаться, а Луг выглядел по-прежнему недоумевающим.
   -- Зачем она тебе? Ты же всё равно получишь её, когда она умрёт.
   -- Она нужна мне сейчас, -- тихо и настойчиво сказала богиня смерти.
   Какое-то время Луг ещё сомневался, но потом пожал плечами:
   -- Что ж, я действительно обещал тебе. Можешь забрать её.
   С этими словами он исчез, а вместе с ним из окружающего мира пропали последние остатки тепла. Я осталась с Хель наедине. Сцена, которой я только что стала свидетелем, была непонятной и жуткой. Жуткой потому, что я впервые осознала, насколько сильно люди зависят от воли богов. В конечном итоге человек ничего не решает, боги вольны распоряжаться им, как им заблагорассудится. Я понимала, что игры богов не касаются смертных, и их поступки -- не моё дело. Поэтому я задумалась, как бы сформулировать вопрос, чтобы богиня на него точно ответила.
   -- Это действительно тебя не касается, -- усмехнулась Хель, наблюдавшая за моими терзаниями. -- К тому же у нас мало времени, так что слушай внимательно. Я поставила защиту на твой разум, так что, когда ты вернёшься, останешься самой собой. Твоей задачей будет сделать так, чтобы вампиры тебя не разоблачили, в противном случае они проведут этот ритуал снова. Поняла?
   Я ошарашенно кивнула. В голове царил полный сумбур, и я взглянула на богиню, ожидая продолжения. Но Хель не спешила говорить дальше, и тогда я спросила:
   -- Почему Вы меня спасаете? Я думала, Вы на стороне вампиров.
   -- Это верно, -- согласилась она. -- Даже не столько вампиров, сколько архивампиров. -- Я поежилась, вспомнив об Адриане, а она продолжила. -- Но тебя убили слишком рано, а ты нужна мне в мире смертных живой и в трезвом уме.
   Я уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, а она добавила:
   -- Со временем узнаешь, зачем.
   -- Но Вы уверены, что Вам нужна именно я? -- рискнула спросить я. Как-то очень уж необычно звучали её слова.
   -- Вёр не ошибается, -- лаконично изрекла богиня. Спорить с этим высказыванием было глупо, поскольку богиня-провидица действительно ошибиться не может.
   Я выдохнула. Понятно было ещё меньше, чем до слов Хель. У меня что, будет какая-то миссия, которую я должна буду выполнить? Почему именно я? Что во мне такого, что сама богиня смерти говорит, что меня убили слишком рано? И что я должна буду сделать для Хель? Сомневаюсь, что речь пойдёт о какой-нибудь ерунде, наверняка это будет что-то глобальное и вовсе не обязательно приятное для меня. И не стоит забывать о Вёр. Неужели моя роль в мире так велика, что у самой богини-пророчицы было видение обо мне? На языке вертелась тысяча вопросов, но расспрашивать Хель сейчас бесполезно -- она же сказала, что потом я всё пойму.
   -- И что мне делать потом? Ждать Вашего знака? -- против воли мой голос прозвучал иронично, и я исподлобья взглянула на мою собеседницу. Вдруг ей придёт в голову обидеться или ещё что-нибудь... Но Хель лишь пожала плечами.
   -- Не будет никакого знака. Ты умная девочка, сама со временем всё поймёшь.
   -- Но Вы же знаете, что идёт война, -- решилась после паузы напомнить я. -- И если я вернусь и по-прежнему буду хозяйкой самой себе, я буду на стороне Валенсии. Против вампиров.
   Что-то мне подсказывало, что с Хель лучше не юлить и сразу выложить всё, как есть. Пускай уж лучше забирает меня сейчас, чем потом на меня обрушится её гнев, когда она поймёт, что я действую во вред её любимцам.
   -- Ваши мелкие склоки мне малоинтересны, -- равнодушно ответила Хель. -- Победа или поражение Вереантера не будут играть большой роли в грядущих событиях.
   Эту войну она назвала мелкой склокой? Уже столько людей погибло, столько городов захвачено, а она... Тут я вспомнила, что вообще-то говорю с богиней, а богов дела смертных и в самом деле не очень волнуют. Тогда я решилась на ещё один вопрос, уже на другую тему.
   -- Луг сказал, что я не стану вампиром из-за крови... Вы не скажете мне, почему?
   -- Нет. Об этом ты тоже узнаешь сама. Когда Адриан воскресит вас всех, ты останешься самой собой. Только сторона изменится.
   -- Я больше не буду светлой? -- испуганно спросила я, когда сообразила, что Хель имела в виду. -- Почему?
   Она пожала плечами:
   -- Все вампиры -- тёмные. Ты не можешь стать вампиром физически, но станешь тёмным магом. Это не предотвратить.
   Тёмная сторона... Никак не думала, что со мной такое произойдёт. Что мне делать, будучи тёмным магом? Какой я буду? Мариус рассказывал, что Свет и Тьма меняют людей. Они не делают их хорошими или плохими, просто... меняют. Что станет со мной? В кого я превращусь? И опять действуют старые предрассудки -- я не хочу становиться тёмной, поскольку боюсь, что превращусь в злую ведьму. Ведь сколько раз твердил Мариус, что тёмный не значит плохой! Но мне была глубоко неприятна сама мысль об этом.
   Мир вокруг вдруг снова потеменел, как если бы на землю внезапно упала ночь. Пропали просторы вокруг, мир сузился до маленького пятачка, на котором находились богиня смерти и я. Опустив глаза, я увидела, что с засохшего луга, на котором я продолжала стоять, тянется вдаль узкая тропинка.
   -- Тебе пора, -- услышала я тихий голос Хель.
   Я повернулась к ней, но богиня уже пропала. Что ж, моё время в загробном мире подошло к концу. Пора возвращаться.
   И я пошла по дорожке.
  
   ***
   Момент возвращения в своё тело я пропустила. Помню, как шла по той тропинке, а вокруг меня становилось всё темнее и темнее, а в следующий момент я обнаруживаю себя лежащей на каменном полу. Рефлексы, разработанные благодаря Люцию, позволили мне овладеть собой в течение буквально пары секунд, и я не стала сразу же вскакивать и озираться по сторонам. Мои глаза были закрыты, но я слышала вокруг себя шум и вздохи -- кажется, в себя стали приходить все убитые. Первым делом я прислушалась к самой себе и поняла, что смертельная рана, нанесённая мне Дорианом, пропала. Не болело больше ничего, только бок слегка затек от долгого лежания на полу. Интересно, сколько же времени прошло здесь, пока я была мертва? Кстати, встречу с Лугом и разговор с Хель я помнила очень отчётливо. Значит, меня сейчас окружают одни вампиры, и я остаюсь совсем одна против всех. Мой разум принадлежит только мне, но никто из врагов этого не знает, и моя задача теперь -- выполнить миссию и вернуться в Валенсию. Какая ирония... Я всё думала, как бы мне подобраться к гримуару Виктора, а теперь это сделать будет гораздо легче -- ведь высшие вампиры уверены, что я превратилась в безвольную куклу!
   На моё лицо стали падать тени -- это живые мертвецы вокруг стали подниматься на ноги. Воспользовавшись тем, что стоящие на ногах люди закрывают лежащую меня, я торопливо поднесла руку к глазам и приоткрыла их. Так и есть -- моя рука осветилась красным, а значит, мои глаза горят сейчас багряным огнём. Я сделала глубокий вдох. Всё в порядке. Я жива, я в своём уме и не стала вампиром... Одно плохо -- я теперь тёмный маг. Но это гораздо лучше, чем если бы я стала низшим вампиром. Теперь мне осталось только украсть гримуар и сбежать отсюда, оставив Адриана, Дориана и Виктора с носом. Я справлюсь. Я сильная.
   С облегчением увидела, как красные отблески на руке пропадают. Можно надеяться, что глаза снова вернули свой привычный зелёный цвет. Тогда я убрала руку и медленно начала подниматься на ноги.
   Люди вокруг меня изменились. Вообще всё происходящее вокруг выглядело как поднятие армии зомби. Вживую я ни разу не сталкивалась с подобным, только читала в книгах по истории. Пол был залит засыхающей кровью, которая практически целиком покрывала пентаграмму, начерченную Виктором. Люди тоже были в крови, но их раны закрылись, как и моя. Их кожа теперь была практически белой, а под глазами появились тёмные круги. Это навело меня на мысль, и я быстро посмотрела на собственные руки. Так и есть -- на моё тело моя смерть никак не повлияла, и заклинания, наложенные ещё в Дионе, по-прежнему держались. Я все ещё была в облике не валенскийской принцессы, а дурнушки-мага. Моя кожа благодаря тем заклинаниям оставалась смуглой, и я торопливо прошептала себе под нос контрзаклинание, возвращая коже её первоначальную бледность. Про себя я впервые возблагодарила богов за то, что я всю жизнь была бледной -- эта бледность поможет мне сейчас сойти за вампира.
   Так чем же вампиры в действительности отличаются от людей? Среди крестьян бытует мнение, что все они -- монстры-кровопийцы, живые мертвецы с торчащими наружу клыками, не оставляющие своих жертв в живых. Это не совсем так. То есть, да, вампиры действительно пьют кровь, но они не осушают людей досуха. Вы знаете, сколько крови в человеке? Несколько литров. Вы смогли бы за раз выпить несколько литров чего бы то ни было? Вот и вампиры не могут. Но то, что они не убивают людей, чтобы прокормиться, не добавляет им популярности. В любом случае вампиры находятся выше нас в пищевой цепочке, и этот факт заставляет людей относиться к ним недружелюбно. Да и сами вампиры хоть и держатся в большинстве случаев невозмутимо, их высокомерное отношение к людям всё равно иногда проскальзывает в их поступках и словах.
   Что мне ещё о них известно? Вампиры делятся на три группы -- низшие, высшие и архивампиры. Низшие -- это обращенные люди и вампиры, практически лишенные магических способностей. Они, грубо говоря, и в самом деле живые мертвецы. Высшие с самого начала были рождены вампирами, и я не знаю особенностей их анатомии и физиологии. Живые они или мёртвые? Кто знает.
   Да, кстати, историям о постоянно оскаленных клыках тоже не стоит верить. Это всё выдумки невежественных людей, наподобие той, что вампиры боятся солнца. Не боятся. Клыки у вампиров есть, но небольшие, и они не демонстрируют их постоянно. Наоборот, пока у вампира закрыт рот, ты и не сразу поймёшь, человек перед тобой или нет. Так что, пожалуй, я смогу сойти за одного из них и не вызвать ни у кого подозрений.
   Увидев, что руки побелели, я успокоилась и осмотрелась. Люди стояли молча и угрюмо смотрели на архивампира, беседовавшего у дверей с магом. В глазах людей была злость, которую они, однако, не могли высказать вслух. Я поняла, что они все, хоть и стали вампирами, пока ещё оставались самими собой, хотя уже в ближайшие дни они начнут исчезать как личность. Превратившись в вампиров, они целиком перешли во власть Адриана, и теперь подчиняются только ему.
   Я не говорила об этом? Низшие вампиры подчиняются тому высшему, который их обратил, если тот во время воскрешения использовал специальное плетение подчинения. Именно так архивампиры и высшие обычно поступали во время войн: обращая убитых людей в вампиров, они получали полностью подконтрольные им армии нежити. При желании высший может освободить обращенного им вампира, и тот получает свободу воли и независимость. Насколько мне было известно, в мирное время именно так все и происходило, если человека вдруг обращали, и в Вереантере был отдельный свод законов, посвященный воскрешению из мертвых. Ну а на войне как на войне, здесь все правила нарушаются, и собственные законы можно преступать, особенно королю...
   Поэтому я так испугалась участи, которой хотел подвергнуть меня Адриан. Если бы я стала вампиром или нежитью в его подчинении, я бы ответила на все вопросы о том, что я на самом деле делала в Ормонде. Я не смогла бы соврать при всем желании, и наш последний шанс победить в этой войне оказался бы упущен.
   -- Что ж, так гораздо лучше, -- прервал мои мысли голос архивампира. Я обнаружила, что он закончил свой разговор с Виктором и теперь изучал нас. Впрочем, особого интереса в его глазах я не заметила. Это было понятно -- что он, армии подвластных ему вампиров никогда не видел? -- Магичка, за мной.
   С этими словами он развернулся и вышел из зала. В мою сторону он даже не взглянул, не сомневаясь, что его приказ будет выполнен. Сообразив, что его слова адресовались мне, я поплелась на выход, старательно сохраняя мрачное лицо, а про себя проклиная архивампира последними словами. Ну подожди, ублюдок! Я с тобой ещё поквитаюсь за всё!
   На место Адриана тем временем встал Дориан. Я поняла, что он сейчас займется остальными новообращенными. Но какие именно приказы он им отдал, я не услышала, поскольку дверь за мной закрылась, и я последовала за Адрианом в кабинет, откуда меня не так давно выволокли и убили.
  

Глава 6

   Он остановился посреди кабинета и без предисловий спросил:
   -- Так зачем Оффали прибыл в Ормонд?
   Я остановилась и ответила, глядя куда-то в стену:
   -- Разведка. Король Дарий сейчас в отчаянном положении, маршал -- его последняя надежда. Если и маршал Оффали ничего не сможет придумать, тогда война будет для нас проиграна.
   Я не знала, как обычно ведут себя низшие вампиры, и старалась копировать манеру поведения людей, убитых в зале -- плохо сдерживаемая злость в глазах, однако полное отсутствие возможности сопротивляться и молчание. Кстати, злость мне даже не пришлось изображать -- это чувство было целиком настоящим. Я и в самом деле злилась на то, как легко этот вампир распорядился моей жизнью, и лишь случайно я избежала ужасной участи. Впрочем, самому Адриану моя злость была совершенно безразлична. Он размышлял над моими словами и целиком погрузился в свои мысли. На меня он перестал обращать внимание, и я представляла себе, как я использую против него какое-нибудь смертоносное плетение. Другое дело, что я сомневалась, что таким образом смогу махом избавиться от всех своих проблем. К тому же это существо -- архивампир, его одним заклятием, пусть и очень мощным, не одолеешь... А потом он превратит меня в горстку пепла, и тогда все мои старания и защита Хель пойдут прахом. Нет, придётся потерпеть.
   -- Оффали прибыл в город один? -- его тёмные глаза посмотрели на меня в упор. Сейчас в них не было ничего человеческого, они были похожи на куски гранита. Я с трудом подавила дрожь.
   -- Да, -- нет смысла говорить, что Оффали умудрился провести через дремучий лес всю валенсийскую армию, всё равно мне не поверят.
   -- Ему удалось разработать какой-нибудь план?
   -- Мне об этом неизвестно, -- сухо сказала я.
   -- Отлично, -- неожиданно удовлетворённо кивнул Адриан, а затем обошел меня, открыл дверь в коридор и приказал кому-то:
   -- Позови сюда Дориана.
   Торопливые удаляющиеся шаги. Я продолжала стоять на одном месте без движения, а архивампир подошёл к окну и задумчиво посмотрел туда. В помещение широким шагом вошёл высший вампир, убивший меня, и остановился в дверях.
   -- Готовься к штурму Ормонда, -- приказал его король, оборачиваясь. Он продолжал почему-то говорить на общем языке, не пытаясь скрыть от меня смысл. -- Оффали сейчас там один, без армии. Захватим его -- и Дарий сдастся. Вперёд отправляй новообращённых. Они собьют их с толку хоть ненадолго.
   -- Хорошо, Адриан, -- кивнул Дориан.
   -- И скажи Виктору, что я даю ему полную свободу действий. Пускай поступает с местными, как ему заблагорассудится. Ему же были нужны люди для экспериментов...
   От ужаса я едва не села на пол, но неимоверным усилием сдержалась и ничего не сказала, хотя в голове вертелось множество проклятий и ругательств. Хоть я и промолчала, Адриан заметил мой взгляд, полный неподдельного гнева, и насмешливо приподнял брови:
   -- В чем дело? Мы на войне, а не на занятии в Академии. Ты ведь знала, на что идёшь, когда отправлялась сюда.
   Дориан обернулся на меня и, кажется, только сейчас заметил моё присутствие. Меня это уже не удивило -- я поняла, что стала для вампиров пустым местом. Они были уверены, что моё сознание исчезнет через несколько дней, и, следовательно, я была ещё большим живым мертвецом, чем те же зомби. Я же продолжала смотреть Адриану в глаза, в своей злости позабыв о страхе. Но язык я прикусила и не сказала ни слова, а лишь продолжала глядеть на него в бессильной ярости.
   -- Что с ней делать? -- вдруг спросил Дориан. -- Она сильный маг. Может пригодиться.
   Я напряглась, а Адриан лишь пожал плечами:
   -- Раз она целитель, то пусть отправляется к Нарциссе. Та пристроит её к делу. К тому же целитель-маг нам явно скоро понадобится.
   Его слова мне страшно не понравились, и я решилась напомнить:
   -- Я же теперь тёмная. Я не могу больше исцелять.
   -- Этими глупостями вас пичкают магистры в Академии? -- поинтересовался повелитель Вереантера. -- Сторона ни на что не влияет. Ты точно так же используешь плетения и наполняешь их энергией. Точка.
   Я не нашлась, что ответить, а Дориан деловито позвал:
   -- Рин!
   В комнату заглянул какой-то низший вампир, которого я видела впервые.
   -- Да!
   -- Отведи магичку в лазарет, -- приказал военачальник. -- Пусть Нарцисса найдёт ей дело.
   -- Есть! -- с этими словами вампир шагнул в сторону, выпуская меня из комнаты. Мне не оставалось ничего иного, как выйти. Напоследок я на секунду оглянулась, но вампиры в кабинете уже вовсю обсуждали готовящееся мероприятие и позабыли обо мне. Я угрюмо пошла по коридору следом за своим проводником.
  
   ***
   Нарцисса Эртано оказалась высшей вампиршей, заведовавшей лазаретом. Как и большинство вампиров, она перестала стареть в возрасте тридцати лет, и сейчас её возраст мог быть каким угодно. Это была невысокая блондинка с решительным и жёстким лицом. В первый момент я удивилась, как высшая вампирша могла оказаться в действующей армии, но уже после первых её слов я поняла, что она обладала непримиримым характером, с которым трудно как найти общий язык с семьёй, так и найти себе мужа. Распоряжения она отдавала резким голосом, но не цедила их сквозь зубы, а чётко выговаривала слова. Интересно, как эту мегеру вообще допускают к раненым? Она же будет добивать их, чтоб не мучились...
   Под лазарет вампиры выделили первый этаж ратуши, правое крыло. Я решила, что раньше здесь располагались административная часть и канцелярия. Помимо меня сюда привели ещё трёх женщин, которых я видела в зале, и которых обратили в вампирш. Одна из них была постарше, лет сорока на вид, и две девушки лет двадцати. Из слов Нарциссы я поняла, что это была местная знахарка с ученицами. Они неприязненно косились на остальных вампиров, но возразить уже ничего не могли. У Нарциссы уже было несколько низших вампирш-лекарей, причем это были обычные вампиры, без "Кары Снотры". Нас же прислали сюда как лишние рабочие руки. Когда через несколько дней состоится штурм Ормонда, в лазарете будет достаточно пациентов, но сейчас он пустовал. Помощница Нарциссы показала нам кухню, где можно было бы готовить лечебные отвары, а высшая вампирша напоследок приказала:
   -- Раненым помогать и не сметь причинять вред. Исполнять все мои распоряжения. Ты! -- она ткнула в меня пальцем. -- Использовать магию только в лечебных целях! И переоденься, а то девка в брюках в лазарете...
   Она неодобрительно поморщилась. Меня мало волновало её неудовольствие, и я задумалась над тем, что она только что сказала. Должно быть, без этого кто-нибудь вполне мог бы навредить местным вампирам, но приказ высшего низшие вампиры нарушить не могут. Знахарки глухо заворчали, до меня донеслись тихие проклятия в адрес вереантерцев. Но ослушаться они не могли, и Нарцисса вскоре удалилась по своим делам.
   Следующие четыре дня прошли спокойно. Во всей ратуше кипела жизнь -- подготовка к штурму шла полным ходом -- но лазарета эта суматоха не касалась. За это время я более или менее пришла в себя и теперь уже выискивала возможность добраться до гримуара. Пока, правда, безуспешно.
   Больше всего мне помогало то, что вампиры смотрели на меня, как на пустое место. Они привыкли к тому, что периодически в ратуше им на глаза попадается некрасивая магичка в тёмном платье с белым передником и в белом чепце, и не обращали на меня внимания. Немаловажную роль здесь сыграло то, что все они были абсолютно уверены в том, что я лишилась своего собственного "Я" и сейчас была лишь пустой оболочкой, беспрекословно выполняющей приказы. Они не пытались понизить голос в моем присутствии и вели себя совершенно открыто. Я же старалась подмечать каждую мелочь, хотя пока проку от этого не было. Когда мне попадались на пути вампиры, обсуждавшие что-то, я опускала голову -- широкие поля чепца частично скрывали моё лицо -- и внимательно слушала, о чем шла речь. Поскольку мы находились в ратуше, я сталкивалась и с Дорианом, и с Адрианом Вереантерским, и с другими высшими. Пару раз даже видела Виктора. Разговоры велись на вампирском языке, и их смысл доходил до меня почти целиком. Я знала, когда точно состоится штурм, какие силы будут задействованы... Знала -- и ничего не могла поделать. Не могла никого предупредить, и осознание этого грызло меня всё больше и больше.
   Были и другие трудности. Некоторые были чисто бытовыми -- например, низшим вампирам достаточно спать шесть часов в сутки, и в последние дни я совершенно не высыпалась. Второй проблемой стал голод -- кровь по понятным причинам я не пила, а предлагать мне человеческую пищу никто и не думал. Я нашла способ попадать на кухню и в кладовку -- использовала несложное плетение, чтобы открывать и закрывать замки. Этими помещениями сейчас никто не пользовался из-за того, что в ратуше сейчас жили одни вампиры. Там мне удавалось перехватить что-нибудь из долголежащих продуктов, но часто туда сбегать я не могла, поскольку боялась, что кто-нибудь может меня там обнаружить. Так что я наведывалась туда один раз в день, в лучшем случае -- два. Конечно, с голоду я бы не умерла, но постоянный дискомфорт ощущался.
   Но тяжелее всего мне пришлось в психологическом плане. Я видела, как за эти три дня гас огонёк разума в глазах знахарок, видела, как они постепенно теряют себя. Разрушение их сознания протекало стремительно, они уже не помнили имён друг друга и своих собственных, на вопросы, не имеющие отношения к целительству, отвечали все с большими запинками. Они перестали смотреть на вампиров с неприязнью, теперь на их лицах было лишь равнодушие. Они действительно не утратили своих целительских навыков, по крайней мере, лечебные отвары они варили без ошибок и по памяти. Но в них не осталось ничего человеческого, ничего живого. Пару раз я встречала в коридоре градоначальника Ралена и видела, что с ним произошло то же самое, что и с остальными людьми. Он лишь скользнул по мне безразличным взглядом и пошёл дальше.
   Это было страшно. Несмотря на то, что сама я всё помнила, я была охвачена подсознательном страхом сойти с ума. Оставаясь наедине с собой, я начинала по очереди перебираться имена своих родных и знакомых мне придворных. Вспоминала, кто из моих родственников когда родился, вспоминала какие-то события из своей жизни, воссоздавая их практически по минутам. Я повторяла про себя заклинания и структуры плетений, я восстановила разговор с Хель от первого до последнего слова. И всё равно в некоторые моменты мне начинало казаться, будто я -- уже не я. Со мной в эти дни никто не говорил, не считая Нарциссы, которая отдавала приказы, даже не глядя на меня. Никто не смотрел в мою сторону, словно меня просто не существовало. Конечно, это было мне только на руку, но всё чаще я ловила себя на том, что неосознанно прошу Снотру, богиню разума, дать мне сил, и благодарю Хель за то, что спасла меня. Так же я понимала, что надо ускорить поиски гримуара, поскольку я не знала, надолго ли хватит у меня сил всё это терпеть и ждать.
   Впрочем, в день штурма я поняла, что мои предыдущие жалобы были глупы. Теперь мне стало ещё тяжелее. Во-первых, весь день мои нервы были натянуты, как струна, из-за готовящейся атаки. В середине дня к нам стали поступать первые раненые. Тогда я впервые поняла, что мелкие ушибы и царапины, которые я залечивала раньше, -- это не совсем то, чем мне предстояло заняться сейчас. Конечно, я знала достаточно плетений -- в том числе и для лечения тяжёлых ранений -- но лишь в теории. Но, рассудив, что деваться всё равно некуда, а практика мне тоже нужна, я приступила к работе. Помещение постепенно наполнилось запахом крови, пота, грязи. Оказывая помощь первому раненому вампиру -- у него были жуткие ожоги на голове и на теле -- я едва сдержала рвотный рефлекс. Со вторым было полегче, с третьим -- ещё легче... А у четвертого была глубокая рана в бедре, и, чтобы оказать помощь, мне пришлось раздеть его. К счастью, сам раненый находился без сознания и не видел ни отвращения, ни краски смущения на моём лице. Про себя я вновь возблагодарила чепец с широкими полями -- часть наряда лекаря -- который закрывал все гримасы, которые появлялись на моём лице в тот день. Пару раз я с трудом удержалась от того, чтобы не упасть в обморок -- когда к нам принесли вампиров с распоротыми животами, выставлявшими на всеобщее обозрение их внутренности. Я потеряла счёт тем, кого я спасла; мой фартук был целиком покрыт бурыми пятнами засохшей крови. Не знаю, сколько раз за этот день я повторила самой себе, что я просто должна это сделать, чтобы не вызвать подозрений. За несколько часов тяжёлой работы, когда я ни разу не присела, я постепенно абстрагировалась от стонов, криков, жутких ран и лишь методично делала своё дело. Несмотря на то, что мне претила мысль о том, что я сейчас спасаю жизни врагов, я отдавала себе отчёт, что не смогла бы хладнокровно убить их, раненых и беспомощных. Просто не хватило бы духу.
   Краем уха я слышала, как не очень тяжело раненные рассказывают Нарциссе о том, как проходил штурм. С удовлетворением я услышала, что взять Ормонд вампирам так и не удалось. Обороной руководил Оффали, и люди дали достойный отпор. С крепостных стен они и поливали врага раскаленной смолой, и стреляли по вампирам... Правда, нельзя было не признать, что долго так Ормонд продержаться не сможет, среди людей было сегодня много погибших. Ещё одна или две атаки -- и осаде конец. Плохо, очень плохо. Мне надо спешить.
   Я занялась очередным раненым. У него глубоко в груди засели две стрелы. Разрезав на вампире рубаху, я убрала лоскуты ткани и, крепко взявшись за древко, выдернула сначала одну стрелу, затем другую. Раненый дернулся и застонал -- я не старалась действовать осторожно. Затем я наполнила энергией обеззараживающее плетение и отправила его прямиком в раны. Формируя второе плетение -- заживляющее -- я пропустила момент, когда ко мне подошла Нерисса, и очнулась, лишь когда услышала её командирский голос:
   -- Привезли пленных. Закончишь с этим -- возьми фляги со стола и отправляйся в подвал к пленным.
   -- Зачем? -- не поняла я. Мой голос прозвучал монотонно и равнодушно.
   Она раздражённо ответила:
   -- Раненым нужна свежая кровь, причём человеческая! Пленные для этой цели вполне подойдут. Только не убивай никого. Скот следует поберечь.
   Она отошла, не заметив, как я заледенела. Она только что велела мне перерезать вены пленным ормондцам, чтобы получить кровь для вампиров?! Позвоночнику внезапно стало очень холодно, а мои руки задрожали. Я не смогу! Одно дело -- помогать раненым, и совсем другое -- резать живых людей! И ещё это высокомерное "скот". Вот как вампиры относятся на самом деле к людям. Вся их вежливость -- лишь шелуха, которая сползает при любом удобном случае. Мы для них -- просто животные, и ничего больше. Как же это мерзко... Как же Хель может им покровительствовать? Есть ли в этой расе вообще хоть что-то хорошее?!
   Вампир перестал стонать и замолк. Я была вынуждена подняться и пойти исполнять приказ. Не выполнить нельзя -- низшие вампиры подчиняются высшим... На негнущихся деревянных ногах я подошла к столу, взяла оттуда несколько больших фляг с закручивающимися крышками и отправилась к лестнице в подземелье. Каждый шаг давался мне с трудом, будто я шагала к эшафоту. Что же делать? Неужели я пойду на это? Сделаю всё, что потребуется, чтобы не раскрыть себя? Но это же так... мерзко, отвратительно, неправильно!
   Вампиры, дежурившие в подземелье, пропустили меня без каких-либо вопросов. Взглянули на меня, узнали и молча посторонились. Пленные сидели в глубине подвала. Руки у всех были связаны. При виде этих окровавленных лиц меня снова замутило. Отвращение к самой себе затопило меня целиком. При виде меня один из солдат внезапно открыл глаза. Прищурившись в полутемном помещении, он разглядывал меня какое-то время, а потом коротко хохотнул:
   -- А, кровососка пришла! Проголодалась, что ли?
   У меня волоски на руках встали дыбом. Надо покончить с этим как можно скорее, иначе я точно сорвусь. На одном дыхании я выпалила заклинание, обездвижевшее людей, поскольку я не была уверена, что кто-нибудь из них не набросится на меня, пусть и связанный. На лицах мужчин появилось беспокойство и недоумение. До боли сцепив зубы, я подошла к одному из них, засучила ему рукав до локтя, достала захваченный из лазарета нож с узким лезвием и нанесла решительный удар тому по вене. По руке заструилась кровь, и я торопливо подставила горлышко фляги. Проделывая всё это, я чувствовала себя приговоренной к смертной казни.
   -- Сука! Упырица! Шлюхина дочь!
   Оскорбления посыпались от всех пленных, причём были и гораздо более грубые выражения. Я превратилась в один сплошной оголенный нерв. Я ненавидела саму себя за то, что делала, и ничего не могла изменить. Когда я решила, что первому мужчине достаточно, я отпустила его руку, которую удерживала в нужном мне положении, и увидела на ней глубокие следы от собственных ногтей. Под нос я пробормотала заживляющее заклинание, и с руки пропали как порез, так и полукружия от ногтей. Я перешла к следующему. Поток ругательств не стихал, и я была готова согласиться практически со всем услышанным. Глубоко внутри я надеялась, что смогу снова абстрагироваться от происходящего, но ничего не получалось. Каждая деталь воспринималась очень отчётливо и навсегда вгрызалась в память. Отвращение к самой себе затопило меня, я чувствовала себя грязной, испорченной, как будто изнасилованной морально.
   Наполнив все фляги, я поплелась обратно. Я очень надеялась, что на этом Нарцисса угомонится, поскольку моё терпение было ни исходе. Боюсь, если она скажет мне ещё хоть слово, я испепелю её на месте. Хотя умом я понимала, что этого делать никак нельзя, мысль о корчащейся в языках пламени вампирше приносила мне какое-то облегчение.
  

Глава 7

   Я вышла к небольшой полянке на самой границе с лесом. Пока я передвигалась по лесу, дождь, начавшийся пятнадцать минут назад, практически не беспокоил меня. Вот и сейчас я не стала выходить на открытую местность, а осталась под защитой широких ветвей деревьев. Небо было серым и плотным, и ветер слегка раскачивал высокие темно-зелёные ели. На фоне этих елей отчётливо было видно, как летят вниз тяжелые капли дождя. Прислонившись к стволу дерева, я какое-то время смотрела на них. Меня всегда завораживала красота природы, а дождь я особенно любила. Сейчас, впервые за столько времени оставшись одна, я почувствовала, как начинает трещать ледяная корка невозмутимости, сковывавшая меня в последние дни. Всё пережитое навалилось внезапно, стало трудно дышать. Медленно я сползла вниз на землю и разрыдалась.
   Со штурма прошло два дня. Почти все вампиры, находившиеся в лазарете, за это время исцелились, и в правом крыле здания оставались только самые тяжелораненые. Я ежедневно использовала на них целительские плетения, следила за их состоянием. За это время я успела убедиться в справедливости высказывания, что человек привыкает ко всему. Меня уже не мучили такие мелочи, как смущение, стыд или брезгливость, когда я ухаживала за ними; я просто выполняла свою малоприятную работу. Целиком сосредоточившись на деле, я запретила самой себе думать о происходящем и отгородилась от окружающего мира коконом равнодушия. Боюсь, без него я действительно сошла бы с ума. Сегодня же я обнаружила, что запас трав, из которых мы варили укрепляющий настой -- отвар, восстанавливающий силы, -- практически подошёл к концу. Я сообщила об этом Нарциссе, и та лишь махнула рукой:
   -- Ну так отправляйся в лес и собери необходимое!
   Большего мне и не требовалось. Захватив корзину, я покинула ратушу, а затем -- и пределы города. Вампиры у ворот пропустили меня без вопросов. Благодаря урокам Мариуса я разбиралась в целебных травах и представляла себе, в каком месте какое растение можно найти, поэтому сбор травок не вызвал у меня трудностей. Но и набрав полную корзину, я не спешила возвращаться. Мне было необходимо хоть недолго побыть одной, иначе я опасалась, что могу сорваться прямо на глазах толпы вампиров и всё испортить.
   Война и шпионаж оказались гораздо более неприятными вещами, чем мне казалось до приезда сюда. Теперь я могла только посмеяться над собственной самонадеянностью, когда думала, что легко смогу справиться с поставленной задачей. Снотра, как же я была глупа тогда! Да, может, я и не такая легкомысленная и наивная, как мои сёстры. Я много путешествовала по Валенсии по разным делам -- с проверками, по прошениям на имя короля и другим -- и многое повидала. И бедность, и голод, и болезни, и тяжёлый труд среди крестьян, и лицемерие, жадность, эгоизм среди дворян -- обо всем этом я знала непонаслышке. Я видела жизнь в разных слоях населения такой, какой она была в реальности, а не из окон дворца, и поэтому была уверена, что знаю о ней всё. Сегодняшняя я могла лишь посмеяться над собой прошлой. Интересно, и как только отец и Мариус позволили мне отправиться в Ормонд? Должно быть, они были уже в полном отчаянии, раз согласились с моим безумным планом.
   Последняя неделя перевернула моё представление о мире. Вся эта грязь, жестокость, цинизм, безжалостность, полное равнодушие к жизням других -- как людей, так и вампиров -- позволили мне понять, в каком чудесном иллюзорном мире я жила до сих пор. Всё изменилось, и я даже не знала, буду ли я когда-нибудь прежней. Сначала хладнокровное убийство больше сотни человек в пустом зале, собственная смерть, затем постоянное притворство, спасение жизней вампиров... Эти развороченные тела, оторванные конечности, жуткие раны, от которых обычный человек погиб бы... Крики боли, стоны раненых... А затем самое кошмарное -- то, как я резала живых людей, чтобы они истекали кровью...
   Судорожные всхлипывания, вырвавшиеся из моей груди, напугали меня саму. Даже голод и недосыпание уже не казались мне проблемой. Про непочтительное обращение с принцессой крови я вообще молчу. Теперь это кажется такой ерундой! Всё поблекло на фоне того, что я видела, и что мне приходилось делать. И с каждым днём во мне больше росла ненависть к вампирам. К их жестокости, пренебрежению. Каждый день я пыталась выяснить что-то о гримуаре Виктора, который мог бы принести нам победу, и только мысли об этом помогали мне не сломаться и не бросить всё. Желание воспользоваться порталом в камне у меня на шее становилось всё сильнее и сильнее, но я не могла просто взять и вернуться во дворец. Возможно, потому, что я теперь знала, на что способны вампиры во главе со своим повелителем, и просто не могла допустить, чтобы подобное продолжалось. Возможно, потому, что мне очень хотелось переиграть Адриана и не дать ему победить, потому что поражение Валенсии в войне я бы расценивала как своё собственное.
   Так вот в чем дело... Кажется, теперь я начинаю понимать. Эта война перестала быть для меня войной только Валенсии и Вереантера, она стала и моей собственной. Она задевала меня за живое, и лишь огромным усилием мне удавалось сохранять внешнее самообладание. О внутреннем речи не шло, внутри меня всё кипело и полыхало. Я не знаю, с кем конкретно я воевала -- со всем Вереантером и вампирами, или же только с Адрианом, которого я теперь воспринимала как своего самого главного врага. Я просто знаю, что не могу сдаться и сбежать домой. Больше не могу.
   Помнится, в прошлый раз, когда я так сбегала в лес, я думала о словах Агаты и о моей матери. Это было каких-то восемь или девять дней назад, но теперь мне казалось, будто с тех пор прошла целая жизнь.
   Не знаю, сколько времени я просидела так под дождём -- подавленная, измученная. Но, думаю, прошло довольно много времени. Когда слёзы иссякли, я поднялась на ноги и ещё некоторое время приводила себя в порядок. Заклинанием высушила и почистила платье, убрала с лица следы слез. Как же мне повезло, вдруг подумала я, что я от рождения такая бледная. Будь моя кожа чуть посмуглее, как у моих сестёр, мне никогда в жизни не удалось бы сойти за вампиршу и обвести врагов вокруг пальца. Впрочем, ещё рано судить о том, что мне удалось, а что -- нет. Я в любой момент могу разоблачить себя, так что лучше не подводить итоги раньше времени.
   Когда я подошла к ратуше, дождь уже прекратился. Моя обувь и подол юбки были испачканы в грязи, и у входа в здание я потратила ещё какое-то время, приводя заклинанием их в порядок. И почти сразу же поняла, что впервые за всё это время боги ко мне благосклонны -- я заметила в коридоре Адриана и Виктора, беседовавших между собой. Они оба увидели меня, заметили корзину с растениями и сразу же потеряли ко мне интерес. Как и раньше, никто из них не стал понижать голос, и я почти без проблем их слышала.
   -- В следующий раз я сам буду участвовать в штурме, -- решительно говорил Виктор. Чтобы смотреть в лицо своему повелителю, ему приходилось задирать лицо -- Адриан был выше его на голову. -- А не наблюдать за происходящим с городских стен. Тогда мы добьемся успеха гораздо быстрее.
   Архивампир склонил голову в знак согласия, а я про себя выругалась. Проклятье! Ормонд падет почти наверняка!
   -- Но у меня будет просьба, Ваше Величество, -- продолжил маг. Его лоб озабоченно нахмурился.
   -- Говори, -- кивнул Адриан. Без какой-либо величественности или надменности, которые он демонстрировал в общении с людьми или другими вампирами. Я сделала вывод, что мага он по меньшей мере уважает, раз так с ним общается.
   -- Мои труды... -- выдавил Виктор. -- Я не могу брать их с собой в бой, а оставлять просто так в лаборатории их не хочу.
   Губы короля скривились в лёгкой усмешке:
   -- И кому же они могут понадобиться, Виктор? Разве что мне?
   Маг ответил спокойно, без раболепства или оправдательных интонаций, хотя мне от улыбки архивампира стало не по себе:
   -- Нет, Ваше Величество. Но мне будет спокойнее, если дело всей моей жизни будет в сохранности.
   Я молча удивилась тому, что такой сильный маг не может использовать на гримуаре какую-нибудь мощную защиту, но затем сообразила, что Адриан -- гораздо более могущественный маг и, следовательно, сможет защитить бумаги Виктора ещё лучше.
   -- Хорошо, -- согласился наконец Адриан, -- надеюсь, Арлионовская Защита тебя устроит?
   Лицо Виктора дрогнуло, и он посмотрел на короля с недоверием и изумлением. Мне показалось, что он хотел о чем-то спросить, но вовремя спохватился и склонился в поклоне.
   -- Более чем, Ваше Величество, -- заверил он.
   Продолжения разговора я не слышала, поскольку завернула за угол и направилась к лазарету. Иначе моё долгое пребывание в коридоре выглядело бы слишком подозрительно. С одной стороны, мне стало легче на душе от того, что дело, кажется, наконец-то сдвинулось с мёртвой точки, а с другой... Стало ещё сложнее.
   Вампирш в лазарете моё появление не слишком заинтересовало. Нарцисса и её помощницы лишь взглянули в мою сторону и сразу вернулись к своим делам, в то время как местные знахарки даже голов не подняли, продолжая выполнять свою работу с лицами, полными тупого безразличия. Я в очередной раз поежилась, думая о том, какой участи избежала, и поставила корзину на пол. Сначала я занялась своими привычными обязанностями -- проверила состояние раненых, которыми занималась. Одному из них сменила повязку на бедре, другому использовала заживляющее заклинание на шее. Там была плохая рана -- колотая, почти перерубившая сонную артерию. Залечить такое за один раз невозможно, нужно использовать лечебные плетения постепенно. Третьему я приращивала оторванную руку и проверила процесс восстановления. Было приятно сознавать, что плетения Мариуса я запомнила верно -- они работали именно так, как и должны были в теории. Было ещё несколько раненых, которым нужна была именно моя, магическая, помощь. Разобравшись с ними где-то за полчаса, я вернулась к своей корзине и направилась с ней на кухню, к столу. Но там я не сразу приступила к работе, а сперва задумалась о подслушанном разговоре.
   Что такое Арлионовская Защита, я не знала. Мариус никогда не упоминал о ней, да и в его книгах я не видела ничего подобного. Подозреваю, что это что-то очень мощное, раз это под силу только архивампиру. Но у нас с Адрианом разные магические категории, и далеко не факт, что я смогу эту защиту снять. И то только в том счастливом случае, если мне удастся подобраться к гримуару. И что делать дальше? Я задумчиво высыпала травы из корзины на стол на кухне и начала их сортировать по кучкам. Виктор сказал, что сейчас гримуар находился в его лаборатории. Я не знаю точно, где эта лаборатория расположена, но, допустим, мне удастся это выяснить. Допустим, я даже смогу туда попасть. Но сейчас Виктор не оставляет свои труды без присмотра, и что-то мне подсказывает, что он не отдаст их мне, если я просто приду и попрошу его. Можно, конечно, устроить схватку с ним... Но вряд ли выйдет что-то хорошее. Во-первых, у него гораздо больше опыта в области магии, чем у меня; во-вторых, услышав шум, ему на помощь могут пробежать ещё Адриан и Дориан... Их всех я не одолею, но зато точно разоблачу себя. Не вариант.
   Значит, стоит дождаться, когда Адриан поместит книгу под эту защиту, и все вампиры отправятся на штурм Ормонда. Тогда вместо трёх сильных вампиров-магов мне будет противостоять только какая-то защита. Как у всякого заклинания, у неё должно быть слабое место, позволяющее нарушить структуру плетения. Когда структура будет нарушена, само плетение развеется за несколько секунд. Сложность в том, что у любого заклинания это слабое место ещё надо найти -- как подобрать отмычку к замку. Если подобрать неправильно, защита сработает. Не знаю, как конкретно, но, думаю, незадачливого воришку не ожидает ничего хорошего, раз подобную защиту может поставить только архивампир или архимаг.
   Значит, я должна выяснить, в чем суть этого плетения. Как я это сделаю, я уже знала; с этой частью плана не должно было возникнуть хлопот.
  
   ***
   Перед тем, как лечь спать в своём закутке, я сначала дождалась, пока Нарцисса с помощницами покинут лазарет. На ночное дежурство осталась одна из учениц знахарки, остальные же женщины вскоре тоже покинули лечебницу. Убедившись, что в ближайшее время меня никто не потревожит, некоторое время я сидела на краю кровати с закрытыми глазами и сосредоточенно думала: "Арлионовская защита... Я должна узнать об Арлионовской защите...". Промедитировав так минут десять, я забралась под одеяло и откинулась на подушку. Что ж, будем надеяться, что моя способность получать нужную информацию во сне сработает и на этот раз. Об этом, кстати, не знает ни одна живая душа, и я не знаю, чем вообще можно объяснить подобный феномен.
   Я не помнила, как я заснула, просто в какой-то момент внезапно обнаружила себя стоящей в незнакомой комнате. Она была просторной, с большими окнами. На дворе, однако, сейчас царила ночь, и свет исходил только от светильников, в большом количестве расставленных вдоль столов с алхимическим оборудованием. Здесь были химические колбы, реторты, пробирки, горелки, какие-то ещё ёмкости... В некоторых из них вовсю шли какие-то химические процессы -- жидкости в них кипели и булькали. Кроме меня, в лаборатории находился ещё один человек, целиком погруженный в работу. Держа в одной руке тетрадь с записями, сделанными от руки, другой он помешивал что-то стеклянной палочкой в реторте и с интересом к ней приглядывался. В какой-то момент он повернул голову в мою сторону, и я увидела, что это эльф, причём тёмный, -- острые уши и очень бледная кожа помогали легко его узнать. Длинные чёрные волосы были собраны в косу, а тёмные глаза не отрывались от раствора в колбе.
   Этого эльфа я узнала. То есть мне не было известно ни его имя, ни кто он такой, но уже не в первый раз я переносилась во сне именно к нему. Единственное, что я о нем знала, -- он очень сильный маг. Многие заклинания мне стали известны только благодаря ему; в частности, плетение, скрывавшее магический фон, которое я использовала на портале в адамантии. Разумеется, Мариус был не в курсе моей осведомленности. Ведь как я смогла бы ему объяснить, откуда мне известно это заклинание? Приснилось во сне?
   Как и раньше, эльф меня не заметил. Даже не просто не заметил -- он в упор меня не видел, как бы я не старалась привлечь его внимание. Я привыкла, что в этих снах я всегда являюсь лишь сторонним наблюдателем и не принимаю участия в событиях. Я могу лишь только смотреть и запоминать.
   Внезапно эльф поднял голову и прислушался к чему-то. Я не заметила ничего подозрительного, но он вдруг издевательски вздохнул, отложил тетрадь и решительно направился к двери. Я поспешила следом за ним.
   Эльф поднялся по лестнице и теперь размеренно шагал по длинному коридору. Его окутывала аура силы и уверенности в себе, он шёл вперёд, как король. На его лице не было никаких эмоций, кроме лёгкой скуки.
   Он направлялся к приоткрытой двери в конце коридора; я поняла это, когда до меня донеслось тихое подвывание оттуда. Эльф решительно толкнул дверь, и я торопливо зашла внутрь. В первую очередь я обратила внимание на источник звука -- это был молодой парнишка в углу комнаты, сидевший на полу и издававший жалобное поскуливанье. Его лицо и одежда были в брызгах крови, но сам он выглядел невредимым. Пол во всей комнате усеивали какие-то тряпки и мусор. Тогда я перевела взгляд на второго мужчину, который выглядел старше своего спутника. Он стоял на ногах, но был белее стены за его спиной. Впрочем, и стена тоже была забрызгана кровью, а у стола и вовсе красовалась огромная кровавая клякса от пола до потолка. Мужчина посмотрел на вошедшего эльфа с ужасом. Эльф же сперва взглянул на стол -- хотя он стоял у стены, на нем следов крови не было -- и на какие-то свёртки, лежавшие там, а затем усмехнулся.
   -- Драмт, -- задумчиво протянул он. -- Неужели ты скатился до простого воровства?
   Человек посерел, но ответил, стараясь сохранить остатки мужества:
   -- За твои изобретения хорошо заплатили.
   -- Видимо, твои друзья это оценили, -- хмыкнул эльф. -- Сколько вас было -- трое, четверо?
   -- Трое, -- выдавил вор.
   Почему трое? Их же здесь всего два! Я в ужасе прижала ладони ко рту. Так эти окровавленные тряпки на полу, брызги и пятна крови -- всё, что осталось от ещё одного вора?! Его что, просто-напросто разорвало на части, когда он попытался что-то украсть? Значит, на этих свертках на столе стояла такая мощная защита, подобным образом реагирующая на чужое прикосновение? Человек взорвался?! Был человек -- и больше нету?
   -- Что это за хрень? -- сквозь зубы спросил вор. -- Я ведь умею взламывать магические защиты, практически любые. Но с подобным я не сталкивался. Что это было?!
   -- Моё личное изобретение, -- охотно ответил эльф. Он неприятно улыбался, и от этой улыбки вся его привлекательность внезапно исчезла. -- Эту защиту и невозможно сломать -- в ней нет блоков. Она привязана ко мне и действует до тех пор, пока жив я. Понял?
   Вор не ответил, но его лицо утратило вообще какие бы то ни было краски. Он понял, что эльф не рассказал бы ему об этом, если бы собирался отпустить его живым. Эльф же уже открыто оскалился, а затем его глаза внезапно полыхнули багрянцем -- алые всполохи, которые были так хорошо мне знакомы, поскольку я множество раз видела их у собственного отражения в зеркале. Что произошло дальше, я не видела, поскольку мир вокруг потемнел, и я поняла, что сон заканчивается. Но прежде, чем проснуться, я успела услышать душераздирающий, полный нестерпимой боли крик умирающего вора.
  

