# И развеется пеплом сердце мое

Таш Наргиза

Трогательная любовная драма о дружбе, первой любви, первой боли разочарования и о том, что жизненный выбор и есть судьба.

И развеется пеплом сердце мое

Часть I


1.

Он сидел у себя на кухне. Одетый в старую майку и протертые штаны "Адидас", он больше походил на обитателя московского пригорода, чем на человека, живущего в центре Европы. Перед ним, на столе стояла початая бутылка водки и банка с маринованными опятами, присланными матерью из России. Он пил водку и заедал грибами, даже не выложив их на тарелку. Он слышал голос жены в соседней комнате. Она сюсюкалась с младенцем, меняя ребенку очередной памперс.


Он сидел, уставившись в никуда. За окном бушевал предрождественский снегопад, укутывая в мягкое, белое, ворсистое одеяло один из самых красивых городов Европы - величественную Вену.


Но Вена, в которой Гришка Шахов проживал последние шесть лет, давно уже перестала волновать его. Она так и осталась ему "мачехой" - холодной, чопорной, бездушной.


Гриша сидел за столом в пьяном ступоре. Его мысли были где-то далеко. Они летали в Москве - городе амбиций и огней, в городе, который не жалел никого, ломал и мял под себя. Но, стольких людей манит этот северный мегаполис, и всякий прибывший туда, влюбляется в него безответно, или взаимно. Это уже кому как повезет...


И еще, в этом городе обитала она... Она, чей образ украшал обложку глянцевого журнала, который Григорий сжимал в ладонях.


Она. Чаяна. Ее имя звучало, как таинственная древнеславянская молитва, в ней все было волшебно и мистично, и имя выражало ее удивительную сущность, судьбу, предписанную небесными тайными учителями. Чаяна Шеманка. Так ее звали. Странное имя, о неправдоподобии, нерусскости которого, Гриша стал задумываться лишь недавно. Говорят, ее венах течет турецкая, болгарская и украинская кровь, а, по словам ее матери, Валентины Шеманки, род их происходит от древних варяжских викингов.


Плач ребенка вывел Гришу из оцепенения. Он пришел в себя и еще раз взглянул на фото Чаяны на обложке. Его сердце заныло в щемящей боли, которую не смогла утолить водка. Он знал, что любил эту женщину. Любил отчаянно. Но, между ними лежала огромная пропасть. Она была недосягаема для него, словно богиня. Одним словом, Звезда.


Чаяне шел двадцать второй год. Она была молода, талантлива и невозможно красива. Востребованная актриса с большими перспективами, она похитила сердца мужчин России, а также, ее ближнего и дальнего зарубежья. А двадцатидевятилетний Гришка с уже заметными залысинами на висках, был обычным водителем такси в Вене. За шесть лет, он неплохо освоил немецкий, и это стало его наивысшим достижением. А еще Гриша был женат на Злате - большой любви своей юности. У них было двое детей, маленькая, но своя квартира в спальном районе Вены, и обычная жизнь русских эмигрантов в Австрии.


Но все это, Гриша променял бы за один миг пребывания наедине с Чаяной. Всего лишь один миг, стоящий всей жизни...


Из соседней комнаты с ребенком на руках вышла усталая Злата.

- Что? Опять пустился в воспоминания? - произнеся это, она всучила младенца отцу. - Забудь уже эту... звезду!


Григорий равнодушно посмотрел на жену. Ему не хотелось пререкаться с ней. Он поцеловал дочку и отдал ее обратно матери.

- Ревновать к фотографии глупо, Злата..., - сказал он и направился в ванную комнату.


Ванная - была единственным местом, куда он мог спрятаться в этой квартире и остаться наедине со своими мыслями. Гриша погрузился в теплую воду и закрыл глаза. "Чаяна..." - вертелось у него в голове, "Чаяна... Чаяна... Чаяна..." - он шепотом повторял ее имя. Он не мог вспомнить, когда именно началась его страсть к ней, - то ли год назад, то ли два... "Ну почему, почему ты так бесстыдно красива, Чаяна??? И что теперь мне делать? Что мне делать с тобой и с собой?" Думая об этом, он лежал, погруженный в воду по самый нос. У него промелькнула мысль, что хорошо бы так и не высовывать свою голову из воды и тихо умереть, перестав дышать.


Но потом, ему стало не по себе от собственных желаний.

- Ты же мужик... А ну, соберись, Шахов! - вслух сказал он себе и резко вылез из ванной. Послышался стук в дверь и ворчание Златы.

- Что ты делаешь там так долго? Послушай, Гриша, нам тоже нужна ванна! Мы не хотим страдать из за твоих любовных фантазий о кинозвездах, ты слышишь?


Он открыл дверь и внимательно посмотрел на жену. Несколько лет назад он безумно любил ее. Он был молод и наивен, она казалась ему Мадонной, Моной Лизой, Деметрой и Марлен Дитрих в одном флаконе, идеалом женщины. Ее таинственность манила его.


Злата выросла в Вене, она была австриячкой во всем - она одевалась, как они, вела себя, как они, говорила с легким немецким акцентом, который заводил Григория похлеще любого афродизиака. Она была так не похожа на девушек, которых он знал.


Злата была на два года старше него, и отличалась сдержанностью и умом. Она окончила бакалавриат венского университета по профессии менеджмент, в отличие от Гришки, за плечами которого была лишь театральная школа. Он чувствовал ее опыт и превосходство в образовании, ему нравилось ее европейское отношение к жизни. Злата была незыблемым авторитетом для него, он беспрекословно слушался ее, и та умело пользовалась этим.


Их отношения подогревались расстоянием Москва - Вена, они поочередно ездили друг к другу в гости, а потом, сильно переживали вынужденную разлуку. Злата заменила для него все его окружение, даже близких родственников. "Она - это моя семья", подписывал Гриша под ее фото в инстаграм, ставя в недоумение всех своих многочисленных подписчиков. Ему казалось, что это - любовь на всю жизнь и их брак в последующем, стал объективным (финалом) продолжением этих отношений.


Теперь он смотрел на жену остывшим взглядом. Смотрел на эту женщину, образ которой не менялся никогда - ни на работе, ни в магазине, ни дома. Эти голубые холодные глаза, некогда сводившие его с ума, одинаковое их выражение во всех ситуациях, эти вечные джинсы, майки, худощавое лицо с пробивающимися носогубными бороздами, без грамма косметики на все случаи жизни, и неизменный хвостик на голове. Ему стало муторно, в груди что-то сильно саднило, а в голове звучало одно лишь слово "Ошибка!"


Ничего не говоря, он направился в спальню и рухнул на кровать.


2.

Наутро, отправившись на работу, и взвесив всю свою жизнь, Григорий решил взяться за ум. Он внимательно следил за женой, собиравшей ему завтрак с привычным отрешенным выражением лица, словно и не было у них вчерашней размолвки, и испытывал стыд за себя. Злата была хорошей матерью и женой. Ради детей, она отказалась от карьеры и решила первые годы растить их сама. Это было так не по-европейски, не по-австрийски с ее стороны. Злате не нужно было многого, она хотела лишь обычного женского счастья. Она не ловила звезд с неба, она просто жила, как миллионы других, со своими радостями и печалями. Но, Гришу этот сытый штиль семейных отношений перестал устраивать.


Он отогнал эту мысль прочь.


Весь день Гриша держался, как мог, не давая себе опять захандрить, и даже позвонил жене в перерыв. Пообещав ей вернуться с работы пораньше, он, все же, не удержался и зашел выпить пива в паб.


Заказав себе привычную литровую кружку, он устало оперся о стойку бара. К нему подсел завсегдатай паба, его давний знакомый, тоже русский эмигрант. Гриша хорошо знал его, но постоянно путал имя. Они поздоровались и уставились на плоский плазменный экран телевизора, вещающий о чем-то, среди убаюкивающего рокота голосов пьющих и жующих посетителей.


По телевизору транслировалась программа из мира моды, - гламурная жизнь моделей, дизайнеров, бесконечные дефиле и фото-сессии. Гриша отрешенно смотрел на эту мерцающую, словно камень Сваровского, фальшивую жизнь, но мысли опять унесли его прочь от всей этой мишуры.


Думая о своем, он отдаленно слышал голос своего знакомого, о чем-то рассказывавшего. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться, чтобы как-то поддержать беседу.

- Представляешь, и кто-то держит ее за руку, кто-то же дотрагивается до нее, целует и даже спит с ней.... Богиня... Это какую карму надо заслужить, чтобы дышать с этой женщиной просто одним воздухом...! - рассказывал приятель, заворожено уставившись в телевизор.

- А... да, ты прав, - ответил Гриша, мимоходом взглянув на экран, и тут же, лишился дара речи.


Так некстати, так не в обстановку, среди суеты обычного венского паба, на экране плазмы, закрепленной к барному шкафу, он увидел Ее... Все поплыло перед его глазами, покрылось туманом, и только ее лицо выделялось из этой дымки, словно чудный портрет художника-гиперреалиста.


Это была реклама известного французского парфюмерного бренда, официальным лицом которого она стала. Это означало, что Чаяна начала свое покорение мира. Конечно, такую красоту невозможно было не заметить, и чуткие носы западных рекламных компаний сразу распознали потенциал молодой русской актрисы.


Он уперся в экран и не мог оторвать глаз. Как же она была прекрасна в этом ролике! Безупречный макияж милого лица с самыми очаровательными глазами на свете, пушистые длинные волосы, развевающиеся на ветру, восхитительное вечернее платье, подчеркивающее все ее прелести - пышную грудь и округлые бедра, чувственные пухлые губы, что-то шепчущие по-французски, да в придачу, красивое музыкальное сопровождение и съемки... Все это создало атмосферу ирреального другого мира, мира красоты и совершенства, королевой которого была Чаяна...


Многие мужчины в баре, заметив рекламу и девушку в ней, тоже приутихли, и вперлись глазами в сияющий экран.


Гришин знакомый продолжал что-то говорить и восторгаться. Григорий не слышал его, только некоторые слова доходили до его сознания и эхом отзывались в голове: "Богиня..." "Она просто нереально красива..." "Господи, дотронуться бы до нее и умереть..."


У Гриши застучало в висках. Все остальное не имело уже значения, провалившись в тартарары. Перед ним стоял ее образ. Он не хотел его отгонять. Он опять сдался, не смог противостоять этой волне, накрывшей его. Хотел, но не смог. Слишком силен был ее магнит, слишком остры воспоминания, которые он никогда не сотрет из своей памяти. Ему стало невероятно больно, в груди все сжалось. Он огляделся по сторонам. Посмотрел на мужчин, что сидели, разинув рты. Он знал их мысли, знал их чувства и желания. Но они не ведали, что то, о чем они грезили, глядя на эту сказочную инопланетную женщину - все это было когда-то в руках у Гриши! И от этого становилось еще больнее.


Не всегда Гришка был эмигрантом, никому не известным водителем венского такси. Несколько лет назад, он мог бы завоевать мир, ну если не мир, то Россию и прилегающие территории точно. Был Гришка - Григорием Шаховым - перспективным молодым актером, талантищем и красавцем, первым парнем не только на курсе, но и во всем театральном училище.


Статный, чернобровый, темноволосый, кареглазый Григорий Шахов, похититель сердец многих девушек - мог бы с легкостью справиться и с ролью своего тезки - Григория Мелехова (что и прочили ему критики в будущем), и "умыть" героя Эдмона Донтеса, безупречно сыграв его. Он мог бы быть сейчас рядом с ней...с Чаяной. Это было его настоящее место, а не здесь, в этом пабе, посреди холодной чужой Вены.


Он заказал себе бутылку текилы и отчаянно напился, забыв о Злате, о детях, о себе...


3.

Когда девятнадцатилетний Гриша Шахов, начинающий актер и студент театрального училища услышал о проводящемся кастинге на новый многосерийный проект, он решил для себя, что не упустит эту возможность. Он побежал к старшему брату, Степану Шахову, уже довольно состоявшемуся молодому режиссеру, которого неплохо знали в кинотусовке. Степан не обещал прямого содействия, но постарался привлечь к Грише внимание кастинг-менеджера.


Между Григорием и Степаном были странные отношения, они любили друг друга, но Степан сразу дал понять младшему брату, что в работе нет родственных связей. Степан довольно успешно строил свою карьеру и очень заботился о репутации.


"Это твой выбор, ты сам поступил в театральное училище. А значит, крутись! Заводи знакомства, ходи на кастинги. Подыми свою задницу, и бегай по пробам. Тебя в дверь, а ты в окно! Только так! Профессия актера не терпит лени и не знает гордости!" - были его слова. Гриша запомнил их, но и понял, что особо полагаться на Степана не стоит.


Степан все-таки поговорил со специалистом по кастингу и Гришу пригласили на пробы. Он сразу поразил всех яркой внешностью и фактурой. Его манера игры была естественна и легка. Это свойство молодого актера подкупило режиссеров. Гришу приняли в команду. "Ты будешь задействован в этом проекте", - сказал режиссер. "Только вот не знаю, в какой роли, так как сценарий еще находится в разработке, но твой герой будет не последний, обещаю тебе!" - обнадежил он Гришу.


Григорий был вне себя от радости, ведь до этого ему доставались только незначительные эпизодические роли. Гриша поблагодарил брата за помощь и стал ждать окончательного результата.


Через пару месяцев, Гришу проинформировали о роли и выслали сценарий. Прочитав его, он растаял в восторге. По всей видимости, намечался мега-проект главного федерального канала. Проект предполагался длиться два-три года, в зависимости от рейтингов. Над ним уже трудилась команда из сценаристов, режиссеров, художников, композиторов и прочее. Рабочее название проекта, так и осталось, в итоге, окончательным.


Сериал назывался "Марюткина доля". Он описывал время до революции 1917 года. Действие происходило в одной из деревень московской губернии. Был интересен и сюжет, повествующий о девочке из бедной крестьянской семьи, которая была отдана в услужение богатой семье сельских помещиков. Хоть крепостное право было уже отменено, но на судьбу девочки это никак не повлияло. Родные избавились от нее в счет списания долга. Девочка попадает в фактическое рабство со всеми сопутствующими коллизиями. По сюжету, тринадцатилетней Марютке - главной героине, предстояло испытать много горя, несправедливости и лишений.


Григорию достался образ главного негативного героя, сына - главы помещичьего дома - избалованного, жестокого и циничного молодого человека. Он и становится главным кошмаром маленькой Марютки. Сначала Николай вроде проявляет участие к судьбе девочки, но потом, откровенно издевается над ней, считает ее рабыней, домашней утварью. Чтобы укрепить право обладания ею, он ее насилует. Семья узнает об этом, но все проходит безнаказанно. Николашка был не только проблемой Марютки, он причинял много бед и своей семье. Глупый, амбициозный дебошир, он постоянно ставит родных под удар. Враги этой семьи используют историю с Марюткой как средство для шантажа и грозятся обнародовать эту проблему. Опасаясь мести среди селян, семья помещиков решает женить Николая на девочке. Так, он становится ее мужем. Мнение Марютки никто не спрашивает, но с замужеством, жизнь ее стала еще тяжелее. Муж - жестокий деспот, его семья, постоянно унижавшая ее, украденное детство и отсутствие надежд на будущее. Такой была ее жизнь. Такой была ее доля.


Григория не смутил откровенно злостный образ своего персонажа, наоборот, он был счастлив воплотить его со всей присущей ему экспрессией и натурализмом.


Большое количество актеров, задействованных в этом интересном проекте, были уже утверждены, загадкой оставалась лишь героиня самой Марютки. На ее роль пробовалось много актрис от 11 до 20 лет, но выбор продюсеров и режиссеров пал на юную модель Чаяну Шеманку.


Несмотря на очень молодой возраст - тринадцать лет, Чаяна имела большой опыт в кино. Уже с пяти лет, она принимала участие в телевизионных проектах и фильмах. Кроме этого, она активно снималась в рекламе. Григорий видел ее несколько раз, но не придавал особого значения этой девочке с внешностью куклы.


4.

В первый день съемок, команда ожидала прихода главной героини. На площадке Чаяна появилась в сопровождении своей матери, как обычно, которая была ее агентом и менеджером. Она вела себя, как настоящая звезда, что очень забавило съемочную группу. Чаяна была очень коммуникабельна и дружелюбна. Она знала, какое впечатление производит на людей и старалась использовать это в свое благо.


В детстве Чаяна была прехорошенькой куколкой, а в отрочестве стала красивой девочкой с длинными пушистыми волосами, правильными чертами лица, и, обрамленными длинными темными ресницами, крупными глазами,- цвет которых, в зависимости от света, менялся от серого до насыщенно голубого. Она довольно быстро завоевала любовь коллег по цеху своей непосредственностью и доброжелательностью. Вскоре, Чаяна стала всеобщей любимицей. За ее спиной, люди шептались, что эта маленькая игривая кокетка через несколько лет станет настоящей секс-бомбой, редкой красавицей - мечтой многих мужчин. За длинные волосы, что стали, увы, редкостью среди современных девушек, ее прозвали Русалочкой.


С Гришей Чаяна-Русалка быстро нашла общий язык. "Я буду большой артисткой!" - делилась она с ним, важно выпячивая нижнюю губу. Потом, видя его умильную улыбку, добавляла: "Ну правда ведь, я кроме, как играть в кино, ничего не умею и не хочу". "Конечно станешь! Только в школе отучись сначала", - подбадривал ее, совсем по-братски, Гриша. Его слова Чаянка воспринимала всегда серьезно. "Обязательно, отучусь и поступлю, как ты, в театральное училище. А может и сразу во ВГИК!" - мечтала она. "Поступишь поступишь... Провалишься и потом еще раз поступишь!" - издевался он над ней. "Дурашка ты...", - обижалась Чаяна и отворачивалась от него. "Дурашка ты, и муж из тебя дурацкий!" - огрызалась она, как будто желая его обидеть. В такие моменты Гришу пробирало на громкий смех.


Наконец, запустились пилотные серии. Публика сразу проявила интерес к сериалу с необычным сюжетом, зрители сильно переживали за судьбу маленькой Марютки. Букмейкеры показывали хорошие рейтинги, что вдохновило команду снимать больше и придумывать изощренные сюжетные изыски.


