# Саня Ларина. Гримаса судьбы. Глава 90-92

Анна Олеговна Ванина

90

Спускаясь по трапу самолета, Алекс крепко держался за поручень. Зверски болела голова. На последней ступеньке он замер. Раздумывая, уставился себе под ноги. Мысль оказалась досадной. Он понял, если отпустит поручень, вряд ли удержится на ногах. Земля предательски качалась. Звуки вокруг стали неприятными. Словно эхо из железной бочки.

С противным шуршанием шин, подкатила машина медпомощи с красным крестом и надписью: 'Реанимационная'.

- Все вроде здоровы. - Алекс медленно оглянулся, выискивая взглядом заболевшего.

Из машины вышли медики. Старший подошел к полковнику. Николай Петрович передал ему большой конверт и что-то сказал. Врач ответил и посмотрел по сторонам, выискивая кого-то взглядом.

- Неужели он выполнил свою угрозу? Решил отправить меня в госпиталь? - успел подумать Алекс.

Отец махнул ему рукой, подзывая.

Орел-младший беспокойно переступил на месте. Выпускать из рук поручень не хотелось. Мимо шагал боец, почти сгибаясь под весом тяжелой сумки.

- Стой. Давай помогу, - предложил Алекс, хватаясь за сумку. Во рту пересохло, в горле першило. Он не узнал собственный голос.

- Александр Николаевич, нам в другу сторону. - Голос врача двоился эхом. Вежливый медик с серьезным лицом указывал рукой на машину 'Скорой помощи'.

- Не могу. У меня срочное дело. - Алекс сделал еще шаг, цепляясь за сумку. Мнимая опора ускользала, и он покачнулся. В глазах все плыло.

- Самое важное дело - здоровье. Остальное подождет. - Врач подхватил его под руку.

- Вы ничего не понимаете ... - Возмущенно уперся Алекс. Но тут же замолчал. К ним спешили двое медиков с носилками. - Сам пойду, - сдаваясь, сообщил он врачу.

Даже плавное движение машины казалось Алексу мучительным. Снова подступила тошнота. Он закрыл глаза, стараясь не выдать своего состояния. Хорошо хоть никто не знает о его видениях или галлюцинациях. Непонятно, как правильно это назвать.

Перед его мысленным взором вновь возник образ незнакомого старика. Упрек старца набатом гудел в голове:

- Я передал тебе символ, - произнес старик, обвиняюще упирая на 'тебе'. - Почему ты его упустил? Как девчонка справится с такой силой?

- Что за странное обвинение? - Алекс вспомнил свое недоумение. Такого бреда с ним не случалось. Правда по голове так сильно ему еще не прилетало. Да и в пещере его засыпало впервые. Воздуха там не хватало. Дышать становилось все труднее. Видение делалось все реальнее.

- Теперь ничего не изменишь. - Старик вздохнул устало и обреченно. - Передай это ей.

Алекс почувствовал под рукой что-то твердое и прохладное.

- Отныне это ваша тайна, - старец сказал это очень просто, казалось даже с облегчением.

- Что это? Кому передать? - хотел спросить Алекс, но воздуха не хватило.

*****************

91

Утром, сразу после приземления на аэродром, Николай отправил сына в госпиталь. Предусмотрительность Павла оказалась весьма кстати. Машина медпомощи с бригадой медиков подъехала к трапу самолета.

Еще в Сибири Алекс заартачился. Пытался уверить в своем абсолютном здоровье. Рвался сразу ехать на Базу. Хотел срочно увидеть Сашу.

Николаю пришлось приказывать сыну, давить авторитетом и голосом.

Недовольный Алекс отказывался подчиниться. Сверкал на отца сердитым взглядом. Настаивал на немедленной встрече с Александрой.

Включив люстру, машина медпомощи быстро набирала скорость на ровном поле аэродрома. Полковник Орел проводил ее взглядом. За последние дни он успел повторно поседеть, причем не один раз.

