# Номер 12-6-9: Параграф 10. Полнолуние. Пункт 2.2

Ольга Топь

§10. Полнолуние. Пункт 2.2.

Илия засыпала в своей комнате и вспоминала сегодняшний день. Ей никак не удавалось переварить всё, что она впитала за сегодня. Новенькая ночная рубашка ('Никаких пижам больше. Никогда'), скручивалась и мешала вертеться.

'Нет, всё шло хорошо, пока не появился этот тип... А, сначала Яри, - вспомнила Илия. - Добрый такой... И мороженое он вкусное принес. Хотя там и шоколад вкусный был, пах так здорово. И печенья с конфетами и пончиками в корзинке у Нэмури... Он так на Гессо посмотрел, когда мы пришли, что я подумала, будто Гессо сейчас пострадает... Да что же это!'.

Илия вскочила с кровати, выпила залпом стакан сока и плюхнулась обратно.

Она вспомнила вчерашний вечер. Как блестело лезвие бритвы, и Нэмури, усмехаясь, объяснял ей, как удобнее перерезать ему горло. Как потом она ревела у него на груди, и вспомнила как билось его сердце - спокойно, гулко, безмятежно. Илия словно вновь услышала этот усыпляющий звук и через некоторое время поняла, что ей стало легче сосредоточиться. Под веками появился Яри.

Он подошел к их столику и собственноручно принес шоколад и мороженое для Илии как 'новой, постоянной клиентке'.

- Спасибо, господин Яри, - вежливо сказала она.

- Всё для удовольствия юной госпожи, - изящно поклонился тот.

- Яри Профитц - хозяин заведения, в котором мы имеем честь обедать, - представил его Наставник.

Илия почувствовала, что должна что-то сказать, но не знает, что именно. Но она не позволила себе сгорбиться или попытаться спрятать руки в рукава.

'Что бы на моем месте сделала нормальная?', - подумала она, вспоминая наставления углов и ответная реакция пришла сама собой:

- Благодарю вас за оказанную любезность, господин Профитц, - и чуть склонила голову, как учил ее Гессо.

Яри буквально засиял улыбкой:

- Что вы, юная госпожа, это я должен благодарить вас, что вы украсили своим присутствием эту компанию суровых воинов.

Наверное, он сказал бы еще что-нибудь, столь же приятное, но подошла официантка, и Яри, извинившись, был вынужден уйти.

- Ты - молодец, - тихо похвалил Наставник: - Справилась на отлично. Так и продолжай, - и поднес свою кружку с чаем к ее, шоколадной.

- Подними, - сказал он, Илия послушалась, Нэмури сдвинул их кружки и сказал: - За первую победу.

Квадрат потянулся к ней, кто с чем, и Илие пришлось повторить то же самое.

А Пилигрим добавил:

- Пускай и остальные будут такими же легкими.

Тем временем, в зале притушили настенные светильники, официантки принесли на каждый стол по фонарику. Стали приходить другие нормальные и заполнять столики вокруг. Красивые женщины сверкали украшениями, заливались звонким смехом и пили что-то искрящееся из высоких бокалов. Их партнеры, мужчины, как красивые, так и не очень, заботились о том, чтобы их бокалы не пустели, подливали из длинных бутылок с узкими горлышками и предлагали 'откушать то и это'.

А потом к виолончелисту и скрипачу вышла самая красивая женщина, которую когда-либо видела Илия. И она запела что-то на чужом языке, протяжно и нежно, улыбаясь в зал посетителям. Нормальные стали подниматься со своих мест и тянулись парами на свободную площадку. Женщины обнимали мужчин за шеи, мужчины клали руки на их тонкие талии, и они покачивались в такт музыке. Зрелище было завораживающим.

Илия коснулась Нэмури, он наклонился, и она спросила:

- Что они делают?

- Это танец, - пояснил ей Нэмури также на ухо (музыка была довольно громкой). - Что-то вроде игры. У нормальных улучшается от этого настроение, благодаря химическим реакциям организма. Если танец парный, как сейчас, то из-за близости тел, они испытывают сексуальное возбуждение и думают, что обрели Связь. Ты всё поняла?

- Но разве у нормальных бывает Связь?

- Иногда. Но это сложный вопрос. Мы его потом подробнее обсудим.

Нэмури попытался вернуться на место, но Илия снова поймала его за рукав:

- А... между нами уже есть Связь?

