Ильин Владимир Алексеевич: другие произведения.

Напряжение: том 5

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.91*409  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пятый том истории про Максима и его путь
    Открыта подписка на продолжение на сайте Author.today: Author.Today
    Обновление от 24.04.2019 - Глава 12.3
    Начата выкладка на СИ - глава 7.1.
    По завершению подписки текст будет выложен тут целиком.

Пролог
  Среди жарких признаний в любви летнему солнцу, волнительного ожидания первых теплых весенних лучей и яркой радости от созерцания закованных в лед озер под синим небом, найдется в душе тихая любовь к поздней осени.
  Не той ранней и слякотной, с размытыми дождями дорогами - хотя и ей достанутся добрые слова от тех, кто встретит ее в тепле своих покоев, и кому хлесткий ливень за порогом, приглушенный оконной рамой, станет аккомпанементом треску огня в камине.
  И не середине осени, наполненной нотами увядания и прощания - под звуки птичьих стай, зовущих за собой: к теплому морю, в страны с ранним рассветом и поздним закатом, переждать студеную пору и, быть может, остаться там навсегда. Кто-то поддастся, но там, под знойным бризом, на горячем пляжном песке, глядя поверх голов шумной и многочисленной толпы на горизонт, рано или поздно затоскует о ней.
  О поздней осени - с твердой, слегка промерзшей землей. С холодом, пока еще не столь колючим, чтобы прятать ладони в теплые перчатки и нагружать плечи тяжелыми шубами, но достаточным, чтобы очистить разум от тревог. С ощущением выполненного дела, наполняющим странным спокойствием - будь то собранный урожай или сданный квартальный отчет, за порогом которого видится новое начало - но оно, вместе с большим снегом, ожидается еще нескоро...
  Еще будет покров - тонкий, белоснежный, без единого следа - и ощущение первопроходца всякий раз, когда подошва продавит первый снег, оставив четкие отпечатки шагов. Он же скроет все запахи, оставив в воздухе только морозную свежесть, да приятные дымки от костров.
  И самое важное - тишина, нетронутая суетой птиц и шумом дождя. Промолчат под ветром деревья, лишенные листвы, не мешая мыслям. Благостно.
  Особенно прекрасна эта пора поздним утром среды, за городом, с похмелья.
  Во всяком случае, князь Юсупов, глядя за окно на подворье усадьбы Еремеевых, куда явился прекращать сватовство своего внука к местной невесте, но вдруг стал главным сватом, чуть не прослезился от нахлынувших чувств.
  Высокая нотка романтической задумчивости старательно не замечала сожжённый дотла гостевой домик, остов впившегося в землю боевого вертолета, пустую карету скорой помощи на вершине дуба и старательно вырытую посреди поляны у дома яму, с проглядывающими в ней крупными купюрами и воткнутой рядом лопатой.
  - Твое сиятельство? - Окликнули князя слева задумчивым голосом.
  - А? - Недовольно поморщился Юсупов от постороннего звука и покосился в сторону соседа по столу.
  Они все еще занимали главный зал поместья Еремеевых - князь Юсупов, князь Долгорукий, сосредоточенно изучающий этикетку минералки слева от него - как всякий образованный человек, испытывающий потребность в чтении в момент бездействия. Князь Галицкий, уронивший голову на сложенные руки по ту сторону стола. Князь Шуйский, дремавший рядом с ним, откинувшись на спинке кресла. Князь Панкратов, уснувший головой на пачке бумаг, отчего - было видно - на щеке его трафаретом перенеслась карта ближнего востока с крайне важными и секретными отметками, нанесенными ручкой. Где-то еще должен был ходить князь Давыдов, но Юсупов даже знать не хотел, где - потому что найдется, и опять придется пить.
  Пили вшестером они уже пятый день - с субботы по эту среду, но возлияния их были исключительно во благо общего дела. Потому как успешно решенный вопрос сватовства перерос в стратегическую проблему строительства судоходного канала из Каспия в Аравийское море. Вон и бумаги с заметками и картами оттого раскиданы по столу - с пометками, схемами, исполненными как ими самими, так и срочно вызванными консультантами. Территория бывшей Персидской империи все еще оставалось местом, где не получалось просто провести прямую линию от океана до океана - хотя кое-кто в самом начале предложил именно этот маршрут, использовав вместо линейки грань бутылки из-под водки. Но там и Юсупов припомнил пару священных мест, пресекать которые было неразумно, если нет желания вступать в войну со всем правоверным миром. А консультанты Панкратова добавили отметки трех мертвых городов, не к ночи помянутых... Человек Долгорукого дополнил двумя местами Силы, которые удерживались местными племенами - и штурм которых мог затянуться на годы даже для объединенных княжеских сил. Галицкий предоставил консультанта по водным ресурсам, ловко указавшего, какие природные маршруты можно приспособить под канал с минимальными затратами. Ну а Давыдов, не желая ударить в грязь лицом, отправил с курьером записку, адресат которой - странный человечек с бегающим взглядом и постоянно потеющим лбом, обрисовал контрабандные пути по ныне мертвой империи и озвучил их бенефициаров - из империй вполне здравствующих. В пустыне оказалось на редкость много жизни - медленный и несуетливый наркотрафик, сумасшедшие гонки на бензовозах по ночной пустыне без единой включенной фары от ничейных нефтяных скважин к границам Османской империи, трансфер золотого песка и археологических редкостей из погребенных под песком забытых поселений... Информация стоила просто диких денег, но досталась исключительно за уважительные взгляды Давыдову, горделиво крутившему усы в ответ на похвалы. Присутствующие осознавали, что трогать маршруты, которые уже давно стали наследными предприятиями для караванщиков и родовой привилегией у собиравших с них дань аристократов - означало изнурительную партизанскую войну и саботаж на каждом шагу. Местная специфика, знание которой могло сэкономить прорву ресурсов или позволить превентивно уничтожить мешающие им силы. Словом, мысли и желания князей постепенно собирались в стройную картину - а когда напоенные до невменяемости консультанты проснутся и возглавят общий штаб, то и в пошаговый план к действиям по строительству канала.
  Ясное дело, пока никто консультантов из поместья отпускать не собирался, равно как до времени обеспечивать связь с внешним миром (уж больно тема была щекотливая), обеспечивая горячительным в той мере, чтобы не казалось, будто их удерживают - скорее, консультантам было просто плохо самим выйти из гостевых комнат. По утру новорожденными пингвинами - неуклюжими и грустными - они собирались на верхних этажах, делали новые пометки и записки, выбирали жребием парламентера, спускавшегося к князьям вниз и под полные надежды взгляды столпившихся у лестницы второго этажа коллег обменивавшего бумаги на водку и еду. Похмелье заставляло припоминать все новые и новые детали - потому что листы внимательно читались пока еще трезвыми князьями, не принимающими повторы. За пять дней материалов набралось на небольшую гору - память выжималась до донышка.
  Правда, часть бесценных бумаг отчего-то валялась на полу, и никто не торопился их поднимать...
  Автоматически поведя взгляд вниз, Юсупов зацепился взглядом за край сброшенной на пол скатерти. Ах да, присутствовал еще отец невесты - Еремеев-старший, на правах хозяина дома и совладельца одного процента от будущего канала. Этот с мудростью кота выбрал место для ночевки под широким и тяжелым столом - просто так не сдвинуть, да и ноги пнуть не достают. Еще и скатертью укрылся, стервец...
  Польза от Еремеева была значительная - он знал, где в этом доме есть еда и питье. Вернее, где она есть еще после того, как все, что было на кухне и в погребах съели и выпили. Под домом же были какие-то совершенно несуразные катакомбы, из которых глава дома всякий раз деловито являлся с ящиком горячительного и мешком продуктов. Пять дней подряд, три раза в день. И не похоже, что запасы собирались заканчиваться.
  Свите же князей настрого было сказано не беспокоить - они и не беспокоили, оставаясь за воротами усадьбы. Особенно после вертолета. Скорая приехала на чадный дым и отчего-то возжелала лечить не вертолетчиков, а Долгорукого с Давыдовым, яростно споривших на крыше усадьбы, у кого из них лучше получается строевая подготовка молодых бойцов. Вместо молодых бойцов были примы большого театра - первое и второе отделение. Собственно, после того, как дамы озвучили принадлежность к первому и второму театральным отделениям, спор и был затеян... Карета скорой помощи, понятное дело, подготовке мешала. Денег откупиться не было, но была лопата и знание, где деньги есть - исключительно в долг. Мелочи жизни.
  - Твое Сиятельство! - Уже нетерпеливо позвал его Долгорукий, продолжая напряженно глядеть на этикетку бутилированной воды.
  Собственно, воду привезли сегодня утром, загрузив упаковками целую телегу с запряженной в нее лошадью - самоходом прошедшую от парадных ворот до самой усадьбы. Прибытие вызвало исключительно положительные эмоции - равно как у князей, даже заспоривших, кто их слуг догадался снабдить их целебной водой, не нарушив приказ не являться им на глаза. Так и у Давыдова, сходу опознавшего в лошадке племенную ахалтекинскую породу и заворковавшего вокруг нее с нешуточной заботой - и даже позабыв о выпивке и новых застольных тостах... А если не пьет Давыдов, то и у остальных появлялся шанс выжить...
  - Князь!!
  - Что?
  - У тебя в роду татары были?
  - Ну, были. - Равнодушно пожал плечами Юсупов.
  - И Кремль жгли?
  - Жгли. - Вздохнул тот.
  Собственно, было это поболее тысячи лет назад, оттого ответ слышался исторической справкой, а не чем-то обидным для ныне живущих в столице. Тем более, что прошлые полтысячи лет Юсуповы занимались делом абсолютно противоположным.
  - А монголы в твоем роду были? - Не унимался Долгорукий.
  - Само собой.
  - На Урале, поди, тоже города палили с четырех сторон?
  - Палили, - меланхолично подтвердил Юсупов, дотягиваясь до аналогичной бутылки и одним движением скручивая с нее крышку. - Если бунтовали. Наши города были и земли тоже наши. - Попробовал он прохладной и вкусной воды. - Пока Золотая Орда не пала...
  - А я еще сомневался, внук он тебе или нет. - Отчего-то пробормотал Долгорукий, отложив бутылку и с силой протерев глаза.
  - Чего это не внук? - Вяло возмутился князь, вновь пробуя воду.
  - Внук-внук. - Тут же заверил Долгорукий. - Твой Максим, пока мы пили, Кремль и пригороды Екатеринбурга сжег.
  Вода резко попросилась обратно.
  - Чего? - Протерев губы, недоверчиво посмотрел на соседа Юсупов.
  - А ты этикетку на бутылке почитай, - посоветовали ему.
  На робкую улыбку князя - готового к шутке, даже нескладной - последовал в ответ серьезный и напряженный взгляд.
  Юсупов резко схватился за пластик и вчитался в мелкий шрифт на боковых гранях этикетки - там, где полагалось быть справочной информации об изготовителе, сроках годности и прочей обязательной чепухе. Но сейчас было отпечатано совсем иное - деловитое, хронологичное и крайне, крайне болезненное для похмельной головы.
  Уловив движение рядом, князь на секунду поднял взгляд и скривился - до того дремавшие Панкратов и Галицкий с Шуйским тоже с напряженным видом читали этикетку. Ага, спят они...
  - Господа! - Нашел самое время чтобы объявиться князь Давыдов, вошедший с парадного входа в идеальном, словно выглаженном гусарском мундире и блиставший совершенно возмутительной бодростью. - Лошадь обихожена, я в город. Вам что-нибудь захватить?
  - Захватите нам Москву. - проскрипел Галицкий, трогая расстегнутый ворот рубашки и ослабляя его еще на одну пуговицу.
  - Что-то случилось? - Заметил общее напряжение Давыдов.
  - Вода с нами случилась. - Мрачно сообщил ему Юсупов.
  Князь задумался на мгновение, взял еще одну бутылку и скинул под стол. Еремеева это тоже касалось.
  Снизу возмутились, но затем, видимо, тоже вчитались в буквы - судя как резко ударила снизу по столешнице голова хозяина дома. Ну да - там же текст начинается с 'Еремееву Нику похитили'...
  - О, вода - это весьма коварная субстанция! - Воодушевленно отметил Давыдов. - Иногда, кажется - уже трезвый. А как попил водички - так снова праздник!
  А затем приметил хмурые взгляды в свой адрес и, притихнув, осторожно двинулся в обход стола к своему месту.
  - Вы берите воду и читайте, - посоветовал ему Галицкий.
  - 'Во второй упаковке снизу не вода, а водка'. - Зачитал Давыдов нижнюю строчку, как самую важную - именно там боевому гусару обычно писали, орден его ожидает за воинский подвиг или опала.
  - Выше читайте.
  Недоверчиво покосившись на Галицкого, Давыдов все-таки послушался.
  - О... !
  - Я сначала думал - все, белочка, допился. - Напряженно поддакнул его эмоции Долгорукий, продолжая тереть лицо. - Но что-то все складно написано...
  - Это не белочка. Это песец. - Мрачно отозвался Юсупов, содрав этикетку и комкая ее в руках. - Я этого зверя хорошо знаю. Он у меня ручной был.
  - Мою Нику похитили! - Донесся злой голос из под стола. - Всех убью, один останусь! Галицкий, Долгорукий, уберите ноги со скатерти, я хочу встать!
  - Вы дочитайте, там уже освободили, - даже не пошевелился Галицкий, игнорируя ерзания под ногами.
  - Слушайте, ну это же возмутительно! - Отставив воду в сторону, хлопнул по столешнице гусар. - Какого демона пили мы, а дерется он?! Никогда со мной не было такого позора!
  И только Шуйский молча читал текст раз за разом, мрачнея все сильнее и сильнее. Быть может, потому что осознавал гораздо лучше остальных последствия сожженного пригорода, бывшего в собственности самого Императора. А также реакцию хозяина Кремля на бомбардировку и разрушение до фундамента одной из башен - пусть чужой, но в сотнях метров от собственного дома.
  - Я предлагаю узнать детали. - Положил ладони на столешницу Долгорукий и посмотрел в сторону ворот усадьбы, где обязаны были дожидаться слуги.
  Слуги, которым они сами запретили их тревожить - пусть даже звонит сам Император... Тогда им показалось, что это сравнение избыточно...
  - Еремеев, у тебя телефон есть к главным воротам? Позвони, пусть пришлют кого из наших людей. - Усталым голосом распорядился князь Юсупов.
  Не прошло и пяти минут, как помещение усадьбы наводнили десятки людей, явившихся с телефонами, раскрытыми ноутбуками, паникой и всеми проблемами мира.
  На глазах мрачнел до того спокойный Долгорукий - в деле оказался замешан его внук Игорь и родовой телеканал.
  Выслушивал своих консультантов князь Шуйский - прикрыв глаза и положив руки на столешницу. Ему сообщили, что единственный внук чуть не умер в поединке с князем Черниговским и сейчас в родовой больнице в Москве.
  Хмурился князь Галицкий, изредка поглядывая на сложенные в углу комнаты и укрытые скатертью секретные бумаги. Общий для шестерых князей огромный проект невольно ставил их в одну обойму, вынуждая его принять бой на стороне Юсупова, Шуйского и Долгорукого - но он никак не рассчитывал, что драться придется с Черниговскими, а не с заграничным супостатом. Потому как ни о каких зарубежных свершениях и думать было невозможно, не обеспечив надежные тылы на родине.
  Отчего-то едва заметно улыбался князь Панкратов, глядя в экран принесенного ему ноутбука - равно как с робкими улыбками смотрели на экран из-за его плеча консультанты и аналитики. Может, радуется, что беда обошла его семью стороной? Этот живет войной, не бегая от схватки, но вот воюет всегда за себя.
  Порывался встать, но снова садился за стол князь Давыдов. Ему принесли сотовый телефон, его переполняли эмоции и желание высказать все про Черниговских в Инстаграм - но телефон отчего-то сбоил, и Юсупов прекрасно знал, отчего... Не ко времени рассказывать о своих планах.
  Рвался бежать и искать спасенную дочь Еремеев - но к нему персонально пришли в гости люди от князя Мстиславского, уведшие его в сторону и что-то настойчиво ему говорившие. Зачем они тут? Вернее - как дети умудрились зацепить и эту влиятельнейшую семью? Спросить бы - да на плечи Юсупова отчего-то легла такая тяжесть, что не было сил встать на ноги. Наверное, он все-таки был слишком стар для таких новостей.
  Ладони то складывались под подбородком князя, то ложились на лицо, то не находили себе покоя на коленях. Внук ввязался в войну против имперского клана, сильного, могущественного, богатого ресурсами и союзниками - а значит сейчас князь Юсупов дослушает плохие вести и пойдет завершать начатое молодой кровью. Они ведь пока слишком молоды и умеют только начинать - а вот умение завершать приходит только с годами.
  Во всяком случае, он уже невольно начал подготовку к этому, сковав всех присутствующих общим делом и финансовым интересом - пусть готовил их не к этой войне, а к противостоянию с Аймара, принцессу которых похитил его внук - Аймара, которые тоже уже были в Москве всем своим боевым крылом... Самое время проверить, насколько прочен созданный союз.
  Мгновение, когда набранный в легкие воздух должен был разразиться призывом к братьям к общей битве был прерван самым печальным образом.
  Князь Юсупов уже медленно встал на ноги, нависая над столом, привлекая взгляды и заставляя иных уважительно затихнуть, когда один из порученцев, чуть подрагивая руками, поднес ему трубку спутникового телефона.
  - Вас Император, ваше сиятельство, - упали слова в установившейся тишине.