Глава 8

   Я не знаю, чем можно было бы объяснить мою способность легко получать нужные мне знания. Она была со мной всю жизнь, сколько я себя помню. "Вещие" сны и мои глаза, которые становятся алыми, когда я испытываю какие-то сильные чувства. Со временем я научилась контролировать свои эмоции, и мне удалось не шокировать никого из моих родных и знакомых светящимся взглядом. Я же уже настолько привыкла как к краснеющим глазам, так и к своим необычным снам, что уже почти не считаю их странными. Хотя в детстве мне приходилось из-за них нелегко.
   Мне было лет шесть или семь, когда я впервые увидела свои багряные глаза в зеркале. Это было вечером, я возвращалась в свою комнату, получив очередную выволочку от леди Алины. После её унизительных замечаний моё лицо пылало, а по щекам струились слёзы. Задыхаясь от обиды, я бежала по пустому коридору. Миновав зеркало, я остановилась -- мне вдруг почудился какой-то красноватый отблеск. Я вернулась на пару шагов назад и испуганно взглянула на своё отражение. Глаза полыхали багряным пламенем, и они вкупе с моим перекошенным лицом смотрелись кошмарно. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем мне удалось унять сердцебиение и дрожащие руки, и с невероятным облегчением я увидела, как пламя гаснет, и мои глаза возвращают привычный зелёный цвет. Я стремглав помчалась в свою комнату.
   Я была так напугана произошедшим, что не могла и двух слов связать, и ничего не рассказала укладывавшей меня спать Агате. Та долго причитала над моим растрепанным, полубезумным видом и ушла к себе в итоге ещё нескоро. Я же очень долго не могла заснуть и всё ворочалась с боку на бок, и наконец решила, что завтра расскажу обо всем Мариусу. Он маг и наверняка знает, что со мной произошло, и сможет помочь.
   Той же ночью мне приснился первый сон. Я не говорю о тех мельтешащих, сменяющих друг друга картинках, которые снятся людям обычно, в том числе и мне. Нет, это был сон-видение.
   Я очутилась у высоких стен за пределами города. Здесь собралась огромная толпа, причём соотношение людей и эльфов в ней было примерно одинаковым. Они все стояли и молчали; не было ни шума, ни разговоров, ни криков. Просто мрачное, угрюмое собрание, и тишина приобретала всё более и более угрожающий оттенок.
   Подъехала крытая повозка, в которую была запряжена какая-то полудохлая кляча. Повозку сопровождал отряд солдат. Глаза присутствующих обратились к новоприбывшим. Повозка проехала мимо толпы, и люди провожали её пристальными, злобными взглядами. Процессия остановилась, и только теперь я заметила разрытую землю неподалёку. Из телеги вышли двое, и их сразу же окружили стражники -- высокую кудрявую светловолосую эльфийку с манерами и походкой королевы, лет тридцати на вид, и с ней -- молодого стройного эльфа с не менее надменным видом. Я бы дала ему не больше двадцати лет. Пленники смотрели на толпу презрительно, свысока, а она продолжала молчать, но выглядела откровенно враждебно. Раздавались одинокие оскорбительные выкрики, но в целом толпа не приходила в буйство. На моих глазах двух эльфов под конвоем провели к вырытому ходу, и они спустились под землю. Несколько солдат затем забросали вход землёй, и вскоре там осталась лишь ровная поверхность.
   Затем картина изменилась. Я находилась в крошечной комнате без окон и дверей, и единственным источником света была лампадка на столе. Пребывание здесь не причиняло мне никаких неудобств, чего нельзя было сказать об эльфах, скорчившихся на полу. Молодой эльф скрючился и царапал ногтями земляной пол, его лицо было искажено мукой. Эльфийка сидела, привалившись спиной к стене; она жадно хватала ртом воздух. Красивое аристократическое лицо сейчас покраснело, его свела судорога. Для шестилетней меня эта картина была настолько жуткой, противоестественной, что я оцепенела от ужаса и могла только молча наблюдать за мучениями эльфов.
   Они продлились ещё долго. Пламя лампадки дрожало все сильнее и сильнее от нехватки кислорода. Хрипы эльфов звучали все слабее и слабее, они постепенно совсем перестали двигаться. Наконец, когда задохнувшиеся окончательно затихли, я наконец-то проснулась.
   Я была вся покрыта ледяным потом. Некоторое время, сидя в кровати, я глубоко дышала ртом, пока не убедилась, что не задыхаюсь, что нахожусь во дворце, никто не запирал меня в подземной тюрьме. Мои руки тряслись, а зубы громко клацали друг о друга. Заснуть снова той ночью мне так и не удалось.
   Сон был настолько реалистичный и настолько жуткий, что весь следующий день прошёл для меня как в тумане. Я рассеянно отвечала на вопросы и никак не реагировала на слова мачехи. Я восприняла увиденное как некое предупреждение и никому ни о чем не рассказала. Мой язык словно присох к нёбу. Каким-то образом я поняла, что стоит молчать как о сне, так и о красных глазах. С того дня я начала заботиться о сохранении своей тайны и точно знала, что никто не должен о ней узнать. Я не могла объяснить почему. Просто знала. Со временем я узнала о таком виде смертной казни как погребение заживо. Мне стало известно, что люди в таких случаях погибают не от голода и жажды, а гораздо раньше от нехватки воздуха. Тогда я впервые поняла, чему именно я стала свидетелем, и ужас, охватывающий меня, стал ещё явственнее.
   Взрослея, я научилась пользоваться этими снами. Не зная природы этих снов, я относилась к ним как проявлениям моей интуиции. Периодически они снились мне сами, без предупреждения; периодически мне было нужно что-то узнать, и тогда моё сознание приходило мне на помощь, и сны являлись как по заказу. Я переносилась в разные места, видела разных людей, разные события, но почти всегда главными действующими лицами моих снов были эльфы с краснеющими глазами. Но кошмар о медленной казни двух эльфов снился мне достаточно часто -- в детстве он потряс меня своей жестокостью и никогда не позволял забыть о себе. Каждый раз, видя его, я понимала, что это сон, что это всё не по-настоящему, но ничего не могла поделать. Каждый раз я видела его как впервые и каждый раз просыпалась с криком ужаса.
   На следующий день я была очень задумчива и свои лазаретские обязанности выполняла машинально. Оказав помощь раненым, сменив повязки и обновив лечебные плетения, я отправилась на кухню варить Укрепляющий отвар. Кроме меня, здесь больше никого не было, и моя погруженность в себя никому не бросалась в глаза.
   Учитывая, что мои сны никогда меня не обманывали, можно предположить, что Арлионовская защита и защита, о которой говорил эльф в моём сне, -- суть одно и то же. Получается, взломать Арлионовскую защиту не получится -- я поежилась, вспомнив о разорванном на куски воре. Эльф сказал, что она строится не на блоках, а на привязке к жизни поставившего её мага. Взломать её извне не удастся; пока жив маг -- стоит и защита.
   В этот момент у меня дрогнула рука, в которой в тот момент была склянка с настоем мяты, который я должна была добавить в отвар. Настой плеснул через край, и пламя в очаге недовольно зашипело, когда в него попала жидкость. Я же обдумывала вывод, который внезапно пришёл мне в голову. Если Арлионовская защита действует, пока жив маг, значит, она перестаёт действовать, когда маг умирает, правильно? Следовательно, чтобы получить записи Виктора, которые будут находиться под этой защитой, мне придётся убить мага, который её поставил. Иными словами...архивампира?
   Честно говоря, это было не совсем то, на что я рассчитывала.
   Сняв котелок с огня, я поставила его на стол и, взяв черпак, начала разливать отвар по кувшинам. Мысленно в это время я ещё раз перебирала варианты. Их всего два: либо отправиться в лабораторию Виктора прямо сейчас, пока защита ещё не стоит, и устроить поединок с опытным магом, либо попытаться убить архивампира. Даже не знаю, какой из этих планов осуществить сложнее.
   Конечно, истинно бессмертных существ в нашем мире не существует. И архивампира убить в принципе возможно, хотя и невероятно трудно. Мариус вообще рассказывал мне о других расах и народах с точки зрения их магических и других способностей, отличавших нелюдей от людей. В частности он говорил и о вампирах, которых он, откровенно говоря, недолюбливал. Не знаю, с чем была связана его неприязнь, но архивампирам в своё время он посвятил целую лекцию. Что же мне о них известно? Они обладают совершенно невероятной способностью к регенерации -- легко исцеляются от самых страшных ран и, вдобавок, срок их жизни превышает самых сильных архимагов. Поэтому можно сразу отказаться от попыток отравить, утопить, задушить или заколоть ножом Адриана -- это не убьёт его, а лишь разозлит. К тому же я не знаю, как подобное можно было бы осуществить. Вариант с отрубанием головы я бы тоже не рассматривала. Можно, конечно, попробовать вызвать архивампира на поединок, но я сильно сомневалась, что он воспримет меня всерьез, а если и воспримет, то эта дуэль точно окажется последним, что я видела в этой жизни. Нет, надо предпринять что-то такое, что убило бы короля быстро и с первой попытки, поскольку победить я могу только хитростью, и в открытом противостоянии я ничего сделать не смогу. Если мое нападение окажется неудачным, и Адриан после него сразу же поднимется, то мне конец. Мариус рассказывал мне о скорости и силе архивампиров, так что Адриан просто сделает из меня фарш, не попортив прически... С магией тоже сложно -- у меня в арсенале нет смертельных плетений. Есть несколько разрушительных, вроде того же "Гнева Донера", но не уверена, что их разрушительность распростроняется на архивампиров; в противном случае их не считали бы практически бессмертными существами. А как ещё можно убить архивампира?
   Проведя ещё полдня в тяжёлых раздумьях, я поняла, что не способна сама решить поставленную задачу. Значит, мне придётся снова обратиться к моему подсознанию и надеяться, что мои сны помогут мне. Может, это неправильно -- так сильно полагаться на них, но в данной ситуации мне больше ничего не оставалось.
  
   ***
   Мои надежды оправдались. Сон не замедлил появиться, и уже на следующее утро я знала, что мне делать. Правда, для этого мне пришлось бы использовать очень сложные плетение и заклинание, но я решила, что справлюсь. Подслушав разговор Нарциссы с помощницами, я узнала, что штурм должен будет состояться через два дня. Это время я потратила на подготовку. Много времени ушло на то, чтобы научиться за несколько секунд создавать нужное плетение и правильно произносить заклинание. Затем я разведала, где находится кабинет Адриана и разработала несколько схем, по которым мне предстояло действовать. Так что впервые за всё то время, что я была в плену, ко мне вернулась уверенность в себе.
   Этот штурм прошёл для меня примерно так же, как и предыдущий. Весь день я провела в лазарете, оказывая помощь раненым и выполняя поручения Нарциссы. Мне было известно, что сегодня в битве участвовал Виктор, и это позволяло мне надеяться, что гримуар сейчас находится в кабинете Адриана. Где был сам архивампир, мне было неизвестно, но я не переживала. Выполнение плана я назначила на вечер.
   Во второй половине дня, ближе к вечеру, мне стало известно, что Ормонд пал. В тот момент я едва сдержалась, чтобы не выронить поднос со стаканами с Укрепляющим отваром, которые я разносила по раненым. Конечно, подобный поворот событий был вполне ожидаем, но всё равно это было очень тяжело. Моя ненависть к Адриану и вампирам вспыхнула с новой силой, и успокоиться мне удалось не сразу. Спокойно, спокойно. Ты должна действовать обдуманно, с трезвой головой. Злость не доводила никого до добра.
   Постепенно постоянный приток раненых ослаб. На улице уже стемнело, время близилось к ночи. Мы заканчивали свои дела в лазарете. Ещё через час вампирши ушли спать, а я занялась раненым, которого принесли сюда буквально только что. Кинжал засел глубоко в его животе и наверняка повредил внутренние органы. Я выдернула оружие и начала нашептывать исцеляющее заклинание. Дверь за моей спиной громко хлопнула, и раздались решительные быстрые шаги, стихнувшие прямо за мной. Я не видела подошедшего, но вампир, которого я лечила, внезапно перестал стонать и даже попытался сесть.
   -- Дрейк, где Оффали? -- резко спросил голос, в котором я узнала Адриана. Ну наконец-то!
   -- Ушёл, -- с трудом ответил вампир. Я едва удержалась, чтобы не прикрыть от облегчения глаза. -- Я столкнулся с ним в арсенале. Хотел захватить живьем. Он ударил меня кинжалом, а сам скрылся, -- и вампир кивнул на оружие, которое я отложила на соседний стол. -- Простите, Ваше Величество.
   Адриан коротко выругался. Лицо Дрейка побледнело, но затем я использовала на нем снотворное плетение, и глаза вампира закрылись. Адриан же словно ничего не заметил. Он отошёл к окну и теперь смотрел на улицу, но сам пребывал глубоко в своих мыслях. На меня он не обращал внимания, и сейчас я впервые могла рассмотреть его. На вид ему было лет тридцать, как и большинству вампиров, преодолевших этот порог. Он выглядел слегка уставшим, но, тем не менее, его взгляд оставался холодным, острым, сосредоточенным и не вязался с молодым лицом. А он наверняка пользуется успехом у женщин, вдруг подумала я и сама удивилась, что меня посетила подобная мысль. Тем не менее правильные черты лица, стройная атлетическая фигура, величественность и уверенность в себе наверняка кажутся притягательными многим дамам. Длинные чёрные волосы вампира были собраны в хвост и оставляли открытым бледное лицо, которое сейчас не портило выражение надменности и презрения, и потому неожиданно показалось мне довольно привлекательным. Я сердито тряхнула головой. Что за дурацкие мысли?
   Я быстро убедилась, что в лазарете сейчас мы находились вдвоём -- все раненые спали -- и отошла к столу, где стояло несколько стаканов с Укрепляющим отваром. На то, чтобы создать нужное плетение, у меня ушло пять секунд, и я отправила его в стаканы с настойкой. Затем я подхватила поднос со стаканами и направилась на кухню мимо архивампира, специально пройдя близко от него. Маневр сработал -- Адриан обернулся и только сейчас заметил меня.
   -- Что это у тебя? -- он кивнул на стаканы.
   -- Укрепляющий отвар, -- равнодушно ответила я. -- Восстанавливает силы.
   Он взял стакан и отпил. Я же отставила поднос на другой стол и начала произносить заклинание, бездумно перебирая стаканы. Архивампир не заподозрил ничего странного -- во-первых, он уже привык, что пленная магичка постоянно бормочет заклинания себе под нос, и не прислушивался, а во-вторых, ему и в голову не могло прийти, что я способна причинить ему вред. "Кара Снотры" исключала подобную возможность. Моя сила медленно развернулась, и я почувствовала, что моя магия начала действовать. Это придало мне сил, наполнило сердце мстительный радостью, и, поймав своё отражение в медном подносе, я увидела, что мои глаза снова стали красными.
   -- Impero tu, nunc sanguem subsisto, cor retardaro, vitam capio! Impero tu, nunc sanguem subsisto, cor retardaro, vitam capio!
   За моей спиной раздался звон разбившегося стекла. Я упорно читала дальше, а затем услышала злое шипение за своей спиной:
   -- Как... ты...
   Не думая ни о чем, я обернулась. Адриан Вереантерский схватился обеими руками за край стола, стараясь удержаться на ногах; его лицо осунулось и посерело, под кожей проступили вены. Заклинание Иссушения действовало именно так, как я видела во сне -- из выпитой жидкости плетение перенеслось в кровеносные сосуды, добралось до сердца и теперь останавливало его работу. Кровь переставала течь по венам и артериям, кислород переставал поступать в органы, и организм умирал. Это происходило достаточно медленно, чтобы не стать быстрой смертью, но в то же время достаточно быстро, чтобы не успеть это заклинание побороть. Идеальный вариант, чтобы справиться с архивампиром. И экспериментальный -- вообще-то, это заклинание используется весьма часто, для осушения болот и прочих мест с повышенной влажностью почвы. Применить это плетение к живому существу до меня пока никто не додумался.
   Я ожидала, что, увидев мои алые глаза, Адриан хотя бы растеряется. Пару секунд он изумленно смотрел на меня, словно не веря своим глазам, а затем его лицо внезапно исказилось от жгучей ненависти.
   -- Этари! -- выплюнул он странное слово, и оно прозвучало ругательством. Архивампир рванулся ко мне с явным намерением убить, но силы оставили его, и он упал на пол. Я не поняла, о чем шла речь, но Адриан больше ничего не сказал. Через какое-то время он растянулся на полу и больше не двигался. Внешне он выглядел так, словно его мумифицировали -- кожа была серого цвета и напоминала пергамент. Архивампир был мёртв. Теперь мы квиты.
   Убедившись в этом, я торопливо подобрала юбки и направилась к выходу из лазарета. Похоже, сегодня боги были на моей стороне -- я беспрепятственно поднялась на второй этаж и зашла в кабинет короля Вереантера. Некоторое время я потратила на то, чтобы понять, где хранятся важные документы. Они лежали в шкафу у письменного стола. Покопавшись в бумагах, я нашла то, что искала -- толстую рукописную книгу. Перелистнув несколько страниц, я убедилась, что это и в самом деле труды Виктора.
   В коридоре послышались шаги. Я торопливо перехватила поудобнее книгу и вытащила из шкафа ещё какую-то папку. Я схватила её наугад, из кучи таких же. В дверь постучали. Я сдернула с шеи заветный камешек и пробормотала активирующее заклинание. Прямо посреди кабинета открылся портал -- полыхающая белым пламенем воронка. Дверь распахнулась, и на пороге я увидела Виктора. Секунду он изумленно таращился на меня, а затем заметил заветную книгу в моих руках.
   -- Ах, ты...!
   Он рванулся ко мне, но я, не теряя времени, шагнула в портал. Мир вокруг меня вспыхнул ярко-белым огнём, а затем и кабинет, и Виктор пропали.
  

Глава 9

   Когда пламя вокруг меня погасло, я обнаружила, что стою в галерее с высокими потолками и картинами на стенах. Я глубоко вздохнула и устало прислонилась к стене, узнав на портретах моих далёких предков. Всё правильно, я перенеслась во дворец в Дионе. Должно быть, Виктор был так сильно ошарашен увиденным в кабинете, что даже не попытался никак меня остановить. А ведь он вполне мог швырнуть в меня каким-нибудь смертоносным плетением, и не факт, что я смогла бы от него увернуться. Что ж, вампирам теперь придётся пересмотреть свои взгляды на жизнь и перестать быть настолько самоуверенными. Мои губы растянулись в злорадной улыбке, когда я подумала о том, какой переполох сейчас творится в Ленстере. Архивампир очнется через какое-то время; я не тешила себя надеждами, что мне удалось убить его по-настоящему. Но его авторитет всё равно будет подорван -- его удалось провести никому не известной магичке! И не только его -- эта магичка похитила гримуар прямо из-под носа архимага!
   -- Вы кто? Что вы здесь делаете?
   Резкий окрик заставил меня открыть глаза. Повернув голову, я увидела Рэндалла -- нашего мажордома лет пятидесяти, смотревшего на меня подозрительно и недружелюбно. Не тратя времени на слова, я сдернула свободной рукой с головы надоевший мне хуже горькой редьки чепец, одновременно прошептав друг за другом заклинания противодействия. Кожу словно закололо иголочками и, взглянув на свои руки, я увидела, что кожа снова стала гладкой и ухоженной. Я наконец-то избавилась от внешности дурнушки и вернула себе свой настоящий облик. Рэндалл заметно вздрогнул, а затем склонился в почтительном поклоне:
   -- С возвращением, Ваше Высочество.
   Я кивнула. Было приятно снова почувствовать себя особой королевской крови после двух недель тяжёлой работы и приказов. Не теряя больше времени и надеясь, что во дворце ещё не все легли спать, я спросила:
   -- Где мой отец и Мариус?
   -- В Малом Совещательном Зале, Ваше Высочество. Там же и советники, и министры.
   Я стремительно зашагала по коридору, на ходу стаскивая с себя передник, покрытый пятнами засохшей крови. На мне осталось мешковатое платье неопределенного тёмного цвета, которое я мечтала наконец-то с себя снять. Ещё я с тоской подумала о моменте, когда наконец-то смогу попасть в свою комнату и нормально вымыться. А ещё поесть и выспаться... Но я понимала, что осуществить свои желания мне удастся ещё нескоро, поскольку мне предстояло подробно рассказать о том, как я получила гримуар, о том, что видела в Ленстере...
   На подходе к Залу Совещаний Рэндалл, следовавший за мной, сделал попытку обогнать меня и объявить о моём приходе, как полагается, но я не дала ему такого шанса и распахнула двери сама. В просторном помещении царил полумрак -- горела лишь часть светильников, и круг света охватывал только большой стол, за которым сидело около восьми человек. При моём появлении они все замолчали, и пару секунд царила тишина, вызванная моим бесцеремонным вторжением. Я же, не обращая ни на кого внимания, прошла вперёд и остановилась перед человеком во главе стола. Король Дарий II. Мой отец. Кажется, несколько секунд у него ушло на то, чтобы узнать меня, а затем маска правителя вдруг покинула его лицо, и там отразились человеческие чувства -- радость, смешанная с беспокойством. Он даже прикрыл глаза от облегчения.
   -- Корделия... -- выдохнул он.
   Присутствие советников помешало ему вскочить на ноги и обнять меня, но мне было достаточно и того, что он просто беспокоился за меня. Я сделала реверанс и молча положила перед ним на стол книгу и папку с бумагами. Взгляды всех присутствующих немедленно переключились на них. Я же осмотрела всех, кто был на совете. По правую руку от отца сидел довольно улыбающийся Мариус. Напротив него -- мой младший брат Стефан, наследник трона, который без особого интереса посмотрел на меня, а затем с любопытством -- на документы. Затем были лорд ван Тьерри, лорд ван Никлаус, лорд ван Мартлин и... Я удивлённо распахнула глаза, узнав в сидящих за столом маршала Оффали и лорда ван Ларса. Они оба выглядели уставшими, потрепанными, но живыми и невредимыми.
   -- У маршала был амулет для связи со мной, -- пояснил Мариус, заметивший мою растерянность. -- Нам известно о том, что произошло в Ормонде. Когда маршал рассказал, что город пал, я открыл ему портал, чтобы они вместе с лордом попали в Дион.
   Лицо Оффали скривилось, как если бы он надкусил лимон -- мысль о том, что ему пришлось бежать, явно злила и одновременно причиняла ему боль.
   -- А что с Линнаром? -- я вспомнила коменданта крепости, который с такой надеждой спрашивал меня, смогу ли я остановить эту войну.
   -- Погиб, -- угрюмо ответил мне ван Ларс.
   Я не позволила своим эмоциям отразиться на лице, но эти слова причинили мне боль. Тот человек понадеялся на меня, а в результате я не смогла спасти ни его самого, ни вверенный ему город...
   -- Что произошло с тобой? -- спросил меня отец и кивком указал на книгу. -- Это ведь то, о чем я думаю?
   -- Да, -- подтвердила я. -- Это точно труды Виктора. Здесь должно быть то, что нам нужно.
   Лорды зашептались между собой. В глазах ван Ларса появилась надежда, Оффали откинулся на спинку стула, охваченный предвкушением победы. Мариус посмотрел на книгу с неожиданно вспыхнувшей алчностью в глазах, а затем перевёл взгляд на короля. Дарий кивнул ему, архимаг торопливо придвинул гримуар к себе и углубился в изучение написанного.
   -- А что в этой папке, мне неизвестно, -- добавила я. -- Там было много документов, я схватила первую попавшуюся.
   Теперь интерес зажегся в глазах ван Ларса, и советник по вопросам обороны с разрешения короля придвинул бумаги к себе. Отец же снова повернулся ко мне.
   -- Были трудности? -- спокойно спросил он. Он выглядел утомленным, похудевшим, но сейчас на его лице появилось воодушевление. Мой план сработал, заклинание управления нежитью было у нас, и это могло целиком поменять ход войны. Я же решила не распространяться о том, как я проводила время в Ленстере, и уклончиво ответила:
   -- Небольшие. Вполне преодолимые.
   -- У тебя изменилась сторона, -- не поднимая головы, изрёк Мариус. -- Ты теперь тёмный маг. Ты это называешь небольшой трудностью?
   Вообще-то я имела в виду собственную смерть, спасение жизней вампиров, истекающих кровью людей и убийство архивампира... Но кого волнуют такие мелочи? К тому же, Мариус в чем-то прав -- смена стороны может стать для мага суровым испытанием.
   -- Да, -- твёрдо сказала я и приготовилась отвечать на настойчивые вопросы архимага -- а по части дотошности и умения выбивать из людей нужную информацию он мог дать сто очков вперёд любому дознавателю -- но вместо этого Мариус вдруг вскричал, разом растеряв всю свою степенность и значительность:
   -- Есть! Нашёл! То, что нужно!
   К нему немедленно придвинулись все присутствующие в комнате, включая моего отца и маршала. Даже я, не удержавшись, сделала шаг вперёд. Должна же я знать, ради чего рисковала жизнью!
   -- Вот оно, это плетение -- оно позволяет подчинить себе до тысячи умертвий за раз! -- В невероятном волнении продолжил архимаг. -- У вампиров не будет шанса, их армия просто будет вынуждена подчиниться нам! У Дориана не будет шансов нам противостоять!
   Отец, его министры и советники -- короче говоря, все первые лица нашего государства, -- радостно зашумели; послышались восторженные восклицания и вздохи облегчения. Я же неожиданно вспомнила о ещё одном обстоятельстве, о котором остальные вполне могли не знать:
   -- Есть ещё кое-что, -- на фоне общего ликования мой голос звучал очень мрачно, и всеобщее внимание вернулось обратно ко мне. -- В Ленстере сейчас не только Дориан и Виктор. Там ещё находится их правитель, Адриан Вереантерский. Вам, учитель, придётся противостоять и ему тоже.
   В зале Совещаний стало тихо. Отец и Мариус молча смотрели на меня с одинаково недоуменными лицами, советники же просто боялись издать хоть звук. Даже ван Ларс оторвался от документов и теперь хмуро смотрел на короля. Но, пожалуй, один лишь Мариус из них всех мог по-настоящему оценить истинное значение моих слов. Архимаг прекрасно понимал, какой мощью обладает архивампир, и понимал, с какой силой ему предстоит столкнуться. У меня же перед глазами до сих пор стояло воспоминание, как правитель Вереантера воскресил из мертвых и зомбировал толпу людей, и я знала, что это был далеко не предел его возможностей.
   -- Ты украла гримуар и военные документы прямо из-под носа архивампира? -- очень тихим голосом спросил Мариус. В нем не было восхищения, только отчужденность и, как мне показалось, угроза. Но меня после всего случившегося этим было уже не напугать, и я только кивнула.
   Мариус погрузился в свои думы. Отец посмотрел на него с тревогой и надеждой.
   -- Но ты же сможешь подчинить неживых? Адриан не может стать совсем уж неразрешимой проблемой?
   Какое-то время архимаг молчал. Никто не смел прервать его размышления, даже отец застыл на своём месте.
   -- Пожалуй, смогу, -- наконец сказал придворный маг. -- Не хотелось бы, конечно, связываться с архивампиром лично, но здесь уже никуда не денешься... -- его взгляд снова стал прямым и сосредоточенным. Взглянув на меня, Мариус обратился к отцу. -- Ваше Величество, старшей принцессе лучше покинуть Дион. Если бы она обманула одного только Виктора -- это полбеды. Но Ваша дочь бросила вызов их архивампиру, а подобное не прощают. Если Вы позволите, я открою ей портал в Бларни. Там принцесса будет в большей безопасности.
   -- А вы не преувеличиваете? -- уточнила я. Слишком уж серьёзным и мрачным выглядел архимаг, и меня это удивило. Таким я его не видела никогда.
   -- Нет. Боюсь, это ты не понимаешь, с кем связалась.
   -- И вы думаете, что он может подослать ко мне убийц? -- не сумев скрыть скепсис, осведомилась я. -- Сюда, в королевский дворец? В столицу Валенсии?
   Это казалось абсурдным. Вампиры не могут явиться сюда, только если через портал. Для создания портала нужно огромное количество энергии. В нашем дворце есть источник энергии, который использует обычно Мариус, но этот источник находится целиком под его контролем.
   -- Нет, Корделия, -- жёстко ответил Мариус. -- Создать портал для архивампира не проблема. Но Адриан подошлет к тебе не убийц, а похитителей, чтобы они доставили тебя к нему живой. То, что сделала ты -- обвела архивампира вокруг пальца -- не прощают. И уже он сам решит твою дальнейшую участь, и она будет назиданием для остальных.
   Надо же, какие эти архивампиры обидчивые. Интересно, а что Адриан со мной сделает за то, что убила его?
   Тем не менее я не стала задавать этот вопрос вслух, а вместо этого решила уточнить:
   -- Но ведь я была в маскировке. Никто не знал, что я принцесса.
   -- Это неважно. В ближайшее время они всё равно узнают об этом.
   Отец решительно поднялся со своего места. Вместе с ним встали и все остальные.
   -- Тогда решено, -- твёрдо заявил король. -- Корделия, ты сегодня же отправишься в Бларни, к мачехе и сестрам. Мы же начинаем переброску войск на север, к Ормонду.
  
   ***
   Я только успела ненадолго забежать в свою комнату и побросать кое-какие вещи в дорожную сумку. Их было совсем немного -- в нашей летней резиденции у меня было достаточно платьев, чтобы не перевозить их с места на место. В тот момент я не чувствовала страха или беспокойства из-за слов Мариуса. Мне не очень верилось, что Адриан действительно мог прислать вампиров в Дион только для того, чтобы добраться до меня. Зачем я ему нужна? Мы на войне, и Адриану стоит думать об угрозе, которую Валенсия теперь представляет для него. Здесь уже нельзя отвлекаться на личную месть какой-то магичке, а надо спасать своё государство.
   Мариус открыл мне портал. Во дворце, несмотря на поздний час, снова закипела жизнь -- срочно отдавались приказы, согласовывались действия, начались сборы в поход... Но архимаг смог уделить мне минутку. Создание стационарного портала во дворце отняло у него меньше сил, чем переносного портала, который был запечатан в адамантий. Во дворце был источник силы, чья энергия компенсировала затраты Мариуса. Мы успели едва перекинуться парой слов вне кабинета, как я перенеслась уже в Бларни.
   И вновь очутилась посреди пустого коридора. Только что вокруг кипела деятельность, и вдруг вновь воцарилась тишина. Поправив сумку на плече, я быстро сориентировалась, куда именно я перенеслась, и пошла в направлении своей комнаты. Когда я уже вошла в крыло с королевскими покоями, одна из дверей вдруг открылась, и оттуда вышли две женщины. Одна из них, высокая, костлявая, с острым лицом, заметила меня первая и даже приостановилась ненадолго. Это была леди Риана, одна из мачехиных фрейлин. Её спутница тоже заметила меня, но не остановилась, а проплыла по коридору в мою сторону. На ней было роскошное платье, несмотря на поздний час, а голову венчала диадема с сапфирами, выгодно смотревшаяся с ее золотистыми волосами. Дорогие украшения лишь подчеркивали её потрясающую красоту. Женщина смотрела на меня снизу вверх -- я была заметно выше её -- но таким взглядом, что я сразу ощутила себя маленькой и ничтожной. Машинально я сделала реверанс.
   -- Добрый вечер, Корделия. Мне не сообщили о твоём приезде.
   -- Мариус открыл мне портал из Диона прямо сюда, леди Алина. Это произошло буквально только что.
   -- Раз это произошло в такой спешке, полагаю, твоя поездка увенчалась успехом. Каковы теперь планы короля?
   -- У меня не было возможности узнать о них, мадам. -- Мои лицевые мышцы буквально свело в попытке выглядеть вежливой и спокойной. -- Но уверена, что отец сообщит вам о них... если вы его спросите.
   Моя заминка не прошла незамеченной. Выражение лица королевы не изменилось, но её глаза заледенели. Медленным взглядом она осмотрела меня с головы до ног, отмечая всё -- и моё дешевое платье, и растрепанные волосы, и стоптанные башмаки.
   -- Разумеется. Уже поздно, так что я желаю тебе доброй ночи. Надеюсь, завтра ты будешь выглядеть более приемлемо. Принцесса не должна выглядеть армейской прачкой.
   -- Конечно, леди Алина.
   Она величественно кивнула и удалилась. Риана поспешила следом за ней.
   Я вошла в свою комнату и нарочито медленно закрыла за собой дверь и заперла её, стараясь держать себя в руках и не разнести всё вокруг в бесконтрольной злости. Армейская прачка! Я две недели провела в вампирском лазарете, видела столько крови, смерти, боли, сколько ей даже не снилось! Я впервые в жизни кого-то убила, мне самой пронзили сердце мечом! На моих глазах бывшие люди превращались в равнодушных марионеток! А она после этого может говорить, что я неподобающее одета?!
   В мою комнату постучалась служанка, но я отправила её прочь. Заклинанием я сама наполнила ванну горячей водой, затем скинула с себя ненавистную вампирскую одежду и немедленно сожгла её. В ванной я провела не меньше часа, яростно оттирая себя губкой. Кожа уже давным-давно стала чистой, но я всё продолжала тереть, пытаясь уничтожить видимые лишь мне пятна крови. Такими же резкими движениями я вымыла голову. Всё в порядке, всё хорошо. Всё позади. Я дома, здесь мне ничто не угрожает. Завтра мне не надо будет работать в лазарете, а можно будет пойти погулять, почитать, попрактиковаться в магии... Не надо больше изображать безмозглую вампиршу, можно будет выспаться, наесться досыта... Да чем угодно можно будет заняться! Я теперь свободна!
   Ветершись полотенцем, я надела ночную сорочку и обнаружила, что она висит на мне мешком. Кажется, благодаря двум неделям вынужденной голодовки я похудела. Вздохнув, я подошла к зеркалу в полный рост, висевшему на стене. В нем не отразилось ничего кошмарного. Я не была похожа на живой скелет, и кости не выпирали из-под кожи. Задрав рубашку, я снова убедилась, что на мне не осталось и шрама от меча Дориана. Кожа была бледной, гладкой и ухоженной, иными словами, королевской. Темная копна мокрых вьющихся волос снова спускалась до середины спины, зубы снова стали белыми и ровными. Лицо было изможденным, под глазами залегли тени. Но что-то изменилось, что-то в моём лице. Глаза не смотрели больше холодно и высокомерно, нет, теперь в них были затаенные боль и ярость. Боль от потери Ормонда, боль от собственной беспомощности и ярость на всё то, что вампиры сделали со мной, что они заставляли меня делать. Моё отражение словно стало старше, я больше не видела в зеркале самодовольную, обиженную на несправедливую мачеху принцессу. Я видела лишь усталую молодую женщину, которой пришлось пережить тяжелые события за очень короткий срок. И эта перемена пугала меня.
   Я думала, что усталость последних дней даст о себе знать, и я засну сразу же, как только коснусь головой подушки. Но этого не произошло. Сказывались напряжение, резкая перемена обстановки, все события прошедших дней. Душевная опустошенность накатила внезапно, меня затрясло от переполняющих эмоций, и в результате я прорыдала ещё несколько часов.
  

Глава 10

   Размеренный, неторопливый образ жизни следующих трёх недель действовал на меня исцеляюще. Я много спала, гуляла и, по сути, совсем ничего не делала. Наша летняя резиденция в Бларни представляла собой небольшой замок на берегу озера, вокруг которого был разбит великолепный парк. В тёплое время года весь двор переезжал сюда следом за королевской семьёй, но на зиму замок словно вымирал. Сейчас из-за войны в Бларни жили в основном семьи государственных деятелей -- их жены и дочери, последовавшие сюда за королевой -- в то время как мужская половина нашей аристократии в большинстве своём оставалась в Дионе. Этим летом в Бларни не было ни балов, ни званых вечеров, ни фейерверков, ни других увеселительных мероприятий; лично меня это нисколько не огорчало. После возвращения из Ормонда я ещё больше отдалилась от своих родных. С постели я вставала, когда королева с дочерьми уже заканчивали завтракать, и почти всё время я проводила в парке. Там я находила какой-нибудь уединённый уголок и часами бродила там. Часто я ловила себя на том, что подолгу стою на одном месте, погруженная в свои мысли, тяжелые и болезненные. Но всё равно мне становилось лучше. Ушёл постоянный страх разоблачения, нервы постепенно успокаивались, и я больше не видела в каждом встречном врага. К обеду я возвращалась в замок, но почти всё время я проводила там, где не могла бы столкнуться с леди Алиной, Надей или Фредерикой. Я не хотела никого из них видеть, и впервые в жизни мне было всё равно, что подумает об этом мачеха. Соответствует это правилам приличия или нет -- какая разница? Так что были дни, когда я не перебрасывалась с родственниками и парой слов, и меня это полностью устраивало.
   Пару раз я выбиралась в город. Это не означало, что я садилась в карету и в сопровождении пары фрейлин и вооруженного отряда стражи каталась по улицам Бларни, останавливаясь у одежных и ювелирных лавок. Нет, в своей комнате я переодевалась в платье из грубой ткани, старые башмаки, а сверху накидывала шерстяной плащ с капюшоном. Затем я несколькими заклинаниями меняла свою внешность, брала корзину для вида и беспрепятственно покидала замок. Выглядела я как обычная служанка, отправившаяся на рынок за продуктами. Свой наряд я покупала лично в дешевых лавках готового платья, и придраться к моему облику было невозможно. Подобное я проделывала не в первый раз, уже несколько лет я так сбегала из замка, когда уставала от мачехи, сестер, фрейлин и так далее. Покинув дворец, я гуляла по площадям и улицам, радуясь возможности отдохнуть от всех этих высокомерных придворных лиц. Я не привлекала к себе лишнего внимания и не боялась грабителей -- со своей магией я чувствовала себя в безопасности.
   У меня оставалось одно очень важное дело, и на следующее утро после моего возвращения я им занялась. Встав с кровати и покопавшись в шкафу с одеждой, я убедилась, что все мои платья мне теперь велики, и позвала служанку. Пока та быстро перешивала одно из них, я расчесывала перед зеркалом спутанную гриву своих волос, одновременно расспрашивая служанку о жизни в летней резиденции. Между делом горничная сообщила, что Агата сейчас тоже находится здесь. После этого ей пришлось ускорить работу, поскольку я заторопилась поговорить с няней.
   В комнату Агаты я влетела пятнадцать минут спустя. Пожилая женщина в шали, несмотря на тёплый летний день, сидела в кресле и что-то вязала. При моём появлении её морщинистое лицо расплылось в счастливой улыбке. Отложив вязание в сторону, она поднялась на ноги, и я порывисто обняла её.
   -- Девочка моя, наконец-то ты дома, -- прошептала она, и, когда я отстранилась, то увидела на её лице слёзы.
   -- Неужели ты думала, что будет как-то иначе? -- как можно легкомысленнее спросила я, часто моргая, чтобы не разреветься самой.
   Она насупилась и ворчливо поинтересовалась:
   -- А не слишком ли ты самонадеянна, моя принцесса?
   Агата была единственная, кто мог разговаривать со мной в таком тоне, и я воспринимала это как нечто, само собой разумеющееся. Сейчас, глядя на неё, я чувствовала, как трескается сковывающая меня ледяная корка, как тепло снова возвращается ко мне. Хотя бы один человек в этом мире беспокоился обо мне, хоть кому-то я была нужна!
   Как я и полагала, Агата не стала расспрашивать меня обо всем подробно, а лишь серьёзно спросила:
   -- Тебе удалось выполнить то, что ты должна была сделать?
   -- Да, -- подтвердила я.
   Пару секунд она пристально вглядывалась в моё лицо. Не знаю, что она там прочла, но она не стала сыпать множеством вопросов. Но тревога в её голосе заметно усилилась:
   -- С тобой всё будет в порядке?
   Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось самой ненадолго задуматься.
   -- Думаю, да, -- наконец сказала я.
   Она улыбнулась. Я же без дальнейшего перехода прямо спросила:
   -- Агата, кто была моя мать? Почему она приказала убить меня?
   Агата заметно вздрогнула. Я скрестила руки на груди, показывая, что без ответов отсюда не уйду. Но мой решительный вид на няню особого впечатления не произвёл, и она после паузы лишь покачала головой:
   -- Не могу сказать.
   -- Почему? -- сердито спросила я. -- Тебе не кажется, что я имею право знать?
   -- Имеешь, -- согласилась она. На моих глазах спокойствие снова вернулось к ней. Неторопливым движением Агата поправила на плечах шаль и твёрдо встретила мой взгляд. -- Но я связана клятвой о неразглашении. Магической клятвой. Я физически ничего не могу тебе сказать. Извини.
   -- Но хоть что-то ты сообщить можешь? -- не сдавалась я. -- Хоть какую-то мелочь... Или намёк... Что угодно!
   Некоторое время Агата размышляла. Я видела, что она действительно хочет помочь, я читала это в её эмоциях. К моему глубокому разочарованию, после долгого молчания няня глубоко вздохнула. Поняв, что от неё я ничего не добьюсь, я уже хотела выйти, как до меня донёсся голос Агаты:
   -- Могу сказать тебе только одно. -- Я остановилась и с жадным вниманием посмотрела на неё. -- Ты родилась не в Валенсии. -- Я нахмурилась, а она продолжила. -- Я привезла тебя сюда из Лорена.
   Название места показалось мне знакомым, и довольно быстро я сообразила, откуда оно мне известно.
   -- Но ведь Лорен -- столица Селендрии, -- слегка недоуменно сказала я. -- Это государство тёмных эльфов...
   Агата ничего не сказала, и только тут до меня дошло.
   -- Моя мать была эльфийкой? Да?
   Агата мрачно повернулась ко мне спиной и отправилась к своему креслу и корзине с рукоделием, но я уже и так поняла ответ и теперь пыталась осознать услышанное. Потом подбежала к зеркалу, висевшему на стене у шкафа с одеждой. С особым вниманием я осмотрела свои уши и даже подергала за них.
   -- Но ведь я выгляжу, как человек! У меня неострые уши, и...
   Я запнулась. Типичные черты внешности тёмных эльфов были мне известны -- заостренные уши, высокий рост как у мужчин, так и у женщин, бледная кожа, врожденная худоба, которую не победят чревоугодие и лень... Да за исключением ушей я как раз похожа на них! Всем похожа!
   -- Эльфийские полукровки не могут выглядеть наполовину человеком и наполовину -- эльфом, -- тихо сказала Агата, словно подслушав мои мысли. -- Полукровке всегда достается внешность либо человека, либо эльфа, и поэтому их невсегда легко отличить от чистокровных. Ты выглядишь, как человек, Корделия, это у тебя от твоего отца. Но внешность тебе досталась от твоей матери.
   Я оторвалась от зеркала.
   -- Да? -- шепотом спросила я. -- Ты можешь об этом сказать?
   -- Да. На это моя клятва не распространяется. Я не могу ничего сказать о ней самой, о её жизни или о её семье в Лорене, но могу сказать о тебе. Вы с ней просто на одно лицо. -- Агата вздохнула. -- Думаю, именно поэтому твоя мачеха тебя недолюбливает.
   -- Что? -- вскинулась я. -- Причём тут леди Алина?
   -- При том, что около двадцати пяти лет назад они с твоей матерью соперничали за сердце Дария. -- её слова прозвучали резковато, и, поняв это, Агата чуть смягчилась. -- Он выбрал твою мать, и Алина Виардо этого ей не простила. Потом твоя мать сбежала, разбив ему сердце, и твоя мачеха поняла, что Вёр даёт ей второй шанс. В результате Алина стала королевой. Но, полагаю, она боится, что король до сих пор вспоминает свою предыдущую возлюбленную. Этого трудно избежать, если учесть, как сильно её дочь похожа на неё. Ты служишь своей мачехе живым напоминанием того, как ей когда-то пренебрегли, и поэтому вызываешь у неё столь сильную неприязнь.
   Я молчала, будучи не в силах вымолвить хотя бы слово. Правда, открывшаяся мне столь неожиданно, поразила меня до глубины души, хотя чем больше я о ней думала, тем больше убеждалась в её логичности и закономерности. Я легко могла представить себе тот любовный треугольник -- отца, тогда ещё наследного принца, всегда отличавшегося удивительной харизматичностью, и двух аристократок, сражавшихся за его внимание. Неудивительно, что сначала он выбрал мою мать -- человеческие женщины проигрывают эльфийкам в красоте, грации, изяществе и обаянии. И, раз уж красавица Алина оказалась на втором месте, я даже представить себе не могу, какими качествами тогда должна была обладать моя мать. Жаль, что во мне человеческая часть оказалась сильнее эльфийской, и я не унаследовала её красоты. Может, Агата и права, и какие-то черты матери передались мне, но красавицей меня назвать нельзя. Зато теперь объяснилась острая нелюбовь мачехи ко мне. Каждый раз, глядя не меня, она вспоминает, как её отвергли больше двадцати лет назад, и она до сих пор чувствует себя уязвленной.
   Вдобавок теперь легко объяснялся мой магический дар. Это среди людей маги -- редкость, а среди эльфов их достаточно, и они считаются совершенно обычным явлением. Не знаю, с чем связано такое разделение. Может, с кровью, может... Тут я перестала расхаживать по комнате Агаты и резко остановилась. Ещё одна деталь головоломки встала на своё место. "Ты не станешь вампиром. Твоя кровь не позволит"... Так вот что боги имели в виду! Ведь в вампира можно обратить только человека! Нечеловек в вампира не превратится! А я же полукровка, то есть наполовину эльф, и моя эльфийская половина не позволит мне стать вампиром! Так вот в чем дело! Впервые за все утро я расплылась в довольной улыбке. Хоть одна хорошая новость за последнее время!
   Распрощавшись с Агатой, я вышла из её комнаты, спустилась на первый этаж и неторопливо пошла по длинной галерее. Значит, полукровка. Не совсем то, что я ожидала узнать, да и к полукровкам отношение более предвзятое, чем к чистокровным эльфам и людям, но я не чувствовала себя разочарованной. Какая разница, в конце концов, кем была моя мать? За двадцать три года она ни разу не появилась в моей жизни и никак на неё не повлияла. Стоит ли ожидать, что в будущем что-то изменится? Не думаю.
   -- Доброе утро, Ваше Высочество.
   Высокий светловолосый мужчина вышел из-за угла так тихо, что я его сначала не заметила. Он поклонился мне, и я, узнав его, улыбнулась ему с искренней симпатией.
   -- Здравствуй, Люций.
   Он не улыбнулся мне в ответ, а посмотрел на меня строго сверху вниз:
   -- Вы закончили свои дела в столице? Надолго перебрались сюда?
   Кому-то подобные вопросы показались бы бесцеремонными и абсолютно недопустимыми при общении с королевской особой, но не для меня. Наоборот, я почувствовала, как машинально вытягиваюсь перед собеседником в струнку.
   -- Пока не знаю, но с делами я закончила.
   -- Тогда почему не пришли сегодня на тренировку? -- металла в его голосе прибавилось.
   -- У меня был важный разговор.
   Люций чуть скривил губы, не признавая подобную причину уважительной, и продолжил недовольно смотреть на меня. Я же торопливо предложила:
   -- Я могу сейчас переодеться и прийти. Ты прав, я уже больше двух недель не брала меч в руки.
   Он сухо кивнул.
   -- Жду Вас в Малом зале для поединков.
   Вместо ответа я поспешила в свою комнату. Люций был третьим человеком во дворце, помимо Агаты и Мариуса, кто мог разговаривать со мной в подобном тоне, и я считала это нормальным. К своим учителям я вообще относилась с большим уважением.
   Как это ни парадоксально, Люций был вампиром. Причём не простым, а высшим. Из Вереантера. В Валенсии он жил последние двадцать лет и за это время ни разу не возвращался к себе на родину. Мы не знали его настоящего имени, он ни разу не упоминал его. Нам было известно, что Люций относился к высшей аристократии Вереантера и однажды что-то не поделил с Адрианом, и в результате был вынужден бежать из страны. После долгих скитаний он нашёл убежище в Валенсии. Конечно, это произошло не сразу, а сперва вампиру пришлось пройти у нас множество проверок и доказать, что он не является засланным шпионом. Люций их все прошёл. Не знаю точно, каким образом, но ему была предложена должность королевского оружейника. Конечно, любой аристократ счел бы подобное предложение, мягко говоря, оскорбительным. Но Люцию тогда не приходилось выбирать, и вдобавок он всегда сходил с ума по холодному оружию; оно было его страстью. Ему ужасно нравилось придумывать новые сплавы, модели мечей, кинжалов, ножей, щитов и прочего, и поэтому он с энтузиазмом согласился. Сколько я себя помнила, он почти все время проводил либо в кузнице, либо в арсенале, и совершенно не интересовался политикой. Примерно раз в несколько лет он снова проходил проверки Тайной Стражи, но не был уличен ни в чем, что порочило бы его доброе имя. Со временем мы все привыкли к присутствию вампира во дворце и не видели в этом ничего странного.
   На вид вампиру можно было дать лет тридцать пять, хотя на самом деле ему было больше семидесяти. Он был высок, хорошо сложен, хотя и довольно худощав. Светлые волосы были коротко подстрижены, карие глаза казались почти черными -- так глубоко они запали. Его нельзя было назвать красавцем в прямом смысле этого слова. У него были резкие черты лица и свойственный большинству вампиров равнодушно-невозмутимый взгляд. Однако если бы он хоть чуть-чуть смягчил выражение лица, наши придворные дамы передрались бы за каплю его внимания. В этом вампире ощущалась какая-то сила, невидимая, но ощутимая и притягательная для других людей. Но Люций упорно не желал этим пользоваться и оставался нелюдимым, не имел друзей и семьи.
   Моим учителем Люций стал, когда мне было десять лет. Конечно, фехтование не входит в обучение валенсийских принцесс, и это было целиком моей инициативой, о которой никто не знал. Моего брата Стефана обучали фехтованию специальные учителя, Люций же ничем подобным не занимался. Однажды я увидела, как он тренируется с мечом, и это зрелище меня настолько заворожило, что я попросила его обучить и меня. Он был силён, ловок и невероятно грациозен, но эта грация была такой смертоносной... Я была очарована. Люций тогда не воспринял меня всерьёз, увидел во мне взбалмошную капризную девчонку и настойчиво пытался от меня избавиться. Но я оказалась упрямее, и тогда он уступил мне и провёл первое занятие. На следующее утро я с трудом поднялась с кровати и едва могла двигаться -- так болело все моё тело, а именно на это и был расчёт вампира. Но он недооценил меня, и как только гудение в мышцах слегка унялось, я прибежала к нему снова. Тогда он посмотрел на меня уже с большим интересом. Тренировки стали регулярными и проходили практически каждый день. Я полюбила их так же сильно, как и занятия магией. Временами было очень трудно, и закрытые наглухо платья с длинными рукавами были обязательной частью моего гардероба -- они скрывали синяки и ушибы. Но я действительно многому научилась. Люций по-настоящему увлекся моим обучением и одними уроками фехтования не ограничился. Я на высоком уровне владею клинком, как одинарным, так и парными, кинжалами, метательным оружием... Помимо этого Люций обучил меня ещё кое-каким вещам -- двигаться совершенно бесшумно, правильно падать, если оказалась сбитой с ног, лучше владеть собственным телом... Но особенно хорошо мне даётся бой на тонких парных клинках с длинным обоюдоострым лезвием. Называются эти клинки сардами и, насколько мне известно, они не слишком широко используются. Но почему-то именно к этому виду оружия Люций относился с особым пиететом и огромное внимание уделял владению именно ими. Я не знала, почему они были так для него важны, но мне самой очень нравилось сражаться именно этими клинками. А на моё двадцатилетие Люций подарил мне пару таких сардов -- собственноручно им выкованных. Я очень хотела взять их с собой в Ормонд, но они не вписывались бы в мой образ, и клинки пришлось оставить дома.
   Сейчас, когда началась война с Вереантером, Люция вновь долго и тщательно проверяли дознаватели, но им не удалось найти никаких его связей с родиной. Поразмышляв, глава Тайной Стражи решил, что арестовывать вампира пока не за что, но настоял на том, чтобы на военный период его отправили из Диона в Бларни. По сути, просто отослал его подальше, и мой отец поддержал эту идею. Люций отреагировал на временную ссылку крайне спокойно. Мне кажется, что ему просто совершенно все равно, где ковать оружие -- здесь или в столице.
   В своей комнате я торопливо переоделась и поспешила в зал для поединков, надеясь не попасться на глаза мачехе или её фрейлинам. Кроме моего сводного брата никто не знал о моих тренировках, и у меня не было никакого желания как-либо менять положение дел. С тех пор, как Люций проникся идеей моего обучения и обнаружил, что из меня действительно может выйти что-то путное, он стал очень требовательным по отношению ко мне. Тренировки мне разрешалось пропускать только в самом крайнем случае -- если я в это время ездила по делам по стране или если болела. На тренировочных поединках Люций никогда не щадил меня и не обращал внимания ни на мой пол, ни на моё происхождение. И сейчас, после двухнедельного перерыва, он наверняка устроит мне такой тренировочный бой, что из-за зала мне придётся уползать исключительно на чувстве самоуважения.
  