- Да. Самая натуральная, - Нэмури улыбнулся по-своему, горько, и у Илии сердце забилось быстрее обычного.

'Есть, - подтвердил бестелый голос в ушах. - Своя. Особая. И такой больше не будет ни с кем и никогда'.

- Хочешь еще шоколад? - спросил Нэмури.

Илия кивнула, и он подозвал официантку.

Она полностью сосредоточилась на певице, и почему-то поняла, что на самом деле женщина не такая молодая, как ей показалось сначала, что она устала, потому что у нее что-то болит - вон как старается прикрыть живот и не вполне это осознает, и улыбка у нее на самом деле не такая радостная, просто ей хочется, чтобы было весело остальным.

Но и тогда она оставалась самой красивой женщиной, что Илия когда-либо видела. И хотя слова песен были непонятными, в незнакомом голосе было столько различных эмоций, что казалось, будто с вибрацией голосовых связок, Илия и сама начинает чувствовать. Начинает согреваться.

Потом певица взяла перерыв, а музыканты продолжили играть без нее мелодию такую легкую, что Илие показалось, будто звуки носятся у нее в животе и щекочут волнистыми хвостиками нот.

- Тебе понравилось? - спросил Наставник.

Илия покивала, и он сказал:

- Завтра расскажешь, что заметила.

Она снова кивнула, на ответ не хватило времени, потому что Лаки отвалился от очередной опустевшей тарелки, погладил себя по животу, бросил на стол пачку длинных сигарет - каких-то 'Витришь', и закурил.

Илия покосилась на Нэмури, он перехватил взгляд и слегка нахмурился. Она подняла руки в жесте примирения: 'Сдаюсь и не выпрашиваю'. И он усмехнулся одновременно с остальными углами.

И тут сзади раздалось пьяное:

- Эй, красавица, что киснешь с этими серыми? Пойдем выпьем, п-потанцуем?

Пилигрим хищно улыбнулся.

Гессо закатил глаза и пробормотал:

- Ну началось...

Илия медленно, чтобы не выдать 'ненормальность', обернулась, смерила взглядом крикуна с лохматой, слипшейся от пота головы до развязанных ботинок.

'Он точно нормальный, - тогда подумала Илия. - Ни один консультант физически не сможет позволить себе так выглядеть. Даже Восьмой, самый худший, всегда был аккуратно одет'.

- Эй, я с тобой ра-азговариваю!

- Что будешь делать? - спросил Наставник. - Он ведь не отвяжется.

-- Знаю, - вздохнула Илия. - Можно я его убью?

Гессо поднял брови, а Пилигрим неопределенно хмыкнул.

Лаки замахал руками:

- Что ты, художница, у Пилигрима никаких белых бланков не хватит, чтобы тебя от проблем избавить.

- Так было бы проще, - сказала Илия Наставнику.

-- Проще, да, - улыбнулся тот, - но не значит, что лучше. А мы должны быть лучшими. Думай быстрее.

Сзади раздался неуверенный топот:

- Ну что, куколка, потанцуем?

Илия спиной почувствовала, как к ней тянется потная лапа, но приказала себе не двигаться. И точно. Она почувствовала, но не увидела этого движения.

Зато она увидела, как у Пилигрима меняется цвет глаз, и болотная радужка загорается внутренним огнем, окрашиваясь в неестественный ярко-зеленый. Это было очень красиво.

- Смотреть - смотри, а руками не трогай. Не твое, - сказал Пилигрим, показывая волчьи клыки, и отбросил руку пьяницы в сторону.

- Твое что ли? Может, поделишься?

- Вот привязался-то... Во дает, - Пилигрим махнул рюмку и поставил ее, не глядя. - Может, пойдешь да проспишься?

С соседних столов начали оборачиваться такие же нормальные. Они открыто обсуждали событие и не собирались вмешиваться. Им просто было интересно.

- Не, я сначала морду тебе набью, - тут Лаки подавился смехом, - дамочку вашу вздрючу, а потом... Ик! Посплю.

Что такое 'дрючить', Илия не знала, но по лицам углов поняла, что это что-то не очень хорошее. И что возможно именно это с недоумком сейчас и произойдет.

Но прибежал молоденький лейтенант Ордена правопорядка, раскрасневшийся и в расстегнутом не по Уставу кителе и крикнул:

- Прекратить безобразие! В чем дело, господа?