  И князь Юсупов принял трубку под общими взглядами, аккуратно сев обратно и уронив тяжелое, не предчувствующее ничего доброго 'алло'.
  Потом были слова 'Верно, это мой внук' - мрачные, словно признание вины. 'Я не стану с этим спорить' - как осознание степени преступления. 'Возможно', 'это нужно обсуждать меж ними' - элементами тяжелого торга. 'Я не желаю навязывать свое мнение, но...' - так тревожно зависшее на последнем слоге. 'Если вы сможете это обеспечить'. 'Пусть будет так, как они захотят' - уже тише и бесцветно. 'Мое согласие у вас есть. Но только с соблюдением этих условий' - словно компромисс между плохо и очень плохо... 'Мне уже скверно, не трави душу...' 'Буду' - уже в ответ на слова уважения перед князем, пусть и наверняка загнанным в угол, зато все еще говорившим с самим Императором на 'ты'.
  Тяжелая трубка телефона легла на стол. В тишине, продолжавшей быть абсолютной, Князь Юсупов оперся на локти и, склонившись вперед, закрыл лицо ладонями.
  - Все вон. - Произнес князь Шуйский своим людям.
  Но убраться из главного зала посчитали правильным все слуги. Остались только князья и хозяин дома, спровадивший во двор упиравшихся людей Мстиславского, продолжающих робко и слегка недоуменно тыкать в его сторону бумагами. Эка он неосторожно... За неуважение могут принять... Впрочем, уже не важно.
  - Господа, - не отрывая ладони от лица, глухо произнес Юсупов. - Ежели кто пожелает выйти из Персидского проекта прямо сейчас, я не буду иметь претензий.
  Будто капитан тонущего корабля, призывающий благородных друзей покинуть борт, а не сражаться с необоримой волной.
  Император - это слишком много для авантюристов, пожелавших обогатиться на чужбине. Их корабль уже шел ко дну, не успев выйти из порта - а значит мудрые и осторожные, несмотря на кучу сведений и информации, вложенных в проект, сделают так, как делали всегда. Зафиксируют убытки и забудут. Тем более, что нет урона чести, если отпускают просто так...
  - Прощу прощения, я должен заняться семьей, - первым грузно поднялся из-за стола князь Долгорукий. - Мой внук наделал дел. - Вышагнул он из-за стола, одернув пиджак.
  - Господа, вы всегда желанные гости в моем доме, - неловко встал князь Галицкий и не отрывая взгляда от пола шагнул на выход.
  Но напоследок оба все же оглянулись на замершего на стуле Юсупова, Шуйского, а также - самую малость изумленно - на Панкратова. Он что, не понимает, что война с Черниговскими все равно будет - а также со всей остальной сворой, что почувствует слабость Юсуповых и негласную поддержку Императора? Да, не сейчас, но это как с хронической неудачей - человек может выглядеть бодро, но уже завтра уйти в могилу... И быть заразным этим недугом. Сейчас будет только отсрочка - словно от крайне дорогостоящего, но - увы, одноразового препарата...
  - Постойте. - Заставил их замереть на полшага от выхода голос Еремеева. - На правах хозяина дома... Так неправильно. Просто уйти - и все. - С силой протер себе лицо мужчина. - Давайте я выкуплю у вас ваши доли, чтобы соблюсти приличия. Пожалуйста.
  Галицкий и Долгорукий переглянулись и пожали плечами. Действительно - эти отношения было бы логично завершить сделкой, а не молчаливым уходом за порог.
  - Вот, - чуть неловко из-за торопливости выгреб Еремеев какую-то мелочь из кармана и высыпал на край столешницы.
  Часть копеечных монет упала и прокатилась куда-то в угол зала.
  Молча подошел Долгорукий, чуть нахмурился, глядя на россыпь, и забрал себе более-менее непотертый рубль, тут же отвернувшись от стола. Галицкий не глядя сгреб пятидесятикопеечную монету и направился на выход вслед за Долгоруким.
  Дверь затворилась, оставив в тишине за большим столом пятерых человек.
  - Вася, ты тоже иди, - обратился Шуйский к Давыдову, занятому очень странным делом - тот методично и без единой эмоции снимал с себя ордена и медали, а затем взвешивал в ладони, прислушиваясь к своим ощущениям.
  - Я гусара не брошу. - Хмуро произнес тот, даже не думая сдвинуться с места.
  - Вася, ты присягнул Императору. Ты должен уйти. - Настаивал его товарищ.
  - Мне лучше знать, что я должен делать! - Гаркнул князь Давыдов. - Тут, в моей руке - килограмм орденов! Разве килограмм моих подвигов не стоит того, чтобы простить единожды ошибившегося гусара?!
  - Василий, я уже договорился. - Прошептал из-за ладоней Юсупов, не открывая лица.
  - А я не знаю, о чем вы там договаривались! Оттого вправе действовать сам, по своему умыслу! - Уже с тканью срывал с себя Давыдов ордена. - Два килограмма! Измаил, Берлин, Париж!
  - Князь, успокойтесь, - посоветовал ему Панкратов, расставивший ноги и опершийся на стул с такой позой, чтобы было понятно - никуда он не уйдет. - Никто не сомневается в величии ваших подвигов и ценности их для страны. Уверен, князь Юсупов имеет ввиду совсем другое.
  - Что тут еще можно иметь ввиду, а? - Сорвав уже все ордена, не найдя новых и чуть ссутулившись, произнес Давыдов. - Максима же повесят...
  Его ладонь колола булавка ордена Святого Георгия, но он словно не замечал проступившей капли крови на коже.
  - Я думаю, князь Юсупов сам нам сейчас скажет. - Мягким тоном ответил ему Панкратов.
  - Господа, вы все еще можете абсолютно спокойно и невозбранно уйти. - Пробормотал Юсупов.
  - Оставьте, князь, - махнул рукой Панкратов. - Все, кто хотел уйти, уже сбежали. Шуйский, вы же не желаете уходить?
  - Мой внук оставил подранка. - Недоуменно поднял тот бровь. - Вы даже не представляете, как они сладко пахнут страхом.
  - Еремеев, вы-то проявите благоразумие? Ваша дочь уже спасена.
  Хозяин дома почесал озадаченно подбородок и, удерживая ладонь перед лицом, другой рукой повернул ободок одного из колец - явив присутствующим 'признающий' герб Мстиславских.
  - Оказывается, у меня дочка кормилицу принца из-за грани вытащила, - доверительным тоном произнес он. - Мне пообещали любую поддержку в любом вопросе, - подчеркнул он последнюю фразу, хищно улыбнувшись.
  Сдвинув пальцы, из-за ладоней на Еремеева неверяще глянул даже Юсупов. Но потом снова закрылся ладонями, продолжая молчаливо изображать скорбь.
  - Я не уйду. - Буркнул Давыдов. - Непонятно, отчего вы сами не уходите. - Покосился тот на Панкратова.
  - Я уже заработал кучу денег на падении Черниговских, - деловито ответил он. - Не такую, как закопана во дворе. Но я не откажусь заработать еще.
  - В таком случае, ежели никто не уходит... И рядом только верные люди...- Вздохнул из под ладоней Юсупов.
  А затем медленно убрал их от лица, открывая широкую и крайне довольную улыбку, которую так чертовски тяжело было скрывать все это время.
  - Это его от горя так, да? - Ткнул Василий локтем Шуйского, опасливо глядя на могущественного князя.
  - Я боюсь, что от радости, - скептически отозвался тот, в очередной раз с горечью поражаясь, как изменились времена - напротив скалился в искренней улыбке его старый враг, а ему почему-то тоже было хорошо, и даже отлегло от души...
  - Вася, в какой там пачке была водка? - Потер ладони Юсупов. - Нам бы наших врагов помянуть. Ну, и за здоровье молодых, разумеется.
  - А нет, он вполне здоров, - авторитетно высказался гусар, оборачиваясь в сторону стены и выуживая нужную упаковку.
  Не то, чтобы та была подписана и стояла второй с конца - но чутье и многолетний опыт...
  - Так, а война? - Недоуменно оглядел всех Еремеев, нервно крутя перстень на пальце.
  - Некогда воевать, бизнес стоит. - Открывая бутылку, указал ему Юсупов на скинутые на пол бумаги.
  - Я не совсем понимаю...
  - Молодой еще, - веско сообщил ему Панкратов, разливая в подставленные рюмки Шуйскому и Давыдову. - Я, так думаю, у нас только что появился новый пайщик? - Вопросительно посмотрел он на Юсупова, заново оценивая слова, сказанные в коротком телефонном звонке.
  Не все, правда, сходилось, но вскоре он определенно узнает, о чем они там договаривались - равно как причины, как гнев за имперское преступление сменилось милостью...
  Князь Юсупов сначала хитро улыбнулся, потом отчего-то посмурнел, но все-таки кивнул.
  - Я думал ему доли Галицкого с Долгоруким предложить, - недовольно покосился он на Еремеева.
  - У всех из нас было полтора рубля, - тут же изобразил тот невозмутимое лицо. - Это была честная сделка.
  Теперь на него хмуро смотрели и все остальные. Потому что предприятие с участием Императора - обычно весьма успешное предприятие. И когда у тебя в нем десять процентов, а у некого мужчины с полутора рублями - двадцать один...
  - Что ж я, свою кровинку без приданного отдам? - Чуть испуганно оглядев хмурых князей, похлопал ресницами Еремеев и оглянулся на князя Юсупова.
  - То есть, Максиму двадцать один процент? - поиграв желваками, произнес тот.
  - Н-ну да, - пожал тот плечами.
  - Слышали, что мой сват говорит? - Обнял Юсупов его одной рукой и горделиво посмотрел на остальных.
  - Самая богатая невеста в стране, - смирившись, грустно вздохнул Панкратов.
  - За такую и десять миллиардов не жалко, - тоже осознав безнадежность что-либо выцарапать для себя, поддакнул Шуйский.
  - Гор-рько!
  - Василий, рано! Их еще найти надо... Кстати, где они ходят вообще?
  Глава 1
  Из Екатеринбурга мы привезли снег. Целый океан снега, заметавшего яркие огни ночной столицы, пока самолет шел на посадку; медленно парившего крупными хлопьями в воздухе по приземлению, сверкая в свете фар буксира и служебных машин, а также десятка автомобилей, дожидавшихся нас в паре сотен метров от трапа.
  Снег падал на плечи княжича Шуйского, вышагнувшего из салона на верхнюю ступень трапа и зорко оглядевшего встречавших нас людей. Половина машин была с его гербом на номерах - удостоверившись, юноша отшагнул в сторону, более не скрывая выход своими немалыми габаритами.
  Снег медленно таял на рыжих волосах девушки, вышедшей вслед за ним. Принцесса Аймара Инка выглядела уставшей и болезненно серой. Отчасти сказались переживания последнего дня. Отчасти - виновны несколько бутылок вина, совместно приговоренных с княжичем во время полета. По официальной же версии - это все последствия посредственной готовки придорожного кафетерия, сказавшиеся только сейчас.
  Девушка с благодарностью приняла протянутую ей ладонь княжича - громадную, в которой ее ладошка могла быть смята неосторожным движением, если бы не удерживалась с бережливостью самой ценной вещи на Земле. Друг за другом двое осторожно спустились по ступеням и невозмутимо направились к ожидавшим машинам.
  Нас с Никой, стоящих в стороне от слепящих фар, эти двое предпочли не заметить. Но мы не обижались, равно как не уточняли причину общего на двоих маршрута для людей, познакомившихся в весьма неоднозначных условиях. Ныне этих двоих связывали самые крепкие взаимоотношения, которые могли быть между юношей и девушкой: она полночи выражала неудовольствие сантехнике, а он придерживал ее за локоток. Обычно последствия данных событий впадают в иную крайность: показного равнодушия друг к другу, отведенным в сторону взглядам и желанием избежать новой встречи. Видеть чужую слабость позволено только очень близким - каковым, как оказалось, можно успеть стать всего за пару дней.
  Тем более, что свидетелей недуга не было, а значит урона чести никакого. Потому как возможные свидетели были достаточно мудры, чтобы старательно притворяться спящими.
  Мы прошли смертельный бой несколькими часами ранее. Мы заставили сбежать 'виртуоза'. Но были максимально близки этой ночью к тому, чтобы нас выкинули с самолета. Поэтому сон был размеренный, глубокий и спокойный, равно как и дыхание - к которому Аймара Инка напряженно прислушивалась время от времени, пока организм вновь не начинал протестовать по поводу употребленных на двоих пяти бутылок вина...
  Даже сейчас, проходя мимо, принцесса не удержалась и бросила осторожный взгляд в нашу сторону. Я улыбнулся, коротко кивнул и указал взглядом налево - туда, где стояли на краю взлетного поля, заметаемые снегом, два самолета с гербами Аймара... Еще никогда похищенная (по версии ее самой) девушка не находилась так близко от родных, прибывших ей на помощь. Большинство, разумеется, были в столице, но уверен, внутри огромных самолетов даже сейчас дежурили люди ее клана - никто не оставит технику без присмотра.
  Но отчего первые эмоции узнавания, радости и злорадства, мелькнувшие на ее лице, сменились тоской? Словно у тех ребят из летнего лагеря, что так желали сбежать от нас с Артемом, а потом, подружившись, грустили после завершения смены?.. Рука девушки сильнее приобняла локоток Шуйского, а сама она отвернулась от самолета, чуть наклонила голову и продолжила идти к машине.
  Артем уловил заминку, но трактовал ее иначе.
  - Мы в больницу. Вы с нами? - Обернулся он к нам.
  - Ты как? - Поинтересовался я у Ники. - Больница клановая, хорошая.
  Иных у Шуйских быть не могло - несмотря на то, что главная семья клана в столице появлялась крайне редко, в Москве на нее постоянно работали сотни людей, так или иначе связанных с их интересами, представительством и родовыми предприятиями. Доверять же здоровье сотрудников чужим людям - означало бездумно отдать их для вербовки конкурентам. Иные диагнозы, особенно сезонные и туристические, позволяли легко подцепить на крючок семейного человека, даже сотню раз проверенного и надежного, но не желавшего рушить свою семью из-за южного приключения. Собственно, оттого клановые больницы в столице были практически у всех значимых семейств.
  - Нет, не надо, - качнула Ника головой. - Я в порядке.
  Девушка сильнее прижалась к плечу, словно опасаясь расставания.
  - Навестим вас завтра, - ответил я за нас Шуйскому.
  Тот кивнул и продолжил путь до машин.
  Последней под снег и ночь военного аэропорта в Монино шагнула китаянка Го Дейю, слегка испуганно выглянувшая на морозный воздух из уже привычной теплоты салона. Снежинки таяли на вороте слишком большого для нее пальто, в длинных рукавах которого прятались изящные руки, наверняка прихватившие что-нибудь острое. Она меньше всех нас верила, что все обойдется. В ожидавших нас машинах ей виделись стражи порядка, прибывшие нас арестовать; в стоявших рядом самолетах Аймара, которые она заметила первой, но никому не сказала - специально прилетевшие по нашу душу мстители. Сложно отучиться никому не верить.
  Но ничего не происходило, и она посчитала возможным выйти из самолета и просеменить в нашу сторону - с максимальной скоростью, чтобы не запутаться в полах чужого пальто.
  На мгновение лицо Дейю осветилось радостью - две машины были с гербом князей Борецких. Пашка прибыл лично нас встретить - рукопожатия и неловкие объятия с ним уже состоялись, после чего я попросил его подождать в машине. Он полагал важным лично вывезти нас в Москву, минуя возможные посты полиции не снижая скорости - княжеские машины не имеют права останавливать и досматривать. Собственно, с той же целью за Артемом Шуйским прибыло четыре автомобиля - возможно, с тем мудрым расчетом, что мы вчетвером можем умудриться рассориться во время полета... Но все вышло иначе, и ныне Инка с Артемом занимали один автомобиль, а трем другим предстоит отправиться в столицу порожними.
  Позади хлопнула дверь Пашкиной машины - тот тоже приметил Дейю. Или, быть может, свое пальто, одолженное ей.
  - Ныне ты свободна, принцесса. - Сообщил я громко подошедшей Го Дейю. - Твоей семье сообщено, где ты, и твой новый статус.
  После чего развернулся и повел Нику под руку к одной из двух стоящих поодаль машин - безо всяких гербов и многозначительных номеров. Но там были верные мне люди.
  - Но ты обещал... - Донеслось подавленным и исполненным горечи голосом в спину.
  На короткое время, пока усаживал Нику в машину и садился за ней сам, взгляд отметил невысокую хрупкую девичью фигурку под снегопадом, которая не знала - куда ей теперь деться со своей неожиданно доставшейся свободой.
  Где ей переночевать, где ей есть, где взять денег. Что делать с родными и как они отнесутся к возрождению уже похороненной и оплаканной дочери... Что делать с врагами там и врагами тут...
  - Ты действительно обещал, - укорила меня Ника, стоило машине медленно набрать скорость на разворот.
  - Иногда надо забыть интересную книгу на столе, чтобы ее захотели прочитать, - вздохнул я и посмотрел в центральное зеркало.
  В отражении которого к Го Дейю подошел княжич Борецкий Павел, что-то спросил и посмотрел нам вслед. А затем аккуратно отряхнул волосы словно впавшей в ступор китаянки от снега, надел на ее голову свою шапку и, придерживая за плечи, повел к своей машине.
  - Никому не нравится, когда ему что-то навязывают. Пусть выбирают сами. - Наклонил я голову Ники к своему плечу.
  Та повозилась, устраиваясь поудобней, но так и не произнесла ни слова, а выражение лица было сложно разглядеть.