Глава 11

  
   -- Ты стала сражаться слишком яростно. Это неправильно. Сколько раз я тебе говорил, что в бою надо сохранять ясную голову? Так тебе будет легче победить противника.
   Это разговор состоялся три недели спустя после моего возвращения. Каждое утро до завтрака я спускалась в тренировочный зал и сражалась на мечах с Люцием. На тренировочные бои у меня уходило по два часа в день, и в эти поединки я вкладывала все свои силы. Но до слов наставника я не задумывалась о том, что таким образом освобождалась от гнева, пожиравшего меня изнутри. Ярость, скопившаяся в моей душе из-за событий в Ленстере, требовала выхода, и на поединках я избавлялась от него. Но это не способствовало успеху в сражении -- у меня не получалось сохранить ясную голову, я бросалась в схватку необдуманно, безрассудно, и в итоге терпела от Люция одно поражение за другим. Это не прошло незамеченным, и сегодня у него лопнуло терпение.
   Я стояла, замерев на одном месте в неудобной позе, и медленно опустила руки, в которых продолжала держать сарды. Люций застыл напротив меня, лезвие одного из его сардов упиралось мне в шею. Произнеся ту недовольную тираду, он убрал клинок, и я с облегчением распрямилась и отошла на пару шагов назад.
   -- Что с Вами произошло? -- мрачно спросил вампир, вновь переходя на "Вы". Я поняла, что занятие окончено -- на "ты" Люций обращался ко мне только во время уроков. -- Я знаю, что мне не положено спрашивать, но Вы слишком сильно изменились. Словно за три недели пережили больше, чем некоторые люди -- за всю свою жизнь.
   Я недовольно выдохнула, но ничего не сказала. Откровенничать мне ни с кем не хотелось, и Люций не был исключением. Молча я подошла к столу и вложила оружие в ножны, а когда за моей спиной раздался голос наставника, то чуть не упала:
   -- Впрочем, я всё понимаю. Собственная смерть -- и в самом деле достаточно тяжёлый опыт.
   Мне показалось, что моё тело превратилось в камень.
   -- Откуда ты знаешь? -- во рту пересохло, и слова прозвучали невнятно.
   Люция мой вопрос нисколько не смутил, и он спокойно ответил:
   -- Когда высший или архивампир воскрешает человека, на его ауре остаётся характерный отпечаток, который нельзя спутать ни с чем другим. На Вашей ауре как раз стоит сейчас такая печать, из чего можно сделать вывод, что для Вас те дни прошли нелегко. Но все равно Вам стоит взять себя в руки. Вы живы, всё осталось позади, можно снова вернуться к привычной жизни.
   Оружейник даёт мне советы по поводу моего поведения. Отлично. В другой ситуации я бы возмутилась, но сейчас мои мысли были заняты другим. То, что он поведал, мне совсем не понравилось. Что теперь получается, на мне стоит своеобразное клеймо?
   -- И как на мне это теперь скажется? -- подозрительно спросила я.
   Вампир совершенно спокойно пожал плечами.
   -- Да никак... Если бы Вы стали вампиром, Вам пришлось бы подчиняться тому, кто Вас воскресил. Но я не вижу на Вашей ауре плетения подчинения, поэтому могу сказать, что Вы совершенно свободны.
   Я с трудом сдержала вздох облегчения и в очередной раз возблагодарила про себя Хель за то, что спасла меня от порабощения. Ни один вампир не может управлять мой. Я сама себе хозяйка, и только я... Всё в порядке. Всё в порядке.
   Я кивком поблагодарила Люция. Он понял меня без слов, молча развернулся и покинул зал. Я вскоре последовала за ним, надеясь, что по дороге не столкнусь с мачехой -- если она увидит старшую принцессу в брюках и с клинками, её удар хватит.
   Остаток дня прошёл спокойно. Я прошла в себя и даже немного пообщалась за обедом с сестрами. После еды я отправилась в библиотеку за каким-нибудь лёгким чтением. Вместе со мной шла леди Алина, направлявшаяся в музыкальный салон, располагавшийся на одном этаже с библиотекой. Она не сказала мне ни слова, но по крайней мере не сверлила меня сегодня недовольным взглядом. Внезапное появление в коридоре отряда дворцовой стражи, которому полагалось быть сейчас в Дионе, стало неожиданностью для нас обеих. Мы обе приостановились, леди Алина недоуменно приподняла брови. Вперёд вышел капитан стражи Стоун и низко поклонился мачехе:
   -- Ваше Величество...
   Затем он распрямился и повернулся ко мне. Но не поклонился, как того требовал этикет, а ровным голосом сказал:
   -- Корделия Эржебета ван Райен, по приказу Его Величества короля Дария II Вы арестованы.
  
   ***
   Пару секунд в коридоре стояла звенящая тишина. Стражники смотрели на меня с лёгкой опаской, а в эмоциях их командира я прочла беспокойство, ощущение неловкости и твёрдое намерение выполнить приказ. Получается, он не шутил и искренне верил в то, что только что сказал, но от этого ситуация понятнее не стала.
   -- Что здесь происходит? -- ледяным тоном осведомилась я.
   Леди Алина сделала пару шагов вперёд и встала справа от меня. Она смотрела прямо на Стоуна холодно-вопросительным взглядом, а я вдруг подумала, что это первый раз, когда она заступается за меня. Не из любви ко мне, разумеется. Но никто не смел оскорблять членов королевской фамилии, честью которой наша королева так дорожила, а сейчас была именно такая ситуация.
   -- Объяснитесь, капитан Стоун, -- потребовала она.
   Неловкость в чувствах Стоуна усилилась. Я чувствовала, что меньше всего ему сейчас хотелось находиться здесь, но не исполнить приказа он не мог. Вместо ответа он протянул королеве свиток из тяжёлой гербовой бумаги. Алина развернула его и некоторое время изучала, затем на её лице мелькнуло озадаченное выражение. Дочитав, она отдала грамоту мне. Я прочитала её, не веря собственным глазам, -- это действительно был приказ временно поместить меня под домашний арест и держать под охраной до дальнейших распоряжений Его Величества. Гербовая бумага, печать и подпись отца не оставляли сомнений в подлинности документа. Но, Донер побери все на свете, что это означает?
   -- Ваше Высочество, протяните, пожалуйста, вперёд руку. Любую, -- раздался тихий, вежливый голос Стоуна. Находясь в полном замешательстве, недоумевая, я протянула вперёд руку, не понимая, что делаю. На моём запястье что-то щелкнуло, и в ту же секунду я почувствовала себя так, словно меня по голове чем-то ударили. Зрение и слух резко ухудшились, мир внезапно потерял часть красок. Я перестала ощущать свою магию, свой магический резерв и разом ощутила себя совершенно беспомощной и беззащитной. Я попыталась создать "светлячка" -- простейшее плетение, которое могло служить источником света -- и не смогла. Это было так неожиданно и так неприятно, что я даже пошатнулась.
   -- Что... это? -- с ужасом спросила я.
   -- Антимагический браслет, -- сухо ответил капитан. -- Его Величество подчеркнули, что Вам нельзя пользоваться магией, и господин архимаг дал мне эту вещь, чтобы она заблокировала Вашу магию.
   Я поднесла руку к глазам. Разумеется, этот браслет был артефактом, но без магии я не могла изучить его структуру. Защелкнувшись на моём запястье, браслет стал целым, а замок словно растворился. Снять эту вещь с меня сможет только другой маг. Проклятье.
   Я всё никак не могла прийти в себя от потери своих способностей, а леди Алина настойчиво спросила:
   -- Но в связи с чем Его Величество вынес это решение?
   -- Мне это неизвестно, Ваше Величество.
   И я понятия не имела, правду он сказал или солгал. Я больше не ощущала его эмоций.
   Меня заперли в одной из спален на третьем этаже. В мою собственную комнату вернуться мне не позволили -- там могли быть магические артефакты и амулеты, которые я могла бы использовать для побега. Я не стала никого уверять, что не собираюсь бежать, поскольку понимала, что мои слова прозвучат неубедительно. По моей просьбе мне принесли из библиотеки несколько книг. Думаю, стражники сами не знали, как вести себя со мной, и поэтому выразили готовность выполнять любые мои просьбы, в пределах разумного, разумеется. Леди Алина не осталась со мной, а удалилась к себе, пребывая в благородном недоумении. Я же сама не чувствовала особого беспокойства по поводу произошедшего. Удивление -- да, и ещё очень сильный дискомфорт от невозможности пользоваться магией. Но страха не было. Не знаю, что именно задумал отец, но, думаю, скоро всё разъяснится. Он никогда ничего не делает просто так.
   Ситуация и в самом деле прояснилась довольно быстро -- буквально тем же вечером. После ужина, который принесли в мою комнату, я сидела на подоконнике с книгой, когда двери комнаты неожиданно открылись, и стража пропустила внутрь Мариуса. При появлении архимага я вскочила на ноги и бросилась ему навстречу:
   -- Учитель! Что происходит, объясните!
   И остановилась на полпути. Мариус выглядел непривычно суровым, его губы были плотно сжаты, лоб пересекла мрачная вертикальная складка. На меня он смотрел недружелюбно и настороженно, и мне стало не по себе от его взгляда. Разом меня охватили дурные предчувствия. Мариус сел в кресло в углу комнаты и кивнул на стул рядом:
   -- Садись.
   Я послушно села, не сводя глаз с архимага. Несмотря на тёплый летний вечер, мне стало холодно.
   -- Валенсия и Вереантер прекратили военные действия, -- наконец начал Мариус. -- Документы, которые ты похитила из кабинета Адриана, были планами наступления. Благодаря тебе мы узнали обо всех планах вампиров, а заклинание из гримуара помогло наголову разбить их в Таффе. Их архивампир понял, что теперь ему не победить, и отступил. Неделю назад прошли мирные переговоры.
   -- Так это же замечательно! -- воскликнула я и только сейчас обратила внимание на одну деталь. -- Подождите... Как это -- неделю назад? А почему вы нам ничего не сообщили?
   Мариус посмотрел мне прямо в глаза. От его пронзительного взгляда, непредвещающего ничего хорошего, я невольно подалась назад.
   -- Мы бы сообщили... -- протянул он. -- Но на переговорах неожиданно выяснилась одна небольшая, но невероятно важная деталь. Корделия, ты, кажется, по возвращении забыла упомянуть о том, что ты не просто похитила документы, но вдобавок убила их архивампира?
   Его голос звучал открыто враждебно, и меня это удивило. Ну убила, ну и что? Он же всё равно ожил! А Мариус никогда не питал любви к вампирам, это всем известно!
   -- И что? -- спокойно спросила я.
   -- Адриан рассказал о тебе на переговорах, -- продолжил архимаг, его речь сейчас была больше похожа на шипение. -- И рассказал о том, что у магички, когда она колдовала, были светящиеся темно-красные глаза! Я даже представить себе не мог, что моя ученица... Что принцесса... Мне это даже в голову не приходило!
   -- Да что с моими глазами не так? -- возмутилась я, устав от этих недомолвок. Кажется, Мариус так злился не из-за убитого архивампира, а именно из-за моих глаз. -- Ну светятся они, и что дальше? Что в этом такого? И как это связано с тем, что меня заперли здесь?
   -- Ты -- Этари! -- враждебно выпалил Мариус так, словно бы это все объясняло. В его словах отчётливо звучало обвинение, а на меня он смотрел с видимым отвращением. -- И мало того, что Этари, так ты ещё и трейхе! А я-то думал, что вы все давно сгинули!
   -- И что это значит? -- осведомилась я. Слово "Этари" я уже слышала от Адриана, а вот "трейхе" мне встречалось впервые.
   К моему удивлению, вся враждебность Мариуса внезапно исчезла, и теперь он смотрел на меня слегка растерянно и даже недоверчиво.
   -- Корделия, ты занятия по всемирной истории вообще когда-нибудь посещала?
   На самом деле посещала, но не так часто, как хотелось бы. Занятия магией и фехтованием были гораздо интереснее заучивания дат и имён.
   Мариус вздохнул и махнул рукой. Дверь в комнату сама по себе распахнулась, и на пороге появился один из моих сторожей.
   -- Принесите принцессе книги по истории Кровавой войны, -- распорядился архимаг. -- Причём не завтра, а прямо сейчас.
   Стражник поклонился и пропал из поля зрения. Мариус же снова посмотрел на меня и вдруг вздохнул. Я терпеливо ждала, но внутри все больше усиливалось беспокойство.
   -- Ты и в самом деле ничего не знаешь, -- вдруг задумчиво сказал он, словно бы говоря сам с собой. -- Да и откуда ты могла бы узнать? Я об этом почему-то не подумал... Король Дарий -- единственный, кто мог бы тебе обо всем рассказать, но и он сам вряд ли подозревал, с кем связался... Ладно. Я погорячился. Но сути это не меняет.
   Он снова погрузился в свои думы. Меня это уже начало раздражать, и я хотела было потребовать ответов, но он жестом меня остановил:
   -- Значит так. Книги тебе принесут, ты их прочитаешь и поймёшь, что к чему. Я же расскажу тебе о переговорах. Вереантер отозвал войска. Война окончена. Но захваченные территории остаются за вампирами. Однако Адриан согласился их вернуть на одном условии
   -- На каком же? -- поторопила я Мариуса, когда он замолчал. Тот посмотрел на меня с внезапно промелькнувшим в его глазах сочувствием, и внутри меня все сжалось в предчувствии беды.
   -- Он потребовал отдать ему тебя. -- В этот момент я бы упала, если бы уже не сидела на стуле. -- Я уже говорил тебе, что ты нанесла ему огромное оскорбление, выкрав документы и гримуар. Но это было до того, как я узнал, что ты ещё и убила его. Адриан имеет на тебя огромный зуб, и я даже не могу себе представить, какая участь тебя ожидает, когда ты попадешь к нему.
   -- "Если" попаду, а не "когда", учитель, -- поправила я его и осеклась. В глазах внезапно потемнело. Мысль, пришедшая мне в голову, потрясла меня, и я отчаянно пожалела, что вообще подумала об этом. Медленно, неверяще я снова поднесла к глазам руку с антимагическим браслетом. Нет, нет... Они не могли вынести такое решение. Отец не мог так поступить со мной! Это неправильно и слишком жестоко!
   -- Пожалуйста, скажи мне, что это неправда, -- я смотрела на Мариуса с нескрываемым ужасом. Сочувствие на его лице теперь было совершенно отчетливым. -- Отец не мог...
   -- Мог, Корделия, -- слова архимага падали тяжело, как камни. -- Король Дарий взял неделю на раздумья и сегодня согласился на условия Адриана. Через десять дней в Дион прибудет делегация из Бэллимора. Там тебя передадут вампирам, и Ленстер, Ормонд и все прочие города которые были захвачены, вернутся Валенсии. До того момента тебя будут держать под стражей с антимагическим браслетом. Впрочем, сомневаюсь, что Адриан захочет его снять.
   -- Он что, так боится магички-недоучки? -- с сарказмом поинтересовалась я, пытаясь скрыть свой испуг.
   К моему удивлению, Мариус воспринял мои слова совершенно серьёзно.
   -- Это не страх, а мера предосторожности. Корделия, ты думаешь, каждый мало-мальски одаренный маг может одолеть архивампира? Даже я не знаю, как это сделать без помощи двух-трех сильных магов, не уничтожив при этом полгорода, а ты сделала это в одиночку и так, что никто ничего не заметил! Только трейхе Этари на это и способны!
   Да уж, хуже не придумаешь. Я видела, что Мариус не шутил, и медленно начинала верить его словам. Кажется, это все происходит взаправду. Адриан и в самом деле потребовал выдать ему меня, чтобы отомстить, а отец посчитал захваченные земли гораздо важнее моей жизни! То есть я понимаю, что это политика, но ведь сейчас речь идёт не о династическом браке или дипломатической службе! Отец же заранее обрек меня на смерть, и я даже представить себе не могу, что Адриан со мной сделает, когда я попаду в его власть! Нет, подобные методы совершенно недопустимы. Люди этого не поймут, ведь все будут знать, что король намеренно отправил свою дочь на смерть!
   -- Будет скандал, -- не глядя на архимага, мрачно высказала я вслух свою мысль. Внутри меня словно разрасталась ледяная пустыня. -- Если бы я была обычной шпионкой, решение короля было бы закономерным. Но я принцесса. Прочие государства осудят.
   -- Не осудят. -- Я вопросительно взглянула на Мариуса, а тот как ни в чем не бывало продолжил. -- Ты больше не принцесса, Корделия. Вместе с приказом о твоём аресте и договором о мире король подписал указ о лишении тебя титула и изгнании из семьи. У тебя больше нет ни имени, ни родных.
  

Глава 12

   Мариус ушёл, а я ещё долго сидела неподвижно на одном месте. Потрясений оказалось слишком много для одного дня, и мои мысли бились, как рыбешки на мелководье. Даже новости о вампирах отошли сейчас на второй план, больше всего я была подавлена тем, как отец распорядился моей судьбой. Моё сознание отказывалось это воспринимать, и я просто не могла поверить в такое предательство по отношению ко мне. Изгнание из семьи -- одна из самых страшных вещей, которые могут произойти с человеком. Ты лишаешься собственного имени, дома, родных, отечества; с этой минуты ты -- никто и ничто. Подобную меру наказания глава семьи мог применить к родственнику, сделавшему что-то крайне отвратительное и позорящее имя рода. Я говорю сейчас только об аристократах, поскольку среди крестьян изгнание из рода не практиковалось. Те, с кем подобное происходило, очень быстро скатывались на самое дно жизни, поскольку оставались без какой-либо поддержки со стороны своей семьи.
   Но, желчно отметила про себя я, тебе-то подобное точно не грозит. Тебя ведь передадут вампирам, а от них такой милости ждать не следует. И никто не выскажет недовольства по этому поводу: одно дело -- отдать вампирам принцессу, и совсем другое -- безымянное существо, за которое просто некому заступиться. Теперь понятно, почему отец пошёл на этот шаг -- так он сразу убрал поставленную дилемму, что важнее -- некоторая часть королевства или собственная дочь. Но как отец мог так со мной поступить?.. Ведь, по сути, это я спасла Валенсию; если бы не я, нас завоевали бы целиком! И так он обошелся со мной в итоге?!
   Поддержки ждать неоткуда. У меня нет никого, кто мог бы спасти меня. Отец уже принял решение. Мачеха, Стефан, сёстры -- они будут только рады от меня избавиться. Мариус ненавидит меня, потому что я -- Этари... Кстати, надо будет выяснить, что это все-таки означает. Агата и Люций, конечно, относятся ко мне хорошо, но сомневаюсь, что их мнение будет иметь для короля хоть какой-то вес.
   ...Адриан меня уничтожит. Я отчётливо помнила выражение его лица, когда он увидел мои темно-красные глаза и сам понял, что умирает. Там было столько ненависти... Так что на снисхождение рассчитывать не стоит. И он не просто убьет меня, нет, он сделает так, чтобы я сама начала просить о смерти. Пощады ждать бесполезно -- Мариус прав, архивампиру надо восстановить авторитет, который наверняка слегка пошатнулся после того, как я его перехитрила. То, что он сделает со мной, даст понять всему миру, что бывает с теми, кто воображает себя умнее архивампира.
   Но Хель же говорила, что я ещё нужна ей! Вампиры поклоняются ей, и она действительно является их покровительницей. Может, попробовать объяснить им, что зачем-то я нужна богине смерти живой и, желательно, невредимой? Но нет, сомневаюсь, что они мне поверят. Доказательств у меня никаких нет. Да и не думаю, что они вообще пожелают меня слушать.
   Значит, меня, по сути, только что приговорили к медленной и мучительной смерти. Приговорил меня не кто иной как мой отец, и сделал он это только для того, чтобы вернуть Валенсии несколько городов и задобрить вампиров. Какая у меня получается насыщенная интересными событиями жизнь.
   Так что же будет дальше? По словам Мариуса, вампиры явятся за мной через десять дней. Меня должны будут доставить под конвоем в Дион и там передать Адриану. Архимаг сказал, что тот явится за мной лично. До того дня мне предстоит сидеть взаперти в этой комнате и терпеливо ждать конца.
   Ну уж нет. Я никому не позволю так спокойно распоряжаться моей жизнью. Я могла рисковать собой ради Валенсии, но никому не позволю делать этот выбор за меня. У меня вовсе нет уверенности, что мне удастся избежать уготовленной участи -- антимагические кандалы на руках значительно уменьшили мои шансы на спасение -- но Донера с два я сдамся без борьбы.
   Потоки моих сумбурных мыслей прервал тот самый стражник, которого Мариус отправлял в библиотеку. Вежливо постучав в дверь, он вошёл внутрь и с поклоном протянул мне тяжеленный старинный том. Когда я взяла книгу в руки, он поклонился повторно и покинул комнату, а я с внезапной горечью подумала, что ему больше нет необходимости вести себя со мной почтительно. Я больше не принцесса, по общественному положению я теперь нахожусь ниже самой последней служанки в этом замке.
   Я осторожно положила книгу на стол и пододвинула поближе стул. Нужно отвлечься и выяснить, что такое Этари. Сомневаюсь, что мне станет от этого намного легче, но, по крайней мере, я хоть буду понимать, почему Мариус так взъелся на меня. Только вот -- я окинула критическим взглядом фолиант передо мной -- за один вечер это сочинение не осилить. Мариус сказал, что "Этари" как-то связано с войной почти столетней давности -- той самой, в которой эльфы противостояли вампирам, а к Валенсии в итоге присоединился Кэллахил. Мне было известно, что это было грандиозное противостояние между архивампиром Магнусом Вереантерским, отцом Адриана, и тёмным эльфом-архимагом. Но подробностей я знала не так уж и много, и эту книгу я точно буду читать всю грядущую неделю...
   Я открыла её на первой странице и начала листать вперёд. Предпосылки к войне, возможные причины... Умные рассуждения автора, совершенно бесполезные для меня... Главные действующие лица... Вот портрет предыдущего короля Вереантера -- угрюмое лицо, тяжёлый взгляд. Адриан, кстати, мало похож на отца... Рядом -- изображение короля Селендрии. Типичный темный эльф, ничего интересного... А на соседней странице -- портрет того самого архимага-эльфа, которого наверняка проклял каждый житель Вереантера, поскольку он пролил немало вампирской крови... Я рассеянно скользнула взглядом по миниатюре и перевернула страницу. Затем меня вдруг словно обожгло, и рука замерла над книгой. Не может быть... Медленно я перелистнула книгу назад и уставилась на портрет эльфа. Ещё несколько секунд я лихорадочно пыталась вспомнить, где я его видела, а когда сообразила, то не сдержала изумлённого вздоха.
   Это был тот самый эльф, которого я видела в своих снах. Это он говорил Драмту, что тот скатился до обычного воровства! Он создал Арлионовскую защиту и другие очень мощные заклинания, это у него я научилась, как нужно маскировать магический фон, и у меня так же, как и у него, краснели глаза! На портрете он выглядел надменным и равнодушным, но это было без сомнения то самое лицо!
   "Арлион Этари", -- прочла я текст под миниатюрой. -- "Тёмный эльф, маркиз Атламли, архимаг. В войне Селендрии и Вереантера лично уничтожил немалую часть верантерского войска. Убит архивампиром Магнусом Вереантерским, после чего война была закончена".
   Вот это неожиданность. Значит, Этари -- это имя рода? Конечно, я слышала и читала о том великом противостоянии, которое возглавляли эльф и вампир, но почему-то имя эльфа мне не запомнилось, хотя фигура, конечно, была значимая... Но почему сначала Адриан, а затем и Мариус назвали этим именем меня? Ну да, мои глаза могут менять цвет, как и у архимага Арлиона, но что из этого следует? Я же не его родственница! Я принадлежу роду ван Райен, который был правящей династией Валенсии последние лет триста...
   Минутку, остановила я саму себя. Но ведь ты понятия не имеешь, кем была твоя мать! Всё, что тебе известно, -- это то, что она была эльфийкой. Причём тёмной, из Селендрии. Она вполне могла быть из рода Этари, и сам Арлион мог быть её родственником. Адриан и Мариус опознали меня по краснеющим глазам. Можно ли из этого сделать вывод, что темно-красный цвет глаз -- это наследственная черта, отличающая всех отпрысков семьи Этари? Пожалуй, что можно. И если это действительно так, то хорошо это для меня или плохо?
   Я перелистнула ещё несколько страниц. Информации слишком мало, сложно подвести какой-то однозначный итог тому, что я только что узнала. Сразу за портретами известных деятелей той войны шла краткая биография Магнуса. Слегка приободрившись, я принялась искать биографию эльфийского архимага. Мне повезло -- она шла сразу за архивампиром и была изложена довольно сжато, но сейчас я была рада и этим сведениям.
   "Архимаг Арлион Этари. Темный эльф. Родился в семейном имении в Атламли. Род Этари -- старейший род, в котором течёт огненная кровь демонов, благодаря чему в нем рождаются сильнейшие маги. Потомков этого рода легко узнать по алым демоническим глазам. Обучался в Академии Магии в Лорене, а затем -- в Ведической Школе в Хиллсборо. Изобретатель. Был женат на Этель Бору. Двое детей -- сын и дочь. Имел серьёзные расхождения во взглядах с архивампиром Вереантера. Был обвинен Магнусом в убийстве его жены, королевы Исабелы Вереантереской, что считается одной из причин войны между Селендрией и Вереантером, хотя вина Арлиона не была доказана. Известен своей жестокостью -- во время войны не щадил ни вампиров, ни эльфов, ни людей, ни другие народы. Испытывал особо острую неприязнь именно к вампирам, и большая часть убитых им были именно вампирами. Считается, что он лично убил не меньше нескольких тысяч людей и нелюдей, среди которых было немало магов. Убит Магнусом незадолго до окончания войны. За все ужасные деяния, совершенные Арлионом, род Этари был проклят и лишен всех привилегий, имущества и титула".
   На этой оптимистичной ноте описание биографии закончилось. Я задумчиво закрыла книгу и почесала нос. Кажется, на самом деле всё обстоит гораздо хуже, чем можно было бы себе представить. Сразу видно, что эту книгу писал обычный человек -- маг никогда не назвал бы меняющие цвет глаза демоническими. К тому же, если верить тексту, мои глаза постоянно должны отливать багрянцем, а это вовсе не так. И что это за чушь про то, что предками рода Этари были демоны? Ерунда. То есть наверняка там были какие-то древние сущности, благодаря которым в роду рождались сильные маги с алеющими глазами, но это точно были не демоны. Это все страхи людей перед магией, не больше.
   Но, боюсь, теперь мне придётся поверить в то, что Арлион Этари действительно был моим каким-то дальним родственником. Мои глаза могут менять цвет, плюс я и в самом деле сильный маг. Вдобавок мне часто снились сны об этом эльфе, хотя до сегодняшнего дня я не представляла себе, кто он такой. Это не могло быть случайностью, так что какое-то отношение этот эльф ко мне имеет. Ладно, предположим, что Мариус и Адриан были правы.
Тогда выходит, что моё положение в сто раз хуже, чем если бы я просто отравила Адриана и украла документы. Если автор книги не соврал, и Арлион и в самом деле так сильно не любил вампиров и убивал их в огромных количествах, то часть его печальной славы наверняка передаётся и мне. Род Этари лишили всего сами же эльфы; трудно представить, какой огромной тогда является ненависть вампиров к нему. Ведь вампиры -- не люди, они живут гораздо дольше, и до сих пор наверняка живы много вампиров, участвовавших в той войне! А маги в целом? Или сам Мариус? Ему сейчас больше ста шестидесяти лет, он ведь был очевидцем той войны! Его воспоминания и происходивших событиях до сих пор живы, и он сам был свидетелем тех зверств, которые творил Арлион!
   Зато теперь понятно, почему моё подсознание посылало мне те сны о медленно умирающих эльфах и заставляло меня держать язык за зубами. А что было бы, если бы я тогда сразу побежала к Мариусу? Что бы он сделал? Убил бы меня на месте? Мог бы, вполне!
   Ох, ну как же меня угораздило показать светящиеся глаза Адриану?! О чем я в тот момент думала? У него к роду Этари накопился свой собственный счёт! Сейчас уже неважно, убил ли Арлион королеву Исабелу или нет. Главное -- сам Магнус верил в это, и, следовательно, Адриан тоже в это верит! Глупо, конечно, обвинять в произошедшем меня. Я ведь до последнего получаса и не подозревала о своём родстве с тем эльфом! Но я очень сильно сомневаюсь, что хоть кто-то в этой ситуации обратится к голосу рассудка. Они все -- и Мариус, и Адриан, и прочие вампиры -- ослеплены ненавистью к Этари и убьют меня просто так. Именно поэтому Адриан и потребовал выдать меня ему. Возможно, всё бы обошлось, если бы он не узнал о том, кто я. В конце концов, какое ему дело до какой-то там девчонки, которой в Ленстере просто очень сильно повезло? Это война, а он сам виноват, что утратил бдительность. Но как только всплыло имя Этари, он понял, что проигнорировать случившееся нельзя. Это уже получается, по сути, кровная месть.
   Кстати, насколько я помнила, Магнус Вереантерский хоть и убил тогда Арлиона, но и сам он ненадолго пережил своего главного врага. Архивампир погиб через несколько лет после окончания войны, и обстоятельства смерти были какие-то странные. Не могу сказать ничего конкретного, вампиры не распространялись на эту тему, и странам-соседям оставалось только строить догадки, но какой-то мутный осадок у этой смерти был.
   А, может, обойдётся? Ведь Адриан Вереантерский славится именно своей рациональностью и рассудительностью. Он-то должен понимать, что, когда бушевала та война, меня ещё и на свете не было! Я ведь и свою мать никогда не видела, и вообще ничего не знаю! В памяти неожиданно всплыло холодное, надменное лицо вампира -- таким оно было на моём допросе. Его равнодушные глаза, в которых не было ни капли тепла. Нет, не получится. Смерть моя всё равно будет ужасна.
   Теперь становится очевидно, почему с Агаты взяли клятву молчать о её предыдущих работодателях. Моя мать сама была из Этари и не хотела распространять эту информацию. Правда, мне до сих пор не совсем понятно, почему она приказала убить меня. Из милосердия, что ли? Чтобы вампиры не замучили меня до смерти, она решила, что быстрая смерть будет гуманнее? Нет, это как-то совсем не правдоподобно.
   Отец, конечно, вряд ли подозревал что-то подобное, когда подписывал указ о моём изгнании. Он родился уже после той войны, да и до распрей магов ему мало дела. Вряд ли он мог оценить истинный масштаб опасности, угрожающей мне. Впрочем, это неважно. Отец сделал свой выбор, и меня в любом случае убили бы -- будь я Этари или обычной шпионкой, неважно.
   Значит, с этого момента у меня есть два пути. Либо прождать в этой комнате десять дней и потом позволить доставить себя в Дион и передать вампирам, как овцу на заклание. Дальнейшее моё существование будет целиком зависеть от фантазии архивампира. И второй путь -- побег. Я подняла голову и почувствовала, как на моих губах начинает расползаться злая улыбка. Мне придётся скрываться и начинать жизнь сначала. Но своего имени я уже лишилась, так что терять мне точно нечего. Я буду жива и буду свободна. А отец уже пусть разбирается с вампирами как пожелает. Самое трудное здесь -- я подняла руку и мрачно посмотрела на запястье -- это избавление от антимагических оков. Допустим, мне удастся сбежать своим силами, не пользуясь магией. Но потом с этим "украшением" всё равно придётся что-то делать!
   Я поднялась на ноги и прошлась по комнате. Я уже открыто скалилась, а мои глаза, я знала, медленно приобрели темно-красный цвет. Страх и растерянность сменились холодной яростью. Вот, значит, как, дорогие родственники и Мариус? Едва выяснилось, что моим родственником был печально известный архимаг, как вы сразу решили избавиться от меня? Причём не считаясь с моим мнением, позабыв обо всём, что я делала для вашей страны? Вы просто решили стереть меня с лица земли, да ещё чужими руками? Ладно! Тогда с сегодняшнего дня мы с вами находимся по разные стороны баррикад. И это тоже было вашей инициативой -- это ведь вы изгнали меня из семьи. Теперь вы сами по себе, а я сама по себе. И посмотрим, как вы запоёте, когда вам снова понадобится моя помощь.
   Несколько раз я глубоко вдохнула и выдохнула. Я должна успокоиться, поскольку все планы надо строить только с трезвой, холодной головой. Итак, что я могу сделать в получившейся ситуации? Я заперта в одной комнате, выходить из неё мне запрещено. Стража дежурит у дверей круглые сутки. Бежать прямо так, без каких-либо вещей, глупо; кое-что мне надо будет забрать из своей комнаты. Я подошла к окну и распахнула створки. Я находилась на третьем этаже дворца. Из окна прыгнуть, конечно, можно -- насмерть не разобьешься -- но ногу сломаешь запросто. Так что этот пункт лучше сразу вычеркнуть. А вот... Я повнимательнее посмотрела на парапет, опоясывающий этаж. Неширокий, но идти по нему можно, если держаться за стену. Не зря же Люций мучил меня на тренировках столько лет, и своим телом я хорошо владею. Неужели меня испугает прогулка на небольшой высоте?
   Ладно, из комнаты я выбраться смогу. Только вот... Внезапно мне в голову пришла мысль, что простой побег -- не самый лучший выход в моём положении. Неужели вампиры и в самом деле спокойно позволят мне уйти? Если я сбегу из-под стражи, неужели Адриан тогда просто пожмет плечами и забудет о моём существовании? Нет, не думаю. Конечно, они будут искать меня и не успокоятся, пока не найдут. А что я могу сделать, чтобы они не искали меня?
   Я должна инсценировать свою смерть, вдруг поняла я. Вампиры и Мариус должны поверить в то, что я погибла, только тогда они успокоятся и оставят меня в покое. Причём им понадобятся неоспоримые доказательства того, что я действительно мертва -- то есть моё тело, чтобы они лично убедились, что Этари больше нет.
   И ещё одно -- если мне удастся придумать, как это провернуть, всё равно надо будет дождаться приезда вампирской делегации. Если весть о моей смерти разнесется до того, как вампиры прибудут в Дион, это будет слишком похоже на то, что кто-то просто помог мне сбежать. Нет, вампиры должны быть здесь, и с ними должны быть в этот момент король и Мариус -- чтобы их реакция убедила вампиров в том, что здесь нет никакого обмана.
   Значит, у меня есть десять дней на то, чтобы придумать, как устроить это представление и как сбежать самой, и подготовиться. А потом я буду свободна. Впервые в жизни я буду свободна от всего -- и от вампиров, и от дворцовых установок, и от собственной семьи. Я уеду куда-нибудь, где меня никто не знает, и там буду жить так, как мне нравится. И никто больше не будет называть меня незаконнорожденной и оскорблять меня за моей спиной только потому, что я внешне отличаюсь от моих родных. Не будет больше этой змеиной ямы, именуемой королевским двором, не будет больше вампиров... Я буду свободна. Буду.
  

Глава 13

   Следующие дни я планомерно готовила свой побег. Я даже получала определённое удовольствие от этого занятия, поскольку впервые в жизни у меня была совершенная свобода действий. Мне больше не надо было думать о том, что обо мне подумают мачеха, отец или придворные, меня не беспокоили правила приличия. Вокруг меня словно рухнули бесчисленные барьеры и ограничения, и это ощущение слегка пьянило меня, несмотря на запертые двери моей комнаты.
   План действий мне удалось составить через четыре дня. Как оказалось, антимагический браслет не заблокировал мою способность видеть вещие сны, и, к своему удивлению, я вскоре увидела сон, который помог мне все спланировать. Главным действующим лицом в том сне, кстати, был не Арлион, а какой-то другой эльф, но глаза у него в какой-то момент покраснели, так что я сделала вывод, что он тоже Этари. То, что я увидела, полностью противоречило здравому смыслу и всему тому, чему меня учил Мариус. Поэтому сначала меня мучили серьёзные сомнения -- а вдруг сны и эльф ошибаются? А у меня нет права на ошибку, и попытка у меня будет всего одна! Но затем я вдруг подумала, что эти сны ещё никогда меня не подводили. Ведь если так работает моё подсознание, то оно точно не должно действовать мне во вред? Так что я решила рискнуть, и в итоге план, составленный мной, был дерзким, опасным и требовал пойти на жертвы. Когда я поняла, что несколько человек должны будут погибнуть, то два дня колебалась, будучи не в силах вынести приговор невинным людям. Но потом я поняла, что, если я не пожертвую ими, то умру сама. Сразу вспомнилось отвращение Мариуса, равнодушие отца к моей судьбе, пренебрежение мачехи... Злость на них всех снова захлестнула меня, и только тогда я решилась.
   На руку мне сыграло то, что все эти дни я провела в одиночестве. Стража, дежурившая в коридоре, меня не беспокоила. Несколько раз в день ко мне заглядывали служанки -- приносили подносы с едой, по вечерам зажигали свет, наполняли ванну водой и помогали раздеться, а по утрам -- одеться. Обычно я без проблем справлялась с этим сама, но сейчас, не имея возможности пользоваться магией, я чувствовала себя беспомощной, словно младенец. От них я узнала, что Агате запрещено видеться со мной. Отец и Мариус тоже не проявляли желания повидать меня, но сейчас это было мне только на руку. А от мачехи или сестёр я и не ожидала подобной милости.
   За два дня мне удалось установить, в какое время мне стоит ожидать прихода слуг, чтобы знать, когда мне надо быть в комнате. Тем же вечером я решила, что настало время для первой вылазки. Когда служанки тогда, пожелав мне спокойной ночи, ушли, я сразу же поднялась с постели и сунула ноги в домашние туфли. Ночь была тёплая, летняя, и я не боялась замерзнуть. В первый момент мне даже пришло в голову отправиться на прогулку по дворцу прямо в ночной сорочке, но потом я решила, что все-таки лучше будет переодеться. Надев платье, я кое-как своими силами затянула на спине шнуровку, а затем подобрала подол юбки и, задрав её до колен, закрепила в таком положении. Так будет удобнее бегать. Волосы я заколола в тяжелый узел на затылке, а затем решительно направилась к окну и залезла на подоконник.
   Когда я очутилась на парапете, неожиданно оказалось, что отсюда расстояние до земли кажется гораздо больше, чем из моей комнаты. Старательно не глядя вниз, я перевела взгляд на стену передо мной и медленно двинулась по парапету, тщательно выискивая выступы и неровности на стене, за которые можно было бы ухватиться руками. Задачу усложняло то, что ночь выдалась тёмная, безлунная, и полагаться в основном можно было лишь на своё осязание. Я утешала себя мыслью, что зато остаётся меньше шансов, что меня кто-нибудь заметит. Первые шаги дались мне с трудом, но потом я более или менее привыкла. Я слегка ободрала ладони о грубый камень, но это было ерундой. Расчёт на то, что мои тренировки с Люцием помогут мне, оказался верен -- мне не доставляло труда боком передвигаться по узкой поверхности. Главное -- не торопиться и следить за каждым шагом.
   К счастью, из-за тёплой погоды многие окна были приоткрыты. Когда я, по моим представлениям, миновала коридор, в котором находилась моя тюрьма и дежурила стража, я залезла на подоконник одного из открытых окон и спрыгнула на пол. Я оказалась в одной из многочисленных галерей дворца, соседствующей с тем коридором, в котором находилась комнаты, где меня заперли. В очередной раз выругавшись на то, что у меня больше нет возможности пользоваться магией, я отправилась в сторону своей комнаты, в которой жила до ареста. Идти приходилось медленно, держась в тени и прислушиваясь к каждому шороху. Пару раз я едва не столкнулась со снующими по коридору служанками, один раз едва успела спрятаться за статую, когда мимо меня с деловым видом прошла мачехина фрейлина леди Нерисса. Представляю, как я выглядела в тот момент -- причёсанная кое-как, с открытыми ногами, в неровно зашнурованном платье... У леди Алины случился бы удар, если бы она увидела меня в подобном виде.
   Когда я наконец-то добралась до своих покоев, у меня было такое ощущение, словно я обежала весь замок от чердака до подземелий, а не всего несколько коридоров на двух этажах. Сердце колотилось от волнения, а воздух выходил из лёгких неровными толчками. Но делать передышку в коридоре было глупо, и я нажала на ручку двери. На моей комнате стояла магическая защита от непрошенных гостей, но она была настроена на мою ауру, и поэтому беспрепятственно впустила меня внутрь. Несколько секунд я приходила в себя, а затем принялась собирать нужные мне вещи. Свет я из предосторожности не зажигала, но он мне и не был нужен -- в собственной комнате я могла найти все необходимое с закрытыми глазами. Я взяла небольшую сумку -- ту самую, с которой я перенеслась сюда из Диона -- и побросала в неё кое-какие амулеты, которые создала сама. За ними туда же последовало несколько пузырьков с нужными отварами, а затем -- ножницы и игла с катушкой ниток из корзинки для рукоделия. Уже когда я собиралась уходить, мой взгляд зацепился за ножны с сардами. И сразу пришло чёткое осознание -- я не могу оставить их здесь. Это оружие слишком важно и ценно для меня. Из-за клинков сумка стала заметно тяжелее, но я решила, что мне вполне по силам спокойно добраться до той комнаты, где меня заперли.
   Обратная дорога прошла легче. Но когда я уже почти добралась до нужного окна, из-за одной из дверей в том коридоре вдруг послышались приближающиеся голоса. Я поняла, что сейчас кто-то выйдет в коридор, а, как назло, ни одной портьеры или статуи в пределах видимости не наблюдалось. Буквально несколько секунд у меня ушло на то, чтобы накинуть сумку себе на плечо, взлететь на подоконник и шагнуть на парапет. Но эта поспешность подвела меня, я оступилась и едва удержалась, чтобы не улететь вниз. Обеими руками я вцепилась в каменный выступ перед собой, пытаясь прийти в себя после резкого выброса адреналина. Мысленно я в очередной раз возблагодарила Люция за то, что не щадил меня на тренировках и привил мне необходимые навыки. Голоса зазвучали отчетливее, и я поняла, что там разговаривают два человека -- мужчина и женщина. Я уже хотела начать двигаться дальше прежде, чем кому-нибудь из них захочется полюбоваться видом из окна, но вдруг услышала:
   -- Как всё это будет проходить? Мариус откроет портал, чтобы её сразу перенести в Дион? -- это был голос леди Алины.
   Я остановилась и замерла. Ремень больно давил на плечо, но я почти забыла о нем, целиком обратившись в слух.
   -- Нет, -- узнав голос отца, я вздрогнула и едва не свалилась в заросли кустов внизу.-- Дворцовый портал будет перенастроен на Вереантер, чтобы вампирам не тратить время на дорогу. Чем меньше времени они проведут на нашей территории, тем лучше. А Корделию перевезет отряд стражи обычным способом, в повозке. У них на дорогу уйдёт всего несколько часов.
   -- Дарий, -- в голосе мачехи зазвучала тревога. -- Ты не боишься, что кто-нибудь из твоих врагов может организовать её побег? Ты же знаешь, ван Корсы в последнее время ведут себя достаточно вызывающе. Они могут попытаться скомпрометировать нас в глазах Вереантера. Если они спасут Корделию, вампиры обвинят в этом тебя.
   Отец ответил не сразу.
   -- Этого опасаться не стоит, -- наконец сказал он. -- За Корделией отправится отряд гвардейцев, лично отобранных Стоуном. Их будет заранее обговоренное количество, которое не должно меняться. Никто из наших недоброжелателей не приставит своих шпионов. А нападения со стороны можно не опасаться -- люди Стоуна великолепно подготовлены. Никаких накладок быть не должно.
   После непродолжительного молчания леди Алина спросила:
   -- Ты увидишься с ней до приезда Адриана?
   Я так сильно ухватилась за выступ, что сломала ноготь.
   -- Нет, -- слегка севшим голосом сказал отец, -- Я все равно не могу ей ничего объяснить. Это политика; Корделия и так прекрасно понимает, что у меня не было другого выхода.
   Нет, не понимаю. Поведение леди Алины удивления не вызывало -- она только счастлива будет, когда Адриан наконец-то насадит мою голову на кол. Но вот отца я простить не могу. Он ведь только что ни слова не сказал об Этари! Ему нет никакого дела до этого эльфийского рода, и, следовательно, нет ненависти к моему происхождению! А, значит, он подписал мой приговор обдуманно, с трезвой головой! Я не понимаю, как можно было пожертвовать своим ребёнком, пусть даже ради высшей цели. Я бы никогда не смогла пойти на подобное. Политика политикой, а семья семьёй. И отец это понимает, и ему просто не хватает смелости посмотреть мне в глаза после всего, что он сделал. Гнусный лицемер.
   Голоса короля и королевы стихли где-то вдали, а я наконец отправилась обратно. Дорога по парапету прошла без происшествий, и в комнату я попала без проблем. Какое-то время я поливала палец водой для умывания из кувшина -- ноготь сломался неудачно, и оттуда шла кровь. Затем натянула ночную рубашку, спрятала добытые из своих покоев вещи под кровать и легла спать.
  
   ***
   К подслушанной информации я отнеслась спокойно; в том, что сказал отец, не было ничего, что могло бы меня удивить. Сомневаюсь, что ван Корсы могут попытаться помочь мне сбежать; жена и старшая дочь герцога терпеть меня не могут. По той же причине, что и большинство остальных -- они нелицеприятно отозвались о моей персоне в моём же присутствии, а я сделала так, чтобы эту самодовольную девицу не взяли в мачехины фрейлины. Хотя, конечно, ради политики они могут наступить на горло собственным чувствам... Но захочется ли им иметь дело с вампирами? Надеюсь, что нет, поскольку вмешательство отцовских врагов было бы мне сейчас некстати.
   Насчёт того, что отец сказал о заранее фиксированном количестве стражников в моём конвое, я тоже не расстроилась. Как раз наоборот -- это поможет всей картине стать ещё более достоверной. Надо только внести в план пару маленьких поправок...
   Оставшиеся дни до отправки в Дион пролетели незаметно. Я была целиком поглощена подготовкой. Чем ближе было прибытие вампирской делегации, тем больше я нервничала, но не могло быть и речи о том, чтобы всё отменить. Поскольку пользоваться магией у меня возможности не было, я занималась тем, что повторяла про себя те заклинания и структуры плетений, которые мне затем могли бы пригодиться. Я мало думала о том, что буду делать, если всё получится. Пока мои планы не распространялись дальше побега, но я была уверена, что у меня ещё будет время поразмышлять о дальнейшем.
   Амулеты, добытые из моей комнаты, я разделила на две кучки. В одну пошли те, которые могли бы пригодиться мне после побега, их было всего несколько штук. Вторая кучка вышла побольше, там лежали те, которые я собиралась использовать для побега. Мне нужно было сделать так, чтобы все эти амулеты были со мной во время перевозки, и некоторое время я раздумывала над тем, как бы мне их спрятать. Была мысль пришить к платью изнутри, но это было бы неудобно, поскольку все эти амулеты нужно было привести в действие одновременно, полив их специальным зельем из флакончика, который я тоже вчера прихватила. Эти амулеты представляли из себя камешки, подвешенные на веревочки, и в итоге я повесила все камни на одну -- получилось похоже на маленькую гроздь винограда. Я решила, что надену получившееся "украшение" на шею и спрячу за ворот платья -- вряд ли меня будут обыскивать перед переездом в Дион.
   За день до отъезда я приказала служанке принести одно из моих платьев -- темно-синее, с белыми вставками на рукавах и плечах и широкой юбкой. Внимательно осмотрев юбку со всех сторон, я взяла ножницы и сделала длинный надрез на подоле, поднявшийся выше колен. Затем, вооружившись иголкой, я наложила пару десятков стежков, маскировавших разрез, но не ликвидировавших его целиком. С непривычки я исколола все пальцы, да и сшитые лоскуты выглядели не очень аккуратно, но широкие складки юбки их прятали. В этом платье я собиралась отправиться завтра в столицу. Антимагический браслет, не позволявший мне зашить платье магией, я ненавидела всё больше и больше. Меня словно бы лишили ещё одного органа чувств, я чувствовала себя так, как если бы внезапно ослепла или оглохла. Конечно, за эти дни мои ощущения притупились, но это было сродни ране, которая перестала кровоточить, однако до заживления ещё очень далеко. Отвратительные ощущения, если честно.
   Ночью перед отъездом я почти не спала. Нервничала, конечно, но в целом моя голова оставалась ясной. Дважды я повторила про себя план и ещё раз попыталась представить все сложности, которые могли мне помешать. К утру я была напряжена, как натянутая струна. Когда рассвело, я поднялась с кровати и занялась последними приготовлениями. Оставшиеся амулеты я действительно пришила к внутренней стороне платья. Затем оделась, но шнуровка на спине осталась распущенной -- я решила дождаться служанок, чтобы они помогли мне с ней. На сардах я использовала амулет Уменьшения -- и те вместе с ножнами стали размером с мою ладонь. Ножны я привязала к своей ноге, причём выше колена. Уменьшение действует не очень долго, всего сутки. Завтра в это же время сарды вернут свой обычный размер, но к тому моменту я, надеюсь, буду уже далеко.
   В шесть утра в комнату вошли две горничные. На меня они не смотрели и, казалось, пытались побыстрее закончить свою работу. Они вели себя со мной так, словно мне предстояло взойти на эшафот. Впрочем, именно это мне и грозило. Завтрак они мне принесли в этот раз совсем лёгкий, но я едва заставила себя съесть несколько кусков. На меня в очередной раз навалилось осознание того, что я собиралась позволить умереть нескольким людям. Чтобы спастись от угрызений совести, я снова обратилась к спасительной злости на отца и Адриана, которая помогала мне отвлечься. Сработало -- при воспоминании о том, что у меня больше нет даже имени, а семья просто вычеркнула меня из жизни, ярость охватила меня с новой силой, и это помогло мне пережить последние часы в замке.
   После ухода служанок я прошлась по комнате. Все было в порядке -- амулеты и сарды не стесняли движений, ничто не мешало мне двигаться. Флакончик с активирующим зельем лежал в кармане. Глубоко внутри я ещё надеялась на то, что кто-то зайдет ко мне -- отец, или Агате разрешат в последний раз увидеться со мной... Но нет. Ничего не произошло.
   Вскоре после завтрака в комнату вошёл капитан Стоун. За его спиной маячили гвардейцы.
   -- Ваше Высочество, -- обратился он ко мне.
   Я не удержалась от нервного, тщательно отрепетированного смешка.
   -- Я больше не "Высочество", капитан, -- напомнила я ему дрожащим голосом.
   Он ничего не ответил, и его лицо оставалось непроницаемым, когда я вышла вперёд. Я оказалась права -- меня не стали ни обыскивать, ни заковывать в кандалы. Все были уверены, что без магии я абсолютно беспомощна и ни на что не способна. Самоуверенные идиоты. Впрочем, -- я едва удержалась от самодовольной улыбки, которая могла бы разрушить весь созданный мной образ -- сейчас мне это только на пользу.
   -- Пощадите меня, прошу вас, -- я добавила в голос слёз и по очереди посмотрела на всех гвардейцев взглядом, полным глубокого отчаяния и мольбы. -- Они же убьют меня! -- здесь уже зазвучали слегка истеричные нотки, за которые я себя мысленно похвалила.
   Даже лишившись магических способностей, я могла ощутить их неловкость и даже некоторую жалость ко мне, но нарушить приказ они не могли. Лица стражников оставались каменно-невозмутимыми. Впрочем, другого я от них и не ожидала. А мне предстояло играть дальше выбранную роль.
   И, когда меня вывели из комнаты, я уже не чувствовала злости. Осталась только холодная сосредоточенность на том, что мне предстояло сделать. Посмотрим, Адриан, как ты будешь себя вести сегодня вечером.
  

