# Номер 12-6-9: Параграф 13. Затмение (финал). Пункт 2.3

Ольга Топь

§13. Затмение (финал). Пункт 2.3

Лаки зашарил рукой по постели - Илии не обнаружилось. Он не нашел ее ни под кроватью (художница часто во сне уползала на пол и там спала), ни в ванной, и ради смеха заглянул в шкаф - конечно же, Илия там не сидела.

Лаки посмотрел на себя в зеркало, сделал расстроенную физию и пробормотал:

- Впервые женщина сбегает от меня раньше, чем я от нее.

Он состроил в зеркало еще несколько морд - маски держались как натуральные. Закончив утреннюю мимическую разминку, Лаки решил поискать записку, которую бы оставила ему столь ветреная возлюбленная.

На письменном столе обнаружилась ее скомканная ночная рубашка.

- Ага! - сказал Лаки, расправляя смятую ткань. - Не записка, но тоже недурно.

Потом вспомнил о воспитательных мерах:

- Надо спрятать. Не будет больше вещи раскидывать, - и вместе с рубашкой отправился к себе совершать утренние ритуальные действия и наказание Илии.

После, на кухне он достал из морозильной камеры кусок мяса, отрубил от него несколько ломтей и бросил на сковороду: 'Пусть оттают, а то так и зубы сломать недолго....'.

Но через пару минут он уже закинул их на тарелку, вооружился специями и пошел в сад искать Илию. Пропустить момент, когда она все-таки обнаружит свою записку, совсем не хотелось. Но Лаки не смог отказать себе в удовольствии остановиться у зеркала и полюбоваться своим загаром. Из всего Квадрата только у него появлялся замечательный ровный загар. Гессо всегда был бледным, словно солнце его не замечало. Будто он и в самом деле был нежитью. Пилигрим же просто не успевал загорать из-за всех заседаний Совета, разработок фокусов и консультаций. А на Нэмури солнечные лучи выявляли даже те шрамы, которых не было заметно в другое время года.

'Хорош, паршивец, - любовался собой Лаки. - Совершенно нормальный на первый взгляд. Глаза у меня, эх, н-да... Таких оттенков у нормальных не водится. Слишком яркие. Слишком синие, - 'переживал' Лаки. - Ладно, теперь осталось проверить кожу Илии на совместимость с арадийским солнцем. Второго Гессо я не переживу'.

И он, пританцовывая с тарелками в руках, почти добрался до садовых столиков, как замер - рядом с Илией 'нарисовался' непонятный белобрысый субъект. Субъект что-то рассказывал хихикающей Илие, тряс совершенно дикобразовыми иголками на лохматой голове и размахивал руками, то и дело прикасаясь к ней.

'Даже Гессо не позволяет себе так ее лапать', - возмутился Лаки.

Гессо же неподалеку обсуждал что-то с пожилым садовником.

'Все от кустов своих со стрижкой отвязаться не может. Лучше бы за ученицей следил', - прокомментировал Лаки и посмотрел на Пилигрима. Тот опять что-то читал, краем глаза наблюдая за Илией и ее собеседником...

'Как же его там?.. А, Танис', - вспомнил Лаки.

Пилигрим оторвался от книги и легко качнул головой.

'Всё в порядке. Нэмури еще дрыхнет, - перевел он. - Жаль, окажись Танис хулиганом, было бы проще. Ну ничего, еще и не таких обламывали'.

Пилигрим стянул дольку яблока, которые ему в изобилии подкладывала Илия, и снова уткнулся в книгу. Лаки вздохнул, почесал свободной рукой голое золотистое от загара пузо, поддернул штаны и пошел с подносом к столу.

'Нэмури на этого поклонника нет, - ворчал про себя Лаки. - Ну ничего, он еще вернется и проверит тебя на прочность, мой белобрысый маленький друг'.


