Валевский Анатолий Евгеньевич : другие произведения.

Бобыль - часть 1

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:

   - А я вам говорю, что дело нечисто! - горячилась дворничиха тётя Дуся. - Живёт бобылём, ни с кем не общается, нигде не работает...
   - Ну и что с того? - пожала плечами Нина Степановна. - Сейчас многие не работают, к тому же, может быть, человек одиночество любит... мало ли людей со странностями?
   - Ага, - с готовностью подхватила Татьяна Васильевна. - Нынче такого добра хватает. Вон у Кузьминичны муж тоже странный: уже который год нигде не работает, а каждый день пьян... и откуда только деньги?!
   Разговор происходил жарким июльским вечером в уютном одесском дворике на Молдаванке. Солнце уже закатилось за крышу двухэтажного флигеля, и только верхушка старой акации ещё отблёскивала золотом в его последних лучах. В тени дерева на длинной скамье, старательно исписанной доморощенными изречениями дворовой шпаны, сидели две женщины, давно уже перешагнувшие рубеж бальзаковского возраста: дородная, чуточку пафосная Нина Степановна - бывшая учительница средней школы, и щуплая домохозяйка - Татьяна Васильевна, всегда и во всём с восторгом поддерживающая свою авторитетную соседку. Перед ними, опираясь на длинную ручку метлы, высилась жилистая тётя Дуся.
   - Так-то оно так, да не совсем, - с сомнением произнесла она.
   - Да ну, - отмахнулась Татьяна Васильевна. - Мужики все такие.
   Дворничиха с превосходством посмотрела на собеседниц и, чуть подавшись вперёд, многозначительно сообщила:
   - А этот не такой!
   Соседки удивлённо переглянулись, а затем заинтригованно уставились на тётю Дусю, ожидая продолжения.
   - Ну, во-первых: не пьёт, - авторитетно заявила дворничиха и для большей убедительности лихо щёлкнула себя сбоку по шее.
   - Неужели такое возможно? - Татьяна Васильевна с сомнением покачала головой и выжидательно взглянула на соседку.
   - Бывает... - нехотя признала Нина Степановна. - Хотя, всё относительно...
   - Да нет же, он совсем не пьёт, ни капли! - воскликнула тётя Дуся. - Уж я-то совершенно точно знаю!
   Лениво дремавший на краю скамьи рыжий кот Цезарь от такого невероятного заявления даже привстал. Он изумлённо вытаращился на дворничиху, явно не веря собственным ушам.
   - Да ещё имя-то какое, только подумайте?! - продолжала та. - Ксе-но-фонт! Какое-то не нашенское...
   - Имя, вроде бы, греческое, если я не ошибаюсь... - признала Нина Степановна. - И что тут такого?
   - А, может, он того... шпион? - осторожно предположила наивная Татьяна Васильевна.
   Цезарь громко фыркнул, презрительно выразив своё разочарование, и, сразу потеряв интерес к разговору, спрыгнул на растрескавшуюся плитку двора. Фланирующей походкой отъявленного бездельника он не спеша направился к замызганной песочнице.
   Проводив его внимательными взглядами, женщины вновь вернулись к прерванной беседе.
   - Шпионы нынче не в моде, - авторитетно заявила Нина Степановна. - Да и что такого секретного может происходить в нашем дворе? Разве что Ефим Маркович самогоном потихонечку приторговывает...
   Дворничиха пренебрежительно отмахнулась:
   - Та... тоже мне - секрет Полишинеля... за то пол Одессы знает. Не, я тоже думаю, не шпион, но, возможно, скрывается...
   - От кого? - встрепенулась Татьяна Васильевна.
   - А я откуда знаю?! Может, алиментщик какой...
   Дворничиха пожала плечами, и собеседницы на некоторое время умолкли, с задумчивыми выражениями на лицах погрузившись в серьёзные размышления.
   Из-за слабо колышущейся занавески полуоткрытого окошка на втором этаже струилась лёгкая джазовая мелодия, да тихо шуршал песком Цезарь, устраиваясь поудобней в песочнице. Более ничего не нарушало тишину летнего вечера. Даже неугомонные воробьи не шныряли по двору, а, разомлев от жары, лениво дремали на перилах балконов.
   И тут под аркой въезда во двор, словно материализовавшись ниоткуда, проявился мужской силуэт.
