# Потаенная музыка. Малифо

Владимир Витальевич Торин

мрачный и немного сюрреалистичный рассказ из мира Малифо "ПОТАЕННАЯ МУЗЫКА" за авторством Джонатана Бойнтона (в литературном переводе от Владимира Торина). Рассказ этот повествует о молодой артистке из театра "Звезда", которая однажды туманной ночью забрела на карнавал, и о жутком деревянном кукловоде Коллоди, кукольную душу которого может согреть лишь его собственная потаенная музыка. Здесь вы найдете живых манекенов, неприятных парней с недобрыми намерениями, смертельный балет, а также много чего другого.

Автор: Джонатан Бойнтон.

Перевод: Владимир Торин.


Синтия Хейл подпрыгнула от громкого писка прошмыгнувшей через круг тусклого света крысы. Когда грызун замер у фонарного столба и стал принюхиваться, она медленно попятилась, прижав маленькую сумочку к груди. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка попыталась совладать с охватившим ее страхом - она заставила себя опустить дрожащие руки, а существо тем временем убежало в туманную ночь.

После происшествия в канализации в прошлом году она больше не могла глядеть на крыс, как прежде. Ее все еще преследовал повторяющийся кошмар жуткой смерти Маргарет: черный гной, льющийся изо рта и носа несчастной артистки, ужасный звук, который она издавала, задыхаясь, этот болезненный сладковатый запах... Синтия встряхнулась, чтоб отогнать мысли, и запахнула пальто - холод и сырость ночного воздуха уже подбирались к ней. Она с тревогой огляделась, особым ее вниманием завладели тени у карнавальных ворот.

В темном тумане балаган выглядел, словно какой-то иной мир. Девушка там сегодня уже побывала, желая убедиться, что ее связной на месте, - при свете дня карнавал оказался пестрым и шумным. Фургончики были окрашены в изумительные цвета и сплошь покрыты замысловатыми росписями, которые вызывали одновременно и страх, и восхищение. Ночью же персонажи этих росписей, казалось, все искоса уставились на Синтию, каждый со своей стены, безжизненные глаза следили за тем, как она взволнованно перетаптывается с ноги на ногу. Тишина заставляла ее нервничать еще сильнее. Сейчас - не то, что бурным, преисполненным радостного шума днем - вокруг не раздавалось ни звука, если не считать ее надорванного дыхания и писка вредителей, порой пробегающих мимо.

Сзади неожиданно раздался щелчок. Резко развернувшись, Синтия больно ударилась спиной о фонарный столб. Девушка выхватила "дерринджер" из кармана платья, тут же наводя оружие - ее руку вели отточенные за годы инстинкты. Из темноты в свет фонаря выплыла фигура, и Синтия, узнав подошедшего, с облегчением вздохнула.

- Аметист, не пугай меня так!- воскликнула она, засовывая пистолет обратно в карман. Девушка недобро глянула на фарфоровую маску, которая скрывала лицо Корифея; на искусственных губах застыла нестираемая усмешка. Синтию просто выводило из себя, что Колетт отправила ей в помощь именно этого конкретного манекена - ей всегда казалось, что существо смеется над ней.- Я бы тебе не советовала так ко мне подкрадываться,- заявила она, глядя на неподвижную ухмылку.- Серьезно, не советовала бы! Я, все-таки, лучший стрелок в шоу. Мисс Дюбуа сама так говорила.

Аметист просто глядела на нее, и в какой-то момент склонила голову набок. Синтия показала манекену язык, затем вновь повернулась к карнавальному лагерю. Она сделала глубокий вдох... все же, благодаря ободряющему присутствию конструкта, тревога отступала.

- Так, где там этот фургон с припасами?- пробормотала девушка и встала на носочки, пытаясь хоть что-то разглядеть поверх стелющегося над землей тумана.- Тьфу, ничего не видно!

Синтия на секунду обернулась и, с тоской поглядев на городские кварталы, опустила голову. Если она не тронется в путь, то опоздает на встречу. Девушка открыла сумочку и проверила покоящееся в ней небольшое состояние в виде нескольких Камней Душ. Колетт и другие девочки рассчитывали на нее.