  Где-то там впереди было завершение слишком долгого понедельника, шагнувшего из вторника назад по часовым поясам и вновь стремящегося к рассвету нового дня. Конечную точку наверняка знал водитель - спокойный и молчаливый азиат, время от времени с интересом поглядывающий на нас в зеркало. Я лишь был уверен в том, что именно нас там ждет, но не стремился заранее знать детали.
  Возможно, где-то были блокпосты. Вполне вероятно, были розданы ориентировки и объявлен план-перехват. Однако недорогие машины, пусть и связанные одним маршрутом, но разделенные друг от друга сотней метров, не привлекли ничьего внимания.
  Мимо пролетали спящие спальные пригороды Москвы; на расцвеченные желтоватым светом широкие улицы выбралась снегоуборочная техника, сметая к обочине валящий с небес снег. К утру город все равно встанет намертво, и все механизмы принятия решений станут вязкими и медлительными - особенно те, что не обходятся без личных встреч. Надо успеть до рассвета - покосился я виновато на задремавшую Нику.
  Примерно через сорок минут машина остановилась возле безликого панельного жилого дома, стоящего одной из граней двора-колодца. За потоком снега было не разглядеть табличку на углу здания, да и улица не угадывалась совершенно - очередной город внутри города. В тишине предрассветного часа вдали одиноко шаркала по асфальту лопата дворника, хрустел снег под ногами и чудились отзвуки далекой автомобильной трассы. Зато дом рядом казался уже проснувшимся - окна части этажей заливал свет, приглушенный занавесками.
  Наш водитель опередил нас на пути к подъезду, приложил брелок ключей к замку домофона и предупредительно открыл железную дверь, скрывавшую вход в теплый и довольно опрятный коридор. Ничего особо красивого и неординарного внутри - обычные крашеные в два цвета стены, побеленные потолки и ряды почтовых ящиков; с клацанием открывшийся лифт, отделанный пластиком под дерево - и с заглушенными металлом кнопками трех верхних этажей. Я нажал самую верхнюю из доступных и приобнял устало привалившуюся ко мне Нику.
  - Мы приехали, - выдохнула она.
  Было уже не особо важно - куда. Знакомая атмосфера, электрический свет и тепло давали ощущение дома и безопасности.
  - Почти пришли, - повел я ее за собой в открывшуюся дверь лифта, а затем и по ступеням вверх - к звукам бормотавшего телевизора, который отчего-то смотрела прямо в коридоре бабка-китаянка, сидя в глубоком кресле и прикрыв ноги пледом. В руках ее было нехитрое вязание - маленький носок из синей шерсти, а на мир она смотрела через массивные очки, придававшие ей вид самый миролюбивый и домашний.
  Китаянка кивнула мне, словно узнавая - хотя я вряд ли видел ее до того. И куда радостнее улыбнулась Нике, демонстрируя вязание.
  - Здравствуйте, - неловко поздоровалась Ника до того, как я повел ее по лестнице выше.
  - Ее что, выставили из квартиры? - С негодованием прошептала мне девушка, стоило нам подняться на следующий этаж.
  - Это охрана. Сигнализация на случай вторжения, - пояснил я в ответ, останавливаясь возле железной двери в квартиру справа от лестницы.
  Достал ключ, который подходил к еще десятку квартир в этом городе и попробовал открыть им замок. Механизм не сопротивлялся, исправно провернувшись два раза, а свет внутри квартиры был включен заранее - во всех комнатах - и, как я мог заметить, во всех квартирах верхних этажей, на случай если за нами кто-то все-таки проследил и желает определить местоположение - или захочет влепить в окно ракету.
  - Пойдем, - пригласил я Нику за собой в самую большую из двух комнат.
  Остановился у порога, оглядывая длинный стол, покрытый десятками аккуратных столбиков бумаг и конвертов. Отметил два дорогих набора писчих принадлежностей, два кресла рядом за столом и одинокую телефонную трубку на подоконнике, выглядывающую из-за края занавески. Напротив кресел, на стене располагался овал часов, показывающий четвертый час ночи.
  - Это что? - С интересом заглянула Ника в помещение из-за моего плеча.
  Я посторонился и приглашающим жестом предложил ей ознакомиться с бумагами самостоятельно.
  Девушка вошла в комнату, провела рукой по стопке с краю стола и подняла с нее верхний лист бумаги.
  - 'Уважаемый Иммануил Федорович! Я и моя невеста, Еремеева Ника, выражаем вам искреннюю благодарность за усилия, предпринятые по ее поиску и освобождению. В знак признательности, позвольте преподнести вам архивные бумаги, по счастливой случайности оказавшиеся в моих руках. Этот оригинал дарственной, в подлинности которого не приходится сомневаться, подтверждает право собственности Вашего сиятельства над сорока гектарами земли под Дмитровом. Как нам с невестой ведомо, тяжбы за данные земли велись еще вашим прадедом, но не нашли удовлетворения, но ныне...'.
  - Это что? - Обернулась она ко мне.
  - Благодарность князю Прозоровскому за помощь в твоем освобождении. Там надо подписать внизу, запечатать и отправить.
  - А он помогал? - Осторожно уточнила Ника.
  - Нет. Даже пальцем не пошевелил. - Признал я.
  - Тогда зачем! - Возмутилась моя невеста. - Это слишком много для того, кто не сделал ничего!
  - Как считаешь, он этого не поймет? - Взглянул я на нее чуть устало.
  Ника гневно смотрела на меня.
  - Какая разница, поймет или нет. Если он тут ни при чем, я не вижу ни малейшего повода это подписывать!
  - Разница весьма значительна. - Не согласился я в ответ. - У князей гипертрофированное чувство чести. Они нам не помогли, но получат в дар то, от чего будет сложно отказаться.
  Я зашел в комнату и стал двигаться вдоль стопок с бумагами:
  - Старые секреты, долги, документы на землю, решение загадок, поиск утерянных родственников, - слегка касался я документов. - Каждый получит то, что желали получить еще его предки и завещали найти ему. Это невозможно им продать. За все это скорее убьют, чем посчитают нужным торговаться. Поэтому мы отдаем все это в плату услуги, которой не было.
  - Они решат, что все так и должно быть. - Упрямо произнесла Ника, уронив руку с зажатой бумагой. - Они решат, что они князья, а ты неизвестно кто.
  Я подошел к ней и обнял со спины.
  - Неизвестно кто не может сжечь кремлевскую башню. Стоит признать это, и такие вещи станут делать другие неизвестные, а это очень опасно. Им придется объяснить, почему это было позволено мне и запрещено остальным.
  - Потому что ты Юсупов?
  - Одна из версий. Но она мне не нравится. Мы подскажем им другую причину, - подул я ей на шею и поцеловал в затылок.
  - Скоро твоему деду доложат, и он сделает по-своему.
  - Думаю, у нас будет еще день до этого.
  - Разве мы успеем за один день?
  - Одного дня для такого дела недостаточно. - Согласился я, чуть покачиваясь с девушкой в объятиях. - Но чтобы завершить начатое пять лет назад - его вполне хватит.
  Ника недоверчиво покосилась через плечо.
  - Завтра, - успокоил я ее. - Я расскажу тебе завтра. - Улыбнувшись, отпустил я ее и отодвинул для нее кресло.
  Даже просто подписание десятков бумаг затянулось на пару часов - листы бумаги обязательно следовало прочитать самолично, чтобы знать что именно было подготовлено в дар иным счастливцам из числа самых влиятельных семей империи. Дары готовил не я - все они были результатом бдения моих людей в ИСБ и последствием проработки полученного материала. Вышло весьма неплохо, как мне кажется - во всяком случае, равнодушным не должен был остаться ни один из получателей конвертов, которые скопом забрали с утра представители фельдъегерской службы.
  За окном окончательно замело - но нам гарантировали, что отправления непременно достигнут адресатов в течение первой половины дня.
  Мы же с Никой наконец-таки добрались до заслуженного отдыха - в другой комнате была застланная кровать, на плед которой мы забрались, не раздеваясь, просто глядя в окно на поздний рассвет.
  - Что теперь? - Повозившись в моих объятиях, робко произнесла невеста.
  Я провел ей рукой по волосам и остановил ладонь на ключице. У меня была версия, чем можно занять время. Но не сегодня, и не после всего пережитого.
  - Ты будешь спать, а я тебе читать Есенина. - дернул я рукой край пледа с кровати и запахнул им наши ноги.
  - Не надо Есенина, - чуть сонно произнесла девушка, смежив веки. - Лучше сказку.
  - Ладно... В далеком царстве, в далеком государстве, жила-была принцесса. И за что бы она не взялась, ничего у нее не получалось. Возьмется мирить друзей - те вдрызг разругаются. Возьмется шить - переломает все иголки. Решит что доброе сделать - выходит так горестно, что лучше бы и не делала ничего.
  - Бедняга, - пробормотала Ника.
  - Так и стало бы ей мучиться, если бы не заметил эту особенность мудрый визирь. И рассудил, что определенность, даже такая скверная, может быть великим оружием во благо царства. Посоветовал он принцессе осушать озера и родники вокруг ее дворца, слукавив о зараженной воде - и стоило принцессе тем заняться, как тряхнуло дворец землетрясение, а из щели в земле забил поток воды такой силы, что годом позже вокруг нового оазиса высился богатый город. Посоветовал визирь принцессе познакомить на балу двух молодых людей из богатых, но нелояльных царю семей - так те через полгода почти вырезали друг друга, кипя от злости и ненависти за полученное на балу оскорбление... Словом, дела у царства заладились, а после того, как визирь открыл тайну отцу принцессы, то стали отправлять ее в гости к соседям - дальним и близким, не забывая нашептывать хорошие советы. Богатело царство, нищали соперники, грустила принцесса, но светлой своею душой все старалась и старалась сделать так, чтобы всем было лучше. Одного не знал визирь: талант принцессы вовсе не был направлен внутрь ее самой. Он просто ломал любые начинания рядом с хозяйкой - и покуда она была одна, все было в точности, так, как думали посвященные в тайну... Но когда рядом стало так много людей, которые всеми силами хотели, чтобы их царство процветало в мире и спокойствии... Истово хотели просто сыто и счастливо жить... Как пришли люди с севера, лихие и горячие, и ныне вместо царства того один песок, да пыль.
  - А принцесса? - С тревогой уточнила невеста.
  - Желала погибнуть со своей страной. Так сильно, что и тут не повезло - была спасена и влюбилась.
  - Какая грустная сказка, - потерлась Ника о мою руку. - И печальная судьба.
  - Да, - согласно произнес я, погладил ее шею и остановил руку у тревожно бьющейся нитки сонной артерии.
  Всего одно нажатие - и бесконечность распахнет объятия, а в мире не станет той, что способна ломать планы. Не станет девчонки, что грустила всякий раз, когда ее ухажеры не приходили на свидания - неожиданно сломанные руки и ноги, случайно проглоченный язык, внезапная аллергия... Не станет дочки, что решила помочь отцу с бизнесом, и чуть не довела его до разорения. Не станет бизнес-вумен, первый самостоятельный бизнес которой уже под арестом. Не станет медика, выгнанного из больницы с волчьим билетом.
  Я убрал руку с артерии и нежно погладил шею той, что стала моей невестой.
  - Не бойся, у нас будет добрая сказка. С самым хорошим концом.
  Глава 2
  Время отпечатывается в вещах. Дело даже не в стиле той или иной эпохи, десятилетия или легкомысленного модного поветрия одного-двух месяцев, по которым легко определить дату изготовления, а в способе производства.
  Очки в массивной оправе, примеряемые князем Черниговским перед зеркалом в ванной комнате гостиничного номера, внешне были высокотехнологичной копией тех, которые он бессменно проносил более двух десятилетий. Прежние были тяжелее, произведены по гораздо более вредной технологии и доведены вручную, а не распечатаны за пару часов. Но прежние остались растоптанными в саже выгоревшей земли под Екатеринбургом.
  Князь привык к ним, как и к образу государственного деятеля, создаваемому строгим костюмом, мимикой и парой морщин на лице. Люди хотели видеть надежность, ум, скромность и профессионализм, и специалисты клана некогда создали облик, который максимально соответствовал должности министра внутренних дел. Этому облику можно было доверять, рассчитывать на него и уважать безмерно - как уступят дорогу скромному иноку в серой рясе, идущему босым в паломничество. Но если убийца, примеривший серую хламиду, скроет ожесточение и хищный взгляд глубоким капюшоном, то персоне публичной это помогали делать толстые стекла очков без диоптрий.
  Князь еще раз поправил оправу, выставляя ее на переносице. Затем пододвинул еще раз.
  Новые очки отличались, раздражая хозяина безмерно. Потому что он пытался убедить себя, что ничего не изменилось со вчерашнего дня. Но это было не так.
  Сгорела клановая башня, уничтоженная сволочью, пригнавшей в черту города артиллерийские установки. Сгорела в пепел, до последней бумаги и предмета мебели - слуги клана, не способные потушить пожар, не позволили сделать это и прибывшим пожарным командам. Недопустимо позволить, чтобы к документам и клановым вещам были допущены посторонние. Князь одобрял это решение, пусть оно и отозвалось болью в сердце - он сам не раз отправлял своих людей под видом спасателей в особняки, которые сам же распоряжался поджечь. Не следует считать остальных глупее.
  Вон, даже мальчишка догадался ударить самым болезненным образом, атаковав твердыню, за стенами которой не было ни одного защитника. Боевое крыло клана сопровождало караван с деньгами и золотом в столицу, а родовые башни, даже самые укрепленные, не способны дать сдачи. Они рассчитаны на то, чтобы сдержать первые удары и дать время защитникам выйти и проломить череп неприятелю. Но никого не оказалось внутри...
  И теперь он, князь, и его люди, вернувшиеся из похода, вынуждены ютиться в гостинице, в которой даже не удалось выкупить все номера, и на этажах разгуливают посторонние, которых он не может выкинуть прочь. Какой позор.
  Князь поймал себя на том, что включил напор холодной воды и с силой растирает ею лицо. Очки, оказавшиеся отложенными в сторону, бликовали зеленоватой пленкой. У старых такого не было.
  Черниговский протянул руку к новоделу и движением ладони смял их, ощутив слабую тень удовлетворения.
  - Линзы должны быть простыми, без покрытия, - выйдя из ванной, уронил он обломки на столешницу журнального столика, за которым его дожидался порученец.
  - Сделаем.
  Самый дорогой номер гостиницы на Большой Якиманке смотрел окнами на набережную и храм, но в окнах был виден только снегопад, зарядивший с ночи и вряд ли планировавший останавливаться. От непогоды в трех комнатах, соединенных огромными проемами, было темновато. Включить бы люстру, да специалисты по безопасности явно перестарались, разыскивая жучки и камеры - вместе со вскрытой штукатуркой стен и оторванными бледно-зелеными обоями временно исчезло и электричество. Номер после всего это вандализма и без того смотрелся мрачновато, а еще с этим рассветным сумраком за окном, не дающим нормальных теней... Непривычно низкие потолки старого здания, белоснежная окраска которых почти не прибавляла объема; дешевые материалы обивок, маскирующихся под стиль; черный прямоугольник телевизора с разводами от вытертой пыли и верхом неустроенности - линолеум, маскирующийся под паркет. Тоска с приставкой 'люкс'.
  Зато в снятом номере был массивный и длинный переговорный стол, выполненный из темного дерева, во главу которого князь и сел.
  Через пару секунд по правую его руку, через пару кресел, расположился и порученец, положив перед собой тонкую папку с документами.
  - Нужны успехи, - обозначил князь тяжелым голосом. - Слушаю.
  - Весь груз золота и денег китайских займодателей благополучно сдан представителям Императора. - Чуть нервно дернув пальцами рук, произнес слуга.
  Но прежнего преданного и чуть восторженного взгляда, которым обычно сопровождались приятные события, отчего-то не было. А ведь опыт порученца предписывал выглядеть так, будто самолично принимал в этом участие...
  - Но что-то пошло не так? - Подытожил свои наблюдения Черниговский.
  - Не на этом участке. - Все же выдавил тот из себя правду. - Я контролировал основной маршрут от и до. Но был и другой караван, который должен был довезти из ваших земель недостающие деньги. Вы же знаете, займ не покрывал всей суммы, которую требовал император...
  - Я это знаю, - перебив, спокойно кивнул князь.
  - Этот рейс готовился в строжайшей тайне. Сопровождение отбиралось из верных людей, а маршрут инкассации давно отработан исполнителями. - Стараясь не сорваться на оправдательный тон, порученец пытался докладывать чуть отстраненно, будто делал обзор на чужую работу. - Но при пересечении моста через приток реки Десны, из-за ветхости сооружения два контейнера рухнули в воду вместе с мостом. Ограничения на тоннаж перевозки не нарушались. Остальные машины поехали в объезд и благополучно прибыли в Москву. С учетом наших резервов, денег хватило для полного погашения.
  Князь Черниговский чуть выдохнул и расцепил сжатые в замок руки. Мост, безусловно, жаль.
  - Контейнеры подняли? - Для проформы уточнил он..
  Дело не самое срочное, а содержимое всегда герметично упаковывается.
  - Ваше Сиятельство, аквалангисты обследовали дно уже через три часа. Их там нет. - Тронув ворот рубашки, произнес порученец, не решаясь встретиться с князем взглядом.
  - То есть, нет? - Недопонял князь. - Что было внутри? Какой объем, вес?
  - Стандартные двадцатифутовые контейнеры на грузовой платформе. Золото, по двадцать тонн в каждом.
