# Одинович и раб

Зейналов Магеррам

Одинович и раб


Саваоф Баалович Одинович отложил скальпель и воспарил над освежеванным духом агнца.

- Ну! Все вон, живо! - гаркнул Создатель.

Подлость, ложь, неправедный гнев и прочие супостаты подняли руки, лапы, щупальца и покинули астральное нутро.

- А теперь - раб! Я сказал, раб!

- Не выйду, - ответил спокойный шепот.

- Ах так. Да я тебя выдавлю.

- Один пытался, только кровью искашлялся.

Одинович махнул рукой, и воздух наполнился хоралами. Махнул снова, и небо над ним засияло еще жизнерадостней. Махнул в третий раз - и облака соединились в позитивные слоганы и слова, неподвластные времени.

- Ты понимаешь, что в этом чудесном мире тебе не место?

- Это как посмотреть. Вот вышел из Джебедайи раб, уговорил ты его. И что? Джебедайя вторую неделю лежит замордованный в обезьяннике, а его плакатик ·Уважайте конституцию?, свернутый в трубочку, воткнут куда положено. И кому от этого лучше? А у Мордекая семья, дети, работа, любовница, в конце концов. Что с ними будет, если я из него выйду? - раб мужественно посмотрел на Создателя - он всегда смелел перед лицом тех, кто не способен на зло, - А ты, Одинович, эгоист! Вы, Боги, все такие.

- Я?! Все?! Да мой сосед со второго этажа давеча сына на распятие отправил.

- Вот я и говорю - эгоист.

Они потом еще долго пререкались, Одинович устал, захлопнул вселенную и положил под диван.

- Зла на них не хватает, - вздохнул он, оделся и вышел на балкон покурить. Он вспомнил что в мире из картонной коробки не было дьявола. Впрочем, и без него дела шли неважно.

- Эй, как там тебя, - окликнул его снизу начальник ЖЕКа, - Ты мне квартплату должен.

- Две, - напомнил участковый.

Из кустов вышел газовик:

- Три.

Одинович вернулся в комнату, посмотрел на еще не дораспроданную библиотеку, нашел между томиками остатки пенсии, отложил себе немного, спустился и отдал всё участковому.


Он вновь вознесся над духом Мордекая и вдруг увидел, как из него высунулась противная физиономия раба:

- Sənsən mənə daş atan?!

Догадка осенила Одиновича. Он подскочил к зеркалу, скинул рубашку и поднес скальпель к собственной груди.

- Ты там? - спросил Одинович.

- Я здесь, - ответил раб.