- Пора идти, Аметист,- сказала Синтия, захлопывая сумочку. Она сцепила руки вместе в попытке унять дрожь и направилась в туман с высоко поднятой головой.


Щелканье деревянных конечностей сплеталось в некий ритм в голове кукольника. Его пальцы ловко двигались в процессе работы, мягкий звук резьбы встраивался в неслышную для других симфонию. Коллоди замер, чтобы полюбоваться лицом, появляющимся из деревянного чурбана, и мимоходом взглянул на сидящий рядом образец. Когда музыка пошла на декрещендо, кукловод поспешил снова взяться за инструменты, а стоило ей вернуться, движения мастера стали размеренными и плавными, подстраиваясь под ее темп.

Через крошечное ажурное окно в передней части карнавального фургона внутрь просачивался слабый звездный свет, слегка освещая убранство дома на колесах. Коллоди был окружен марионетками, сидящими, как птицы, на полках, занимающих собой почти все пространство в фургоне. Крошечные наряды пестрели в приглушенном свете. Куклы глядели на то, как мастер делал им новую сестренку, при этом парочка самых смелых из них ползала по верстаку. Марионетки были детьми Коллоди, одним из немногих оставшихся источников его музыки. Старый Малифо исчез, вместе с ним сгинули и создатели. Теперь музыка, которую они когда-то дали, умирала - с течением времени, столетие за столетием, ее становилось все труднее услышать...

Одна кукла потянулась с пола и осторожно подергала за подол хозяйской мантии. Коллоди своей нижней рукой (а рук у него было четыре) нежно погладил ее по искусственным волосам.

За долгие годы Коллоди собрал очень много марионеток, совершенно разнообразных и непохожих друг на дружку. Каждая из них играла на сцене свою роль, в то время как сам кукловод скрывался на самом виду, незримый для людей, которых он так ненавидел. Пусть и люди его ненавидели в ответ, он никогда не останавливал шоу - Коллоди сам ни за что не перенес бы этого, ведь представления помогали музыке течь и приносили все новые материалы для его деток. Деревянные куклы были настолько похожи на детей, по образу и подобию которых они были сделаны, что их хозяин все никак не мог перестать удивляться, как наивные люди до сих пор не раскусили его обмана.

Музыка продолжала звучать, когда Коллоди закончил лицо куклы и осторожно повернул его, чтобы заглянуть внутрь головы. Нижняя рука кукловода прикоснулась к образцу, и деревянный палец погрузился в кровь маленькой человеческой девочки. Коллоди рассмотрел темную жидкость на пальце, поднеся его поближе к лучу звездного света, затем принялся что-то писать ею на резной древесине кукольной головы. Щепотка пыли из Камня Души, рассыпанная по написанному, привязала слова к создаваемой марионетке, и в слабом свечении этой пыли словно отражалась яркая, вмиг ставшая овеществленной, мелодия, взвившаяся внутри фургона. Кукольник начал прикреплять голову к сидящему на верстаке тельцу верхней парой рук, меж тем его нижние конечности потянулись к маленькому, заблаговременно подготовленному, костюмчику.

Внезапно раздавшийся снаружи фургона шум визгливо, с диссонирующим скрежетом прервал музыку. Руки Коллоди дернулись, и он бросил злобный взгляд в окно. Через мгновение кукольник вернулся к своей работе, но его снова прервали. Шум зазвучал громче, заглушив симфонию хаотичным атональным треском.


То тут, то там на фургонах висели фонари, они и вели Синтию и Аметист сквозь тьму и туман карнавального лагеря. Девушка крепко сжимала сумочку, нервно осматривая каждую тень на своем пути. Она все время чувствовала, что кто-то наблюдает за ней из тумана, и порой даже замечала пары желтых глаз, принадлежавшие низкорослым фигурам, но они тут же исчезали, стоило ей присмотреться.