  - Как два прицепа могли потеряться на дне реки? - Чувствуя вновь возникающее раздражение, поднял голос князь.
  - Лучшие следователи княжества уже работают. У меня пока нет ответа. - Пересохшим горлом произнес слуга. - Но их нет на дне. Грузовики есть. Шоферы успели выплыть.
  - Да плевать на шоферов, где мое золото?! Ты хоть понимаешь, что это умысел?!
  Тот повесил голову и отражал искреннее раскаяние.
  - Кто-то из тех, кто участвовал в перевозке, решил украсть мои деньги. Возможно, замешаны все. Возможно, в доле даже аквалангисты. Два контейнера, сорок тонн золота не могут пропасть за три часа!!! - Перешел на крик князь.
  Затем тут же успокоился. Раньше он никогда не кричал на подчиненных. Но раньше ему не нужно было вносить первый взнос по займу, до которого было меньше месяца.
  - Допросы ведутся с пристрастием. По вашей воле, мы можем изменить русло реки и обследовать дно тщательней.
  - Делай. Только найди мне мои деньги. - Прикрыв глаза, произнес князь. - Теперь к Самойлову. Он уже в розыске?
  Этого человека требовалось примерно наказать. Человек, несмотря на личную Силу, связи и родство, всегда слабее государства. А под государством Черниговский полагал себя.
  - Как свидетель. - Открыв папку, тронул бумаги слуга.
  - Я же ясно сказал найти ему статью и повесить. - Нахмурился князь и по привычке повел руку поправить очки.
  Но их там, разумеется, не было - и движение вновь всколыхнуло только что погашенное раздражение.
  - Это оказалось не столь просто. Прошу меня простить, но возникли сложности.
  - Какие еще сложности? - Не понимал князь. - Пиши от его имени признательные показания, подписывай за него, и пусть его повесят до того, как приедет адвокат. Мертвые не пишут жалобы.
  У клана еще были блокираторы. Станет деятельно сопротивляться - ему же хуже. За убийство сотрудников заочно дадут высшую меру наказания, и адвоката никто не станет слушать.
  - Не получается, - выдал совершенно непостижимую и невозможную фразу, прозвучавшую совершенно беспомощно. - Я поручил привязать его к делу серийного маньяка, но глава Московского отделения жандармерии сказал, что в таком случае вам придется найти ему замену.
  - У него проснулась принципиальность? - С изумлением, словно вновь открывая для себя мир, произнес князь.
  - Дело в ином. Самойлову, как оказалось, уже настойчиво пытались прицепить самый широкий спектр уголовных дел, буквально недавно - всего месяц или два назад. Ничего не получилось. Более того, из Кремля поступило недвусмысленное предупреждение, что за очередную попытку сшить дело, повесят всех от исполнителя до высшего начальства. Из простолюдинов, разумеется, - как само собой разумеющееся уточнил порученец.
  - Но сейчас все должно измениться, - надавил голосом князь. - Самойлову не простят бомбардировку.
  - Тем не менее, его третьи сутки ищут, как свидетеля, - спрятал слуга руки под столешницей, чтобы не показывать дрожь пальцев.
  Потому что пререкаться с начальством становилось ощутимо страшно - особенно сейчас, когда стекла очков не скрывали огонь бешенства в глазах.
  - Мой прежний порученец не разочаровывал меня. - Произнесли над столом холодным голосом. - Он не терял мое золото и в точности исполнял мои приказания.
  - Господин...
  - Прежний порученец мне нравился больше. - Дернув ладонью, подытожил князь Черниговский, поднимаясь из-за стола.
  Затем спокойно двинулся по гостиной к выходу, обогнув кресло со смятым в месиво человеком.
  Распахнул двери в номер, взглянул на ожидавшую его свиту и коротко распорядился, проходя в сторону лифтов.
  - Едем в Кремль.
  Глава 3
  Говорят, супруги способны видеть одинаковые сны. Говорят, их ритмы пульса способны синхронизироваться. Многое говорят, что неплохо было бы проверить, если бы удалось заснуть.
  - Мы забыли Веню! - Вскинулась в моих объятиях Ника, не проспав и пары минут.
  О моем сне, понятное дело, речи не шло - даже задремать не успел.
  - Какого еще Веню мы забыли в нашей постели? - Чуть раздраженно произнес я, позволяя ей присесть.
  - В самолете забыли! Охранника, которого нам Федор оставил! - Заполошно дернулась невеста, разыскивая в окружающей темноте, слегка подсвеченной уличными фонарями, то ли телефон, то ли обувь.
  Через раздражение пробилось воспоминание, что лысого свитского моего брата Ника тоже кое-как уговорила притвориться в самолете спящим - рядом ходила болезная Аймара, которой внимательный взгляд молчаливого и никогда не спящего свидетеля мог весьма не понравиться. А падать вместе с самолетом, если что, пришлось бы всем. Так что охранник проникся моментом. Видимо, процесс ему понравился - из самолета он так и не вышел, что осталось совершенно незамеченным нашей компанией.
  'Да и демон с ним!' - рассудительно сказал бы я. - 'Взрослый человек, разберется!'. - И был бы абсолютно прав.
  Но у лысого не было документов, чувства юмора и осознания ценности чужой жизни. А в аэропорту работало огромное количество ни в чем не повинных людей.
  - Из меня выйдет отвратительная мать, - хлюпала расстроенно носом Ника, сидевшая рядом на пассажирском сидении автомобиля.
  Два черных автомобиля с экстренно разбуженными водителями и охраной вновь мчали обратно через снег просыпающегося города.
  - Неправда, - для порядка попытался я ее успокоить.
  - Правда! Я забыла человека в самолете! А если я оставлю там нашу дочку?!
  - Сына, - поправил я. - Ну конечно не оставишь.
  - Но я же уже оставила... - Совсем расстроилась невеста.
  - Забыли мы все, - по-честному разделил я ответственность, искренне досадуя вместе с ней.
  Как я-то мог забыть? Ведь можно было легко сделать так, чтобы самолет с лысым сразу улетел в Румынию. Нет, вы посмотрите - уже и имя ему придумала!
  - Тем более, это не ребенок. - Добавил я убедительности в голос. - Это вообще сложно назвать человеком! Скорее, оружие массового поражения.
  - О боже, я забыла в самолете оружие массового поражения... - Словно прочувствовав новую грань вины, с головой рухнула в нее Ника, закрыв лицо ладонями и принявшись мерно раскачиваться.
  - Ты за ним замужем! - Рявкнул я на нее. - Все будет хорошо! - В приказном порядке выдал я целеуказание и тут же сменил тон на сухой и деловитый. - Смотри, за окном есть пожары? Город не горит?
  - Н-нет, кажется, - чуть испуганно доложила Ника.
  - Значит, все с ним нормально. По себе знаю. - Успокоил я ее.
  - А нет, там кажется что-то дымит, - приникла девушка к окошку.
  - Это ТЭЦ.
  - Н-ну, если так... - Засомневалась Ника.
  Понятное дело, телефонные звонки в аэропорт и лично владельцу самолета - княжичу Мстиславскому, были произведены. Но и механизм, предписывающий взаимоотношения с неустановленным человеком без документов, оставшимся в самолете, оказался давно запущен. К счастью, без свойственных исполнителям перегибов - пусть аэродром был военным, но и борт был личной собственностью княжича, оттого абы кого там быть не могло.
  Всего час по дорогам, отнятый в очередной раз ото сна, и десяток минут телефонных разговоров по прибытию, и Нику увели в глубь отдельно стоящего здания на въезде в огороженную часть терминала - подтверждать личность и забирать оставленного пассажира. Права аристократки позволяли обходиться без нотариусов и поверенных - иногда было достаточно честного слова... А еще Нику не объявили в розыск, оттого пропустили через турникеты без тревожной кнопки или того, что предусмотрено для таких моментов, если бы зайти внутрь попытался бы я... До того выезжали мы на машинах, единым конвоем, и никому не было дела до личности в салоне...
  Правда, не обошлось без короткого и удивленного 'Это вы?' от охранника на проходной при проверке документов, явно распознавшего в девушке героиню новостей центрального канала. Но обрадованное и столь же лаконичное 'нашлась!' вполне устроило вопрошавшего.
  Со мной бы так просто не прошло - вон и портрет мой, как оказалось, распечатан в черно-белом виде и подвешен на стойке информации... Да и глазастый постовой возле рамки детектора нет-нет, да поглядывал в мою сторону, словно в сомнениях касаясь рации в нагрудном кармане. Своим наблюдениям он наверняка верил, но так же помнил, какие люди предупреждали о нашем прибытии. Долг и осторожность явно вступили в конфликт, выражаясь в движениях и взглядах, нервной походке и переглядываниях с коллегой - тот тоже отметил мою персону, но не хотел брать на себя ответственность.
  Иногда сложно определить, где негодяй, а где - образец благочестия, что его разыскивает. Особенно, если они передвигаются на машинах одной и той же марки и жмут руки одним и тем же людям. Премия и награда за бдительность - вещи приятные, но кто гарантирует, что политика не перевернет все с ног на голову уже через пару часов? В Анадыре тоже есть военные аэродромы, и там тоже нужны охранники - особенно с наградами и внеочередным званием...
  В любом случае, сомнения вредны.
  - Вы не одолжите ручку? - Обратился я к одному из постовых, указав взглядом на искомое возле раскрытого журнала посещений.
  Тот недоуменно повернулся к столу, но просимое передал - не лично в руки, но положив на борт, отделявший тамбур от охраняемой территории.
  - Что-то он у вас на фотографии какой-то грустный, - вернулся я вновь к своему портрету на стене и критически посмотрел на изображение. - Как будто его попытались задержать, и в аэропорту все умерли.
  После чего широкими штрихами дорисовал лицу улыбку.
  - Так лучше, - оценил я свою работу, вернулся на пост, улыбнулся и положил ручку обратно. - Не правда ли?
  Постовой перевел взгляд от розыскного листа на меня, медленно кивнул и убрал руку от рации.
  Возвращение Ники с новоявленным Веньямином произошло через десяток минут, абсолютно спокойно и без эксцессов - хотя Ника пыталась наводить суматоху, виновато кружа вокруг подаренного ей и забытого ею же охранника.
  Сам же лысый производил довольно странное впечатление - казалось, этот эпизод прошедшего его совершенно не волновал. Будто в самом деле ребенок, забытый в торговом центре - но еще слишком маленький, чтобы даже предположить, что родители способны просто так его оставить, оттого недоумевающий по поводу окружающих его эмоций.
  - Его надо покормить, - категорично заявила Ника.
  - А меня? - Нахмурил я брови.
  - Вместе поедим, - примирительно улыбнулась невеста. - Я тоже проголодалась, - обратила она внимание на входящий в силу световой день за окном.
  По горячим отзывам постовых, ни одного приличного кафетерия и ресторана в Монино не было, и лучше бы нам ехать сразу в Москву.
  Во всяком случае, отправляться туда действительно стоило до больших пробок, а нужное заведение искать в направлении больницы Шуйских - раз уж выспаться не получилось, то следовало исполнять данные этой ночью обещания и проведать болезных. Тем более, что Артему всерьез досталось, а проблему Аймара Инки требовалось как-нибудь решать. Скорее даже - проблему ее родственников, рыскавших по всей столице...
  Но до того - Ника не нашла ничего более правильного, чем высыпать перед Веней горсть сладостей на стол круглосуточного кафетерия, словно в самом деле выкупая долг перед потерянным ребенком. Нам уже готовили горячее, пообещав десятка два минут ожидания, однако пачка сока и визуально треть ассортимента здешнего буфета, по мнению невесты, вполне подойдет для перекуса. Сказано это было тем самым бодрым и звонким голосом, которому никогда не хочется верить.
  Во всяком случае, на столе нашлось мороженое, что позволило примириться с действительностью.
  Вызволенный охранник, понукаемый настойчивыми предложениями Ники 'что-нибудь съесть' тут же взял со стола такое же. Раз кушают соседи, значит - съедобное...
  - Вечером ему билеты в Румынию купим. - Поделился я с невестой планами. - Разумеется, не просто так отправим. В бизнес-классе. Если хочешь, рядом будет сопровождающий.
  - Ты просто ревнуешь, что его поставили охранять меня, а не тебя. - Из ворчливости выдала Ника нежизнеспособную версию. - Ты кушай, кушай, - попросила она застывшего с мороженым в руках охранника.
  Тот энтузиазма не проявлял, но под настойчивыми требованиями, словно из вежливости, попробовал кусочек. Затем, будто прислушавшись к своим чувствам - еще один... Чуть повернул голову, прикрыл глаза и вновь прикоснулся к ощущениям, которых наверняка не чувствовал за все время своего странного существования - и которые определенно касались тех эмоций, что были запрятаны далеко за неподъемным весом навязанной ему службы; что ворохнулись только один раз до того, когда Ника позволила ему на мгновение вспомнить себя-прежнего.
  - Ладно, в конце недели отправим.
  Ника с чувством превосходства глянула на меня. Мол, пронял меня довод.
  - Ты, кстати, знаешь, - обратился я к стражу, чуть пододвинувшись к столу и наклонив вперед плечи. - Что все производство мороженого в этой стране принадлежит мне?
  Мне ответил равнодушный взгляд, в котором если и было что-то - так это легкое недоумение.
  - И если я умру, мороженого просто не станет. Никакого. Даю слово. - Завершил я свое обращение.
  Недоумение во взгляде напротив сменилось обеспокоенностью. А затем и серьезной тревогой.
  Тут же чувства тронул всплеск энергии, и столик с нами в центре оказался под прозрачной пленкой щита.
  Ника с ревностью покосилась на охранника и легонько стукнула его локотком.
  - Веня, это общественное заведение. Не привлекайте к нам внимания, Максим в розыске.
  Щит тут же пропал, как и еще одна пачка пломбира со стола. Равно как исчезли виноватые метания Ники - что самое ценное.
  - Билеты я ему сама куплю, - заверила меня девушка. - Иначе его кто-нибудь еще перекупит за пачку печенья.
  С навязанной охраной всегда так. Равно как и с чужими артефактами.
  Я посмотрел за окно кафетерия, где на парковке терпеливо дожидались наши машины сопровождения. По счастью, все еще было кое-что свое в этом дне - благодаря которому оставался шанс дожить до следующего.
  Глава 4
  Жизненные трудности встречают каждого человека, вызывая не самые приятные эмоции. Но если сравнивать собственные проблемы с масштабом трудностей княжича Шуйского Артема, то становится даже как-то неловко.
  События под Екатеринбургом, которым не исполнилось и суток, не могли остаться без последствий - и бой двух одаренных, желавших смерти друг другу, ныне грозил развернуться полномасштабной войной между княжествами.
  Не бывает расшаркиваний и уверений в легком недоразумении, когда после боя половину тела наследного принца одной стороны покрывают бинты и пластыри, а глава клана второй выходит из битвы с рассеченным боком, полным зеленовато-гнилостной магии из-под медвежьих когтей. Еще более маловероятно, если битва состоялась на обломках тайной тюрьмы, владельцем которой являлся князь Черниговский, а свидетелем сего - княжич Мстиславский.
  А еще, вероятней всего, навела на княжича врага и предала его тем самым - любимая девушка.
  Однако вовсе не по этому княжич расхаживал из конца в конец широченного помещения с высокими потолками, которые как-то даже неловко было назвать больничной палатой... Вот просто палатами, со всей роскошью, присущей этому слову - вполне. Тут и кровать, на которой при желании тоже можно было расхаживать стремительно и вдохновенно - хотя матрас был жестковат, а белье сурово-белым. И легкие, невесомые шторы, забранные в шелковые ленты, на двух широченных окнах, выходящих во внутренний парк огромного здания, выстроенного овалом. Даже мебель, предусмотренная для посетителей - в том числе одно из трех кресел, в котором я расположился, и столик с фруктами - являли в себе ручную работу, основательную, не жалеющую материалов и запаса надежности, отчего то же кресло смотрелось троном, но вполне вписывающимся в окружающий простор. Здание вообще было крайне основательным, отражая великую любовь архитектора к простору и надежности железобетонных конструкций, его обеспечивающих - огромные пространства коридоров и помещений вполне гармонично сочетались с метровой толщины стенами, видимыми в проемах дверей. К слову, все окна палат выходили исключительно на внутренний двор - внешним же стенам достались узкие стрелки-бойницы, выходящие в технические помещения.
  От формальных признаков больничного учреждения тут наличествовали стерильно-белые современные приборы, встроенные в полки медицинской стойки - но те оставались выключенными и сдвинутыми к стене, чтобы не мешать расхаживать княжичу.
  Потому что истинная и самая важная проблема его была весьма тяжкой, маетной и вполне возможно - с реальной угрозой для жизни.
  - Как думаешь, она пойдет со мной на свидание? - Прекратив расхаживать, спросил Артем, с надеждой взглянув на меня, сидящего на кресле в углу.
  'Она' - это, понятное дело, Аймара Инка, принцесса клана Аймара и обладательница коронной фразы 'скоро вы все жестоко умрете!' - поверил которой разве что повар в той забегаловке... Но, судя по виду, он и сам давно хотел уволиться - не его это призвание...
  Не следует думать, что княжич Шуйский нерешительный и робкий юноша - вовсе нет. Проблемы неуверенности для него раз и навсегда решаются, стоит заглянуть в зеркало. Ибо из зеркала, при желании, на него смотрит хмурый трехтонный медведь. Неведомо куда девается остальная масса в обычной, человеческой форме, но подозреваю, что в харизму - так что со внешностью и взаимной симпатией тоже никаких проблем.
  - Конечно пойдет. - Уверенным тоном опроверг я все его сомнения.