   - А вот и он сам, собственной персоной! - громким шёпотом сообщила тётя Дуся.
   Собеседницы дружно, как по команде обернулись в сторону арки и вперились пристальными взглядами в приближающуюся фигуру, словно следователи на допросе.
   Мужчина среднего возраста, среднего телосложения и, честно говоря, средней же невыразительной внешности не спеша пересёк двор, попутно поздоровавшись с тремя перезрелыми "грациями", и спустился по истёртым ступеням в полуподвал. Скрипнула-щёлкнула обшитая листовым железом дверь, и вновь воцарилась тишина.
   - Ну, и как вам всё это нравится?! - возмущённо поинтересовалась дворничиха.
   - Что именно?
   - Да поздоровался-то он как вежливо! А?!
   Ну, может, просто человек воспитанный... - неуверенно предположила Нина Степановна.
   - Ага, как же! - тётя Дуся аж вскинулась. - Вон профессор из четырнадцатой квартиры уж на что интеллигент, а и то только по праздникам здоровается.
   - Или когда навеселе... - со знанием дела добавила Татьяна Васильевна.
   - Да... - дворничиха озадаченно почесала подбородок. - А что, если этот Ксенофонт немного не того...
   Она неуверенно покрутила пальцем у виска.
   - Из-за того, что человек вежлив с окружающими, не стоит делать скороспелые выводы, - возразила Нина Степановна. - А вот то, что мужчина в самом расцвете лет живёт в одиночестве - бобылём, и в самом деле несколько странно...
   Татьяна Васильевна внезапно многозначительно округлила глаза, чуть подалась вперёд и, заговорщически прикрыв ладонью рот, громко прошептала:
   - Я знаю... у него неЩасная любовь!
   Слово "несчастная" она произнесла с нарочито трагическим придыхом, специально выделив звук "ща". При этом в глубине её зрачков полыхнули восторженные огоньки.
   - Почему же именно несчастная? - в один голос с живостью поинтересовались товарки.
   - А какая же еще, по вашему мнению?! - изумлённо воскликнула Татьяна Васильевна и торжествующе подбоченилась.
   Тётя Дуся и Нина Степановна быстро переглянулись и, не найдя контраргументов, согласно кивнули.
   Пока происходил тщательнейший разбор личности и образа жизни Ксенофонта, сам фигурант, ни о чём не подозревая, занимался уборкой полуподвальной квартиры, в которой проживал вот уже десять лет. Этому он регулярно посвящал субботние вечера. Не то чтобы за неделю накапливалось особо много мусора или пыли, просто таков был порядок, к которому Ксенофонт приучил себя за долгие годы. Уборка занимала не много времени - от силы полчаса. Затем он отпирал большой тяжёлый сундук и доставал из него разнообразные, порой невероятные предметы. Расставив их на столе, Ксенофонт внимательно разглядывал и отбирал некоторые, чтобы следующим утром продать на Староконном рынке, где по выходным собирались старьёвщики, коллекционеры и просто любители пообщаться.
   Вот и сегодня, закончив уборку квартиры, Ксенофонт принялся сортировать вещицы.
   За окнами, закрытыми плотными шторами, послышались детские голоса, звонкие шлепки прыгающего мяча, жизнерадостное тявканье щенка Кузи, по обычаю облаявшего Цезаря - словом, начиналось обычное вечернее оживление после уходящей дневной жары.
   В просторной комнате, кроме стола, стула и большого сундука, находилась старинная этажерка, заполненная разнообразными книгами на всевозможных языках, которые Ксенофонт иногда приносил, возвращаясь из своих путешествий. Кроме просторной комнаты в его распоряжении находилась небольшая кухня, санузел и совсем крохотная спаленка, в которой была всего лишь кровать и полки с книгами - Ксенофонт никогда не ложился спать, не прочитав хотя бы с десяток страниц. Вот такая, ничем не примечательная полуподвальная квартира холостяка.
   Впрочем, надобно признать, что некоторая странность в его квартире всё же присутствовала: вся мебель, включая сундук, выстроилась вдоль одной стены с окнами. Три остальных украшали многочисленные двери, располагавшиеся впритык друг к другу. Ни одна из них не походила на другие - у каждой был свой особенный резной узор, наличники и даже цвет. Злые языки разносили слухи, что эти двери ведут в заброшенные катакомбы, где до сих пор прячутся всякие тёмные личности и вообще... вспоминали, а вернее, выдумывали каких-то загадочных посетителей Ксенофонта, которые, якобы, заходили к нему в квартиру, а обратно не появлялись. Однажды даже привели участкового, который в присутствии свидетелей собственноручно открывал каждую дверь, за которыми к великому разочарованию злопыхателей обнаружилась самая обычная оштукатуренная стена.