Они смогли вытащить Алекса. Успели. Но если бы не предупреждение Александры ... Думать об этом не хотелось.

- Теперь понимаю, сколько седых волос я добавил своим родителям, - проворчал Орел-старший себе под нос.

Павел стоял чуть в стороне. Услышав тихий голос друга, подошел, тронул за плечо.

- Теперь все будет нормально, - произнес он, стараясь ободрить товарища.

Николай глубоко вдохнул, шумно выдохнул.

- Поехали. Багаж уже перенесли в машину, - предложил Павел.

Полковник молча развернулся и пошел к черному микроавтобусу.

- Что там случилось? - Уже в машине спросил Павел.

Николай с досадой поморщился.

- Все до безобразия глупо получилось. - Он вздохнул и продолжил: - Отыскали в архивах записи о золотом прииске, где упоминался старец Федор Кузьмич. Определили более-менее точные координаты. Оказалось, там недалеко старые, давно заброшенные шахты. - Орел-старший замолчал, снова тяжело вздохнул, будто ему не хватало воздуха и раздраженно продолжил: - Решили быстренько организовать экспедицию.

- Молоде-е-ежь. - Протянул Ящик-старший и покачал головой.

- Экспедицию. Быстренько. Ты встречал таких идиотов? - возмутился Николай сердито.

- Не поверишь. Даже знаю двоих таких умников, - невесело усмехнулся ушлый архивариус. - А ведь мы с тобой тогда младше Алекса были. - Он посмотрел на друга и с силой взъерошил короткие, седые волосы на затылке.

- Вовремя вспомнил, - возмутился Николай. - У них там на месте сразу начались трудности.

- Наша школа. Трудности закаляют характер. - Павел недовольно фыркнул и усмехнулся.

- Так, то трудности ... - возмутился полковник. - А тут рас-с-с... головотяпство. Рюкзак с приборами утопили. Связь тоже на дно отправилась.

- Да ты что? - Лицо архивариуса расплылось в ехидной улыбке. - Узнаю сценарий, - произнес он насмешливо.

- Потом еще умнее ... - Николай не повелся на провокацию друга. - Там, видите ли, целый километр вдоль высокого берега до брода обходить надо было. Решили путь сократить, спуститься по отвесной стене.

- Логично. - Усмехнулся Ящик-старший.

Николай замолчал, зыркнул на него недовольно и нахмурился. Устало провел рукой по лицу и продолжил:

- Алекс обвязался и полез. Двое на верху страховали. Он успел им крикнуть: 'Здесь вход в пещеру'. Через минуту берег осыпался. Огромный пласт отвалился.

Усмешка исчезла с лица Павла.

- Сначала все в панику ударились. Потом почти сутки пытались его откапывать. Без связи. До людей несколько сот километров. Помощь не вызвать. Хорошо веревка целой осталась. По ней и копали. - Николай прикрыл глаза. - Удача, что проводник оказался опытным. Хоть про дымный костер в суматохе вспомнили. По дыму мы их и нашли.

Павел молчал. Хмурился, напряженно ждал продолжения.

- Алекс успел проскочить в пещеру. Вход засыпало. Почти двое суток. Воздуха там практически не осталось. Когда мы его нашли он бредил. Бормотал что-то непонятное про Хранителя. Руками вцепился в какую-то штуку. Еле пальцы разжали.

- Что за штука? - заинтересовался Павел.

- Позже. Не здесь, - нервно ответил Орел-старший. - Там вопросов больше, чем ответов. - Он устало прижался затылком к подголовнику. Закрыл глаза. Помолчал и спросил: - Здесь как дела? Александра чем занимается?

- Молодые. Чудят. Александра Николаевна категорично настроена на увольнение. Дни считает ...

- Вот ответь мне, почему ее приятель Иван очень рад новой работе в Бюро, но Александра заботу считает наказанием. Не представляю, как ее уберечь. - Николай открыл глаза и устало смотрел на Павла.