  - Думаешь?
  - Вообще без вариантов. Это я тебе как ее похититель говорю. - Кивнул я. - Как прикажу, так и будет.
  - Так! - Вскинулся Артем. - Никаких 'похитил' с этого дня! Пригласил!
  - Я с восьмого класса так и говорю, это вы вечно... - Заворчал я в ответ.
  - Сейчас - особый случай! - Жестко постановил Шуйский, приосанился, обрел прежний, величественный вид.
  А затем, заложив руки за спину, вновь принялся маятником вышагивать по комнате, полный сомнений и опаски услышать слово 'нет'.
  Все дело в том, что Артем Шуйский практиковал лечение разбитой любви и предательства весьма неординарным, но крайне действенным способом - влюблялся еще раз. И это, с учетом огромного количества озлобленной родни Аймара Инки, разыскивающей утерянную принцессу по всей Москве, грозило обернуться действительно очень большой проблемой.
  - Да позвони ты ей. - Посоветовал я. - Она же в этом здании, а тут вон - в каждых покоях по телефону, - обратил я внимание на трубку на отдельном столике возле выхода.
  - Верно, можно просто позвонить. - Даже обрадовался княжич, в несколько шагов добравшись до трубки, но замерев на последнем движении.
  Затем, уловив мой любопытный взгляд, взял себя в руки, уверенным жестом набрал внутренний номер.
  - Алло? Артем. - Сухим, чтобы не выдать волнение, голосом произнес княжич. - Ты позавтракала? Хорошо.
  Трубка с глухим звуком упала на рычаги. А княжич вновь принялся ходить вдоль комнаты.
  - А может, и не надо, - мудро согласился я. - Только проблемы от нее.
  - Да какие проблемы! Просто убедился, что Инка у себя. Сейчас придумаю, куда пойти, и перезвоню, - тут же оправдался Шуйский.
  - Ты понимаешь, что уже завтра вас может найти ее родня? - Намекнул я на вполне реальные проблемы.
  Потому что от одного 'виртуоза' Артем, может, и сбежит - но там их толпа на два самолета...
  - Ну, это же будет завтра. - Словно не услышав меня, произнес княжич, вновь глядя на телефон.
  Логично...
  - Ты это, ей особо не доверяй. Помни, что для кого-то ты в первую очередь ценный мех. - Намекнул я на исход прошлых отношений.
  Надо же как-то приземлять иные волнительные, но не совсем приземленные размышления. Тут вон, и без того проблем хватает - и не заниматься ими действительно означало гигантские неприятности. От которых, в отличии от приезжей родни принцессы, не убежать в принципе.
  - Сейчас все будет по-другому! - Твердо и убежденно ответствовал Артем. - Я про Веру помню, ты не сомневайся. - Уловил он мои тревоги.
  - Удалось с ней переговорить? - Проявил я любопытство, стараясь не перейти грань дозволенного.
  - Не великая проблема, - пожал тот плечами, оставаясь внешне спокойным. - Если тебе интересно, она звонила несколько раз. Спрашивала, когда вернусь. Когда сообщил, что расстаемся - расстроилась, хотела узнать почему.
  Артем подошел к столику с фруктами, выбрал себе яблоко из вазочки, покрутил в руках и положил обратно.
  - Я сказал, глава клана против наших отношений, - вздохнул он. - Квартиру я ей оставил. Университет она продолжает посещать.
  Истинным главой, с недавних пор, стал сам Артем - но широкой общественности это было не известно.
  - На этом все? - Позволил я себе легкое удивление.
  Потому что такие люди, как наследные княжичи - пусть и сотню раз добродушные на вид - не умеют прощать.
  - Почему же? - Остро глянул Артем. - Последим, удостоверимся. Может, через год. Может, через два - что-нибудь узнаем. Это столица, Максим, тут нельзя взять и пропасть человеку среди бела дня.
  - Спорим, можно?
  - Нельзя. - Надавил он голосом. - Я не хочу. Вдруг это все еще совпадение... - Посмотрел он за окно. - Тем более, это ничего не решает.
  Конфликт будет все равно - и для него показания некой Веры уже не станут ни откровением, ни весомым доводом начать войну. В чем-то верно.
  - Отец в курсе?
  - Разумеется, - спокойно кивнул Шуйский. - Нас попросили ничего не предпринимать до пятницы.
  - Мстиславские? - Догадался я.
  - Они. - Подтвердил Артем. - Большой княжеский сход будет. Скорее всего, разговор о тюрьме пойдет и о тех людях, которых оттуда освободили. Так что сосредотачиваемся пока. Мобилизация, - покрутил он ладонями. - Есть время. Даже на свидание есть время сходить, - с тоской глянул он на трубку.
  - Тогда звони, - приободрил я его.
  - Ладно, - облизал княжич пересохшие губы и пошел на второй заход. - Алле?.. Да, я. Да, снова. Ты пообедала?! Вот и молодец!
  Трубка хлопнула по рычагам громко и раздраженно.
  - Еще один звонок, и она подумает, что ты ее специально откармливаешь, чтобы сожрать. - Деловито прокомментировал я.
  За что удостоился возмущенного взгляда и десяти секунд показного игнорирования.
  - Как вообще ухаживать за такими девушками? - Не удержавшись, проронил он вслух.
  'Такими' - понятно, как принцесса Аймара. Хотя разницу будет найти сложно.
  - Ну, цветы ей подари.
  - Думаешь?
  - Ну да. Я Нике дарил. Двадцать тонн.
  - И как? - Заинтересовался Артем.
  - У нас как бы свадьба скоро. - С видом уверенного профессионала проронил я.
  За что удостоился уважительного и слегка завистливого взгляда.
  - А шоколад? Шоколад дарить?
  - Нет, шоколад - перебор. - Твердо постановил я, чуть не содрогнувшись внутренне от представленного образа Ники, выползающей из двадцати тон лакомства.
  Сама моя невеста, по счастью, находилась в другой части здания. Она, в общем-то и вовсе не хотела сюда ехать, отговариваясь вполне разумными доводами - следовало успокоить сестру, маму и папу, что с ней все в порядке. Понятное дело, с матерью и сестрой она уже созвонилась, но личный визит гораздо дороже. Где-то за доводами прятался страх перед княжичем Шуйским, документы которого она умудрилась порвать, да и нежелание лишний раз встречаться с Инкой. Но дело в том, что визиты к родным она желала совершать только вместе со мной, не желая оставаться одной - да и я не хотел ее отпускать в одиночестве, а обещание навестить Артема было дано, и отступить от него тоже было нельзя.
  Поэтому пришлось заинтересовать Нику вопросом природы ее охранника - мало у кого такое чудовище есть, и уж тем более наверняка никто таковому не делал МРТ. А раз она хочет вернуться в медицину и университет, то есть шанс написать просто шикарный диплом. У Ники зажглись энтузиазмом глаза - ну а бедный Веня еще не подозревал, что от врача в таком состоянии желательно бежать как можно быстрее...
  МРТ в больнице было, и аж два аппарата - а Артем только рукой махнул, лишь бы ему не мешали маятником расхаживать по комнате.
  - Чего хотел? - Совершенно бесцеремонно ввалилась в комнату Инка, сдувая локон волос с лица.
  Волосы, что характерно, были вновь черные - зато далеко не больничное платье с кучей знакомого золота поверх казались знакомыми.
  - Пойдешь со мной в театр?
  - Пойду.
  - Хорошо, - облегченно выдохнул Артем, покосившись на меня.
  Мол, это все? Так просто?
  - Вы, кстати, когда маску вернете? - Поинтересовался я у монаршей особы.
  - Какую? - Изобразила она вежливое непонимание.
  - Из золота. Которую вам Федор на время отдал.
  Пальцы Инки дрогнули, обозначая нервное хватательное движение.
  - Когда Федор за ней придет, тогда мы с ним это обсудим, - дипломатично ответили, выражая недовольство мне и с легким возмущением-просьбой стреляя глазами в сторону Артема.
  - Максим, - тут же вмешался Шуйский. - Нам бы она очень пригодилась. Сам же понимаешь, после недавних событий, безопасность нашей гостьи становится самым важным делом.
  - Ладно, - вздохнул я, глянув на друга и вновь переведя взгляд на принцессу. - Предлагаю сделку. Маска остается тебе, а ты и твой клан не будете против, если я захвачу мир.
  - Инка! - Предупреждая, окликнул ее Артем.
  - Пф-ф, - с пренебрежением отмахнулась Аймара. - Сделка заключена.
  Шуйский с подозрением посмотрел на меня.
  - Ничему вас история не учит, - отворачиваясь, довольно буркнул я себе под нос.
  - Что?
  - Метет за окном, снежно, - отразил я словами увиденное. - Вы, главное, про театр Нике не говорите ни слова. - Напомнил я об особенности своей невесты.
  Но это больше для Артема напоминание. Для Инки было другое объяснение.
  - Это еще почему? - Поинтересовалась принцесса, руки которой оказались в ладонях Шуйского.
  - Может быть, тоже захочет пойти. А если захочет, наши билеты окажутся лучше ваших. Мне же их покупать, - примирительно развел я руками и улыбнулся.
  В бесстрастном выражении лица Аймары отразилась гарантия сохранения тайны.
  Набрал телефон Димки, обрисовал проблему, но для обсуждения репертуара и удобного времени трубку передал Артему - пусть сами обсуждают в уголке комнаты, какой из спектаклей Аймара будет совершенно не понимать.
  - Максим! - Столь же бесцеремонно вошла Ника, мигом нашла меня взглядом и нервно прошептала, озираясь. - Там аппарат МРТ сломался. Что делать?
  - Покупать новый, - печально произнес я, покосившись на Шуйского.
  Тот согласно и очень грустно кивнул.
  - В общем, у тебя не самый худший вариант, - скрепя сердце, благословил я Артема.
  Потому что бывает как минимум на один самолет, вертолет и аппарат МРТ хуже...
  - О, - заметив посторонних, впала в ступор Ника, порозовев от смущения. - А о чем вы тут шепчетесь? - Преодолев себя, с осторожным любопытством поинтересовалась она, глядя на нас троих.
  - Мы? - Сделал невозмутимое лицо Артем. - Так, мелочи.
  - Бытовые вопросы, - отмахнулась Аймара, тоже обнажив неспособность нормально соврать.
  - Например? - Надавила Ника, глядя уже с подозрением.
  - А.. Хм... Почему санузлы тут такие огромные? - Нашлась та.
  - Почему? - Покосилась Ника на меня.
  - Это чтобы лыжи не снимать. - С виноватой улыбкой подхватил я невесту под руку и поспешил на выход.
  Плотно захлопнул дверь и усовестил невесту:
  - Это, вообще-то, палата Артема.
  И точно не место, где он стал бы отвечать на вопросы... Как, впрочем, и в любом другом - но в иных обстоятельствах.
  - Я врач, я в палате главнее, - отмахнулась Ника. - тем более, почти мой пациент.
  - Но МРТ - его.
  - Это да, - шмыгнула расстроенно невеста.
  - Главная по палатам, тут вообще есть место, где мне можно поспать? Хотя бы пару часов, - устав бороться с бодрствованием четвертые сутки подряд, поинтересовался я.
  - Найдем, - бодро ответствовали мне.
  Вот кто уж точно пришел в себя - даже за руку уверенно потянули вперед.
  Предложенное помещение оказалось скромнее Артемовых палат, но опять же напоминало добротный номер отеля куда больше, чем больничное отделение. Вновь - индивидуальная комната с отличной и широкой постелью, мягкость которого оценил не только я, но и Ника, что, подпрыгнув, присела совсем рядом, коснувшись бедром. Спать резко расхотелось, о чем мягко намекнул Нике и аккуратно положенная ей на талию рука, и взгляд сверху вниз - в ответ на доверчивый анфас с чуть приоткрытым ротиком и широко распахнутыми зелеными глазами.
  - Ой, я Веню в аппарате МРТ забыла! - Вскинулась невеста, вывернулась из уже более настойчивых объятий и сбежала.
  Что б ему там мозги запекло...
  Разделся, лег под одеяло, обнял подушку.
  Спасать мир хотелось все меньше и меньше.
  Глава 5
  Княжеский титул способен распахнуть многие двери перед его владельцем - в том числе витые металлические решетки закрытой территории Кремля, резные дубовые ставни на входе в имперский секретариат и консервативные створки из массива редких пород дерева кабинетов высших чиновников. Большие и малые, приметные и тайные - в старом Кремле было множество комнат, палат и торжественных залов, доступ к которым для князя Черниговского был открыт. Только сегодня за всеми этими дверями не было нужных ему людей.
  Сновали вокруг мелкие клерки, почтительно прижимаясь к стенам коридора, лишь бы не заступить дорогу могущественному министру и имперскому князю, пребывающему явно не в духе. Угодливо здоровались чиновники средней руки, пряча взгляд. Но отчего-то высказанное уважение царапало чувства фальшью, а после очередного кланяющегося болванчика, проходящего мимо, так и хотелось резко обернуться, чтобы уловить ухмылку, брошенную князю в спину.
  Разумеется, все это было чушью, мороком, порождением бессонной ночи и напрасных волнений. Оттого князь Черниговский спокойно шествовал по коридорам, ожидая, пока разбежавшиеся вперед порученцы - он приблизил сразу трех из числа самых исполнительных - устроят ему встречу с кем-нибудь из правящей семьи. Или хотя бы найдут их на этажах.
  Просто ждать в приемной императора или одного из великих князей Черниговскому претило - еще не хватало делить кресло с одним из неудачников, смиренно дожидавшимся аудиенции с самого рассвета. Иные, поговаривают, даже проводят тут всю ночь, лишь бы озадачить их сиятельств своей мелкой проблемой или челобитной. Даже дышать с ними одним воздухом для князя было бесчестьем. Он был выше любого просителя, он сам решал проблемы - равно как и создавал их для остальных. И сегодня он был здесь не для того, чтобы искать одолжения - он желал требовать согласно своим древним правам.
  Тем более, что долг перед Императором закрыт сторицей - доброй волей самого князя, а это должны ценить поболее дорогих подарков. Двести пятьдесят миллиардов! Демоны, да его должен был принять Император самолично! - все-таки колыхнулось раздражение, упрятанное вглубь души. Но тот отсутствовал. В конце концов, личная подпись императора не требовалась.
  - Ваше сиятельство, - сдерживая радость от удачи, быстрым шагом поспешал к нему счастливец из этих троих.
  Имени он его не помнил - отличится еще раз, и будет повод уточнить.
  - Кто? - Сухо вопросил Черниговский, подразумевая своего будущего собеседника.
  - Великий князь Роман Глебович. - Сообщил слуга с поклоном, пристроившись справа и буквально на полшага вперед, чтобы указывать путь.
  Дядя императора... Князя устроил бы наследник первой линии или родной брат, но старшее поколение, возможно, даже лучше. Тем более, что все Рюриковичи одним миром мазаны, и что знает один, непременно становится известно остальным.
  - Ваше сиятельство, - встретили Черниговского благожелательным наклоном головы, протянув старческую руку для рукопожатия.
  Все бы ничего, но долгожданная встреча произошла вовсе не в личном кабинете великого князя или специально отведенном помещении.
  Рукопожатие состоялось прямо в коридоре - в небольшом закутке с окном, выходящим во внутренний двор: заснеженный и заметаемый лениво парящими в воздухе крупными снежинками.
  - Быть может, проследуем в более удобное место? - Рассыпавшись комплиментами здоровью, внешнему виду и успехам внуков (сводку доложили по пути), все-таки огляделся по сторонам Черниговский.
  Несмотря на то, что место было относительно пустынным, мимо то и дело проходили посторонние. Разговаривать же на приватные темы в такой обстановке... И уж тем более ставить собственную защиту в чужом доме...
  - Возможно, вам будет удобно в другое время? - Тоже посмотрев по сторонам, Роман Глебович демонстративно взглянул на наручные часы. - Сейчас очень много дел. Есть буквально пара минут.
  Еще раз ждать и искать?
  - Думаю, нам хватит и пары минут. - Удержав раздражение, постарался улыбнуться Черниговский. - Вы получили деньги?
  - Деньги считают, - дипломатично ответил великий князь, отразив улыбку.
  Значит, этот точно в курсе кучи денег. Беседа будет проще.
  - Роман Глебович, у вас никогда не возникало непреодолимое желание убить человека? - Прежним светским тоном продолжил князь.
  - Бог миловал.
  - Представьте, я тоже раньше был не знаком с этим чувством. Но сейчас моя родовая башня в руинах, а виновник ходит на свободе.
  - Мы живем в столице светского государства, на его улицах нельзя убить человека просто так. Подобное было бы уместно где-то в пригородах Екатеринбурга...
  Черниговский невольно сжал ладони в кулаки - до боли впившихся ногтей в кожу, но тут же постарался расслабиться.
  - ...но никак не в Москве, - подытожил, примирительно улыбнувшись, Рюрикович. - Без расследования, без доказательств.
  - Мне не дают расследовать. - Быстро вставил фразу князь. - Ваше сиятельство, эта плотная опека над Самойловым весьма расстраивает верного слугу государства. Сотни лет, отданных службе отчизне. Пролитая кровь на рубежах отечества. Верность долгу и дисциплина в известных вам финансовых операциях... Неужели это меньше, чем жизнь одного мастерового? - Уже искренне недоумевал Черниговский.
  - Самойловы - семья из особого списка. - Не проявил сочувствия Роман Глебович.
  - Но сам Самойлов Максим - приемный. - Надавил на известное обстоятельство князь.