Дни съемок проходили, словно в приятной дымке сбывшихся мечтаний. Собралась сплоченная команда, все понимали друг друга с полуслова. Гриша парил на седьмом небе от счастья. За каких-то несколько месяцев они с Чаяной стали одной из самых перспективных кино-пар. Несмотря на то, что Николашка был злодеем и подонком, зрители испытывали симпатию к молодому красивому актеру, и его инстаграм просто взорвало от наплыва поклонников.


Чаяна-Русалка стала настоящей сенсацией и обзавелась огромным количеством фанатов со всего мира. Трудно было пропустить мимо внимания невероятно красивую девочку с внешностью ожившей героини диснеевского мультфильма. Кроме того, зрителей восхищала ее харизма, по-настоящему, профессионализм актрисы, несмотря на юный возраст.


Гриша оброс разными друзьями и поклонниками, ему, конечно, нравилось повышенное внимание девушек к себе. У него никогда еще не было серьезных отношений, и он, как все парни своего возраста, был открыт для любви.


По мере развития сюжета, когда герои Григория и Марютки стали мужем и женой, хоть и бил Николашка свою юную жену и издевался над ней по-всякому, фанаты сериала стали транслировать образы героев, на самих актеров. Впервые, люди заговорили о закадровых отношениях Гриши и Чаяны.


Чаяна, кажется, не замечала этих разговоров и сплетен, она была еще слишком молода, и полностью посвящала себя работе. Она очень тепло относилась к Грише, даже где-то привязалась к нему. Ее привязанность многие скидывали на детскую непосредственность, на ее стремление искать поддержки у старших ребят, и, просто, на добрый и легкий нрав Чаянки.


Гриша тоже искренне полюбил свою юную партнершу, но его расположенность к ней носила лишь дружеский характер, он стремился по-братски поддерживать ее, защищать, если надо.


Ему нравилось проводить с ней время. Он часто подтрунивал над ней. Его ужасно забавляли ее надутые губки и раскрасневшееся от возмущения личико. Потом, он делал романтический взгляд и говорил: "Чаянка, ты самая красивая девчонка на свете! Ох, бедные твои будущие парни!" От такой похвалы вся обида у Чаянки - Русалки улетучивалась в миг, и она одаривала его сияющей улыбкой. "Эй, дурашка, ты же знаешь, парни меня не интересуют!" - парировала она шуточно.


Но, на намеки на их романтические отношения, Гриша недоумевал: "Вы что! Она же еще маленькая! Я похож на педофила?!"

Ситуация вокруг него и Чаяны сначала забавила его, но потом, стала немного напрягать. Григорий показывал всем своим видом и поведением, что с этой девочкой, - его экранной женой, их ничего, кроме дружбы, не связывает.


Несмотря на это, они проводили много времени вместе, - сначала воплощали своих героев на съемочной площадке, потом, вне съемок, развлекались, как положено молодежи. Они вместе ходили на мероприятия, концерты, встречи, презентации. Они регулярно появлялись вместе в эфире различных программ, подогревая еще больше интерес публики к себе.


В интернете была масса их совместных фото в процессе работы, и на отдыхе. Они действительно были похожи на очень близких друзей, или даже, на родственников. На своих страницах в соцсетях, они часто называли друг друга "брательником", "сестренкой", "дружочком" и прочими эпитетами, подтверждающими их крепкую дружбу, но не любовные отношения. "Наконец-то дождалась Бро у себя в гостях" - подписывала Чаяна под очередным их совместным фото, на что Гриша сразу отвечал: "Я тоже скучаю по тебе, маленькая девочка из моря!"


Явная их манифестация дружбы, а не отношений не смущала фанатов. В сети появились целые фан-движения и группы поклонников их пары. Они прозвали тандем своих любимцев "Грияна", или "Русалка и Принц", намекая на тайное прозвище Чаяны, которое уже давно стало достоянием общественности.


5.

Так, шло время. Были отсняты два сезона сериала "Марюткина доля" и дело близилось к концу. Эх, чего только не натерпелась Марютка за эти два года: и смерть близких, и беременность, и бесконечные побои мужа - Николашки, и вероломство близких друзей. Но все когда-то заканчивается, и финале, Марютка сбегает от мужа и примыкает к большевистской ячейке, бросая своего сына. Николашка спивается и погибает, а его семья разоряется. Хилая справедливость, но торжествует.


Зрителей, конечно, не устроил такой финал, ведь они до последнего ожидали романтического хэппи-энда. Но критики удостоили эту работу самыми высшими похвалами. Рейтинги зашкаливали, сериал закупали другие страны, пополняя число поклонников пары Чаяна-Гигорий.


Чаяна выросла и превратилась в молодую девушку. Красота ее стала насыщенней, ее женственность стала проявляться все отчетливее. Гриша тоже возмужал и похорошел. Ажиотаж фанатов вокруг них не стихал. Все их поклонники ожидали развития их отношений, но они, по-прежнему оставались добрыми, старыми друзьями, "братом и сестрой", приятелями.


После ошеломительного успеха "Марюткиной доли" в жизни молодых актеров настало затишье. Григорий устроился в театр, а Чаянка заканчивала среднюю школу. Ей было уже пятнадцать, вокруг нее вились парни, ее Инстаграм заполонили мужчины разных возрастов от десяти до пятидесяти лет. Все признавались ей в любви и, возможно, грезили о ней в своих холодных одиноких постелях. Но, Чаяна-Русалка была далека от всех страстей по ней. Казалось, она совсем не хотела покидать свое безоблачное отрочество, поэтому она проводила время с подружками. Многие не понимали, как так может быть, что у такой красивой девушки не возникало желания построить отношения с каким-нибудь парнем, неужели сердце Чаяны совершенно свободно? Ведь девочки ее возраста уже давно задумываются о любви. Но, весь круг общения Чаяны занимали ее подружки, и самый важный человек в ее жизни - мама.


* * * *


Ее мать, Валентина, была простой женщиной нелегкой судьбы, вышедшей замуж в девятнадцать лет, и, посвятившей всю свою жизнь мужу, а потом детям. Валя была наивной девушкой, которая влюбилась в заезжего красавца - гуцула из Львова по имени Радмир Шеманко, голубоглазого натурального блондина.


Она потеряла себя в этих глазах, пошла за ним на край света, а точнее, переехала жить к нему и сразу "залетела" сыном Тарасом. Радмир оказался благородным парнем и женился на Вале.

Валя вкалывала "как Савраска", забыв получить образование врача, о котором мечтала со школьной скамьи. А Радмир искал себя, работая художником-оформителем в местном клубе. Но, что-то не пошло в молодой семье. У них довольно быстро начался разлад. Валя любила мужа и не хотела его терять. Но Радмиру было скучно и тоскливо. "Я задыхаюсь здесь!" - постоянно говорил он, чья душа требовала больше, чем просто Валины щи и плачь маленького Тарасика.


Так они и прожили, словно два разочаровавшихся в земных радостях, человека, десять лет. Когда Валя поняла, что не сможет больше удерживать мужа возле себя, она так же и осознала, что беременна. Как и предполагала женщина, это известие не принесло мира между ними. Радмир холодно выслушал новость о ребенке и вышел из комнаты. "Ты никогда не любил меня, только использовал!" - кричала зареванная Валя ему вслед.


После рождения Чаяны (это имя Радмир сам подобрал для дочки, что стало его своеобразным завещанием), он собрал вещи и ушел в неизвестном направлении. Так Валя и осталась одна, страдающая, любящая, с двумя детьми на руках.


Она много работала, посвящая себя детям. Днем она была кассиршей в магазине, а по вечерам, убиралась в офисах. Дети росли здоровыми и красивыми. Чаянка стала точной копией Радмира - маленькой золотоволосой куколкой, предметом восхищения всех окружающих - от медсестер и врачей, до воспитателей в детсаду.


Были у Валентины и любовные связи, конечно. Женщиной она слыла видной, и многие мужчины хотели составить компанию сексапильной разведенке. Но все эти связи оканчивались одинаково - мужчины не желали взваливать на себя ношу из одинокой бабы и двоих ее детей. Так, помыкавшись и натерпевшись, Валентина решила поставить на себе крест и жить только для своих "сокровищ".


Тарас вырос в доброго трудолюбивого юношу, который всеми силами старался помочь матери. Валя не могла оплатить ему образование в институте, и Тарас пошел учиться на механика. Вернувшись с армии, он объявил матери, что намерен иммигрировать в США. Валя долго плакала ночами, но противиться сыну не стала. Она и так испытывала перед ним чувство вины. "Мама, я здесь ничего не заработаю, и никогда ничего не добьюсь, только буду работать на чужих дядь. А там, я заработаю много денег и буду всегда помогать тебе" - успокаивал Тарас мать.


Он уехал, нашел себе женщину, и, женившись на ней, получил легальный статус. Тарас быстро встал на ноги и открыл автомастерскую. Он исполнил свою "Американскую мечту", став хорошим подспорьем для Валентины и подросшей сестренки.


Когда красота Чаяны стала довольно заметной, Валентине посоветовали поводить девочку на кастинги моделей. С первого кастинга, ее сразу заметили модельные агентства, Валентине ничего не осталось, как представлять официально интересы дочери при подписании контрактов. Так и вошла Чаяна Шеманка в этот сияющий сказочный мир. Сначала она рекламировала детскую одежду и товары, а потом, потихоньку стали появляться предложения об участии в кино. Чаяне было около шести лет, когда она снялась в главной роли в детской сказке. И пошло поехало... Стала Чаяна юной актрисой.


Лишившись мужа и отпустив сына на чужбину, Валентина увидела смысл всей своей жизни в дочери. Она хотела дать Чаяне то, что отчаянно не хватало ей самой. Она желала для нее самой лучшей судьбы. Она смотрела на свою живую куколку и не могла наглядеться. Валя искренне верила, что Чаяна заслуживает славы, счастья, богатства. И дала женщина себе клятву, что положит жизнь, чтобы все ее чаяния исполнились.


Так, стала она для дочери и подругой, и агентом, и прислугой, и рабой. А Чаяна, в благодарность, дарила матери любовь и привязанность, и не представляла себе жизни без нее.


6.

По мере взросления дочери, глядя в бездонные небесные глаза Чаянки, Валя задумывалась, что та, возможно, и что-то скрывает в делах сердечных. Ее подружки и сверстницы потихоньку обзаводились парнями, испытывая трепетный опыт первой чистой любви. Но, Чаяна, кажется, затерялась в мире детства, она говорила или о работе и карьере, или о школе и подругах. Хотя всегда, девочка делилась с матерью самыми потаенными секретами. Романтические отношения додумывали Чаянины фанаты, уже "повенчав" ее с Гришей Шаховым, воспитанным молодым человеком, который был старше Чаяны на семь лет.


И Валя полюбила Гришу, который был частым гостем в ее доме. Она называла его "сынком", "малышом" и прочими материнскими эпитетами. Гриша не возражал. Ему нравилось приходить к ним в гости, отвлекаться от проблем и расслабляться, слушая веселое щебетание Чаяны-Русалки, старавшейся максимально развлечь дорогого гостя.


Наблюдая за этими молодыми красивыми ребятами, на глаза Валентины накатывались слезы умиления. "Тьфу на вас, тьфу, чтоб не сглазить!" - повторяла она. Валя отгоняла прочь мысль об их возможных отношениях, думая, что "может быть, когда-нибудь, когда доченька немного подрастет". Но, она ловила себя на том, что если бы Чаянка захотела, то Валя не стала бы противиться Грише, видя в нем достойного кандидата в перспективные зятья.


Поэтому, появление фотографии Златы на инстаграм-странице Григория и подпись под ней: "Я с моей любовью", подействовало на Валю, как ушат холодной воды. "Когда он успел, бесенок скороспелый?" - спрашивала она себя. Она внимательно наблюдала за реакцией Чаяны, но та, казалось, вообще пропустила это событие мимо своего внимания.


Тем временем, новоиспеченный молодой влюбленный закидал свою страницу фотографиями Златы, одаривая ее нежными: "моя любовь", "моя жизнь", "мой ангел" и т.д., разочаровав добрую половину своих поклонников. В свою очередь, раздосадованные фаны парировали в комментариях: "Фу, Чаяна в сто раз красивее!", "А как же Чаяна?!", "Григорий и Чаяна\ Русалка и Принц - навсегда!" и далее в том же духе. Но Гриша не обращал внимания на выкрики фанатов, и также, просил отчаявшуюся Злату не придавать значения мнению незнакомых людей. "Я люблю тебя больше жизни и это главное!" - успокаивал он девушку.


Вале пришлось принять столь важное изменение, случившееся в жизни ее любимчика. Подавив в себе чисто материнскую ревность ("а почему не Чаянка?"), Валентина поощряла Гришу, как могла, всячески расхваливая достоинства Златы.


Валя пыталась поговорить об этом с дочерью, но Чаянка всячески избегала разговора о гришиной любви. "Мама, он мой брательник, пусть делает, что хочет!" - говорила она, как бы, невзначай. А потом, задумчиво добавляла: "Я не думаю, что это серьезно..., ведь должен же он с кем-то спать". Ловя на себе пристальный взгляд матери, Чаяна наигранно улыбалась.


Любовь Гриши и Златы была не безоблачной, и в моменты ссор, которые, казалось бы, ставили точку на их отношениях, Гриша приходил искать утешение у "мамы Вали". Чаянка тоже тепло принимала его, была весела и старалась отвлечь Гришу от грустных мыслей. Как заметила Валентина, слишком старалась, иногда.


Валя не без основания заметила, что узнав, что у Гриши есть девушка, Чаяна изменила свой стиль одежды. Ее наряды стали женственнее, более откровенны и сексуальны. Все это она фиксировала в инстаграм, вводя в кураж своих поклонников, которые страстно признавались ей в любви. Но, пронаблюдав поведение Чаяны, Валентина пришла к выводу, что дело не в Грише. Дело было в том, что, просто, ее девочка становится взрослой, и ей начинает нравиться повышенное внимание со стороны мужчин.


От своих любовных проблем Гришу отвлек проект, предложенный молодыми дизайнерами, суть которого заключалась в живых иллюстрациях сказок Ганса Христиана Андерсена в новогоднем календаре. Гриша, которому после "Марюткиной доли" уже долго ничего не предлагали, был рад напомнить о себе. Смутил его только тот факт, что его партнершей по фото-сессии будет Чаяна. "А что ты хочешь?" - говорили продюсеры на его возражения. "Вы с Чаяной - мега-популярная пара и образы принца и русалки как раз написаны под вас! Прости, братан, это только бизнес и ничего личного" - остудили создатели календаря его негодование. "Что я скажу Злате?" - думал обескураженный Гриша, "Для нее и так Чаяна - это бельмо на глазу".

Но отказаться от проекта он не мог.


Фото-сессия прошла блистательно. Она была изысканна и эротична. Чаяна выглядела, словно, юная Психея - супруга бога любви Эроса. Да и Гриша смотрелся возмужалым и привлекательным. Многие фанаты окрестили эту фото-сессию, как "Подражание Родену".


Фото Чаяны и Григория в образах андерсеновских Русалки и Принца разлетелись в сети, подарив их поклонникам новую порцию немереного восторга.


Как и предполагал Григорий, Злата болезненно восприняла этот проект. Хоть и пыталась она это скрыть, но Гриша сразу заметил ее раздражение. "Ну конечно, куда мне до нее!" - выговаривала Злата, "Я и рожей не вышла, да и талантов у меня нет! Теперь твои фаны будут писать кипятком от восторга. Грияна - форевер! Scheisse!!!" - выругалась девушка.


И потом, Гриша долго успокаивал возлюбленную, убеждая ее в том, что ревновать к ребенку не имеет смысла. Еле успокоив ее, усталый, он бежал к "маме Вале" искать поддержки. Валентина подбадривала Гришу, говоря: "Ну ведь это просто работа! Как она этого не понимает?! Моя ведьма совсем еще зеленая для таких вещей!" А Чаяна, слушая их разговоры, просто молчала, не проронив ни слова. Затем, она отворачивала голову и отрешенно смотрела в окно, словно думая: "Как же мне надоело это муравьиное копошение! Эта ваша любовь-морковь".


А Валя, наблюдая за дочерью и боясь собственных догадок, выпроваживала Гришу домой со словами: "Все будет хорошо, сынок!". Затем, она долго смотрела на календарь с их совместными фото, и повторяла про себя: "Но как хороши! Как же они смотрятся вместе!". Посмотрев и повздыхав, она отправлялась делать свои домашние дела.


Итак, проходило время. Гриша, почти все свои свободные дни проводил в раздумьях о своей любви, а Чаяна с матерью ходили по кастингам, пробуясь на различные проекты. Но, обещаний было много, а реальной работы мало. Знакомые Вали и Чаяны с кинорынка подбадривали женщин, убеждая их, что такое затишье после триумфа - норма, и что Чаяна уже не маленькая девочка, но еще не взрослая девушка, поэтому найти подходящую для нее роль очень сложно. "Нужно потерпеть и подождать" - советовали они. Тогда Чаяна решила сосредоточиться на учебе и готовиться к поступлению в театральный ВУЗ.


7.

В середине лета, Чаяна справляла свое шестнадцатилетние. Это было значимое событие, но она захотела сделать небольшую вечеринку для самых близких друзей. Пригласила она и Григория, своего любимого "брата". Гриша вежливо принял приглашение, а сам, ничего не сказав, уехал со Златой в круиз по Крыму. Об этом Чаяна и Валя узнали только из инстаграм, где он выложил кучу их совместных романтических фото. "Мог бы и предупредить, по-ходу, не съела бы его!" - ворчала раздосадованная Чаянка.


Из Крыма Гриша слал ей извинения в виде смскок, и обещал заглянуть к ним по своему возвращению из отпуска. Чаяне этого было достаточно, чтобы простить "дурашку - мужа Николашку" и лучезарная улыбка вновь играла на ее прелестном личике.


