# "L'Amour De La Mort". Глава 6

М Пол

ГЛАВА ШЕСТАЯ


А во дворе того дома, где девица живёт - с самого утра необычнейшее оживление. Не то оживление, а не то представление, а не то неизвестно еще как назвать, но всем нравится, и все потешаются.


Потому как прибыли практически одновременно во двор горожанина знатного, чтоб удивить её Петруччо с Иваччо. И не успев прибыть, измордовали друг друга чуть ли не до полусмерти. Потому как не ожидали друг друга увидеть, и каждый думал, что это только он один в этот день о чувствах своих рассказывать станет то, что два месяца в полном одиночестве подготовил.


И кухарки смеются, и городовые солдаты, и беспризорные дети. Отчего ж не смеяться, когда сразу два жениха объявилось, и оба уже с набитыми лицами, а девица сама еще даже и не показывалась с веером из птичьих перьев разноцветных.


А потом и сама девица увидела таких женихов со своего балкона, и чуть было не захохотала вместе со всеми, но решила - обидятся. Да и послушать ей захотелось, что из них каждый для неё приготовил. Чем удивлять они станут? А ведь и ей, и всем очевидно, что сейчас удивлять будут.


И снова заминка - не хочет один пропускать вперед своего соперника. И даже несмотря на то, что разные они сюрпризы совсем приготовили - один поэму, а второй музыку. И махнула тогда девица рукой, и чтобы еще больше для смеха, сказала им выступать вместе. Один играет пусть, а второй читает.


И когда они стали вместе такое делать, то засмеялись собравшиеся пуще прежнего. Потому что не было такого досель, чтобы одновременно и играли, и пели. И каждому из этих двоих обидно, что вокруг них смеются. Потому что каждый из них хотел рассказать и показать важное на этот раз, а не просто х_ями померяться.


И таким вот своеобразным образом выступали они со своим приготовленным заданием, перед девицей в чувствах в своих признаваясь, до самого вечера. И смеялись все вокруг, пока не устали, а потом разошлись по домам, к своим семьям, чтоб ужинать. И сама девица под конец уж зевать начала, но всё же дослушала до конца обоих. А потом поднялась на балконе с кресла, веером взмахнула и сказала:


- Спасибо большое.


А потом и спокойно ушла в дом свой с балкона, оставив внизу их, обсмеянных и без какого ответа о собственных чувствах.


Это уже потом, через век, может, а может и позже то, что устроили на этом дворе Петруччо с Иваччо, стали другие люди называть итальянской оперой. А после и вовсе оперой, которая сделалась всемирно признанным жанром искусства. А когда тот, кто поэму читал - не говорил нараспев, а просто читал, стали обозначать театром, и театральным искусством. А тогда лишь смеялись вокруг, у виска крутили, говном лошадиным с дороги швырялись да поддеть норовили словами их да дубинками.


Так и ушли они оба с двора той девицы, не получив никакого ответа. А по дороге, когда дошли до тех мест, где никто не видит, стали ругаться, как никогда не ругались. И обвиняли друг друга в том, что не смог одного вперед другой пропустить, а в дураках оказались оба.


И то, как они подрались предварительно утром - безобидной забавой могло показаться по сравнению с тем, как дрались они в эти минуты. Потому сначала по мордам друг друга ударили, а после по шее, а после по яйцам ногами, а после вообще за кинжалы схватились. И один другого зарезал насмерть, а кто там кого в темноте непонятно. Потому как ужасно были похожи, хотя сами себе в этом не признавались, и даже внешне.


И когда увидел один, что зарезал второго, то испугался, решив, что увидит кто и скажет об этом всем, и тогда его тут же поймают и казнят прилюдно на площади как убийцу. И решил в темноте город покинуть, чтоб никому на глаза не попасться. И сбежал бы сразу, но вовремя спохватился. Ведь если второго найдут, то сразу понятно всем - кто убийца? Весь город видел, как утром дрались перед балконом девицы. И решил он труп увезти тогда прочь из города. Чтобы решили все, что сбежали из города оба, потому что отвергла девица обоих, и сделались они от огорчения пид_расами. И убежали из города, в котором над ними насмехались, чтоб по стране путешествовать всей и давать такие вот представления. С чтением, пением, драками и необычной музыкой. И положил он второго труп на осла и ушел вместе с ним той же ночью из города.