Тишина становилась все невыносимее. Даже крысы попрятались, оставив артистку и манекен одних в тусклом свете. Время от времени до Синтии доносился звон заводного механизма Корифея, сопутствующий всем его движениям, но она пыталась игнорировать его, как и лихорадочный стук ее собственного бьющегося сердца.

Девушка задрожала от холода, когда густой клок тумана коснулся ее бледного лица. Холодные капельки жалили кожу, и она отогнала их прочь.

Впереди горел еще один фонарь, и Синтия направилась прямиком к нему. В какой-то момент она огляделась и поняла, что больше не знает, куда идет: эту часть карнавального лагеря утром она не видела. Фургоны здесь сформировали небольшой круг, в центре которого разместились горстка балаганов и ряды стульев. Сейчас все балаганы были пусты, и Синтии оставалось лишь догадываться, для чего их используют. Один из них представлял собой миниатюрную сцену кукольного театрика на колесах.

По мере приближения стало ясно, что свет исходит не от фонаря, а от костра. Вокруг него сидело несколько человек, и Синтия остановилась в неуверенности. Ее рука медленно потянулась за пистолетом. При этом девушка повернула голову в поисках Аметист, но Корифея нигде не было! Ее глаза пораженно расширились, а когда нервно дрожащие пальцы не смогли нащупать рукоять пистолета, она действительно испугалась. Она попятилась прочь от костра и задела подвернувшееся ей под ноги ведерко. Лязг металла эхом прорезал туман.

- Так-так-так, что это тут у нас?- Долговязый мужчина поднялся на ноги, в руке он сжимал металлический прут. У незнакомца было худое заостренное лицо с темнеющей на челюсти бородой, и свет от пламени лишь подчеркивал грубость его черт. Мужчина уставился на нее через поблескивающие тусклым рыжим светом очки, и затянулся сигарой.

- Похоже, у нас тут мышка, которая забрела куда не следует, Даггинс,- сказал другой. Громила оттолкнулся от фургона, к которому до того прислонялся, откидывая шляпу на затылок и обнажая тем самым пугающее злобное лицо.- Что ты тут делаешь, милашка?

- Я... я...- Синтия глядела на них не в силах произнести хоть что-то связное.

Третий мужчина также поднялся на ноги (на месте одной у него был металлический протез). Он оглядел ее сверху донизу совершенно лишенным эмоций взглядом. Мужчина был лысым, с неухоженной черной бородой, которую прорезывала седина.

- Дорогие шмотки, Даггинс,- сказал он.- Держу пари, у нее завалялось что-то стоящее.

- Ага, думаю, ты прав как никогда, Андерс,- согласился долговязый, перехватывая прут обеими руками.- Что скажешь, милочка? Мы можем сделать это легко и быстро, если пожелаешь. Просто покажи нам, что у тебя там в сумочке.

- Я... не могу,- наконец выдавила она. Где-то на грани сознания промелькнула мысль о пистолете, и девушка снова потянулась за ним, но массивная лапа схватила ее за запястье, другая обвилась вокруг ее шеи. Синтия закричала, когда сумочку грубо вырвали из ее рук.

- О, не пытайся сделать все намного хуже,- закрывая ей рот ладонью, прорычал четвертый мужчина, внезапно появившийся за ее спиной.- Не волнуйся, мы не будем тебя обижать. Просто ознакомимся с твоими ценностями.

- Швыряй сумку сюда, Рурк, и давайте глянем-ка.

В отчаянии Синтия укусила руку мужчины и ударила его свободным локтем прямо в живот. Громила взвыл и отпустил ее. Прежде чем прыгнуть за оброненной им сумочкой, она крутанулась и пнула его носком сапожка в пах. На глазах у товарищей здоровяк упал на землю и застонал.

- Кажется, у этой маленькой мышки есть зубки,- заметил Даггинс.- Похоже, она выбирает сложный путь. Андерс, Хатчинс!

Синтия бросилась бежать.