Гриша сдержал свое обещание, и, вернувшись в город, зашел в гости к Чаяне. Она встретила его, широко улыбаясь. Ее волосы были распущены и каштановым водопадом струились по плечам до самых бедер. Лицо ее освежала легкая косметика, пухлые губки были аккуратно накрашены темно-вишневой помадой. Одета она была в очень короткие шортики, оголяющие ее полные ножки, и в легкий топ, обнажающий пирсинг на ее пупке. Она смотрела на него и, буквально, светилась. Гриша отогнал мысль, что правы были все - Чаяна, действительно, стала восхитительной и сексуальной девушкой. Но вслух он произнес только: "Выглядишь на сто миллионов долларов!", и, поцеловав ее в щечку, подарил огромную раковину, которую они со Златой нашли на берегу моря.


После вкусного ужина за приятными разговорами и воспоминаниями о Крыме, Гриша собрался уходить.


Оглянувшись на мать украдкой, Чаяна взяла его за руку и попросила задержаться ненадолго. "Я хочу сообщить тебе нечто важное", - по-конспираторски произнесла она.


Она повела его в свою комнату и плотно закрыла дверь.

- Ну что тебе, Чаянка? - спросил, улыбаясь, Гриша. - Зачем дверь заперла? Что мама подумает?

Она не спешила отвечать, лишь загадочно смотрела на него. Лицо ее светилось в широкой улыбке.


Потом, она резко приблизилась и прильнула к его губам в поцелуе. Гриша не сразу сообразил, что происходит. Осознав, он оттолкнул девушку от себя.


- Ты что?! Выпила что ли? Ты что делаешь?! - выпалил он.


Чаяна продолжала улыбаться, и смотрела прямо ему в глаза. Они вдруг наполнились слезами, которые стали стекать по ее щекам.


- Голубчик мой... Любимый, - шептала она, протянув руку к его лицу, чтобы погладить. - Неужели... неужели ты так и не понял?! Все всё давно поняли, фаны, даже мама... а ты нет?! - Она нежно улыбалась.


Григорий взял ее руку и отстранил от своего лица.

- Что я должен был понять? - спросил он.

Она смотрела на него сияющими глазами и глотала слезы.

- Как что? Я ... люблю тебя! Я думала, ты знаешь..., - произнесла она тихо.

Он оторопел. Потом начал беззвучно смеяться.


- Ты шутишь, Русалка... Ты жe еще маленькая! Что ты можешь знать о любви?!


Она покачала головой.

- Какая же я маленькая? Мне уже шестнадцать. Я давно не ребенок... Ты думаешь, я не умею любить?! - проговорив это, она не отрывала от Гриши влажных глаз. - Дурашка ты мой... Я... люблю тебя с тринадцати лет! Как только увидела тебя... тогда в первый день съемок... Тогда я подумала, что ты будешь моим мужем. Не в кино, а на самом деле...


- Чаянка, очнись! - Он обнял ее, желая успокоить ее кураж. Она прижалась к нему всем телом, обхватив его руками. - Ты же... моя сестренка! Ты же сестренка моя! Маленькая глупая девочка... Он нежно посмотрел на нее. - Я понимаю, что ты становишься взрослой девушкой и тебе хочется любить, испытать это чувство... Но, то, что говорит в тебе - это не любовь, это твои фантазии!


Она отстранилась. Внимательно посмотрела на него.


- Гриша, - прошептала она. - Неужели ты на самом деле так думаешь? Скажи, что не думаешь... Как ты можешь знать, что творится у меня в душе?

Ты знаешь, все, что я делала в этой жизни, все это было ради тебя! Я старалась играть так, чтобы ты восторгался мною, я старалась много учиться, чтобы быть умной, и ты не стыдился бы меня! Я, черт возьми, и одевалась так, вот как сейчас, открыто, сексуально, чтобы ты посмотрел на меня и захотел меня! Мне плевать на других мужчин, которые пускают слюни на мои фотографии, я знаю это, Гриша, но я делала это только ради тебя!!! Неужели ты не видел, слепец! - она пылко говорила и говорила, и эти слова страстным потоком лились из ее чувственного ротика.


- Чаяна, остановись! Выслушай меня! Я к тебе тоже очень тепло отношусь! Я просто убью любого, кто обидит тебя, и всегда, слышишь, всегда буду защищать тебя, честно, но... Девочка моя... Ты все портишь сейчас... - отвечал он ей раздосадовано.


Не желая верить в то, что она слышит, Чаяна продолжала.

-Ты просто так ведь это говоришь. Я знаю, что и ты меня любишь, я чувствую это!

- Нет, это не так, Чаяна! Я не люблю тебя! То есть, люблю... но не так...


Но, она, словно бы не слушала. Она продолжала говорить. Ее дыхание обжигало его лицо. Она улыбалась сквозь слезы.


- Нет, любишь. Просто не хочешь признавать это! Понимаешь? Это судьба. Мы созданы друг для друга! Наша встреча, даже наши роли с тобой... Ты разве забыл, что мы были мужем и женой в кино. Это знак! Все так говорят, и фаны говорят, что мы соединены судьбой! Так хочет бог, неужели ты этого не понимаешь?!


- Нет, Чаяна, нет! - почти закричал он. - Это всего лишь кино! Фантазия! Выдумка, не имеющая отношения к реальности! А реальность такова, что я люблю другую! Я очень ее люблю!


- Ах другая... Твоя австрийская подруга... Но, Гриша, это так неважно... Она тебе дает, ты спишь с ней, это нормально... Ты же мужчина, я понимаю...

- Что ты плетешь, Чаяна?! - он почувствовал, что хочет уже закончить этот разговор.


Он устало сел на кровать. Чаяна пристально глядела на него. Затем, она подсела к нему и стала гладить его руки.

- Подожди, Чаянка. Дай мне все это переварить... Я должен тебе объяснить...

- Конечно, дорогой мой... Я могу ждать столько, сколько ты захочешь, но не надо мне ничего объяснять. - Она стала покрывать поцелуями его плечи, одновременно расстегивая на нем рубашку.


- Ты.. Ты что делаешь? - вскрикнул он.

- Гришенька, я не знаю, как доказать тебе, что я люблю тебя больше жизни, и что для меня это все очень серьезно! Хочешь, возьми меня прямо здесь! Возьми меня! Мы будем вместе, Злата твоя - секс-тренажер, больше не понадобится! - говорила она, снимая с себя майку и обнажая свою уже выросшую грудь.


Гриша попытался ее остановить. Он боялся, что сейчас зайдет Валентина и дело усложнится вдвое.

- Чаяна стой! Перестань! Ты вообще меня слушаешь или нет?! - он перешел на крик.

Чаяна набросилась на него, раздирая его рубашку, стала покрывать его поцелуями.

- Возьми меня, милый! Я знаю, ты хочешь этого! Это будет моим подарком, самым лучшим подарком себе и тебе, на день шестнадцатилетия! Многие девушки отдаются своим любимым парням в этот день!


Григорий грубо оттолкнул девушку и стал поспешно одеваться.

- Ты с ума сошла, Русалка! Совсем крышу снесло тебе! Ты уже не маленькая, да, это ты правильно заметила! Так неси же ответственность за свои слова и поступки!


Чаяна недоуменно смотрела на него.

- Ты что?! За что нести ответственность? За то, что я люблю тебя и призналась в этом? Что в этом крамольного? Что плохого в любви? Милый мой, ты только скажи, и я сделаю все! Все, что ты захочешь... Только объясни мне, почему ты отстраняешь меня? Стесняешься что ли?! Почему отвергаешь меня? Разве я недостаточно красива для тебя? - Слезы опять навернулись на ее глаза. Она встала и обхватила его руками сзади.


- Всё. С меня хватит! - сказал он резко. - Да, ты красива! Но красота - это еще не все, пойми это! Я не люблю тебя! Я не хочу тебя!!!


Она еще долго смотрела на него. Сникла...

- Не верю..., - прошептала она.

- А ты поверь! - выкрикнул Гриша и встал.


Чаяна молчала. Стала одеваться. Заплакала.

- Я, все равно, не верю тебе... Ты просто считаешь меня слишком маленькой, в этом все дело, так ведь? - произнесла она.


На шум в комнату ворвалась Валентина. Увидев полураздетую рыдающую Чаянку, женщина все поняла. Гриша пытался оправдаться.


- Мм.. мама Валя, это не то, что ты подумала! - он поспешил ее успокоить. - Ты же знаешь, я никогда не обижу мою любимую сестренку! Просто Чаянка...

Женщина посмотрела на него и покачала головой.

- Иди домой, малыш! - сказала она тихо. - Иди, сынок..., а я уж тут сама...

Она подталкивала обескураженного Гришу к двери. Тот с недоумением смотрел на нее.

- Я знаю, сынок. Я все знаю, - продолжала Валя. - Иди, дорогой, завтра созвонимся обязательно!


Проводив Гришу, Валентина направилась к дочери.

Чаяна сидела на кровати и отрешенно куда-то смотрела. Слезы еще не высохли на ее раскрасневшемся лице.


- Ты в порядке, доченька? - спросила Валя.


Девушка не сразу ответила.


- Вот..., тут я столько фильмов видела о первой любви, книги читала, романы всякие, классиков... Все думала... а какая будет моя первая любовь? ... - она говорила охрипшим голосом, смотря в окно. Обернувшись, она всхлипнула.


- Мамочка... Он сказал, что я ему не нужна... Что он не любит меня... Это правда что ли? А как же тогда всё? Зачем же это всё вообще было?! - Она опять стала плакать.


Слезы навернулись на глаза матери. Она приблизилась к Чаяне, обняла ее крепко, стала разглаживать потрепанные волосы.

- Девочка моя, моя красавица! Ты же моя принцесса! Самая красивая девочка на свете... Самая талантливая! Я обещаю тебе, все пройдет. Все пройдет...


Чаяна посмотрела на мать с укором.

- Мама... И ты тоже?! Не пройдет! Ничего не пройдет! Мама, мама! - она обняла мать и безудержно рыдала.


- Почему никто не сказал мне, что это так больно, мама!! Господи, как мне больно!!! - она уткнулась в Валину грудь, и тело ее тряслось от приступов плача. Ее дыхание стало частым, казалось, что Чаяне не хватало воздуха.


Валя тоже беззвучно плакала. Она не знала, что ответить дочери. Что надо было ей ответить? Что такова жизнь, которая состоит из боли и разочарований? Что любовь не всегда большое счастье, и что по большей части, любовь - это слезы и отчаяние. Валя знала, что теперь Чаяна навсегда попрощается с детством. Это был ее первый опыт взрослой жизни. Ее "боевое крещение".


- Малышка моя... Ты такая хорошая, умная, красивая. У тебя еще столько будет парней... А Гриша... что Гриша... - Валя успокаивала ее, но ее сердце разрывалось.

- Мне не нужны другие, мама! Мне он нужен! Он!!! - Чаяна плакала и плакала. Валентина гладила дочь по голове, ей казалось, что она сейчас задохнется от боли и досады.

- Я знаю, малышка... Я знаю, - повторяла она.


8.

Гриша вернулся домой. Он чувствовал усталость и измождение, словно, его заставили работать несколько часов. Его мать, пожилая женщина со слабым здоровьем, встретила сына в коридоре.


- Что с тобой, Гришенька? - спросила она. - С тобой все в порядке? Бледный ты какой-то.

- Да, мамуленька. Все в порядке, не переживай, - ответил он.

- Ну если хочешь есть, там котлеты с жареной картошкой. - устало проговорила мать.

- Спасибо мамочка, я сыт, я же к Чаянке ходил в гости...

- А... забыла уже, ну надо же... Валюшке привет от меня передал? - спросила мать. Гриша закивал головой.


Женщина медленно пошла в свою комнату. Дойдя до нее, она плотно закрыла за собой дверь.

В последнее время, его мать стала очень религиозной. Она постоянно читала Библию и посещала церковь. Гриша не возражал. Религия помогала ей справиться с депрессией - изнуряющим сахарным диабетом и уходом мужа. Мать его была образованной женщиной из хорошей семьи, но жизнь отняла все ее надежды быть счастливой. В отличие от Валентины, которая стойко боролась с невзгодами, Гришина мать замкнулась в себе, и все что происходило вне стен ее комнаты, включая собственных детей, мало ее волновало.


Гриша тоже поплелся в свою комнату, и, не включая света, уселся в кресло. За окном распростерлась ночь. Но жизнь в Москве только начиналась. С улицы была слышна музыка, смех, шум проезжающих машин. Гриша смотрел в окно. Он был в шоке от пережитого дня. Он никогда не мог даже представить того, что Чаяна его полюбит. Да, его поклонники в соцсетях постоянно твердили ему о том, что у Чаяны есть к нему чувство, но он считал это лишь глупой блажью, фантазиями их зацикленного на паре "Грияна", мозга.


Чаянка назвала Злату легкодоступной девицей, обеспечивающей Грише секс. Но она не знала того, что между Златой и Григорием близость случилась лишь в их последний отпуск. Да, Злата не была девственницей (где вы найдете девственницу в Европе в двадцать пять лет?), но она знала, когда и что позволять себе, и если она решилась на близость с Григорием, значит, ее намерения относительно партнера были серьезны.


Гриша старался забыть о произошедшем и пламенном признании Чаяны. Ведь именно сейчас, его отношения со Златой достигли своего апогея. Они были неизмеримо счастливы вместе, и любовь Чаяны совсем его не радовала, а, наоборот, стала ношей, которую он хотел сбросить. Он решил прекратить всяческие контакты с девушкой во имя своего и ее блага.


Об этом он и сказал Валентине, когда та, дав дочери снотворное, вышла разговаривать с Гришей во двор. "Мама Валя, я очень люблю и тебя, и Чаянку. И всегда буду любить вас, потому, что вы так много мне дали. Вы стали для меня настоящей семьей. Но больше не зови меня к себе, я не приду! Пусть Чаяна подрастет и успокоится, тогда и устаканится все, думаю. А сейчас, нам с ней лучше не встречаться", - говорил он Вале по телефону.


А Валентина, с глазами на мокром месте, во всем соглашалась с Гришей, повторяя, что "да, так будет лучше", но в голове ее звучало отчаянное: "Бедная моя девочка... Бедная моя дочка, что же теперь с тобой будет?"


Потом, она долго разговаривала с Чаяной, и они вместе плакали, обливаясь горячими слезами.


Чаяна долго не могла придти в себя, она не могла и не хотела верить в "Гришино предательство". Она постоянно спрашивала мать, что может быть, он передумает, может он просто не хочет сейчас взваливать ответственность на себя. Ведь, так не бывает - она же помнит, как он смотрел на нее, как улыбался своей "всеубивающей" улыбкой, а потом, становился серьезным, останавливая на ней свой взгляд. А она делала вид, что не замечала всего этого, но готова была улететь на седьмое небо от счастья.


Вынужденная принять правду, с горящей душой и болью, которую она испытала впервые в жизни, девушка дала обещание матери оставить его в покое. А сама, тем временем, придумывала тексты долгих посланий, которые она собиралась ему отправить.


Чаяна все еще надеялась, что Гриша просто рассердился, и он обязательно придет к ней, и все будет по-прежнему. Она верила, что возобновится их светлая добрая дружба, и не будет никакой Златы между ними, в их уютном призрачном раю.


* * * *

Гриша сдержал свое обещание, он старался не общаться с Чаяной и ее матерью. Любовь их со Златой все крепла. Злата подписала годичный контракт на стажировку в одном из престижных российско-немецких рекламных агентств, и переехала в Москву. Теперь они с Гришей проводили почти все время вместе.


Чаяна пыталась вернуть потерянного друга или возлюбленного, атакуя его телефонными звонками и смсками. В каждом послании она клялась ему в любви, а потом в нелюбви, она умоляла его вернуть их дружбу, умоляла простить ее, обещала больше никогда не упоминать о том вечере.


Но Гриша оставался непреклонен. Он отправил ей единственный ответ, где очень просил не портить ему жизнь. Но девушка ждала. Ведь ее юность не могла принять разочарований. Она пообещала оставить его в покое, постоянно упрекая себя в потере гордости. Но эти упреки были для нее лишь пустым звуком, она не думала о гордости, засунув ее в самый темный угол своей души.


Днем Чаяна убеждала себя, что пора заняться работой и с остервенением посещала кастинги и пробы. А по ночам грезила о том, как Гриша вернется в ее объятья, позабыв о Злате. Она радовалась, когда тот долго не публиковал фото Златы в соцсетях, надеясь на то, что это знак их разлада.


Как бы ни старалась Чаяна отвлечься, Гриша занимал все ее мысли. Она не могла исключить его из своей жизни, да и не хотела... И вообще, не верила, что это возможно. Она перестала придавать значение учебе, ходила в школу только чтобы не исключили. Она получила пару незначительных ролей в телевизионных проектах, но они не шли ни в какое сравнение со славой "Марюткиной доли". Она перестала следить за собой, игнорируя модные тренды, стала хуже выглядеть, но это ее мало волновало. Жизнь без Гриши лишилась своих красок и перестала радовать девушку, как раньше. Их размолвка выбила Чаяну "из седла", на радость торжествующей Злате.


Дела у Гриши шли немного лучше, он был задействован в нескольких театральных постановках, а также принял разовое участие в раскрученных теле-проектах. Но в этот момент, он не мог думать о карьере, так как в его жизни намечались серьезные события. Они со Златой решили пожениться. Об этом пока никто не знал, кроме их родителей и близких друзей.


Злату тяготила Москва, и она рвалась в спокойную Вену. "Мы будем жить там!" -говорила она, "Твоя карьера движется понемногу, ты лишь поменяешь свое географическое положение. Ты будешь также доступен для любых предложений", - убеждала его Злата.


Гриша беспрекословно ее слушался. Да и перспектива переехать в Европу, казалась ему весьма радужной. Но Степан был иного мнения. "Я не буду говорить о том, что жениться в таком возрасте - это глупо и рано, но твоя идея уехать из Москвы, когда дела стали налаживаться, не кажется мне хорошей", - предупредил он брата. "Ты только в начале своего пути, запомни, актеры имеют свойство быстро забываться своими зрителями. Жизнь на Западе отворотит тебя от актерской карьеры, придется зарабатывать на жизнь, содержать семью", - рассуждал Степан.