   На вопрос: зачем ему столько дверей, которые никуда не ведут, Ксенофонт смущённо объяснил, что у него такое вот необычное хобби - коллекционирование старинных резных дверей. И разве это преступление? Объяснение вполне удовлетворило участкового, а любопытствующие соседи, недоумённо ворча, разошлись по домам. С тех пор жильца полуподвальной квартирки старались не трогать, разве что дворовые кумушки-сплетницы иногда любили посудачить о нём, да что с них возьмёшь...
   Впрочем, если бы кто смог заглянуть в квартиру Ксенофонта в полночь, то, наверняка, весьма удивился бы, потому что в это время здесь и в самом деле начинало происходить нечто невероятное...
   Заперев на тяжёлую задвижку входные двери, жилец одевался, словно отправляясь в путешествие, забрасывал на плечи видавший виды потёртый рюкзак и открывал одну из тех странных дверей. Удивительное дело - теперь вместо стены за дверью открывался проход, который вёл в один из многочисленных загадочных миров, по которым Ксенофонт путешествовал. Как это происходило, он и сам не мог объяснить. Просто ещё с детских лет, будучи вихрастым мальчишкой, Ксенофонт мечтал о далёких и неведомых мирах, полных загадок и чудес. Постепенно он уверил себя, что нужно лишь найти туда дверь, или, по крайней мере, сделать самому - и принялся настойчиво мастерить небольшие игрушечные дверцы. Однажды у него получилось. Маленькая дверца, которую мальчонка соорудил из обломков старого кухонного шкафа, открылась в невероятный мир фиолетового солнца. Восторгу не было предела! Одна лишь беда - дверца оказалась настолько мала, что в неё удавалось заглянуть всего лишь одним глазком. К тому же работала она почему-то лишь в том случае, если была закреплена на стене.
   Ксенофонт несколько раз пытался показать чудо-дверцу родителям или друзьям, но в присутствии посторонних, она не работала. То есть, дверца открывалась и закрывалась, но ничего, кроме стены, за ней не было видно. После этого случая приятели стали дразнить мальчика фантазёром.
   Шли годы. Ксенофонт вырос, повзрослел, отслужил, как положено в армии, вот только не женился, - не встретил ту единственную, которой захотел бы отдать своё сердце. Но мечту детства не забывал и продолжал мастерить двери...
   Заброшенную квартиру в полуподвале он купил относительно недорого. Она понравилась ему тем, что находилась в глубине тихого уютного двора в старом районе Одессы. А самое главное - фундамент и стены дома были сложены из больших камней древнего ракушечника. Казалось, они дышали вечностью. Будущий жилец сразу подсознательно ощутил это, когда впервые пришёл смотреть помещение. С тех пор прошло десять лет. Конструкторское бюро, в котором Ксенофонт работал, давно уж закрыли, впрочем, как и большинство других предприятий. Нынче многие остались без работы, но как-то выкручивались. Кто перебивался не частыми приработками, кто ремонтами, кто извозом, а большинство - торговлей.
   Вот и Ксенофонт по выходным продавал возле Староконного рынка, всевозможные товары, принесенные из путешествий в неведомые миры. Конечно же, в ход шли только безобидные вещицы, действие которых можно было как-то объяснить или сослаться на то, что они привезены из Китая. Последнее утверждение пользовалось наибольшей популярностью. Обычно, услышав о том, что продаваемая вещь сделана в Китае, покупатель удовлетворённо кивал и с некоторой долей лёгкого восхищения произносил:
   - Вот ведь, умеют делать! А мы... эх...
   После этого деньги перекочёвывали в карман Ксенофонта, а вещица отправлялась на новое местожительство к ничего не подозревающему, счастливому обладателю действительно настоящего вечного фонарика, самозаводящейся юлы, не стирающегося ластика или камня доброты. И ни у кого не возникало вопросов. Впрочем, чему удивляться, если возле рынка легко можно было увидеть, к примеру, продающийся ключ от чёрного хода в рай или кинжал, якобы которым Брут заколол Цезаря. Говорят даже, что кто-то вполне серьёзно предлагал череп Йорика, инкрустированный мелкими изумрудами, похищенными одесскими контрабандистами из копей царя Соломона. Так что по сравнению с такими "артефактами" китайский вечный фонарик казался вещью вполне обычной и ничем особым не привлекательной.