Пилигрим откровенно наслаждался ситуацией: чужой нормальный в доме давал волчонку неограниченные возможности для практики. Танис ему понравился. То, что у парня были серьезные проблемы со здоровьем - его кровяные тельца медленно пожирал рак, как раз-таки проблемой для Пилигрима не было. Наивный Танис не знал, что 'на природу' увезли не его, а папу. Служебный роман папы с секретаршей взбодрил маму так, что она надавала пощечин разлучнице и подзатыльников - папе и, пеняя ему здоровьем сына, вытащила их на Каменскую.

'Дом они выбрали... М-да...', - подумал Пилигрим, поглядывая на Таниса, который рассказывал Илие об очередной компьютерной игре.

Волчонок смеялась в нужных местах, но острый слух Пилигрима резала фальшь.

'Надо бы ей еще потренироваться, - заметил он. - Скажу Лаки, пусть проследит. Нечего ему впустую зубы скалить'.

Дело в том, что дом, ставший летней дачей семьи Шклофски когда-то принадлежал Наставнику Пилигрима - Якорю. Якорь предпочитал держать Наставника Лиса в поле зрения.

'Наверное, он уже тогда понимал, что с Лисом что-то не так, - подумал Пилигрим и тихонько вздохнул. - Хотя, когда с ним было в порядке?'.

Так или иначе, Якорь вообще бы поселился у Лиса, но тот предпочитал одиночество и влезть в свою жизнь не позволил.

'Может, потому ближе Нэмури у него никого и не осталось... - размышлял Пилигрим. - А ко мне Лис неровно дышит из-за шефства. Он-то наверняка до сих пор придерживается консультантских законов... Надо будет навестить его завтра, если Нэмури до того не выправится... Сколько лет его не видел - стыд и позор. А на одном уважении Ордена далеко не уедешь...'.

После того, как Якорь погиб на южном фронте, Пилигрим продал дом. Без Якоря он стал не нужен, плюс, на садоводство категорически перестало хватать времени. Да и не любил Пилигрим 'воспитывать в себе терпение', если уж быть совсем откровенным. Купил квартиру поближе к центру города, чтобы до Штаба добираться было удобнее и поселился там. Гессо и Лаки оба не могли жить в опустевших домах своих Наставников и до сих пор не могли определиться, что им делать с наследным имуществом.

'Собаки на сене - сами не жуют и другим не дают', - прокомментировал Пилигрим. Поэтому периодически они всей компанией, а то и по отдельности досаждали Нэмури. Тот, в отличие от Лиса, к толпе в своем доме относился спокойно, если не сказать - равнодушно.

'Привык к нам уже', - развеселился Пилигрим, сжевал дольку и поморщился:

- Илия.

Она тут же повернулась к нему.

- Семечко.

- Ой, извини, я буду внимательнее, - улыбнулась она, забыв отправить жесты أвины', и тут же вернулась к Танису.

Пилигриму резко перестал нравится белобрысый парнишка: 'Как бы тут первый роман не образовался. Пацан неплохой, но всё равно что мертвый. Будет потом скулить всю жизнь... Я бы на месте Нэмури форсировал события, подобрав знакомого демона из Квадрата... Того же Гессо. Но этот если и пойдет на такие жертвы, то драться за нее как за свою женщину не станет. Будет исходить из того, 'как ей лучше, с кем ей лучше, с кем ей больше хочется' и прочих сопливых пузырей. Тем более, с этим мелким дикобразом... И впрямь смешной... - поглядел Пилигрим на сверкающего эмоциями мальчишку. - А вот Лаки больше подходит. Это он пусть окружающим поет, что вырежет себе почки для 'горшочка с сюрпризом' любимой. Нэмури-то должен понимать, что Лаки любому поклоннику вцепится в глотку, но Илию не отпустит. Хотя тоже не идеал. Мраморные все как один чокнутые. Того же Тоску вспомнить... Пусть Нэмури и решает. Я не на его месте, а он - не на моем...'.

- Дорогая, будь добра, принеси старому дядюшке немного 'шипучки', - сказал Пилигрим.

Та обернулась и заулыбалась.

- Ну какой ты ста-арый, - пропела она, стрельнув глазами на фигуру Пилигрима, но спорить не стала, белкой поскакала к холодильнику под яблоней.