Тот скосил взгляд на друга. Считая вопрос риторическим, все же ответил:

- Еще бы Ивану не радоваться. Он же вредитель. Вину свою отрабатывает. Ребята смеются, говорят, его теперь из архива палкой не выгнать. - Павел усмехнулся, мотнул головой. Повернулся к Николаю, посмотрел на него с сочувствием. - Характером Александра пошла в Полину Матвеевну. - Заметив недовольство во взгляде друга, примиряюще выставил вперед ладони. - Конечно, твоего в ней больше. Такая же гордая и независимая. Вот и представь, что она обо всем происходящем думает.

Николай даже подался вперед и уставился, не мигая, в пространство. Взглянул на Павла, сердито прищурившись и сжав губы в тонкую линию.

- Хочешь сказать, запреты в каждом человеке пробуждают бунтаря? Она сама должна захотеть остаться? Легко быть умным ... - Николай махнул рукой, не договорив, и отвернулся.

- Предложи ей хорошую должность, обучение, придумай интересное задание. Она же мечтает о расследованиях. - Павел говорил, понимая, всю очевидность своих слов. - Может организуем рыбалку или пикник на природе? Пусть Александра друзей позовет, а то она совсем заскучала. Да и наши архивариусы засиделись. Пора им на пленэр.

***********************

92

Александра выдвинула ультиматум: в офицерскую столовую она ходит к закрытию, когда посетителей почти нет, или обедает в доме. Терпеть выходки экзальтированных аборигенов она не намерена.

К ее удивлению Котов легко согласился. Теперь походы в столовую почти не отравляли и без того невеселые будни. Тем более у Сани появился поклонник.

В один из безрадостных дней, на выходе из столовой, ей под ноги бросился здоровенный, темно-дымчатый кот. Константин обозвал его Барсиком.

- Во всем следует искать равновесие, - подумала Саня в тот момент. - Среди хитросделанных барсиков из Бюро, должен быть хоть один порядочный.

С детства Александра настороженно относилась к кошачьему племени. Чувствовались в них лживость и пройдошливость. Казалось, коты выказывают ей лишь презрение. Она отвечала им взаимностью. Местный Барсик первым явил ей свое расположение. Оказывается, коты бывают милыми.

Кот ждал ее каждый день. Он зорко следил за всеми, выходящими из столовой. При появлении Александры его большие, зеленые глаза приобретали томно-задумчивое выражение.

Он поднимал лапу, умиляя нежными, розовыми подушечками. Беззвучно говорил: 'Мя-я-я-у-у'. Делал маленький шажок к Александре и замирал. Потом, распуская и поджимая свои царапучие коготки, мягко переступал, оставаясь на месте.

Его бесподобные, выразительные глаза смотрели Саше прямо в душу. За этим снова следовало беззвучное 'Мя-я-я-у-у', способное растопить айсберг.

Оправдывая ожидания Барсика, Саня угощала его то котлеткой, то курочкой. Дерзких, насмешливых аборигенов она категорично отшила парой слов:

- Ревнуйте молча.

Стоя на крыльце, после очередного столовского обеда, Саша беспокойно оглядывалась. Кот не пришел. Котлетка, принесенная для Барсика, осталась нетронутой.

Теплый ветерок легко трепал Санины волосы. Пряди выбились из косы и щекотали шею. Ветер снова взлохматил прядки, бросая их на лицо. Щурясь от яркого солнца, она нервно пригладила руками волосы. Все раздражало.

Ящик и Котов молча стояли рядом. Костя бросал на нее короткие взгляды. Василий изображал спокойствие и равнодушие.

Дорога от столовой до дома стала уже привычной. Сто семь шагов прямо, поворот направо и еще пятьдесят пять шагов. Саня лишь изредка посматривала себе под ноги.

Мысли перетекали с местного кота на барсиков и Бюро. В памяти всплыли вновь обретенные родственники. Вот об этом думать совсем не хотелось. Перспективы безрадостные.