Коллоди понял, что шум снаружи не собирается затихать сам по себе, и в раздражении отложил инструменты, позволив музыке зачахнуть. Марионетки возбужденно зашевелились, реагируя на гнев хозяина. Некоторые из них выказывали рвение, другие - трепет. Даже в этом странном подобии жизни наружу прореза́лись различные шаблоны-образцы и их характеры.

Кукловод негодуя направился к двери, схватив по пути фарфоровую театральную маску, трость и пару перчаток. Если пауза в музыке не исчезнет, Коллоди самолично ускорит процесс. Спрятав нижние конечности внутри объемистого костюма, он толкнул дверь, позволяя паре марионеток прошмыгнуть впереди него. Когда он вышел за порог, другие, менее агрессивно настроенные, куклы закрыли дверь фургона изнутри, при этом еще несколько их деревянных сородичей распахнули крошечное окошко фургона и выбрались наружу, с тем чтобы, присоединившись к своим товарищам, слиться с окружающим мраком.

Подкованная трость кукловода громко цокала по земле, заглушая и маскируя стук его деревянных костей. Глаза Коллоди все выискивали источник шума, что прервал его потаенную музыку, и в какой-то момент они остановились на группе взрослых человеческих созданий. Ненависть взбудоражила темные созвучия глубоко внутри Коллоди, и он крепко стиснул свои спрятанные под одеждой кулаки.

Пять человек наполняли ночь отвратительными звуками своей ссоры. Перед глазами Коллоди всплыла подрагивающая картина огня и клинков, сопровождаемая горькой мелодией воспоминаний. С порочным наслаждением кукловод поднял верхнюю пару рук, высвобождая нижнюю из складок мантии. Крепкие незримые нити начали виться сквозь ночь, соединяя хозяина и его кукол, и те мелко затряслись, когда Коллоди взял под контроль их конечности.


Далеко Синтии убежать не удалось - она обо что-то споткнулась и упала на землю. Ее сумочка распахнулась, мягкое свечение Камней Душ озарило ночь. Она услышала, как мужчины пораженно вздохнули. Один лишь взгляд на залог ее обязательства перед Коллетт и девочками встряхнул артистку как следует. Паника исчезла, ее быстро вытеснил собой острый холод, наполнивший ее целиком.

Синтия обхватила рукоять "дерринджера" и на этот раз благополучно вытащила его из кармана платья. После чего перевернулась и направила пистолет на грабителей. Те, в свою очередь, замерли, глядя на оружие, непоколебимо нацеленное в их сторону.

- Н-не подходите,- предупредила она, хватая сумочку и захлопывая ее. Подняться на ноги, по-прежнему целясь, было не так-то просто, но она справилась.- Просто... просто держитесь от меня подальше, ладно? Мне не нужны неприятности.

Даггинс откинул голову и засмеялся.

- Да? И что же нас остановит, а? У тебя только два выстрела, дорогуша. И я бы посоветовал тебе не тратить их зря.- Он перехватил прут и подтолкнул Андерса в спину.- Давайте, парни. Ставлю на то, что она даже не знает, что с ним делать.

Рурк, самый высокий в их компании, хрюкнул. Он схватил стоявший поблизости стул, и Синтии почувствовала, как ее страх возвращается, когда пламя костра перед ним вырисовало очертания его трясущейся в ярости фигуры. Она навела на него пистолет и нажала на спусковой крючок. Ствол вспыхнул, и в следующий миг пуля вонзилась в колено Рурка. Он рухнул на землю, крича и хватаясь за разорванный сустав.

- Остался один, малышка,- сказал Даггинс, делая шаг вперед.

И тут в темноте раздался звон заводного механизма, и Синтия не смогла сдержать нервный смех.

- Давно пора, Аметист!- выкрикнула она, слишком обрадовавшись приходу Корифея, чтобы сердиться на него за его отсутствие ранее. Конструкт выпрыгнул из тумана, приземляясь перед девушкой в изящном реверансе. Он широко развел руки в стороны, оценивающе повернув голову к мужчинам. Из скрытых отсеков в груди Корифея выдвинулись длинные серебристые лезвия, они встали на свои места и защелкнулись в боевом положении.