Грише такой прогноз казался слишком уж пессимистичным. Он верил в лучшее, верил Злате, которая убеждала его, что переезд не повлияет на его карьеру. "Ну а что касается театра, то ты как-нибудь обойдешься без зайчиков и котиков в детских спектаклях!" - говорила Злата. "Пусть предложат тебе серьезные роли, а потом будем разговаривать! Все уже узнали, на что ты способен, ты свой талант не на мусорке нашел!" - уговаривала Злата Гришу менторским тоном. И тот посчитал ее мнение единственно правильным. Степан же, убедившись, что настаивать бесполезно, капитулировал со словами: "Мое дело - предупредить!"


Итак, Гриша со Златой строили планы по женитьбе, из за чего, из Вены были вызваны златины родители.


Ничего не подозревающая Чаяна пыталась справиться с любовью и отсутствием Гриши в своей жизни, делая вид, что уже забыла его. Она не писала ему больше, не досаждала просьбой о встрече. Но где-то внутри, она была уверена, что Гриша вернется, если не в качестве возлюбленного, то хотя бы друга, что стоит только запастись терпением и подождать. Это придавало ей сил жить дальше и надеяться на лучшее. Тем временем, инстаграм Григория пестрил романтичными публикациями об их со Златой любви.


Весть о скором браке Златы и Гриши, Чаяна приняла внешне холоднокровно. Валя внимательно следила за реакцией дочери, и, видя ее румянец, измененный взгляд и дрожащий голос поняла, что Чаяна пребывает на грани отчаяния. Валентина очень боялась, что та может натворить что-то очень плохое. Но девушка пыталась взять себя в руки, и, сказав: "Все в порядке, мама", вышла из комнаты и заперлась в ванной. Там, включив душ на всю мощь, она бесконечно рыдала, обливая пылающее лицо водой. Боль съедала ее изнутри, она была опустошена и беспомощна. Она не знала, что делать, как ей дальше жить.


Словно чувствуя состояние дочери, Валя пыталась поговорить ней. Но женщина знала, что ничего, никакие слова не подействуют. Чаяна, даже, если будет слушать, не примет их. Как можно успокоить влюбленное раненное сердечко юной девушки? Она злилась на Гришу с одной стороны, за то, что заставил так страдать ее дочь. Но, с другой стороны, она понимала, что это жизнь, просто такова жизнь, и ничьей вины в этом нет. Валя молила бога, чтобы тот послал Чаяне какой-нибудь фильм или проект, который мог бы отвлечь ее, но, как назло, режиссеры и продюсеры молчали, лишь обещая скорые невидимые перспективы.


9.

Впервые, за столько времени, Гриша позвонил Вале с одной единственной просьбой. Он оповестил ее о том, что они со Златой подали заявление в ЗАГС. Они отмечают это событие в ресторане, вместе с родителями Златы. Он попросить Валю последить за дочерью, чтобы та не натворила что-нибудь на горячую голову. Валя ощущала себя так, словно ей бритвой провели по сердцу. Но, собравшись, она пообещала Грише, что ничего не произойдет, и что с Чаяной все будет нормально.


Вале пришлось говорить с дочерью на эту тему. Чаяна слушала ее отсутствующим взглядом и опустошенным сердцем.


- "Не беспокойся, мамочка", - сказала она хриплым голосом, "Мне уже все равно, я думаю только о поступлении в училище и о моей работе. Гриша меня больше не волнует...".


Валя видела, что Чаяна врет..., врет, но хочет сама поверить в эту ложь. Она обняла дочь, положила ее голову на грудь.


- "Моя девочка... Моя русалочка... Все будет хорошо...".


Чаяна молчала, только ее слезы оставляли на блузке матери увеличивающееся мокрое пятно.


* * * *

Приближался этот важный и ответственный день. Гриша сильно волновался, ведь ему предстояло встретиться со своими европейскими родственниками. Он усиленно повторял этикет поведения за столом, репетируя перед зеркалом улыбку и манеру держаться. Все было готово, был заказан столик в ресторане "Пушкинъ", куда молодожены должны были прибыть после ЗАГСА.


Вечерело. Валя пришла с работы усталая и разбитая. Она торопилась домой сделать что-нибудь вкусненькое и устроить "доченьке" маленький праздник. Придя, она не обнаружила Чаяну дома. Зато в комнате дочери на глаза Вале попалась наполовину опустошенная бутылка волки. Женщина почуяла неладное. "Господи, неужели?!" - пришло ей в голову. "Пушкинъ... Он говорил, что в Пушкине..." - пролепетала она и выбежала из квартиры.


* * * *

Была зима. Девушка вышла из такси, и, покачиваясь, приближалась к ресторану. Валил снег, который таял на ее лице, обволакивая мокрые от слез, ресницы. Ее распущенные длинные волосы клеились к лицу, закрывая собой вид. Но она продолжала идти, видя только мигающие огни заведения, которое она возненавидит на всю жизнь.


Ее легко пропустили, несмотря на то, что не было приглашения. Администратор - молодой парень, сразу узнал ее, и со словами: "А, Марютка! Добро пожаловать! Конечно, как же Григорий будет без тебя на таком важном вечере?", проводил ее в зал. Она быстро вошла, даже не взглянув на него.


- А я был уверен, что они с Гришей будут парой, но не получилось..., - поделился администратор с товарищем своими наблюдениями.


Она напрягла предательски плывущее зрение, пытаясь найти его в шикарном зале. Наконец, она уловила знакомые силуэты Гриши, Степана, Златы и взрослой супружеской пары явно заграничного вида.


Опьяненная водкой и своей бесконечной болью, она подошла к ним, лучезарно улыбаясь.


- "П-поздравляю!" - проговорила она, вспрыснув. Она стояла над ними и наблюдала, постепенно вытягивающееся лицо Златы, и бледнеющую физиономию Гриши.


- Что ты тут делаешь? - спросил он растерянно.


Она засмеялась и хмельным голосом продолжала:

- Я? Я пришла тебя поздравить, дурашка! Ты знаешь, фаны... они такие фаны, все знают! Они вычислили ваше тайное место, представляешь? - сказала она хихикая.

- Боже, да она напилась вдрызг! - вмешалась возмущенная Злата.


Чаяна внимательно посмотрела на нее.

- О! Тебе идет злиться, Злата! Злость раскрывает твою суть, сейчас ты похожа на змею..., скользкую..., холодную. Гадюка! - выкрикнула она.


Растерянные Златины родители заверещали что-то смеси русско-немецкого языка.

- Was passiert hier? Man kann nichts verstehen! - в недоумении обратились они к Злате.


Чаяне стало смешно.

- Я я!.... - три рубля! Вир зинд руссише швайне! - проговорила она с жутким акцентом. - И вообще... Гитлер капут... Всё капут, - сказала она устало, и оперлась на ближний стол.


- Ну все, довольно! Спектакль окончен! Я отвезу тебя домой, Чаяна! - сказал, встав, Гриша. Он пытался сдержать надвигающийся гнев.

- Не трогай меня, нет! Я еще не закончила, - проговорила она.

Девушка села на стул и уставилась на него. Она долго смотрела, а потом, начала смеяться сквозь стекавшие, по ее щекам, слезы.


- Гришенька... милый мой, любимый... Что же ты наделал, а? Дурашка! - сказала она мягким дрожащим голосом. - Ты же все разрушил..., все убил. Вот меня Русалкой все называют... А ведь правда. Я - Русалка. А ты - мой принц. Ты предпочел меня этой... королеве изо льда, а я всегда была лишь твоим маленьким дружочком... твоим пажом..., к которому ты шел, когда тебе было плохо, или хорошо. Но, у меня не было голоса, я была нема и только радовалась тому, что нахожусь рядом с тобой! Я любила тебя с самого первого момента, как увидела. Да, любила, как может любить тринадцатилетняя девочка! Лолиты тоже любят... Я любила и молчала... Лишь молчала... А ты не видел... Ты был слеп... И ты не знал, каково мне было... Каково это - любить и молчать! Каждый раз, когда я видела тебя с ней, с каждым твоим фото в инстаграм с НЕЙ, мое сердце разрывалось от боли, но я делала вид, что ничего не происходит... Потому, что я надеялась, что ты когда-нибудь полюбишь меня... Ты придешь ко мне и скажешь: "Чаяна, мы с тобой созданы друг для друга! Ты - моя единственная любовь, моя судьба". Но, видишь, как все обернулось! У вас все прекрасно, вы счастливы, а я?! И что теперь мне делать, а? Что же мне делать?! - Она поперхнулась и заплакала, совсем как ребенок.


Наступила тишина. Все слушали ее наивный, но пронзительный монолог. Гриша почувствовал, как что-то кольнуло его за душу от этих слов. Но тишину разрушила Злата, громко и театрально захлопавшая в ладоши.


- Браво! Инна Чурикова с Аллой Демидовой в одном флаконе! Жаль, что некому оценить сей талант! А на самом деле, мне уже надоела эта комедия. Выведите уже кто-нибудь эту ненормальную, пусть проспится! Гриша, ты что не видишь, что эта девчонка тобой манипулирует?- высказалась Злата, довольная своим внезапным красноречием.


Чаяна очнулась и посмотрела на соперницу. В ее глазах сверкнула ненависть. Она резко поднялась и набросилась на Злату с руганью:

- Ах ты, тварь! Ненавижу! - она напустилась на девушку и вцепилась ей в волосы. Злата завизжала.


Гриша метнулся к ним и силой оттащил Чаяну.

- Чаяна, успокойся! Ты что?! - закричал он. Девушка уставилась на него, а затем, прильнув к нему, крепко обняла.


Оправившаяся от нападения, Злата, тем временем, ворчала:

- Сумасшедшая! Ненормальная идиотка, - проговаривала она, приводя себя в порядок.


А Чаяна не хотела ослаблять свои объятия, несмотря на Гришины усилия освободиться. Она смотрела на него, словно щенок, которого выгоняют на улицу, и лепетала:


- Милый мой, голубчик! Я люблю тебя! Ну что ты нашел в ней?! Что ты нашел в этой старухе? Она же почти на десять лет старше меня! Она же, ... как Снежная Королева! Одно и то же выражение глаз на всех ее фото, и эта отвратительная улыбка, а-ля Мона Лиза! Она - змея холодная! Скользкая и бездушная... У вас не получится! Вы не созданы друг для друга, у вас не получится!!! - закричала девушка.


- Заткнись, дура! - услышала Чаяна за спиной голос Златы.


- Ну вот видишь? - сказала Чаяна тихо. - Стоит ее разозлить и змеиный яд выходит наружу.


Тут Гришиному терпению пришел конец. Он грубо отстранил девушку от себя. Но Чаяна, упав, подползла к нему и обхватила его за ноги.


- Не уходи, умоляю, не уходи! - кричала она в истерике, не отпуская его. - Я не смогу жить без тебя, не смогу!


В этот момент в зал вбежала запыхавшаяся Валя. Она сразу нашла их. Увидев женщину, Гриша обрушил весь свой гнев на нее. Оттолкнув ногой, рыдающую Чаяну, он стал кричать на женщину:


- Это ты во всем виновата! Я же просил тебя проследить за сумасшедшей дочерью! Я, как чувствовал, что что-то произойдет! - он уже не мог контролировать поток обидных слов. Единственное, чего он хотел, чтобы эти люди навсегда исчезли из его жизни.


Он продолжал:

- Знаешь, Валентина, я всегда очень тепло относился к Чаяне и к тебе. Но, скажу честно - это ты испортила свою дочь! Ты сделала ее богиней, принцессой, потакала ей во всем, в любой ее прихоти! И теперь получила вот это убогое эгоистичное создание, которое, кроме как себя, никого не любит!


Чаяна лежала на полу и не могла поверить своим ушам. "Нет!" - кричала она, "Нет! Это не так! Ты не можешь так... ", - и продолжала биться в истерике.


- Нет Да, Чаяна! Посмотри на себя! "Ой, красавица! Самая прекрасная девочка на свете! Бла-бла-бла!". Вот он, результат этого обожания масс! Ты - конченая эгоистка, да и к тому же, глупая избалованная девчонка, которой еще расти и расти!


- Не пинай мою девочку, Ирод! Не оскорбляй ее! - могла лишь выкрикнуть в ответ, ошарашенная Валя. Она подбежала к дочери и пыталась поднять ее с пола.


- Пойдем домой, моя девочка, доченька моя! Красавица... Все будет хорошо! Слышишь, все пройдет!


Чаяне, вдруг, стало резко плохо - полбутылки водки, оприходованной залпом впервые в жизни, дали о себе знать. Ее вырвало прямо на шикарный ковер ресторана. Не обращая внимания на этот конфуз, Чаяна твердила, как зомби:

- Не будет, мама! Ничего не будет! Будет только боль! Боже, как мне больно, как мне больно, мама, помоги мне!!! Гриша, не бросай меня, я люблю тебя! Я умру без тебя! - уже кричала она сиплым голосом.


Гриша с отвращением и жалостью смотрел на девушку. Чаяна сидела на полу, беспомощно, глядя на него. Пьяная, с растрепанными волосами, испачканная в рвоте, располневшая, в нелепой шапке с бубонами, и в провисших толстых легенцах с дурацкими котятами... Она явно уступала элегантной Злате в костюме от Кельвина Кляйна, купленном на распродаже в одном из бутиков Вены.


- Тебе не стыдно за себя? - спросил он. - Посмотри на кого ты похожа... Сейчас, они снимают тебя на телефоны, все эти твои поклонники, и просто, зеваки!


Она оглянулась по сторонам и только заметила взгляды людей в ресторане, прикованные к ней. Они перестали ужинать и с интересом наблюдали происходящее. Молодые охранники, администраторы и официанты с азартными улыбками, снимали все на свои навороченные смартфоны.


- Мне все равно, - тихо произнесла Чаяна. - Когда отчаяние достигает своего апогея, то становится все равно...


- А, ну да! - вмешалась Злата. - Для тебя это лишь еще один повод для пиара, не так ли, маленькая звезда? Это еще далеко не апогей твоей игры, Чаяна-Русалка ака Марютка! - фамильярно громко продолжала она.

Гриша посмотрел на невесту с легким укором и сделал ей знак престать издеваться. В ответ, Злата саркастически улыбнулась. Григорий поймал себя на том, что молчаливая и рациональная Злата, упивалась этой ситуацией и была явно в кураже. Но он не придал этому особого значения.


У Чаяны не было сил воевать со Златой. Она лишь сказала:

- Ты права. Это еще не апогей...


- Чаяна... - произнес он, понизив тон. - Хочешь правду? Так слушай! Я не люблю тебя, и никогда не любил. Мне просто плевать на твои детские грезы. Я относился к тебе, как к сестренке, близкому и родному человечку, но ты все испортила. Теперь, ты мне просто противна! Я не хочу тебя видеть никогда!


Чаяна сидела на полу, закрыв уши руками. Она молчала и только беззвучно рыдала.


- А теперь, уходите, - сказал Гриша, обращаясь к Вале. - И спасибо за испорченный вечер. Я этого никогда не забуду.


Валя еле подняла дочь. Обмякшую, словно мешок, потащила она ее к выходу. Чаяна не сопротивлялась. После слов Гриши, сознание, будто, покинуло ее. Она податливо плелась, держась за мамину руку, и мотала головой, как бы, не веря ничему, что с ней произошло.


10.

Вернувшись домой, Валя уложила дочь, напичкав ее успокоительным и снотворным. Она долго стояла над обессилевшей уснувшей Чаяной и плакала. На улице свистел приятный легкий ветерок, он поднимал снежную пыль и рассеивал ее над городом. Приближалась весна.


Весна, которая должна нести в себе пробуждение любви и радости жизни, стала роковой для ее шестнадцатилетней дочери. В эту весну Чаяна навсегда распрощалась с детскими иллюзиями, пройдя свой первый урок боли и разочарования. "Ах, моя доченька", - думала Валя, "Что же поделаешь, если твоя первая любовь оказалась такой горькой?"


Выйдя из комнаты дочери, Валя отправилась на кухню. Она бессильно опустилась на стул, налила полный стакан водки, из бутылки, уже наполовину опустошенной Чаяной, и залпом выпила. Затем, она пьяно рыдала, громко голося и причитая, словно желая выплеснуть всю свою боль наружу. Она не заметила, как уснула, опустив безвольно свою голову на стол.


* * * *


Утром, проснувшись от тяжелого хмельного сна, Валя поспешила к Чаяне проведать ее. Со словами, "Ну как ты, доченька?" она открыла дверь комнаты, но никого там не обнаружила. Она растерянно прошлась по квартире. Ей хватило немного времени, чтобы понять, что дочери дома нет. Она села на диван в полном отсутствии мыслей, только повторяла вслух:

- Чаяна, ты где? Не пугай меня так, доченька!


Валю охватил холодный озноб дурного предчувствия. Ей стало дико страшно, в голове уже рисовались жуткие последствия вчерашней Чаяниной трагедии. Но женщина пыталась успокоить себя и отгоняла плохие мысли. "Моя девочка могла пойти в магазин, чтобы купить что-нибудь к завтраку!" - говорила она вслух. Затем, резко обхватив голову руками, она ринулась к двери. Эти действия совершались ею неосознанно, на улицу ее звал материнский инстинкт.


Она уже выходила, когда раздался телефонный звонок. Она не сразу подошла. Тянула время. Она уже знала, о чем ей поведает звонивший. Она устало сняла трубку. Выслушала. Ее лицо побледнело, искаженное гримасой боли. Она лишь произнесла:


- Понятно... В какой больнице? Еду!


У нее не было сил плакать. Сев в такси на полном автопилоте, Валя невнятно бубнила про себя:

- Доченька, моя девочка... Живи! Только живи!


Выйдя из машины, она побежала по лестницам в травматологию Института Склифосовского.

Ее встретил врач, наблюдавший Чаяну. Видя ее лицо, он поспешил успокоить женщину.


- Вы не беспокойтесь, пожалуйста! С ней все в порядке. Травм, угрожающих жизни нет. Вы... наверное уже знаете, что произошло. - сказал врач.

- Нет... не знаю в подробностях, но догадываюсь... - тихо ответила она.

- Ваша дочь попыталась совершить самоубийство, прыгнув с Крымского моста...


Валя закатила глаза и в ужасе закрыла рот руками.

- А вы уверены, что это было самоубийство? - спросила она, пытаясь убедить себя, что это было лишь недоразумение.