Глава 14

  
   На выходе из дворца я вдруг споткнулась и наступила на длинный подол своего платья. Ткань угрожающе затрещала, и приличный лоскут, который я сама накануне пришивала, оторвался практически целиком. Мои ноги спереди оголились до колен, и в шествии произошла некоторая заминка. Я ахнула и в панике, резкими движениями попыталась распределить ткань юбки так, чтобы прореха стала незаметнее, но безрезультатно. Большинство стражников против воли скользили взглядами по моим ногам, и даже капитан Стоун впал в замешательство. Поняв, что спрятать разодранный подол не получится, подняла на Стоуна умоляющий взгляд:
   -- Прошу, капитан... Позвольте мне переодеться.
   Было бы ещё лучше, если бы у меня глаза были на мокром месте, но плакать на заказ я не умела. Ничего, они так должны купиться.
   -- Нам нельзя задерживаться, -- непреклонным тоном изрёк капитан, быстро взяв себя в руки. -- Мы должны быть в Дионе к полудню.
   -- Неужели в вас нет ни капли сострадания? -- мой голос звучал тонко и к концу фразы был едва слышен. -- Прошу вас... Я и так лишилась всего... Позвольте же мне сохранить хотя бы внешнее достоинство.
   Стоун колебался. Я была уверена, что у него был амулет для связи со столицей, и сейчас он раздумывал, стоит ли сообщать о задержке или нет. Я была уверена, что он не станет. Тут его внимание привлекла какая-то служанка, которая торопливо шмыгнула по коридору в одну из комнат, бросив на меня по дороге любопытный взгляд.
   -- Ты, -- распорядился капитан гвардейцев, -- бегом в комнату принцессы. Принеси какое-нибудь платье. Поедешь с нами, а по дороге поможешь принцессе переодеться.
   Девушка смотрела на него слегка испуганно. Капитан раздраженно рыкнул:
   -- Ну!
   Она побежала вон из коридора. Я же старательно терла глаза, делая вид, будто пытаюсь на расплакаться. Смотрите на меня все! Вот я стою перед вами -- лишенная имени, магии, семьи, титула, а теперь ещё и в разорванном платье, и смиренно ожидаю своей участи. Сломленная обстоятельствами.
   Не перегнуть палку.
   Через какое-то время девушка вернулась в коридор, запыхавшись и держа в руках какой-то свёрток. Процессия возобновила своё шествие, при этом я старалась идти так, чтобы мои открытые ноги были не так видны. Конечно, у меня ничего не получалось, и к тому моменту, когда мы дошли до крытой повозки во дворе, я тяжело дышала и выглядела так, словно вот-вот разрыдаюсь. В повозку была запряжена одна лошадь, и эта картина неприятно напомнила мне мои сны о задохнувшихся эльфах. Я села в повозку, горничная шмыгнула за мной. Я не видела, как гвардейцы садились на лошадей, но слышала тихое ржание и перестукивание копыт. Раздался свист возницы, щелканье бича, и повозка тронулась. Я слегка отогнула край занавески, закрывавшей прорезанное в стене окошко и бросила прощальный взгляд на замок Бларни. Не думаю, что я ещё когда-нибудь вернусь сюда. Не то что бы я была так сильно привязана к этому месту, но оно было одной из постоянных величин в моей жизни. Странно было думать о том, что больше ничто не будет таким, как прежде.
   Я продолжала смотреть туда, пока высокие башни не скрылись из виду. Только тогда я отпустила ткань занавески. Служанка смотрела на меня испуганными глазами и словно бы ожидала, когда я начну превращать её в лягушку или ещё как-нибудь использовать магию.
   -- Разверни свёрток, -- коротко велела я ей.
   Девушка выполнила приказ. Я осмотрела принесённое платье -- темно-зеленое, украшенное тесьмой на рукавах, вороте и подоле. Отлично, главное -- оно неяркое.
   -- Поможешь мне переодеться позже, -- сказала я. -- Когда мы будем на полпути к Диону.
   Если моя просьба её и удивила, она этого не показала. Только торопливо кивнула и уставилась куда-то в стену, явно избегая моего взгляда. Интересно, что же ей такое обо мне известно, что она так меня боится?
   Где-то через два часа дороги мы въехали в лес. Служанка, сидевшая напротив, к тому моменту уже задремала. Я сама, привыкнув к тряске, не обращала внимания на дорогу и была вынуждена бороться со сном. Привалов мы не делали -- капитан Стоун явно торопился доставить меня поскорее в столицу. Когда солнце перестало нагревать стенку повозки и вокруг словно стало темнее, я приподняла голову. Отлично, мы в лесу. Основная дорога, кстати, из Диона в Бларни проходит по открытой местности гораздо западнее и является более длинной, но безопасной, а путь через лес позволяет сэкономить несколько часов дороги, но зато связан с определенным риском. Этой дорогой пользуются редко из-за боязни столкнуться с дикими зверьми. Однако мой переезд отец явно решил сделать покороче, и я поняла это, когда он сказал мачехе, что дорога займёт всего несколько часов. Так что выбор этого пути меня не удивил.
   Подождав ещё около получаса, пока мы порядочно углубимся в лес, я поняла, что пора приступать к активным действиям. Я сняла с шеи шнурок, на котором было подвешено около двух десятков амулетов, и положила всю эту связку на пол. Затем достала из кармана пузырек с активирующим зельем и целиком вылила его на амулеты. Раздалось тихое шипение, от горки на полу повозки пошёл дым. Больше я ничего не ощутила, но знала, что если бы мои магические способности по-прежнему были со мной, я бы ощутила очень сильный магический выброс в воздух, который не мог не привлечь к себе внимания тех, кто мог его почувствовать.
   Шипение амулетов разбудило служанку, она захлопала спросонок глазами и недоуменно посмотрела на меня:
   -- Что случило...
   Она не договорила. Теперь её взгляд был прикован к лезвию сарда, которое упиралось ей в горло. Клинок хотя и уменьшился, остроты своей не утратил, и девушка не могла этого не ощутить. В глазах служанки плескался ужас.
   -- Переодевайся, -- спокойно приказала я ей, удерживая сард у её сонной артерии. -- Живо.
   Девица перевела взгляд на меня и набрала в грудь воздуха -- собралась заорать.
   -- Я бы этого не делала, -- так же невозмутимо сказала я и надавила сардом на её шею сильнее, мысленно прикидывая, сколько у меня осталось времени до появления тех тварей, которые должны были ощутить выброс магии в воздух. -- Убью.
   Та открыла и закрыла рот. Затем с трудом кивнула -- клинок у шеи ей мешал -- и послушно начала развязывать тесемки на платье. Я помогла ей надеть темно-зеленый наряд и застегнуть ряд пуговиц на спине -- у девушки так тряслись руки, что без моей помощи она бы не справилась. В тот момент, когда я разулась и велела надеть ей мои туфли, из леса вдруг донёсся пронзительный громкий вой, от которого у меня на загривке волосы встали дыбом. Служанка взвизгнула, лицо её посерело от страха. Повозка резко остановилась, так что я чуть не упала, снаружи раздались встревоженные восклицания и вопросы. Затем -- голос Стоуна, отрывисто отдававшего какие-то приказания. Я не слышала, что именно он говорил, а остаток его слов потонул в повторившемся вое, который словно пробирал до костей. В этот момент я резко засомневалась в успехе своего замысла. Должно быть, мной владело отчаяние в тот момент, когда я приняла решение организовать свой побег именно этим способом. Никому еще не удавалось переиграть этих тварей. Так с чего я решила, что у меня получится?
   Вой раздался снова, на этот раз гораздо ближе. До меня донеслись ругательства стражников и лязг оружия. Но оно не поможет им в борьбе с олльфарами -- жуткими монстрами, обитавшими в лесах. Они не так уж часто встречаются, но ещё никому не удавалось спастись от олльфара. Внешне они похожи на волков, но только на первый взгляд. Вместо шерсти они покрыты костяным панцирем, который не может пробить сталь, а невероятная гибкость, скорость и длинные острые зубы и когти помогают им в охоте. Даже маги избегают этих существ -- олльфары питаются не только мясом, но и энергией. Напасть на мага для них -- это обеспечить себе роскошный пир магический энергией, которую олльфары поглощают мгновенно. В них бесполезно швыряться плетениями -- они их развеют и впитают в себя за секунду. Обычно олльфары живут в чащах лесов и охотятся на других зверей, но нападают на любого человека, которому не повезет оказаться поблизости. И тот выброс магии, который произошёл, когда я активировала двадцать амулетов сразу, не мог не привлечь их, и теперь наш отряд для них -- лакомая добыча. Я бы не осмелилась так сильно рисковать, если бы не очередной вещий сон.
   Однако эльф из Этари, которого я видела во сне, изучал природу олльфаров. По его исследованиям выходило, что олльфары, питаясь энергией, очень хорошо ощущают человеческие эмоции и даже различают их. Самым привлекательным для этих тварей является страх. Ещё -- отчаяние, паника, страдания -- в общем, те чувства, которые испытывает человек, когда сталкивается с олльфаром. Однако, утверждал тот эльф, олльфарам противны эмоции спокойствия. Если человек при встрече с олльфаром не испытывает страха, зверь не тронет его, поскольку сочтет несъедобным. Но этот факт не стал общеизвестным за недостатком доказательств, и мнение того эльфа больше никто не разделял. И я сама, должно быть, спятила, когда решила последовать совету эльфа и лично пообщаться с олльфарами.
   Вой постепенно сменился рычанием. Я попыталась на слух определить, сколько же здесь собралось хищников. По моим подсчетам получилось, что не меньше пяти. Ох, ужас какой. А гвардейцев со мной ехало двадцать человек, плюс ещё капитан Стоун и кучер. Нет, против олльфаров у них нет никаких шансов...
   Раздались первые крики боли, жалобное ржание лошадей. Горничная сидела в углу повозки и бормотала слова молитвы, её всю трясло. У меня самой не хватало духу выглянуть наружу, и я сейчас всеми силами убеждала себя не бояться, вцепившись в рукоять сарда. Впрочем, вряд ли он мне поможет: драться с олльфаром уменьшенным сардом -- всё равно что сражаться зубочисткой. Но тот эльф был уверен, что олльфары не нападают на тех, кто их не боится... Всё в порядке...
   Полог резко одернулся, и я увидела перед собой капитана Стоуна. Он был залит кровью, одна половина его лица представляла собой жуткую маску из мяса. На капитане был стальной нагрудник, который сейчас был практически разодран в клочья. Вот они, когти олльфара! Капитан смотрел на меня с безумием в единственном оставшемся глазе.
   -- Спасите нас, -- выдохнул он. -- Вы же маг. Вы всё можете.
   -- Как? -- мрачно поинтересовалась я, забыв от неожиданности, что мне надо изображать смертельный ужас. -- На мне антимагические кандалы.
   И я помахала перед носом капитана рукой с браслетом. Тот посмотрел на неё, как на своего личного врага, не заметив моей не соответствующей ситуации реакции. Ещё две секунды он колебался, а потом неожиданно сунул руку в карман и достал небольшой предмет, по форме похожий на монету, а затем схватил меня за руку и дотронулся монетой до браслета. В то мгновение я поняла, что это тоже был амулет -- ключ от кандалов. А затем все мысли вылетели из моей головы, поскольку на меня хлынула потоком вернувшаяся магическая сила. Мир вокруг разом стал ярче, звуки -- громче, а от нахлынувших на меня эмоций других людей я покачнулась. Магия бурлила во мне, и я почувствовала опьянение собственной силой.
   Я улыбнулась свободной улыбкой, и почти физически ощутила, как загорается в моих глазах темно-алое пламя, а затем подняла с пола упавший браслет, который уже начала ненавидеть. Совсем близко от повозки внезапно раздался полный муки вопль, и Стоун помчался на помощь кому-то из своих людей. Я же подошла к съежившейся на полу служанке, взяла её безвольную руку и защелкнула на ней антимагический браслет. Служанка не пошевелилась -- она не была магом и не ощутила никаких изменений. Я же подобрала ещё и ключ, а затем глубоко вздохнула и откинула полог повозки.
   Зрелище, открывшееся мне, заставило мои внутренности скрутиться в узел. Из всего отряда в живых оставалось меньше половины, и было очевидно, что и им жить осталось совсем немного. Живых лошадей не осталось вовсе. Кровь была повсюду -- она залила землю и людей, ей же были забрызганы повозка и сами олльфары. От большинства гвардейцев осталось лишь кровавое месиво на земле. Их доспехи были разорваны в клочья, словно были сделаны из бумаги; местами валялись обломки мечей. Олльфаров оказалось шесть -- невиданное прежде количество! Трое из них уже приступили к трапезе, а ещё трое теснили оставшихся в живых людей. В реальности они выглядели гораздо отвратительнее, чем на картинке в учебнике Мариуса -- длинные оскаленные клыки, голодные жуткие глаза, подвижные костяные пластины, покрывавшие их вместо шкуры... Когда я вышла из повозки и сделала пару шагов вперёд, трое олльфаров вдруг оторвались от своей кошмарной трапезы и уставились на меня оранжевыми дикими глазами. Вот она -- проверка на прочность.
   Постаравшись подавить в себе страх, я твёрдо встретила взгляд одного из зверей и как можно спокойнее посмотрела на него. За моей спиной раздался крик еще одного умирающего солдата. Зверь недовольно зарычал, остальные подхватили. Но они не сделали попытки прыгнуть на меня, и я слегка приободрилась. Вместо того, чтобы продолжить свой путь, я целиком повернулась к олльфарам и по очереди посмотрела их всех. Те ещё пару минут буравили меня неподвижными взглядами и тихо рычали -- у меня создалось отчетливое неприятное ощущение, что они изучают меня и переговариваются между собой. Прошло ещё несколько мгновений -- я думала, что мои натянутые нервы сейчас лопнут -- и они вернулись к прерванному обеду, потеряв ко мне интерес. Я же спокойно повернулась к ним спиной и зашагала к лесу, уже точно зная, что сзади на меня не нападут.
   Но далеко отойти я не успела. На моём пути лежал растерзанный труп, в котором можно было опознать Стоуна. При виде этого куска мяса, в которого превратился человек, с которым я разговаривала ещё десять минут назад, на меня накатила дурнота. На секунду обернувшись, я увидела, как олльфары кружат вокруг повозки, где оставалась служанка. В воздухе оттуда волнами расходился страх. К моему горлу подкатила тошнота, и до деревьев я добежала, уже не думая о чувстве собственного достоинства, и там меня вырвало. Эмоции, которые я испытывала, не были полноценным страхом, а смесью отвращения и ужаса. Но это не было ужасом перед самими олльфарами, и поэтому хищники не восприняли их как лакомство.
   Крики стихли очень быстро, их сменил треск разрываемого мяса и лязг металла. Всё это время я сидела, прислонившись спиной к стволу дерева, зажав руками уши, и смотрела в чащу. К месту побоища я не поворачивалась и старалась не думать о том, что там происходит. Просто запретила себе возвращаться к этой теме и постаралась выбросить из головы все мысли. Меня слегка трясло, руки дрожали, а ноги словно отнялись.
   Не знаю, сколько времени прошло. Может, полчаса, может, час... Когда за моей спиной смолкли все звуки, я ещё какое-то время продолжала сидеть под елью в оцепенении, но потом собралась с силами и поднялась на ноги. Каждый шаг до дороги давался мне с трудом. С трудом заставив себя поднять глаза, я осмотрела место бойни.
   От людей мало что осталось. Точнее, осталось, но опознать, кто это был при жизни, было невозможно. Олльфары не обглодали тела целиком, но съели большую часть. Я медленно шла среди трупов по красной от пролитой крови земле, и запах крови ощущался повсюду. У повозки, стены которой были исполосованы острыми когтями, я запнулась, но принудила себя заглянуть внутрь. Запах крови чувствовался здесь ещё отчетливее и накатывал удушливыми волнами. Тело бедной горничной лежало на полу и было растерзано так же, как и остальные. Кожи на ней практически не осталось, более или менее уцелела только рука, на которой был антимагический браслет -- даже зубы олльфара не смогли его разгрызть. Темно-зеленое платье тоже было местами разорвано. Я боялась посмотреть на её лицо, боялась увидеть там гримасу ужаса, но её не было. Правильнее было бы сказать, что и самого лица там не было -- олльфары его съели. С трудом подавив тошноту, я стала завершать картину событий, испытывая жгучее отвращение к самой себе. В труп служанки я отправила два плетения -- и остатки волос на её голове потемнели и завились кудрями. Затем я нашла на полу повозки связку использованных амулетов и сунула их в карман -- это была совершенно лишняя деталь декорации. Магическим зрением я осмотрела окружающее пространство и убедилась, что от того магического всплеска уже ничего не осталось -- олльфары поглотили его целиком. Затем я использовала ещё одно плетение на своём платье -- и оторванный лоскут пришился обратно. Ещё одно сложное плетение я отправила в свою ауру -- и магический фон, исходящий от нее, целиком исчез. Этому плетению маскировки я научилась у Арлиона Этари. Сарды и неиспользованные амулеты по-прежнему были на мне. Выйдя из повозки, я нашла тело капитана Стоуна и сунула ему в чудом уцелевший карман ключ от антимагических кандалов. Окинув себя критичным взглядом, я создала себе иллюзию и превратилась в пожилую крестьянку в грубом платье с котомкой трав за плечами. Всякий, кто увидит меня, решит, что я -- деревенская знахарка, возвращающаяся из леса после сбора трав.
   Вот и всё. Принцесса Корделия ван Райен умерла. Вампиры и маги могут быть довольны -- ещё одна Этари перестала существовать.
   Мрачно вздохнув, я зашагала прочь по дороге. Мой путь лежал в столицу.
  

Глава 15

   Я долго шла, не меньше двух часов. Утро плавно перешло в день, место нападения олльфаров давно осталось позади, я устала и хотела пить. Да и от обеда я бы не отказалась. Но мной владело острое желание оказаться как можно дальше от залитой кровью дороги, и я продолжала упрямо шагать, хотя не знала, сколько осталось идти до Диона. Один раз я свернула в лес и нашла на земле длинную крепкую ветку. Я отломала от неё маленькие побеги, чтобы использовать получившуюся палку как посох. По дороге я шла совершенно одна, мне ни встретилось ни одного всадника, путника или обоза. Когда лес остался позади, я начала замечать, что от основной дороги стали расходиться более узкие -- должно быть, вели к окрестным деревням. Я шла ещё около получаса, когда меня нагнала первая телега, в которую была запряжена неторопливая лошадка.
   -- Куда путь держишь, мать? -- окликнули меня с телеги. -- Может, подвезти?
   Я не сразу сообразила, что "матерью" назвали меня, но потом вспомнила о своей маскировке и расслабилась. Телегой правил невысокий коренастый мужичок, заросший бородой практически по глаза. На меня он смотрел с любопытством, но не чрезмерным, и я решила, что угрозы он не представляет.
   -- В столицу, сынок, -- прокряхтела я. -- Далеко ли до неё осталось?
   "Сынок", который на самом деле годился мне в отцы, растянул губы в щербатой улыбке:
   -- Да к обеду успеешь, ежели ехать. А пешком -- к ужину!
   И он расхохотался, довольный остротой. Я же демонстративно потерла согнутую спину, и возница заметил моё движение.
   -- Да я тоже еду в столицу, мать! Садись, довезу!
   Радуясь, что всё так легко устроилась, я подошла к телеге и забралась внутрь. Мужичок залихватски свистнул, и лошадка тронулась вперед. Мы ехали не очень быстро, но всё же заметно быстрее, чем если бы я шла пешком.
   Прин оказался словоохотливым попутчикам, и вскоре я уже знала всю его биографию. Крестьянин, он прожил всю жизнь в деревне Ложки. Был женат, имел двух детей. Надеялся в ближайшем будущем выдать замуж за Трита-кузнеца свою дочь Даринку. Сейчас отправлялся в столицу, чтобы купить ещё одну корову -- предыдущую "подкосила какая-то хворь, так её раз так"! Когда Прин начал делиться со мной своими соображениями по поводу количества грядущего урожая и его распределения, я закрыла глаза и сделала вид, будто задремала. Прин ещё потарахтел какое-то время, затем замолчал и принялся насвистывать какую-то мелодию.
   Я же снова начала думать о безумии сегодняшнего дня. Мой план прошёл как по нотам. Когда обнаружат то, что осталось от отряда, они найдут в повозке тело темноволосой кудрявой женщины с антимагическим браслетом на руке, в платье из дорогой ткани, ни у кого не будет сомнений, что это и есть я. В том, что капитан Стоун предпочтет взять служанку с собой, я не сомневалась -- позволить мне переодеться в замке означало бы потратить зря массу драгоценного времени. А вот то, что у Стоуна окажется ключ от кандалов, оказалось очень приятным сюрпризом. Я, честно говоря, думала, что мне ещё не меньше нескольких месяцев придётся ходить с этим украшением, прежде чем я рискну найти какого-нибудь мага и попросить его освободить меня. Так что мой замысел осуществился даже лучше, чем я предполагала. Но вот какие средства мне пришлось на это потратить?
   Я это сделала. Я выжила, натравив олльфаров на двадцать трёх человек. Теперь я стала настоящей убийцей. Даже еще хуже -- ведь я не убила этих людей сама, а позволила им умереть. Я монстр, да? Ведь они не были ни в чем виноваты. Мне просто надо было убедить всех в том, что, действительно погибла. Получается, Мариус был прав, когда называл Этари злом? Любые свидетели убраны. Я свободна. Но как я могла так легко распорядиться жизнями стольких человек? Почему я оказалась готова на такую жертву? Это ведь была даже не личная месть, эти люди погибли только для того, чтобы я могла жить. И чем я тогда получаюсь лучше Адриана, который убил стольких человек для того, чтобы сделать из них армию нежити?
   При сравнении себя с Адрианом я с трудом подавила дрожь отвращения. Не хочу быть на него похожей! И потом, я всего лишь защищалась, а он заварил всю эту кашу, это он начал войну, а затем потребовал выдать ему меня... Всё, что происходило со мной последние полтора месяца, -- это его вина!
   Солнце уже преодолело зенит, когда дорога постепенно расширилась, стали попадаться одинокие всадники, повозки, телеги. Один раз мимо проехала карета с гербом какого-то знатного рода. Столица приближалась, и я перестала изображать спящую. У городских ворот мы и вовсе попали в небольшой затор -- стражники на въезде спрашивали имена приехавших и взимали плату за возможность попасть в Дион. Я в подобном участвовала впервые и с интересом наблюдала за процессом. За себя я была спокойна: стражники -- не маги, их моя иллюзия обманет без труда.
   Так и произошло. Усатый стражник без особого интереса оглядел с ног до головы мою сгорбленную фигуру, записал имя, которое первым пришло мне на ум. На вопрос, не везу ли я чего-нибудь запрещенного, я честно ответила, что нет, и стражник не стал меня проверять. Въезд в город стоил серебряную монету. Денег при себе у меня не было, но, к счастью, я вспомнила об использованных амулетах. Три из них как раз были сделаны из монет, и я с чистой совестью отдала серебрушку стражнику.
   Прин уже дожидался меня за воротами. По моей просьбе он довёз меня до рынка, и там мы распрощались. Я сердечно поблагодарил его за то, что помог мне, и всё предлагала заплатить, но Прин посмотрел на меня, как на полоумную, и велел перестать говорить чушь. После этого он направился к животным рядам, а я собрала через рынок насквозь, про себя радуясь тому, что порядочность и бескорыстность ещё присущи людям.
   Найти в столице королевский дворец оказалось несложно. Как попасть внутрь, у меня вопросов тоже не вызывало -- я уже столько раз сбегала оттуда тайком, что смогла бы найти дорогу с закрытыми глазами. Конечно, к главному входу я не пошла, а вместо этого подошла ко дворцу с задней стороны. В стене, окружавшей дворец, была тайная калитка, которой часто пользовались слуги. Очутившись на территории дворца, я почувствовала, что меня словно отрезало от внешнего мира, звуки будто стали глуше. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что задний двор пуст, я убрала иллюзию и начала наводить на себя заклинания так же, как перед поездкой в Ормонд. Я сделала себе совершенно посредственную внешность -- тусклые волосы, близкопосаженные серо-голубые глаза, слегка посмуглевшую летом кожу, невыразительный бледный рот. Но я решила, что какая-то заметная деталь всё-таки в моём облике должна быть, и завершающим штрихом стал длинный нос. Затем я слегка изменила своё платье и в итоге превратилась в одну из служанок, которых в этом дворце было не меньше сотни.
   Изменив внешность, я направилась к на первый взгляд сплошной дворцовой стене. Там я увидела маленькое окошко, похожее на вентиляционное, и отсчитала десять кирпичей вбок и ещё семь вниз, и нажала. С тихим скрежетом передо мной открылся потайной ход, о котором почти никто не знал. Я уверенно шагнула в него, и дверь за мной закрылась, погрузив туннель в темноту. Я вызвала в воздухе светляк и уверенно пошла вперёд по освещенному пути. Пахло сыростью и затхлостью, но я уже так привыкла к этому ходу, что почти не замечала его.
   Я уверенно шла, периодически сворачивая и то поднимаясь, то спускаясь по лестницам. Наконец, в боковом коридоре, где на стене был нарисован мелом крест, я остановилась и нажала на ещё один кирпич аккурат напротив креста. Этот крест я начертила, когда однажды заблудилась в туннелях и долго не могла найти нужный мне коридор. Со скрипом часть каменной кладки повернулась, и я вылезла в открывшееся отверстие в одну из малых гостиных, которой почти никогда не пользовались. Сейчас там тоже никого не было, и я беспрепятственно вышла в коридор. Сориентировавшись на месте, я решительно направилась на первый этаж в крыло, где располагалась прачечная. По пути мне попадались слуги, но они не обращали на меня внимания и лишь взволнованно перешептывались между собой. Это показалось мне странным. А когда я заглянула в прачечную, то обнаружила, что она пуста, и лишь приоткрыта дверь в кладовку, откуда доносились возбуждённые женские голоса:
   -- Говорят, там было не меньше сотни олльфаров...
   -- И все погибли, все!..
   -- Но принцесса же ведьма...
   -- Как видишь, её это не спасло...
   -- Всяко лучше, чем к вампирам в когти...
   Ах вот оно что... Похоже, новость уже успела долететь до дворца. Быстро, однако, я думала, у меня будет ещё пара часов в запасе. И, чувствую, сейчас вся челядь пересказывает друг другу слухи, один невозможнее другого. Конечно, на работе им сейчас сосредоточиться трудно. Тем лучше для меня.
   Воспользовавшись отвлеченностью прачек, я взяла с пола большую корзину без ручек, а из стопки чистого белья -- большую простыню. Захватив все это, я торопливо убралась из прачечной.
   Теперь я направлялась в свою комнату. Я не сомневалась, что там никого не будет, -- защитные заклинания от непрошеных гостей до сих пор стоят, а у Мариуса, который мог бы их снять, сегодня других дел по горло. Пока я поднималась на третий этаж, где находились мои покои, мне навстречу попадались спешащие секретари и советники отца, разом утратившие свою степенность. Сейчас они выглядели растерянными и озабоченными. На втором этаже мне попался какой-то вампир, и я запоздало вспомнила, что Адриан должен быть сейчас здесь со своими подданными.
   Заперев за собой двери, я глубоко вздохнула. Мои комнаты во дворце в Дионе были моим постоянным домом, моим убежищем, моей лабораторией. Здесь я всегда чувствовала себя защищенной, и здесь никто не мог до меня добраться, в первую очередь -- мачеха. И мне было больно сознавать, что я в последний раз переступаю этот порог. Было тихо, солнечный свет скользил по стенам, обтянутым шелком. Находясь здесь, я с трудом могла поверить, что за мной ведётся охота.
   Отложив корзину с простыней, я достала из шкафа объёмную сумку и принялась собирать вещи с расчетом на то, что больше никогда сюда не вернусь. Все мои платья остались висеть на своих местах -- хоть и неброские, они были сшиты из дорогой ткани, которую не всякий может себе позволить. Я взяла лишь два наряда: платье с передником и чепцом, в которых я сбегала из дворца и бродила по городу, и костюм, в котором тренировалась с Люцием. Он состоял из рубашки, штанов, корсета и сапог и легко складывался в небольшой тюк. К нему же я добавила запасное белье и пару рубашек. В ящике моего стола лежал небольшой мешочек монет, с которым я ходила за покупками в город. Я перетряхнула его. Серебряные и медные монеты оставила лежать в нем, а несколько золотых спрятала на дно сумки. Поколебавшись немного, я достала шкатулку с драгоценностями. Они не были фамильными, не имели опознавательных знаков и принадлежали только мне. Я взяла несколько браслетов, колец и кулонов -- на случай, если мне срочно понадобятся деньги. Из ванной я захватила щётку для волос, зеркальце, мыло и приспособление для чистки зубов. Затем взяла ещё несколько амулетов с плетениями, созданными мной самой, -- мне не хотелось, чтобы они достались Мариусу.
   Набитая сумка получилась не очень большой, но заметной. Я положила её в корзину и сверху накрыла скомканной простыней -- служанка с дорожной сумкой в руках выглядела бы странно.
   Заперев за собой дверь, я покинула жилое крыло и спустилась по лестнице на второй этаж. Там моё внимание привлекла девушка с подносом в руках. Она стояла в начале коридора и не двигалась, а её руки дрожали так, что бутылка и бокалы, стоявшие на подносе, подпрыгивали.
   -- Что с тобой? -- удивилась я. Очень уж испуганной выглядела служанка.
   -- Мне приказали... -- прерывающимся шепотом ответила она, кивая на поднос, -- Отнести вампирам...
   -- И что?
   -- Я бою-у-усь! -- она едва сдерживала рыдания. -- Я не хочу идти туда!
   Вот что творят суеверия. И с такой реакцией людей вампиры сталкиваются постоянно. Интересно, им это нравится или раздражает?
   Я справедливо рассудила, что это не мои проблемы, и уже хотела идти дальше, но тут меня словно демон дёрнул за язык:
   -- Давай я отнесу.
   В глазах горничной зажглась такая радость, словно я ей только что пообещала мешок золота.
   -- Правда?!
   -- Правда. -- Я взяла у неё поднос, а она приняла у меня корзину. -- Но! Ты стоишь здесь и ждёшь меня, поняла? Не вздумай никуда уходить!
   Та радостно закивала, не обратив внимания на приказные нотки в моём голосе. Я ещё уточнила у неё, куда именно мне идти, и решительно направилась к указанной двери. Вот зачем я только что это сделала? Мне что, приключений мало?
   На мой осторожный стук через какое-то время мне крикнули:
   -- Входите!
   Я вошла и оказалась в просторном кабинете. На первый взгляд я насчитала пятерых вампиров, они расположились кто где -- один сидел за столом, двое -- на диванах, четвертый прохаживался по комнате. Последний задумчиво изучал картины на стенах. Он был небольшого роста, и я быстро узнала в нём Виктора, ничуть не изменившегося за три недели. Меня вампиры окинули равнодушным взглядом -- я сразу вспомнила такую же реакцию в Ленстере -- и вернулись к своему разговору. Я подошла к столу у стены, отодвинула в сторону вазу с цветами и постелила салфетку. Надо поскорее покончить с этим и уходить! Нельзя испытывать удачу!
   -- Так что, там действительно были олльфары? -- этот голос прозвучал громче остальных, и я осторожно взглянула на его обладателя -- это был тот вампир, который сидел за столом. Его очень светлые, почти белые волосы были необычны для его расы и оттого бросались в глаза. На нем была куртка с гербом Вереантера -- коронованным грифоном. Надменное лицо, как и у всех высших вампиров. В общем, ничего интересного.
   -- Похоже на то, -- ответил ему новый голос, и я чуть не выронила поднос из рук. Оказывается, вампиров в комнате было не пятеро, а шестеро. Тот, которого я сперва не заметила, стоял у окна и сейчас повернулся к своим собеседникам. Служанка не могла бы пялиться на него во все глаза, и поэтому я торопливо опустила глаза к подносу, не успев рассмотреть вампира, но этот голос я бы узнала из тысячи.
   -- Откровенно говоря, я был готов к тому, что Дарий выкинет какой-нибудь фокус, -- продолжил Адриан Вереантерский. -- Я, правда, думал, что это будет просто побег. Но сейчас я нахожусь в некотором замешательстве. Олльфары... Их нападение невозможно подстроить или сымитировать.
   -- А что магический фон? -- к моему удивлению, это спросил Виктор. Неужели вампиры поверили Мариусу на слово и не отправили своего мага проверять место побоища?
   -- Так же, как это всегда бывает с олльфарами. Его нет. Из воздуха выпита почти вся энергия -- такое не каждый день увидишь. Да и над трупами явно поработали именно олльфары.
   Адриан лично был на месте моей "гибели"? Я польщена!
   -- А принцесса? -- это спросил другой вампир. Я переставляла с подноса на стол бутылку с вином и бокалы.
   -- Маг её опознал. И антимагический браслет на ней был -- девчонка даже не могла защищаться магией. Я проверил, браслет работает. Вынужден признать -- Этари действительно мертва.
   Остаток разговора я не услышала, поскольку вышла из комнаты, полностью успокоенная. Все в порядке, и Мариус, и Адриан поверили. Служанке, дожидавшейся меня, я отдала пустой поднос и получила обратно корзину. Та, довольная, убежала, а я дошла до нужной стены, повернула небольшой рычаг и попала в тайный ход. Мой путь лежал уже к выходу, но, пробегая один длинный коридор, я остановилась. До меня донеслись знакомые голоса. Что ж, подслушаем тогда ещё один разговор. Я подошла к стене и неслышно приоткрыла слуховое окошко.
   -- Мне жаль, Дарий, -- в голосе мачехи звучало сочувствие.
   Отец вздохнул, и я почему-то подумала, что он раздражён.
   -- Брось, Алина. Вы с ней всегда друг друга недолюбливали.
   -- Верно, но это не значит, что я желала ей подобной участи!
   Они помолчали. Затем вмешался ещё один голос, в котором звучала лишь скука:
   -- А что именно вас так удивляет? Ты знал, отец, что вампиры рано или поздно её убьют. Олльфары просто ускорили неизбежное.
   Мой сводный братец в своём репертуаре. Впрочем, мы с ним никогда не ладили, так что неудивительно, что моя смерть его совершенно не тревожит.
   -- Стефан, замолчи! -- отец и мачеха сказали это хором.
   -- Я просто хочу внести ясность, -- невозмутимо продолжил наследный принц, пропустив их слова мимо ушей. -- Ты лишил свою дочь титула и имени и сам добровольно от неё отрекся. Не поздновато ли кусать локти?
   -- Хватит, Стефан! -- воскликнул девичий голосок, в котором звучали слёзы. Я узнала Надю. -- Нельзя же быть таким бесчувственным!
   -- Ты сама с ней почти не общалась, -- брат все никак не желал угомониться. -- Как и ты, Фредерика. Так давайте хоть в кругу семьи признаем, что судьба Корделии была предрешена в тот момент, как начались мирные переговоры! Её смерть была неизбежна. Что вас так сильно поразило?
   Встав на цыпочки, я заглянула через вентиляционное отверстие в комнату. Это был будуар мачехи, где сейчас собралась вся моя семья. Здесь были и отец с мачехой, и брат, и обе сестры. Не удержавшись, я прислушалась к их эмоциям. Отец пытался сохранить спокойное лицо, но из-за его маски время от времени показывалась подавленность. Моя смерть стала для него ударом, но я не могла посочувствовать ему. Сама не верю, что признаю это, но Стефан прав -- отец знал, что этим всё закончится. Леди Алина нервно вышагивала по комнате, и её настоящие чувства были написаны на её лице -- озабоченность и тревога. Я не сомневалась, что беспокоит её вовсе не моя печальная судьба, а то, сколько проблем я им принесла за последние сутки. Стефан сидел на диване и даже не пытался делать вид, что его волнует то, что произошло сегодня. Сестрички сидели вместе, обнявшись, и всхлипывали. Опять таки -- не из-за меня лично, а от драматизма всей ситуации. Не каждый день умирает кто-то из более или менее близких родственников. В общем, их реакция была совершенно предсказуема и мало меня удивила.
   В дальнейшем наблюдении смысла не было. Я незаметно закрыла окошко и молча пошла дальше. У меня больше не было сил смотреть на эту семью, в которой мне не было места.
   У выхода я отбросила корзину и простыню и повесила сумку на плечо, а затем открыла проход и с удовольствием глотнула свежего воздуха. Я больше не чувствовала ни сомнений, ни сожалений, и была готова идти дальше.
   Впереди меня ждала новая жизнь.
  

Часть 2. Обрести себя.

Я стал свободным от чужих команд,

Война осталась в прошлом, сгинула в туман.

Здесь от холеных лиц меня тошнит,

Я вспоминаю мертвых, и душа кричит.

Солнце в глаза, как там, среди камней

Я никому не нужен, тень среди людей...

(Ария, "Бой продолжается")

Глава 16

   Остаток лета я провела в Фертагаре. Этот большой торговый город раскинулся на западе Валенсии, из-за близости к границе он издревле был вотчиной купцов и торговцев. Граница с Аркадией пролегала лишь в паре дней пути отсюда, а чуть дальше, на северо-западе, лежала граница с Вереантером. Поэтому вампиры были в Фертагаре обычным явлением. Правда, сейчас, после войны, из-за недружелюбно настроенного населения на территории Валенсии их было не так много, но тем не менее они встречались. Помимо вампиров и людей, в Фертагаре было достаточно эльфов, и темных, и светлых, и даже иногда попадались гномы. Заезжали сюда и маги. В общем, население города было самым разношерстным, и это было одной из причин, почему я выбрала именно его в качестве временного пристанища. Мало того, что здесь можно было встретить кого угодно, так еще и огромное количество народу бывало в Фертагаре проездом, и новые лица не вызывали никакого интереса. Затеряться здесь оказалось проще простого.
   Забрав необходимые вещи из дворца, я поспешила покинуть столицу. Несколько дней прожила в таверне на окраине, где было полным-полно всякого сброда, но меня с моими магическими способностями это не смутило. Поскольку архимагам и архивампирам в этой дыре взяться было неоткуда, я спокойно использовала иллюзии и несколько раз меняла свой облик, не боясь разоблачения. Около трех дней я практически безвылазно просидела в своей комнате, поставив в ней защитный круг от крыс -- качество обслуживания здесь было соответствующим месту -- и раздумывая, что делать дальше. Самым легким вариантом было прийти в любую деревню и назваться знахаркой. С моим знанием целительских плетений и отваров постоянная занятость и какой-никакой заработок были бы мне обеспечены до конца жизни. Можно было бы даже обосноваться не в деревне, а в каком-нибудь городе, достаточно удаленном от любых столиц, и прожить спокойную жизнь, не опасаясь разоблачения.
   Проблема была в том, что мне вовсе не хотелось всю жизнь прозябать Донер пойми где, влача жалкое существование лекаря. Глупо было бы подобным образом потратить с таким трудом обретенную свободу. У меня не было никакого желания скрываться и вздрагивать каждый раз, когда мне на пути встретится вампир или маг. Я хотела жить так, как мне нравится, не зависеть от других. Но как этого добиться? Надо стать сильнее своих врагов. Или, если не сильнее, то, по крайней мере, такой силой, с которой им пришлось бы считаться. На данный момент я такой силы из себя не представляла. В магическом плане я была хорошим целителем и неплохо владела плетениями, изменяющими внешность, но не более. Прочие мои знания были достаточно бессистемны, поскольку получила я их благодаря своим снам. Воин из меня тоже достаточно посредственный -- у того же Люция, который был высшим вампиром, я выигрывала пять поединков из десяти. Да, он многому научил меня, но до совершенства мне еще очень далеко.
   Вывод: надо учиться. Причем и магии, и воинскому искусству. Кстати, маг и воин одновременно -- нечастое явление, многие маги пренебрегают физическими тренировками, считая их лишними. Проведя неделю в антимагических кандалах, я была готова оспорить это заявление. Если бы не полученные навыки, я бы точно не смогла пролезть по тому карнизу и достать из своей комнаты необходимые для побега вещи. Так что учиться надо и тому, и другому. Поразмышляв, я решила, что начать стоит с воинского искусства. Но возникал вопрос -- куда идти? Опираться я могла только на рассказы Люция. Насколько я знала, он в разное время обучался в нескольких школах боевого искусства -- у себя в Вереантере, затем в Аркадии и потом в Селендрии. И если Вереантер и Селендрию я еще понять могла -- у вампиров и эльфов великолепная военная подготовка -- то упоминание Аркадии меня смутило. Зачем вампиру обучаться у людей? Люций пояснил, что школа находится на северо-востоке Аркадии, недалеко от Приграничья, и, следовательно, обучают там любые расы. А главой школы вообще был темный эльф, так что удивляться было нечему.
   Подумав, я решила остановить свой выбор именно на Аркадии. К вампирам соваться было самоубийственно, в Селендрию -- ненамного лучше, особенно если вспомнить, что род Этари лишили всего сами же темные эльфы. Так что я начала собираться в дорогу. До Фертагара я добралась за две недели -- пешком и напрашиваясь в попутчики к торговцам. От приграничного валенсийского города до Госфорда -- там находилась нужная мне школа -- было примерно столько же. Набор в школу проходил в самом начале осени, так что у меня неожиданно появился месяц свободного времени. Сидеть в гостинице без дела было бессмысленно, да и денег оставалось не так много (украшения по-прежнему лежали на дне сумки, но я их берегла на черный день), и я решила найти какую-нибудь работу. Делать я почти ничего не умела, и поэтому через два дня я явилась в местную аптеку. В Фертагаре их всего было две, и я выбрала ту, которая показалась мне побогаче. Дядьке за прилавком на вид было слегка за пятьдесят. Он оглядел меня хитрым, цепким взглядом -- отметил про себя мой скромный, но чистый и добротный наряд типичной горожанки -- и поинтересовался, чего госпожа желает. Выслушав предложение госпожи, он первым делом хотел отказаться, но я, оглядев на витрине выставленный ассортимент флаконов и склянок, внесла встречное предложение -- я приготовлю сложную по составу и способу приготовления мазь от ожогов, которой здесь, в аптеке, не было. Если господин аптекарь оценит мои скромные таланты, он возьмет меня к себе на работу на ближайший месяц. Аптекарь Ниорт заинтересовался и согласился. На сбор трав и приготовление мази у меня ушло три дня, но, оценив полученный результат, Ниорт немедленно согласился на мое предложение. Чтобы "госпожа знахарка" не тратила время на дорогу до гостиницы, ей выделили комнату при аптеке. Как оказалось, аптека занимала первый этаж трехэтажного дома, на верхних же двух этажах жил аптекарь с семьей. Мы обговорили и мое жалованье -- достаточно небольшое, но с учетом того, что мне предоставят комнату и стол. В общем, сделка получилась взаимовыгодной.
   Убедившись в моих талантах, Ниорт попытался уговорить меня остаться в Фертагаре и работать у него постоянно. Я вежливо, но твердо отказывалась. Когда хитрый аптекарь понял, что задержать меня не удастся, он завалил меня работой -- видимо, для того, чтобы моих отваров и мазей хватило надолго. Про себя я посмеялась его запасливости, затем потребовала прибавки к жалованью и принялась за работу. Вполне довольная тем, как все складывается, я работала с удовольствием, и этот месяц проходил для меня достаточно приятно.
   Вскоре я перезнакомилась со всеми домочадцами Ниорта. Их оказалось много: его жена Мариса, полная, но очень подвижная дама, на которой лежали домашние дела, и трое взрослых детей. Старший сын Локард занимался тем, что обеспечивал аптеку необходимыми ингредиентами для лекарств, две дочери Ниорта -- Лика и Дара -- были травницами. Кроме того, Локард недавно женился, и его жена сейчас сама осваивала искусство приготовления лекарств. Но она работала в достаточно щадящем режиме, поскольку находилась на пятом месяце беременности. И была еще кухарка Грета, которая помогала Марисе с хозяйственными делами. Мое появление они восприняли слегка настороженно, но оспаривать решение главы семьи никто не стал. Довольно быстро они все убедились, что я не воровка и не мошенница, и стали относиться ко мне более дружелюбно. Лика и Дара, с которыми мы часто работали на кухне (кухня в этом доме была большая, условно поделенная на две части -- для готовки еды и для приготовления лекарств), пытались расспрашивать меня о моей жизни. Я отвечала уклончиво и душу не раскрывала. Они же сами, вместе с Марисой и женой Локарда, оценили мои домотканные платья, чепец, который я снимала, только когда оставалась в своей комнате одна, и который целиком скрывал мои волосы, мой возраст -- я была на четыре года старше Лики -- и приняли меня за чью-то вдову, которая рано потеряла мужа и теперь вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь. Предложенная версия мне очень понравилась, и теперь я подстраивалась под нее.
   Они привыкли ко мне очень быстро, и, когда мы работали, девушки охотно обсуждали кавалеров и свои житейские дела, нисколько не стесняясь меня. Я слушала их болтовню, но сама говорила мало -- все-таки я сильно отличалась от них манерами и боялась выдать себя. В редкие свободные минуты я внимательно наблюдала за тем, как хлопочет на своей половине кухни Грета -- навыков ведения хозяйства у меня не было абсолютно, а теперь, когда принцессой я больше не являлась, эти знания могли бы оказаться полезными. Та однажды заметила мой интерес, когда готовила жаркое на обед, и ворчливо осведомилась:
   -- Что это вы так следите за мной, госпожа Эржебета? По-вашему, я делаю что-то не так?
   Я смутилась и торопливо потрясла головой:
   -- Нет, Грета, я просто смотрю, как это всё делается.
   В первый момент она мне не поверила.
   -- Вы ж сами были замужем! Чего это вы не умеете?
   -- Так я же знахарка, -- пожала плечами я. -- А у мужа хозяйством всегда кухарка занималась.
   Грета взглянула на меня по-новому -- раз мы с мужем могли позволить себе прислугу, значит, не такая уж я и простушка -- и добродушно сказала:
   -- Ладно, идите уж сюда. Смотрите, как это делается...
   С тех пор она никогда не сердилась на мой повышенный интерес и часто комментировала свои действия вслух. Мне хотелось как-то отблагодарить ее, и незадолго до моего предполагаемого отъезда я вручила Грете банку с мазью для суставов -- в дождливую погоду аптекарскую кухарку мучили приступы ревматизма. Та и не знала, как меня благодарить, и искренне не понимала, за что я ей так благодарна. Я и сама не знала. Просто она была человеком, который относился ко мне хорошо, не требуя ничего взамен. После двадцати трех лет дворцовой жизни простые человеческие чувства казались каким-то праздником.
   Кроме этой семьи я ни с кем не общалась. У Лики и Дары была компания подруг, с которыми они часто встречались, но в нее я не вошла. Семья Ниорта не удивлялась моему затворничеству -- кажется, они думали, что я до сих пор оплакиваю мужа -- и относилась с пониманием. Я была рада, что удалось так легко объяснить мой часто задумчивый и мрачный вид. Приготовление настоев не требовало от меня больших умственных усилий, и у меня оставалось достаточно времени для тяжелых мыслей. Меня не отпускали видения бойни в лесу, исковерканные тела Стоуна и той служанки. Меня бесконечно мучил вопрос: могла ли я так поступить с этими людьми? Как я вообще пошла на это? Ведь это решение я приняла с холодной, ясной головой, хотя склонности к излишней жестокости у меня вроде никогда не было. Когда же мне удавалось отогнать от себя эти картины, на меня немедленно наваливались воспоминания о неделях в вампирском плену, ритуал "Кары Снотры" и люди, уничтоженные им, собственная смерть, слова Хель... Кстати, прошло уже столько времени, а богиня смерти никак не давала о себе знать. Что она от меня ждала? Что я должна буду выполнить для нее? Зачем она тогда спасла меня?
   На фоне этих мыслей боль от предательства родных уже почти не ощущалась. Так, остались горечь и неприятное, мерзкое ощущение опустошенности, но не больше. Потеря титула беспокоила меня меньше всего. Странно было осознавать себя никем, но это я легко смогу пережить. У меня уже получается приспособиться к новым условиям жизни, и вроде бы довольно неплохо. В конце концов, чего хорошего ожидало бы меня, не случись этой войны? Да ничего, был бы всё тот же дворцовый гадюшник во главе с моей мачехой. Или, как еще один вариант, династический брак с каким-нибудь принцем, которого я еще не успела отпугнуть. Неужели мне бы этого хотелось?
   Точно нет. Так что же, мне теперь благодарить правителя Вереантера за оказанную мне услугу, что ли?
   Я невесело усмехнулась. Как всегда, при мысли об архивампире в душе вспыхнула холодная ярость. Это он лишил меня всего! Это по его милости я теперь обязана скрываться и видеть угрозу в каждом встречном! Из-за него я позволила погибнуть двадцати трем людям, он сам убил меня! Весь тот кошмар, которым была моя жизнь два месяца, -- это его вина! И, что самое неприятное, я прекрасно осознаю, что сейчас я не в состоянии ему отомстить. У меня не хватит ни сил, ни знаний, ни умений, ни связей. Так что надо будет с осени заняться собственным образованием и не отвлекаться ни на что другое. Адриан Вереантерский ответит мне за всё. Рано или поздно, но это случится.
   За неделю до своего предполагаемого отъезда я начала постепенно готовиться к уходу. Ниорт уже не пытался меня переубедить и лишь расстроенно вздыхал, оглядывая ряды банок и флаконов с настоями, которых я наготовила впрок. Кстати, здесь были не только лекарства. Собственно, за месяц я успела убедиться в том, что Ниорт пользуется определенной известностью в местных аристократических кругах, и я не раз видела из своего окна, как из входной двери выскальзывают и садятся в экипажи фигуры, закутанные в плащи. У аптекаря можно было тайно приобрести некоторые яды, средства от нежелательной беременности и другие подобные товары. Впрочем, их приготовлением я не занималась, объяснив это тем, что умею делать только лекарства. Лика и Дара, услышав об этом, переглянулись и предложили поделиться со мной некоторыми рецептами, если я в обмен обучу их чему-нибудь своему. Я рассудила, что подобные знания лишними не будут, и рассказала сестрам, как готовятся Бодрящее зелье (эта настойка возвращала на несколько часов бодрость организму), "Живая вода" (ее дают пить тяжелораненным, небольшая порция этого отвара активировала резервы организма и направляла его силы на заживление ран), напиток для улучшения памяти и свой любимый Укрепляющий раствор. Взамен девушки поделились со мной секретами приготовления двух ядов (один медленнодействующий и другой быстродействующий), противозачаточной настойки и сильного снотворного (которое в больших дозах становилось ядом). В итоге все остались очень довольны полученной информацией.
   В Аркадию я собиралась отправиться вместе с торговым караваном. Во-первых, это сократило бы время в пути, и, во-вторых, обеспечивало бы какую-никакую защиту на дорогах. Хотя я и без того чувствовала себя довольно уверенно -- благодаря магии и паре сардов -- но зачем отказываться от комфортного путешествия? Однако всё пошло не так, как я думала. Буквально за два дня до отхода каравана, вечером, Ниорт пригласил меня в свой кабинет. Я пошла, не понимая, что ему нужно. Вроде бы окончательно рассчитаться мы должны были в последний день, а сейчас-то что?
   Аптекарь сидел в кабинете не один, напротив него расположилась полная дама лет сорока пяти, с холеным, ухоженным лицом. На ней был темно-зеленый плащ без каких-либо украшений, но сделанный из настоящего бархата. За спиной женщины расположился мужчина лет сорока. Одет он был попроще, а его рука покоилась на перевязи с мечом. Телохранитель, не иначе. Всё понятно. Богатой леди понадобились услуги аптекаря, и она инкогнито сюда приехала. Только при чем здесь я?
   -- Ваше сиятельство, это Эржебета Батори, -- тем временем представил меня гостье Ниорт. Его голос звучал вежливо и почтительно. -- Она великолепно разбирается в лекарственных травах и знает рецепты множества лечебных настоек. Я уверен, что она та, кто вам нужен.
   Дама милостиво кивнула -- хищно сверкнули бриллианты в ушах -- а Ниорт тем временем обратился ко мне:
   -- Эржебета, это графиня Лидия Харди. Ее сиятельство хочет поговорить с тобой.
   Я сделала книксен и изобразила готовность слушать. Непривычная ситуация -- никто никогда не смел сидеть, когда мне его представляли, да еще с таким надменным видом. Интересно, как бы эта графиня отреагировала, если бы узнала, кто я?
   -- Господин Ниорт сказал, что вы знахарка. Вы умеете лечить людей, Эржебета? -- голос у Лидии оказался удивительно низкий и глубокий. Она не предложила мне сесть и теперь пристально изучала меня с головы до ног.
   -- Я немного разбираюсь в медицине, ваша милость.
   -- Нам нужны услуги целителя. Моя дочь больна, а через три дня мы должны покинуть Фертагар и отправиться в Оранмор. Наш семейный лекарь находится в нашем фамильном имении, и поэтому мы вынуждены обратиться к...постороннему человеку.
   Я едва удержалась от того, чтобы не вздёрнуть удивленно брови.
   -- Боюсь, я не смогу помочь вам, мадам. За три дня поднять на ноги больного человека не так легко.
   То есть это легко, если использовать магию. Но в этом случае, мадам графиня, моя помощь вам обойдутся в круглую сумму, поскольку услуги магов стоят очень недешево.
   На лице дамы мелькнуло раздражение. Ей явно не нравились мое спокойствие и отсутсвие раболепия, которое сейчас демонстрировал Ниорт.
   -- Я и не предлагаю вам разобраться с этим недомоганием за столь малый срок. Я хочу, чтобы вы сопровождали нас в Оранмор. Тогда Бьянка будет под вашим постоянным наблюдением.
   -- Боюсь, я буду вынуждена ответить отказом, -- невозмутимо ответила я и с интересом стала ждать реакции графини. Но первым отреагировал Ниорт: пока на лице Лидии сменяли друг друга удивление и гнев, он недовольно зашипел:
   -- Эржебета, ты что творишь?! Совсем с ума сошла?
   -- Вовсе нет, господин Ниорт, -- любезно отозвалась я. -- Просто я, помнится, говорила вам, что должна буду покинуть вас через два дня. У меня есть свои планы, от которых я не собираюсь отступать.
   Ниорт практически затрясся от злости, а на лбу графини вздулись вены. Демон, кажется, я опять забываюсь и веду себя не как простая знахарка. Наверное, чтобы не выбиваться из образа, мне стоило возблагодарить небеса за счастливую встречу и горячо пообещать графине свою полную преданность и готовность помочь? Но я прикинула в уме -- Оранмор, столица Аркадии, находится совсем в другой стороне, и туда мне ехать не было резона. Только время зря потеряю.
   -- Сколько вы хотите? -- мрачно спросила Лидия, и я с изумлением поняла, что у нее просто нет альтернативы. Ей позарез был нужен лекарь, которого можно было бы увезти с собой за пределы Валенсии, и ей просто невероятно повезло, что у Ниорта нашелся такой, которому как раз нужно было отправиться в Аркадию. Неужели ее дочь действительно так больна? -- Я заплачу вам пятьдесят золотых. Вас это устроит?
   Ниорт ахнул -- для Приграничья сумма была просто огромная. Я с любопытством посмотрела на Лидию.
   -- К началу следующего месяца мне нужно быть в Госфорде.
   Та на секунду задумалась.
   -- Если вы ездите верхом, я выделю вам самых быстрых лошадей из нашей конюшни и сопровождение. Доедете за несколько дней.
   Почему бы и нет?
   -- Тогда двадцать пять золотых и лошадь, -- определилась я. -- И мне нужно осмотреть вашу дочь. Желательно завтра.
   Как ее от моей наглости удар не хватил -- не представляю.
   -- Хорошо. Завтра к одиннадцати утра. Я пришлю за вами карету.
  