Но один человек все же преступление это увидел, но сам сделал так, чтоб его не заметили. И был человек тот - мальчонка из дома девицы - Франческо. Он сразу за ними пошел, чтоб сказать, что ему очень понравилось то, что они читали и играли, а потом началась драка с кинжалами, и он в темноте затаился. Но потом, когда увидел он, что убийство произошло, и один второго увозит из города, то решил никому не сказать об этом. И вообще сделать так, чтобы в городе никто их исчезновения не заметил.


И начал он со следующего дня тайком в их дома пробираться, и делать в них так, чтобы с улицы всем казалось, будто хозяева дома. У одного горшок на коне слегка передвинет, а у второго ставню. А на следующий день калитку у одного, а белье сушится повесит во дворе у второго.


И так ловко ему делать всё это удавалось, что никто в городе этих двоих не хватился. И целую неделю он делал так, и никто ничего не заметил. Как будто живут там сами хозяева, и ежедневно во двор выходят. А никому не показываются из горожан, потому что стыдятся собственного выступленья.


И, наверное, мог бы он так дурачить весь город и дальше, но времени оставалось всё меньше. У города этого, и у жителей города, и даже что у домашних животных. Потому что прибыла в этот город Смерть, и уже собрались купец Джованни и его друзья на следующий день отправляться на кладбище. Чтобы там каменный гроб посмотреть с неизвестными письменами, и потом уж решить, как укрыться им всем от надвигающейся эпидемии.


И одно лишь заметил Франческо за эту неделю, чего раньше в городе не было. Куда ни пойдет, то видит он паука. И как будто одного и того же. Поначалу Франческо на это не обращал никакого внимания - мало ли пауков во дворе и в доме, откуда хозяева уехали, а один из них вовсе мертвый. Но потом стал замечать, что не только в домах тех их видит, а так же в других местах тоже, и даже когда те картины посмотреть приходит, которые девица нарисовала.


А потом и другое заметил - как будто на этих картинах тоже паук нарисован на каждой, которого он с первого раза и не приметил. И сначала решил, что ему показалось, а после видит, что и не показалось. А потом однажды увидела та девица, что он очень пристально картину разглядывает, и у него спросила:

- Неужели они тебе нравятся настолько, что ты оторваться от них не можешь? Или же ты специально мне лишний раз на глаза таким образом попадаешься? Или же оказывают мои картины на тебя какое-то завораживающее влияние? Отвечай мне сейчас же, или я тебе на них смотреть навсегда запрещу, а может, быть их даже сожгу.


А он сначала испугался, что даже дернулся весь, как будто его ошпарили, а потом отвечает:

- А зачем вы на каждой картине по одному пауку нарисовали?

А она удивилась сначала, а потом закричала на него неожиданно:

- Нет там никаких пауков. Это всё тебе спьяну мерещится! Убирайся отсюда и больше картины ты не увидишь!

И он расстроился, потому что на него накричали несправедливо. Но так и не понял, почему она пауков там нарисовала. И пошел он в тот дом, где алхимик чернокнижный жил, и стал в его книгах искать, что же такое пауки означают. И картинки нужные вроде нашёл, но тут сам алхимик вернулся. И спрашивает:

- Что ты здесь ищешь? И почему картинку открыл с пауками?

А Франческо отвечает:

- Потому что хотел узнать, что же они означают? Потому что в последнее время всегда и везде их вижу, куда не посмотрю. И подумал, что неспроста это всё.

И тогда побледнел алхимик, когда это услышал. Потому что вспомнил свой сон про Сатану и паука, но про сон свой не стал рассказывать. Лишь только спросил так, как будто ему все равно:

- А ничего ты случайно не слышал, чтобы недавно в городе кого-то зарезали?


И на этот раз пришел черед побледнеть Франческо, потому что решил он, что знает алхимик о преступлении, и о том, что он - Франческо - об этом знает. И захочет склонить его за то что никому об этом не скажет к содомскому греху или к чему похуже.


И тоже ничего не сказал, и повёл себя так, как будто бы ничего и не было. И таким образом оба смолчали они о предвестиях эпидемии. А если бы не смолчали, то понял алхимик, что к каменному гробу тому нельзя купцу Джованни, и его друзьям, и знатной иностранной даме сейчас отправляться. Но вместо этого уже на следующий день, они все именно туда отправились.