Прежде, чем грабители смогли хоть как-то отреагировать, конструкт напал. Каждое его движение было столь грациозным, словно являлось частью идеально поставленного балета, Корифей танцевал в никому не слышном ритме. Быстро и изящно он вонзил шпильку-каблук в горло лежащего Рурка, и кровь последнего взмыла в воздух фонтаном, через который, не обращая на это внимания, конструкт и рванулся к пока еще стоявшим на своих ногах грабителям. Багрянец брызнул на пурпурный наряд Корифея, и Синтия при виде этого почувствовала приступ иррациональной паники: Колетт обещала прибить ее, если Аметист испортит платье. Нервно всхлипнув, она опустила свой пистолет.

Когда Корифей атаковал Хатчинса, мужчина успел выставить на пути первого клинка манекена здоровенный нож. Следующий удар он попытался остановить своей рукой и захрипел, когда лезвие конструкта вонзилось ему в кость. Хатчинс свирепо ткнул головой вперед, и, несмотря на шум схватки, Синтия отчетливо расслышала треск маски. Расколотый фарфор со звоном упал на землю. Андерс вступил в драку. Не раздумывая, Аметист оттолкнулась от его протеза и взмыла в воздух над ним...


Кукольник замер, глядя на то, как только что появившаяся фигура танцует в свете костра. Подолы элегантного платья развевались, лезвия кромсали, невиданное существо величественно двигалось в бою. Это был конструкт, столь же похожий на взрослую человеческую женщину, сколь его собственные марионетки были похожи на их детей. Кровь взмывала в воздух под аккомпанемент криков, встраиваясь в... музыку. Коллоди опустил руки, пораженно глядя на механизм, наполнивший его сознание настолько красивой симфонией, подобную которой он не слышал давным-давно.


Аметист быстро расправилась с Андерсом, в невиданном извороте поднырнув под его руки, которые он выставил в попытке защититься, и отточенным движением вонзила клинок в его висок. Латунный кастет громилы упал на землю, а сразу за ним и его навсегда замолчавший хозяин. Корифей стремительно крутанулся, поворачиваясь к человеку, разбившему его фарфоровую маску.

- А, к черту!- Даггинс выплюнул сигару на землю и швырнул свой железный прут Хатчинсу, когда Корифей ринулся к, по его мнению, более опасному противнику.- Отвлеки эту проклятую штуковину на секунду!

Он вытащил из-за пояса пистолет и направил его на Синтию. Она закричала, когда он спустил курок. Под гром выстрела туман осветился, будто от молнии в грозовой день.

Аметист резко повернулась на ступне и швырнула себя прямо перед девушкой. Пуля вонзилась в конструкт. Он споткнулся и рухнул на землю, будто марионетка на подрезанных нитях. Синтия почувствовала, как осколок горячего металла скользнул по ее щеке. В ярости девушка одним движением вскинула пистолет и выстрелила. Кульминацией всей ее жизни, проведенной в тренировках стрельбы по мишеням в шоу, стал именно этот фатальный момент.

Голова Даггинса откинулась назад, из пулевого отверстия на лбу потекла кровь, и мужчина, обмякнув, упал замертво. Лишь только его тело ударилось оземь, Хатчинс воспользовался возможностью и скрылся в ночи.

Синтия медленно подошла к Корифею, опустилась на колени рядом с ним и приподняла его голову.

- Мое глупое, замечательное существо,- пробормотала она.- Если бы ты только все время было со мной... что ж, тебе бы тогда не требовалась починка. Но спасибо тебе, мой дорогой защитник.


Охваченный яростью, Коллоди отправил своих кукол вслед сбежавшему человеку, надеясь, что в темноте они смогут найти его и при этом будут вести себя хотя бы относительно скрытно. Когда марионетки исчезли из виду, кукловод стал наблюдать за женщиной, стоящей на коленях рядом с распростертой танцовщицей. Коллоди следил за ней с удивлением, а потом в какой-то момент принял решение. Пара секунд ушла на то, чтобы проверить сохранность маскировки, после чего он шагнул вперед. Когда женщина подняла глаза, он принялся выискивать в голове строки из сюжетов, соответствующих ситуации.