Илия с интересом посмотрела на него и на пробу состроила жалостливую мордочку. Лейтенант подтянулся, расправил плечи и сказал ей:

- Не беспокойтесь, сейчас во всем разберемся.

- Господин лейтенант, - сказал Пилигрим. - Транспортируйте этого недоумка в холодильник медордена, пока беды не случилось. Пускай остынет.

Лейтенант было открыл рот, потом, наконец, увидел серое. Много серого за одним столом. Закрыл, аккуратненько взял недоумка под локоток, что-то шепнул ему и повел его, совершенно тихого и не сопротивляющегося на выход.

Илия поискала взглядом - и точно: Яри стоял рядом со столиком Ордена правопорядка. Илия склонила голову в жесте 'благодарность' и получила в ответ тот же изящный поклон.

- Хоть в этот раз обошлось, - вздохнул Гессо.

Лаки подхватил:

- Да, я почти увидел заголовки завтрашних газет: 'Случай 'У Профитц''... Или нет: 'Беспорядки 'У Профитц'! Печально известные воины доблестной СВА опять отличились'...

- Почему ты ничего не предприняла? - перебил его Нэмури, строго рассматривая Илию.

- Я предприняла, - пожала плечами она.

Квадрат притих, переварил.

- Ах ты, щучий хвост! - возмутился Пилигрим. - Ты же на мне прокатилась! Углы, я стал велосипедом.

А Гессо пожаловался:

- На мне Илия уже тоже сегодня проехалась.

Лаки хохотал в голос:

- Не только на вас. Про лейтенанта забыли. А Яри... как забеспокоился за новую постоянную?..

- Интересно, - сказал Нэмури. - Я ожидал, что это начнет происходить, но не думал, что настолько скоро...

- Пилигриму всего лишь защита досталась, - ныл Гессо, - а мне вообще...

Тут он захлопнул рот и посмотрел на Нэмури.

- А ты продолжай, продолжай, - ласково попросил Нэмури, кроша очередное печенье. - Что там с отношениями поклонников и их кумиров?

Илия осторожно взяла его за перчатку и строго сказала:

- Не переводи продукт. Пожалуйста.

Нэмури остановился, выпуская не доломанную печеньку.

- Да, спасибо, - сказала ему Илия, а потом, подумав, добавила: - Если нужно, я и на тебе покатаюсь.

Лаки спрятал лицо в руках и заржал, Пилигрим беззвучно смеялся, откинувшись на стуле и любуясь развернувшейся картиной. Даже Гессо смешно сморщился, будто собирался чихнуть, но сдержался.

- Спасибо, родная, - вздохнул Нэмури. - Весьма признателен за твое любезное предложение. Только меня сегодня и так не оставляет ощущение, что ты с меня еще не слезла.

Илия хотела ему сказать, что Нэмури совсем не похож на велосипед, скорее, уж на танк 'Гровзер-С4', но тут взволнованный мужской голос перекрыл зал:

- Господа, среди вас есть братья или сестры медордена? Требуется помощь. Умоляю, срочно!

Нормальные закрутили головами, а Лаки неожиданно поднялся, стряхнул салфетку на сиденье стула, сказал:

- Пойду узнаю, что там, - и направился к беспокойному мужчине, подпрыгивавшему возле неприметной дверцы рядом со сценой.

У Илии екнуло сердце.

- Это певица, - сказала она, и углы повернулись к ней. - У нее живот болел. А она допеть хотела, ей нужно было допеть, потому что надо было, чтобы все улыбались, чтобы у всех нормальных было всё в порядке...

Нэмури сказал:

- Иди, расскажи всё Лаки.

Илия кивнула и рванула со своего места, но потом замедлилась, чтобы не стать для нормальных видимой.

Она постучала в закрытую дверцу, и тот беспокойный открыл и спросил:

- Что вам угодно?

Ей удалось сориентироваться:

- Брат медордена здесь?

- Да, да, проходите.

Беспокойный впустил ее и снова закрыл дверь, отрезая происходящее в комнате от любопытных взглядов как бы случайно проходивших мимо нормальных. Лаки склонился над той самой женщиной, певицей, и у Илии пересохло во рту. Почему-то ей стало очень надо, чтобы певица была, чтобы она не лежала здесь бледная и тихая, а сверкала улыбкой, согревая зал и ее, Илию.