'Ах ты, ленивый щучий хвост, - восхитился Пилигрим. - Но я - не Лаки и не Гессо. Мне ты зубы комплиментами не заговоришь'.

Тут дикобраз помялся, пригладил торчащие 'колючки' и сказал:

- Господин Пилигрим...

- Можно по имени.

Тот кивнул, дескать, понял и спросил:

- А вы... дядя Илии?

- Нет, - ухмыльнулся он. - Я - старый друг отца Илии. Мы с ним вместе служим. Как и Гессо, и Лаки. Ты с ним позже познакомишься.

'...Если не догадаешься унести ноги пораньше', - добавил он про себя.

- 'Служите'? - удивился Танис.

- Да. СВА.

Дикобраз засверкал глазами.

- Кру-уто, - восхищенно протянул он и опомнился. - Ой, то есть здорово. Я тоже хотел к вам пойти, но... - отвел взгляд. - ...Но родители с ума посходили.

'Надо же, - удивился Пилигрим, - не такой уж ты и щенок. Не боишься прослыть маменькиным сынком, и ценные данные о здоровье не сливаешь кому-попало'.

- Ничего, у тебя еще есть время, - сказал Пилигрим, прекрасно зная, что у парня его нет. - До двадцати лет, если не подыщешь что-то другое, приходи, побеседуем. А с родителями ты правильно поступил. Их стоит поберечь, других в обменных пунктах не выдадут.

Дикобраз ожил и улыбнулся. Пришла Илия с двумя бутылками 'Ратхи-колы' и пятью заиндевевшими стаканами.

'Тоже Лаки заметила? - удивился Пилигрим. - Или пятый - садовнику?'.

Но Гессо, наконец, перестал вытряхивать из старика данные о фигурной стрижке растений и отпустил его домой.

Танис тоже обратил внимание на пятый стакан.

- А это для твоего отца? - спросил он Илию.

- Нет, - она покачала головой и улыбнулась. - Для Лаки.

Тот, будто ждал объявления своего имени перед выходом на сцену. Образовался возле стола со своим завтраком.

- Доброго утро всем! - улыбнулся он, протянул руку Дикобразу: - Ты - Танис? А я - Лаки. Илия рассказывала о тебе, - дружелюбно пояснил он и вцепился в похрустывающий льдом замороженный кусок мяса.

Илия всплеснула руками, и Пилигрим невольно усмехнулся, узнав 'Гессо'.

- Хоть бы разморозил, - укорила она его.

- Жарко, - отозвался Лаки, разделавшись с первым куском.

Как Лаки до сих пор не растолстел, никто из Квадрата не понимал.

'И куда в него столько влезает?' - дивился Нэмури еще во времена их ученичества. Сам Нэмури всегда ел мало и без особого аппетита.

'Лис еще переживал, что он совсем не вырастет и останется заморышем, - усмехнулся Пилигрим. - То-то потом удивлялся... Что-то не идет он у меня из головы сегодня... Надо навестить'.

Гессо чинно пил 'Ратхи-колу' и задумчиво переводил взгляд с Илии на Дикобраза.

'Тоже переживать начал, - понял Пилигрим. - Ничего, меньше Лаки по рукам лупить будет'.

Пилигрим еще вчера поделился с ним свежими данными по Шклофски и теперь с интересом наблюдал за тем, что Гессо не сделал еще ни одного замечания Лаки.

'Ни по поводу полуголого, дикого вида и босых пяток (будто Илия всегда в обуви ходит), ни сырым мороженным мясом еще ни разу не ткнул. Просто поразительная сдержанность', - развлекался Пилигрим.

Танис старательно смешил Илию байками о компьютерах. Лаки молча жевал.

'Сейчас нажуется и начнет'.

Пилигрим не ошибся, Лаки вздохнул, откинулся на спинку кресла, высосал стакан холодной 'Ратхи-колы' и с удовольствием погладил себя по набитому желудку. Затем достал из кармана штанов пачку 'Витришь', подцепил из нее зубами сигарету и прикурил от крохотной зажигалки. Танис удивленно моргнул, и Лаки подмигнул ему.