- Ни в чем невозможно быть полностью уверенным, но поговорите с молодым человеком, спасшим ее. - Он указал на парня, переминавшегося с ноги на ногу.

- А можно мне поговорить с дочерью? - спросила она.

- Девушке дали успокоительное, она спит сейчас, - ответил врач.


Сказав, "спасибо Вам", Валентина поспешила поговорить с парнем. Она сердечно поблагодарила его за спасение дочери.

- Да не стоит, - замялся парень. - Наверное, каждый поступил бы так на моем месте.


Валя слёзно попросила его рассказать, что же произошло.

- Я ехал на машине по мосту, - начал он. - Смотрю, девушка стоит на краю. Ну, думаю, очередная самоубийца, надо попробовать переубедить ее. Ну... пока шел, она меня увидела. Поняла, наверное, и как сиганет в воду! - Он перевел дыхание. - Ну я опять в машину и вниз к набережной. Подъехал, вижу - бултыхается. Я и полез в воду не думая... Ну, собственно, все... Что еще сказать... Молодая она очень, совсем девчонка еще..., и красивая такая... Зачем же убивать себя?


Валя расцеловала спасителя по-матерински и поклялась, что теперь он самый почетный гость в их доме. Парень покраснел, но поблагодарил женщину. Потом, они сидели молча, дожидаясь полицию для дачи показаний.


Вдруг, Вале позвонил ее знакомый режиссер. Она рассказала ему об ужасной истории, произошедшей с Чаяной.


- Замните это дело! - верещал голос в трубке. - Она жива, цела, и слава богу!

- Ну... как же? - растерялась Валя. - Я буду врать полицейским?!

- Да пойми ты! Эта история с попыткой самоубийства может оборвать ей карьеру! Кто захочет снимать психопатку с суицидальными наклонностями? Ты подумала?!

- Я... Я не знаю, что делать... - заблеяла Валя.

- Хорошо, я еду. Мчусь уже! - сказал голос в трубке.


Резвый Валин знакомый уже через десять минут был в Склифе. Он быстро урегулировал этот вопрос, поговорив со спасателем и врачом. К приезду полиции, все были готовы дать правильные показания.


Дело обернули так, что это вовсе не выглядело суицидом. На лицо был несчастный случай. Чаяна в грустном настроении гуляла по мосту. Залюбовавшись на красивый вид реки, она перегнулась и не удержала равновесие. Хорошо, что мимо проезжал мужчина, который спас ее. Полиция записала показания и уехала.


На следующий день все соцсети обсуждали этот несчастный случай. Не осталась безразличной и пресса. Был снят ролик и показан по ТВ, где Чаяна сама рассказывала о том, как "гуляя, нечаянно упала в реку". Тем не менее, молодую актрису тайно перевезли в частный санаторий, где она могла бы реабилитироваться психологически.


* * * *


О происшествии Гриша узнал из СМИ. Он моментально понял всё. Его охватило чувство вины. "Какая же дурная, глупая девчонка!" - думал он. "Маленькая эгоистка, не подумала даже о матери, о близких!"


Его мысли оборвала Злата.

- И теперь ты будешь винить себя? - спросила она. - Понятно же, что именно этого она и добивалась!


Гриша посмотрел на невесту. Он, по-прежнему, нежно любил ее, но его пугала слишком рациональная, неэмоциональная реакция Златы на то, что происходит.


- Злата, ее чудом спасли. То, что тогда мимо проезжал тот парень, это просто чудо! Она могла умереть! Я понимаю, что она глупая девчонка с дурным характером, но она реально могла умереть!

- И что? Пойдешь с цветочками просить у нее прощения? - ехидно поинтересовалась Злата.

- Перестань! Не ревнуй, пожалуйста! Конечно, я навещу ее, я должен, и это не обсуждается, - отрезал Григорий.

- Да навещай бога ради! Кто же против? Только не говори мне, что я ревную тебя к этой малявке! Не смеши меня! - отпарировала девушка.


Гриша зашел в цветочный магазин и купил букет для Чаяны (Злата была права). Он находился в дурном настроении, вся эйфория от его помолвки и скорой свадьбы, улетучилась враз, как только пришла новость о чаяниной выходке. Он был привязан к этой девочке, слишком много хорошего их связывало, и он искренне переживал, что все сложилось именно таким образом. Он корил себя за то, что был излишне жесток с ней, что этого можно было бы избежать, придумай он подход помягче и похитрее. Он понимал, что ничем ей не обязан, и что Чаяна чересчур увлеклась своими играми про любовь. Но, на его душе лежал груз, от которого нужно было избавиться.


11.

Гриша поехал в частный закрытый санаторий "Мечта", успокаивая себя, что это лишь долг, который нужно исполнить. Он застал Валю с дочерью в зимней оранжерее, где они сидели, разговаривая о чем-то. На Чаяну без грусти невозможно было смотреть. Она похудела и осунулась. Ее голова была наклонена вниз, а лицо выражало безнадежную тоску. Мать что-то говорила ей без конца, но, похоже, девушке, все это было безразлично. Она не слушала ее, смотря куда-то отстраненным взглядом.


Гриша окликнул ее по имени. Девушка подняла глаза. При виде их, Грише пришлось отвести взгляд. Глаза Чаяны были наполнены болью, отчаянием и невероятной печалью. Она, как будто бы, повзрослела лет на пять, - от веселого детского задора не осталось и следа. Это был взгляд смертельно-раненого животного. Но, всего этого Гриша не хотел замечать и принимать, он видел лишь маску мнимого страдания, в которое не поверил.


При виде Гриши, лицо Чаяны исказила гримаса ужаса, и слезы в секунду хлынули из глаз. Она резко поднялась и, обхватив голову руками, убежала в неизвестном направлении.


Он стоял в ступоре, не зная, что делать. Он подошел к Вале и сел рядом. Женщина смотрела на него глазами, полными слез.


- Зачем ты пришел, Гришенька? - спросила она надрывным голосом.


Он не знал, что ответить.

- Я узнал обо всем этом и пришел навестить ее... - Он понимал, что его слова звучали нелепо. - Как она? - спросил он.


Валя молчала. Только глубоко вздохнула.

- Гришенька, - протянула она. - Я понимаю, что ты ни в чем не виноват...Это просто жизнь так распорядилась. Но... ты разбил моей девочке сердце! Ты разбил его. Я знаю, тебе неприятно это слышать. Ну, раз ты пришел, так слушай, - начала она свой монолог.


Гриша мог себе представить содержание этого словесного потока, но обрывать женщину, с которой, долгое время, его связывали хорошие отношения, он не стал. Он опустил голову и понуро слушал.


- Моей девочке очень плохо, - продолжала она. - И я не знаю, когда она излечится.


Понимаешь... вот ты не веришь ей, думаешь, что напридумывала она де, себе любовь... Но, если взглянуть на это другими глазами.


Ей было всего лишь тринадцать, Гриша, когда вы столкнулись на съемочной площадке. Ты знаешь, что такое девочка тринадцати лет? Это маленький бутончик, который только-только начинает раскрываться, это не только первые месячные и взбухшие груди... Это пробуждение. Словно личинка, которая выйдя ото сна в куколке, медленно превращается в бабочку. В нежную бабочку с ажурными крылышками.

Вот и Чаянка была такой бабочкой. Знаешь, тогда вся ее жизнь умещалась в эту съемочную площадку, в этих людей, которые были вместе с ней в проекте. Другой жизни она не знала. И был ты. Ты был единственным в ее окружении. Ты был ее партнером, другом, братом..., а по фильму, даже мужем. Она никого не знала кроме тебя. Два с половиной года вы стояли бок о бок, вместе, лицом к лицу. Ты, действительно, стал для нее самым близким, самым родным человеком. Первый парнем, которого она узнала... Ее первым мужчиной, если хочешь. Да, не смейся. Ее первым мужчиной в жизни... Ты не можешь взять в толк, что то, что было для тебя лишь игрой, для моей дочери - было частью прожитой жизни. Пусть жила она жизнью Марютки, но она жила... Она жила, Гришенька, а не играла...


Галя перевела дыхание.

- Я не знаю, зачем я тебе это говорю. Я не знаю, поймешь ли ты меня...


Она была права. Гриша не понимал. Он не мог понять, почему эти две женщины смешивают иллюзию и реальность, кино и жизнь. Где-то в мыслях его маячила Злата и сумасшедшая ночь, проведенная с нею. Злата стала его реальностью, она и была его жизнь, а Чаяна - лишь иллюзия, придуманная сценаристами и слишком романтичными поклонниками. Как они не понимали этого?

- Мне трудно понять это, Валя, ты права..., - ответил он после небольшой паузы. - Я люблю Злату... А Чаяна, она просто моя партнерша по фильму и мой друг... Ну, то есть, была другом...


Валя закрыла лицо руками и замотала головой.

- Ты видел ее глаза, Гриша? - спросила она. - Ты помнишь эти задорные искорки в них? Где они, Гриша? Их больше нет... А есть только слезы и боль...


Она замолчала. Потом, подняла на него умоляющий взгляд.

- Уезжай, Гришенька! Уезжай сынок! И пусть у тебя все сложится хорошо. Только уезжай, чтобы она больше никогда тебя не видела! Никогда больше не видела! - Она опять закрыла лицо руками и заплакала.


Грише ничего не оставалось, как исполнить ее просьбу. Он оставил букет на скамейке и ретировался.


Выйдя на воздух, Гриша почувствовал облегчение. Словно ноша свалилась с его плеч, и на этой истории спокойно можно было поставить большую жирную точку. "С Чаянкой все будет хорошо", - думал он, "Успокоится, подрастет и найдет себе хорошего парня, тем более, что для нее - это вообще не проблема", - говорил он себе.


Ну всё! - произнес он вслух. Выдохнул. Он улыбнулся и зашагал прочь. Впереди его ждала Злата, Вена и новая жизнь.


Часть II


1.

Он не помнил, как очутился дома. Оказалось, что его - бездыханного, приволок товарищ с паба, узнав адрес по водительскому удостоверению. Он проснулся на кровати, с дикой головной болью. Еле встав, он побрел в кухню утолить дикую жажду. По выражению лица Златы, он понял, что ее терпение иссякло и разговаривать она с ним не собирается. Да, и ему не хотелось говорить. Он опять заперся в своей любимой ванной комнате, где предался воспоминаниям о вчерашнем вечере.


Он отмокал под теплым душем, и перед его глазами стоял образ блистательно-прекрасной Чаяны в окружении цветов и бриллиантовых бликов. Он вспоминал ветер, дувший ей в лицо, развевая длинные пышные волосы, ее чувственные зовущие губы, прямой нос, и изумительные по красоте своей глаза, глубокого аквамаринного цвета, в обрамлении длинных ресниц. Она маняще улыбалась, а камера скользила вокруг нее, то высвечивая вздымающуюся полную грудь, то подчеркивая линию округлых бедер, вдруг обнажая кокетливо выставленную стройную ножку. Она, воистину, была божественна. Убийственно красива... Грише хотелось умереть. Боль в его груди не стихала, лишь увеличивалась. Он знал, что болен ею. И вряд ли уже излечится.


В своих воспоминаниях, он часто возвращался в свое прошлое. Прошлое, где была Чаяна. Когда-то, она покорно склонила перед ним голову, предлагая свое тело, свое сердце, свою жизнь... А он, так грубо отверг все это.


"Бумеранг", - подумал он про себя.


Он вышел из ванной, ничего не говоря жене. Она варила кашу детям, а те, в свою очередь, верещали на кухне, играясь между собой. Злата была зла, но сдерживала себя, но Гриша знал, что стоило ему "поднести спичку" и она вспыхнет. Он так и сделал.


- Ну, поругай хоть меня, что ли... Снежная Королева! - сказал он.

- Что? - спросила она. - Как ты меня назвал?!

Гриша ухмыльнулся. Он безучастно посмотрел на жену.

- Не смей, слышишь, не смей меня так называть! - проговорила она сквозь зубы.

- А... Ты тоже помнишь... - ответил он с сарказмом.

- Что я помню? Что, черт возьми, я должна помнить? - спросила она раздраженно.

- Ты тоже помнишь тот вечер, когда она назвала тебя так. Тот вечер, когда мы вместе дружно "убили" ее, растоптав в грязи.


Злата сверкнула глазами.

- Послушай Шахов! Мне совершенно наплевать на твои грезы по этой "звезде", мне наплевать, где она, как она, и что она делает. Она живет в своем мире, а мы в своем! Я не тянула тебя насильно жениться на мне, но мы женаты! Я с утра до вечера вожусь с твоими детьми, пока ты кое-как работаешь, а потом в стельку напиваешься в пабах, мечтая о своей неудавшейся любви! Мне уже осточертела ее смазливая рожа в журналах и по телевизору, а твои сопли по ней, вообще уже поперек горла встали. Ты знаешь, я из терпеливых. Но всему приходит конец. Или ты вернешься в реальность к своей семье и детям, или..., - она запнулась.


- Что "или"? - спросил он.


Гриша внимательно посмотрел на жену. На ее уставшее лицо, на пробивающиеся морщинки вокруг глаз, на ее дрожащий от возмущения рот, на ее глаза, источающие холод... Холод... Когда он был безумно влюблен в это лицо, он считал ее самой красивой и умной девушкой на свете. Сдержанность и немногословность Златы привлекали его, она была подобна античной статуе, против вулканической, но наивной экспрессии Чаяны.


Сейчас, глядя на нее, он спрашивал себя, а любит ли он ее все еще? Но сердце молчало. Просто молчало, не говоря ни "да", ни "нет".


- Я ушел на работу- подавлено произнес Григорий.


Злата смотрела ему вслед и молчала. Из ее глаз хлынули слезы, но она быстро смахнула их ладонью. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Через пять секунд, вновь открыв их, она вернулась к своим обычным хлопотам по детям.


* * * *

Гриша, в расстроенных чувствах, поспешил выти из дома. Он сел в машину и рванул, что есть силы. Он выехал за пределы города и поехал по крупной автомагистрали к немецкой границе. На его счастье, нигде не было дорожных патрулей. Он летел по автобану и думал лишь о ней. Ему хотелось вот так, без остановки доехать до самой Москвы, хотелось найти Чаяну, обнять ее и никогда, никогда не отпускать.


Он ехал, не глядя на дорогу, на автопилоте, как, вдруг, навстречу ему выскочил молодой олень. Гриша резко затормозил, свернув к обочине. Олень, испугавшись, убежал в прилежащую лесополосу. Гриша выругался. Он выключил двигатель и положил голову на руль. Закрыв глаза, он на минуту провалился в небытие. Мозг, неожиданно, стал воспроизводить образы из прошлого.


Время унесло его в день их совместной фото-сессии для календаря, где они позировали в образе Принца и Русалки. Для Гриши - это была просто работа, из за которой он крупно поссорился со Златой.


Для Чаяны же, этот проект стал одним из самых значимых в ее жизни. Она готовилась к нему, проводя вечера в спортзале. Ей хотелось быть в лучшей форме для своего "Принца", хотя тот и не подозревал об этом. Тогда, он никого и ничего не видел, кроме своей любви.


Гриша, когда пришел на фото-сессию, даже не заметил очень откровенного костюма Чаяны. Все, кроме него, были в восторге от образа юной Русалки. Ее формирующееся тело проглядывало через полупрозрачный легкий хитон. При порыве (искусственного) ветра, ткань открывала ее ножки, спадала с ее плеч, чуть ли ни обнажив грудь, развеивая, при этом, ее длинные волосы. Под ветром, хитон облегал все ее тело, придавая модели невероятную сексуальность, нетронутую красоту. Чаяна была удивительно хороша, она приковала к себе взгляды всех присутствующих в студии, включая женщин и детей. Гриша же был слеп, лишь послушно исполнял все команды фотографа, не особо заостряя внимание на своей юной партнерше.


Это теперь, шесть лет спустя, Гриша осознал, что всем своим видом, Чаяна пыталась привлечь его внимание. Он вспомнил ее влажный мягкий взгляд, чуть полуоткрытые в улыбке, губы. Он ощутил ее робкие касания его тела. Он услышал вновь, только теперь, как тихо и часто дышала она, застыв в позе, совсем близко к его шее. Он видел, как обнимала она его за голову, глядя прямо в глаза, обжигая его лицо своим дыханием. Он понял, как трудно справлялась она с желанием поцеловать его в губы. Он вспомнил, как нежно гладила она его волосы, и как слезы текли из ее глаз, когда изображали они сцену прощания Русалки и Принца.


* * * *


Он очнулся, когда стало уже смеркаться. Мимо проезжали машины с включенными фарами. Оказывается, начался дождь. Гриша смотрел на капли, стекающие по лобовому стеклу, и ему хотелось умереть. Он, словно бы, пребывал в лабиринте, откуда не мог выбраться. Он, было, чуть ли ни впал в отчаяние, когда мысль пробила его сознание.

- Москва! - крикнул он в голос. - Москва, Москва, Москва, Москва! - неустанно повторял он.

Заведя двигатель, он развернул машину, и понесся в направлении Вены.


2.

- То есть, как, едешь в Москву? - недоуменно спросила Злата. - Ты... бросаешь меня что ли?

- Я не бросаю тебя, Злата, - вымученно ответил Гриша. - Но, я должен поехать развеяться. Я задыхаюсь здесь, - проговорил он, отведя взгляд.

- Понятно, - сказала жена. - Ты задыхаешься здесь со мной и детьми. Как мило! - воскликнула Злата.


Григорий сел напротив нее, он сейчас искренне искал в ней соучастия.

- Злата, послушай. Давай будем откровенны друг с другом. Жизнь, которой я живу - это не моя настоящая жизнь. Я не об этом мечтал и строил планы! Я хотел совсем не этого! Я просто отнял у себя шесть лет жизни. Ты, вот, постоянно упрекаешь меня, что ради семьи ты отказалась от карьеры. А я разве не сделал то же самое? А? Ради тебя, я отказался от самого сокровенного - от своей мечты! А теперь, я понял, что совершил ошибку.


Она нервно засмеялась.

- Так, значит, я твоя ошибка! Да как ты смеешь...? - Она начала злиться.