- Лаки, - позвала она.

Тот удивленно поднял голову:

- Что ты...

- Лаки, у нее живот, да?

- Почему? - быстро спросил он.

- Когда пела, рукой прикрывала и не понимала этого, - в тон ему ответила Илия.

- Подожди... - Лаки вновь склонился над певицей, аккуратно, пальцами проверяя ее живот.

За спиной у Илии переминался взволнованный.

- Ага, - сказал Лаки, видимо, что-то нащупав. - Нужна машина.

- Что с ней? - спросил беспокойный, но Лаки не обратил внимания, извлек из кармана компактный телефон, ругнулся, сказал Илие:

- Пригляди за ней. Ярины заглушки ведьмины, - и торпедой вылетел из комнаты.

Илия села рядом с молчаливой, будто спящей певицей и беспомощно опустила руки: 'Даже Лаки ничего не мог поделать. Что я-то могу?..'.

Беспокойный плюхнулся в кресло, но Илия даже не повернула головы. Положила руку на шею певицы, прослушивая редкий пульс - это было всё, что она могла сделать для нее.

'Эта беспомощность хуже, чем тогда, когда меня бил Восьмой, - поняла она. - Восьмого я могла убить и раньше. И убила его. А то, что в ней - я достать не могу'.

Вернулся Лаки и ободряюще улыбнулся Беспокойному:

- Машина уже в пути.

Тот вздохнул и вытер вспотевший лоб:

- Она выживет?

- Да, с ней всё будет нормально.

- Редкий, - сказала ему Илия.

- Так и должно быть, - отозвался Лаки, усаживаясь рядом с ней прямо на пол. - Я ее притормозил ненадолго. Илия, ты молодец, я бы еще долго искал...

- У вас очень молодая помощница, - внезапно сказал Беспокойный.

Илия кожей почувствовала, как он насторожился.

- Ученица, - развел руками Лаки. - Но, как видите, очень талантливая, просто золотце.

- Вы - не из медицинского Ордена, - сказал Беспокойный. - У них форма другая.

- Послушайте, золотой мой, - сказал Лаки, поднимаясь и отряхиваясь. - Когда вы звали на помощь, вам было всё равно, какая у нас форма.

- Извините, - вздохнул Беспокойный и растер лицо ладонями. - Просто я только сейчас понял, кто вы.

Он посмотрел на Илию, потом перевел взгляд на Лаки:

- Слухи ходят разные...

- А вы не верьте слухам, - посоветовал Лаки. - Слухи всегда врут. А если и не врут, то привирают.

Приехали братья медордена, забрали певицу, вывезли ее из заведения на длинной каталке. Между прочим, подивились, что она еще дышит.

Беспокойный сказал Лаки:

- Говорят, будто вы звери. Или машины. Ничего не чувствуете и не понимаете людей. Вы правы - слухи врут. Спасибо вам, - и поклонился Илие. - И вам тоже, - и заторопился за братьями и певицей.

Лаки внезапно перестал улыбаться и сказал ему вслед ровно:

- Неверно. Это как раз тот случай, когда слухи привирают.

Потом Наставник похвалил ее, но все-таки заставил съесть всё содержимое 'Горшочка с сюрпризом'. 'Сюрпризом' оказались маленькие сердечки.

- Сколько попалось? - спросил Наставник.

- Четыре, - ответила Илия.

Лаки расхохотался и обозвал ее 'сердцеедкой'.     А потом Илия зевнула, и они поехали домой. Правда, у Пилигрима была еще работа, поэтому на Каменскую они отправились без него. В машине она привалилась к теплому боку Нэмури и задремала.

А теперь, оказавшись в своей кровати, Илия никак не могла уснуть.

'Выспалась', - мрачно подумала она, поднялась и, потихоньку спустившись по лестнице на первый этаж, добралась до второй двери и вышла в сад.

Холодный ветер тут же окутал плотным саваном, и принес покой.

Илия шустро сбежала по лестнице и полетела по саду, чувствуя, как покалывают пятки остатки летней, высохшей травы, как перекатываются мелкие камни под стопами. Слышала, как шуршат листья, и мечется в ногах подол длинной ночной рубашки.