- Могу я чем-нибудь помочь, миледи?- спросил он, выговаривая слова медленно и нерешительно. Театральные реплики, произнесенные вне сцены, обычно звучат неестественно. И эта не стала исключением.


Когда незнакомец вышел на свет, Синтия подняла взгляд от безжизненного Корифея и схватилась за увенчанную лезвием руку конструкта. Лицо подошедшего скрывалось за трагической театральной маской, на голове у него была треуголка. Глаза тонули в тени.

- Нет,- ответила она на заданный незнакомцем вопрос.- Я в порядке.

- Лгать - прерогатива леди,- сказал мужчина через мгновение. Она в замешательстве нахмурилась: изменился ли его акцент? Вдобавок голос незнакомца был странно безжизненным и тягучим, как будто тот долго раздумывал над каждым своим словом.- И все же с моей стороны было бы бесчестно просто уйти, не предложив помощь. Так чем я могу вам помочь?

Она ничего не напутала: его манера речи действительно менялась. По мере произношения реплик его голос слегка будто бы перестраивался. А чего только стоили эти архаичные выражения, а причудливый говор. Девушка поднялась на ноги, спрятав дрожащую руку за спину, скрывая от мужчины сумочку с Камнями Душ.

- Вы один из карнавальных актеров?

Новый говор скользнул на место прежнего:

- Весь мир - это сцена, а все мужчины и женщины - просто актеры на ней. У них всех есть свои антре́ и прощальные поклоны, и каждый человек в отведенное ему время играет множество ролей.

- Весьма странный способ сказать "да",- нервно рассмеялась Синтия. Она бросила взгляд по сторонам в поисках упущенного пистолета Даггинса.

Мужчина не ответил, расслабленно положив руки на трость. Его странная манерность напомнила ей поведение одного сумасшедшего, с которым она как-то встречалась. Он так же красноречиво цитировал старых мастеров, к месту и нет. Что же касается этого актера, то он выглядел и вел себя так, будто попросту не мог вырваться из своей театральной жизни, неспособный думать иначе, кроме как это предписано пьесой.

В стороне Синтия увидела блеснувший металлом пистолет. Она отбросила в сторону свое деланное спокойствие, прыгнула за оружием и перекатилась по земле, нацеливая его на актера. Он никак не отреагировал, лишь слегка наклонил голову вперед.

- Я не причиню вреда прекрасной леди. Воистину, я хочу помочь.

- Ах, не смешите меня,- сказала она.

- Вас где-то ожидают, так ведь? И ваша... танцовщица, она... сломана. Вам нужно куда-то идти?

Синтия взглянула в небо в поисках луны и выругалась: времени почти не осталось. Еще немного, и она пропустит встречу. Девушка посмотрела на актера, выискивая взглядом его глаза.

- Да, нужно. Если вы хотите помочь, вы бы не могли спрятать мою... танцовщицу? Ненадолго - где-то на час. Я заплачу вам за это пятьдесят гилдеров.

- Заманчивое предложение.- Незнакомец указал на фургон невдалеке.- Через час я буду ждать вас там.

- Благодарю,- сказала Синтия.

Сделав глубокий вдох, она бросилась в туман, держа пистолет наготове.


Коллоди потребовалось всего несколько минут, чтобы затащить танцовщицу в свой фургон. Размер механизма был таков, что кукловод не мог положить его на верстак, но это не имело значения. Марионетки толпились вокруг, наблюдая за работой хозяина.

Конструкт был просто восхитителен, и Коллоди, не теряя времени, принялся изучать каждую деталь его строения. Никогда раньше потаенная музыка не приходила из другого источника. Симфонии были с ним с самого начала, еще до того, как начали исчезать городские дети. Прежде музыка неизменно рождалась из его работы - от созидания и постановок, хотя в последнем случае она со временем стала затухать. И вот теперь перед ним лежала эта танцовщица, машина, созданная неизвестными мастерами, и новая мелодия была... замечательной.