- Злата, подожди! Я не говорю, что ты моя ошибка, я говорю, что я пошел не той дорогой. Я всегда слушал тебя, потому, что безумно тебя любил. Я и сейчас люблю тебя, дорогая...

- Не называй меня "дорогой"! Ты еще и врун, Шахов! Будто я не знаю, зачем ты мчишься в Москву сломя голову! К этой своей шалаве-старлетке! Думаешь, поплачешься перед ней и она тебя примет обратно?!


Гриша разочарованно посмотрел на нее. "Злая сварливая бабенка", - подумал он про себя.


- Зачем ты так о ней? ... Что она тебе сделала? - спросил он, понизив голос.

- Ой хватит... Только не думай, что я эдакая завистливая стерва! Это слишком скучно. Мне плевать на нее, но я знаю, как эти "звезды" делают карьеру! Это так тривиально!

- Не надо, Злата. Ты же не знаешь, как и что... Она талантлива и красива. Иногда этого достаточно... - сказал он, стараясь держать себя в руках.

- Господи, опять все разговоры перешли на тему "Чаяна Шеманка" - разражено ответила Злата. - Шахов, не лукавь, ты едешь в Москву только из за нее! Ты просто идиот!


Гриша почувствовал, что долго в руках он себя держать не сможет.

- И почему же я идиот? - спросил он, деланно спокойно.

- Потому, что думаешь, что в жизни все так просто - захотел женился, нарожал детей и никакой ответственности! Живешь своим прошлым и не ценишь того, что имеешь! - ответила она. - И не делай из меня, пожалуйста, виновную во всем!

- Я не виню тебя, Злата. Я лишь хочу немного подумать над своей жизнью, пока поезд не сильно ушел. Мне нужно побыть одному, понимаешь.... - Он все еще надеялся, что она поймет.

- Ну да... Побыть одному в компании Чаяны, - съехидничала она.

- Господи, да причем здесь Чаяна? - вспылил он. - Речь идет о моем решении возвратиться в профессию!


Злата захохотала.

- Нет, это ты серьезно, Гриша? - спросила она, искусственно улыбаясь.

- Да, совершенно серьезно, - ответил он. - Я списался с некоторыми бывшими коллегами, и они обещали что-нибудь придумать.


Злата продолжала деланно смеяться.

- Ты серьезно думаешь, что ты способен еще сделать карьеру актера?! - спросила она.


Эти слова его задели.

- А почему бы и нет? Я послушал тебя, тогда, и уехал с тобой за границу. Но это была ошибка. Ведь Степан меня предупреждал. Но я, Злата, слушал только тебя. Теперь, многое придется наверстывать, но шансы еще есть. Я надеюсь на это, - он все еще пытался с ней адекватно разговаривать.


- Перестань, Шахов, - сказала она. - Причем тут я вообще? Посмотри на себя! Ну какая из тебя звезда? Опустись уже на землю! Твой Степан и не думал помогать тебе в карьере, а сам ты не пробился бы никогда! В тебе нет, Шахов, ни харизмы, ни трудолюбия! Было с самого начала понятно, что ты - актер одной роли! Где бы ты ни был, неважно, в Москве или в Вене, ты остался Николашкой - мужем Марютки! Вот и вся правда. А Чаянка твоя пробилась одним местом, это и к гадалке не ходи! Скажи мне спасибо, что ты живешь сейчас в Европе, у тебя есть работа, семья и дети. Если бы не я, ты бы бухал в московской коммуналке, никому не нужный, нищий и заброшенный!


Гриша задержал дыхание. Гнев охватил его, и он больше не хотел ему сопротивляться.

- О как тебя разнесло то, а?! - он сорвался. - Прямо, великий кинокритик нарисовался тут! Так, значит, я актер одной роли?


От возмущения, Гриша раскраснелся.

- Ты, наверное, всегда так думала, не так ли? Знаешь... , -он запнулся. - Я только сейчас понял, что ты всегда была закомплексованным человеком с больным самолюбием. Вся твоя бравада самодостаточной женщины - лишь ширма. Тебя всегда раздражало то, чем я занимался. Ты предпочла видеть во мне таксиста, чем популярного актера, рядом с которым ты - никто. И ты сделала все, чтобы разрушить мою карьеру!


- Прекрати! - проговорила Злата тоном Железной леди. - Прекрати свою истерику, ты смешон!

- А мне плевать! - ответил он. - Пусть я смешон, но я выговорюсь. Ты всегда ненавидела Чаяну, то, что нас связывает! Ты ненавидела моих фанатов, а еще больше ты ненавидела поклонников Чаяны. Да ты... просто ей тупо завидовала! Как я мог не видеть этого?! Ты ненавидела наш мир и сделала все, чтобы вытянуть меня оттуда! Господи, это же так очевидно! А я - идиот, был слеп! Она мне всегда говорила, что я слеп! Как же она была права! - Он закрыл лицо руками и перевел дыхание.


Злата выслушивала все эти откровения с завидным хладнокровием, чем раздражала Григория еще больше.

- Знаешь..., - начала она задумчиво. - Это большая честь для меня, быть такой умной стервой! Я, оказывается, разработала целый план обрушения твоей карьеры, которая толком и не начиналась! Ха-ха-ха! -она повысила тон. - Твои измышления относительно этой мыши, я вообще комментировать не буду, скажу только одно - Я тебя просто любила, Шахов. И хотела всегда быть с тобой, "и в горе, и в радости", как говорится...


Злате захотелось, чтобы он ей поверил.


Гриша понял, что им начали манипулировать. Но, ему стало смешно от слова "мышь". Таким образом, Злата обнаружила себя и "потерпела поражение" перед Чаяной. Ему, вдруг, стало противно находиться с этой женщиной в одном помещении.


- А любила ли? Или быть со мной просто тешило твое самолюбие? Ведь тысячи девушек со всего мира, где транслировалась "Марюткина доля", признавались мне в любви и мечтали обо мне! А ты, гордо пребывала рядом, словно королева... Избранная... Я даже знаю, о чем ты думала...

- О... да ты у нас от скромности не умрешь! Слишком много на себя берешь, Шахов..., для простого таксиста из Вены, - выговорила она с сарказмом.


Гриша не ответил, лишь смотрел на жену с отвращением. Ему было неприятно даже ударить ее.

- Я ухожу, - проговорил он. - Я верну себе свою жизнь. Я верну себе все, что принадлежало мне по праву!

- Я так понимаю, ты намерен вернуть себе и ее? - спросила она со смехом.

- Все, что принадлежало мне! - ответил он.


Злата все еще держалась, но была раздавлена. Она использовала свой последний козырь:

- Дети тебе не принадлежат, Шахов!


Он улыбнулся.

- Ты никогда не отнимешь у меня детей. И ты сама это знаешь.

Сказав это, он ушел.


...Злата смотрела в окно и провожала мужа взглядом. Она плакала. Через минуту взгляд ее обрел привычный прусский холод.

- Ничего у тебя не получится, - тихо произнесла она, смахивая высыхающие слезы.


3.

Москва встретила его холодом и изморозью. Он вошел в мамину квартирку и воспоминания о прожитой здесь, жизни, захватили его мысли. Теперь мать живет со Степаном, жена которого взвалила на себя груз ухода за ней. Зато, немного оправившись от религиозной спячки, женщина увидела свою новую жизнь в уже подросших внуках, которых она периодически баловала то пирожками, то оладьями. Также, ее хобби стало ходить с ними в лес за грибами и ягодами, которые, в ее умелых руках, превращались во вкусные маринады и варенья.


Гриша вспомнил, как, совсем молодым парнем жил он тут с мамой, как ходил в театральное училище, как строил со своими друзьями головокружительные планы, обдумывал невероятные проекты уровня Голливуда. Он также вспомнил свои первые работы на театральной сцене, небольшие роли в кино, и главный в его жизни проект "Марюткина доля". Он вспомнил, как в первый раз увидел Ее на площадке. Маленькая девочка, с важным видом ходила она среди съемочной команды, и представляла всем себя, как Чаяну Шеманку - актрису и модель. Он вспомнил, как подошла она к нему и серьезно спросила: "Это ты будешь играть моего мужа?" Гриша тогда растерялся и пробубнил: "Э... Наверное...". В ответ она протянула ему руку и сказала: "А меня зовут Чаяна. Я буду играть главную роль! А тебя как зовут?" "Григорий Шахов", - ответил он, лучезарно улыбаясь.


Гриша пребывал в приподнятом настроении. Он созвонился с братом и некоторыми бывшими коллегами, попросив их сориентировать его в ситуации, с чего ему лучше начать.


* * * *


Степан долго смотрел на брата. За шесть лет, что Гриша отсутствовал, Степан медленно, но верно двигался по карьерной лестнице. За его плечами было уже несколько телепроектов и пара художественных фильмов. Степан вздохнул, а затем улыбнулся и выговорил:

- Ну, Гришань, я рад, конечно, видеть тебя! Но ты так внезапно нагрянул..., что я не успел настроиться.

- Я сам не ожидал такой поспешности, Степа, - ответил он.

- Я не буду спрашивать тебя о Злате и детях, если надо сам расскажешь,- сказал Степан, похлопав брата по плечу.

- Со Златой все нормально. Она осталась в Вене с детьми, - ответил Гриша без улыбки. - Ты лучше расскажи, как жизнь тут...


Степан чувствовал, что что-то тут не то, но решил не донимать брата вопросами. Он удобно расположился в кресле и закурил.


- Ну что тебе сказать, друг Гораций, - театрально продекламировал он. -Здесь, вроде ничего не изменилось, но с другой стороны, изменилось многое... Стали больше денег давать под кинопроекты, каналы разбогатели, ищут хорошие сценарии, но вместе с тем, много клише, которые не хотят обходить. Ну это уже... кухня... Конкуренция бешенная. Знаешь, среди всех... даже среди монтажеров. В-общем, потихоньку движемся к мировым стандартам... Ты, как я понял, намерен вернуться в профессию?

- Намерен, - коротко ответил Гриша.

- Это будет сложно, - сказал Степан. - Видишь ли... шесть лет перерыва... Тебе уже под тридцать. О тебе многие забыли, если честно. Куча молодежи появилась, и все мотивированные и упертые, как черти. По трупам готовы идти. Они плевать хотели на любовь и отношения, карьера для них превыше всего. Не в пример некоторым..., - сказал Степан, как бы намекая...

- Я знаю, - ответил он. - Но я намерен все равно попробовать.


Степан замотал головой. - Трудно это будет сделать, братишка... Трудно... Ты не в лучшей форме... вон, лысеешь уже..., - Степан улыбнулся.

- Степка! Я в нормальной форме! Не облысею, не беспокойся, это просто так волосы растут! - воскликнул Гриша, поглаживая голову. - Я на все готов, даже начать с небольших ролей, типа "кушать подано"! Я просто верю в себя. Ты, наверное, понял, что я пережил, утеряв свое призвание, раз вернулся назад, бросив сытую жизнь, жену и детей!


Степан затушил сигарету и закашлялся.

- Ну... догадываюсь, наверное, - сказал он. - Ладно, я попробую поузнавать, что можно сделать...

- Вот это другой разговор, братан! Этого я и ожидал от тебя! - проговорил Гриша, ударив брата по плечу. - Все будет хорошо, вот увидишь! Ты лучше расскажи мне, как тут наши, как Чаянка?! - Гриша старался говорить о ней отстраненно.


- Чаянка? А что Чаянка... Красавица наша, у нее все хорошо! - сказал Степан. - Знаешь, я вообще обалдел, когда узнал, что она прыгнула в Москву-реку из за тебя! Дурёха... Шуму тут было конечно... Но..., замяли. Она долго не могла оправиться, уничтожила все свои страницы в соцсетях. Фаны были в трауре. Потом, опомнилась, взялась за ум и поступила в Щепкинское. Сейчас она на коне..., что тут говорить.


Степан задумался. Его вдруг озарило.

- А ты... Ты зачем о ней спрашиваешь? Ты же послал ее прилюдно. Или... Ой! Не говори!

- Ты это о чем? - спросил Гриша, как бы небрежно.

Степан внимательно посмотрел на брата.

- Ты в нее влюблен, не так ли? - спросил он, уставившись на Гришу.

- С чего ты взял?

- С чего я взял? С чего я взял... И в правду... - Степан подошел к брату вплотную. - Да потому, что это нетрудно предугадать. Ты же следил за Чаяной оттуда, не так ли? Видел, как она становилась взрослой, как потихоньку начала строить карьеру... Как она похорошела... и рекламу французского аромата тоже, небось, видел... Да мы тут все в нее немного влюблены, если честно...


Степан посмотрел в окно.

- У тебя со Златой разладилось из за нее? - спросил он задумчиво.


Гриша молчал. Что он мог ответить? Брат был прав.

- Молчишь, значит - правда..., - продолжал Степан. - Воспоминания, небось, нахлынули... Стало досадно... Ведь девочка была у тебя в руках. Вас ведь тогда все уже "поженили"... Фанаты бесновались... Да?


Гриша закивал головой. Отпираться дальше не имело смысла.

- Она... встречается с кем-нибудь, не знаешь? - спросил он.

- Не знаю..., не знаю, Гриш, - ответил Степан. - По-моему, сейчас у нее только работа в голове... Хотя... Она стала очень скрытной.


- Я не знаю..., что произошло со мной, брат. Какое-то озарение. Чаяна вдохнула в меня жизнь, понимаешь? Она напомнила то том, что я потерял по собственной вине. По своей глупости... - говорил Гриша, глядя в унылую серость окна. - Да, я влюблен в нее... Не помню точно, когда это проявилось... Это вошло в меня, как яд замедленного действия... Она - это мой дивный сон, посреди серости и безнадежности... Ты прав, она убийственно, жестоко, душераздирающе красива. Иногда мне больно смотреть на ее изображения... Словно богиня... Ты прав, брат... У меня горит сердце...


Степан вздохнул.

- Я понимаю тебя, но... я бы не тешил себя иллюзиями относительно Чаяны Шеманки. Это не та наивная девочка, которая ползала у тебя в ногах. Это - уже женщина, тайная и явная страсть тысяч мужчин, успешная актриса, вставшая на звездный путь.

- Я знаю все это, и понимаю..., -ответил Гриша. - Но, ты сказал, что она ни с кем не встречается... Может...

- Что может? Не будь наивным, Гриша! Неужели ты думаешь, что она не забыла тебя?

- А ты докажи обратное! - ответил Григорий. - Ведь никто не знает, что по-настоящему, творится у нее в душе! По большому счету, прошло не так много времени...

- Но ведь ты ее унизил тогда, отказавшись от нее публично! Ты забыл, как разлетелось это видео по интернету?

- Степан, Степан... стой! Тогда мы были детьми! Я был так молод, а она - совсем еще ребенок! Наверняка, она уже все забыла!

- Разве такое забывается? Я не уверен... , - ответил Степан.


Чем больше Гриша увлекался этим разговором, тем больше у него блестели глаза.

- Она хотела отдаться мне..., - сказал Гриша вдохновенно. - Представляешь, на свое шестнадцатилетие. Я уверен, что она до сих пор девственница!

От собственных мыслей у Гриши перехватило дыхание. - О, брат мой! Я попытаюсь вернуть ее себе! Я верну все, что принадлежало мне! - повторил Гриша слова, сказанные жене.


Степан как-то жалостливо посмотрел на брата, но ничего не сказал. Он похлопал его по спине, а затем, по-отечески, погладил.

- Мне нужно идти, - сказал он.


Он вышел в коридор и стал одеваться.

- Ты, все-таки, разберись, что тебе нужно больше - поиметь Чаяну Шеманку или найти себя в профессии! - обратился он к Грише.

- Мне нужно, брат, возвратиться в профессию и вернуть себе женщину, которая определена мне судьбой! - крикнул он вслед уходящему брату.


Григорий закрыл входную дверь. Вошел обратно в комнату. Закурил сигарету и сел на кресло. Начинало смеркаться. Он смотрел на розовеющий горизонт неба, покрытого синими облаками.

- Завтра будет хорошая погода! - произнес Григорий вслух.


4.

Находясь в Москве, Гриша чувствовал себя необычайно счастливым. Несмотря на то, что он был все еще без работы, с ограниченными средствами, именно здесь, он задышал полной грудью, как ему казалось...


Он прогуливался по просыпающемуся от зимней спячки, городу, ловя пока еще редкие лучи теплого солнца. Он шел и улыбался, думая о Ней. Он радовался, что, наконец-то, дышит с ней одним воздухом, находится в одном пространстве с ней. Мысли в его голове текли медленно и размеренно. "Это моя стихия! Каким же я был идиотом, что не приехал раньше!" - размышлял он с досадой.


Гриша переговорил со своими бывшими коллегами и однокурсниками. Они все были необычайно рады его видеть, и обещали помочь с работой. Благодаря одному из друзей, Гриша устроился в драматический театр. Работа была не из творческих, - пока его привлекли только на второстепенные и эпизодические роли. Да и зарплата намного уступала среднему доходу таксиста в Вене. Но, Гриша был доволен. "Лиха беда - начало! Мир скоро узнает обо мне!" - говорил он с пафосом. "Мы с Чаянкой еще станцуем танго под лунным светом в стране Тро-ло-ло и возьмем наш Оскар!" - шутил он, когда, после планового спектакля в театре, сидели они со Степаном за рюмочкой водки со шпротами на закуску.


Степан улыбался и подбадривал брата, но он не говорил ему, о чем шептались коллеги за кулисами. Он не говорил брату о том, что режиссеры, с которыми он пытался поговорить о Грише, отрицательно вертели головой, заявляя, что Гриша больше не представляет интереса. Он не говорил брату о том, что его отказывались рассматривать даже на эпизодические роли. "Не формат" - это было клеймом, о котором Грише не стоило знать.

Степан знал, что если Гриша не одумается и не вернется к семье, будет он прозябать, работая в театре на второстепенных ролях. Но, видя эйфорию брата, он не решался заводить об этом разговор.


- Ты знаешь, я вот представляю Чаянкино лицо, когда она увидит меня! - говорил весело Гриша. - Как ты думаешь, брат, она ведь будет рада мне?

- Э... хм... наверное, - Степан пытался избегать разговоров о Чаяне.