Она выскочила на поляну, где стояли еще неубранные летние столы и кресла, и застыла. Спиной к ней в кресле развалился Лаки, одетый лишь в просторные штаны. Он курил, выпуская в небо плотный дым, и тот поднимался упругими белыми кольцами.

- Что замерла, художница? - спросил Лаки, не поворачиваясь.

Илия вздрогнула.

- Присоединяйся, - махнул он на свободное кресло рядом, - помолчим в теплой компании.

Она нехотя зашуршала листьями и забралась на сиденье с ногами. А там закутала ступни в подол рубашки и обняла голени, положив подбородок на острые коленки.

- Переварить не можешь?

Илия только вздохнула.

- Ничего, случается, - сказал он. - Но я обязан подкинуть тебе еще данных.

Илия снова вздохнула и по-взрослому ответила:

- Вливай.

Лаки помолчал и сказал:

- Та женщина из 'Профитц', певица, умерла полчаса назад.

Сердце глухо рванулось в желудок, внезапно стало так тоскливо, будто Илия вновь оказалась в 'холодильнике', а Девятого всё не было, не было и не было... Илия опять перестала чувствовать, как тогда. Нет, ей не было жарко и не бросило в пот, просто ей стало... 'Никак', - определила она про себя.

Длинные соломенные волосы Лаки, не давали ей рассмотреть его лицо, но то, что он, как и она сама, был раздет и даже не покрылся мурашками, прижимаясь кожей к холодному дереву спинки кресла, - досказало ей остальное.

Лаки прикурил новую сигарету от своей и протянул ей:

- Будешь?

Илия внимательно посмотрела на него, но сигарету взяла.

Лаки сказал:

- Нэмури не говори, он мне голову оторвет.

- Не скажу, - пообещала Илия и сделала первую затяжку, дым пронесся по всему телу, согревая легкие, убыстряя ритм сердца, вызывая дрожь и легкое головокружение.

- Это не наша вина, - сказал Лаки. - Нормальные - хрупкие. Мы тоже - не бронированные, но они гораздо слабее нас. Говорят, что они, похожи на экзотические цветы, но по мне так - это чушь. Человеческое тело гораздо сложнее и интереснее, чем любой из самых распрекрасных цветков. Хотя, нельзя не согласиться с тем, что и нормальные, и цветы вянут от малейшего порыва холодного ветра...

Илия кивнула:

- Она тоже оказалась цветком.

- Да, - сказал Лаки, прикуривая новую сигарету, и надолго замолчал. Но затем, внезапно сказал:

- Всё ничего... Немного обидно, что они слишком быстро увядают... И что хуже всего, я не понимаю, почему мне из-за этого обидно. Не могу ни просчитать, ни сложить. Никак не получается.

Илия отбросила недокуренную сигарету в сторону, поднялась со своего места и обошла Лаки так, чтобы видеть его лицо. Он молча смотрел мимо нее, и в углу не улыбающегося рта обнаружилась усталая морщинка.

Илия, как в тот раз, с Наставником, оседлала Лаки, запустила пальцы в его светлые волосы и, вытянувшись в струнку, прижала его голову к своей груди. Его руки безвольно висели по обеим сторонам кресла, в пальцах дымилась сигарета.

- Научи меня, как чинить нормальных. Как помочь Наставнику, когда ему опять станет плохо, а тебя не будет рядом. Я больше не хочу быть бесполезной. Поэтому, пожалуйста...

Волосы Лаки под пальцами Илии оказались жесткими, совсем не такими, какими выглядели. Она совсем не чувствовала его дыхания, будто Лаки был куклой.

Внезапно он щелкнул пальцами, и в темноте кометой пронесся окурок, рассыпая огненные искры, прокатился по земле и замерцал багряным. Лаки глубоко вздохнул и обжег своим дыханием сквозь ночную рубашку. Его руки с силой прошлись по ее спине и остановились на лопатках, прижимая к себе.

- Ты - такая же мраморная, как и я сам, - глухо сказал он. - Совсем не чувствуешь холода... Хорошо, художница. Будь по-твоему. Я отдам тебе всё, что у меня есть. Только... - его пальцы сжались на ее лопатках. - Побудь еще так немного...

- Мог бы и не просить, - вздохнула Илия, расчесывая пальцами послушные пряди его золотистых волос.

Тускло светила круглая оранжевая луна.


Републиковано на сайте Ольги Топь