Пилигрим и Гессо напряглись, но сложить реакции не сумели.

Лаки, выдохнув дым в небо, с улыбкой поведал Танису:

- Жизнь хороша... Хочешь? - спросил он, пододвигая 'Витришь' к нему. - Родителям - не скажем, - подмигнул он.

Гессо дернул бровью, но промолчал. Танис неловко выковырял сигарету, прикурил от зажигалки Лаки. Илия вдруг завистливо посмотрела на Дикобраза, и Пилигрим, наконец, сложил удивление Таниса при виде 'Витришь'. До Гессо тоже дошло, он потер переносицу, но промолчать сумел.

'Ничего, Гессо потом Лаки всыплет', - ухмылялся Пилигрим.

- Ну как, хороша жизнь? - улыбался Лаки, давя Дикобраза мраморным невыразительным взглядом.

Тот почувствовал, оробел и смущенно кивнул. Илия поняла, что происходит что-то не то, но в чем дело, не сумела разобраться.

'Опыта еще маловато, - подумал Пилигрим. - Иначе бы сразу поняла, что Лаки начал метить территорию'.

- ...Вот и я говорю, что нет ничего на свете лучше сигареты после обеда и небольшого отдыха в приятной компании, - продолжал Лаки, словно ни в чем не бывало. - Но кое-кому сейчас этого отдыха придется лишиться.

Он перевел на Илию взгляд и посуровел:

- Илия, ты сделала доклад?

- А-а-а, - протянула она скорбно и шлепнула себя по лбу, пригибаясь к столешнице.

- Вот-вот, - покивал Лаки. - А ты мне его еще три дня назад должна была сдать.

Пилигрим перелистнул страницу, не читая - происходящее занимало его куда больше.

- Илия даже летом занимается? - удивился Танис.

- Илие следующим летом экзамены в СВА сдавать, - объяснил Лаки. - Времени почти не осталось, поэтому я помогаю с занятиями.

- Вы - репетитор? - спросил Дикобраз, и волчонок подавилась натуральным смехом.

'Ах ты, хитрый лисий нос, - обрадовался Пилигрим, - всё-то ты понимаешь, только Лаки белобрысым ежиком дразнишь. Вот сейчас Лаки разозлится, перевернет ежика на спинку и вцепится острыми зубами в его нежное брюшко'.

Но Лаки вдруг смущенно улыбнулся, скопировал жест Илии, почесав нос, бросил на нее взгляд и протянул:

- Ну можно и так выразиться...

Продолжения не последовало, потому что Гессо вдруг булькнул 'Ратхи-колой', торопливо отставил стакан в сторону и, прищурившись, смотрел в сторону дома.

Танис обернулся на его взгляд и заметил:

- ...У вас на крыше... такой флюгер... оригинальный...

Пилигрим тоже глянул туда и засмеялся в книжные страницы: 'Гессо с ума сойдет. Это же он Илие наряды покупал'.

Волчонок медленно поднялась, приглядываясь к конусу покатой крыши и резко развернулась к Лаки, уперев руки в бока. Тот откровенно любовался ее покрасневшим лицом.

- Сейчас же сними ее оттуда! - приказала она.

Лаки пожал плечами, улыбаясь:

- Она же тебе всё равно не нужна была. Вон, как ты ее вчера на стол зашвырнула.

Гессо вытянулся вверх коброй, прищурил светлые глаза на Лаки, но, к счастью, потерял дар речи, иначе бы он много чего наговорил при чужом.

'Ого!', - восхитился Пилигрим прыткостью Золотого.

- Сними, - повторила Илия, запыхтев от злости.

'Сейчас она его укусит', - забеспокоился Пилигрим.

Но Лаки сдал позиции:

- Хорошо, как скажешь, моя госпожа художница. Хочешь пройти моим путем на крышу?

Илия моментально перестала злиться:

- Как? - спросила она, забыв про Дикобраза и шуточку.