- Эх, Степка, - произносил Гриша, выпивая рюмку белой. - Она девочка добрая и сердечная. Всегда была такой... Любила меня..., а я ей не верил, дурак..., - казалось, он сейчас разревется в пьяной чувствительности.

- Ты любил Злату, - сказал Степан серьезно.

- Да. Я любил Злату. Сильно и безумно. В моей жизни везде была Злата! Я был безгранично счастлив. Но, она оказалась не моим счастьем... , - произнес Григорий, шмыгнув носом. - Эх, ладно! - он повысил голос и силой стукнул рюмкой по столу. - Пора открывать себя! Я должен встретиться с ней! - закончил Гриша свою хмельную тираду.

"Иди, брат, к ней..." - подумал Степан. "Чем быстрее развеешь ты свои иллюзии, тем лучше будет для тебя", - проговорил он мысленно.


* * * *

Гриша решил действовать. Далее ждать "у моря погоды" не имело смысла. Он был так близок к ней, впервые, за много лет. Все запахи Москвы, все знаки, словно бы, напоминали ему о ней. Город был увешан ее изображениями. Прекрасное лицо и чувственная фигура Чаяны украшали бутики, рекламные баннеры, афиши в кинотеатрах. Он, словно, был окружен ее очарованием со всех сторон. Москва любила эту девушку, и Москва была ее стихией. Ее любила вся страна. "Ну как ее можно было не любить?"- Гриша вглядывался во все ее изображения. Они были разные: то грустные, то радостные, то зовущие, то отстраненные... Он любовался ею и блаженно думал про себя: "Чудная, чудная... Моя...".


Он позвонил Валентине и договорился с ней о встрече. Валя была поражена и, вместе с тем, искренне обрадована. Она с радостным криком заключила его в свои крепкие материнские объятия. Валя -это удивительная женщина, сильная, стойкая, безумно любившая свою дочь, но, обладавшая мудростью прощать и забывать плохое. Гриша прижался к ней всем телом и только сейчас осознал, насколько он скучал по Вале, по ее дочери, по теплым посиделкам у них дома с пирожками и настоящим украинским борщом. На его глазах появились слезы.


- Я так рад тебя видеть, мама Валя! - горячо прошептал он.

- А я как рада! Ты вернулся, Гришенька! Надолго? - лепетала Валентина.

- Навсегда! - ответил он.


Гриша еще не решил, откроет ли он свое сердце матери Чаяны. Он знал, что Валя поддержит его, но право выбора оставит за дочерью. Но она была важным звеном, соединяющим Чаяну с остальным миром.


Грише хотелось избежать ее расспросов о доме и семье. Все это не имело значения. Злата осталась в холодной неприступной Вене, словно блик угасающего воспоминания о прошлой ненужной жизни. Сейчас все его мечты, все помыслы притянулись к одному лишь слову - ее имени. Он ощущал себя маленьким спутником, кружащимся вокруг Её солнца. Он хотел полностью раствориться в ней, в своей любви к ней. Он мечтал обладать ее телом, но взамен, отдать ей душу. Злате в этой феерии чувств не оставалось места.


- Как жена, дети? - спросила Валя, как назло.

Гриша кратко обрисовал ей текущую ситуацию со Златой. Валя огорченно покачала головой.

- Нельзя так, Гришенька..., - сказала она. - Ты теперь не один, ты - взрослый мужчина, который ответственен за свою семью, детей, в первую очередь.


Гриша улыбнулся. Он окончательно убедился, что Валентине не стоит знать относительно его любви.

- Все нормально, Валечка, - поспешил он успокоить женщину. Я детей никогда не придам и не брошу. Но сейчас я должен позаботиться о себе, о своем месте в этой жизни, как бы пафосно это ни звучало. А они под надежным присмотром Златы. Ты знаешь.... Она оказалась идеальной матерью. Но мне пришлось уехать... Ты же не хочешь видеть меня всю жизнь, вертящим баранку такси?

- Нет, Гришенька, конечно нет! Ты правильно сделал, что решил вернуться в профессию! - ответила Валя. - А хочешь, я с Чаянкой поговорю? - Валя была воодушевлена.


Этого Григорий и ждал. Ждал того, когда этот разговор повернется в нужное ему русло.

Да не стоит, мама Валя..., - сказал он, как бы небрежно. - Она обо мне даже и слышать, наверное, не хочет!


Валя вздохнула.

- Нет, что ты, нет... Все уже в прошлом..., - ответила она с некоторой ноткой печали.

- Ты лучше, расскажи мне, как она? - спросил он.

- Она хорошо, грех жаловаться, сынок, - сказав это, она устроилась удобнее.

- Вот, ушла от меня жить отдельно... , - в ее голосе сквозила грусть. - Но, это нормально. Она уже взрослая, у нее своя жизнь- друзья, коллеги... Ну, сам понимаешь...

Услышав это, Гриша почувствовал, как что-то резануло его по сердцу. "Ну да..., коллеги, мужчины..." - подумал он.


Тем временем, Валя продолжала.

- Сначала было все плохо. Очень плохо. Она долго лежала в санатории, не хотела излечиваться. Забросила школу, друзей... Знаешь, в те моменты, я думала, что умираю вместе с ней...


Грише было больно слышать это. Он и не думал, что может причинить столько боли людям, которые были ему почти, как родные.

- Я должен просить у нее прощения, - проговорил он, опустив глаза.

Валя не поняла.

- За что? - произнесла она шепотом. - Это жизнь... Новый телепроект спас ее тогда. Ее пригласили в комедийный сериал молодежный... Роль, конечно, не главная, но и не одноразовая. Ее опять вспомнили..., стали приглашать везде. - Валя замолчала, резко встала и куда-то направилась. Минутой позже, она вернулась с фотоальбомом.

- Не понимаю я ваших интернетов и компьютеров, поэтому, я по старинке... - Она бережно открыла альбом. - Смотри!


В альбоме аккуратно были наклеены фото Чаяны, своеобразная хроника ее восхождения "на Олимп".

- Вот здесь она на съемках фильма, а тут отмечает свое поступление Щепкинское училище... А тут, видишь, она ведет церемонию награждения премией канала Муз ТВ! Видишь, платье какое на ней! Мы его в Хауз оф Фейм заказывали, бренд какой-то новомодный... А тут, смотри! Фото-сессия для рекламных баннеров французского парфюмерного бренда, ну, ты видел, наверное, рекламу по ТВ и постеры по всему городу. Она специально на съемки в Париж летала, произвела там настоящий фурор! Правда красавица?! - она восхищенно смотрела на дочь. - Есть еще один очень важный проект, но он пока не подтвержден, поэтому не буду говорить, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!


- Не надо говорить, мама Валя! - ответил Гриша, улыбаясь.

Он задумался. У него не возникало чувство зависти, скорее даже, наоборот, он восхищался победами Чаяны. Ведь скоро, верил он, все их победы будут общими.


От этих ярких фото у Гриши сперло дыхание. Он наблюдал в них эволюцию взросления Чаяны, как из милой девочки-куколки, превращалась она в красивую и сексуальную женщину. Он видел ее вхождение в богему Москвы, - все эти селфи на гламурных вечеринках и презентациях в шикарных сияющих нарядах, с бокалами дорогих коктейлей в руках, все фото-сессии для рекламы и журналов, оставляли в его душе смятение от осознания того, что Чаяна уже принадлежала иному миру, который был закрыт для него. Но, с другой стороны, он сидел в гостях у ее матери - самого близкого к ней человека. Он, все-таки, еще оставался частью окружения Чаяны, и это придавало ему смелости и вдохновения.


Валя, тем временем, продолжала показывать свой альбом и что-то восторженно щебетать.

- А, вот смотри, моя Чаянка с Брюсом Уиллисом! Он приезжал недавно в Москву... Представляешь, клеился к ней, старый дурак! - она захихикала.

- Не мудрено, - ответил Гриша с явным раздражением.


* * * *

Весь следующий день Гриша сидел дома и ждал звонка. Наконец, она позвонила. Валентина.

- Гришенька, я рассказала Чаяне, что ты приходил в гости! Она так обрадовалась! - возбужденно говорила Валя в трубке.

У Гриши подкосились ноги.

- Валентина, это правда, что она обрадовалась? - спросил он, запинаясь.

- Конечно, правда, сынок! Она очень обрадовалась! Она хочет тебя увидеть. Правда, у нее сейчас загруженный график, но она сказала, чтобы я передала тебе... Сейчас, очки надену только..., попробуй разбери ее каракули! - проворчала она.


Валя собиралась читать записку, оставленную Чаяной, специально для него!

От осознания сего факта, у Гриши закружились бабочки где-то в районе солнечного сплетения. Он часто задышал, но старался скрыть свое волнение от Вали.


Валя сообщила ему, что завтра вечером она будет ждать его в том же самом ресторане, где они виделись в последний раз. Этот факт не сильно смутил Гришу - все подозрения перекрывались его радостью и предчувствием скорой встречи с Чаяной.


"Она простила меня, она забыла всё!" - думал он. "Иначе, она никогда не пожелала бы меня увидеть!" Воображение уже рисовало ему их совместную жизнь, начатую с чистого листа. Он мечтал, как они будут самозабвенно и бесконечно заниматься любовью на природе, и дома, и вообще, во всех доступных местах. Он представлял, как будет целовать ее пухлые губы, как будет ласкать ее груди. Он хотел покрыть поцелуями ее всю, до самых кончиков пальцев на ногах. И каждый его поцелуй стал бы олицетворять количество сказанных слов любви и сожаления. "Прости, прости меня, дорогая... Я люблю тебя!" - повторял он про себя.


Он грезил, как будет сопровождать любимую на все мероприятия, представлял эти вспышки фотоаппаратов и совместные фото-сессии в журналах. От этих фантастических картинок, что воображение рисовало ему, у Гриши закружилась голова. Дотошно подготовившись, он сидел и считал секунды до долгожданной встречи с ней.


5.

Он прибыл в ресторан немного раньше. Спросив его имя, администратор без проблем пропустил его и проводил к заказанному столику в приват-кабинете. У Гриши тряслись руки и поджилки. Ему хотелось курить, но он не решался пропустить момент, когда появится она... Он сидел за столом и нервно перебирал салфетку. Как всегда - секунды длились бесконечно, а минуты - стали кошмаром...


Но, прошло еще какое-то время, и кто-то вошел в кабинет. Он поднял взгляд и обомлел. Перед ним стояла она... Живая Чаяна. Гриша потерял дар речи, только сидел, впившись в нее глазами, словно, желая не упустить ничего в ее волшебном образе.


Она заметно выросла. Ее шелковые волосы остались такими же длинными и пушистыми. Они покрывали ее довольно большую высокую грудь, обтянутую тонким кашемировым пуловером. Она была в джинсах скини, новомодно-порванных в коленках. Ее ножки были обуты в лиловые высокие лабутены, так, что в них Чаяна стала почти одного с Гришей, роста. На ее мраморном свежем лице почти не было косметики. Она накрасила только свои и без того длинные и густые ресницы. Ее губы были цвета зрелой вишни - самого модного оттенка сезона.


Она смотрела на него и улыбалась во все свои белоснежные зубы, кокетливо подняв длинную, изогнутую бровь. Грише казалось, что он забыл все языки, которыми владел. Он восхищенно уставился на нее. Она была обворожительна в своей красоте и молодости. "Она, наверное, самая красивая девушка в мире!" - пронеслось у него в голове.


- Гришка! Ты ли это?- прошептала она. Она ринулась к нему с разведенными в сторону, руками.

- Чаяна... - произнес он сиплым голосом. - Чаяна... Как же ты... похорошела...

- Гриша... Дай мне на тебя посмотреть! Даже не знаю, изменился ты, или остался таким же... - она отпрянула и принялась его рассматривать.

- М... можно мне тебя обнять? - спросил он, теряясь.

- Ну конечно! Дурашка! - ответила она весело. - Сколько зим, сколько лет!


Они крепко обнялись. Гриша почувствовал все рельефы ее тела, от нее исходил тонкий нежный аромат дорогого парфюма. Он также осязал ее волнительное чистое дыхание. Кровь прилила к его вискам. Он подумал, что сейчас потеряет сознание. Он осознал в этот момент, как безумно хочет ее, хочет долго целовать ее губы, шею, и дальше... дальше...

Он еле взял себя в руки и отстранился от нее. Он заметил, что она тоже покраснела от смущения.


Они сели за стол. Заказали еду. Она улыбалась и молчала. Он тоже пребывал в смущении. Между ними возникла неловкая пауза.


- Ну..., - наконец, произнесла Чаяна. - Рассказывай, давай, как там жизнь в Европе?

- А что рассказывать... Ты сама наверное, догадываешься. Скучная сытая жизнь. Не для мающихся душ..., - ответил он.

- А у тебя, что мающаяся душа? - спросила она слегка иронично.

Гриша перестал улыбаться и посмотрел ей в глаза.

- Оказывается, да, - ответил он.

Чаяна опустила взгляд. Гриша смотрел на нее и не мог налюбоваться. Он не мог решить, насколько сильно она изменилась. Он открыл для себя то, что он не помнит лица той, прошлой Чаяны, но знает каждую черточку в лице женщины, сидящей напротив него.


- У тебя, я слышала, двое детей? - спросила она.

- Да... Два маленьких ангелочка... Но они сейчас с матерью, - ответил он с неохотой. Ему не хотелось обсуждать с ней тему семьи и Златы.

- Клево - сказала она отстраненно. Казалось, Чаяне самой была безразлична эта тема.

- Ну как ты? Какие у тебя планы? - спросила она серьезным тоном.


Гриша поведал ей о том, что приехал обратно в Москву, скорее всего, надолго, распрощавшись с прошлой жизнью. Он также, поделился с ней тем, что собирается продолжить карьеру актера.

Чаяна слушала его, с неким, натянутым интересом, сосредоточенно кивая головой. Но ее рассеянный взгляд выдавал то, что мысли ее были где-то в другом месте. Гриша это распознал, но не принял.


- Да, что мы обо мне... Ничего интересного... Ты как, Русалка? - спросил он, взяв ее за руку.

Она нежно убрала ладонь, как бы, намереваясь смахнуть ею мешавшую прядь волос. Улыбнулась.

- Со мной все хорошо. Я окончила театральное училище в этом году. Сейчас много проектов и предложений... Иногда, уже не знаешь, в какую сторону разорваться... - сказала она. Она откашлялась. - Сейчас я берусь за все предложенные проекты, потому, что... "куй железо, пока горячо", сам знаешь... Но, думаю, что это не может длиться долго. Надо научиться говорить "Нет".


Грише показалось, что она дает интервью какому-то невидимому журналисту. Он улыбнулся.

- Чаянка... Я знаю о твоих победах и достижениях. Я тоже смотрю телевизор и читаю журналы - дружелюбно заметил он. - Ты - настоящая молодец, добилась всего, чего хотела! Не то, что я... - он вздохнул и опустил глаза.

- Что у тебя нового помимо работы? Как ты вообще?

Мы с тобой не очень хорошо расстались... Я думал, если честно, что ты не захочешь меня видеть, - он произносил эти слова, стараясь уследить за ее реакцией.


Она на секунды изменилась в лице, но потом, ее профессиональная привычка победила смятение. Она улыбнулась и посмотрела на него открытым взглядом.

- Да что ты, Гриша... Все в прошлом. Мы были детьми... - сказала она тихо.

Чуть помолчав, добавила: - Я даже и не помню, что было то..., - она нарочито засмеялась.

- Не помнишь? Точно? - спросил он. - Ты... не в обиде на меня, Чаяна?


Она посмотрела на него, сделав удивленные округленные глаза.

- Нет, что ты! Нет! Ты же мой братишка! Братан! И всегда им будешь! - ответила Чаяна.

Услышав от нее эти слова, Гриша почувствовал, как нечто невидимое вонзилось ему в грудь. Он молча смотрел на нее. А она деланно улыбалась, делая вид, что ничего не произошло.


После этого, разговор стал немного тяготить обоих. Они еще немного поболтали о том, о сем, и Чаяна заторопилась уходить.


- Ну..., Гришка, к сожалению, у меня очень ограниченное время... Мне нужно идти - сказала она, собирая сумку. Она оставила ему свою визитку со словами:

- Гриша, ты мой братишка..., поэтому, если тебе что-то нужно, дай знать. Если нужны деньги, ты скажи...


Гриша перебил ее.

- Погоди, Чаяна! Ты просто убиваешь меня! Зачем же так унижать?


Она вопросительно посмотрела на него, словно, не понимая, о чем речь.

- Ну... Мне действительно пора уходить, - сказала она и знаком позвала официанта. Она отдала ему крупную купюру денег. - Сдачи не нужно! - приказала она по-барски.


Гриша взял ее руку и прижал к себе.

- Чаяна, подожди, еще одну минуту... , - он умоляюще глядел на нее. Впервые он обнаружил в ней ледяной взгляд, которым она одарила его.

- Гриша, - сказала она твердым голосом. - Мне надо идти.

- Стой! - он, почти, крикнул. - Я не узнаю тебя, Чаяна... Где та девочка, которую я знал? Не уходи... Он взял ее за плечи.


- Ты же моя девочка... Ты моя Марютка... Моя Русалка...

Чаяна присела. Ее лицо оттаяло ото льда, но оно, вдруг, стало печальным. Она скривила рот, словно, что-то укололо ее или причинило боль. Она подняла на него глаза, полные слез и тихо произнесла:

- Русалки больше нет, Гриша... Она превратилась в морскую пену, бросившись в Москву-реку шесть лет назад... А сердце ее стало пеплом...


Гриша не хотел верить ее словам, не хотел верить, что она не забыла прошлого... Он взял ее руки в свои, и стал жадно целовать их.

- Я люблю тебя, моя девочка! Я безумно люблю тебя! Я всегда любил только тебя, только не осознавал этого, идиот! Но я наказан, наказан... за то, что причинил тебе... Не казни меня, Чаяна, давай начнем все сначала!


- Что?! - спросила она удивленно и растерянно.

- Я люблю тебя! - повторил он.


Воцарилась секундная пауза. Она просто смотрела на него открытым влажным взглядом. За эти секунды, эмоции сменялись на ее лице, словно бы, облака в весеннем небе.