Глава 17

   Когда я покинула Дион полтора месяца назад, передо мной встал вопрос нового имени. Имя рода по понятным причинам использовать было невозможно, да и "Корделия" было не самым широкоиспользуемым. Поразмышляв, я решила оставить свое второе имя -- Эржебета -- и добавила к нему выдуманную фамилию "Батори".
   По пути в Фертагар я занималась тем, что совершенствовала плетение, скрывающее ауру человека. Ауры магов сияют гораздо ярче, чем у обычных людей, и вдобавок сами маги способны их видеть. Доработанное мной плетение маскировки скрывало любые магические эманации, и моя аура теперь выглядела как аура немага, хотя волшебством я по-прежнему пользовалась. Кстати, я перестала использовать иллюзии и в дом Ниорта пришла в своем настоящем облике. Так что узнать меня могли теперь только мои знакомые, которым в Фертагаре взяться было неоткуда.
   Вопреки опасениям, Фертагар мы покинули в запланированное время. Как выяснилось, семья Харди принадлежала к столичной знати Оранмора, столицы Аркадии. Старшая дочь вдовствующей графини была замужем за каким-то валенсийском дворянином, о котором я никогда не слышала, и сразу после войны Лидия решила навестить ее. Усадьба того дворянина располагалась на юге Валенсии, которого война совсем не коснулась. Пробыв в Валенсии месяц, графиня с младшей дочерью засобирались домой, но по дороге девушка неожиданно захворала, страшно перепугав мать. Серьезно опасаясь за ее жизнь, Лидия решила не ждать прибытия в Оранмор, а обратиться к местным лекарям. Когда мне сообщили симптомы болезни -- сильная слабость, отсутствие аппетита, сонливость и холодные руки -- я едва не закатила глаза. Традиционная болезнь всех аристократок, от которой есть отличное средство -- отсутствие внимания. Как только несчастная больная убеждается, что никто не собирается ходить вокруг ее ложа на цыпочках и исполнять любое ее желание, она немедленно волшебным образом исцеляется. Осмотр девицы подтвердил мои догадки, и я раздумывала, как бы потактичнее сообщить об этом ее матушке. Но потом поняла, что моим словам всё равно никто не поверит, и велела поить больную одной травяной настойкой, возвращающей силы. Пообещав приготовить нужный отвар к отъезду, я вернулась в аптеку собирать вещи.
   Прощание с семьей Ниорта вышло теплым, но коротким. Дочери аптекаря на прощание обняли меня, а их отец вручил мне увесистый мешочек с монетами. Грета собрала мне каких-то припасов в дорогу, и я, нагруженная двумя сумками, отправилась в гостиницу, где остановилась графиня. В тот же день мы покинули Фертагар.
   Кстати, несмотря на надменность, графиня не вызывала у меня отрицательных эмоций. Она была взбалмошной аристократкой, это верно, но ряд небольших деталей говорил в ее пользу. Во-первых, она искренне беспокоилась о дочери. Во-вторых, бросалась в глаза организация нашей поездки -- мы выехали из города ровно в то время, которое было запланировано, без задержек и опозданий. Графиня с дочерью ехали в карете, за ней следовала крытая повозка, в которой ехала челядь -- три горничные и я. Нас сопровождал отряд вооруженных телохранителей, которых возглавлял тот самый воин, который был с Лидией в нашу первую встречу. В общем, не было никого лишнего, и, пока мы ехали, аристократки не требовали устраивать привал каждые два часа. Так что перемещались мы весьма быстро, из-за чего я находилась в приподнятом настроении. Мои попутчицы всё время болтали, не требуя от меня никакого участия, что меня целиком устраивало. Маршрут был полностью спланирован заранее, и на ночь мы останавливались в заранее выбранных гостиницах, когда на улице уже темнело. Вставали мы рано утром, быстро завтракали и, провожаемые кланяющимися трактирщиками, трогались в путь. В общем, путешествие протекало комфортно, и теперь я даже испытывала благодарность к Ниорту за то, что устроил мне такую беззаботную поездку. Моей единственной обязанностью было следить за здоровьем графской дочки, которое за последнюю неделю никак не менялось.
   За несколько дней я уже перезнакомилась со всеми своими попутчиками, включая семерых охранников. Их возраст варьировался от тридцати до сорока пяти лет, и все были воинами, а не просто вооруженными слугами. Во время привалов они запросто болтали со служанками и со мной. Горничные при этом часто заигрывали с ними, и те охотно им отвечали, но мне они никогда свое общество не навязывали. Их главой считался сорокалетний Ромар, который отвечал за безопасность леди в карете.
   Единственное, что меня смущало в этой ситуации, -- это моя пациентка. Семнадцатилетнюю Бьянку нельзя было назвать красавицей, но эта русоволосая синеглазая девушка была очень хорошенькой. Стройная и маленького роста, она была похожа на фею. Ее даже не портил слегка курносый нос. Правда, сейчас она выглядела осунувшейся и уставшей, но я была уверена, что как только эта барышня вернется домой, к своим подругам и светским мероприятиям, она немедленно оживет. Со мной Бьянка всегда была очень вежлива и не позволяла себе никаких аристократических замашек. Именно это было странно -- адекватная девушка, на дуру вроде не похожа... Тогда откуда эти страдания и "страшная слабость во всех членах"?
  
   ***
   Мы находились в пути уже неделю. Вечером мы добрались до очередной придорожной гостиницы. На улице уже рано темнело -- чувствовалась близость осени. После ужина горничные пошли помогать укладываться спать графине, а я перед сном зашла к Бьянке. Та уже лежала в своей комнате и успела заснуть до моего прихода. Я не хотела ее будить, но в отсветах пламени в камине ее вид неожиданно показался мне еще более болезненным, чем обычно. Это мне не понравилось, и я подошла к девушке с намерением пощупать ее лоб. Но в тот момент, когда я уже почти дотронулась до ее лица, мою руку неожиданно перехватили холодные тонкие пальцы. Бьянка распахнула глаза, в которых зрачки сузились до размера булавочной головки, и, пристально глядя на меня, выпалила:
   -- Ты в опасности! На тебя охотятся!
   Ее слова подействовали на меня как удар обухом по голове. В первый момент я испугалась так, что чуть не села на пол, но затем попыталась взять себя в руки. Во-первых, на меня всегда будет кто-то охотиться. А во-вторых, что эта девочка себе напридумывала?
   -- С чего ты взяла? -- чуть севшим голосом спросила я, позабыв от неожиданности о том, что раньше мы с Бьянкой были на "вы". -- Кто?
   -- Ужасный монстр, -- выдала дочка Лидии, и я недоуменно приподняла брови. Она этого не заметила и продолжила, глядя куда-то в камин. -- Чудище с когтями и клыками, его глаза светятся в темноте желтым огнем, и мало кому удается уйти от него живым!
   Нууууу... При всей моей ненависти к Адриану Вереантерскому, назвать архивампира "чудищем с когтями" и "светящимися глазами" у меня язык не повернется. Не думаю, что стоит воспринимать слова девушки всерьез. Бьянка это подтвердила, когда внезапно поежилась и посмотрела на меня нормальным взглядом, в котором легко читалось беспокойство:
   -- Всё в порядке? Что со мной только что было?
   -- Вы заснули, -- ласково сказала ей я. -- Вам приснился кошмар. Сейчас я дам вам выпить лекарство, и вы заснете снова.
   Та неуверенно мне улыбнулась и опустилась обратно на подушки. Я же сбегала в комнату, где должна была ночевать вместе с горничными, и достала из сумки флакон успокоительного. Разведя десять капель в воде, я вернулась к Бьянке и дала ей выпить лекарство. Та послушно всё проглотила и перевернулась на бок -- приготовилась спать. Убедившись, что с ней всё в порядке, я ушла к себе.
   Странно, конечно, получилось. Правда, девушка может быть очень впечатлительной, и обычный кошмар запросто мог напугать ее. Но ее лицо было очень уж необычное, когда она проснулась. Глаза такие...немного жуткие. Она явно была не в себе, когда говорила это. Впрочем, какой смысл сейчас об этом думать? Скоро мы доберемся до Оранмора, я передам Бьянку на руки семейному лекарю и больше никогда ее не увижу.
   Так что, ложась в постель, я уже почти не думала о странных словах юной графини, а раздумывала над своими дальнейшими планами. Пока всё складывалось для меня как нельзя лучше, и засыпала я с улыбкой на губах.
   Боль. Ужас. Привкус крови во рту. Легкие горят от нехватки воздуха, перед глазами мельтешат тысячи черных точек. Духота, спёртый воздух убивают, и я с нетерпением жду момента, когда тьма вокруг станет окончательной и поглотит меня. Что угодно, только не эта мука! Но милосердная смерть не спешит забирать меня. Сквозь призму боли я вижу искаженное страданием покрасневшее лицо матери. Ее прическа растрепалась, и белокурые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Она мучается сейчас так же, как и я. Мы оба вынуждены расплачиваться за ошибки отца, который погиб еще месяц назад. Ничего, моя старшая сестра выжила. Она отомстит за нас им всем... Отомстит...
   Я резко сажусь на кровати, охваченная лишь одним желанием -- бежать как можно дальше. Одновременно я жадно хватаю ртом воздух, точно вытащенная из воды рыба. Пальцы продолжают рефлекторно царапать одеяло, на месте которого только что был земляной пол. Через несколько секунд я начинаю вспоминать, где нахожусь. Это был всего лишь сон. Всё в порядке. Всё хорошо.
   Откинув в сторону одеяло и не обуваясь, я поднялась с кровати и в одной нижней сорочке некоторое время бродила по комнате из угла в угол, огибая кровати горничных, похожая на неупокоенное привидение. Постепенно дыхание вернулось в норму, а глаза, наверное, вернули нормальный цвет. Помянув про себя демонов, я достала из сумки пузырек с успокоительным и отсчитала себе двадцать капель, а затем медленно опустилась обратно в постель.
   Сон был такой же, как и раньше. Снова казнь тех двух эльфов, снова их медленная и мучительная смерть. Но сегодня я не просто была зрителем, я стала одним из этих эльфов. Его мысли были моими мыслями, и муки удушья были самыми настоящими. Раньше такого еще не было.
   На следующее утро я проснулась совершенно невыспавшаяся. Нервы были натянуты, и я дергалась от каждого резкого звука. Увиденный сон выбил меня из колеи, и дело было даже не в его содержании. Этот кошмар снился мне и раньше, и каждый раз это происходило накануне каких-то серьезных событий. Я привыкла доверять своему подсознанию, которое подобным образом предупреждало меня об опасности. Не зная, что конкретно мне угрожает, я тем не менее знала, что должна держаться настороже. А после завтрака, увидев Бьянку, я вспомнила о ее вчерашнем странном поведении, и настроение ухудшилось еще больше. Плюнув на всё, я перед отъездом решительно поднялась в свою комнату и, убедившись, что все горничные были в тот момент на первом этаже, вытащила из сумки перевязь с уменьшенными сардами. Затем при помощи эликсира я вернула им нормальный размер и решительно надела эту перевязь, так, что клинки оказались за спиной. Вместе с моим платьем, передником и шапероном это смотрелось, мягко говоря, странно, и я добавила завершающий штрих -- иллюзию невидимости. Увидеть их теперь мог только опытный маг, и, если мне не повезет столкнуться с таким, я по крайней мере не буду безоружной.
   Почувствовав благодаря сардам некоторую уверенность в себе, я отправилась проверить свою пациентку. Бьянка выглядела сегодня так же, как вчера, только показалась мне более хмурой и молчаливой. О вчерашнем она не сказала мне ни слова. Я проследила, чтобы она выпила лекарство, а еще через полчаса графиня скомандовала отъезд.
   Несмотря на конец лета, день выдался необычно жаркий. После полудня Лидия устало объявила о привале. Мы с горничными с облегчением высыпали из душной повозки наружу. Наша процессия съехала с основной дороги в небольшую рощу, дарящую благословенную тень. Служанки захлопотали о легком перекусе, и тут выяснилось, что вода в флягах подошла к концу -- из-за жары мы всё выпили. Я предложила сходить за водой к ручью, который мы недавно проезжали. Мою инициативу поддержали, и я, прихватив с собой фляги и отказавшись от сопровождения, углубилась в лес. Солнце проникало сквозь ветви деревьев, но жара здесь почти не ощущалась. Я была в основном сосредоточена на том, что внимательно смотрела под ноги -- опыта прогулок по лесу у меня было мало. Поэтому, когда справа вдруг раздался какой-то звук, я в первый момент решила, что мне послышалось, но на всякий случай остановилась и прислушалась. Вокруг меня сгустилась тишина, и я завертела головой по сторонам.
   Хруст.
   Я резко повернулась на звук, уже не сомневаясь, что здесь кто-то есть. Но прежде, чем я успела хоть что-то предпринять, как из леса прямо на меня метнулась огромная темная тень. Тело отреагировало быстрее разума, и я бросилась на землю -- спасли рефлексы, вбитые Люцием. Шаперон съехал набок, и я с досадой стряхнула его с головы, чтобы не мешал видеть. Поспешно поднимаясь на ноги, я подняла голову и в нескольких шагах от себя увидела желтые голодные глаза на хищной уродливой морде. Выпрыгнувший зверь был здоровый -- ростом с меня в холке -- и очень злой. Огромные оскаленные клыки (каждый длиной с мой палец) не оставляли сомнений по поводу его намерений.
   Мантар! Но откуда? Они никогда не появляются в такой близи от дорог и человеческого жилья! Основное место их обитания -- пустыня! Как этот попал в Аркадию?!
   Зверь, однако, не спешил объяснять свое появление в небольшом лесу, а вместо этого слегка наклонил голову и низко, утробно зарычал. Я наконец-то стряхнула с себя оцепенение, одной рукой отбросила в сторону связку с флягами, а другой выхватила из-за спины сард. Мантару мой жест не понравился, и он зарычал еще грознее, но почему-то не сделал попытки прыгнуть на меня. Вместо этого он обошел меня сбоку -- я была вынуждена повернуться на девяносто градусов -- и начал теснить меня куда-то в лес. В голове мелькнула паническая мысль, что его там дожидаются друзья, с которыми он решил разделить обед, то бишь меня. Сразу решив, что подобный вариант развития событий меня не устраивает, я отпрыгнула в сторону со скоростью, удивившей меня саму. У мантара ушло ровно две секунды на то, чтобы подобраться и броситься прямо на меня, чтобы разорвать на части. Сама не понимая, что делаю, я метнула в него сард прежде, чем он успел напасть, одновременно доставая из-за спины второй. Мантар на мгновение остановился, и я успела разглядеть, что первый клинок засел у него в груди. Этого времени мне хватило, чтобы совершить какой-то совершенно невероятный скачок в его сторону и воткнуть второй сард зверю в основание шеи. Клинок вошел туда, как нож в масло, хотя огромной физической силой я никогда не обладала. Хищник взвыл, из раны хлынула темная кровь. Какое-то время мантар еще бился в агонии, умирая, а затем рухнул на землю.
   Я обалдело смотрела на труп монстра, только теперь начиная понимать, что я только что сделала. Почему мантар не напал на меня сразу? Как мне удалось так легко убить его? Клинки вошли в его тело с такой легкостью, словно там не было мышц и костей! Вдобавок я только что убила очень опасного огромного хищника, не получив при этом ни царапины! И при всем моем уважении к Люцию, это не может быть его заслугой! Я же никогда раньше ничем подобным не занималась!
   Механически я подошла к трупу и вытащила из него сарды -- те вышли так же легко, как и проткнули его -- и начала вытирать их об траву. Мой белый передник был измазан в земле и крови, волосы растрепались, а шаперон и фляги валялись где-то в стороне. Привычным движением я убрала клинки в ножны, и тут мое внимание привлек какой-то отблеск, ярко сверкнувший на фоне темной шкуры мантара. Поборов брезгливость, я подошла к трупу и нагнулась поближе и увидела, что на шее зверя висел какой-то предмет. Сняв его, я увидела, что это был небольшой камень, подвешенный на кожаный шнурок. Изначально целиком белый, камень был покрыт бурыми пятнами засохшей крови, причем кровь принадлежала явно не мантару. Разом насторожившись, я взглянула на находку магическим зрением. Так и есть -- это был амулет с плетением подчинения. Кто-то надел его на мантара и получил возможность контролировать этого хищника. Означает ли это, что кто-то целенаправленно натравил зверя на меня?
   Эта мысль разом стерла все облегчение после схватки и заставила меня встревоженно оглядеться по сторонам. Вокруг было спокойно, но я торопливо поднялась на ноги, подобрала упавшие вещи и начала вспоминать, в какой стороне должна была протекать река. Сориентировавшись, я хотела продолжить путь, но тут увидела потухшие желтые глаза мантара. "Его глаза светятся в темноте желтым огнем...", -- всплыли в памяти слова Бьянки, и я резко остановилась. Так что же, получается, это был не сон? Девушка предвидела заранее нападение? Ведь, по сути, мантар действительно монстр с клыками и когтями!
   А дочка Лидии не так проста, как кажется.
   Я поспешила к реке, твердо решив по возвращении к остальным кое-что проверить.
  
   ***
   Конечно, потом я долго отстирывала передник и приводила себя в приличный вид, а потом доказывала попутчикам, что просто заблудилась по дороге. Поверили мне почти без вопросов, а Ромар и вовсе снисходительно заметил, что баб одних никуда отпускать нельзя -- одни проблемы. Остальные служанки на него слегка обиделись, но я пропустила его замечание мимо ушей. Моим вниманием целиком владела Бьянка. Вернувшись к месту привала, я сделала то, что должна была сделать еще в Фертагаре: взглянула на девушку магическим зрением. Взглянула -- и обругала последними словами саму себя, самоуверенную идиотку. Ответ был всё время на поверхности, а я даже не подумала об этом.
   Теперь прояснились две вещи. Первая -- дочка графини была магом. Ее магический дар был не такой мощный, как у меня, но в будущем девушка может стать неплохой магичкой. Причем не простой, а прорицательницей. При этом ни она сама, ни ее родные о даре ничего не знали, и воспринимали видения будущего как сны. Стороны у Бьянки тоже не было, но я почему-то была уверена, что она станет именно светлой, а не темной. А вторая вещь -- на девушку навели порчу. На ауре Бьянки я отчетливо видела разъедающее ее плетение, что в результате приводило к слабости и плохому самочувствию. Если не вмешаться и не остановить проклятие, девушка со временем впадет в кому, вывести из которой ее будет практически невозможно. Кто-то должен очень сильно ее не любить, раз выбрал столь медленный и болезненный способ от нее избавиться.
   Всё это время девушка была больна по-настоящему, а я считала ее симулянткой и глупой аристократкой! Как я могла не заметить простую порчу?!
   Первым моим порывом было попытаться убрать проклятие прямо сейчас. Но для этого мне пришлось бы открыться остальным, а это в мои планы не входило. Пришлось уговорить себя подождать до вечера, поскольку лишние несколько часов большой роли пока не играли.
   Вторая половина дня, размещение в очередной гостинице и ужин тянулись для меня невероятно медленно. Едва-едва дождавшись вечером, когда Лидия попрощается с дочерью и удалится к себе, я решительно постучалась к Бьянке.
   -- Эржебета? -- удивилась она, обнаружив меня на пороге. -- Что случилось?
   Я закрыла за собой дверь, повесила на комнату Полог Тишины, а затем обратилась к своей пациентке:
   -- Скажи мне, у тебя есть враги?
   В первый момент она хотела возмутиться, что я говорю ей "ты", но затем до нее дошел смысл моих слов. Миловидное лицо удивленно дрогнуло.
   -- Нет, вроде...
   -- Тогда так: ты получала незадолго до отъезда из Валенсии какие-нибудь подарки? Скажем, от человека, от которого ты не ожидала его получить? От подруги? Родственника? Возможно, от бывшего недруга, который неожиданно захотел с тобой помириться?
   Судя по тому, как вытянулось ее лицо на моих последних словах, я попала в точку.
   -- Получала, -- растерянно подтвердила Бьянка.
   -- Неси сюда, -- коротко велела я.
   Девушка помедлила пару секунд, растерянно глядя на меня, но затем пожала плечами и пошла к своей кровати. На тумбочке там лежала небольшая сумка, в которой лежали дорожные мелочи, вроде зеркальца или расчески. Бьянка достала оттуда кулон на длинной цепочке, выполненный из авантюрина -- хорошего проводника заклинаний. Взглянув на него магическим зрением, я увидела в нем тщательно запечатанную спираль магического плетения. Судя по всему, кулон был опасен не только для Бьянки, но для любого, кто наденет его хотя бы один раз: порча моментально переносилась на ауру надевшего и постоянно подпитывалась от кулона. Забрав у растерянной девушки украшение, я мысленно проанализировала структуру проклятия, запоминая ее на будущее, а затем разрушила плетение. Как только последние остатки его магии рассеялись в воздухе, кулон сам собой вспыхнул в моих руках. Бьянка вскрикнула и отпрыгнула назад. Я же продолжала держать украшение в руках, прекрасно понимая, что огонь потухнет сам собой, как только уничтожит кулон. Так и получилось, и я смахнула с руки несколько хлопьев пепла. Я перевела взгляд на девушку -- та смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Из ее ауры пропала энергия проклятия, и скоро девушка выздоровеет.
   -- Тебя прокляли, -- хмуро пояснила я. Бьянка ойкнула. -- Заклятие действовало медленно, иначе ты бы уже умерла. Я поздно догадалась, в чем дело. С завтрашнего дня ты быстро пойдешь на поправку.
   Та кивнула, а затем свистящим шепотом спросила:
   -- Вы -- маг?!
   -- Да. Ты знаешь, кто тебя так сильно не любит?
   Бьянка нахмурилась, а затем на ее лице промелькнула злость.
   -- Отлично, -- констатировала я. -- Теперь ты знаешь, что с этим человеком стоит быть поосторожнее. Спокойной ночи.
   Я направилась к двери, но там меня догнал вопрос Бьянки:
   -- Как я могу вас отблагодарить? Моя мама может заплатить вам. Я знаю, услуги магов стоят очень дорого, а мама даже не подозревает, кто вы!
   Я слегка улыбнулась.
   -- Мне не нужны деньги. У меня только одна просьба.
   -- Какая?
   -- Не рассказывай никому о том, что здесь произошло. Пусть это останется между нами.
   До меня донеслись эмоции девушки -- удивление и растерянность. Неожиданно я вспомнила о кое-чем еще, и остановилась на пороге.
   -- Кстати, Бьянка, тебе часто снятся такие реалистичные сны, которые потом сбываются?
   Она слегка побледнела.
   -- Откуда вы знаете?
   Про мантара мне рассказывать не хотелось, и я неопределенно пожала плечами.
   -- Неважно. Но я хотела сказать тебе, что это не сны. У тебя дар прорицания, Бьянка. Мне кажется, ты должна об этом знать.
   -- Я -- маг? -- после непродолжительного молчания изумленно прошептала она. Впрочем, она верила моим словам, это я видела. Она уже так привыкла к этим странностям, что мои объяснения не казались ей бредом сумасшедшего.
   Я уже нажала на ручку двери, когда услышала:
   -- Расскажите мне! Я же ничего в этом не понимаю...
   Она смотрела на меня с такой смесью надежды и неверия, что я не смогла просто повернуться и уйти. Мне было просто по-человечески жалко девушку -- всю жизнь считать себя ненормальной, а потом внезапно услышать, что ты маг... Вздохнув и мысленно попрощавшись со сном, я села на кровать рядом с Бьянкой.
   -- Ну слушай...
  

Глава 18

  
   Остаток пути прошел спокойно. Бьянка быстро выздоравливала, оживая на глазах, и уже ничем не напоминала ту бледную больную девушку, которую я видела в Фертагаре. Видя, что с дочерью всё в порядке, Лидия сама словно помолодела на несколько лет, и атмосфера в нашей процессии теперь царила расслабленная, приятная. Помня о моей просьбе, Бьянка никому не рассказывала о причинах своего внезапного выздоровления. В тот вечер я постаралась рассказать ей о магах то, что знала сама, хотя бы в общих чертах. Рассказала ей о Свете и Тьме, о богах-покровителях, о магических школах и специализациях. Конечно, о чем-то она слышала сама -- всё-таки в нашем мире магия встречалась всюду -- но многое оказалось для девушки открытием. Больше всего ее поразило осознание того, какой свободой обладали маги. Для них неважно, кто ты, -- мужчина или женщина, герцог или ремесленник, важны только твои таланты. Маги занимаются по жизни тем, чем хотят, и никакие социальные условности им не указ. Сама Бьянка оказалась внимательной слушательницей, и мне было приятно разговаривать с ней. Единственной темой, на которую я решительно отказалась распространяться, была моя история и причина, по которой я вынуждена подрабатывать знахаркой. Бьянка это поняла и не пыталась меня расспрашивать.
   Так же, как и недавно передо мной, перед девушкой неожиданно встал вопрос, что делать дальше. Я не пыталась ничего ей советовать, но Бьянка поинтересовалась моим мнением. Пожав плечами, я сказала, что самое закономерное решение -- это идти в любую школу магии и развивать свои таланты. Вдобавок я предложила ей рассказать обо всем Лидии -- та имела право знать правду. Единственной моей просьбой к Бьянке было отложить разговор с матерью до того момента, когда я покину Оранмор, поскольку у меня не было никакой охоты повторно отвечать на вопросы и рассказывать про магический дар юной аристократки и проклятие, наложенное на нее. Бьянка глубоко вздохнула, но согласилась с моим условием.
   Но, когда мы наконец-то прибыли в столицу Аркадии, я не покинула ее сразу. Даже передав Бьянку их семейному лекарю, я продолжала наблюдать за ее здоровьем до того момента, пока ее аура не восстановилась целиком. В некотором роде я испытывала угрызения совести по поводу того, что проглядела порчу, и по моей ошибке девушка могла погибнуть. Наконец, когда Бьянка окончательно пришла в себя, я объявила о своем отъезде, понимая, что в Госфорд я уже опаздываю. В тот же вечер Лидия пригласила меня в свой кабинет на втором этаже роскошного особняка, располагавшегося на одной из главных улиц города. Когда я вошла, графиня сидела за письменным столом и просматривала стопку писем перед ней. Увидев меня, она расплылась в искренней улыбке, которую нечасто можно увидеть на лицах аристократов.
   -- Вот ваше вознаграждение, Эржебета, -- она подвинула вперед туго набитый мешочек. -- Благодарю вас за всё, что вы для нас сделали. Мой помощник предупрежден, и вам предоставят карету и доставят, куда нужно, по вашему первому требованию.
   Я взяла мешочек и взвесила его в руке.
   -- Здесь больше двадцати пяти монет, -- заметила я.
   -- Бьянка сказала, что вы спасли ее жизнь, -- я вскинула голову, но графиня как ни в чем не бывало продолжила. -- Вы сделали больше, чем мы с вами договаривались.
   Фуух, Бьянка не вдавалась в подробности того, как я ее лечила. И на том спасибо. Но даже с каретой, в Госфорд я не успею к первому дню осени.
   -- Ваше сиятельство, -- решилась я. -- А давайте я не возьму ваших денег, но куплю у вас лошадь. Я быстрее доберусь до пункта назначения, если буду одна и верхом.
   -- Вы оцениваете жизнь моей дочери в одну лошадь? -- приподняла брови графиня, но в ее глазах я заметила искорки смеха. -- Возьмите эти деньги, Эржебета. К сожалению, я не знаю другого способа выразить вам мою признательность. А насчет лошади я предупрежу своего помощника, и вы ее получите.
   -- Благодарю вас, ваше сиятельство, -- я сделала реверанс, и мы распрощались, вполне довольные друг другом.
   На следующее утро, позавтракав и собрав вещи, я из интереса посмотрела, сколько в итоге мне заплатила Лидия -- в мешочке оказалось семьдесят золотых. Неплохая сумма, даже для столицы. Порадовавшись своему финансовому благополучию, я отправилась на конюшню, где заспанный конюх предложил мне нескольких лошадей на выбор. Ездить верхом я умела с детства, но в конях разбиралась неважно, и в итоге остановила выбор на высокой гнедой лошади с белой полосой на морде, которая показалась мне более красивой, чем ее соседки. Я даже не могла объяснить, почему я выбрала ее -- просто ощутила, что мне нужна именно она.
   -- Вы поосторожнее с ней, госпожа, -- предупредил меня конюх. -- Скарлетт с характером.
   Я потрепала лошадь с таким звучным именем по гриве, одновременно давая ей почувствовать энергию Тьмы, исходившую от моей ауры, и поинтересовалась у нее:
   -- Ну как? Согласна иметь со мной дело?
   Та тихо фыркнула и ткнулась мордой мне в плечо. Я с улыбкой погладила ее.
   -- Думаю, мы поладим, -- сообщила я растерянному конюху.
  
   ***
   В Госфорд я в итоге всё равно опоздала. Вроде бы и торопилась, и Скарлетт оказалась очень резвой, но всё равно я прибыла в город, когда набор в школу уже закончился. Но решив, что уезжать несолоно хлебавши глупо, я не стала надолго задерживаться в самом Госфорде, и уже на следующий день отправилась в школу, которая лежала за чертой города. Я переоделась и подъехала к высоким запертым воротам в брючном костюме для тренировок, захваченном из Диона, с перевязью с мечами за спиной. Спешившись, я обнаружила, что ворота заперты, но в них имелось смотровое окошко сбоку, примерно на уровне моего лица. Я вежливо постучалась, все сильнее ощущая волнение. А вдруг не получится? Что тогда мне делать целый год?
   Прошуршали негромкие шаги, окошко открылось, и мужской голос недружелюбно спросил:
   -- Что надо?
   -- Учиться пришла, -- буркнула я, слегка смущенная подобным приемом.
   -- Набор в школу закончился три дня назад, -- сухо проинформировал голос.
   -- И все-таки я настаиваю на своем принятии, -- любезно сообщила я, понятия не имея, чем можно было бы подкрепить свои слова.
   Окошко захлопнулось, затем загремели замки, и створка приоткрылась, явив моему взору молодого человека лет двадцати пяти в странном наряде -- куртке, рубахе и штанах однородного серого цвета. Единственным ярким пятном была красная полоса на правом рукаве. Молодой человек был на пару сантиметров выше меня, бледен, худощав и широкоплеч, темные волосы коротко острижены. Лоб слева пересекал небольшой тонкий шрам, не портивший, впрочем, довольно привлекательное лицо. На меня привратник смотрел свысока, с пренебрежительным выражением:
   -- Слушай, девочка, а не пойти ли тебе и дальше играть в куклы, а не...
   Тут он запнулся, и его лицо удивленно вытянулось. Его взгляд уперся во что-то над моим плечом, и, проследив за ним, я обнаружила рукоять одного из сардов. И что этого парня так сильно удивило? Никогда не видел девушек с оружием?
   -- Идите за мной. Я провожу вас к мастеру, -- хмуро сказал молодой человек и посторонился, пропуская меня внутрь.
   Я не знала, почему он вдруг сменил гнев на милость, но, боясь вспугнуть удачу, только быстро привязала Скарлетт к кольцу у ворот и повесила на нее сигнальное заклинание на случай, если моей лошадью кто-то слишком сильно заинтересуется, и поспешила за парнем.
   Изнутри школа представляла собой несколько двух- и трехэтажных зданий, стоявших на значительном отдалении друг от друга. Сразу у ворот находилась сторожка, где и дежурил тот парень. Тут и там располагались учебные площадки, на которых шли занятия -- я видела несколько групп учеников по восемь-десять человек во главе с наставником. Все учащиеся были облачены в одинаковые серые наряды, единственным отличием служили лишь разноцветные полосы на рукавах. Я решила, что это местная форма. Женских лиц было в разы меньше, чем мужских, но всё же попадались. Вдобавок я убедилась, что Люций был прав -- соотношение людей и прочих рас здесь было примерно одинаковым. Я видела и эльфов, и вампиров, и один раз мне даже попался на глаза сидхе. В общем, в этой сборной солянке можно было легко затеряться.
   Мой проводник отвел меня в один из корпусов и поднялся на второй этаж. Там, в просторном зале, вовсю шла тренировка, причем я сразу поняла, что здесь были сильнейшие ученики -- я практически не могла разглядеть их молниеносных движений, каждое из которых могло стать смертоносным для меня. У присутствующих были коричневые полосы рукавах. Мой сопровождающий отошел от меня и направился к высокому мужчине в противоположном конце зала -- единственному, на ком была одежда более привычных цветов. Я же замерла на пороге, завороженно наблюдая за поединком двух эльфов. Их движения были смазанными, резкими, и единственное, что я могла видеть -- это вспышки света, отражавшиеся от их мечей, сверкавшие то тут, то там. Да я против одного такого мастера не продержалась бы и десяти секунд!
   Засмотревшись на схватку, я не заметила, как вернулся мой проводник. Просто случайно заметила, что он уже стоит рядом, а затем неожиданно наткнулась на изучающий, проникающий под кожу взгляд очень светлых, почти белых глаз и разом забыла о поединке.
   Темному эльфу передо мной можно было дать лет сорок. Он был выше меня почти на целую голову, крепко сложен и подтянут. Заплетенные в косу темно-каштановые волосы составляли странный контраст с этими прозрачными глазами. Лицо было волевым, жестким, с резкими чертами и твердым подбородком. Среди присутствующих эльф был единственным, у кого не было оружия, но я не сомневалась, что на самом деле он сильнее всех своих учеников, вместе взятых. От него просто веяло силой и уверенностью в себе, и на окружающих эта аура действовала несколько угнетающе. Неожиданно пришедшая на ум мысль заставила меня взглянуть на эльфа магическим зрением, и я едва сдержала изумленный вздох. Этот эльф был не просто воином, он был еще и магом, причем одинаково великолепно владел и оружием, и магическими плетениями. Как Адриан Вереантерский. Как Арлион Этари. Мысленно я сразу поставила этого эльфа в разряд самых опасных существ, с которыми нужно держать ухо востро.
   Так вот он какой, знаменитый мастер Госфордской школы, о котором мне рассказывал Люций.
   Пока он пристально изучал меня, в зале воцарилась тишина, и все ученики теперь смотрели на дерзкую девицу, нарушившую установленный порядок. Но у меня уже был богатый опыт нахождения под сотнями взглядов, не всегда дружелюбных, и какие-то несколько десятков не могли меня смутить. А мастер пусть смотрит. Моя аура надежно скрыта маскировкой, так что мага во мне распознать невозможно, а больше я ничем особенным не выделяюсь.
   -- Любопытно, -- наконец задумчиво протянул эльф неожиданно приятным баритоном. -- Значит, ты думаешь, что достойна учиться здесь?
   -- А вы принимаете учеников по принципу "достоин" -- "не достоин"? -- удивленно уточнила я. Я-то думала, что сюда принимают всех желающих, лишь бы платили. Тишина в зале приобрела угрожающий оттенок. -- Что ж, пожалуй, что да. Думаю.
   Среди учеников раздался тихий шепот. Кажется, я вела себя не так, как здесь принято, но свою неуверенность показывать было нельзя. Да и, с другой стороны, меня согласились выслушать и пока не вытаскивают отсюда за шкирку, так что продолжаем разговор.
   -- Как докажешь? -- мастер слегка прищурился.
   Ну, тут у меня идея всего одна.
   -- Можно устроить тренировочный поединок, -- по залу прокатилась волна смешков, но сразу смолкла, когда эльф повернулся в сторону учеников, а я торопливо уточнила. -- Но с кем-то другим. Никому из здесь присутствующих я противостоять не смогу. А вот если взять кого-то уровнем пониже...
   Мастер внезапно улыбнулся -- улыбка придала его лицу какую-то странную притягательность -- а затем вдруг предложил:
   -- А давай... со мной.
   -- Что? -- от шока с меня разом слетело все спокойствие, а на лицах остальных появились неприятные ухмылочки. Кажется, я попала.
   -- Со мной, -- любезно повторил темный эльф и отошел к стене, где висело оружие. -- Если сможешь меня впечатлить -- будешь здесь учиться.
   Вот демон! На поединок с учителем Люция я как-то не рассчитывала. Но отступать было поздно -- ученики торопливо освободили центр зала, рассевшись у стен и приготовившись наблюдать. Мастер снял со стены пару сардов и повернулся ко мне. Деваться было некуда, и я, глубоко вздохнув, сняла куртку, оставшись в одной рубашке и корсете поверх нее и вытащила из-за спины сарды. Рукояти привычно легли в ладони, и ко мне вдруг частично вернулась уверенность в себе. Всё в порядке. Я же столько раз участвовала в таких схватках и даже побеждала в них! А Люций, между прочим, высший вампир, а не простой человек! Теперь главное -- сейчас надо сосредоточиться и сохранять ясную голову. Не поддаваться эмоциям.
   Выйдя в середину зала, я встала в классическую стойку, с которой начиналось большинство моих поединков: ноги на ширине плеч и слегка согнуты в коленях для большей подвижности, левая -- чуть впереди, сард в правой руке наставлен на противника, но чуть гуляет, готовый бить в любом направлении, левая рука отведена за спину, и клинок в ней находится в практически горизонтальном положении. Мастер одобрительно хмыкнул, а затем повторил мою стойку и без предупреждения атаковал. Первый его удар я отбила в последний момент, и то с трудом -- он был такой силы, что мой локоть немедленно заныл. Не желая уходить в глухую оборону, я быстро провела пробную атаку -- серию простых выпадов, не отличавшихся ни силой, ни крученостью. Просто проверка защиты. Эльф легко от них отбился, словно и не заметив, а затем на меня обрушилась лавина ударов, уколов, выпадов, на которые мне лишь с трудом удавалось отвечать. Чтобы не сдать позиций, я начала по очереди использовать сложные приемы. Большинство из них мастер парировал, но два или три раза я была близка к тому, чтобы задеть его.
   Очень скоро я поняла, что ни о какой победе здесь не может быть и речи. Эльф был гораздо быстрее, сильнее и опытнее меня. Теперь я понимала, почему Люций относился к нему с таким уважением -- этот эльф был богом воинского искусства. Многие из его движений были мне знакомы благодаря Люцию, но мастерство их исполнения меня глубоко поражало. Его атаки становилось отбивать все сложнее, но минут через десять поединка я смогла более или менее приноровиться к его стилю боя и даже начала получать от этого удовольствие. Заметив это, мастер внезапно усилил скорость и силу натиска, и я поневоле была вынуждена целиком уйти в оборону. Удары клинков слились в один сплошной звон; все мои силы теперь уходили только на то, чтобы не дать эльфу добраться до меня. Постепенно он оттеснил меня к стене, я крутилась и вертелась на скорости, которой сама от себя не ожидала, мои рубашка и штаны насквозь пропитались потом. При этом меня не покидало ощущение, что мастер лишь проверяет мой предел, на самом деле ему не составило бы никакого труда добить меня прямо сейчас. Но вот я начала уставать, пропустила один удар, другой; мастер это заметил и одним сильным движением выбил сард из моей правой руки. Тот отлетел в сторону, а я обессиленно опустилась на пол у стены, стараясь отдышаться. Глаза заливал пот, волосы на лбу слиплись, а руки и ноги гудели. Эльф же опустил меч и как ни в чем не бывало вернул клинки на место; он даже не запыхался и выглядел очень довольным.
   -- И чего ты расселась? -- поинтересовался он, обернувшись и оценив мое жалкое состояние. -- Ты принята, так что привыкай к нагрузкам.
   Сделав над собой усилие, я медленно поднялась на ноги. Отыскав глазами отлетевший сард, я направилась к нему и только сейчас заметила, что остальные ученики смотрели на меня уже не с насмешкой, а с интересом и некоторым уважением. Парень же, который привел меня сюда, и вовсе таращился на меня широко раскрытыми глазами. Кажется, испытание прошло не так плохо, как я боялась. Убрав клинки в ножны, я подошла к эльфу и поклонилась.
   -- Со скольких лет тебя обучали? -- деловито спросил он.
   -- С десяти.
   -- Что еще умеешь делать?
   -- Могу сражаться одним мечом и умею метать ножи. Неплохо владею парными кинжалами. Ну и еще кое-что по мелочи... Но хуже, чем с сардами.
   Он кивнул.
   -- Отлично. С сегодняшнего дня ты зачислена в группу "красных". Эр! -- От группы учеников отделился еще один темный эльф. -- Ты на остаток дня освобождаешься и расскажешь и покажешь новенькой, где тут что и как. Занятия начнутся с завтрашнего дня. После этого занятия будет обед, зайдешь ко мне в кабинет. Дирк! -- Это уже парню-привратнику. -- Ты почему еще здесь? Штрафную отработку захотел? Бегом на ворота!
   Парня как ветром сдуло.
   -- Да, кстати, -- спохватился мастер. -- Зовут-то тебя как?
   -- Эржебета Батори, -- представилась я.
   -- А я мастер Грейсон, -- сообщил он. -- Теперь марш отсюда!
   Я послушно отправилась на выход. Темный эльф с коричневой полосой на рукаве последовал за мной.
  