  - Если мы начнем делить семью на полезных и бесполезных, то потеряем всех вместе. Самойловы задействованы в оборонных проектах, нам важна их лояльность.
  Настроение Черниговского резко упало.
  - И теперь ему дозволено устраивать бомбардировки в Москве?!
  - Никому не позволено. - резким тоном заставили его осечься, напоминая, что тон тут повышать не следует. - К слову, что вы забыли в Екатеринбурге? До нас доходили весьма спорные сведения.
  - Искал Самойлова. - Сухо ответил Черниговский. - Желал доставить его под суд и следствие.
  И не важно, что полевой суд планировался немедленно и на месте.
  - Нам известно о битве.
  - Княжич Шуйский воспротивился законным намерениям. Обстоятельства его появления там мне доподлинно не известны. Представительству княжества направлена нота от лица моего ведомства.
  - Есть информация о некой тайной тюрьме в месте вашей встречи. - Отвел взгляд великий князь, глядя в непроглядную метель за окном.
  - Ее следует немедленно проверить, - как положено слуге закона, внимательно выслушал и кивнул Черниговский. - Возможно, появление этих двух молодых людей неслучайно. Будем верить, они не успели замести следы.
  Все обратилось в пепел. Пусть ищут.
  - Доподлинно известно, что в тюрьме были выжившие. Трое. - Обронил Роман Глебович, слегка покосившись на собеседника.
  Но князь был абсолютно спокоен. Досада - та присутствовала. Слегка опоздал, как выяснилось. Да еще все трое... Супруга наверняка расстроится.
  - Пожелаем же бедолагам ясного ума. Доводы невменяемых будет сложно оформить в уголовное дело, - поцокал сочувственно Черниговский. - Вдобавок их могли специально запугивать, внушая в качестве похитителя имена самых честных людей государства. Обычная практика, поверьте моему широкому опыту. Взять мерзавцев будет не так просто.
  - Если мы коснулись ваших профессиональных обязанностей... Князь, как обстоит дело с расследованием похищения девушки? Той, ролик с которой задевал и ваше честное имя.
  - Наше имя не могло быть задето. Тот человек на видео был изгнан из рода много лет назад, лишен наследства и вычеркнут из родовых книг. - Похолодел голос князя. - Что касается расследования, то преступник найден. Я лично присутствовал при его казни.
  Боль сдавила сердце, но эмоции остались под маской спокойствия.
  - Тем не менее, спешу выразить сочувствие... И толику восхищения... - Задумчиво произнес Рюрикович. - Расследование закрыто?
  - Расследование похищения девушки привело вновь к неугомонной паре Самойлов плюс Шуйский. - даже с некоторой усталостью произнес Черниговский. - Вы же знаете, какие у золотой молодежи бывают 'развлечения'. - С негодованием выплюнул он. - Не удивлюсь, если одной из спасенных из той тюрьмы окажется сама невеста Самойлова.
  Великий князь задумчиво покачал головой, толи отвечая на предположения князя, то ли на собственные невысказанные мысли.
  - Мы пригласили отца Самойлова для беседы. Сегодня, этим вечером. Уверяю, поступок не пройдет бесследно. Разумеется, если он виновен.
  - Роман Глебович, что я должен сделать, чтобы Максим умер? - Спросил Черниговский напрямик, не опасаясь ни лишних ушей, ни камер.
  Всему есть цена. И сегодня он был готов платить - потому что решение этого вечера по семье Самойловых будет окончательным. А жить и знать, что обнаглевших мастеровых просто обяжут работать бесплатно... И любое уже его личное наказание будет воспринято, как оплеуха императору... Это раздражало до дрожи.
  - Лишите его статуса гражданина, - подумав, выдал Рюрикович.
  - Считаете, император поспособствует? - Задумался над вариантом князь.
  Персона нон-грата, человек без господина, выведенный из под власти закона, враг государства - назови как угодно, никто не вступится за изгоя. Это было бы... сладко.
  - Император выше подобных вопросов. Но если дюжина равных вам посчитает, что человек недостоин жить с ними на одной земле - их древние права не будут оспорены.
  - Дюжина? - С сомнением произнес Черниговский, оценивая время до вечера.
  - Можете посчитать себя, а если найдете еще десять голосов, то я обещаю к вам присоединиться, - мягко ответили ему.
  - Премного благодарен, - глубоким поклоном отразил признательность Черниговский.
  - Да, еще, - щелкнул пальцами Роман Глебович. - С вами желает переговорить иностранная делегация. У них тоже проблемы с похищенной девушкой.
  Дверь кабинета рядом словно сама собой отворилась, отражая пятерых мужчин в красно-золотых длиннополых одеждах, вставших полукругом и внимательно смотревших на князя. Индейцы что ли? Любопытно.
  Рядом с ними совершенно терялся уставший юноша славянской внешности в дешевом пиджачке - явно недорогой переводчик. Но вот сами господа смотрелись очень дорого и очень... перспективно.
  Надо же как-то гасить долг перед китайцами? Доход от родовой должности будет как никогда кстати - а эти заплатят, никуда не денутся. Только слово министра МВД может заставить городовых по всей стране начать работать всерьез - не отворачиваясь от притонов и нелегальных постоялых дворов. А если гаркнуть - тряхнут весь криминал, да так, что те сами взвоют и притащат эту девку в ближайший околоток.
  - Пусть запишутся ко мне на прием, - в предвкушении, распрямил Черниговский плечи и благосклонно кивнул темнолицым. - Думаю, мы найдем, как друг другу помочь.
  Юноша-переводчик тут же принялся нашептывать перевод его слов стоящему подле старику.
  - Надеюсь, эти господа знают традиции подарков нашей страны? - Шепнул князь стоящему рядом Роману Глебовичу.
  - Бесспорно, эти господа знают много традиций. - Кивнул тот. - Возможно, решите поговорить сейчас?
  - Им следует подготовиться, - не согласился Черниговский. - Тщательно. Завтра утром.
  Золота, поговаривают, у них целые пирамиды - только сейчас в руках не видно ни единого слитка.
  - Вам виднее, - не настаивал Рюрикович.
  Оказавшийся весьма полезным человеком - стоило поделиться с ним доходами.
  - Спасибо, Роман Глебович, - со всей душой пожал Черниговский руку дяде императора. - Да. Еще одна мелочь. Скорее, даже недоразумение. Мои люди говорят мне, что им не дают начать восстановление моей башни.
  Какое-то возмутительное самоуправство! Хотя прикрываются расследованием Ока государева - и нет возможности прогнать их силой.
  - Деньги еще считают, - с улыбкой ответили ему.
  Князь недоуменно перевел взгляд на глаза и даже слегка дрогнул - зеркала души, смотрящие на него, были словно два выстуженных озера.
  Алчные черти.
  Черниговский неловко поклонился и быстрым шагом отбыл. Следовало приговорить одну мерзкую личность до завершения дня.
  То, как старейшина Аймара с сыном и свитой вышли из кабинета и встали возле Романа Глебовича, осталось вне его внимания.
  - Не пожелал говорить. - Подытожил Рюрикович.
  Но тем уже не особо была нужна та беседа. Они услышали достаточно в разговоре, что изначально не был приватным - а значит и урона чести ни им, ни великому князю никакого.
  - Тот, кто не хочет говорить с Аймара о будущем, будет говорить с Аймара о прошлом. - произнес вслед за старейшиной молодой переводчик.
  И опасливо покосился на великого князя. Для простого белорусского переводчика, откомандированного с гостями страны, это было немного слишком.
  - Возможно, вам повезет встретиться с ним завтра с утра.
  - Определенно повезет, - перевел юноша и невольно тронул ворот рубашки, ставший неожиданно плотным и мешающим дышать.
  Ему как никогда захотелось впервые в жизни исказить слова и перевести клиентам 'А может, не надо?' от имени великого князя.
  Потому что предложение самого переводчика они проигнорируют.
  Впрочем, это не так, чтобы очень обидно.
  Пятерка Аймара уделила Рюриковичу милостивый наклон головы и степенно направилась на выход.
  Вовсе не обидно. Потому что на мнение великого князя, складывалось ощущение, этим людям уже тоже плевать.
  ***
  Попрощаться с Семеном Александровичем Пилькевичем, скончавшимся на пятом десятке лет от сердечного удара, прибыли всего полтора десятка человек - из числа дальних родственников, до кого смогла дозвониться пресс-служба князей Черниговских. Она же заказала некролог в газетах, оповестила о безвременном уходе уважаемого специалиста по радио и сумела вставить пару строчек в сводку новостей ряда второстепенных каналов.
  Многие в этот день узнали имя и фамилию человека, ранее скрывавшегося за должностью личного княжеского советника. Еще большее их число равнодушно отбросили эту информацию, как бесполезную для себя.
  Люди уходят - иные, вложив все силы и время в служение, делают это в одиночестве, без жен и детей. Увы, в этот раз - даже без коллег по работе, отчего-то единодушно проигнорировавших церемонию прощания. Хотя, конечно, конец рабочего дня, вторник... Но не было даже заместителей - словно появление тут способно серьезно навредить карьере...
  Пустоту огромной московской квартиры, в которой практически не жили, не оглашали рыдания и стоны горя - люди степенно стояли вокруг гроба, установленного на двух табуретах в самой большой комнате, и внимательно слушали зачитываемое душеприказчиком покойного завещание. Лысоватый старик в скорбном черном фраке медленно диктовал последнюю волю усопшего, перечисляя, что из пожалованного достанется любимым племянникам, а что - двум молодым любовницам, присутствующим тут же в комнате, и явно не подозревавших о существовании друг друга ранее. Впрочем, никто не собирался кричать и выяснять отношения - люди подобрались исключительно воспитанные. Разве что единожды плеснула эмоция, когда решалась судьба двух квартир в столице, и на покойного зло посмотрел десяток пар глаз и две пары - признательных.
  Ну а покойный - просто лежал в гробу, далекий от свар и земных пересудов. Его тело и лицо старательно привела в порядок похоронная служба, восстанавливая внешний вид после княжеской немилости - оттого смотрелся он просто глубоко уставшим человеком, впервые легшим спать раньше двух часов ночи.
  Завещание было, наконец, зачитано. Присутствующие, не повышая голоса, выразили о нем свое мнение, обменялись визитками своих адвокатов и отбыли, оставив гроб в тягостной пустоте комнаты. За окном все еще валил снег.
  Распорядитель похорон, нанятый кланом, на всякий случай ждал еще около часа, широко распахнув дверь квартиры. Но никто более не прибыл.
  Короткая отмашка - и двое солидных грузчиков, переодетых по случаю в черные фраки, закрыли гроб, подбив ударами ладони вставленные в крышку гвозди, водрузили его на себя и деловито понесли на выход.
  Внизу уже дожидался черный катафалк дорогостоящей иностранной марки и нанятый микроавтобус - на случай, если кто-то все же решит сказать последние слова над могилой. Желающих не нашлось - и вполне довольный этим событием водитель отбыл по своим делам. Клан уже заплатил ему за весь день, равно как и всем остальным.
  - На Новодевичье, - распорядитель похорон проследил, как гроб по салазкам разместили в кузове и на всякий случай продублировал маршрут для водителя.
  Тот равнодушно пожал плечами. Разве что с любопытством мазнул взглядом по крышке гроба - абы кого на закрытом кладбище не хоронили. И почти никого из тех великих людей - в одиночестве.
  Процессия машин получилась крошечная - авто распорядителя, профессионально отрабатывающего оплаченный заказ, и машина с покойным.
  Путь успокаивал, равномерный процесс разгона и торможения по заметаемой снегом дороге был привычен и рутинен, а скорбный груз где-то даже навевал философские мысли.
  Тем неожиданней оказался придурок на черном внедорожнике, подрезавший катафалк на светофоре, не давая проследовать за головной машиной.
  - Ты куда лезешь, идиот! - Чудом избежав столкновения, растерял водитель всякую меланхоличность и задумчивость, врезав кулаком по клаксону.
  Светофор дважды мигнул зеленым и через желтый перешел в красный цвет, добавляя неприятных эмоций.
  Да тут еще из водительской и пассажирской двери машины лихача вышли рослые мужчины восточной внешности, одетые в не по зимнему легкие ало-золотые одежды, и зашагали к водителю.
  Тот резво рванул дверь и вышел тоже - идиоты могли повредить арендованную машину, а на улице разбираться проще. В сжатый кулак легла связка ключей.
  И тут же отшатнулся, завидев в руках впереди идущего маленький топор с алой краской на лезвии.
  'Только бы зеркало не срубил' - тоскливо пронеслась мысль, руки сами собой опустились, и водитель отшагнул в сторону, оборачиваясь в поисках помощи у притормозивших на светофоре машин.
  Но соседи в потоке тоже видели топор, и рисковать не спешили.
  - Эй, ты куда! - Все же грозно рявкнул водитель, стоило первому подошедшему открыть переднюю дверь машины и нагнуться к рулевой колонке.
  Однако не успел он всерьез испугаться угона и уже от отчаяния напрыгнуть на неприятеля, как тот щелкнул кнопкой открывания багажника, выпрямился и в прежнем неспешном ритме прошел к концу длинной машины - вслед за вторым, что успел его опередить.
  - Вы чего, мужики. Там же покойный.
  - Вы чего! - Уже лепетал он, стоило одному из странных мужиков выдвинуть гроб.
  Тот поддел щель в гробу лезвием, откинул крышку. Оглянулся на стоящего подле него господина, дождался короткого кивка.
  Коротко рубанул топор.
  Мимо остолбенело стоящего водителя прошел мужчина, удерживая в одной руке топор, а в другой - за волосы, голову мертвого человека.
  Кровь давно спустили медики, но сам вид...
  К слову, голову перед машиной аккуратно убрали в плотный черный пакет и с поклоном передали невооруженному пассажиру.
  Глава клана Аймара вернулся на свое место в машине. С добычей, как оно и должно быть.
  - Поехали. - распорядился он на английском, стоило бойцу клана устроиться за рулем.
  Дождавшись, когда машина резко рванет с места, проносясь на ярко-красный под звуки клаксонов и визг чужих шин, а потом свернет на более спокойную улочку вечерней Москвы, Аймара Катари переложил пакет с головой бывшего советника князя Черниговского на колени сидевшего рядом переводчика.
  - Это тебе. - Прокомментировал он оторопь и непонимание в глазах молодого белорусского специалиста.
  Юноша сдуру заглянул внутрь и резко отшатнулся, чуть не отбросив пакет со всем его скорбным содержимым - но поймал взгляд Аймара и замер, испугавшись живого гораздо больше незнакомого ему мертвеца.
  Как оно и должно быть.
  - И ч-чо я должен с этим делать? - Переводчика от увиденного ощутимо затрясло.
  Взгляд его уперся в потолочную обивку машины, но колени чувствовали ледяной холод, растекающийся от содержимого пакета по ногам. А руки так и вовсе свела судорога на сжатых у горловины пакета ладонях.
  В ответ на панический вопрос последовал вполне спокойный и даже несколько недоуменный ответ - с ощутимым акцентом небольшого племени, оседлавшего все горы Южной Америки.
  - Переводить.
  Глава 6
  Звук сообщения на телефоне резанул по нервам, в одно мгновение вырвав из объятий сна. Мало кто знал этот номер, и еще меньше из их числа стало бы беспокоить в момент первого за четыре дня отдыха. В темноте, созданной поздним вечером и задернутыми шторами, подсветка включившегося аппарата выделялась достаточно, чтобы не тратить время на поиски. Чуть большее время понадобилось, чтобы взгляд привык к яркости экрана и сфокусировался на тексте послания.
  'Подо мной сломался стул. Что делать?'. Артем.
  Понимание написанного кое-как пробиралось через волну адреналина и разогнанного сердцебиения, проталкиваясь сквозь строй надуманных мной предположений с неловкой грацией медведя, познакомившегося с мебелями Большого театра.
  Я сосредоточенно набил ответное послание
  'Не подавай виду'.
  'И, кажется, слегка продавливается пол ложи'.
  А вот уже это сообщение было наполнено легкой паникой, хотя черный на белом шрифт вряд ли мог передавать эмоции. Но у Артема с ненадежными конструкциями особые отношения - начиная от льда на реке, который после восьмого класса отказался его выдерживать, завершая иными постройками без капитальных фундаментов. Оттого, собственно, он и предпочитает селиться на первых этажах - во всяком случае, не высоко падать. Вот уж у кого действительно кость широкая.
  'Постарайся лечь и распределить нагрузку'.
  Некоторое время подождал развития ситуации, но потом все же с силой выдохнул и отложил сотовый в сторону. Неприятностей не случилось - а это одна из самых счастливых новостей.
  Обернулся на другую сторону широкой кровати. Ники рядом не было.
  Наверное, с этим Веней. Делает ему МРТ. Или УЗДГ.
  Волна ревности поднялась из глубины души, подзуживая на агрессивные действия.
  - Ты обещал рассказать, чем все закончится. - Тихо произнесли голосом Ники из темного угла комнаты, противоположного окну и постели.
  Эмоции мигом унялись, сменившись толикой вины и признательности. А привыкший к полумраку взгляд выхватил силуэт девушки, сидящей в кресле.
  Я молча потянулся за одеждой.
  - Конечно, мы можем и дальше жить в больнице. Сойдем за пациентов, - последовал на мое молчание горький смешок. - Но как долго нам скрываться?
  Дома ее ждала полиция, равно как и меня. Мачеха и сестра находились под охраной, но всякий раз задаваясь вопросом - а достаточно ли та надежна, чтобы противостоять возможностям имперского клана, Ника не могла не загонять себя в ловушку бесконечных сомнений и переживаний. И даже если защиты достаточно - то сколько им с нею жить?