Все время, что Коллоди работал, он ощущал проблески сотворенной танцовщицей захватывающей музыки. Технология была странной, незнакомой, но кукольник был уверен, что ему удастся перепроектировать конструкт: в конце концов, создатель был всего лишь человеком, которому не хватало многовекового опыта, коим в достатке владел он, Коллоди. Шестеренки и заводной механизм удерживались вместе железными костями, схожими с деревянными конечностями марионеток. Сердце у машины, однако, отсутствовало, и, к превеликому разочарованию мастера кукол, через центральные механизмы проходило пулевое отверстие.

Вскоре марионетки, которых он отправил вдогонку за сбежавшим мужчиной, вернулись. Коллоди бросил на перепачканные костюмчики взгляд, преисполненный раздражения: отчистить кровь с них будет весьма непросто. Еще хуже дело обстояло с деревянными лицами кукол. Что ж, на некоторое время им придется воздержаться от выступлений. Кукольник погладил каждую из марионеток по голове, а затем вернулся к своей работе...

Коллоди удивленно поднял взгляд, когда в дверь постучали. Слабые отголоски потаенной музыки полностью затихли. Стук в дверь раздался снова. Кукольник поднялся, поспешно замаскировал себя и разогнал марионеток по полкам. После чего открыл дверь и уставился на стоявшую на улице женщину.

- Час уже настал?- удивился Коллоди.

- Да. Где Аметист?- Женщина была взволнована, она нервно приплясывала на месте.- Танцовщица, помните?- Коллоди увидел за ее спиной мужчину с тележкой. Кукловод жестом пригласил женщину войти, и стал наблюдать, как она тут же засуетилась над конструктом.- Вы мне не поможете?

Коллоди осторожно прошел мимо нее и заботливо поднял танцовщицу. Со стороны это выглядело так, словно манекен для него - живая женщина, подвернувшая ножку и, соответственно, неспособная передвигаться сама. Незнакомый мужчина подошел, и втроем они уложили танцовщицу в тележку. Коллоди с поклоном принял из рук женщины протянутую банкноту. Он не стал дожидаться, пока эти люди уйдут. Разум кукловода переполняли идеи, и он вернулся в фургон.


***


Кукловод разгневанно ударил кулаками по столу, когда музыка с шипением умерла. Месяцы работы впустую! Коллоди встал из-за верстака, а марионетки у его ног, дрожа от страха, сновали туда-сюда, напуганные гневом своего хозяина. На столе за его спиной лежала безжизненная танцовщица, а рядом с ней сидел отбракованный ребенок-образец. Коллоди развернулся и уставился на него: он так желал, чтобы в конструкте зародилась жизнь, но все было тщетно. Потаенная музыка была рядом, но вне досягаемости, она будто насмехалась над ним своей близостью.

Что же пошло не так? Это была третья попытка, и мастер кукол никак не мог взять в толк, где он ошибся. Процесс был безупречен, модификации конструкции - точны, но все же музыка не вернулась. Коллоди взял с верстака фарфоровую маску и поглядел на нее, глубоко задумавшись. Это должно было сработать, должно было возродить столь приятные созвучия! С некоторых пор его симфония была еще более неуловимой, чем когда-либо, а когда все же раздавалась, звучала так редко. Кукловод понятия не имел, что произойдет, если музыка не вернется. Это должно было сработать! Должно было! И на лежащую перед ним танцовщицу была вся надежда.

Коллоди застыл - у него возникла мысль. Вероятно... вероятно, образец был неправильным? Да. Волнение возросло, когда, будто включенная этой догадкой, музыка начала потихоньку возвращаться. Кажется, он думал в верном направлении! И тут кукловод понял: он уже знает, кто является идеальным образцом.


***


- Ты сегодня была просто на высоте, Синтия,- сказала Джудит, когда артистки закончили переодеваться и собрались расходиться.

Театр "Звезда" закрывался на ночь, зрители ушли. Колетт уже провела свой собственный разбор вечернего шоу, в равной степени раздав девочкам и похвалу, и критику.