- Пойдем, -- сказал Лаки и повел ее к дому, положив на плечо руку.

Дикобраз во время всей сцены несколько раз сменился в лице, потом неловко попрощался с углами и удалился.

- Разгромлен по всем фронтам, - прокомментировал Пилигрим негромко, глядя ему вслед. - Полная и безоговорочная победа Золотого Попрыгуна, чемпиона любовных баталий.

Гессо сказал:

- Понимаю, что Танис ей не пара... Но Лаки что - вконец одурел?

- Уймись, - сказал Пилигрим. - Не спал он с ней.

- Откуда?

- Если Лаки и говорит, что я теряю зрение и обоняние, то это еще ничего не значит, - поморщился Пилигрим. - Они всё равно остаются лучше ваших вместе взятых.

Гессо понял и замолчал, глядя, как Лаки ловко, по-обезьяньи, карабкается по ковру плюща, что до самой крыши увил внешние стены дома, и как опасно на его спине болтается Илия.

'Коала и ее детеныш, - фыркнул Пилигрим. - Лемур с лемурчёнком'.

- Уронит - я ему кости переломаю, - сказал Гессо.

Пилигрим усмехнулся:

- Да он сам, скорее, вниз своей светлой головой полетит, чем ей свалиться позволит.

Лаки посадил Илию на крышу и снял с декоративной башенки злосчастное неглиже. Потом вернулся к ней и сел позади нее, обхватив для надежности руками.

- Теперь успокоился? - скривился в улыбке Пилигрим. - С одним из нас она не пропадет.

Гессо только вздохнул.


На крыше Илия прижалась спиной к горячему Лаки и спросила:

- Что это ты устроил?

- Где?

- Не прикидывайся. Перед Танисом.

- Ничего.

Илия почувствовала его улыбку.

- Врешь, - хмыкнула она.

- Вру, - внезапно согласился Лаки. - Я ведь притащил тебя сюда не просто так.

- Это я уже поняла, - вздохнула она и замерла: на нос ей приземлились очки. Такие темные, что она практически перестала различать что-либо вокруг.

- Это еще зачем? - Илия потянулась, чтобы снять их, но Лаки поймал ее за руку и сказал:

- Смотри на солнце.

Она повернулась в указанном направлении, и обнаружила, что может смотреть на него без рези и слез. Внезапно налетел резкий порыв холодного ветра, птицы в особо очищенной истошно закричали. Илия вздрогнула, но Лаки только крепче прижал ее к себе. И вдруг она увидела, как сияющий солнечный диск медленно закрывает черное колесо.

- Затмение, - тихо прошептала она, не веря глазам.

- Да, - отозвался Лаки.

Черное колесо полностью заслонило солнце, и замерло, греясь в ореоле коротких золотистых лучей. Тоскливо прошелестел ледяной ветер, стало холодно и так тихо, что Илие показалось, будто она оглохла. Будто она осталась совершенно одна в мире, и теплые руки мраморного Лаки остывают, и скоро не станет и его.

- Тише, - сказал Лаки, - не бойся, сейчас всё закончится. Знаешь, почему я считаю затмение самым красивым явлением?

- Из-за редкости? - Илия не могла отвести взгляда от черного солнца, вцепившись в руки Лаки.

- Не только, - ответил он. - Тем, что становится ясно: что бы в мире не проиходило, всё возвращается на круги своя.

Черное колесо, словно иллюстрируя его слова, жирной пиявкой отвалилось от яркого диска и медленно укатилось.

Илия запрокинула голову и все-таки сняла очки, встречая непроницаемый взгляд мраморного Лаки.

- Даже, если я не захочу, ты все равно нас свяжешь, верно? - спросила она.

- Я дождусь, когда ты этого сама захочешь, - ответил он.

- Лаки, Илия! - позвали снизу.

Гессо махал им руками:

- Спускайтесь немедля! Нэмури очнулся.

- Через чердак быстрее, - ухмыльнулся Лаки.


Републиковано на сайте Ольги Топь