  Раньше она задавала эти вопросы себе. Сегодня не выдержала и спросила меня.
  Вопросы и рассуждения продолжались все то время, пока я одевался. Иногда она срывалась на обвинения, иногда сама выступала мне адвокатом, защищая, убеждая себя, что иначе быть не могло. Под конец винила во всем себя лично, запутавшись в причинах и следствиях. Все эмоции, до того скрывавшиеся в ней, сжатые самообладанием и волей до огромного напряжения, сейчас рванули во вне, обращенные в слова, тон голоса и тихий плач.
  - Пойдем, - завершив одеваться, протянул я к ней открытую руку.
  - Куда? - Тихо и бесцветно спросила Ника.
  Еще немного - и что-то определенно надломилось бы внутри нее.
  - Завершать. - Был я доброжелателен и уверен.
  И мне поверили и не сломались.
  Суматоха, вызов машин, организация передвижения по городу, который в одночасье перестал быть дружелюбным и открытым, заняли около часа времени.
  Но уже на исходе восьмого часа вечера мы стояли подле пустыря на Воскресенской улице - полкилометра в длину и полторы сотни метров в ширину ценнейшей земли в самом центре города, без единой постройки на ней.
  За двадцать лет, прошедших со времен падения рода Борецких, пустырь успел разрастись кустарником, черные ветви которого выглядывали из-под снега. Более ничего не росло на мертвой земле.
  Разве что рекламные баннеры вдоль дороги, сорняками возникающие на каждом незанятом пятачке столицы, пятнали своим присутствием усыпальницу и одно из последних напоминаний о великом роде Борецких, башня которых стояла тут - и была уничтожена, срыта до фундамента так, что ныне в ровном заснеженном рельефе не видно и напоминания о былом.
  Рядом сжал ладони в кулаки Пашка - он тоже был тут. Нельзя, неуважительно не спросив хозяина явиться на его территорию без спроса. Я это понимал, а вот владельцы рекламных конструкций и даже пара отчаянных людей, оставивших на чужой земле металлические гаражи - нет.
  Пашка резко дернул ладонью, и порыв вечернего ветра резко взвыл до штормовых высот и обрушился на никем не званый самострой. В рев ветра вплелся стон металла и тревожное гудение бетонированой арматуры, шелест сметаемого снега и скрежет срываемых с места гаражей. То, что было рассчитано на борьбу со своенравной стихией, не справилось с волей человека - и рухнуло гнилыми деревьями, было сметено прочь с родовой земли.
  Отчаянно засигналили с дороги; кто-то пораженно вскрикнул с пешеходных тротуаров от зрелища многотонных конструкций, убранных хозяином своих земель в сторону.
  - Спасибо, что показал мне это. - Коротко кивнул мне Пашка, развернулся и злым шагом последовал к ожидавшим его машинам.
  В одной из них ожидала его некая Го Дейю - и, как мне показалось, прибыл Пашка вовсе не посмотреть на пустырь Борецких и разрешить мне тут поиски. Скорее, он хотел кое-кого вернуть мне обратно - судя по страдальческой мине на его лице и толике скрытой обиды - словно у Артема, взявшего как-то на пару дней мою Брунгильду себе домой. И ведь каждый из них, в общем-то, не возражал по началу - скорее, наоборот... Но каждый узнал, что у кое-кого есть весьма суровый и непростой характер, который они изволят проявлять, когда меня нет рядом...
  Во всяком случае, Пашка был цел и не покусан.
  - Куда сейчас? - Ежилась в куртке от недавнего ветра Ника, пряча ладони в рукава и глядя в темноту пустыря.
  - Вниз. - Обозначил я направление.
  - То есть, как - вниз?
  - Надо копать. - Пожал я плечами.
  - Опять копать! - Ворохнулось в девушке неожиданное и крайне агрессивное неприятие.
  А взгляд, обращенный на меня, был весьма недобр.
  - Не хочешь копать - не надо, - примирительно улыбнулся я. - Тогда копать буду я.
  Сделал знак своей машине, тут же подъехавшей ближе, чтобы обеспечить доступ к багажнику.
  Лопата там действительно была - добротная, с заточенной кромкой и эргономичным черенком.
  - Недели за три справлюсь. - оценил я ее по весу и оглядел фронт работ.
  - Хватит паясничать. - Буркнула Ника. - Что тебе от меня нужно?
  - Да так, использую столичную фишку, - признался я. - Ничего не просить и ждать, пока мне сами захотят помочь.
  - Я тут дольше живу, не выйдет. А еще холодно, - переминалась с ноги на ногу Ника.
  - Хочешь, пальто свое дам? - Потянулся я к пуговицам.
   - Говорю же - дольше, - хмыкнула она, отмахнувшись и, вроде как, перестав мерзнуть. - Говори, и мы обсудим, сколько это тебе будет стоить.
  - Там, под слоем почвы, песок. - Сделал я паузу, чтобы девушка догадалась сама, а потом уже продолжил. - Было бы здорово, если бы его там не оказалось.
  - 'Пожалуйста'.
  - Пожалуйста, - вздохнул я.
  - 'Буду должен'.
  - Десять рублей за куб. И тут много кубов! Может, даже штраф за сломанное метро оплатишь.
  Хотя думал я вовсе не о торге. Равно, как полагаю, за легкой перебранкой прятала неуверенность в своем следующем шаге сама Ника.
  Там, под землей, бывает много разного - забытого и того, что нужно было забыть. А когда речь заходит о месте, с падения которого начался обратный отсчет жизни целого клана...
  Проблема в том, что у любой ценности есть хозяин. А все ценности Борецких принадлежали юноше в машине, что все еще стояла по другую сторону дороги.
  - Там то, за что нам все простят? - Отвечая моим мыслям, Ника воровато оглянулась на кортеж с Борецким.
  - Нет, - положил я лопату обратно, обернулся к девушке и добавил абсолютно честно. - Мы не станем оттуда ничего забирать. Кое-что оставлю я. Может, оставишь ты - тебе решать. И еще кое-что - для тех, кто приедет после того, как все начнется. - Посмотрел я на часы.
  Ника внимательно всмотрелась в мое лицо, сделав какие-то выводы для себя, и коротко кивнула, принимая решение.
  Обернулась через левое плечо к пустырю и замерла. Просто замерла - без напряжения и призыва силы воли, что отразились бы гримасой и суровым прищуром взгляда. Словно в самом деле на прогулке, подустав от долгого маршрута, отдыхала, глядя в сумеречную темноту пустыря, и прислушивалась к шорохам снега, основательно растревоженного Павлом. Будто еще пара секунд - и мы пойдем дальше, мимо мрачноватого места, которому совсем не место в столице.
  Но мы остались, уже вместе вслушиваясь в шорохи - будто в звуки волн, необоримо налетающих на берег, к нашим ногам, а потом и дальше - чтобы забрать до рассвета часть суши. В шорохи вплелся мягкий шелест - то снежинки закружились небольшим вихрем, поднимаясь и опадая вновь, создавая все шире и шире кольца из танцующего снега на ветру.
  Покуда земля ощутимо не дрогнула, и в новосозданный вихрь не вплелись целые ленты бледно-желтого песка, резко взметнувшиеся сразу на несколько метров ввысь.
  Кажется, рядом взвыла полицейская сирена - художества Пашки не остались не замеченными стражами порядка. Может быть, прибыли сразу несколько солидного вида машин - у рекламных баннеров были владельцы.
  Но наше внимание, и всех людей вокруг, занимал лишь стремительно растущий смерч, в котором от снега остались только редкие белые полоски - и шорох с шелестом, поглотивший все звуки вокруг.
  Сложно сказать, через какое время последняя песчинка, лежавшая над уцелевшими катакомбами Борецких, поднялась от земли. Но в огромном столбе над нами отчего-то виделся силуэт необоримой клановой башни, сегодня напомнившей о себе всей Москве.
  Песок рассыпался над городом где-то на высоте в несколько сотен метров, безопасно разлетевшись над значительной площадью. Хотя, если представить, что власть над песком можно получить обратно, а в тот миг он был буквально на всем в многокилометровом радиусе - то на вопросы безопасности стоит взглянуть совсем иначе...
  Отряхнув ворот от налипшего песка, я расстегнул пальто и выудил пустой прямоугольник бумаги. Как-то не подобрал еще правильных слов...
  Подошел к молчаливо стоящим возле патрульной машины представителям закона. Вежливо попросил ручку. А получив искомое, задумался вновь. Огляделся вокруг, отметив неуверенно перетаптывающихся господ - владельцев сломанных щитов, у которых наверняка был солидный блат и крыша в префектуре. Обернулся на Нику, что вновь дрожала в своей курточке - то ли все-таки от холода, то ли от вида черного провала в земле, что наверняка напомнил ей место собственного плена. Бросил взгляд на машину с Пашкой, род которого разорили и растоптали, скинув на него собственную вину и обернув в рабов.
  Черкнул одну строчку и сложил листок два раза, закрепив клипом ручки.
  - Скоро приедут те, кто уполномочен с этим разбираться. Передадите им. - Оставил я его полиции.
  После чего вернулся к невесте, аккуратно обнял и держал так, пока в ней не утихла дрожь.
  - Нам идти туда? - Глухо уточнила Ника.
  - Они оставили лестницу. - Указал я на ближнюю к нам сторону провала. - До того, как все засыпать. Хорошую, каменную. Не беспокойся, я хорошо подготовился.
  И подтверждая это, вернулся к багажнику и выудил плотно набитый туристический рюкзак, из горловины которого выглядывал скатанный в валик теплый плед.
  - Вот, на случай, если похолодает. - продемонстрировал я и с деловым видом накинул лямку на плечо.
  Содержимое рюкзака предательски звякнуло стеклом о стекло.
  - Та-ак, - протянула Ника тем тоном, который обычно бывал у нашего учителя по химии при сходном рюкзаке, принесенном на его урок, и аналогичном звуке.
  - Емкости, - попытался отмахнуться я и пройти мимо.
  - Что там у тебя? - Заступила она дорогу.
  - Припасы. Вон, смотри, там Пашка вышел с бизнесменами пообщаться.
  У Пашки было действительно много вопросов, а те отчего-то напрасно не боялись юношу и не спешили убегать - даже несмотря на произошедшее рядом. Ведь щиты сломали до действий Ники, а еще рядом была полиция - стандартный набор заблуждений.
  - Открывай.
  - Спустимся - откроем. Там и фонарик есть.
  Затем оценил степень упрямства и аккуратно положил рюкзак на землю, ослабив завязки.
  Ника мигом присела рядом и заглянула внутрь.
  - Две бутылки вина, - констатировала она и мрачно посмотрела на меня.
  - Для обеззараживания проточной и талой воды. Вдруг мы там застрянем. - Постарался я быть убедительным.
  - Сыр, нарезанный. - Быстро перебирала она содержимое.
  - Еда с долгим сроком хранения.
  - Шоколад.
  - Высококалорийный продукт.
  - Свечи.
  - Это для определения угарного газа в тоннелях и шахтах. Потухнет свеча - дышать нельзя. - Бодро отвечал я.
  - Канделябр.
  - Оружие ближнего боя.
  - Спальный мешок. Один.
  - Первый спит, второй - дежурит.
  - Так, мы туда зачем вообще идем, а? - Смотрела на меня невеста с подозрением.
  - Мне просто надо сказать тебе очень и очень важные слова, - смутившись, отвел я взгляд. - Вот я и подготовился.
  Ника тоже смутилась.
  - Ладно, послушаем твои слова, - встав, отвернулась она от рюкзака и последовала к границе тьмы провала.
  Я же накинул рюкзак на плечи и бодро проследовал за ней.
  Надеюсь, она не убьет меня сразу, и продуктов будет достаточно, пока меня не откопают.
  ***
  Иные люди редко понимают просто слова. Многие готовы принимать всерьез только те из них, что написаны на бланках с гербовой печатью. Часть - только из уст высоких чинов с большими погонами. Хотя, в общем-то, большинству достаточно тембра голоса и серьезности вида собеседника.
  У Борецкого Павла пока был только тембр, хмурый взгляд и ранняя седина в волосах - что не совсем хватало при беседе с людьми многажды старше. Еще за его плечами находился кортеж из трех машин с охраной, но последним делом стоило указывать на него - он говорил не от лица денег и той структуры, что выделила ему транспорт с охраной. Он говорил от себя лично, и стоило приучать иных господ прислушиваться к спокойному голосу, не перебивать и даже в мыслях не держать ему перечить.
  Если бы его этому учили с детства, вряд ли бы возникли сложности. Но быть просто счастливым ребенком до четырнадцати лет, а после - в услужении легкомысленного принца Черниговских, это не лучшая школа управления и власти.
  Кое-что удалось подглядеть у княжны Борецкой. Кое что, к своему удивлению, Павел смог перенять у гостившей у него неполные сутки Го Дейю.
  Девушка, умеющая добиваться подчинения, вводить в ступор, вызвать опаску, страх и еще десяток эмоций у слуг особняка всего лишь улыбками - коих у китаянки было побольше, чем наберется смыслов в словах 'да' и 'нет', была достойна того, чтобы у нее поучиться. Хотя он бы предпочел, чтобы улыбки вызывали теплоту и радость - хотя бы у него самого...
  Но гостья была раздражена, скрывая за явно защитной эмоцией оторопь и смятение. К ней ехали родственники - и Паша успел выяснить, что ждать от этого ей не приходилось ничего хорошего. Там, где хоронят людей при жизни, скорее постараются сделать так, чтобы родовые книги соответствовали реальности, чем будут воскрешать одну из многих богатого, но слишком многочисленного рода Го.
  Он осторожно предлагал ей остаться - просто вспоминая себя прежнего, от которого отвернулись все. Но та шипела дикой кошкой и уходила сидеть на другой диван.
  В конце концов, Пашка отчаялся и всерьез задумал вернуть ее к Максиму. Не отказываясь от нее, вовсе нет - пусть вспомнит, что такое настоящее зло и поймет, что у Борецких ей будет лучше. Во всяком случае, он был бы рад поучиться у нее новым улыбкам - например как та, что заставила уняться амбиции деловых, отчего-то сходу решивших навешивать на него долги и проценты за порушенное и уничтоженное. Люди, посмевшие тронуть землю его рода, довольно быстро сообразили, что их сейчас будут немного калечить, а возможно - легонько убивать. Оттого ушли на своих ногах, целыми и невредимыми - ожидать с утра стряпчих клана, которые примут откупные и уточнят у них, кто позволил самоуправство. Не княжичу же этим заниматься.
  В общем, в машину Павел вернулся самую малость повеселевшим. После чего тут же погрустнел, отметив равнодушно смотрящую в окно Го Дейю.
  - Максим ушел вниз, - отчего-то произнес он то, что та наверняка видела.
  Дейю слегка дернула плечиком.
  - Не интересно, что там, внутри? - попытался княжич расшевелить гостью.
  - Ничего. Там ничего нет. - Вызвав у него невероятное удивление, правильно предположила она.
  Или знала наверняка?
  - Но откуда? - Все же вырвалось у Пашки.
  - Вино в рюкзаке. Сыр, шоколад, свечи. - произнесла та подслушанное по губам.
  - Свидание? - Заинтересовался Борецкий. - Неожиданное место.
  - Признание, - покачала та головой.
  - В любви? - Радуясь самому факту беседы с вечно молчаливой китаянкой, задавал все новые вопросы юноша.
  - Нет. - Огорошила та.
  А в миг, когда Пашка, не дождавшись продолжения, уже хотел рискнуть задать новый уточняющий вопрос, ситуация изменилась.
  Вернее, для начала изменения пришли в тишину и спокойствие пространства над разрытым пустырем.
  - Вот козлина! Вот урод, а! - Разъярённым рыком доносилось из провала, в котором без труда угадывался голос Еремеевой Ники. - Подлец! Мерзавец! Негодяй!
  А затем показалась и сама девушка, не прекращающая бранный поток - в том его размере, что приличен для девушки из высшего света.
  Замерев на мгновение, девушка резко дернула обеими руками, и в воздухе раздался злой и резкий шелест - то песок, рассыпанный по близлежащим кварталам, несся на призыв хозяйки.
  Причем, гораздо быстрее, чем был поднят и раскидан до этого. И стоило ему оказаться подле Еремеевой - он резко срывался в провал, вновь заполняя его до самого верха.
  - Это что с ней? - Пораженно спросил Пашка.
  - Это Максим признался, что ее с самого начала должны были похитить. - Спокойно произнесла Го Дейю.
  - То есть, как это так? Она же его невеста.
  - Ну, он же ее спас, - поудобней расположилась китаянка. - Как и было запланировано.
  - Если решите откопать - скажите ему, что между нами все кончено! - Бросив дело на полпути, всплеснула руками Ника и широкими шагами ринулась от пустыря по улице.
  - Понятно, почему она в бешенстве.
  - Ясное дело, почему, - вроде как поддакнула Го Дейю. - Столько ждать первого поцелуя, а Максим все испортил.
  - То есть, первого поцелуя? Разве...
  - Они максимум за руку держались, - отмахнулась та. - Представляешь, какая она злая? Столько морально готовиться, а тут этот - с планами. - раздраженно завершила Дейю. - У него на все планы.
  - Но сейчас он жестко промахнулся, - не согласился Пашка, глядя в спину уходящей Еремеевой.
  - Сейчас она вспомнит, что выкуп придется вернуть. - Отрицательно покачала Го головой.
  - Пф-ф.
  - Ты хоть знаешь, сколько там копать? - Вскинулась возмущенно китаянка и невольно взглянула на ладошки, на которых еще проступали мозоли.