Глава 19

  
   Мы вышли из здания на улицу. На меня медленно нисходило осознание того, что у меня всё получилось. Меня приняли! Я буду учиться! Я рискнула и добилась того, чего хотела! Несмотря на усталость, я почувствовала неожиданный прилив сил и от радости была готова скакать по дорожке вприпрыжку.
   -- Так ты серьезно обучалась в Атенрае с десяти лет? -- вернул меня с небес на землю голос эльфа.
   Я приостановилась и недоуменно взглянула на своего спутника.
   -- Э... Нет.
   -- А со скольких?
   -- Я вообще там не училась.
   -- Да брось, -- фыркнул он. -- Умеешь обращаться с сардами и не училась в Атенрае? Смешно.
   -- Я получала домашнее образование, -- нехотя сказала я, чувствуя себя все большей идиоткой.
   К моему удивлению, темный эльф рассмеялся.
   -- И кем же были твои родители, что могли позволить себе учителя-атенрайца? -- судя по его интонации, он не верил ни одному моему слову. -- Впрочем, ладно. Не хочешь говорить -- не надо. Но учти, осаждать вопросами тебя будут долго.
   -- Почему? -- я была совсем сбита с толку. Что за Атенрай? Почему я могла учиться только там?
   -- А ты думаешь, сюда каждый день приходят человеческие девицы, умеющие обращаться с сардами, и Грейсон их всех берет на учебу?
   Ответа на этот вопрос я не знала, но сделала вид, будто прекрасно понимаю, о чем идет речь. Тем временем мы подошли к самому дальнему зданию на территории, похожему на большую каменную коробку. Как я поняла, там находился хозяйственный блок. Местный завхоз с любопытством осмотрел меня, что-то прикинул в уме и удалился в заднюю комнату.
   -- Нужен "красный"! -- крикнул ему вдогонку эльф.
   Пока мы ждали хозяйственника, я рассматривала эльфа. По типажу он был похож на меня -- высокий, бледный и темноволосый. Он выглядел моложе Грейсона, но я уже привыкла к тому, что этим нелюдям с равным успехом может быть и тридцать, и сто тридцать лет. Мой взгляд снова зацепился за коричневую полосу на куртке, и я неожиданно предложила:
   -- Слушай, я понимаю, что из-за меня тебе пришлось уйти с тренировки. Если хочешь, возвращайся, а я сама здесь со всем разберусь.
   -- Мне и в самом деле совсем не хочется с тобой возиться, -- не теряя доброжелательности, сообщил эльф. -- Но тебе стоит запомнить одну вещь -- приказы и поручения Грейсона игнорировать нельзя. В течение своего обучения ты подчиняешься ему беспрекословно. Он приказал тебе устроить экскурсию самоуверенной эльфийской полукровке -- ты идешь и устраиваешь. Поняла?
   От внезапности оскорбления мое лицо вспыхнуло, но я почти мгновенно овладела собой и только кивнула в ответ.
   -- Отлично, -- удовлетворенно подытожил он. Вернувшийся тем временем хозяйственник вручил мне стопку серой формы -- куртку, две пары штанов и три рубашки, причем на рубашках была красная полоса на рукаве -- и стопку постельного белья. Сверившись с записями в книге, он сказал:
   -- Комната четырнадцать во втором корпусе свободна.
   Эльф кивнул и мы вышли. Пока мы шагали к воротам за моими вещами, темный объяснял:
   -- Лошадь можно поставить в конюшню, она у западной стены. Сюда многие прибывают верхом. Но ухаживать за своей лошадью будешь сама. В центральном здании, -- он ткнул пальцем в корпус, в котором проходил мой поединок, -- находятся квартира Грейсона и тренировочные залы для старших учеников. Площадки и залы для твоей группы -- в восточной части территории. Жилые здания -- за главным корпусом. Ты слышала завхоза, тебе нужен второй, четырнадцатая комната. Столовая -- между жилыми корпусами. Все хозяйственные дела -- там, где мы только что были. Запомнила?
   -- Да.
   -- Тогда о процессе обучения. Все ученики делятся на четыре группы, которые отличаются по цвету полосы на рукаве. Группы означают этапы обучения. Первый цвет -- синий. Это середнячки, которым еще учиться и учиться. Их довольно мало, поскольку Грейсон берет только самых перспективных. Новичков же здесь нет вообще. Следующий уровень -- красный. Это воины, уже обладающие хорошей подготовкой, и здесь они оттачивают свои навыки и, возможно, осваивают что-то новое. Если обучение проходит успешно, то можно получить фиолетовый рукав -- это уже воины-наемники высочайшего класса, услуги которых не каждый может себе позволить. Собственно, фиолетовой повязкой заканчивается обучение большинства здесь.
   -- А коричневая? -- поторопила я его, поскольку эльф замолк.
   -- Это уже более специфическое обучение, -- эльф улыбнулся краешком губ. -- На "фиолетовом" уровне из учеников начинают готовить наемных убийц, одних из лучших в мире. Бывшие ученики Госфорда, прошедшие полное обучение, -- одни из самых опасных существ на свете. "Коричневая" ступень -- предпоследняя, это лучшие ученики, стоящие почти на одном уровне с наставником. Дальше остается только уровень мастера.
   Я по-новому посмотрела на коричневый рукав эльфа и прикусила язык. Интересно, и сколько времени уходит на то, чтобы дойти до такого уровня? В памяти возникли картины поединка, за которым я наблюдала, когда только вошла в тот зал. Как я была права, когда не захотела мериться силами ни с одним из них! Они же размазали бы меня тонким слоем! Кстати, а какой уровень может быть у Люция?
   -- Ну вот вроде и всё, -- сказал эльф, еще раз оглядываясь, вспоминая, ничего ли он не упустил. -- Подъем здесь в семь, затем завтрак, затем сразу бежишь на площадку. Поскольку слуг тут нет, всю работу мы выполняем сами -- по дежурствам или отрабатывая наказания. Удачи.
   И он зашагал обратно к главному корпусу. В последний момент я окликнула его:
   -- Погоди! -- он остановился. -- Тебя Эр зовут, правильно?
   -- Правильно. Но не думаю, что ты будешь часто использовать мое имя.
   И, отвернувшись, он пошел дальше своей дорогой.
  
   ***
   Пожав плечами, я отправилась в жилой корпус. В поведении эльфа, в общем-то, не было ничего удивительного: к полукровкам отношение всегда было хуже, чем к чистокровным, поскольку они чаще всего являлись результатом случайных связей между эльфами и людьми. Вдобавок Эр находился на одной из высших ступеней мастерства, и мне до его уровня еще расти и расти. Решив не обращать внимания на его резкость, я пошла в указанном направлении.
   Комната четырнадцать находилась на втором этаже и представляла собой маленькое квадратное помещение с одним окном. Из мебели здесь были шкаф, стул и узкая койка. Дверь сбоку вела в ванную, совсем крошечную, но зато персональную. Плюсом было то, что ученики жили в школе каждый в своей комнате и сохраняли хоть какое-то личное пространство. Я застелила кровать и переоделась в форму. Выглядит, конечно, довольно убого, я словно похожа на тюремную заключенную, но костюм зато удобный.
   В обеденный перерыв я отправилась в кабинет к Грейсону. По дороге я ловила на себе множество любопытствующих взглядов -- новости по школе распространялись быстро -- но никто не пытался подойти и задавать вопросы. Это целиком меня устраивало, а причиной подобного поведения, возможно, было то, что здесь обучались взрослые люди, воины, уважавшие право каждого на какие-то свои секреты.
   Как оказалось, Грейсон позвал меня, чтобы договориться об оплате за обучение. Названная сумма оказалась значительно больше, чем я предполагала, и я попросила позволения ненадолго покинуть территорию школы, чтобы съездить в город и продать кое-какие украшения ювелиру. Грейсон отпустил меня без вопросов, а напоследок неожиданно спросил меня, собираюсь ли я и дальше совершенствовать свои навыки владения сардами.
   -- Ну конечно, -- слегка удивленно ответила я и уточнила. -- У вас же это входит в программу обучения?
   Грейсон усмехнулся и сообщил, что в таком случае он будет заниматься со мной лично каждое утро до завтрака. От подобной перспективы мне в первый момент стало не по себе, но потом я решила, что глупо отказываться, когда такой шанс сам плывет тебе в руки, и с энтузиазмом согласилась, а затем отправилась в Госфорд.
   Хотя, конечно, поведение мастера вызвало у меня некоторое недоумение. Почему он так со мной возится? Зачем ему лично заниматься какой-то непонятной девицей, столь неожиданно свалившейся на его голову?
   Найти ювелира оказалось несложно -- к Грейсону и его ученикам в Госфорде относились с уважением, и моя серая форма сыграла свою роль -- как и договориться с ним о продаже. Полученных денег мне хватило бы, чтобы оплатить первые полгода, а там я что-нибудь придумаю. Отдавая драгоценности, я почувствовала укол странной тоски, ведь я только что рассталась с еще одной ниточкой, связывавшей меня с бывшим домом. Но ничего. Надо жить дальше, так ведь?
   Я вернулась уже под вечер, к ужину. Отдав деньги мастеру, пошла в столовую. Она была еще почти пуста, я быстро получила тарелку с тушеным мясом и овощами у повара и села за стол в самый дальний угол. Зал постепенно наполнялся учениками с разноцветными рукавами. Те, у кого были синие и красные, смотрели на меня с живым интересом, те, у кого были фиолетовые и коричневые -- с интересом снисходительным, но навязывать свое общество никто не спешил. Я уже обрадовалась, что смогу спокойно поесть и быстро улизнуть в свою комнату, поскольку после трудного дня очень хотелось спать, но тут прямо напротив меня на скамью опустилась молодая девушка примерно моего возраста.
   -- Не против? -- спросила она, кивнув на свою тарелку.
   Я отрицательно покачала головой, но та не спешила приступать к еде, а некоторое время с любопытством меня изучала. Я нехотя смотрела на нее в ответ, потому что отводить взгляд было бы глупо. Стройная, довольно высокая, насколько я могла судить, и изящная, на бойца она походила мало. Единственное, что могло бы указать на род ее занятий, были коротко остриженные иссиня-черные волосы, заканчивавшиеся сразу под подбородком. Но такая стрижка нисколько ее портила и, наоборот, очень шла ее слегка мальчишескому лицу. На правом рукаве была красная полоса. Значит, одногруппница.
   -- Оттилия, -- представилась она.
   -- Эржебета, -- буркнула я.
   -- Так это ты та новенькая, которая ходит с нашими клинками, -- констатировала она.
   Я чуть приподняла брови, стараясь скрыть растерянность.
   -- "Вашими" клинками?
   Девушка в ответ улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных белых зубов, среди которых стали отчетливо заметны небольшие клыки. Едва удержавшись от того, чтобы инстинктивно не дернуться, я взглянула на Оттилию магическим зрением.
   -- Высшая вампирша, -- с легким недоумением, но уверенно сказала я. Та довольно кивнула, а я поинтересовалась. -- А почему ты называешь сарды оружием вампиров?
   Та подавилась овощным рагу, посмотрела на меня, как на слабоумную, и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опередила:
   -- Нет, я не училась в Атенрае.
   Оттилия захлопнула рот, ее лицо приняло искренне озадаченное выражение, которое нечасто увидишь у вампиров. Поразмышляв пару секунд, она осторожно уточнила:
   -- Но ведь твоим учителем был вампир?
   -- Да.
   -- Высший вампир, закончивший Атенрай, берет себе в личные ученики невампира, -- ошарашенно произнесла она и выдохнула. -- Невозможно!
   Мне это всё начало надоедать.
   -- Может, просветишь меня?
   Оттилия медленно кивнула.
   -- Короче говоря, Атенрай -- это воинская школа вампиров, находящаяся на севере Вереантера. Обучают там только вампиров и изредка -- темных эльфов, поскольку ни у какой другой расы не хватит выносливости и способностей, чтобы там учиться. Да и из вампиров туда берут только высших, и то не каждого. Мастера Атенрая всегда проверяют потенциал поступающих и берут только самых перспективных. Понимаешь, эта школа еще элитнее, чем Госфорд, а ее выпускники -- непревзойденные воины. Грейсон, кстати, учился там лет сто назад. А вот меня не взяли. Сказали, что усердия во мне недостаточно.
   В голосе Оттилии отчетливо слышалась досада, я же, слушая вампиршу, все больше хмурилась. Люций -- один из мастеров Атенрая?
   -- Ну а сарды? -- вернулась я к интересующей меня теме.
   -- А сарды -- ритуальное оружие вампиров, -- в тон мне ответила Оттилия, и в ее голосе неожиданно зазвучало восхищение. -- Никто, кроме нас, не умеет ими владеть. Нас и тех эльфов, которые обучались в Атенрае. Дело не только в технике владения, но и в самих клинках -- каждому вампиру, когда тот достигает определенной степени мастерства, изготавливают личную пару сардов, которой не может пользоваться никто, кроме вампира, которому она предназначена. Эти клинки из особого сплава, известного только вампирам; они не знают ржавчины, неподвластны магии, если только того не пожелает хозяин, и не будут подчиняться никому, кроме него. Когда ты встречаешь высшего вампира с этим оружием, сразу делай в уме заметку -- перед тобой прекрасный воин. Если же ты встречаешь невампира с нашим оружием, будь осторожен вдвойне -- он должен обладать особым талантом, раз его согласились обучать вампиры. Неужели ты этого не знала?
   Я шокированно покачала головой. Ну Люций, ну удружил! Почему же он никогда мне об этом не рассказывал? Почему согласился тогда, тринадцать лет назад, меня обучать? Какой из меня великий воин, я же была обычной упрямой девчонкой! Зачем ему надо было так со мной возиться?
   Зато теперь понятна реакция окружающих на мое появление. Раз Атенрай настолько закрытое учебное заведение, что туда даже высших невсегда берут, то всех местных должен волновать вопрос, каким огромным потенциалом я обладаю, раз вампиры взяли на обучение даже не эльфа, а всего лишь полукровку? Понятно, почему мастер согласился утром меня выслушать, а не велел вышвырнуть меня за ворота. Ясно, почему Грейсон собрался лично заняться моими тренировками -- ведь кроме него здесь нет других мастеров, которые умели бы обращаться с сардами. Вспомнился мой утренний приезд в школу и стало понятно, почему Дирк так отреагировал, когда увидел рукояти сардов над моими плечами. Потом мантар -- ясно теперь, как мне тогда удалось так легко его убить. Обладая навыками бойца-атенрайца, я действительно могла это сделать. Вспомнилось и то, как Люций вручил мне на мое двадцатилетие эти сарды -- а изготовил он их собственноручно...
   И совсем уже некстати всплыло еще одно воспоминание -- Ленстер, кабинет не первом этаже, мой первый допрос. Адриан Вереантерский пришел тогда на него вооруженный, и за его спиной были парные клинки, на которые я лишь мельком обратила внимание. Но сейчас я была готова поклясться, что тогда видела рукояти сардов...
   -- Так как проходило твое обучение? -- вывел меня из глубокой задумчивости голос вампирши.
   -- У меня был один учитель, который занимался со мной с десятилетнего возраста, -- рассеянно сказала я. Тени ленстерских событий не желали меня отпускать. -- Но он никогда не объяснял мне, из-за каких моих талантов он обучал меня.
   Оттилия пожала плечами.
   -- Это ерунда. Главное -- атенраец взял тебя личной ученицей. Такое встречается еще реже, чем обучение невампиров в самой школе. Видимо, ты обладаешь такими способностями, которые обязательно надо развивать. Плюс на твоей ауре есть метка, что тебя воскресил высший. Видимо, ты и впрямь представляешь из себя что-то ценное для вампиров.
   Последние ее слова мне совсем не понравились, и от внезапно нахлынувшей неприязни я так сильно ткнула вилкой в кусок мяса, что та прошила его насквозь и клацнула по тарелке. Как же, знаю я, какой ценностью являюсь для вампиров... Ценностью, которой уйма вампиров мечтает оторвать голову. Почему Люций вообще взялся за мое обучение? Неужели я обладаю потенциалом великолепного бойца? Да быть такого не может.
   Остаток ужина прошел в тишине. Мрачные мысли напрочь лишили меня желания общаться, а Оттилия не стремилась продолжить разговор. Она сама узнала от меня то, что хотела, слегка удовлетворила свое любопытство, и больше ей до меня не было дела. Изредка она отрывалась от еды и окидывала столовую высокомерно-равнодушным взором, целиком соответствуя моему сложившемуся представлению о вампирах -- надменная, сдержанная в эмоциях. Со мной она была так любезна только потому, что меня обучали вампиры, следовательно, я не просто потенциальная пища, но личность. Ну да, похоже, вампиры всегда одинаковы -- на войне ли, в мирной ли обстановке...
   Доев, я попрощалась с Оттилией -- та вежливо кивнула в ответ -- и отнесла грязную посуду на кухню. Выходя из просторного помещения обратно в обеденный зал, я посторонилась, чтобы пропустить парня с тарелкой в руках. Краем глаза отметила, что у полоса на его куртке была красная. Но прежде, чем он успел пройти мимо, на него буквально налетел еще один ученик -- этот был с фиолетовой полосой. Я была готова услышать звук бьющейся посуды, но парень неожиданно извернулся под каким-то совершенно невероятным углом, одновременно делая шаг вбок. Выпрямился, встал ровно, и тарелка по-прежнему была у него в руках.
   -- Ой, извини, "красный", я тебя не заметил, -- с легким разочарованием в голосе выдал тот, который толкнул -- русоволосый молодой мужчина немного старше меня с небольшой, аккуратной бородкой, придававшей определенный шарм его породистому, холеному лицу. Наверняка аристократ. Я была уверена в том, что столкновение было намеренным -- "фиолетовый" запросто мог обойти "красного" стороной, место было. Значит, у нас тут местные разборки?
   -- А ты имеешь что-то против "красных"? -- поинтересовался спокойный голос, и со своего места поднялось новое лицо. Правда, на этот раз знакомое -- это был Дирк, встретивший меня утром у ворот.
   На губах "фиолетового" промелькнула насмешливая ухмылка, он осмотрелся по сторонам, и улыбка сразу же увяла. Проследив за его взглядом, я поняла почему -- за спиной того, которого толкнули, стояла я; со своего места за происходящим наблюдала Оттилия, следом за Дирком поднялись на ноги его соседи -- еще двое "красных". И, как назло, поблизости не было ни одного "фиолетового". Толкнувший неожиданно для себя оказался в одиночестве и слегка растерялся, и, похоже, даже "фиолетовый" не справился бы с несколькими "красными" сразу. "Красные" же смотрели на него с каким-то угрожающим интересом, кроме того самого парня, которого толкнули. Он единственный из всех стоял, отвернувшись в сторону, так, что его лица не было видно ни мне, ни окружающим.
   -- Нет... Не имею, -- нехотя сообщил аристократ, и парень наконец-то повернулся к окружающим. Он внезапно оказался совсем юным, я бы дала ему лет восемнадцать, не больше. Острые черты лица, заметно выделяющиеся скулы и рыжие волосы составляли необычное сочетание. Невысокого роста, худощавый, почти щуплый, парнишка выглядел удивительно хрупким, но, вспомнив, как он избежал столкновения, я поняла, что он вовсе не так слаб, как кажется.
   -- Вот и иди своей дорогой, -- посоветовал один из соседей Дирка. "Фиолетовый" решил последовать совету и молча удалился. Остальные ученики как ни в чем не бывало вернулись к трапезе, и я уже хотела идти спать, но тут паренек неожиданно улыбнулся каким-то своим мыслям -- холодно, хищно. Эта жуткая улыбка настолько не вязалась с его мальчишеским обликом, что я невольно поежилась. Возникло ощущение, что парень намеренно не стал отвечать наглому "фиолетовому", хотя на самом деле вполне мог ему противостоять. Заметив мою реакцию, юноша неожиданно подмигнул мне, разом возвращая себе непринужденный вид, и неторопливо двинулся в сторону кухни.
   Кажется, здесь и впрямь надо держать ухо востро с каждым присутствующим. Но чего еще можно ожидать от школы, где готовят наемных убийц? Здесь все ученики обладают какими-то талантами и качествами, за которые Грейсон и берет их учиться. Просто надо быть осторожнее и внимательно смотреть по сторонам.
  

Глава 20

   Следующий день начался для меня в шесть утра, когда вся школа еще спала. Но я, помня о решении Грейсона лично заняться моими тренировками, проснулась бодрой и выспавшейся. Быстро натянула штаны и куртку, заплела волосы в косу, схватила перевязь с мечами и побежала вниз. На улице было холодно, причем если на солнце просто было зябко, то в тени у меня немедленно застучали зубы. Трава была мокрой от росы, которая блестела в лучах недавно вставшего солнца. Красивое зрелище, и жаль, что лето уже закончилось, и трава скоро увянет, а вместо росы будет иней или снег. На площадке перед главным корпусом меня уже ждал Грейсон -- в тренировочной одежде и тоже с сардами.
   -- Доброе утро, мастер, -- поздоровалась я и неожиданно зевнула.
   Он хмыкнул:
   -- Доброе. Не заснешь сейчас во время тренировки? -- к моему облегчению, он сказал это, улыбаясь.
   Я встала в боевую стойку и приготовилась к атаке, но Грейсон меня остановил:
   -- Погоди. Сперва давай обсудим возможную тактику боя...
   В общем, за следующий час я вымоталась так, что весьма отдаленно представляла себе, как буду заниматься оставшуюся часть дня. Грейсон не задержался надолго на теории и лишь указал мне несколько возможных вариантов ведения поединка, а затем перешел непосредственно к практической части. Я в очередной раз убедилась в том, что мне самой еще учиться и учиться. Руки и ноги звенели, волосы растрепались, я вывалялась в пыли, а пот лил с меня ручьем. Грейсон же выглядел так, словно просто на прогулку вышел -- мало того, что мне ни разу не удалось его задеть, так еще и дышал ровно, словно и не гонял меня только что по всей площадке. Вокруг нас постепенно начали собираться зрители -- значит, общий подъем уже был -- и только тогда мастер объявил о завершении тренировки.
   -- Почему у меня такое чувство, что у вас рук больше, чем у меня? -- недовольно пропыхтела я, медленно поднимаясь на ноги и оглядываясь. Солнце висело уже довольно высоко над землей, а школа проснулась, и ученики шли на завтрак.
   Грейсон рассмеялся.
   -- Я тобой доволен, -- сообщил он. -- Твой учитель привил тебе все умения правильно -- и то, как держать оружие, и как отбиваться, и как нападать. Просто надо поработать над твоей скоростью, силой и усовершенствовать навыки владения. Если у тебя и в других областях схожий уровень знаний, думаю, ты сможешь получить "фиолетовый" уровень месяцев через семь.
   Довольная неожиданной похвалой, я поклонилась учителю, поблагодарила за тренировку и побежала в свою комнату. Только теперь я поняла, почему у каждого ученика была своя ванная комната -- в условиях постоянных тренировок это не роскошь, а просто необходимость. Быстро смыв с себя пот и пыль, я поспешила в столовую на завтрак. По дороге поздоровалась с Оттилией, которая уже доела, а когда я села за стол, меня неожиданно поприветствовали Дирк и его вчерашняя компания. Времени до начала основных занятий оставалось мало, я поспешно проглотила тарелку каши и помчалась на улицу на площадку.
   Как оказалось, "красных" и "синих" учеников разбивали на группы по восемь-десять человек, и занятия у них проводили старшие ученики. Первый урок у моей группы проводил вампир с коричневой повязкой. Представившись Селеном, он перечислил ряд разминочных упражнений, на который "красные" ответили дружным стоном, но послушно отправились на пятикилометровую пробежку. Я хотела последовать за ними, но Селен остановил меня, сказав, что после занятия с Грейсоном разминка мне уже не нужна, но зато ему необходимо узнать общий уровень моей физической подготовки. В итоге, пока все мои одногруппники бегали вокруг школы, а затем разминались, я под надзором Селена выполняла другие задания. Сначала он заставил меня поднимать тяжести, чтобы определить, какой вес я могу выдержать, затем последовали упражнения на гибкость -- я изгибалась под разными углами и чуть ли не завязывалась узлом. Потом последовала проверка скорости, меткости, быстроты реакции -- для этого пришлось проходить специальную полосу препятствий... К концу этого издевательства я уже была готова проклясть тот день, когда согласилась на подобную авантюру. Зато Селен, наблюдая за мной, одобрительно кивал. Я была уверена, что он станет расспрашивать меня об Атенрае, но вампир не отвлекался от урока. Закончив проверять меня, он разбил всю группу на пары, и мы перешли к основной части -- работе с одинарным клинком. Для тренировок здесь, кстати использовали не деревянные копии, а настоящие мечи, хоть и затупленные.
   Мне в партнеры достался вчерашний рыжий паренек из столовой, которого попытался толкнуть "фиолетовый". Смотрелись мы несколько гротескно -- он был заметно ниже меня ростом, да и его хрупкость бросалась в глаза. Впрочем, парня разница в росте нисколько не смущала, и на меня он смотрел с лукавой улыбкой. Но, едва Селен скомандовал начало поединка, я поняла, что зря беспокоилась за парня: на меня сразу же посыпался град быстрых ударов, которые мне удалось парировать, лишь собрав в кулак всю сконцентрированность. Довольно быстро я поняла, каким преимуществом обладал мой противник -- он был очень гибок, подвижен и проворен, и за первые десять минут мне не удалось его задеть лишь потому, что он легко уворачивался от моих выпадов. К тому же он был силен -- это я смогла ощутить, отбивая его удары. Но все-таки уровень владения мечом у меня был повыше, чем у него, и в конце концов я выбила клинок у него из рук. Проводив глазами отлетевшее оружие, парнишка уважительно присвистнул, а я взглянула на него повнимательнее. Интересно, кто он? Нечистокровный человек, это точно, скорее полукровка. Но не эльф и не гном -- телосложение не то. Тогда кто?
   Дождавшись, пока все закончат учебные бои, Селен поменял нас местами. На этот раз моей противницей была Оттилия. Поединок с ней прошел более спокойно -- с самого начала было понятно, что я сильнее, Оттилии же даже ее вампирская реакция не помогла. Моя победа ее саму нисколько не удивила, и она лишь шутливо отсалютовала мне мечом, когда бой завершился. Опуская меч, я огляделась. Схватки постепенно заканчивались. В паре метров от меня Дирк разоружил своего противника, а за ним рыжий парнишка, уворачиваясь от удара, сделал сальто в воздухе и, приземляясь, оказался за спиной партнера и прежде, чем тот опомнился, упер лезвие ему в шею. Я только восхищенно покачала головой. Такая гибкость может быть только врожденной.
   Селен не стал надолго затягивать анализ проведенных схваток -- назвал основные ошибки и указал лучших и худших бойцов на сегодня, а затем объявил об окончании занятия. Взглянув на солнце, я с удивлением поняла, что уже настало время обеда. Но одногруппники не спешили расходиться, а, дождавшись ухода Селена, обступили меня.
   -- Значит, нас теперь десять, -- констатировал один из них -- высокий парень, которого я вчера мельком видела в столовой вместе с Дирком. Я посмотрела на него, ожидая какого-то подвоха, но тот говорил дружелюбно, а затем протянул мне руку. -- Зак.
   Я пожала протянутую ладонь, назвав себя, а затем все остальные одногруппники стали по очереди представляться:
   -- Дирк. Мы в некотором роде уже знакомы.
   -- Люк, -- назвался третий из их компании -- невысокий, плотный и коренастый парень с добродушным лицом.
   -- Колон. Финн, -- представились по очереди два светлых эльфа. По внешности -- братья.
   -- Гленн, -- назвался еще один вампир. Быстро взглянув на него магическим зрением, я успокоилась -- он был низшим, и магии в нем почти не было.
   -- Рик, -- это был темный эльф.
   Оттилия промолчала, а последним назвался рыжий парнишка:
   -- Гарт.
   Интересно, и сколько же из названных имен были сокращенными или выдуманными?
   На этом церемония знакомства состоялась, и без дальнейших разговоров вся компания отправилась к столовой, причем не одной гурьбой, а либо группками по два человека, либо ученики вовсе шли в одиночку. Остались только компания Дирка и Гарт, стоявший в стороне и выглядевший слегка неуверенно. Запуганный он какой-то. С чего бы? Боец-то он прекрасный!
   Не менее сильно меня озадачило и поведение моей группы. Зачем только что был такой официоз?
   -- Не удивляйся, -- Зак словно прочел мои мысли. -- Поскольку мы учимся вместе, удобнее, когда ученики знают имена друг друга. Но большего ты от этих снобов не дождешься.
   Под снобами он, насколько я поняла, имел в виду всех нелюдей наших группы, коих тут была половина. Что ж, все понятно.
   -- Кстати, я предлагаю последовать их примеру, -- вмешался его невысокий друг. Как там его? Люк, кажется. -- Обед уже начался, а Фрост не любит опаздывающих на его урок.
   -- Ты прав, -- согласился Зак, который, похоже, был главный в этой компании.
   Мы все вместе пошли с площадки. Что ж, раз часть учеников Грейсона настроена дружелюбно, почему бы и не пообщаться с ней? Провести ближайшие месяцы в одиночестве или в обществе вампирши, которая готова воспринимать меня как личность только потому, что я умею обращаться с оружием ее народа -- перспектива малопривлекательная.
   От этих мыслей меня неожиданно отвлек голос Дирка:
   -- Кстати, я надеюсь, ты не в обиде на меня за то, что я не впустил тебя вчера сразу? Не разглядел твое оружие, извини.
   Прежде чем я успела что-то ответить, заинтересовался Зак:
   -- А что вчера произошло?
   Дирк взглянул на меня, но я, широко улыбнувшись, пожала плечами:
   -- Я не в обиде, но рассказывай сам.
   Вздохнув, он принялся излагать. Его приятели посмеялись над историей и громко посочувствовали Дирку, рискнувшему нагрубить выпускнице Атенрая. Я не стала в очередной раз объяснять, как я на самом деле училась, и не мешала им обмениваться колкостями. В столовой, получив подносы с едой, мы сели вместе, только Гарт куда-то испарился. Удивившись, я спросила у остальных, что с ним.
   -- Да он всегда такой, -- пожав плечами, ответил Люк. -- То появляется, то исчезает из поля зрения. Друзей у него нет, он шарахается от всех, несмотря на то, что в нашей группе он один из лучших. Молчит постоянно, от него слова не добьешься. Странный тип. Дерганый какой-то.
   Вспомнив вчерашнюю холодную усмешку Гарта, которую видела я одна, я подумала, что не такой уж он и запуганный. Просто, кажется, скрывает что-то от всех. Но это его дело.
   Обед прошел в приятной, дружественной атмосфере. Парни перешучивались между собой, рассказывали забавные истории. Обо мне они почти не задавали вопросов, предоставив мне право по собственному желанию делиться сведениями о себе. После обеда у нас было занятие, посвященное стрельбе. Проводил его светлый эльф, что было совершенно неудивительно -- эльфы по праву считаются лучшими стрелками в мире, и по меткости им нет равных. Люций, занимаясь моим обучением, эту часть опустил целиком, а охотой я никогда особо не увлекалась, и по сути сегодня я взяла в руки лук и арбалет в первый раз. Так что на этом занятии я блистала не так, как на предыдущем, но этот факт меня не очень огорчил, поскольку, кроме эльфов и Оттилии с ее вампирским зрением, в нашей группе стрелковым оружием все владели достаточно посредственно. Эльф с коричневой повязкой, проводивший занятие -- высокий статный красавец с длинной гривой белых волос, заплетенных в косу -- хоть и выглядел чуточку надменно, все равно терпеливо поправлял нас, когда мы что-то делали не так. К концу урока у меня от непривычки болели пальцы после того, как я оттягивала тетиву бесконечное число раз, а левый глаз постоянно прищуривался сам собой, да и сама я чувствовала себя полностью выжатой. Натруженные мышцы звенели, и я мечтала лишь о том, чтобы поскорее добраться до своей комнаты. И как так можно -- бесконечные тренировки с утра до вечера, день за днем? Сколько времени пройдет, прежде чем я взвою?
   В столовую на ужин пришла, еле переставляя ноги. Практически упав на скамейку, я принялась вяло хлебать похлебку, подгоняемая только мыслью, что голодовка ни к чему хорошему не приведет. Компанию за едой мне неожиданно составила Оттилия -- днем она со мной не разговаривала, и поэтому я удивилась, когда сейчас она снова села напротив меня. После тяжелого дня голова соображала плохо, и я, не подумав, спросила:
   -- А разве тебе не надо кровь пить?
   Вампирша не стала возмущаться, обижаться или смотреть на меня надменным взором. Вместо этого она проглотила еще одну ложку супа и расплылась в клыкастой улыбке:
   -- Надо. Но не каждый день и не у всех на виду. Как ты думаешь, они все, -- она обвела рукой столовую, где больше всего сидело людей и эльфов, -- нормально отреагируют, если я притащу сюда какого-нибудь несчастного и вопьюсь ему в горло у всех на глазах?
   Я подавилась похлебкой и с подозрением уставилась на Оттилию.
   -- А так ты обычно нападаешь на какого-нибудь несчастного не у всех на глазах?
   -- Нет, -- во вздохе вампирши мне отчетливо послышалось сожаление. -- У меня лежат запасы куриной крови в моей комнате. Привезла с собой из Бэллимора. Я обхожусь ими.
   -- Понятно, -- пробормотала я, решив, что она мне все-таки не врет. Оттилия сердито рыкнула:
   -- Ничего тебе не понятно. Да, высшим вампирам кровь нужна чаще, чем низшим -- но только для того, чтобы залечить раны или восстановиться после какого-нибудь ритуала. Мы не пьем ее литрами. И людей таким способом почти не убиваем.
   -- "Скот надо беречь", -- чуть слышно прошептала я. Прямо перед глазами неожиданно возникла Нарцисса Эртано, а в ушах, словно наяву, снова зазвучал ее командирский громкий голос.
   -- Что? -- Оттилия чуть удивленно посмотрела на меня. Я торопливо потрясла головой, прогоняя воспоминания прочь, но сказанного вернуть было нельзя, и Оттилия расслышала меня правильно. Через секунду она равнодушно пожала плечами. -- Ну, грубо говоря, ты права.
   Ее слова меня почти не задели, поскольку вампирша не сказала ничего такого, что оказалось бы для меня новостью. Какое-то время мы молча ели, а потом, обводя взглядом столовую, я заметила нашего одногруппника -- низшего вампира. Это напомнило мне кое о чем, и я, отгородившись от неприятных мыслей, с интересом посмотрела на соседку.
   -- Ты же высшая вампирша, -- начала я.
   Оттилия фыркнула.
   -- По-моему, мы установили это еще вчера.
   -- А это значит, что ты владеешь магией, -- не отставала я. -- Причем на высоком уровне.
   -- Допустим, -- не стала спорить она.
   -- Тогда зачем тебе учиться здесь? -- озадаченно спросила я. -- Ты же сильный маг, зачем тебе навыки воина?
   Впервые за все время лицо Оттилии утратило спокойствие, и она угрюмо проворчала:
   -- Сильных магов в нашей семье полным-полно...
   После этого она замолчала и больше ничего не добавила. Я уже не настаивала на ответе, поскольку той оброненной фразы мне было достаточно. Значит, Оттилия хочет выделиться из толпы? Хочет кому-то что-то доказать в своей семье? В Атенрай ее не приняли, и она отправилась учиться в Госфорд, в другую страну, одна. При этом она аристократка, это очевидно: высших вампиров не так много, и в своих странах они составляют дворянское сословие. Целеустремленная девушка, ничего не скажешь. Однако она уже третий человек, которого я встречаю в последнее время, который хочет быть и магом, и воином одновременно. Да и я сама стремлюсь к тому же самому, просто причины у нас с вампиршей разные.
   Оттилия в этот раз доела первой, попрощалась со мной и ушла. Я в одиночестве дожевала кусок мяса и уже хотела уходить, когда ко мне неожиданно подошел Зак и предложил проводить меня до моего жилого корпуса. В первый момент я слегка растерялась и сразу же начала мысленно перечислять варианты, что ему могло от меня понадобиться. Даже прислушалась к эмоциям молодого человека, но в них не было ничего подозрительного. Только тогда я с опозданием сообразила, что предложение могло не содержать в себе каких-то корыстных целей, и, слегка смутившись, согласилась. Пока мы шли по улице, парень дружелюбно расспрашивал меня о впечатлениях от первого дня в школе. Я отвечала немногословно и сдержанно, поскольку по-прежнему находилась в смущении. Еще никогда мне никто не предлагал проводить меня куда-нибудь просто так. Во дворце придворные хлыщи не рисковали со мной связываться и обходили стороной. Но Зака мое молчание не напрягало, и он тогда начал рассказывать забавные истории из собственной жизни, над которыми я с удовольствием посмеялась. С Заком было легко общаться и не было необходимости удерживать на лице какую-либо маску, и мое настроение, мрачное после разговора с Оттилией, снова начало улучшаться.
   Ученики, встречавшиеся нам по дороге, реагировали совершенно спокойно на то, что мы шли вдвоем. Только мастер Грейсон, с которым мы столкнулись, когда проходили мимо главного здания, посмотрел удивленно и даже с каким-то недоверием, но затем без комментариев отправился по своим делам. Зак довел меня до жилого дома, но внутрь заходить не стал, а лишь весело сказал: "До завтра!", помахал на прощание рукой и ушел. Тихо посмеиваясь, я поднялась к себе, вымылась, рухнула на постель и сразу же без сновидений заснула.
  

Глава 21

  
   Привыкнуть к госфордскому распорядку дня и втянуться в жизнь школы оказалось несложно, и осень пролетела для меня незаметно. За бесконечными тренировками у меня просто не хватало времени на какие-то еще мысли, и бег времени я почти не замечала. Дни проходили по одному и тому же распорядку: тренировка с Грейсоном -- завтрак -- занятие номер один -- обед -- занятие номер два -- ужин -- отбой. Если первая неделя была довольно тяжелой, то потом я привыкла, тело перестало ныть от больших нагрузок, и занятия стали приносить мне удовольствие. Самыми сложными были тренировочные бои с Грейсоном -- он гонял меня так, что к концу я была готова взвыть. Старшие ученики школы, которые вели у моей группы занятия после завтрака, были в курсе моих "дополнительных" занятий и освободили меня от разминки. Так что утром мне никуда не надо было спешить, и завтрак у меня всегда проходил в неторопливой, расслабленной обстановке. Тренировки, кстати, не были каждый день одни и те же; нет, у нас здесь было свое "расписание": владение мечом, парными клинками, стрельба из лука и арбалета, метание оружия, использование оружия с коротким лезвием -- ножей и кинжалов. Были и занятия, где мы обходились без оружия -- упражнения на развитие гибкости, силы, скорости реакции -- в общем, все то, чему меня уже учил Люций, просто на более высоком уровне. Раз в неделю у нас были тренировки по рукопашному бою -- единственные, где женская половина учеников занималась отдельно от мужской. Грейсон, кажется, рассудил, что девушкам нет необходимости махать кулаками так же, как и мужчинам, и я была целиком с ним согласна.
   Мастер продолжал наши с ним ежедневные тренировки. Учитель он был действительно великолепный, и я просто преклонялась перед его воинским талантом. Правда, темный эльф оказался еще удивительно язвительным и насмешливым циником, который никогда не упускал случая поиздеваться над учениками, но я была готова простить ему что угодно, лишь бы продолжал учить. Мне самой нередко от него доставалось, поскольку я была одной из немногих его учеников, с которыми он занимался каждый день лично. Дисциплина в школе соблюдалась железная, и абсолютно все ученики -- как с синими повязками, так с коричневыми -- боялись вызвать недовольство мастера, поскольку в гневе он, говорили, был страшен. Единственное, что слегка отравляло три месяца, проведенные в школе -- это взгляды мастера, которые я периодически ловила на себе. Не раз было такое, когда я вдруг случайно обнаруживала, что он пристально наблюдает за мной. Я не знала, чем был вызван этот повышенный интерес, и всерьез боялась, что он каким-то образом раскусил меня. Но для того, кто узнал во мне Этари, Грейсон оставался удивительно инертным и спокойным. Мне оставалось только сохранять хотя бы внешнее спокойствие и делать вид, будто я ничего не замечаю, хотя от этих светлых глаз мне было по-настоящему не по себе.
   Занятия проходили ежедневно, а каждый десятый день у нас была только одна тренировка -- до обеда -- а после нее и до утра следующего дня у учеников было свободное время. На это время большая часть учащихся отправлялась в город. Я сама эти дни не очень любила, поскольку мне было категорически нечем заняться. Изредка я сама ездила в Госфорд -- купить мыло или еще какую-нибудь мелочь -- а оставшуюся часть дня маялась от безделья. Бродить просто так по городу было скучно, никаких увеселительных мест, вроде театра, там и подавно не было -- это же не столица, и поэтому я вскоре возвращалась в школу. Одно хорошо -- серая форма учеников Грейсона в городе была хорошо известна, и продавцы в лавках всегда были очень вежливы и услужливы и не завышали цены. Оттилия, как и я, школу почти не покидала, а вот мужская часть учеников регулярно устремлялась в Госфорд в "свободные" дни. В первый момент я не сразу сообразила, что могло их так сильно там привлекать, но затем Оттилия, снисходительно взглянув на меня, в доступной форме рассказала о Красном квартале. Покраснев, я подумала, что и сама могла бы догадаться. В конце концов, во дворце, несмотря на внешнюю строгость, придворные придерживались достаточно свободных взглядов на интимные отношения, и для меня и моих сестер это не было такой уж тайной за семью печатями. То есть откуда берутся дети, мы прекрасно знали, хотя эта сторона отношений между мужчиной и женщиной была знакома нам лишь в теории.
   Живя в Госфорде, я почти не пользовалась магией. Магов среди учеников было достаточно, и любые магические эксперименты были связаны с риском попасться. Но целительские плетения стали жизненно необходимы -- чтобы залечивать ушибы, царапины, растяжения, порезы. Один раз я даже умудрилась сломать палец -- неудачно упала при прохождении полосы препятствий -- и без магии мне пришлось бы приостановить занятия на неопределенный срок, что было недопустимо. Я твердо настроилась в кратчайшие сроки получить "фиолетовую" ступень и уже там решить, буду ли я учиться дальше. С одной стороны, становиться профессиональной убийцей мне было незачем, но с другой, мало ли какие еще умения мне пригодятся в жизни?
   Почти со всеми одногруппниками у меня установились ровно-нейтральные отношения: они не мешали мне, я не мешала им. Большую часть свободного времени, которая у меня оставалась, я проводила либо с компанией Зака, с которой я сдружилась больше всего, либо с Оттилией. Вампирша относилась ко мне доброжелательно, на сближение или излишнюю откровенность не шла, но всегда была готова ответить на вопросы или просто сесть вместе на обеде или ужине. Именно это мне и нравилось в наших отношениях -- никто не лез в личное пространство другого. С Заком, Дирком и Люком просто было весело общаться -- эта компания шутников часто заставляла меня смеяться. Они никогда не настаивали на том, чтобы узнать что-то обо мне, хотя биографии их самих я узнала довольно скоро. Люк и Зак оба были из купеческих семей, родом из одного городка в сердце Аркадии. Парни неплохо умели махать мечом, торговые семейные дела их занимали мало, и им захотелось славы. В родных местах ловить было нечего, они отправились путешествовать и быстро поняли, что их воинская подготовка оставляет желать лучшего. Так возникла идея пойти учиться. Отцы обоих подумали, рассудили, что учиться в Госфорде почетно, и согласились оплатить обучение. История Дирка была немного иной, но тоже несложной. В отличие от своих приятелей, он вырос на севере страны, в Приграничье, совсем недалеко от границы с Селендрией. Его мать никогда не была замужем и воспитала его одна, отцом Дирка был какой-то заезжий эльф. Я уже говорила, что люди проигрывают эльфам в красоте, грации, уверенности в себе, и полукровки в приграничных городах и селах -- самое обычное дело, и отношение к ним там лучше, чем в других местах. Дирк был совсем как я: хотя он и выглядел как человек, но унаследовал эльфийскую силу, гибкость и скорость. После смерти матери два года назад в Приграничье его уже ничто не держало, и парень отправился учиться в Госфорд.
   Нередко к нашей компании присоединялся и Гарт. Будучи одним из лучших учеников в нашей группе, за пределами учебных площадок он становился молчаливым и настороженным, и никто из нас не мог понять его странного поведения. Чаще всего он просто сидел рядом с нами и слушал наши разговоры, практически в них не участвуя. Парни говорили, что он всегда так себя ведет, а я быстро привыкла к его присутствию и почти не обращала на рыжего внимания. А что? О себе я не рассказывала, так что Гарт обо мне ничего не знал, а так он мне не мешал.
   Зак продолжал по вечерам провожать меня от столовой до жилого здания, но дальше этого наши отношения не заходили. Мне были не совсем понятны его рыцарское отношение ко мне и цель этих "провожаний", но, пока дело ограничивалось только ними, я не видела смысла их пресекать. Лишь бы в душу не лез и не пытался пойти на сближение, а я пока понаблюдаю и подумаю, что ему на самом деле от меня надо.
   Приближалась зима, и последние полторы недели осени стояла обычная для здешних краев погода -- ветреная, бесснежная, сухая. Вроде и не холодно, и все занятия у нас по-прежнему проходили на улице, но неприятный пронизывающий ветер порядком портил нам жизнь. Небо было затянуто серыми тучами, из которых периодически сыпалась какая-то снежная труха, голые деревья тоже не радовали глаз, а земля была покрыта бурой опавшей листвой, которая никак не могла укрыться снегом. В общем, сплошная тоска и серость. Ученики Грейсона в своей серой форме сейчас особенно хорошо подходили окружающему ландшафту. Картина "Уныние", ни дать ни взять.
   Зато на последней тренировке с Грейсоном я наконец-то заметила прогресс. Если раньше, сражаясь с учителем, я была абсолютно убеждена, что это не предел его возможностей и что при желании он может разоружить меня за пару секунд, то сейчас эта уверенность заметно ослабла. Нет, ни о какой моей победе в поединке не шло и речи, но скорость мастера и сила его ударов уже не казались мне запредельными, и я достойно ему отвечала. Сарды мелькали в воздухе, звенела сталь, и я уже не казалась себе такой неумехой, как три месяца назад. Да и мастер, завершая тренировку, выглядел очень довольным.
   Привычным движением я вложила клинки в ножны и отерла пот со лба. До конца завтрака оставалось еще полчаса, а потом будет разминка у моей группы -- в общем, спешить было некуда. Решив сперва немного передохнуть и хотя бы отдышаться, я уселась прямо на землю у площадки и прикрыла глаза.
   -- Предлагаю потренироваться еще полчасика, -- насмешливый голос Грейсона прозвучал так внезапно, что я подпрыгнула на месте. -- А то ты выглядишь слишком бодрой и довольной жизнью.
   Распахнув глаза, я обнаружила, что темный эльф никуда не ушел, а стоит напротив меня и с интересом за мной наблюдает. Это пристальное внимание меня напрягало, и я торопливо вскочила на ноги, поправляя перевязь с мечами.
   -- Эржебета, ты как будто занервничала, -- хмыкнул Грейсон, которому явно доставляло удовольствие язвить надо мной. -- Неужели я настолько страшный?
   -- Любого, кто с этим не согласится, вы ломтями порежете, -- буркнула я, прекрасно зная, как выматывают тренировки мастера. Даже стоя на ногах, я слегка задрала голову, чтобы видеть его лицо. -- А потом еще и отпинаете, чтобы другим была наука.
   Сказала -- и сама испугалась. Не слишком ли дерзко? Обидится еще, не приведи Снотра, и в самом деле на части порежет. Или еще хуже -- тренировки проводить откажется. Но, к моему облегчению, Грейсон вдруг запрокинул голову и громко расхохотался.
   -- За что тебя люблю, Эржебета, -- так это за острый язык, -- отсмеявшись, сообщил он. -- И за честность. Никто никогда не дерзил мне так, как ты.
   Ой, боги... Так я не в первый раз говорю ему то, чего не следует? Я-то ничего не замечаю, привыкла говорить со всеми свысока, не заботясь о чувствах окружающих! Могла и погорячиться, и не раз!
   В панике я начала вспоминать, какие еще из моих замечаний могли рассердить мастера, но тот отвлек меня от моих мыслей, неожиданно задав вопрос:
   -- Какие у тебя планы на завтрашнюю вторую половину дня? -- Завтра как раз был "полусвободный" день.
   -- Никаких нет, -- уныло призналась я, подозревая, что сейчас меня отправят на дежурство на ворота. Так было в свободные дни -- мастер сам выбирал привратника, который должен был следить за возвращением нагулявшихся учеников и за тем, чтобы они не пронесли с собой алкоголь или какую-нибудь еще контрабанду.
   -- Теперь есть, -- "обрадовал" меня Грейсон. -- Завтра вечером будет торжественный прием у главы Госфорда. Он проходит каждый год -- банкет, танцы, музыка, всё очень даже прилично. На деле же собираются все значимые шишки города и обсуждают свои дела. Я должен там присутствовать, и мне нужна спутница.
   -- Я? -- растерялась я.
   Он помолчал.
   -- Если бы я хотел позвать Селена, я бы так об этом и сказал, -- Селен как раз шел через двор, спеша на занятие с моей группой.
   -- Но почему я?
   -- Я подумал, что буду неплохо смотреться рядом с самой красивой из моих учениц, -- пожал плечами Грейсон.
   -- Смешная шутка, -- мрачно сказала я. Не глядя мастеру в лицо, я начала быстро думать. Зачем я могла на самом деле ему понадобиться? Узнать меня он не мог -- в противном случае он давно бы уже вышвырнул меня из школы, а то и просто прирезал. Пытается соблазнить меня? Что-то его поведение не очень с этим вяжется -- слишком цинично-насмешливое. Тогда зачем был комплимент про самую красивую ученицу? Так открыто врать мне в лицо даже самые наглые придворные не осмеливались. Во мне же ни красоты, ни женственности -- ну какой мужчина на меня польстится? Вдобавок Грейсон прекрасно осведомлен о том, что я полукровка, следовательно, относится он ко мне тоже свысока. Так что льстишь ты самой себе, Корделия, еще как льстишь. Ну ладно.
   -- Мне не в чем пойти, -- наконец призналась я, приняв решение. На прием к градоначальнику Госфорда в серой форме или платье знахарки не заявишься, а денег на приличный наряд у меня уже не было. Остатки средств ушли на то, чтобы оплатить свое обучение в школе до лета.
   Брови Грейсона поползли вверх.
   -- Неужели ты сбежала из родительского дома без единого нарядного платья? -- заметив мое напряженное лицо, мастер усмехнулся. -- Да брось. За километр же видно, что ты аристократических кровей -- слишком гордо держишься, слишком правильно разговариваешь, и манеры у тебя, как у королевы. Так что не прибедняйся.
   Что ж, можно было и раньше догадаться, что за простую мещанку мне сойти не удастся. Ладно, не будем разочаровывать публику. Скорчив покаянную мину, я печально кивнула головой.
   -- Ладно, -- вздохнул Грейсон. -- Что-нибудь придумаем.
   После этого он наконец-то отпустил меня на завтрак, куда я умчалась со скоростью, удивившей меня саму. Поедая яичницу-глазунью, я обдумывала странное предложение Грейсона. Зачем я ему понадобилась на этом вечере? Впрочем, я ему уже сказала, что надеть мне нечего, так что эльфу будет гораздо проще найти кого-то другого среди своих учениц. Ту же Оттилию... Хотя она вампир, а вампиры и эльфы после Кровавой войны не очень ладят... Тогда хоть ту светлую эльфийку с фиолетовой полосой на рукаве. Она невысокая, с гривой белокурых волос, похожа на фарфоровую куколку -- правда, до того момента, как возьмет в руки арбалет. Очень красивая! Или еще кого-нибудь... Да кого угодно!
   На тренировке у Селена я целиком витала в своих мыслях, и в итоге Гарт разоружил меня через пять минут после начала поединка. Селен сделал мне выговор за невнимательность, настроение резко ухудшилось, и в поединке с Дирком я была уже целиком сосредоточена на бое, запретив себе думать о чем-либо, кроме занятия.
   На обеде я извинилась перед Заком и остальными и сел за стол к вампирше. Оттилия поприветствовала меня кивком, хотя мы с ней виделись не более пятнадцати минут назад. Решив не тянуть, я сразу приступила к делу:
   -- Скажи, в Госфорде есть такое мероприятие, которое проводит градоначальник, и на котором Грейсон обязательно должен присутствовать?
   -- Есть, -- рассеянно ответила Оттилия, даже не взглянув на меня. -- Проходит каждый год, обычно в конце осени. Как раз в ближайшее время должен состояться этот прием. А что?
   Я неопределенно пожала плечами, но тут вампирша вдруг подняла голову и недоверчиво уставилась на меня:
   -- Погоди-ка... Он что, возьмет тебя туда с собой?!
   -- Ну вроде как да, -- нехотя призналась я, внимательно наблюдая за реакцией Оттилии. Та даже вилку отложила в сторону, а привычная невозмутимость оставила ее.
   -- Ничего себе... Чтобы Грейсон взял с собой практически новичка... Невероятно!
   -- То есть обычно он все-таки берет туда учеников? -- торопливо уточнила я, пока вампирша не отвлеклась окончательно от интересующей меня темы.
   Оттилия кивнула.
   -- Конечно. Собственно, это главная причина, по которой он ездит на этот прием. Грейсон берет туда двух-трех самых перспективных учеников, которые в ближайшее время заканчивают обучение, и проходит что-то вроде "смотрин".
   Настала моя очередь недоуменно хмуриться.
   -- Каких "смотрин"?
   -- Мы же наемники, -- пожала плечами высшая. -- На этом приеме Грейсон представляет своих лучших учеников, и будущие работодатели присматриваются к ним, оценивают их. Собственно, это не просто танцевальный вечер в провинциальном городе, а туда съезжаются аристократы из Аркадии, Селендрии, Валенсии, Вереантера, Шалевии и даже Хиллсборо -- в общем, все те, кому в ближайшее время могут понадобиться услуги наемников и наемных убийц. Странно, что Грейсон берет тебя с собой, -- теперь Оттилия выглядела задумчивой. -- Ты же явно не закончишь обучение через полгода.
   Вздохнув, я зачерпнула ложкой овощное рагу.
   -- Вообще-то, Грейсон не говорил мне ни о чем таком, -- призналась я, дожевав кусок морковки. -- Он просто сказал, что ему нужна пара на вечер.
   Оттилия нахмурилась, и я заподозрила, что снова сказала что-то необычное.
   -- В самом деле? Я учусь здесь уже второй год, и прошлой осенью Грейсон никого из девушек с собой не брал, -- она взглянула на меня внимательнее и огорошила вопросом. -- У вас с ним что-то есть?
   У меня... с мастером?! Должно быть, ответ красочно отразился на моем лице, потому что Оттилия сказала:
   -- Тогда это странно. Ну, значит, зачем-то ты ему нужна. Думаю, Грейсон сам тебе потом расскажет.
   Я только кивнула. Что, демоны раздери все на свете, означает поведение Грейсона?
  