   Отобрав несколько фигурных заколок для волос, сделанных из перламутрового дерева, произрастающего на скалистых утёсах одного из обнаруженных им миров, Ксенофонт отложил их в сторону. Заколки выглядели вполне обычно, если не считать того, что они снимали головную боль. Эту особенность перламутрового дерева Ксенофонт обнаружил совершенно случайно. Однажды во время путешествия в том мире, он почувствовал резкий приступ - ожила застарелая мигрень. Перед глазами поплыли тёмные круги, накатила тошнота... едва переставляя ноги, странник добрёл до высокого раскидистого дерева, которое перед этим заприметил невдалеке. Устроившись в тени у корней великана, он прислонился к шершавой коре затылком и закрыл глаза, внутренне смирившись с неизбежной болью. Но спустя несколько минут, к своему удивлению почувствовал, что боль, не успев до конца разыграться, начала утихать. Ксенофонт настороженно прислушался к собственным ощущениям. Вроде бы, немного отпустило. Он осторожно встал и сделал несколько шагов в сторону - боль снова возродилась в затылке. Подчиняясь неосознанному порыву, Ксенофонт вернулся на прежнее место и вновь прижался затылком к стволу дерева. Боль тотчас пошла на убыль. Дождавшись, когда остатки тяжести исчезли совсем, он поднялся на ноги и отступил на несколько шагов. Всё было нормально. Голова больше не болела.
   Подняв с земли несколько толстых сучьев, Ксенофонт прихватил их с собой, решив на досуге поэкспериментировать с находкой. Очищенная от коры древесина отливала нежным туманным перламутром. Убедившись, что даже сухие фрагменты дерева не теряют своих целебных свойств, он начал изготавливать из них заколки и недорого продавать их как лечебные, якобы привезенные из какого-то высокогорного монастыря в Тибете. Люди охотно верили, тем более что заколки реально помогали. Некоторые клиенты даже специально приходили к нему на рынок, чтобы купить ещё несколько для родственников или хороших друзей.
   Особенным спросом пользовались фигурки зверей из серых с прожилками камней, на которые Ксенофонт наткнулся в мире трёх солнц. Там всегда царил день - если одно светило начинало клониться к горизонту, с другой стороны поднималось следующее. Это был странный мир. Под ясным небом, по которому изредка лениво проплывали пушистые облачка, тихо шептались зелёные дубравы, такие же, как на Земле. Чистоводные ручьи и речушки струились серебристыми нитями, сплетаясь и вновь разбегаясь в разные стороны, словно играя в догонялки. Наверное, где-то очень далеко они вливались в моря или даже океаны, но Ксенофонт не знал наверняка. В этом мире всё дышало умиротворением и спокойствием, однако, за все свои посещения путешественник ни разу не встретил ни одного человека, и даже хоть каких-либо следов людей не обнаружил, словно их здесь никогда и не было. Впрочем, как и других живых существ. Казалось, этот мир только недавно создали и ещё не успели заселить.
   Находившийся за день путник присел на берегу ручья, который, весело журча, пробивался среди гладких серых камней голышей. Взяв один из них в руку, Ксенофонт прикрыл глаза, наслаждаясь отдыхом. Постепенно усталость начала уходить из тела, уступая место бодрости. День был просто замечательным, а это место на берегу ручья казалось самым лучшим на свете. Ощущение одиночества, снедавшее его последнее время, потускнело, а сердце наполнилось счастьем. Хотелось остаться здесь навсегда, создавать что-нибудь прекрасное и просто наслаждаться жизнью.
   Непроизвольно сжав пальцы, Ксенофонт ощутил мягкое тепло, которое через руку расходилось по всему телу. Раскрыв ладонь, он с удивлением посмотрел на гладкий камень. Тонкие светлые прожилки, казалось, едва-едва светились мягким сиянием, словно пульсируя в такт сердечному ритму. Судя по всему, это именно от них исходило слабо ощутимое тепло. Выбрав десятка два таких камней, путешественник положил их на дно рюкзака и отправился домой.
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"