Зазвонил ее мобильный. Она пришла в себя. Смутившись, она повторила:

- Гриша, мне сейчас действительно надо идти. Меня ждут... Но, дай мне свой номер, я перезвоню...

Он быстро написал ей на салфетке. Он подошел к ней и одарил ее коротким поцелуем в губы. Она не сопротивлялась.

- Я жду, - проговорил он решительно.


6.

Всю следующую неделю Гриша ходил воодушевленный их встречей. Лежа ночами в постели, он вспоминал каждую деталь того вечера. Он думал о выражении лица Чаяны, когда он что-либо говорил ей, или напоминал о чем-то. Он пытался угадать, что значил ее тот или иной жест, что хотела сказать она своим взглядом, или движением тела.


Он ждал ее звонка. Он был абсолютно уверен, что Чаяна обязательно позвонит, чтобы продолжить тот разговор. Он вспоминал ее раскрасневшееся от смущения, лицо, когда он признался ей в любви. "Ее это не оставило равнодушной, она меня не забыла", - думал он блаженно. Он оправдывал ее молчание чрезмерной занятостью и востребованностью. "Она еще переваривает наш разговор, конечно, ей нужно время, чтобы привести мысли в порядок", - убеждал он себя и терпеливо ждал.


"Вот пройдут выходные, и она обязательно позвонит, вот пройдет понедельник - день тяжелый, и она, несомненно, даст о себе знать. А как же иначе?" - говорил он сам себе. Но, проходили дни, и еще неделя, а его телефон молчал. Чтобы отделаться от горького подозрения, начинавшего подтачивать его изнутри, словно червь, он решил перезвонить ей сам. Он по несколько раз в день набирал номер ее мобильника из визитки, но номер был недоступен. Он нервничал и пил, потом, приходил в себя и снова звонил, чтобы услышать гудки "вне обслуживания".


Он понял, что она не перезвонит, но отгонял от себя эту мысль. Свои дни он проводил дома, надеясь, что она позвонит на домашний, или, вообще, заявится к нему в гости. Но, ее не было, ее мобильный был недоступен, и эту, обрушившуюся на него реальность, Гриша запивал водкой. Он придумывал миллионы причин ее молчания - ее скромность, ее обиду на него, ее занятость, ее болезнь, в конце концов. Единственное, что он не принимал -это факт того, что он ей безразличен. Он забросил свою работу в театре, не хотел разговаривать с друзьями и братом. Он сидел дома, ждал и насиловал свой телефон бесконечными звонками Чаяне. Потом, он догадался позвонить Вале, но и она была недоступна.

- Они, что, сговорились что ли, стервы? - кричал он в голос, мечась из угла в угол своей квартиры.


* * * *

Так, однажды вечером, подавленный и пьяный, сидел Гриша в кресле и занимался тем, что безразлично переключал телевизионные каналы. Он был в ступоре и депрессии. У него не оставалось денег даже на еду, но это его мало беспокоило. Он забыл, когда в последний раз купался или брился. Весь его мир, словно бы, сузился до размеров пяти букв: Ч-А-Я-Н-А.


Чаяна - яркая мерцающая звездочка, такая близкая и бесконечно далекая... Гриша сидел, вспоминая прошлое, когда, в золотистой дымке его, они с Чаяной дурачились в перерывах между съемками, то гоняясь друг за другом, то, кормя и марая себя кетчупом и майонезом в ресторане фаст-фуда. Он обнимал ее и целовал в щечку, совсем по-братски, а она, словно, котенок, в блаженстве льнула к нему, закрывая глаза.


Так он сидел перед экраном, вещающим какую-то гламурную лабуду, и по щетинистым щекам его катились слезы.


Вдруг, сквозь хмельную пелену, до уха его долетело заветное: "Чаяна...". Он пришел в себя и повысил громкость динамиков. Это была программа о жизни звезд - очередная коммерческая пошлость на музыкальном канале. Но то, что он услышал, ошарашило его:


- Журналист: "Не секрет, что мечта любого актера - это покорить Голливуд, но, далеко не каждому это удается. А как же обстоит дело с нашими, российскими звездами? К сожалению, актеры из нашей страны еще не так востребованы на "фабрике грез", как нам этого хотелось бы. Но вот, приятная новость - наша восходящая звезда, наша гордость, актриса, которую называют русской Клавдией Кардинале - Чаяна Шеманка, кажется, серьезно вознамерилась взять эту вершину.


Нам стало известно, что Чаяна утверждена на роль сербской ясновидящей Анастасии - партнерши самого Бенедикта Камбербетча в сиквеле нашумевшего фантастического боевика ".....", который снимет кинокомпания "Marvel". Мы поймали Чаяну почти у трапа самолета, направляющегося в Лос-Анджелес.

Итак, Чаяна, не могла бы ты рассказать нам немного о своих ощущениях?"-


Он увидел ее. Чаяна выглядела свежей и счастливой. Она широко улыбалась и помахала в камеру ручкой.


- "Чаяна: Да. Это правда. Я очень волнуюсь. Я даже наняла репетитора по британскому акценту, чтобы быть достойной такого партнера, как мистер Камбербетч. Надо добавить, что я его большая поклонница еще со времен "Шерлока".

- Журналист: Ты будешь сниматься довольно долго в США, не грустно тебе?

- Чаяна: Конечно, это всегда грустно надолго уезжать из Родины, но это моя первая поездка в США и поэтому, интерес преобладает (она обворожительно улыбнулась). Тяжело расставаться с мамой, но, надеюсь, она приедет меня навестить.

- Журналист: Понятно. Когда Бенедикт Камбербетч посмотрел промо-ролик о тебе, он произнес всего два слова: "Безупречно красива!" Ты бы закрутила с ним роман?

- Чаяна: (громко смеясь) Как я сказала, я - фанат мистера Камбербетча. Кто знает, (сказала она, хитро щурясь) мое сердце совершенно свободно и я открыта для отношений, и если такой импозантный мужчина, как сэр Бенедикт проявит ко мне интерес, то "why not?" (Она опять засмеялась) Ну, если серьезно, конечно, это шутка. Я еду работать и работа для меня - превыше всего. Как мне известно, мистер Камбербетч счастлив в браке, а я не разбиваю чужих семей! Это мой принцип. (Улыбка сошла с ее лица)

- Журналист. Как видите, наша Чаяна - не только одна из самых перспективных и красивых актрис российского кино, но и человек с высокими моральными принципами. Спасибо тебе за интервью и удачи в Голливуде!"


Гриша выключил телевизор. Несколько минут он сидел в темноте, стараясь внушить себе, что все услышанное - фантазии его больного воображения. Он потерял способность мыслить. В голове была абсолютная каша. "Как? Как такое может быть?! Я места себе не нахожу, жду ее днями и ночами, а она... Она даже не сказала мне, что уезжает надолго! Неужели ей все равно?!"


- Чаяна! Как ты могла со мной так поступить? - крикнул он в пустоту. - Я не верю! Я не верю!


Он накинул куртку и выбежал на улицу. В голове его, словно заевшая пластинка, проигрывались обрывки фраз: "роман с Бенедиктом"... "why not?"... "мое сердце совершенно свободно!"... "я открыта для отношений!"... "он назвал тебя безупречно красивой"... "я не разбиваю чужих семей!"... "мое сердце совершенно свободно!"... "свободно!"... "свободно!"


Гриша схватился за голову. Ему хотелось немедленно прекратить этот рой слов, каждое из которых, оставляло рану в его душе.


Он не помнил, как добежал до дома Валентины. Запыхавшись, он стал бешено колотить в дверь. Наконец, дверь открыли, и Гриша увидел перед собой растерянную Валю. Она пригласила его войти.


- Ты что так расшумелся, Гришенька? - спросила она испуганно.

- Где ты была?! Я звонил тебе в течении двух недель, но никто не отвечал! - прорычал он.


Валя захлопала глазами, словно ребенок. Она не узнавала своего "сыночка" и не понимала его гнева.

- Я... Я... Меня не было в Москве! - ответила она. - Меня Чаянка отправила в духовный тур по Непалу и Шри-Ланке. Сказала, выключить все телефоны, иначе тур не будет духовным! - оправдывалась Валя.

- Ха. Чаянка, оказывается, позаботилась... Спрятать тебя от меня?! Ты же знала, что она на восемь месяцев уезжает в США, сниматься вместе с этим Кумбербе... Кимбербат... да провались он пропадом со своей огуречной фамилией, урод! - кричал он. - Почему вы обе скрыли от меня это?! Я вам что, мальчик для битья, которого можно пинать по-всякому?!


Валя присела. Она догадывалась, что между Гришей и Чаяной что-то произошло. Она старалась держать себя в руках и говорить спокойно.

- Успокойся, Гришенька. Я не понимаю твоего гнева, я то в чем виновата? Когда вы встретились за ужином, разве она тебе не сказала? Ну, раз не сказала, значит, не посчитала нужным. Да, она уехала сниматься в известном высоко-бюджетном проекте с мировыми звездами, и это ее большая удача. Но, разве ты не рад?! - недоуменно спросила она.


- Нет, не рад! -крикнул он. - Мы с ней встречались, и она обещала мне позвонить! Я ждал, как проклятый три недели! Ждал хоть какого-то знака от нее, но она, даже не удосужилась сказать мне о своих планах уехать! Даже не попрощалась со мной! И это после того, как я признался, что люблю ее!


Он покраснел от возбуждения и негодования. Валя внимательно смотрела на него, не говоря ни слова.

- Ну что ты уставилась на меня? - спросил он, снизив тон. - Да! Я люблю твою дочь! Люблю давно, неистово и безумно! Только ради нее я здесь, я бросил жену и детей ради нее! Чтобы быть рядом с ней! И тогда, в ресторане, она дала мне знать, что у меня есть шанс! У нас есть шанс, черт возьми, быть вместе! Потому, что мы были выбраны судьбой!

Он замолчал и перевел дыхание.


Валентина поднялась с места, и вздохнула. Достала из сумки пачку сигарет.

- Гришенька, идем на кухню. Там поговорим, - произнесла она, и медленно зашагала вглубь квартиры.


Она предложила ему сесть, а сама, тем временем, поставила чайник на плиту.

Гриша пришел в себя, успокоился. Гнев его прошел, осталась только боль и досада.

- Ну, она могла же, хотя бы, позвонить и попрощаться..., - произнес он жалобно. - Она обещала перезвонить и продолжить разговор... Чаяна всегда выполняла свои обещания... Почему?!

- Она не перезвонит тебе, Гриша... - выдохнула Валя. Она смотрела на него, и ей было искренне жаль озвучивать правду. "Настал его черед", - подумала она. - Ничего не поделаешь, это жизнь, Гришенька.


Ему не понравились слова Вали. Он поднял на нее недоуменный взгляд.

- Это почему же, не перезвонит? Совсем не перезвонит? - спросил он.

Валя глотнула.

- Я бы не рассчитывала ни на что, Гриша... - сказала она. - Переведя дыхание, Валя продолжила:

- Чаяна пришла ко мне тем вечером, чтобы поделиться... Ты же знаешь, она всегда делится со мной...


Она замолчала. Гриша почувствовал, как у него холодеет внутри. Он боялся этого откровения Валентины, так как уже знал, что ничего хорошего он не услышит.

- Продолжай! - просипел он хрипло.

- ... Она назначила тебе свидание, чтобы проверить, осталось ли что-нибудь у нее к тебе. Она сказала, что, увидев тебя, она поняла, что не осталось и следа от той сумасшедшей любви... "Ничто не дрогнуло во мне, даже удивительно", - таковы были ее слова.


Гриша закрыл уши руками.

- Не хочу, не хочу слушать! - залепетал он в отчаянии. - Ты все врешь, Валя!


Женщина поняла, что должна закончить начатое. Ей нужно было "открыть ему глаза".

- Тебе лучше вернуться, Гришенька, к жене и детям... Так будет лучше, - произнесла Валя.

- Да что ты говоришь?! Сейчас тебя взял и послушался! Ты думаешь, я так просто откажусь от нее?! - раздраженно спросил он. - Я не верю ни одному твоему слову! Я помню всё! Она любила меня! Любовь не могла так просто уйти!

- Она ушла, - сказала холодно Валя. - Она не любит тебя, Гриша, пойми это! Она мне сказала, что после десяти минут разговора с тобой, ты стал ее тяготить! Ей стало скучно с тобой! Стало утомительно выслушивать твои разговоры о семье, и как ты был там несчастен! Она сказала, что не верит в твое триумфальное возвращение в профессию, что ты просто наивен в своих неуклюжих попытках наверстать упущенное! Она, сказала, что ей жаль тебя, и ничего больше! Это правда, Гриша!


Гриша почувствовал, что его сейчас вытошнит. Что-то сильно скрутило в области желудка, его сковала сильная физическая боль. Он побледнел.

- Гришенька, что с тобой? - спросила испуганная Валя. Она протянула к нему руку, но он грубо отстранил ее.

- Не трогай меня! - прошипел он. - За что вы меня так? ... Отомстили, значит?! Я не верю вам обоим! Я видел, как она смотрела на меня! Я видел в ее глазах желание начать все заново!

- Ты видел в ее глазах лишь то, что хотел увидеть... - проговорила Валя. - Нет никакой мести, есть только жизнь... Такая жизнь... Чаяна не держит на тебя зла... Ей, вообще, как-то все равно...


Гриша поднял на нее раскрасневшиеся глаза.

- И это все она тебе сказала, да? Ха! - он нервно засмеялся.

- Она не будет врать своей матери, - ответила Валя.


Жесткая правда, которую Григорий услышал, стала разъедать его изнутри. Он понимал, но не принимал ее. Не желал принимать. В его голове опять завертелась пластинка с обрывками слов и фраз: "Мое сердце совершенно свободно", "Ты же мне братишка, братан!", "Если нужны деньги, ты скажи!", "Любовь ушла", "Ты жалок", "Я не разбиваю чужие семьи!", "Ты едешь сниматься в Голливуд с самим...", "Он назвал тебя безупречно красивой!"


Гриша закрыл глаза. Ему представился борт белого морского лайнера, "Город Ангелов" на берегу Тихого океана и улыбающийся Бенедикт Камбербетч, одетый в дорогой элегантный костюм.


У Гриши сперло дыхание. Вдруг, он почувствовал невероятную злость на всех этих людей, на услышанную им правду. Но больше всего, он злился на себя. Он не мог простить ни себе, ни другим, почему они так счастливы, а он, просто, придавлен к земле.


Он взглянул на Валю. Женщина смотрела на него с жалостью и застывшими в глазах, слезами. От этого злоба его стала еще сильнее.

- Ну что ты вылупилась на меня? - огрызнулся Гриша. Он окончательно потерял над собой контроль.

- Думаешь, я поверил тебе? Ты все придумала, престарелая стерва! Ты просто хочешь отвадить от меня свою шлюху-дочь! Теперь там, она будет ложиться под всех этих Бенедиктов и Брюсов Виллисов, которые годятся ей в отцы! Все вы шлюхи - одинаковые, идите к чертям!


Услышав это, Валя переменилась в лице. От ее сочувствия не осталось и следа. Она уверено прошла в коридор и открыла входную дверь.

- Убирайся вон! - медленно и тихо проговорила она.


* * * *

Гриша бежал по улице, совершенно потеряв ориентацию во времени и пространстве. Моросил противный склизкий дождь, и его волосы прилипли к лицу, то ли от дождя, то ли от пота. Он не мог разобрать своих чувств - они варьировались по шкале "ненависть-досада-любовь-боль". Он бежал, выкрикивая проклятия не замечая прохожих, шедших ему навстречу.


Он перебежал через дорогу, игнорируя бешено сигналящие автомобили, и не обращая внимания на водителей, гневно что-то кричащих ему вслед. Вдруг, он понял, что был бы благодарен кому-нибудь, кто со всей скорости бы наехал на него, и весь этот кошмар бы закончился.


Он добежал до проспекта, запыхавшись, зацепился о столб, чтобы перевести дыхание. Подняв глаза, он увидел нечто, что посчитал издевкой небес. С фасада нового строения, на него смотрела, улыбаясь зовущими губами, и чарующая хмельным взглядом, сама Чаяна.

Пятиметровый в длину, баннер с рекламой нового французского парфюма, с изображением Чаяны Шеманки во всю ее небесную, невообразимую красоту, встречал всех, завернувших на этот широкий московский проспект. Он уставился на нее, пожирая глазами каждую черточку ее лица и фигуры. Она стояла в изогнутой сексуальной позе, выставив вперед обнаженную ногу. Почти вывалившуюся из декольте, грудь, украшала разноцветная бабочка. В руке она держала красное яблоко. Ее пухлые губы, цвета того же яблока, были вызывающе приоткрыты, а глаза, неестественно голубого цвета, интонировали кобальтовому небу. Рядом с ее фигурой гласила надпись: "Аромат любви витает в воздухе. Почувствуй его, и стань ближе к мечте!".


Гриша громко перечитал слоган и стал хохотать.

- Стань ближе к мечте! Ха-ха-ха! Это к тебе, Чаяна? Да миллионы мужчин уже "мечтают" на это фото! Ты, наверное, захлебнулась бы в их любви! Но, я не один из них! Не дождешься! Я плевал на тебя, Чаяна!


Он вытряхнул из кармана все вещи и начал злобно бросать их в баннер.

- Я ненавижу тебя, ненавижу тебя! - орал он, не замечая удивленных людей, проходящих мимо.

Дождь усилился, превратившись почти, что в ливень. Опустошенный, Гриша продолжал стоять перед баннером, бормоча что-то... "Я люблю тебя!" - говорил он тихо, продрогшим голосом. "Я люблю тебя, люблю..." - перешел он на шепот.


* * * *

Жизнь продолжалась в этом огромном жестоком мегаполисе. Торопливые прохожие шли по своим делам, по дорогам проносились шикарные и простые автомобили. Никому не было дела до плачущего мужчины, маявшегося возле гигантского плаката с изображением молодой кинозвезды. Он плакал навзрыд, беспомощно оглядываясь по сторонам, словно, потерявшийся ребенок. Он сел на землю, промокший и грязный. Он рыдал, потому, что не в силах был терпеть жгучую боль в душе, - еще один несчастный, оставшийся за обочиной жизни, которую он потерял.


2017.