   ***
   В свою комнату я поднималась совершенно усталая и опустошенная. Мастера до конца дня я так и не видела, а к ужину мне уже надоело искать объяснение этому странному предложению. В конце концов, я сказала мастеру, что мне даже надеть нечего. Нет, я могу прийти на этот вечер и в серой форме -- в конце концов, я уже не принцесса, от моей репутации и так ничего не осталось, и престиж монархии я поддерживать больше не должна. Так что Грейсону придется искать себе кого-то другого для сопровождения.
   А вот на втором этаже меня ждал сюрприз. На полу коридора напротив моей двери лежала большая продолговатая коробка, и что-то мне подсказывало, что она точно адресована мне. Помянув про себя демонов, я подняла коробку и вошла в комнату. Любопытство оказалось слишком сильным, и, стянув с себя куртку, я положила коробку на кровать и нетерпеливо развязала ленту, которой та была перевязана.
   И не сдержала изумленного вздоха.
   В коробке лежало платье. Темно-бордовое, с узкими длинными рукавами и пышной юбкой, оно было украшено золотистой вышивкой вдоль корсажа. Очень красивое даже в ненадетом виде, оно наверняка стоило больших денег, поскольку было сшито из настоящего бархата. И оно точно было новым, а не взятым напрокат у какой-нибудь леди, поскольку пахло магазином. Вытащив его целиком из коробки, я заметила, что на этом подарки не кончились. Под платьем в коробке лежал небольшой мешочек, в котором нашлись туфельки к платью, и еще маленький бархатный футляр. О, боги... Отложив на кровать платье, я осторожно открыла футляр и неверяще уставилась на гарнитур -- ожерелье, серьги и заколку для волос. И демон меня подери, если это были стекляшки, а не настоящие рубины в золоте.
   Справившись со ступором и стараясь не думать о стоимости драгоценностей, я вскочила с кровати, аккуратно сложила вещи обратно и побежала в административный корпус. Там взлетела на второй этаж и нетерпеливо забарабанила в дверь кабинета, надеясь, что мастер еще не удалился почивать.
   Дверь вскоре открылась, явив моему взору Грейсона. Кажется, я оторвала его от вечернего отдыха, и гостей он не ожидал -- мастер снял привычные жилет и тунику, оставшись в одной рубахе.
   -- Привет, Эржебета, -- поздоровался он и посторонился, пропуская меня внутрь. Я не хотела задерживаться, но и в коридоре вести разговор было бы глупо, поэтому пришлось зайти. -- Что, в столовой совсем плохо кормят, и ты пришла составить мне компанию за ужином?
   Привычные ироничные нотки в его голосе помогли мне взять себя в руки и успокоиться. Предположение Оттилии о том, что мастер интересуется мной, сразу показалось абсурдным, и я с некоторым даже облегчением выдохнула:
   -- Не совсем.
   Мастер прошелся по кабинету, но вместо того, чтобы сесть за письменный стол, остановился у камина. Там я увидела столик, на котором стояла початая бутылка вина и бокал.
   -- Выпьешь со мной? -- неожиданно предложил Грейсон, кивнув на бутылку.
   -- Нет, -- любых спиртных напитков я избегала как огня, прекрасно зная, как легко они развязывают язык. -- Я хотела поговорить о вашем подарке. Я не могу его принять.
   Если решительность моего отказа и удивила мастера, то он сразу забыл о ней, переключившись на вторую половину фразы.
   -- Почему нет? Мне кажется, он будет тебе к лицу.
   -- Он слишком дорогой, -- возразила я, начиная сердиться. -- Украшения я вам верну сразу после вечера, но покупать мне такое дорогое платье было лишним. Я не смогу с вами расплатиться.
   Поверить не могу, что говорю эти слова вслух. Цена вещей всегда была последним, что меня интересовало.
   Но Грейсона мои слова нисколько не смутили, и он невозмутимо сел в кресло у камина. Я осталась стоять.
   -- Во-первых, -- задумчиво сказал он, глядя куда-то поверх меня, -- гарнитур был частью подарка. Возвращать его не надо. А, во-вторых, ты же не думаешь, что за этот наряд я отдал последнее, что у меня было?
   От изумления у меня даже дар речи пропал на какое-то время.
   -- Тогда сразу категорическое "нет", -- выдавила я, когда голос ко мне вернулся. -- Даже если предположить, что вам необходимо, чтобы на этот прием ваша спутница обязательно надела рубины, и от их покупки вы не обеднели, я не могу оставить их себе.
   -- Почему нет?
   -- Потому, что все в мире имеет свою цену, -- Можно подумать, он сам этого не знает! -- А я не хочу быть никому ничем обязанной. И быть содержанкой не хочу.
   Грейсон рассмеялся, и в какой-то момент я вдруг перестала видеть в нем своего наставника, а обнаружила перед собой уверенного в себе мужчину, которому было что-то от меня нужно. От этой мысли мне разом стало неуютно, и настороженность взяла верх над всеми остальными чувствами.
   -- Так вот в чем дело, -- сквозь смех протянул он. -- Что ж, могу тебя заверить, что не собираюсь ни к чему тебя принуждать. И уж точно ты ничего мне не должна. Но я все же надеюсь, что ты оставишь мой подарок себе.
   Его слова прозвучали как-то странно, словно он вкладывал в них какой-то дополнительный смысл, но я не поняла, что конкретно он имел в виду. А любых словесных игр после дворцовой жизни мне хватило на всю оставшуюся жизнь.
   -- Я верну вам их завтра, -- твердо и подчеркнуто-официально сказала я, закрываясь спасительной броней. -- Сразу после вечера. Обещаю их не потерять.
   Несколько секунд Грейсон пристально всматривался в мое лицо. Его взгляд мне не понравился -- он был слишком прямой, слишком... обжигающий. Но затем мастер откинулся на спинку кресла и нейтрально отозвался:
   -- Как пожелаешь. Завтра я зайду за тобой часов в шесть.
   Очутившись в коридоре, я коснулась холодными руками пылающего лица. Меня не отпускала мысль, что я чего-то не понимаю в происходящем.
  

Глава 22

  
   Первая половина следующего дня прошла для меня как в тумане. Утреннее занятие с Грейсоном прошло как обычно, мы никак не возвращались ко вчерашнему разговору, хотя ощущение недосказанности сохранялось. На тренировке после завтрака мы занимались тем, что метали кинжалы в движущиеся мишени. Все действия я выполняла чисто машинально и, что удивительно, достаточно успешно. Одногруппники, воодушевленные приближающимся отдыхом, чувствовали себя слишком расслабленно, и Эру, который вел сегодняшнее занятие, пришлось назначить несколько штрафных отработок самым невнимательным.
   Я же обдумывала новую проблему. Оттилия вчера упомянула о том, что на этом вечере у градоначальника бывают аристократы из разных стран, в том числе и из Валенсии. Конечно, маловероятно, что там встретится кто-то из знакомых -- всё-таки Дион находился достаточно далеко -- но рисковать мне не хотелось. Трудность была в том, что я не могла использовать магию для маскировки, поскольку боялась разоблачения, а никаких косметических средств у меня не было. В итоге пришлось признать, что без посторонней помощи мне не обойтись, и после обеда я поймала на выходе из столовой Оттилию:
   -- Ты не могла бы мне помочь? -- мысль о том, что я прошу о помощи вампиршу, я затолкала подальше.
   Если она и удивилась, то никак этого не показала.
   -- А что тебе нужно?
   Пятнадцать минут спустя мы вместе вошли в мою комнату. Оттилия сгрузила на кровать какие-то пузырьки и баночки, а затем бросила любопытствующий взгляд на коробку у окна. Я молча вытащила платье и показала вампирше. Та одобрительно хмыкнула, и я отправилась в ванную переодеваться. Наряд пришелся практически впору, и я слегка покраснела при мысли, что Грейсон покупал его за глаза. Платье надевалось на нижнюю юбку, делавшую его пышным, но, насколько я поняла, не подразумевало нижнего белья выше пояса. Помянув про себя и демонов, и Грейсона, я постаралась опустить лиф как можно ниже, однако снимать его и не думала. На спине платья была шнуровка, и верхняя часть плотно облегала тело, оставляя плечи открытыми, однако грудь была целиком закрыта. Впервые в жизни надела подобное платье; в Дионе такое могла позволить себе только мачеха, поскольку она была взрослой, замужней дамой. Девушкам полагалось носить что-то поскромнее и уж точно с закрытыми плечами. Но платье оказалось довольно удобным; за прошедшие месяцы я научилась самостоятельно затягивать шнуровку на спине, без услуг горничных. Несмотря на вырез и отсутствие ворота, пока я ходила, у меня не было желания каждые пару секунд проверять, не видна ли грудь. Выходя из ванной, я пыталась приспособиться к непривычному фасону, но остановилась, когда увидела, что Оттилия сидит на моей кровати и рассматривает подаренные Грейсоном драгоценности. Заметив меня, вампирша подняла голову и требовательно спросила, помахав в воздухе заколкой:
   -- И после этого ты будешь утверждать, что между тобой и Грейсоном ничего нет?
   Как и я, Оттилия ни на секунду не усомнилась в том, что это настоящие рубины. Я закатила глаза, подошла к коробке и достала из нее мешок с обувью.
   -- Конечно нет. Я вчера приходила к нему и пообещала вернуть после приема.
   Надевая правую туфлю, я обратила внимание на неожиданное молчание и повернулась к Оттилии. Вампирша смотрела на меня, вздернув одну бровь, а затем осведомилась:
   -- И как Грейсон отреагировал на твое заявление?
   -- Да никак, -- пожала плечами я и стала натягивать левую. -- Смотрел только странно, словно впервые увидел, и всё... А что?
   При воспоминании о вчерашнем взгляде мастера мне снова стало жарко. И выглядел он вчера непривычно -- в одной свободной рубахе с незастегнутым воротом, открывающим полоску загорелой кожи, нехарактерной для темных эльфов. От странных, каких-то томных мыслей меня отвлекло покашливание вампирши, которая смотрела на меня с труднопередаваемым выражением лица.
   -- Эржебета, скажи мне, ты откуда такая дикая вообще взялась?
   Значит, вчера я была права, когда подумала, что чего-то недопонимаю. Может, хоть Оттилия сможет меня просветить?
   Увидев выжидательное выражение моего лица, вампирша только вздохнула.
   -- Ну ты даешь... Драгоценности в подарок означают интерес и приглашение к... более тесному знакомству. Дама имеет право выбрать, принимать их или нет. Если принимает -- это означает, что она согласна на близкие отношения.
   -- Ничего себе, -- выдавила я, одернув руку от ожерелья, к которому уже потянулась. -- Значит, когда я вчера явилась к мастеру и объявила, что не приму их, я...
   -- Ты отвергла Грейсона по полной программе, -- хмыкнула Оттилия, а потом внезапно добавила. -- Зря, пожалуй. Он мужчина такой... Многие женщины им интересуются.
   Я дернулась и вскочила на ноги:
   -- Я их не надену!
   -- Зря, -- спокойно и уверенно заявила вампирша, и я с недоверием повернулась к ней. -- Ты уже сказала мастеру все, что думаешь по этому поводу, и он тебя понял. Но украшения нужны тебе на этот прием, а потом просто отдашь их Грейсону, и всё. Хотя я бы на твоем месте еще подумала. Грейсон Рианор в любовниках -- это не абы кто.
   Ее невозмутимость и столь рациональный подход к делу показались мне в данной ситуации неуместными, и я осведомилась:
   -- В Вереантере тоже распространен подобный способ ухаживания?
   С Оттилии разом слетело благодушное настроение, и она одним движением оказалась на ногах.
   -- Не сравнивай нас с темными эльфами! -- Ее голос больше напоминал шипение недовольной кошки, и я запоздало вспомнила о взаимной неприязни эльфов и вампиров. -- Не путай предложение стать любовницей с ухаживанием за дамой! У нас всё совсем по-другому!
   Ах вот в чем дело... Похоже, несмотря на целую жизнь дворцовых интриг, о некоторых тонкостях подобных отношений я все же не знала. Да и с чего я вообще взяла, что Грейсон ухаживает за мной? Все, что он сделал, -- это осмотрел меня с головы до ног и, похоже, решил, что не прочь со мной переспать пару раз. Это понятно, и, как я уже успела убедиться, здесь царили достаточно свободные нравы и к любовным связям относились спокойно. Странно, что Грейсона заинтересовала именно я. Ладно бы на моем месте была Надя, или Фредерика, или вообще леди Алина -- они все красавицы, а я-то почему?
   -- Извини, -- портить отношения с Оттилией мне не хотелось. -- Я не хотела тебя обидеть.
   -- Ладно уж, -- пробурчала вампирша, успокаиваясь. -- Ты же, похоже, выросла среди людей, а не эльфов, и действительно можешь чего-то не знать... Давай я лучше тебе с прической помогу, -- неожиданно закончила она.
   Довольная тем, что мир был восстановлен, отказываться от предложения я не стала. Оттилия скрутила мою гриву в тяжелый узел на затылке, оставив только две пышные пряди обрамлять лицо слева и справа. Последним штрихом стала заколка, которую она как-то прикрепила к волосам, а затем я все же надела ожерелье и серьги. Оттилия по моей просьбе поколдовала над моим лицом, нанося косметику, затем критически оглядела меня с ног до головы, махнула рукой, и в комнате повисло узкое зеркало в полный рост, в которое я недоверчиво уставилась.
   Пожалуй, увиденное мне понравилось. Правда выглядела я непривычно -- слишком взрослой. Благодаря косметике и фасону платья мне можно было дать лет тридцать, но в хорошем смысле. Впервые за всю жизнь, кажется, я была похожа на женщину, которую можно было бы назвать красивой. Высокий рост сейчас не делал меня дылдой, а просто стройной; плотно облегающее платье неожиданно подчеркнуло тонкую талию и приличную грудь. Волосы были темными и блестящими, и рубины благородно мерцали на их фоне и фоне белой кожи, которая была сейчас просто белой, а не казалась болезненной. В общем, на ту бледную худую принцессу в мешковатых платьях со спутанной массой кудрявых волос я сейчас походила мало.
   Оттилия, кажется, была согласна со мной.
   -- Оказывается, если тебя приодеть, ты на человека станешь похожа, -- слегка удивленно заметила она, развеивая зеркало.
   Я прыснула, и тут в дверь постучали.
   Увидев меня, Грейсон, как мне показалось, на секунду остолбенел. Оттилия с каменным лицом попрощалась и ушла к себе, но я была уверена, что она с трудом сдерживала смех. Мастер отвесил мне легкий поклон, на который я в первый момент хотела ответить кивком, но затем спохватилась и присела в реверансе.
   -- Эржебета, ты прекрасно выглядишь, -- кажется, впервые за все время в голосе Грейсона не было насмешливых интонаций.
   -- Благодарю вас, мастер.
   Грейсон помог мне надеть бархатный плащ, который он принес с собой, а затем предложил руку. Неужели он и в самом деле предложил мне стать его любовницей? Я осторожно взяла мастера под локоть, и мы молча вышли на улицу. Почему-то несмотря на то, что мы собирались на увеселительное мероприятие, а не на войну, Грейсон был замкнут и напряжен. Неужели эти "смотрины" наемников настолько серьезное событие, требующее сосредоточенности? Впрочем, это пока не мое дело. Насколько я поняла, мастер решил взять меня туда в качестве украшения интерьера, и единственное, за чем я должна следить, -- это за тем, чтобы не выйти из образа. Ладно, поиграем пока по этим правилам, к тому же мое "нет" на его другое предложение Грейсон должен был понять.
   Тем не менее почему-то обычные цинизм и невозмутимость сегодня изменили ему. Это я поняла, когда на выходе из общежития мы столкнулись с Заком, и мастер, улыбнувшись доброй улыбкой мантара, пропел:
   -- Какая удача! -- Зак нервно сглотнул. -- А я как раз думал, кого поставить сегодня на дежурство на ворота! Думаю, Закери, ты с этой задачей отлично справишься.
   Парень едва сдержал стон. Я могла его понять, поскольку дежурить и следить за порядком и возвращением балагурящих учеников в "свободный" день -- перспектива на редкость непривлекательная.
   -- С приема мы вернемся где-то ночью, -- добавил Грейсон. -- Увижу, что спишь -- месяц будешь заниматься уборкой помещений. Понял? Тогда марш на место!
   Я промолчала, чувствуя себя крайне неуютно. Больше всего меня смутило то, что Зака мы встретили именно здесь, хотя он жил в другом здании. У меня мелькнула мысль, что он мог прийти ко мне. Мог ли и Грейсон подумать о том же?
   Зак с видом приговоренного поплелся к сторожке. Мы шли туда же, и у ворот я увидела оседланных лошадей, среди которых была и Скарлетт. На трех конях уже сидели старшие ученики -- вампир, темный эльф и сидхе. Из них занятия у нас вел только эльф -- это был Эр -- а остальных я знала только в лицо. Грейсон помог мне сесть в седло. Ехать предстояло боком, по-женски, и я некоторое время вспоминала известные с детства движения, приноравливаясь к дамскому седлу. Откуда оно взялось в школе -- загадка. Старшие ученики скользнули по мне любопытствующими взглядами и вернулись к разговору между собой.
   До города мы доехали быстро. По дороге мастер и "коричневые" обсуждали предстоящее мероприятие, я в разговоре не участвовала, но старалась не пропустить ни слова. По пути мимо все чаще стали проезжать повозки и лошади, а на главной площади города царило оживленное движение. Ратуша была ярко освещена огнями, играла музыка. У подъезда то и дело останавливались кареты, а аристократы, выходившие из них, были дорого и со вкусом одеты. Вдобавок все они носили маски.
   Мы спешились, слуги увели наших лошадей. Грейсон протянул мне небольшую золотистую полумаску, закрывающую верхнюю половину лица. Наблюдая за тем, как надевают маски остальные, мастер пояснил мне:
   -- Традиция.
   Понимаю. Учитывая, что здесь собираются те, кому понадобятся услуги наемных убийц, вряд ли все эти господа хотят, чтобы их личности раскрыли.
   Когда я еще была принцессой, мы каждый год летом устраивали бал-маскарад в Бларни. Мероприятие всегда проводилось с большим размахом и было одним из самых ожидаемых, ярких и зрелищных. Но маски я терпеть не могла -- в них жарко, неудобно дышать, а увидеть что-либо боковым зрением практически невозможно. И, главное, нельзя использовать иллюзии -- традиции, демон бы их побрал!
   Зал на втором этаже ратуши был не очень большим, но зато полным. Магического освещения здесь не было, в помещении горело множество свечей, дававших полумрак. Опять-таки, для конспирации. Гостей на входе не объявляли, обходились даже без выдуманных имен. Через пятнадцать минут после того, как мы вошли в зал, я поняла, что никакой официальной части не планируется, даже градоначальник города никакую речь произносить не собирался. Больше того -- его вообще не было видно.
   -- Да вот он, -- кивком указал Грейсон на невысокого полного мужчину в маске, из-под которой проглядывали пышные усы, когда я шепотом спросила об этом. -- Формально здесь все сохраняют инкогнито, хотя некоторые лица и так всем известны.
   Я понятливо кивнула, хотя Грейсон этого уже не увидел -- он был занят тем, что здоровался с парой гостей. К какой расе они принадлежали, я определить не смогла. Затем мужчина слегка поклонился мне, а его спутница сделала реверанс, я ответила тем же. Но представлять нас друг другу Грейсон не стал, а углубился в негромкую беседу с мужчиной. Мы же с дамой перебросились парой слов о погоде и приеме, а вскоре пара отошла. Подошла следующая... И так было следующие полчаса: фигуры в масках подходили к Грейсону пообщаться, причем как мужчины, так и женщины. Ну да, это у людей и гномов женщина обычно является дополнением к мужу, а у эльфов и вампиров она обладает большей самостоятельностью и свободой. Моя задача была простой: стоять, улыбаться кукольной улыбкой, поддерживать ничего не значащий светский разговор. В общем-то, знакомая ситуация. Когда становилось совсем скучно, я наблюдала за танцующими -- в центре зала освободили место, и часть гостей кружилась там, в то время как вторая половина, разбившись на группы, общалась.
   Единственное, что слегка беспокоило меня, -- это неприятное зудящее чувство, словно кто-то буравит мою спину взглядом. Странное ощущение слежки не покидало меня, пока Грейсон разговаривал с гостями, а обернуться и проверить я не могла. Наконец очередной господин в маске отошел, а Грейсон внезапно повернулся ко мне и предложил:
   -- Потанцуем?
   Я механически кивнула, и, когда мы развернулись и пошли в середину зала, быстрым взглядом обшарила пространство вокруг себя. Вроде никто настойчиво на меня не смотрел, но и ощущение наблюдения сейчас пропало. Ох, не нравится это мне... Неужели кто-то из гостей узнал меня, несмотря на маску? В этом случае у меня огромные неприятности. И что мне теперь делать?
   Мы с Грейсоном заскользили по паркету. Он оказался опытным танцором и уверенно вел меня. Я ощущала его руку на своей талии, и эта неожиданная близость меня слегка напрягала -- впервые я танцевала в таком тонком платье. А если бы я сняла лиф, как и было запланировано портнихой? Отмахнувшись от смущающих мыслей, я повернула голову влево и дальше танцевала так, рассматривая гостей. Или, может, мне просто померещилось? Ну кто может здесь быть, кто мог бы меня узнать?
   -- Слева от нас, у колонны, стоит тип, который таращится на тебя практически с того момента, как мы сюда вошли, -- вдруг прозвучал над моим ухом тихий голос Грейсона, и я вздрогнула. -- Знакомый?
   Проклятье! Все-таки не показалось, и даже мастер его обнаружил!
   Я дождалась, пока мы окажемся поближе к тому месту, и осторожно выглянула из-за плеча Грейсона. У колонны действительно стояла фигура в маске, наблюдавшая за танцующими, с бокалом в руке. Маска закрывала его лицо, но, судя по ушам и темным волосам, это был темный эльф. Но среди них у меня нет знакомых... То есть были, конечно, какие-то послы, которые приезжали в Дион, дипломаты... Но маловероятно, чтобы кто-то из них запомнил меня тогда, а сейчас вдруг узнал.
   -- Я его не знаю, -- прошептала в ответ я.
   Когда мы, совершив круг, снова оказались на том же самом месте, эльфа уже не было.
   После этого Грейсон еще дважды приглашал меня на танец. Я не возражала и даже получала от вечера удовольствие, поскольку мастер оказался непревзойденным танцором. Но потом он заметил в зале кого-то важного, с кем ему было необходимо поговорить, извинился и отошел. Я решила в его отсутствие прогуляться по залу и в один момент обнаружила, что передо мной стоит тот самый эльф, который наблюдал за мной во время танцев. Он поклонился, и мне ничего не оставалось, кроме как сделать реверанс.
   -- Леди, -- обратился ко мне незнакомец низким и приятным голосом. -- Могу я пригласить вас на следующий танец?
   Я прищурилась -- эльф из-за маски этого видеть не мог -- а затем приняла предложенную руку:
   -- Вы очень добры.
   Мы влились в поток танцующих. Я пыталась рассмотреть эльфа, но его маска закрывала лицо целиком, а прочие детали мне ни о чем не говорили. Темные волосы, длинные уши... Обычный темный эльф. Аристократ. Других выводов не сделаешь. А прямо спрашивать, почему он так мной заинтересовался, не хотелось.
   Во время танца он молчал, и периодически я замечала его внимательные взгляды, которые он бросал на меня из-за прорезей маски. Нет, он точно мной заинтересовался, но почему? Сам эльф ничего не говорил и объяснять свое поведение не спешил, как и познакомиться поближе. Когда музыка стихла, он вместо того, чтобы просто поклониться, неожиданно поймал мою руку в свою и поцеловал ее. Проследив за этим жестом, который раздражал меня еще тогда, когда я жила в Валенсии, я заметила перстень с сапфиром на его пальце. Фамильный? Приметное украшение, глупо надевать его на это мероприятие. Эльф скрылся из виду, и я проводила его взглядом. У меня было лишь одно объяснение, почему он приглашал меня танцевать, -- чтобы удостовериться, что это я. Но вот тот ли я человек, который ему нужен? Может, он просто перепутал меня с кем-то?
   Я вышла из зала, прошла по пустому коридору и свернула в какую-то комнату, оказавшуюся кабинетом. Если этому эльфу действительно нужна я, и он продолжал следить за мной, он может прийти сюда, и мы спокойно, без свидетелей все обсудим. За свою жизнь я не слишком беспокоилась -- в конце концов, я училась в Госфорде, а этот эльф был просто аристократом. На бойца он сам не был похож -- слишком уж белые и холеные у него руки. А запланировать заранее мое убийство он не мог -- два дня назад я сама еще не знала, что попаду на этот прием.
   Дверь за моей спиной скрипнула, и я стремительно развернулась, однако вместо того темного эльфа в кабинет вошел совсем другой.
   -- Устала? -- спросил Грейсон, заходя внутрь. Я неопределенно пожала плечами. -- Ничего, скоро все закончится.
   -- Все в порядке, -- я стянула надоевшую маску и глубоко вдохнула. -- Не люблю маскарады.
   Мастер последовал моему примеру и снял свою, а затем подошел к стене напротив стула, на котором я сидела, и прислонился к ней.
   -- Как тебя занесло в Госфорд? -- вдруг с недоумением спросил он, и я подняла голову. -- Я наблюдал за тобой весь вечер. Ты создана для того, чтобы блистать на балах, ты станешь украшением любого из них. Но вместо этого ты предпочитаешь сражаться на мечах, метать ножи и стрелять из арбалета! Почему красивая девушка...
   -- Довольно, -- остановила я его, не думая о том, что выбрала тон, недопустимый в разговоре с этим эльфом. Грейсон так удивился, что кто-то осмелился его перебить, что действительно замолчал и посмотрел на меня, приподняв одну бровь. Я прекрасно понимала, что он запросто может отправить меня на ворота составить компанию Заку, или мыть полы целый месяц, или еще что-нибудь, но в тот момент мне было все равно. Упоминание о моей внешности болезненно резануло, разом нахлынули воспоминания о бесконечных насмешках в Дионе. -- Поверьте, я оценила ваше тонкое чувство юмора. Но, если вы не возражаете, я предпочла бы оставить любые разговоры о моей внешности.
   -- Настолько неприятные воспоминания? -- с любопытством предположил мастер.
   -- Даже не представляете, насколько, -- призналась я.
   Он продолжал смотреть на меня, но я отвернулась и перевела взгляд на свечи в напольном канделябре, показывая, что не собираюсь развивать эту тему. Лица мастера я не видела, и поэтому, услышав его следующие слова, невольно вздрогнула:
   -- Так почему ты отказала мне? -- вопрос прозвучал очень требовательно.
   И какой ответ он рассчитывает услышать?
   -- Может, вы просто не в моем вкусе? -- предположила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Интонация мастера мне не понравилась, и я вовсе не собиралась ни в чем перед ним отчитываться!
   -- Я тебе неприятен? -- теперь Грейсон выглядел слегка недоумевающим.
   -- Зачем мы продолжаем этот разговор? -- вместо ответа осведомилась я и поднялась на ноги, чувствуя, что начинаю злиться. -- Я вам уже дала понять, что я думаю по поводу вашего предложения, так к чему эти расспросы? Вы не можете просто обратить внимание на какую-нибудь другую женщину?
   -- Не могу, -- с неожиданной злобой ответил Грейсон и в ту же секунду тоже очутился на ногах. Я даже не знала, что он умеет двигаться настолько быстро; мастер просто в один шаг встал вплотную ко мне, и я была вынуждена задрать голову, чтобы видеть его лицо. -- Я не могу выбросить тебя из головы вот уже почти три месяца, и ты даже представить себе не можешь, как сильно меня раздражает этот мальчишка, который вьется вокруг тебя! С первой же нашей встречи ты заинтересовала меня, заставила присмотреться к тебе, хотя, чтоб ты знала, я никогда не смешиваю личные и рабочие отношения!
   Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, не веря собственным ушам. Невозможно! Не мог этот темный эльф, столь уверенный в себе, столь насмешливый и циничный, действительно заинтересоваться мной! Не может такого быть -- ни одного поклонника за всю жизнь, а стоило покинуть дворец, как сразу кто-то нашелся!
   -- Ты удивительная, -- вдруг сказал Грейсон с небывалой ранее мягкостью и осторожно коснулся ладонью моей щеки. Я стояла, оцепенев, и лишь слегка вздрогнула от прикосновения. -- Сильная, умелая воительница, но в то же время такая неуверенная в себе...
   Я поняла, что за этим должно последовать, и не стала отстраняться, когда Грейсон наклонился к моему лицу и накрыл мои губы своими. Хотя, если быть откровенной, свой первый поцелуй я представляла немного по-другому. Грейсон нежно, но настойчиво целовал меня, а я просто стояла и пыталась понять, что сейчас чувствую. Никакого "волшебного трепета" и "смятения чувств", как об этом писали в любовных романах, не было; я ощущала лишь чувство неловкости из-за того, что все равно не могу ответить на признание мастера. Да и какое это признание? Он же предлагал мне место любовницы, а не жены, так что я ничего не теряю. Да и как я могла бы на это согласиться, если даже сейчас, во время простого поцелуя, я не чувствую ничего?
   Наконец эльф отстранился от меня и открыл глаза, но вместо той нежности, которая была в них перед поцелуем, сейчас в них плескалась растерянность.
   -- Эржебета, скажи честно, -- медленно и подозрительно спросил он. -- Ты раньше когда-нибудь была с мужчиной?
   Почувствовав, что краснею, я сделала шаг назад и мрачно призналась:
   -- Нет.
   -- Это чувствуется, -- сообщил мастер, по-прежнему выглядя слегка растерянным, а затем вдруг спросил. -- Сколько тебе лет?
   -- Двадцать три.
   -- Сколько? -- недоверчиво переспросил он и несколько секунд внимательно вглядывался в мое лицо, а затем сказал. -- Я был уверен, что тебе за тридцать. У тебя лицо взрослого человека, который многое пережил. Что с тобой случилось, Эржебета?
   Я не сдержала кривой усмешки.
   -- Жизнь тяжелая была.
   Он медленно кивнул.
   -- Теперь я понимаю тебя. И надеюсь, что ты простишь меня за мое нескромное предложение, я не думал, что оно окажется для тебя таким шокирующим.
   Я смотрела на него, прекрасно понимая, что это единственный раз, когда я вижу Грейсона настолько похожим на обычного человека. Он предлагает мне вернуться на предыдущий уровень наших отношений и больше не вспоминать этот разговор. Я соглашусь, и он снова вернется к образу циника, для которого нет ничего святого. Жаль, поскольку мне понравился тот Грейсон, которого я узнала сегодня.
   И я сказала:
   -- Конечно.
  

Глава 23

  
   Приход весны в Госфорде практически не ощущался. Тонкий слой снега, покрывавший землю, сошел целиком за несколько дней, температура повысилась на несколько градусов, и на этом изменения закончились. Однако Дирк утверждал, что в этих местах всегда так, и уже через пару недель начнутся бесконечные дожди, при которых о зиме будешь вспоминать с ностальгией. Наиболее же приятная часть весны -- потепление, солнце и озеленение природы -- придет еще нескоро, месяца через полтора-два.
   Впрочем, мне сейчас было не до погодных изменений. Оценив мое состояние на последней тренировке, когда мы с мастером около получаса сражались, и ни один из нас не мог одержать победу, Грейсон объявил, что я уже готова пройти экзамен на получение "фиолетового" рукава. Данное мероприятие не было приурочено к какой-то конкретной дате; Грейсон сам назначал время, когда у него набиралось пять-шесть учеников, готовых перейти на следующий уровень. В этот раз испытание было назначено на вторую неделю весны. Оттилия собиралась получать фиолетовую полосу вместе со мной, и все свободное время мы теперь проводили на учебных площадках, шлифуя полученные навыки или оттачивая движения в поединках. Но в целом экзамен меня не очень пугал, поскольку я видела, как сильно изменилась за прошедшие полгода. Я стала сильнее, быстрее, гибче, проворнее. Правда, моя стрельба из арбалета и лука по-прежнему была весьма посредственной, но зато, метая ножи, я попадала в движущуюся цель с двенадцати шагов, могла подолгу стоять без движения в какой-нибудь неудобной позе, могла вести бой, стоя на узкой доске в метре над землей и удерживая равновесие, легко проходила самые разные полосы препятствий... Про владение клинками я вообще молчу, а сарды я теперь ощущала как продолжение своих рук.
   Грейсон был мной доволен. Вслух он меня почти никогда не хвалил, но я часто видела его одобрительную ухмылку, когда заканчивалась наша утренняя тренировка.
   После памятного вечера в ратуше мастер действительно стал относиться ко мне так же, как к любому из своих учеников, и мы ни разу не возвращались к тому разговору. В душе я была очень благодарна Грейсону за возможность спокойно учиться, и, думаю, он это знал. Единственное, что изменилось с тех пор, -- Зак перестал провожать меня после ужина. Не знаю точно, испугался ли он так сильно мастера, или еще что-то, но наше общение теперь было предельно корректным и ни разу не выходило за рамки дружеского. Я была даже рада этому, поскольку никаких романтических отношений в ближайшее время заводить не была намерена. Оттилия только неопределенно хмыкнула, когда я рассказала ей о том вечере, умолчав о некоторых деталях. Кажется, вампирша была не совсем согласна с принятым мной решением, но навязывать свою точку зрения, как обычно, не стала.
   Того эльфа, который почему-то очень заинтересовался на приеме моей особой, я больше ни разу не видела, и ощущения слежки у меня не появлялось, даже когда в свободные дни я выбиралась в Госфорд. В конце концов я пришла к выводу, что он просто тогда обознался и принял меня за кого-то другого.
   В общем, это были очень спокойные полгода. В моей жизни не происходило почти никаких событий, я ни о чем не тревожилась и не беспокоилась, и у меня не было никаких дел, кроме тренировок. Наверное, после всех произошедших событий это был самый лучший выбор -- залечь на дно и несколько месяцев никак не напоминать о себе. Дать времени пройти и всему миру отвлечься на более актуальные события, чем смерть какой-то там принцессы от нападения хищных зверей. И я в целом была довольна тем, как все сложилось, и все свои силы отдавала учебе.
   Как-то раз мы с Оттилией задержались после второй тренировки и решили пойти на ужин на полчаса попозже, а пока провести еще один поединок на парных кинжалах. Здесь мы были примерно равны в силах и умениях, и наши учебные бои часто заканчивались ничьей. Так вышло и сейчас -- проведя серию атак и выпадов, мы обе поняли, что наше сражение снова затянется, и минут через пятнадцать опустили клинки. Занимались мы на улице, и теперь нам надо было отнести тренировочное оружие, разбросанное на земле, в один из корпусов. По дороге нас окликнул Дирк, который шел из своей комнаты в столовую и заметил нас, и предложил помочь. Мы с облегчением сгрузили на него часть кинжалов, и скорость нашего движения заметно выросла. Решив срезать путь до нужного здания, мы обошли главный корпус сзади и свернули на одну из боковых дорожек. Обычно ученики здесь ходили редко, да и все тренировочные площадки остались в стороне, и потому было вдвойне странно услышать здесь лязг оружия и подбадривающие выкрики. Заинтересованные, мы молча переглянулись и пошли на звук.
   Группу учеников мы обнаружили на заднем дворе за корпусом, где в холодную погоду проходили тренировки "фиолетовых". Увидев открывшуюся нам картину, Дирк выругался сквозь зубы, а я почувствовала, как на меня накатила волна гнева: четверо "фиолетовых" рукавов наконец-то загнали Гарта в угол, и он теперь отбивался от атак двоих сразу, в то время как еще двое стояли рядом, наблюдали за происходящим и время от времени что-то выкрикивали. В одном из них я узнала того самого русоволосого типа с бородкой, который толкнул Гарта в столовой в мой первый день здесь. Гарт отбивался от них довольно бодро, но чувствовалось, что он не сможет долго противостоять им всем сразу. Четверо на одного -- слишком много. И что пристали к парню? Видно же, что они не хотят убить его или покалечить по-настоящему -- оружие все бойцы использовали тренировочное, затупленное.
   -- Это уже переходит всякие границы, -- со злостью сказал Дирк и бросил на землю кинжалы.
   Прежде чем я успела спросить, что он собрался делать, Дирк подхватил два клинка и решительно ступил во двор. Те "фиолетовые", которые в бою не участвовали, заметили его быстро.
   -- Проваливал бы ты отсюда, "красный", -- посоветовал ему один из них. -- Не видишь: мы заняты.
   Эти слова привлекли внимание остальных, и схватка приостановилась. "Фиолетовые" глядели на новоприбывшего раздраженно, Гарт -- с искренним удивлением.
   -- Я вижу, -- едко согласился Дирк. -- Так, может, я помогу?
   Он встал в боевую стойку. Наши противники переглянулись, и вперед выступил "фиолетовый", который до того стоял рядом с русоволосым. Клинки зазвенели снова, но силы были по-прежнему неравны. Участвовать в выяснении отношений мне не хотелось, но и уйти просто так я не могла. С Дирком мы все-таки подружились за полгода, да и к Гарту я относилась хорошо. И что, теперь их бросить?
   Решившись, я опустила на землю оружие и выбрала пару кинжалов. Хотела уже шагнуть вперед, но тут мне на плечо легла рука.
   -- Спятила? -- недовольно спросила Оттилия. -- Захотелось от Грейсона наказание получить? Или надеешься, что он тебя пожалеет? Какое тебе до них всех дело?
   Почему-то именно последний вопрос вывел меня из себя, а не ее намеки насчет моих отношений с мастером.
   -- А тебе-то что? -- зло спросила я. -- Почему ты обо мне так беспокоишься? Ведь вам, вампирам, на людей в принципе наплевать, мне это хорошо известно!
   И, не дожидаясь реакции вампирши, я шагнула вперед. На этот раз мне пришлось окликнуть остальных, чтобы меня наконец-то заметили. При виде меня лица у "фиолетовых" стали кислыми -- о том, что я буду сдавать экзамен на следующую ступень, знали уже все. На этот раз меч вытащил уже знакомый аристократ. Не тратя времени на ненужную болтовню, он атаковал меня -- стремительно, не давая времени опомниться. Около тридцати секунд у меня ушло на то, чтобы приноровиться к его стилю боя, а потом я стала уверенно отвечать на его удары. Вскоре стало понятно, что бой затянется -- нельзя было понять, кто из нас сильнее. Краем глаза я попыталась определить, как шли дела у остальных. Противник Дирка теснил его к стене, и эту схватку Дирк выиграть явно не мог. А ведь он все равно вмешался в нее, несмотря на явное неравенство в силах. Благородный парень, такие сейчас редко встречаются. Гарт продолжал отбиваться от своего оппонента, причем весьма успешно. А второй где? Неужели Гарт его смог одолеть? Повертев головой и едва успев отбить выпад противника, я с изумлением обнаружила, что четвертый "фиолетовый" сражается с Оттилией, чьего появления я не заметила. Ну, раз нас теперь четыре на четыре, то еще не все потеряно, подумала я, чувствуя неожиданный прилив сил. Дирк, правда, своего врага точно не победит и сопротивляться ему долго не сможет. У меня с этим аристократом и у Оттилии с ее оппонентом силы примерно равны. А вот Гарт сперва отбивался от атак двоих сразу, а сейчас остался всего один...
   -- Гарт, добивай его и помоги Дирку! -- крикнула я, улучив момент, когда мы с русоволосым разошлись после очередного обмена ударами.
   Следующие несколько минут я была целиком сосредоточена на своем противнике, а когда снова огляделась, то обнаружила, что один из "фиолетовых" сидит на земле и болезненно морщится, держась за вывихнутое плечо; его меч лежит в стороне, а Гарт и Дирк теперь осаждали второго вместе. Тем временем противник Оттилии, который до того дрался с Гартом, пропустил ее удар, и вампирша выбила клинок из его рук. Тот поднял руки, показывая, что сдается. Надо бы и мне заканчивать свой поединок. С этой мыслью я вновь атаковала "фиолетового" и перестала замечать что-либо вокруг. Тем неожиданней прозвучал во дворе громкий голос, услышав который, я сразу пожалела, что влезла в эту авантюру:
   -- Закончили! Два-ноль в пользу "красных"!
   Как по команде, мы все замерли на месте, а затем медленно повернулись к говорящему. Мастер Грейсон стоял, прислонившись к стене дома, на том месте, где мы с Оттилией и Дирком оставили оружие. Судя по его виду, стоял он здесь уже давно и все это время наблюдал за происходящим. Ой, теперь у нас точно проблемы... Дуэли же в любом виде в школе запрещены! И, судя по лицам остальных, они мою точку зрения разделяли.
   -- Господа, а что здесь происходит? -- ласково спросил мастер.
   -- Т-тренировка, -- выдавил один из "фиолетовых". Мы все дружно покивали головами. -- Решили поупражняться дополнительно.
   -- В самом деле? -- приподнял бровь мастер. -- А мне показалось, что здесь имело место выяснение отношений между учениками разных уровней... Неужели я ошибся?
   Отвечать положительно на этот вопрос никто не торопился, хотя лица выражали согласие.
   -- Что ж, -- задумчиво сказал Грейсон. -- Самостоятельные занятия -- это, разумеется, похвально... Но, думаю, вы со мной согласитесь, что тренировки стоит разбавлять другими видами деятельности? Скажем, помочь любимой школе с уборкой территории, работой на кухне и все такое?
   Мы молчали, прекрасно понимая, что отмазаться не получится.
   -- Значит так, -- голос мастера звучал жизнерадостно, и мы невольно сглотнули. -- Каждый с завтрашнего дня отправляется на двухнедельные отработки. Оттилия, Эржебета и Кейн -- на кухню, к поварам. Гарт -- на дежурство на ворота. Остальные -- на уборку помещений. Хозяйственник расскажет вам, чем заняться в первую очередь. И, разумеется, никакого отдыха в свободные дни. Теперь марш на ужин!
   Дважды повторять мастеру не пришлось, и мы уныло побрели со двора.
   -- А, и вот еще что, -- спохватился Грейсон и обратился к Гарту. -- Через неделю будешь проходить экзамен на следующий уровень вместе с остальными. Думаю, что ты уже готов, -- затем он повернулся ко мне. -- Эржебета, жду тебя завтра на тренировке на час раньше, чтобы ты успела на кухню.
   На этом было все. Не перебросившись ни словом с "фиолетовыми", мы подняли оставленное оружие и отнесли его в тренировочный зал, а затем все-таки пошли в столовую. Впервые за все время мы сели вчетвером за один стол, игнорируя удивленные и любопытствующие взгляды. Мы все чувствовали себя очень уставшими из-за незапланированного поединка, а перспектива двухнедельных общественных работ радости не добавляла, и поэтому первая половина ужина прошла в молчании. Тишину первым нарушил Гарт, когда мы уже покончили с рагу и перешли к травяному настою:
   -- Зря вы вмешались. То есть спасибо вам всем большое, -- торопливо добавил он, когда возмущенный Дирк уже открыл рот, чтобы что-то возразить. -- Я очень ценю вашу помощь, честно. Но вам не стоило так подставляться. Теперь еще две недели отработок...
   В общем, отработки действительно были вещью неприятной, поскольку на них уходили те крохи свободного времени, которые оставались у учеников на отдых. А работы на кухне, назначенные нам с Оттилией, подразумевали помощь поварам с готовкой и мытье посуды после еды -- то есть придется раньше уходить с тренировок и позже идти спать.
   -- Ну и ладно, -- после паузы заявил Дирк. -- Зато мы наконец-то показали этим уродам, что тоже чего-то стоим, и это даже Грейсон признал! Согласитесь, было бы намного обиднее, если бы нам назначили эти отработки, а мы при этом еще и проиграли бы.
   Я слабо усмехнулась, и даже Оттилия выдавила из себя вымученную улыбку.
   -- Ты, кстати, молодец, -- вдруг сказал Гарт, обращаясь ко мне. -- Я-то увлекся, не замечал ничего вокруг и не видел, что Дирку нужна помощь. А ты быстро сообразила, как нужно менять расклад сил. Хорошая работа.
   Услышать от обычно тихого паренька похвалу было очень неожиданно, но все равно приятно. Вообще Гарт вел себя сейчас не так, как всегда, и держался гораздо более свободно и уверенно. В голубых глазах еще не погас огонек азарта и воодушевления, и рыжий производил совсем другое впечатление. Это заметила и Оттилия, впервые за ужин открывшая рот:
   -- А ты сегодня ведешь себя совсем по-другому. Что этим молодцам было от тебя нужно?
   -- Понятия не имею, -- пожал плечами Гарт, но его глаза чуть прищурились. -- Можете завтра порасспрашивать их во время отработок. Мне тоже было бы интересно услышать их ответ.
   Обвинить его во лжи было невозможно, но у меня сохранялось отчетливое чувство, что сам Гарт прекрасно знает, почему "фиолетовые" не дают ему прохода. Конечно, это его дело, но мы же сегодня вступились за него, и он вполне мог бы с нами поделиться. Но прежде, чем я успела сказать это вслух, рыжий со стуком поставил пустой стакан на стол и поднялся на ноги.
   -- Пожалуй, я пойду. Завтра нам всем вставать ни свет ни заря, и я хотел бы выспаться. И, -- тут его голос посерьезнел, -- я действительно очень благодарен вам за вмешательство.
   Он забрал свой поднос и ушел. Вскоре за ним ушел и Дирк, а мы с Оттилией посидели еще немного, а затем отнесли посуду на кухню и вместе пошли к нашему корпусу. Я не решалась расспрашивать ее, почему она вдруг переменила мнение, а сама вампирша пока молчала. Но, когда мы вышли на улицу, Оттилия внезапно сказала:
   -- Мне кажется, я должна поблагодарить тебя.
   От неожиданности я едва не врезалась в фонарный столб.
   -- За двухнедельные отработки, что ли?
   Вампирша мотнула головой, слабо улыбнувшись.
   -- Нет. Просто... Ты была права, когда обвинила всех вампиров в равнодушном отношении к людям. Это действительно так, и даже больше -- в нас с детства воспитывают сдержанность, невозмутимость, умение сохранять спокойствие в любых ситуациях. Это делается, потому что все эмоции у нас обострены, и нам приходится учиться держать их под контролем.
   -- Я слышала об этом, -- осторожно сказала я, вспомнив истории о Магнусе Вереантерском и его жестоком нраве.
   -- Так вот, -- продолжила Оттилия. -- Очень часто следом за внешней безэмоциональностью приходит настоящее равнодушие. Остаются буквально несколько вампиров, за которых ты беспокоишься, переживаешь -- обычно это семья и близкие друзья -- зато остальные тебя не волнуют... Со мной было так же. Я очень давно не испытывала сильных эмоций, Эржебета. А сегодня я словно стряхнула это оцепенение и снова почувствовала себя живой. Пусть нас в итоге отправили работать на кухню, но во время того поединка с "фиолетовыми" я была не одна. Мы были все вместе, на одной стороне, и сейчас за ужином тоже... Впрочем, я не уверена, что ты поймешь, -- быстро добавила она, почувствовав, что была со мной излишне откровенна. -- Ты же не вампир, и эмоции у тебя не такие сильные как у нас.
   Я ответила не сразу, поскольку была тронута честностью всегда такой замкнутой Оттилии.
   -- Я не смогла просто так взять и уйти, потому что ненавижу ситуации, когда человека загоняют в угол, и он не по своей воле остается один против всех, -- вдруг призналась я, вспомнив вопрос Оттилии, еще когда мы не ввязались в схватку. -- Это слишком несправедливо.
   Оттилия серьезно взглянула на меня, но не стала ничего спрашивать. Только молча кивнула, и мы пошли дальше. По дороге я задавалась вопросом, стоило ли мне сейчас это говорить. Ничего особенного я, конечно, не сказала, да и вернуть сказанное невозможно, но надо ли было сейчас откровенничать?
   -- Ты сказала, что всем вампирам наплевать на людей, -- медленно произнесла Оттилия, когда мы подходили к жилому корпусу. -- Я бы хотела задать тебе вопрос.
   -- Я слушаю.
   -- Где ты была во время войны семь месяцев назад? -- я дернулась, а вампирша быстро добавила. -- Я уже давно догадалась, что ты валенсийка. Ты говоришь на общем языке с характерным акцентом. А раз ты так говоришь о вампирах, значит, скорее всего, ты сталкивалась с нами во время войны. Да?
   На секунду я задумалась, что ответить на этот вопрос.
   -- Я была в одном из оккупированных городов, -- наконец нехотя ответила я. -- Там жителей не обращали повально в вампиров, но было прекрасно видно, как на самом деле вампиры относятся к людям.
   Дальше мы шли в тишине. Я больше ничего не стала добавлять, а Оттилия ничего не ответила на мои слова. Да и что она могла сказать?
   На втором этаже перед тем, как разойтись в разные концы коридора, вампирша повернулась к мне, тряхнув короткой стрижкой:
   -- В общем, спасибо тебе. И за откровенность, и за то происшествие. Встретимся завтра на кухне?
   Я улыбнулась и кивнула.
   -- Да. И тебе тоже спасибо. За то, что не ушла и вмешалась.
   Оттилия слегка дернула уголком губ, кивнула, и мы распрощались.
  