Синтия улыбнулась, распустила волосы и провела по ним рукой.

- Спасибо, Джудит. Ты тоже отлично поработала.

Синтия задержалась на пороге гримерки, с любопытством разглядывая небольшую коробку, стоящую за дверью, на полу. Та была завернута в пеструю бумагу и перетянута яркими лентами, но странность заключалась в том, что на бирке в рамочке значилось ее, Синтии, имя, выведенное витиеватым почерком.

- Что это?

- Похоже, у кого-то завелся поклонник,- поддразнила Джудит, вытаскивая из ушей серьги и кладя их на столик перед собой.- Было лишь вопросом времени, когда они у тебя начнут появляться. Есть догадки, от кого может быть этот подарочек?

Синтия перевернула бирку, ища подпись отправителя.

- Ничего не написано. Может быть, внутри есть записка?

Она вернулась в гримерку, поставила коробку на столик. Немного повозившись, девушка развязала ленту, осторожно подняла крышку. Внутри сидела маленькая кукла, девочка. В руках она держала сложенную записку.

- Марионетка?

- Что ж, должна заметить, это первая марионетка в театре "Звезда". Мне кажется, или она весьма похожа на тебя?

- Ни капельки.- Синтия рассмеялась, достала записку и прочла ее содержимое.- Ой! Это от того актера с карнавала - того самого, который помог мне с Аметист. Судя по всему, на бумаге он изъясняется в той же манере, что и разговаривает. Даже подписался "Ваш рыцарь в сияющих доспехах".

- Ха.- Джудит подошла к подруге и аккуратно взяла марионетку в руки.- Ну, я надеюсь, в следующий раз ты привлечешь кого-то чуточку менее чокнутого. Хотя, нужно признать, кукла просто очаровательна.- Она пальцем открыла и обратно закрыла кукольный рот.- К тому же, важен не подарок, а внимание, так ведь?

- Наверное,- Синтия рассмеялась.- Хочешь взять ее себе? У меня совсем нет места для чего-то подобного - можешь забрать ее, если хочешь.

- Не-а. Тебе действительно стоит оставить ее себе: это твой самый первый, я уверена, из многих в будущем трофеев. Неплохая основа для коллекции подарочков Синтии Хейл.- Джудит подмигнула и передала марионетку подруге. После чего обняла Синтию за плечи.- Я уже все на сегодня. Увидимся завтра, дорогая.

Оставшись одна в гримерке, Синтия опустилась на стул и уставилась на странный подарок. Она покрутила его в руках, отмечая тонкость работы, с какой марионетка была сделана. Платьице было очень похоже на платье, которое было на ней во время ее похода на карнавал, ну разве что чуть более яркое. Она улыбнулась и легонько провела пальцем по румяным щечкам куклы.

- Думаю, Джудит права. Ты отправишься домой со мной, малышка, и мы найдем для тебя место. Между тем, пора собираться, пока еще не совсем стемнело.

Она уложила марионетку обратно в коробку и направилась к крючку на стене, на котором висело ее пальто.


***


Коллоди на миг отвлекся от работы и погладил марионетку по голове. Новый образец поступил к нему совершенно неповрежденным, что было просто идеально для его целей. Музыка буквально воспарила, когда он закончил писать на только-только вырезанной маске. Он развернул ее лицом вверх, чтобы полюбоваться только сотворенными чертами. Работать с пропорциями взрослой женщины было для него непривычно, но он справился. И действительно, музыка превратилась во что-то, чего прежде он никогда не слышал во время своей работы, - это была тихая нежная баллада. Деревянные пальцы Коллоди скользнули по губам куклы, слегка изогнутым в грустной улыбке - такой же улыбке, какая была на лице у путешествовавшей с танцовщицей женщины.

Кукловод осторожно установил лицо на причитающееся ему место, затем отступил назад. Музыка перешла на более высокие ноты, поднялась и взмыла, а затем внезапно замерла в ожидании и с нетерпением. Секундная пауза. Вторая. А потом... танцовщица шевельнулась...