  Нет, понятное дело, что девушки любят ругаться, а еще сильнее - мириться. Но если всякий раз для этого надо будет выкапывать, а потом снова закапывать шесть КАМАЗов денег...
  - В общем, я бы сразу мирилась.
  А Еремеева резко остановилась, развернулась и зашагала обратно.
  - Постойте, я не договорила! - Рявкнула она.
  И с новым жестом руки вся груда песка рванула лентой из провала.
  Девушка же вновь зашагала вниз по лестнице.
  - Вот. - Констатировала Го Дейю. - У него все просчитано.
  - Не такой уж он идеальный, - недовольно поерзал на своем месте Пашка. - А злая невеста - это то еще наказание.
  - Невесты умеют прощать, - скептически произнесла та.
  - Ты еще и все вино выпил?! - Громовым ревом донеслось из провала. - За что мне это?!
  А Пашка с довольным видом скрестил руки на груди.
  Впрочем, был он в таком состоянии до того момента, как из темноты лестницы выбралась Ника, устало выволакивающая на себе нестойко стоящее тело явно нетрезвого Максима, рука которого была закинута ей за шею для удобства и устойчивости.
  - Я же тебя люблю! - Искренне лепетал тот. - Я же переживал!
  - Алкашня! - Бухтела Ника, смущенно озираясь по сторонам.
  - Вот. - Вновь повторила Дейю.
  И эта вера начала тихонечко раздражать Пашку. Хотя бы потому, что верили не в него. Максима, понятно, он и сам уважал безмерно - но показное равнодушие к себе царапало душу.
  - Обрати внимание - он абсолютно трезв. - Подсказала китаянка.
  - Да ну? - Мрачно прокомментировал нестойкую походку друга Пашка.
  - Вино вылил на ворот пальто и рубашку. А глаза трезвые, я же вижу. Все спланировал. - А затем помолчала и добавила с сочным акцентом. - Подлец.
  Вновь возвращаясь к прежнему мрачному ожиданию родни.
  - Нельзя спланировать все. - Болезненно отреагировал Борецкий на изменение характера спутницы и постарался ее переубедить. - Один твой комментарий, и Ника все про него поймет.
  - Ты в самом деле станешь вредить Максиму?
  - Нет, но...
  - Значит, тебя тоже просчитали.
  - Хорошо. Я сейчас выйду и приглашу их в гости. Просто приглашу, но это уже изменит их планы на вечер.
  - Попробуй. - Отмахнулась та.
  Паша пожал плечами и вышел из машины.
  - Ваше сиятельство, - мигом обратились к нему от машины с полицией, а на встречу уже бежал ранее примеченный городовой. - Вы не могли бы уточнить личности этих господ? - Указали ему на Нику с Максимом.
  - Подойдите и спросите у них сами.
  Полицейский вновь глянул в сторону молодой пары, садящейся в машину, затем на провал в земле, затем с сомнением на молодую пару и вновь с надеждой обратился к княжичу.
  - Ваше сиятельство, окажите милость. Будьте так добры, вы же их знаете?
  Паша набрал воздуха в легкие, отметил, что машина Максима из-за заминки уже уехала, вздохнул и кивнул городовому. Он действительно их знал. Возможно, одного из них - не так хорошо, как думал раньше.
  Потратив несколько минут, княжич сел в машину и резко захлопнул дверь.
  Рядом с пониманием и снисходительной иронией хмыкнул мелодичный голос.
  - А я ему в детстве в нос дал. - Отчего то ворчливо произнес Пашка.
  - Кому? - Недоверчиво уточнила Го Дейю.
  - Максиму.
  - Да? - С удивлением спросила девушка.
  - Да. Нет, мне тоже, конечно, досталось. - Добавил он для справедливости.
  - А как это было? - Подалась она поближе, пересев на пару сантиметров и с волнением заглянула в Пашки в глаза.
  - До крови, аж костяшки сбил.
  Го Дейю, казалось, даже задышала глубже и быстрее, а в глазах, что ныне смотрели снизу вверх, сияло почтение и неподдельный интерес.
  - А если в деталях? Нет-нет, подожди, - остановила она его жестом. - Дома! Я приготовлю вкусную еду, мы откроем вино, и ты мне все-все расскажешь.
  Пашка с важным видом кивнул и приказал водителю возвращаться в поместье. Разумеется, он не требовал это сделать как можно быстрее или срочно.
  Наоборот - подойдет самая неспешная дорога.
  Потому что предстояло придумать, как развернуть минутный боевой контакт в эпохальную битву. А проигрыш - в достойное легенд примирение.
  Э-нет, торопиться не надо.
  Глава 7
  В своем желании заполучить самую красивую и умную подругу жизни, рано или поздно приходит понимание, что второй параметр можно бы и поумерить. Мне для этого хватило неполной недели.
  - Что там находится, внизу? - Обняла Ника мою руку своей, вроде как прижимаясь, а вроде как - не давая убежать.
  Меня уговорили на пешую прогулку по вечерней столице - под снегом, сквозь наметаемые сугробы и пронизывающий ветер, набегающий с Москва реки. А еще мы были в розыске, и наша служба охраны весьма настойчиво уговаривала не отклоняться от маршрута. Но Ника упросила на пять минут отойти от графика - просто, чтобы не чувствовать себя преступниками, запертыми в четырех стенах.
  Не самая великая прихоть, если вспомнить мое недавнее признание. Однако все обернулось беседой, которую хотелось бы избежать - а формат прогулки был предлогом, чтобы избежать лишних ушей.
  - Темнота и холод заброшенных коридоров. - Ответил я честно, неловко запнувшись и простуженно шмыгнув. - Может, поедем?
  - Ты трезв и здоров, не притворяйся. - Аккуратно тряхнули меня за руку. - И у тебя было несколько минут внизу, пока я не вернулась. Что ты там делал?
  - Ходил по темным коридорам и мерз, - проворчал я недовольно, пряча лицо от ветра в поднятом вороте пальто. - Что еще делать, когда замуровывают живьем.
  - Ну, можно плакать и кричать твое имя. - Пожала Ника плечом.
  Я дернулся и не дал девушке от меня отпрянуть.
  - Извини. - был я искренен.
  Равно как честен в том, что хотел отменить настроенный на ее участие замысел с похищением, но у меня ничего не получилось.
  - Так, - остановилась Ника и строго посмотрела на меня. - Садись.
  - Куда? - Обернулся я по сторонам, глядя на почти пустую, из-за непогоды, набережную.
  - На корточки. - Надавила она рукой вниз.
  А стоило опуститься, уверенно села мне на плечи.
  - Все. Я тебе доверяю, помнишь? Сижу на твоих плечах, как ты и хотел. Чтобы мир вокруг меня вращался и все такое. Теперь рассказывай.
  Я только вздохнул, выпрямился и медленно зашагал вперед.
  - Кланы называют великими не просто так. - Начал я. - Кстати, сколько из пяти минут нам осталось? Начальник охраны и без того седой.
  - Не отвлекайся.
  - Если укладываться в оставшиеся нам три минуты, - все-таки глянул я на часы. - Тридцать лет назад Борецкие изобрели кое-что, за что их постановили уничтожить подавляющим большинством голосов на княжеском совете. Никакие отговорки о мирном применении не были приняты всерьез - данные получили в результате промышленного шпионажа, и картина возможностей открывалась совсем иная. Переговоры о заморозке исследований...
  - Что внизу? - Легонько хлопнули меня ладошкой по волосам.
  Я недовольно покосился вверх. Посадил, понимаешь ли, на свою шею...
  - Что-то, что осталось от клана, который не смогли уничтожить даже в результате тотальной войны. С ними пришлось договариваться. Результатом переговоров стала сотня лет добровольного изгнания, переданные на этот срок богатства и земли, с той целью, чтобы победители могли найти и разрушить разработанное и лично удостовериться в том, чтобы это никогда не будет повторено.
  - Максим!
  - Там один из трех рубильников от системы, которая во время войны была завершена и готова к запуску.
  - Что она делает?
  А я шеей и плечами ощутил, как напряглось ее тело.
  - Кланы называют великими не просто так. - Эхом повторил я свои же слова. - Существования машины хватило, чтобы завершить войну. Она способна уничтожить мир.
  Кое-кому с фамилией Борецкие показалось несправедливым уходить из истории в одиночестве.
  - Так, здорово... - Механически произнесла Ника. - Отлично. Великолепно.
  - Кстати, посещение этого места карается смертной казнью. - Уточнил я.
  - А-а... А если я не хотела там быть?
  - Надо было раньше говорить. - Попробовал я пожать плечами.
  - Как я могла знать!!
  - Это как с рождением. Я тоже появился - а тут ба, надо мир спасать. Хоть бы кто предупредил. - Проворчал я, компенсируя рывки невесты полушагом. - Да успокойся ты, все нормально.
  - Верно, они ведь не знают, что мы там были. - Выдохнула девушка, успокаиваясь после очередного шанса упасть.
  - Ну, кроме полиции и тех пяти свидетелей....
  - Блин!!
  - Не ругайся. - Шикнул я наверх. - Ну не одна у нас смертная казнь, а две. Толку то. Вот кстати, за грабеж банка тоже...
  - Молчи! Просто молчи! - Судя по всему, схватилась за голову Ника. - Бог ты мой, какая свадьба, - искренне выдала она. - Нас убьют гораздо раньше.
  - Раньше, когда внизу ничего не работало - да, - поддакнул я.
  - А раньше оно не работало? То есть, сейчас... - С беспокойством донеслось сверху.
  - Угу. - Кивнул я.
  - Нам конец. - Панически дернулась Ника.
  - Не убьют, - уверенно высказал я свою точку зрения. - Во-первых, я оставил средство удаленного контроля.
  И на всякий случай даже прислушался к себе - Звездочка, парящая внутри вмурованной в бетон электроники, ощущалась будто совсем рядом. Хотя с каждой секундой отделяющие нас километры пополнялись новым шагом.
  - Бог ты мой, никто не даст тебе ее запустить! Они нападут во сне! Накачают тебя химией! Захватят в заложники семью и будут пытать!..
  Я согласно кивал, поддакивая на все новые и новые варианты.
  - Проблема в другом, - вставил я фразу, пока Ника набирала дыхание. - Есть и во-вторых. Механизм уже запущен.
  Девушка опешила и на некоторое время будто бы даже потеряла голос.
  - Примерно девятнадцать лет назад. Вероятно, последним из Борецких.
  Ника тихонечко выдохнула.
  - Не ты. - Это показалось ей важным.
  Хотя главнее в этом вопросе кое-что другое.
  - Таймер на срабатывание настроен на двадцать лет. На срок, который требуется для признания рода мертвым.
  - Но есть княгиня, есть Паша!
  - Они не знают, как ее остановить.
  А если Борецкие не появятся на имперском приеме и в этом году, их даже не подпустят к первому из рубильников, чтобы хотя бы попробовать - на выморочные земли найдутся новые претенденты.
  Что до угрозы выживания мира... Для этого надо, чтобы княжна Борецкая захотела об этом сказать. Но она пока ищет хоть кого-то из уцелевших родичей. Однако вместо людей ее встречают только истории подлости, предательства и заказных убийств. Преступлений, которые почему-то никто не расследовал. Люди, некогда взявшие богатства на хранение, слишком привыкли к приятной тяжести карманов.
  - Девятнадцать лет... И никто не знает? - Робко подала Ника голос.
  - Так вышло. - Пожал я плечами. - Никто не проверял замурованное в песок и бетон. Сейчас, понятно, обнаружат стартовую обвязку и таймер. Сам механизм вообще не понятно где, есть только рубильники для запуска.
  Хотя и те слабо похожи на традиционные - включение через приток воздуха в герметичную систему. Оттого и фундамент в башне Борецких в свое время буквально срезали слой за слоем, оставив удобные ступеньки для себя.
  - А ты? Ты можешь его отключить? - Звенел голос невесты.
  - Может быть.
  - Но... - Упало потерянно в тишину.
  - Если найду третий рубильник. И если захочу. - Выразил я равнодушно свое мнение.
  - Но ты же не злодей. - Дрожал от страха голос Ники.
  Я недоуменно повел шеей.
  - В этом мире нет героев, поэтому только злодей тут будет жить долго и счастливо.
  - Да мы все умрем через год!!
  - Мы с тобой можем умереть и раньше. - Напомнил я текущих трудностях. - Так что миру придется здорово постараться, чтобы дать нам этот год.
  - А потом?!
  - Не потом - до этого. Ему стоит стать миром, который я хотел бы спасти.
  - И в котором ты - император? - Едко произнесла Ника.
  - В котором очень внимательно прислушаются к моим рекомендациям.
  - Собираешься шантажировать целый мир? Судить, правильно ли он живет? - Дернулась девушка, словно собираясь сбежать с моих плеч.
  Я придержал ее за ноги и успокаивающе погладил чуть выше ботинок.
  - Я не собираюсь судить. Мы не террористы и не выдвигаем требования. У них достаточно своих законов и правил. Пусть соблюдают. Не более того.
  - Боже мой, я вышла замуж на психопата. Да как они вообще догадаются, чего ты хочешь?!
  - Я оставил им записку.
  - Строчку? На клочке бумаги?! - Высказала она свои наблюдения.
  - Им хватит. - Уверил я ее.
  - И они послушаются? - Едко отозвалась Ника.
  - Это как болезнь. Они должны знать, что могут умереть, если не соблюдать режим. Болезнь - далеко, но если ты осознаешь, что уже болен, жизнь немедленно меняется.
  - Послушай, не все узнают! Есть же простые люди!
  - Значит, они умрут, не зная, от чего. Такое тоже бывает.
  - Но я ведь тоже умру... - подавленно произнесла Ника.
  - Как в старой доброй сказке. И умерли они в один день. - Поддакнул я.
  - Я хотела не такую сказку. - Ника требовательно затормошила, чтобы я остановился и помог ей слезть.
  А как оказалась рядом, не смотрела на меня.
  - Иногда я начинаю склоняться к мысли, что все мы - сон. - Произнес я, глядя в темноту речной воды. - Все эти огненные шары, твой песок, мои молнии и Пашкин ветер. Оно же невозможно из законов физики и не может существовать. Но кто-то жаждет увидеть всполох пламени и верит в него так сильно, что Спящий чувствует эту яркую эмоцию, и она оживает в его сне.
  Ника покосилась с явным испугом.
  - Я просто хочу, чтобы ему снился хороший сон. Светлый и добрый. А не кошмары с тайными тюрьмами и людьми в рабских загонах. Иначе ему стоит проснуться.
  Завершив на этой неловкой ноте, я направился к машине первым. Там уже недовольно прохаживался Димка, служивший нам сегодня водителем. Да и охрана вряд ли в восторге - пять минут давно исчерпаны.
  Димка открыл дверь, стоило подойти ближе, и закрыл за мной, тут же перебежав на сторону, с которой сидела Ника.
  ***
  - Вы знаете, что он задумал? - Жестом остановив приготовившегося открыть створку парня, спросила его Еремеева.
  Нику совсем не легонько трясло. А паника, охватившая душу, вовсе не хотела униматься и успокаиваться.
  Еще она помнила юношу перед ней, равно как и то, что Максиму тот был дорог - а значит, мог к нему прислушаться.
  Хотя в момент произношения вопроса уже пожалела об этом, прикусив нижнюю губу от досады.
  - Знаю. - Смотрел на нее спокойный взгляд.
  А сам Димка жестом указал в сторону, предложив пройтись.
  Ника обернулась на машину, но все же двинулась вслед на доверенным подручным своего жениха.
  - Все его люди знают, - подтвердил Димка. - Близкие.
  - Он же несерьезно? Он же нас спасет? - Выпалила Ника свою главную надежду. - Он же не может указывать всему миру, в конце концов!
  - Раньше Максим думал, что мир - это интернат, в котором он рос. Потом к этому миру добавилась пара километров в ту и другую сторону. Потом он увидел карту страны, и мир расширился. У него не было уроков, его никто не учил - не спрашивайте, как так получилось. Но и глобус он увидел довольно поздно, осознав, что мир - это целая планета.
  - Но сейчас...
  - Когда гнилая часть интерната взбунтовалась против него, он сжег его с ними внутри. - Жестко произнесли ей.
  Ника стояла ошарашенная, словно огретая пыльным мешком.
  - Было бы здорово, если бы у Максима появился повод не уничтожать этот мир.
  Девушка через какое-то время осознала, что в тоне говорившего была искренняя просьба.
  - Нашлось хоть что-нибудь, что удержало его от того, чтобы залить мир огнем. - Слабо улыбнулся Димка. - Потому что нам с этой планеты не сойти.
Оценка: 6.91*409  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Deacon "Черный Барон"(Боевая фантастика) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Д.Черепанов "Собиратель Том 3 (новая версия)"(ЛитРПГ) В.Соколов "Фаэтон: Планета аномалий"(Боевик) Е.Флат "Невеста из другого мира"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Level Up. Нокаут 2"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Пылаев "Видящий-3. Ярл"(ЛитРПГ) Н.Самсонова "Траарнская Академия Магии"(Любовное фэнтези)
Хиты на ProdaMan.ru Короли долины Гофер. Светлана ЕрмаковаСоветник. Готина ОльгаВерь только мне. Елена РейнНочь Излома. Ируна БеликСекреты старой феи. Анетта ПолитоваКурортный обман. Рай и гад. Надежда МамаеваОсколки судьбы. Александра ГриневичЧистый лист. Кузнецова ДарьяВедьма на пенсии. Каплуненко НаталияЭкс на пляже. Вергилия Коулл / Влада Южная
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"