Глава 24

  
   Следующий день и впрямь проходил гораздо тяжелее, чем обычно. Мало того, что пришлось вставать в пять утра, так еще потом сразу после тренировки бежать на кухню и помогать с готовкой завтрака. Больше всего в то утро меня поразил мастер, который выглядел таким же бодрым и полным сил, как обычно, несмотря на ранний час. Я же пришла на тренировку, засыпая на ходу, но мастер быстро заставил меня проснуться, погоняв меня по всему двору в течение часа. На кухне я столкнулась с сонной Оттилией и Кейном, которым на проверку оказался знакомый аристократ и мой вчерашний противник. К слову сказать, утреннее дежурство на кухне прошло совершенно мирно и спокойно из-за того, что мы все очень хотели спать, и на выяснение отношений у нас просто не было сил. Первое занятие сегодня вел Селен. Когда мы Оттилией последними пришли на площадку, где уже заканчивалась разминка, вампир поприветствовал нас словами:
   -- А, нарушительницы пришли... Ну как, всю посуду перемыли?
   Оттилия сохранила невозмутимую мину на лице, а я метнула на высшего недовольный взгляд. Среди наших одногруппников послышались тихие смешки, которые смолкли, когда Селен заметил:
   -- Но, как ваш учитель, я вами горжусь. Мастер сегодня утром рассказал мне о вашем поединке с учениками уровнем выше. Отличный результат для "красного" уровня.
   Мы с вампиршей довольно переглянулись, Дирк и Гарт расплылись в улыбках, и занятие продолжилось. Но потом, когда мы снова пришли на кухню, повар торжественно указал на груду картошки, которую нам вместе с "фиолетовым" предстояло почистить, и настроение сразу заметно ухудшилось. Мы уныло принялись за работу. Повар, убедившись, что мы все трудимся, не покладая рук, ушел в другую часть кухни. Проводив его взглядом и убедившись, что тот скрылся из виду, русоволосый немедленно отложил на стол недочищенную картофелину и взялся обеими руками за нож. Сразу сообразив, что он делает, я машинально перешла на магическое зрение и увидела, как "фиолетовый" внедряет в нож несложное по структуре плетение. Когда он закончил, нож сам собой вылетел из его руки и сам начал чистить картошку, которую маг удерживал в воздухе простым магическим захватом. При этом процесс заметно ускорился и больше не требовал пачкать руки в земле. В ответ на наши заинтересованные взгляды аристократ воссоздал модель плетения над раскрытой ладонью, которую мы внимательно рассмотрели, запоминая. Затем Оттилия создала такое же и закрепила его в своем ноже, а я замешкалась, вспомнив, что притворялась обычным человеком.
   -- Помочь тебе с плетением? -- предложил "фиолетовый". -- Ты не очень сильный маг, но мне кажется, что это плетение должно у тебя получиться.
   Прежде чем я успела справиться с замешательством и как-то отреагировать, вмешалась Оттилия:
   -- Да получится у тебя все! Раз ты последние полгода залечиваешь магией все травмы, то с несложным заклинанием точно справишься.
   Я решительно вплела в свой нож магическую структуру и, наблюдая за чистившейся картошкой, осторожно спросила:
   -- А что, так заметно, что я маг? -- я-то была уверена, что надежно скрыла свою ауру от других магов!
   На этот раз мне ответил русоволосый:
   -- Нет, просто мы видим, что ты темная. А раз у тебя есть сторона, значит, есть и магические способности. Правда, у тебя они совсем слабые, и магического фона вообще не видно.
   Ах вот в чем дело... Действительно, спрятать ауру заклинанием Арлиона Этари можно, но скрыть свою сторону так не получится. Я как-то упустила это из виду. А Оттилия все это время была в курсе, как я лечу себя после тренировок! Мда, уже который раз я отмечаю, сколько мне еще предстоит учиться...
   Я с любопытством посмотрела на "фиолетового" магическим зрением и отметила две интересные вещи: во-первых, он был светлым магом, и во-вторых, довольно сильным. Причем не просто магически одаренным, но с развитыми способностями. Ой, да мне повезло вчера, что он не стал использовать магические способности на поединке! Без предупреждения я могла бы и не успеть на них отреагировать!
   -- Ты где-то учился? -- с любопытством спросила я. Оттилия отвлеклась от созерцания картошки и тоже с интересом посмотрела на аристократа. Тот кивнул.
   -- Я закончил Кэрригинскую Магическую Школу шесть лет назад, -- ответил он. -- Я -- маг-артефактник.
   -- А, так вот откуда это, -- Оттилия указала на парящие в воздухе ножи.
   Маг согласно кивнул, а я продолжила молча его рассматривать. Еще один маг-воин на мою голову! Откуда их здесь столько взялось?
   -- А почему ты пошел учиться сюда? -- осторожно спросила я. -- Раз у тебя есть магическое образование, зачем тебе навыки воина?
   Он пожал плечами.
   -- Для общего развития. Превосходный воин и наемный убийца из меня не получится -- Грейсон сказал это еще тогда, когда я впервые здесь появился. Но немного развить навыки было бы неплохо. Этим летом я собираюсь уже закончить обучение здесь. Кстати, позвольте представиться, прекрасные дамы, -- меня зовут Кейн.
   -- Оттилия, -- представилась вампирша. Кейн изящно поклонился ей и поцеловал руку, а Оттилия машинально присела в реверансе. При этом маг не демонстрировал никакой неприязни к нам как к темным магам.
   -- Эржебета, -- назвалась я, и процедура повторилась. Не удержавшись, я спросила, -- Кстати, а ты кто? Я имею в виду, по титулу?
   Кейн распрямился.
   -- Барон де Энниндейл из Шалевии к вашим услугам, миледи.
   Наверное, мы смотрелись очень забавно в тот момент -- трое аристократов в серых одеждах и церемония знакомства на кухне под шелест срезаемой с картошки шелухи. Кейн, кстати, производил достаточно приятное впечатление, и было странно, что вчера он участвовал в нападении на Гарта. На самоуверенного задиру он не похож, на противостоянии темных и светлых не зациклен, с нами разговаривает очень любезно и не пытается грубить. Тогда что такое мы наблюдали вчера, да и вообще последние полгода?
   -- Как что? -- удивился Кейн, когда я задала свой вопрос вслух. -- Мы хотели выяснить, кто этот рыжий на самом деле.
   Мы с Оттилией недоуменно переглянулись.
   -- А что? Вы подозреваете в нем шпиона? -- поинтересовалась вампирша.
   -- Да нет, не в этом смысле, -- нетерпеливо отмахнулся маг. -- Мы не можем понять, кто он от рождения. Не человек, вы и сами это прекрасно понимаете -- он слишком быстр, силен и проворен. Но он и не вампир, не эльф, не гном и не сидхе! Может, полукровка, но тогда какой? Должны же быть хоть какие-то отличительные черты! Вот мы и хотим уже давно выяснить.
   -- А спросить его напрямую? -- предложила я.
   -- Да нет, -- расстроенно сказал маг, подхватывая из уже небольшой кучи следующую картофелину. -- Он не отвечает. Вот мы и пытаемся его спровоцировать, чтобы он как-то проявил себя.
   -- Зачем? -- пораженно спросила я. -- Вам что, заняться больше нечем?
   -- Так интересно же! -- возмутился Кейн. -- Ваш приятель вчера с легкостью с двумя моими друзьями сражался, а на такое вы обе, например, не способны! Кстати, -- он уважительно склонил голову, обращаясь ко мне. -- Ты очень хороший воин. Я вчера не смог тебя одолеть, хоть и старался.
   -- Благодарю, -- буркнула я, думая о силе человеческого любопытства. Так эта компания столько времени портила Гарту жизнь просто от скуки? Вот титулованные самодуры!
   Вернувшийся повар помешал мне выразить свое неодобрение вслух. Мы торопливо схватили ножи в руки и сделали вид, будто усердно работаем. Повар остался доволен нашей трудоспособностью и вскоре разрешил нам передохнуть. Правда, недолго, -- затем нас поставили на мытье посуды. Мы с Оттилией с надеждой посмотрели на мага. Тот хмыкнул и продемонстрировал нам еще одно плетение, заставлявшее посуду крутиться в разные стороны под струей воды. Но даже с магией посуда закончилась только через пятнадцать минут после начала второй тренировки, а затем у нас было еще двадцать минут, чтобы поесть самим. Мы влетели с кухни в пустую столовую, где был занят всего один стол. Там уже сидели Дирк и Гарт. Приятелей Кейна здесь не было -- наверное, у них была возможность поесть вовремя. При виде нас Дирк поразился:
   -- Вас что, только сейчас отпустили?! А мы думали, вы на тренировке давно!
   Оттилия фыркнула и устало села за стол к ребятам, я же заметила:
   -- Это нам еще помогли, а то мы провозились бы там до вечера.
   Парни дружно перевели взгляд на Кейна, сделав вид, будто только что его заметили, а затем неодобрительно посмотрели на меня, словно бы спрашивая: "Какого демона вы с ним вообще общаетесь?" Оттилия тоже подняла на меня глаза, предоставляя мне самой выбирать дальнейшую линию поведения. Я же чувствовала себя такой уставшей, что лишь предложила:
   -- Слушайте, давайте потом будем выяснять отношения, а? И так все устали, нам через пятнадцать минут надо быть на тренировке, а нам еще пообедать надо!
   Гарт и Дирк медлили ровно две секунды, затем оба синхронно пожали плечами и подвинулись на скамье, освобождая еще одно место. Я села рядом с ними, а Кейн -- напротив меня, к Оттилии. Пока я хлебала суп, Оттилия быстро представила всех друг другу. Ребята хоть и молчали неодобрительно, враждебной атмосферы за столом не ощущалось. Я была права, за первые штрафные полдня все успели вымотаться с непривычки, и ругаться ни у кого не было сил. Так что обед прошел мирно, а затем мы разошлись по своим занятиям.
   Вечером повторилось то же самое. Когда мы вошли в столовую после мытья посуды, приятели Кейна уже доедали и вскоре ушли. Мы сели за стол у стены втроем, а вскоре к нам присоединились Дирк и Гарт. Гарт выглядел бодрым и отдохнувшим -- похоже, во второй половине дня посетителей в школе не было, и он успел поспать в сторожке -- зато Дирк после полутора часов мытья полов в жилых корпусах еле держался на ногах.
   -- Может, тебе завтра метлу или тряпку заколдовать? -- с сочувствием предложила я. -- А то мы в каком-то расслабленном режиме работаем, у Гарта вообще каникулы, ты один отдуваешься...
   Дирк хмыкнул:
   -- И как ты предлагаешь объяснить окружающим внезапно ожившую метлу? Это вы при появлении повара можете сразу сделать все, как было, а мне что делать? Я-то, в отличие от вас, не маг! -- и правда, будучи таким же полукровкой, как я сама, магом Дирк не был.
   -- Это не проблема, -- неожиданно подал голос Кейн. -- Я же не оживляю предметы, а создаю из них артефакты, которые можно активировать и дезактивировать. Причем артефакты бывают разных видов -- которые могут привести в действие маги, и которые могут активировать обычные люди. И дезактивировать, соответственно, тоже. Могу в честь знакомства помочь.
   -- С чего такая благотворительность? -- подозрительно спросил Дирк.
   -- Ну, магией здесь можно пользоваться в определенных границах, а мне нужна практика, -- пожал плечами Кейн.
   -- Что же ты своим друзьям не помогаешь? -- определенные сомнения почувствовала и Оттилия. Но маг спокойно ответил:
   -- Да мы не такие уж и друзья... Общаемся здесь по учебе, не больше.
   -- А тогда почему ты нам помогаешь? -- не вытерпела и я. Ужин все больше превращался в допрос.
   Кейн расплылся в улыбке:
   -- А мне интересно. -- в ответ на наши недоуменные взгляды он пояснил. -- Вы очень разномастная компания. Высшая вампирша, двое эльфийских полукровок и еще один...нечеловек. Тем не менее вчера вы сражались очень слаженно, в отличие от нас, а такое нечасто встретишь. Ну так что? Метлу заколдовывать?
   Колебания Дирка можно было увидеть невооруженным взглядом. Было заметно, как ему не хочется просить о чем-то бывшего противника, но в то же время перспектива очередного дня тяжелой работы не прельщала его совершенно. Наконец он выдавил:
   -- Буду очень благодарен.
   Кейн кивнул, мы с Оттилией переглянулись, причем вампирша старалась скрыть усмешку. Я же думала над словами мага. Неужели мы и в самом деле похожи со стороны на компанию? Мы же до недавнего времени не так уж много и общались, по сути, начали вообще со вчерашнего дня. Коротко взглянув на лица Гарта и Оттилии, я поймала их задумчивые взгляды и поняла, что они думали о том же.
   Но прежде, чем мы успели сказать что-то вслух, в столовую вошел мастер собственной персоной. Осмотрел пустое помещение, затем остановился взглядом на нас.
   -- Ну что, отдыхаем после трудов праведных? -- поинтересовался он.
   Мы слаженно кивнули, настороженно ожидая какого-то подвоха.
   -- Надеюсь, все помнят, что завтра будет такой же день, и раннего подъема никто не отменял, а отбой уже был?
   А вот это хуже. Мы и впрямь задержались дольше позволенного. Кажется, сейчас нам еще одну неделю отработок назначат...
   -- Ладно, демон с вами, -- неожиданно решил мастер. -- Давайте расходитесь по комнатам. Но если завтра кто-то проспит -- еще две недели будет работать на благо любимой школы! Поняли?
   -- Да, мастер, -- хором сказали мы, поднялись и стали собирать пустую посуду со стола.
   -- Да, Кейн, -- спохватился Грейсон, наблюдая за нами. -- Тебе если практики не хватает, ты только скажи -- у нас же хозяйственных дел непочатый край! Обеспечим любой практикой, ты только заикнись!
   Из столовой мы вылетели со скоростью ядра, выпущенного из пушки. Еще не хватало, чтобы мастер сейчас пожалел о собственной доброте и завалил нас дополнительной работой!
  
   ***
   Так прошли следующие две недели. Из-за полного отсутствия свободного времени они пролетели довольно быстро. Из-за отработок нам с Оттилией пришлось забросить свои дополнительные тренировки перед экзаменом, но зато в какой-то момент я заметила, что мы пятеро -- Дирк, Гарт, Кейн, Оттилия и я -- неожиданно сдружились за это время. Хотя и странно, ведь, по сути, этому способствовали только наши совместные завтраки, обеды и ужины, когда в столовой уже не оставалось никого из учеников. Правда, часто после ужина, уже доев, мы продолжали сидеть вместе и общаться, так что из столовой нас обычно выгонял повар, которому было пора запирать кухню на ночь. Грейсон, кстати, не стал препятствовать использованию магии в работе, поскольку мы успевали сделать гораздо больше, чем если бы работали руками. Кейн во время работы на кухне показал нам еще несколько интересных плетений для артефактов, которые я с энтузиазмом взялась изучать. Все-таки я скучала без настоящих занятий магией в эти месяцы. Оттилия стала держаться более свободно и больше не походила на ледяную статую, а Гарт перестал вздрагивать от каждого громкого звука и разговаривал с нами гораздо охотнее. Этому рыжему пареньку, оказывается, приходилось много путешествовать, и он знал множество увлекательных историй, которые мы охотно слушали и над которыми часто смеялись. И когда через две недели отработки закончились, и на завтраке мы сели впятером вместе, вся школа таращилась на нас недоуменными взглядами.
   Приближался день экзамена. В последние дни перед ним Дирк и Кейн помогали нам троим на тренировочной площадке. Впрочем, по словам Кейна, на экзамене не должно было быть ничего сверхсложного, просто несколько испытаний на выбор мастера -- бой с одним клинком или двумя, бой на кинжалах, метание оружия... В общем, так же, как это было у нас на занятиях. Но я все равно волновалась и ночью перед экзаменом долго не могла уснуть.
   Впрочем, Кейн оказался прав, и это оказалось не так страшно, как мы думали. Вместе с нами в тот день аттестовались еще несколько учеников с синей полосой и двое -- с фиолетовой. У нас троих -- Гарта, Оттилии и меня -- экзамен состоял в прохождении полосы препятствий, рукопашной схватке без оружия, стрельбе из лука, метании клинков, и напоследок -- бое с мастером на мечах. Причем от последней части Грейсон меня освободил, заявив, что и так прекрасно знает, какой у меня уровень владения. Все остальные части я сдала почти идеально, подвела только проклятая стрельба из лука -- несколько раз я промахнулась. Но Фрост, присутствовавший на экзамене, сказал, что для человека, начинавшего с нуля, это неплохой результат. Гарт и Оттилия тоже благополучно прошли все испытания, какие-то получше, какие-то -- похуже, но в итоге Грейсон нас всех поздравил с переходом на следующий уровень. А затем мы дружно отправились к хозяйственнику, который выдал нам новые куртки с фиолетовыми полосами.
   -- Как будем отмечать? -- поинтересовался Кейн, когда мы снова вышли на улицу. Мы вопросительно взглянули на него, и он закатил глаза. -- Какие вы все правильные! Так нельзя! Такое событие надо отпраздновать!
   -- Как? -- удивился Дирк. -- Предлагаешь устроить пьянку прямо под носом Грейсона? Этот эльф узнает об этом еще до того, как мы разольем первую бутылку!
   -- А давайте сразу его туда пригласим, -- предложила я. -- Чтобы не ждать, пока он нас застукает.
   Но сбить Кейна с толку было не так-то просто.
   -- А зачем здесь? У нас свободный день будет через три дня, давайте тогда и отпразднуем. Я знаю в городе очень приличную таверну. Если придем в форме, ни один идиот не будет нам мешать. Посидим, отдохнем...
   -- Я не против, -- первым поддержал Кейна Дирк. -- Мы же три недели безвылазно просидели в школе, надо хоть развеяться.
   -- Что ж, давайте, -- согласился и Гарт.
   Они втроем выжидательно посмотрели на нас. Оттилия пожала плечами:
   -- Почему бы и нет... Только учтите -- мне, чтобы напиться, нужно очень много алкоголя.
   Парни довольно загоготали.
   -- Заметано, -- пообещал Кейн. -- Эржебета?
   А что я, собственно, ломаюсь? Впервые в жизни у меня появились приятели, которые видят во мне человека, а не титул. Мне самой нравится проводить с ними время, да и почему бы завтра действительно не отпраздновать эту небольшую победу? Сижу же в этой школе постоянно, как монахиня...
   -- Ладно, -- решилась наконец я. -- Пошли.
  

Глава 25

  
   Таверна, которую Кейн выбрал для попойки, действительно оказалась вполне приличной. Не первоклассное заведение в центре города, но и не кабак с окраины. Здесь собиралась в основном публика среднего класса -- торговцы, ремесленники, наемники. В "Русалочью лагуну" мы пришли во второй половине дня, и здесь было людно. Но на хозяина -- пожилого крепкого мужика с громким голосом и трубкой в зубах -- серый цвет нашей формы произвел благоприятное впечатление, и свободный стол был найден немедленно.
   Гулянка затянулась допоздна. Количество выпитых бутылок все увеличивалось, голоса звучали громче и расслабленнее. Правда, до невменяемого состояния никто не напился, и голову на плечах ребята все же сохраняли. Впрочем, не могу сказать ничего плохого -- действительно вечер проходил весело, и я не помню, когда в последний раз столько смеялась. Выпила я, правда, совсем немного -- просто не могла себе позволить расслабиться и потерять контроль над ситуацией. Может, это уже глупость и паранойя, но осторожность, как всегда, взяла верх. У Оттилии от выпитого алкоголя заблестели глаза, и она болтала в два раза больше обычного, но сильно пьяной не выглядела. Ребята были примерно в таком же состоянии -- уже дошли до приятной расслабленной кондиции, когда тянет порассуждать об устройстве вселенной и смысле жизни, и на этом остановились. В общем, я очень приятно проводила время.
   Когда время приблизилось к полуночи, я решительно остановила спор о том, кто же из богов на самом деле сотворил наш мир, и объявила, что пора возвращаться в школу.
   -- Еще же совсем рано, -- запротестовал Дирк. Остальные поддержали его дружным мычанием.
   -- Если ты не забыл, у нас завтра с утра тренировка по метанию ножей, -- напомнила я и поднялась из-за стола. -- Эр из тебя всю душу вытрясет.
   -- Не вытрясет, -- уверенно возразил Дирк. -- Я-то пока на красном уровне! Кстати, а какое у моей группы завтра первое занятие?
   -- Стрельба из лука с Фростом, -- просветила его Оттилия, вставая на ноги следом за мной. -- Но это еще ничего, а если мы к Эру опоздаем, он нас вместо мишеней поставит!
   Ей в ответ раздался громкий стон Гарта. Кейн, убедившись, что застолье подходит к концу, обвел взглядом батарею пустых бутылок, прикидывая, во сколько они ему обойдутся, а затем выложил на стол три золотые монеты. Я натянула серую куртку, в то время как вампирша деловито перетряхивала бутылки, проверяя, не осталось ли там чего-нибудь. Наконец, убедившись, что мы никого и ничего не забыли, наша компания вывалилась на улицу.
   Несмотря на поздний час, ни одна банда грабителей нас не остановила -- связываться с пьяными учениками Грейсона никто не захотел. Правда, на полпути из города мы наконец-то сообразили, что городские ворота уже закрыты, и покинуть город до утра нам не удастся. Затем Гарт по секрету сообщил, что знает калитку в городской стене для контрабандистов. Вопрос, откуда у него такие сведения, в наши нетрезвые головы не пришел, и мы послушно пошли следом за рыжим парнем по какому-то неизвестному маршруту. Гарт действительно вывел нас к неприметной двери далеко от крепостных ворот, которая была так хитро замаскирована, что издалека казалась незаметной. Ребята стали по очереди протискиваться в узкий проход, а Гарт замешкался и недоуменно дотронулся до калитки, а затем вынул из стены какой-то кирпич, и открылась небольшая выемка, в которой я разглядела ключ.
   -- Почему она открыта? -- пробормотал парень. -- Ключ на месте. Забыли запереть?
   -- Может, кто-то вышел и собирался вернуться? -- предположила я.
   -- Может быть...
   Наконец мы оба прошли по сквозному тоннелю в стене и оказались на пустыре за городом. Ну, это был не совсем пустырь -- довольно большое пространство, на котором не было ничего, кроме местами наваленных огромных каменных валунов. Якобы давным-давно на этом месте жрецы бога Тюра проводили кровавые ритуалы, пока однажды светлые маги не взбунтовались и не разогнали эту секту. Но это было так давно, что даже остаточные эманации той магии на этом месте уже не ощущались. Но и в наши дни этот пустырь предпочитали обходить стороной -- он находился далеко от дороги и нередко служил местом сходок воровских шаек.
   -- Ну где вы там? -- недовольно осведомился Дирк, когда я наконец-то вылезла из тоннеля. Гарт следовал за мной. -- Мы такими темпами до школы только к утру доберемся!
   -- Зато сразу к завтраку, -- возразил Кейн.
   -- Тебе лишь бы поесть, -- укоризненно заметила Оттилия.
   -- Надо уметь получать от жизни все, -- философски заявил маг. -- Ты же вроде старше меня, а не знаешь таких простых вещей!
   Вампирша задохнулась от возмущения.
   -- Я старше тебя?! Мне всего тридцать один!
   -- А мне тридцать, -- сообщил Кейн.
   Дирк расхохотался, а Кейн предусмотрительно ускорил шаг, чтобы увеличить расстояние между собой и Оттилией. Вампирша продолжала негодовать, я смеялась над их шутливой перепалкой, но тут меня неожиданно схватил за руку Гарт, вынуждая остановиться. Его лицо было настороженным, рыжий напряженно к чему-то прислушивался.
   -- В чем дело? -- быстро спросила я.
   -- Что-то не так, -- коротко ответил он, озираясь по сторонам. -- Я что-то слышу.
   Мне даже в голову не пришло, что он придуривается. Всю расслабленность как рукой сняло, я разом протрезвела и уже по-новому, цепким взглядом осмотрелась, но не заметила ничего необычного.
   -- Может, просто контрабандисты или местные бандиты? -- быстро предположила я.
   Но Гарт только отмахнулся.
   -- Стал бы я на них вообще обращать внимание...
   Взвинченность всегда такого спокойного Гарта мне совсем не понравилась. Заметив, что остальные уже ушли вперед, я позвала:
   -- Оттилия, стойте! -- Я произнесла это негромко, поскольку была уверена, что вампирша со своим тонким слухом это услышит. И точно -- я увидела, как она остановила Кейна и Дирка, и вся компания повернула к нам.
   -- Что случилось?
   -- Здесь что-то происходит, -- хмуро ответил Гарт, продолжая вертеть головой по сторонам.
   -- Где?! -- громко вопросил Дирк, до сих пор находившийся под действием винных паров.
   -- Замолчи, идиот, -- резко сказала Оттилия. Я посмотрела на нее -- вампирша сжала зубы, и они с Гартом обменялись понимающими взглядами. Затем она уверенно указала на несколько каменных глыб в сотне метров от нас. -- Это там.
   Гарт на секунду прислушался, а затем кивнул.
   -- Я ничего не слышу, -- пожал плечами Кейн.
   -- Потому что ты человек, -- отрезал рыжий.
   -- Пошли проверим, -- предложил Дирк. -- Думаю, вы все преувеличиваете.
   И, не дожидаясь нашей реакции, отправился в указанном Оттилией направлении. Мы, чуть помедлив, последовали за ним. Чем ближе мы подходили к тем валунам, тем больше я убеждалась, что Гарт был прав, и здесь действительно кто-то был. За камнями явно горел огонь -- на землю падали отблески света, а затем я услышала чье-то пение. Лишь спустя несколько секунд я сообразила, что несколько голосов нараспев читали какое-то заклинание. Ой, а вот если здесь маги, то это не очень хорошо...
   Мы спрятались за валуном, непосредственно из-за которого раздавалось пение, а затем осторожно выглянули. От увиденной картины мои внутренности скрутило в узел, Кейн тихо выругался, а Дирк шумно выдохнул, и Гарт торопливо зажал ему рот.
   Несколько особенно крупных скал образовывали здесь полукруг, который укрывал небольшую полянку от взглядов посторонних. Прямо в землю было воткнуто несколько факелов, освещавших три фигуры в длинных балахонах, которые стояли вплотную друг к другу и ритмично читали заклинание, одновременно создавая какое-то очень сложное плетение. Но рассмотреть его я не успела, поскольку мое внимание было приковано к двенадцати столбам, окружавшим магов. К каждому из них был прикован за руки человек, бессильно повисший на цепях. Я бы заподозрила, что эти люди были без сознания, если бы не тяжелый, плотный запах крови, витавший над площадкой. Нет, думаю, все двенадцать несчастных были уже мертвы.
   Всю эту картину я успела рассмотреть за несколько секунд. Не знаю, что нас выдало -- вздох Дирка, неосторожный шорох или еще что-то -- но пение внезапно смолкло, и один за другим все трое магов метнули в нашу сторону какие-то плетения.
   Все происходило так быстро, что мы отреагировали чисто инстинктивно. В одно мгновение я создала энергетический щит, который накрыл меня, Гарта и Дирка. Очень вовремя -- одно из плетений врезалось в него буквально через секунду и взорвалось. Остальные два летели в направлении Оттилии, и я увидела, как Кейн молниеносно хватает ее в охапку, отодвигая в сторону, и закрывает их обоих таким же щитом, как и мой. Раздалось еще два взрыва, но никого из нас они не задели.
   Не думая о том, что делаю, я крикнула:
   -- Врассыпную! Дирк -- со мной, Гарт -- с Кейном!
   Почему они меня тогда послушали -- ума не приложу. Наверное, растерялись и повиновались совершенно бездумно. Дирк отпрыгнул ко мне, и мы, пригнувшись к земле, отбежали на несколько метров вбок и спрятались за еще одним валуном. Краем глаза я успела заметить, как Оттилия создала вокруг себя щит и бросилась в противоположную сторону; Кейн с Гартом тоже пропали из поля зрения. Больше я ничего не разглядела, поскольку в выстроенную мной защиту влетело новое заклинание.
   -- И что дальше? -- быстро спросил Дирк.
   -- Понятия не имею, -- честно отозвалась я.
   И действительно, я плохо представляла себе, что делать теперь. Я скомандовала разделиться, чтобы магам было труднее попасть в нас. Их трое, и нас трое плюс еще двое немагов, которые сейчас погоды не сделают. Но Кейн -- артефактник, я -- целитель... Единственная надежда оставалась на Оттилию, но справится ли она с тремя сразу?
   Но маги почему-то не спешили двигаться с места и убирать ненужных свидетелей. Взглянув на них магическим зрением, я сообразила, почему -- они продолжали удерживать то сложное плетение, которое они создавали, пока не появились мы. Значит, если они сейчас сойдут с места или начнут настоящую битву, плетение развеется, поскольку невозможно в таких условиях сохранить концентрацию. А почему они тогда не могут избавиться от нас, а затем начать работу заново? Я скользнула взглядом по двенадцати трупам. Вот почему. Это было жертвоприношение, и мы помешали его закончить; если сейчас прервать его, то магам придется искать новых жертв и начинать с нуля.
   Однако придумать что-то надо. Щит сжирал слишком много сил, и я понимала, что удерживать его долго не смогу. Ладно, начнем с простого. Выглянув из-за камня, я метнула в магов простейшее заклинание сглаза, только чтобы проверить, стоит ли вокруг них защита.
   Стояла, причем не только вокруг магов, но и вокруг плетения. Так что кидаться заклятиями можно долго, а вот...
   Я внимательно взглянула на вражеский щит. Сложной структуры, но, к счастью, не Арлионовский, а состоявший из обычных блоков и связок. А, значит, уязвимый...
   Раздался очередной взрыв, и за соседний камень приземлилась Оттилия. Я махнула рукой, привлекая ее внимание.
   -- Отвлеките их, -- велела я. -- Подключи Кейна.
   Та кивнула, хотя понятия не имела, что я собиралась делать. Я же, велев Дирку не высовываться, перебежками бросилась в противоположную сторону. В направлении магов полетели заклинания ребят. Выглянув из-за валуна, я начала изучать щит. Примерно через несколько минут я сообразила, какой блок скрепляет всю структуру, и направила в него поток энергии. Защита магов сопротивлялась секунд пятнадцать, а затем начала медленно расплываться. Маги еще не поняли, что произошло, а затем я увидела, как в их сторону летит еще одно плетение, судя по светлой магии -- принадлежавшее Кейну. Но он то ли промахнулся, то ли намеренно это сделал, но его заклинание попало не в мага, а в их плетение.
   Что произошло потом, я запомнила плохо. Глаза резанула ослепительная вспышка света, раздался взрыв такой силы, что меня отшвырнуло назад. Пролетев около метра, я упала на землю и ударилась головой о крупный булыжник, валявшийся там. Мир заволокло темнотой мгновенно.
  
   ***
   Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Очень сильно болела голова, перед глазами все расплывалось. Где-то вдалеке слышался гул голосов, который явно приближался ко мне. С трудом сфокусировав зрение, я осмотрелась. Место, куда я попала, было мне незнакомо -- просторная комната походила на приемную: мало мебели, только несколько диванов у стен, на один из которых меня положили. Горели свечи, и за окном было темно -- значит, ночь еще не кончилась. В зале, кроме меня, никого не было.
   Осторожно ощупав голову, я наткнулась на здоровенную шишку на затылке. Покопавшись в памяти, я воспроизвела целительское плетение и с облегчением почувствовала, как боль стихает. Тем временем голоса снаружи звучали отчетливее:
   -- ...политический скандал! Мы не можем отпустить их, особенно если сюда явятся эльфийские делегации!
   -- Вы обвиняете моих учеников в убийстве этих двенадцати несчастных? -- при звуке этого голоса мне сразу стало не по себе. Если Грейсон здесь, нам точно непоздоровится.
   -- Нет... сэр. Но их присутствие на месте жертвоприношения нельзя проигнорировать!
   -- Да, действительно... Какого демона вы вообще там оказались? -- в голосе Грейсона отчетливо слышалось раздражение.
   -- Возвращались в школу, -- я узнала Кейна.
   -- Вы из школы ближайшие несколько месяцев вообще не выйдете! Будете заниматься сплошными отработками!
   Дверь распахнулась, и в комнату вошла большая группа человек. Впереди шагал злой, как демон, мастер; за ним семенил полный невысокий мужчина с густыми усами и в дорогом камзоле. Затем -- еще один мужчина в костюме попроще и в очках. И замыкала шествие моя компания -- все помятые, грязные, но зато живые и невредимые.
   -- А, очнулась, -- мрачно поприветствовал меня Грейсон. -- Тогда излагай свою версию событий.
   Я оглядела по очереди недовольного Грейсона, угрюмое лицо толстяка и напряженных ребят и не стала задавать вопросы, а в двух словах рассказала, что произошло, не вдаваясь особо в детали. Мало ли, может, я буду этим действовать себе во вред.
   -- Значит, взломала защиту, -- страдальчески закатил глаза толстяк. -- О боги, Грейсон! И вы предлагаете отпустить всех трех магов? -- и он по очереди указал на Оттилию, Кейна и меня.
   -- А вы еще хотите их арестовать? -- удивился мастер. -- По-моему, они не врут, -- Затем он обратился к нам. -- Скажите честно, это вы их убили?
   Мы дружно покачали головами, и тут в комнату заглянул еще один человек.
   -- Простите, градоначальник, Оранмор на связи.
   Лицо толстяка (получается, это его я видела на маскараде) пошло пятнами:
   -- О боги! Иду, иду...
   Он торопливо покинул приемную, его помощники поспешили следом. Мы остались вшестером. Мастер захлопнул дверь и обвел нас всех очень раздраженным взглядом.
   -- Теперь, если вы что-то утаили, предлагаю чистосердечно во всем признаться. Как вас занесло на этот пустырь?
   Я молчала, не желая выдавать Гарта; остальные тоже. Наконец рыжий вздохнул и заговорил:
   -- Было поздно, городские ворота уже закрыли. Мы вышли через калитку контрабандистов.
   -- О! -- весело удивился мастер. -- Интересные у вас знания! Значит, вы пошли от городской стены и сорвали темным магам жертвоприношение, и теперь у Госфорда в активе четырнадцать трупов, чьи личности только предстоит установить... Хорошо гулянка прошла, а?
   Ребята понуро молчали, а я быстро спросила:
   -- Почему четырнадцать? Столбов было двенадцать, я посчитала!
   Грейсон вздохнул.
   -- Тебе, Эржебета, очень повезло, что ты во время взрыва стояла довольно далеко и отделалась ушибом и небольшим обмороком. Магам, которые находились в непосредственной близости от своего творения, повезло гораздо меньше. Двоих из них отшвырнуло на камни, и им размозжило головы. Но это не так существенно, поскольку их лидер сбежал.
   Остальные молчали, и я сделала вывод, что Грейсон не шутил.
   -- А почему вы решили, что сбежал именно лидер?
   Мастер недовольно взглянул на меня.
   -- Слушай, Эржебета, ты же вроде не тупая. Если то плетение, о котором мне рассказали Кейн и Оттилия, действительно было таким мощным, создать его могли только очень сильные маги, уровнем не меньше магистра. И если двое из этих магов погибли при взрыве, а третий успел среагировать и немедленно сбежать, что-то подсказывает мне, что это был архимаг! И не делай вид, будто не понимаешь, о чем идет речь! Раз ты смогла столько времени удерживать щит, значит, не такой уж ты слабый маг!
   "Тупую" пришлось проглотить, поскольку я еще не все выяснила.
   -- А почему градоначальник говорил про политический скандал?
   -- Потому что в жертву принесли темных эльфов, -- вместо мастера тихо ответила Оттилия. -- Ты не разглядела во время драки, а потом потеряла сознание. После взрыва мы хотели проверить, можно ли кому-нибудь из них помочь, и увидели, что это эльфы. А погибшие маги были людьми.
   -- Снотра... -- потрясенно выдохнула я. Убийство эльфов придавало всей ситуации особенно гнилой оттенок. Жертвоприношения официально запрещены, но некоторые особенно фанатичные маги могут использовать кровавые ритуалы, хоть это и карается. Но убийство именно эльфов в человеческом государстве, да еще ровно двенадцати не может быть обычным ритуалом полоумных темных магов, которым все равно, кого убивать на алтаре. Нет, в этом жертвоприношении чувствуется... идея, что делает всю ситуацию еще хуже, потому что...
   -- Они проведут этот ритуал снова, -- вслух сказала я, продолжая размышлять. Гарт и Дирк встревоженно вскинули головы, Оттилия и Кейн мрачно кивнули, и я поняла, что они пришли к тому же выводу. -- Почему-то для них этот ритуал очень важен, раз они убили эльфов именно здесь, а мы вмешались и все испортили. Значит, этот архимаг будет искать новых помощников и следующих жертв, чтобы все повторить.
   -- Именно, -- подтвердил мастер. -- Думаю, Советы Магов пришлют сюда в ближайшее время своих представителей для расследования. А также следует ждать делегации из столицы и от эльфов. Интересно, как короли Аркадии и Селендрии собираются решать эту проблему?
   -- Вам все равно, что погибли ваши соотечественники? -- поинтересовалась я, удивленная равнодушием, звучавшим в его голосе.
   Грейсон пожал плечами.
   -- Среди них не было моих знакомых, так что... да, пожалуй, все равно.
   Дирк и Кейн бросили на мастера неприязненные взгляды, а тот, намеренно не замечая их, продолжил:
   -- Все, возвращаемся в школу. У вас ближайшие дни будут сложными, поскольку с вами обязательно захотят пообщаться все, кто приедет в Госфорд -- и темные, и светлые, и эльфы, и люди. Градоначальник хотел сперва вас всех заключить под стражу, чтобы ему было кого предъявлять высокопоставленным гостям, но я его этого удовольствия лишил.
   -- Спасибо, -- буркнул Кейн.
   -- Не за что. Не мог же я допустить, чтобы вы вместо уборки школы в камере прохлаждались! -- любезно сообщил Грейсон.
   Мы не сдержали стона, но спорить никто не стал, зная, что это бесполезно.
  
   ***
   Предсказание Грейсона сбылось, и следующие два дня в школу несколько раз являлись разные люди, чтобы еще раз допросить нас. Были и официальные представители короля Аркадии из Оранмора, был и темноэльфийский посол из Селендрии, и маги из Темного и Светлого Советов, и начальник стражи Госфорда в компании со следователем... Нас забирали с занятий, и нам приходилось терпеливо по десять раз пересказывать одно и то же, а затем возвращаться к наставникам или на отработки. Да, Грейсон не шутил и действительно завалил нас работой. Но в чем-то это даже оказалось хорошо -- в эти несколько дней новость о зверском убийстве облетела школу и мы превратились в местных знаменитостей. Многие ученики теперь хотели услышать правду из первых уст, а наши отработки помогали избегать таких разговоров. К счастью, никто из учеников не обвинял в убийстве нас, и кроме повышенного внимания эти дни ничем для нас не обернулись.
   На третий день после обеда мы были заняты тем, что собирали во дворе в кучи прошлогоднюю листву. Работа была несложная, и мы продолжали в очередной раз обсуждать ту ночь, когда к нам подошел ученик в куртке с синей полосой.
   -- Вас вызывает в кабинет мастер Грейсон, -- сообщил он. -- Велел прийти немедленно.
   Дирк с досадой швырнул грабли на землю.
   -- Да сколько можно! Мы уже сто раз все рассказали всем, кому было можно! Кто на этот раз явился? Сам король Аркадии?
   Мы разделяли его чувства, но спорить никто не осмелился. Со вздохом побросав инвентарь, мы впятером потащились в главный корпус.
   С Дирком, кстати, я была согласна. Кто возжелал пообщаться с нами на этот раз? Все наши слова уже не раз были записаны, и у градоначальника с ними можно было ознакомиться. К тому же мы уже рассказали все, что знали, и никаких новых подробностей с тех пор не появилось! Ну, с кем мы будем разговаривать сегодня? С послом? Со следователем?
   Кейн постучал в дверь и, дождавшись разрешения, открыл ее, и мы вошли внутрь. Грейсон сидел за столом, его гость устроился в кресле напротив. При нашем появлении он повернулся к нам. В ту же секунду я ощутила, как мои ноги прирастают к полу, а Оттилия тихо ахнула и торопливо присела в реверансе:
   -- Ваше Величество...
   Перед нами был Адриан Вереантерский.
   Моей первой мыслью было, что он каким-то образом узнал, что я жива, и явился, чтобы наконец-то убить меня. Но архивампир продолжал сидеть на месте и не спешил бросаться на меня, чтобы оторвать голову. Собственно, на меня он вообще не смотрел, а приветственно кивнул Оттилии и по очереди осмотрел всех нас, ни на ком надолго не останавливаясь взглядом. Я стояла позади всех и изо всех сил старалась скрыть смятение и ужас, охватившие меня. Спокойно! Ты принцесса, тебя всю жизнь учили в любой ситуации сохранять лицо и ни в коем не демонстрировать твоих настоящих чувств. Если ты прямо сейчас не возьмешь себя в руки, у тебя глаза заполыхают красным, и тут тебя уже ничто не спасет.
   Невероятным волевым усилием я заставила себя нацепить на лицо выражение заинтересованности и сосредоточиться на происходящем. Невозмутимый взгляд правителя Вереантера скользнул по моему лицу и переключился на Гарта, и я мысленно выдохнула. Так, кажется, дело все-таки не во мне. А в чем тогда? Мозг, отключившийся на некоторое время, заработал снова и заставил вспомнить, зачем нас сюда позвали. Так, а какое дело может быть повелителю вампиров до убийства темных эльфов?
   Тишину первым нарушил Грейсон, а я с удивлением обнаружила, что прошло меньше минуты с тех пор, как мы вошли сюда. А мне казалось, что минула целая вечность.
   -- Адриан, позволь представить тебе моих учеников: Оттилия фон Некер, Кейн де Энниндейл, Дирк Костен, Эржебета Батори и Гарт, представившийся только этим именем. Господа, для тех, кто не знает -- это Адриан Вереантерский, король Вереантера.
   Я осторожно взглянула на остальных. Оттилия держалась так же спокойно, как и всегда, в то время как остальные пребывали в замешательстве. А, еще на лице Кейна на секунду промелькнула привычная неприязнь светлого к темному архивампиру, но он быстро овладел собой, и его лицо приобрело замкнутое выражение. Впрочем, Адриан не обратил на это внимания, и сразу перешел к делу:
   -- Расскажите о том, что вы видели два дня назад.
   Говорила Оттилия, мы молча слушали. Вампирша рассказывала в этот раз более обстоятельно, чем обычно, и явно пыталась припомнить побольше деталей. Да, эти вампиры отличаются удивительной преданностью своему монарху. Пока она говорила, я успела внимательно осмотреть Грейсона за столом, ковер на полу, картину на стене и наконец перевела взгляд на архивампира. Тот нисколько не изменился за прошедшие полгода и выглядел так же, как и в Дионе. Все то же надменное холодное лицо без следа человеческих чувств, длинные черные волосы перехвачены шнурком, а по темной дорожной одежде снова невозможно понять, что перед тобой король, а не простой путник. На столе рядом лежало оружие в ножнах, и я узнала знакомые рукояти сардов. Мда, словно и не было этих семи месяцев...
   И все-таки почему его так волнует это жертвоприношение? Почему он приехал сам, а не прислал того же Виктора вместо себя?
   Слушая Оттилию, архивампир изредка задавал какие-то вопросы, а под конец рассказа поднялся на ноги и задумчиво прошелся по комнате. Грейсон с интересом наблюдал за бывшим учеником и единственный из всех продолжал сидеть.
   -- Значит, они установили защиту даже вокруг плетения, а при соприкосновении с чужой магической структурой оно взорвалось, -- подытожил король. -- Любопытно.
   -- Да, они не могли оставить свое творение и заняться нами, иначе бы плетение развеялось, -- хмуро подтвердил Кейн. -- Они могли только швыряться в нас несложными заклинаниями издалека.
   Адриан неожиданно усмехнулся.
   -- На самом деле ваши действия на пустыре были самыми логичными, и трудно было бы придумать лучшее решение, чтобы и сорвать магам их ритуал, и остаться самим в живых. Не каждый маг может выжить после столкновения с архимагом. И не каждому придет в голову взломать защиту архимага вместо того, чтобы пытаться пробить ее. И как они не поняли, что вы задумали?
   Это он только что нас так похвалил?
   -- Это была идея Эржебеты, -- внезапно сообщила Оттилия. -- Она велела нам разделиться и отвлекать магов, а сама разрушила защиту.
   Адриан обвел нашу компанию быстрым взглядом, в котором промелькнуло мгновенное любопытство, а затем посмотрел прямо на меня. Ребята расступились, мое сердце пропустило удар, но деваться было некуда, и я вышла вперед под светлые очи монарха. Чтобы взглянуть ему в лицо, мне пришлось слегка задрать голову, поскольку он был выше меня почти на голову. Архивампир без особого интереса взглянул на меня, а затем спросил:
   -- Ты заметила еще что-нибудь необычное?
   -- Нет, Ваше Величество. Оттилия уже все рассказала.
   -- Адриан, мы можем отпустить их уже? -- вмешался Грейсон. -- Я уже слышал эту историю раз шесть и могу тебе сказать, что они рассказали тебе все.
   Король Вереантера кивнул, ребята повернулись было к двери, но тут мне в голову ударило прошлое принцессы, в котором я всегда узнавала то, что хотела.
   -- Ваше Величество, -- решительно начала я. -- А не могли бы вы объяснить, почему вампиры так озабочены жертвоприношением этих эльфов?
   В кабинете стало тихо. Ребята застыли на тех местах, на которых стояли, ошарашенно смотрели на меня, во взгляде Грейсона промелькнуло удовлетворение. Но все это я отметила лишь краем глаза, поскольку Адриан Вереантерский смотрел теперь мне прямо в лицо, и я отвечала ему тем же. После долгой паузы архивампир наконец усмехнулся краешком губ.
   -- Что ж, полагаю, что вы имеете право узнать, хоть я и планировал этот разговор несколько позже. Должен признать, что ритуал в Госфорде не был первым жертвоприношением, -- тут голос короля стад жестким и серьезным. -- Несколько месяцев назад подобное произошло в Вереантере.
   Оттилия ахнула, а я нахмурилась.
   -- Были убиты двенадцать вампиров, -- мрачно продолжил Адриан. -- Маги, которые провели ритуал, не были найдены. Теперь то же самое произошло в Госфорде. Кто-то очень не любит темных, раз убивает их в таких количествах.
   -- Что это мог быть за ритуал? -- спросила я.
   -- У меня есть одна догадка, -- сообщил он. -- Господа маги, вы случайно не рассмотрели плетение, которое создавали те трое?
   За меня ответил Кейн:
   -- Мы его видели, но оно было слишком сложным. Я не смог бы его воспроизвести.
   -- Оно было похоже на это? -- спросил архивампир, и в воздухе замерцала магическая структура, но без энергии. Оттилия, Кейн и я подошли поближе, чтобы рассмотреть.
   -- Вроде оно, -- наконец сказала Оттилия. Я же мрачно размышляла о том, какой силой должен обладать архивампир, чтобы создать такое плетение в одиночку.
   Адриан и Грейсон обменялись взглядами.
   -- Ты этого ожидал? -- поинтересовался мастер.
   -- Да, с того момента, как узнал о втором жертвоприношении, -- подтвердил король, а затем обратился к нам. -- Что ж, могу сообщить, что жертвоприношение, которому вы помешали, было обрядом для накопления силы. Жизненная сила двенадцати жертв уходит в резервы магов, делая их намного сильнее, чем они были раньше. И, как это ни прискорбно, такое жертвоприношение -- лишь подготовительный этап к чему-то гораздо более масштабному и грандиозному. Неизвестно, что задумал тот архимаг, но раз ему нужно такое огромное количество силы, сомневаюсь, что нам это понравится. Но в этой ситуации есть и плюс.
   -- Какой же? -- мрачно спросил Дирк, пока остальные пытались осознать услышанное.
   -- Это заклинание читали трое магов, следовательно, и энергия, полученная от жертвоприношения, должна была распределиться по резервам всех троих, а заклинание должно было связать их в одно целое. Говоря проще, чтобы осуществить то, что они задумали, им в любом случае пришлось бы работать всем вместе, поскольку они были объединены тем заклинанием в одну цепь.
   -- И что? -- впервые открыл рот Гарт. -- Подельники архимага мертвы. Он найдет себе новых и начнет убивать снова. Где здесь плюс?
   -- Плюс в том, что магия от этого жертвоприношения не растворилась, -- пояснил Адриан. -- Когда двое из тех, кому она предназначалась, погибли, полагаю, эта магия наполнила тех, кто находился на месте событий. То есть вас.

Оценка: 7.05*114  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Боталова "Академия Равновесия. Охота на феникса" (Любовное фэнтези) | | С.Шавлюк "Начертательная магия 2" (Любовное фэнтези) | | Ю.Меллер "История жизни герцогини Амальти" (Любовное фэнтези) | | М.Санди "Последняя дочь черной друзы." (Любовное фэнтези) | | Е.Горская "По праву сильнейшего" (Любовная фантастика) | | Н.Яблочкова "Академия зазнаек, или Дракон попал!" (Любовное фэнтези) | | Blackcurrant "Магия печатей" (Любовное фэнтези) | | Г.Чередий "Связанные поневоле" (Любовное фэнтези) | | Л.Сокол "Заставь меня влюбиться" (Молодежная проза) | | Vera "Летняя подработка 2.0" (Короткий любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"