Мысли скакали, множа мрачные предположения. Когда-то, казалось в прошлой жизни, Александра не сомневалась в себе, имела четкие планы. Теперь не отступало ощущение хронической турбулентности.

Мало ей опеки назойливых телохранителей. Так еще веселый затейник Гриша Распутин приклеился. Однозначно, проделки Дарвина. Вот только, зачем ему это нужно?

Саша вспомнила слова Николая Петровича: 'Он здесь Царь и Бог ... был'.

- Дарвин на дурака не похож. Может месть? Но как-то мелко для 'Царя и Бога'. - Саша вздохнула.

Месяц, положенный до увольнения, тянулся словно резиновый. Еще бы терпение так растягивалось. Каждый вечер она рисовала крестики в календаре, зачеркивая прошедший день. Это приближало к свободе, но не очень-то радовало.

Даже реки можно повернуть вспять. Но время вернуть назад не получится. Эту истину не сложно осознать, но примириться с ней намного труднее.

Мысленно Александра попыталась вернуться во времени, понять, когда все пошло не так. Еще недавно перевод в Следственный комитет казался ей таким близким. Теперь, после увольнения, об этом нужно забыть. Конечно, можно уйти прямо сейчас, хоть со скандалом. А что потом? Кто возьмет на работу скандалистку даже с красным дипломом.

Когда и в чем она успела провиниться? За что судьба или кто-то еще обходятся с ней так сурово? Саша нахмурилась. Подавила печальный вздох, поймав на себе внимательный взгляд Василия.

Свернув на мощеную дорожку к дому, Александра словно на стену наткнулась. Сбилась с шага. Сердце скакнуло к горлу.

У крыльца стояла огромная, пузатая сумка. На верхней ступеньке, закрыв глаза, сидел Алекс. Упираясь локтями в колени, он придавил подбородком сжатые кулаки. Услышав шаги, поднял взгляд.

Он смотрел ей в глаза и мир вокруг замер. Саша с ужасом поняла, ничего не прошло. Его глаза, как родник. Этот взгляд утоляет жажду.

- Привет. - Голос его сделался непривычно хриплым, чужим. Алекс встал, спустился, шагнул навстречу. От него веяло силой, покоем, добром и заботой.

Внешне он выглядел просто. Джинсы, майка, кроссовки. Но мнимую непритязательность внешности выдавали добротность вещей, идеальная модельная стрижка, дизайнерские часы-хронограф на широком браслете, да перстень с крупным камнем на пальце.

Сане сделалось не по себе. В висках застучало. Мысли спутались окончательно. Застигнутая врасплох, она поняла, что не может общаться с ним запросто, как прежде. Не готова она все забыть. У нее даже скулы свело от обиды. Зла Алексу она не желала, напротив пусть он живет долго и счастливо, но где-нибудь далеко, в стороне.

- Добрый день. - Александра заставила свои губы двигаться.

Очень кстати пришлись раздавшиеся рядом мажорные, ликующие вопли Константина.

- Ну, наконец-то. Привет! - В голосе его отразился восторг. Лицо расплылось в широченной, довольной улыбке.

Тут же Александру неприятно удивил вечно хмурый Котов. Он аж засветился от радости.

- Бродяга! Давно ждешь? - Улыбаясь от уха до уха, Василий резво шагнул к другу. - Все-таки сбежал из госпиталя? - Котов озорно подмигнул. С размаха, звонко шлепнул ладонью о ладонь Алекса. С чувством сжал его руку.

- Попробуй у них сбеги. Под честное слово отпустили на сутки в лечебный отпуск. - Алекс сиял белозубой, довольной улыбкой.

- Мы заждались тебя. - Жизнерадостный Ящик налетел на товарища, устроив счастливые ритуальные пляски. Он от души жал руку другу, озорно, по-мальчишески хлопал его по плечу.

Улыбаясь, Алекс крепко обнял напарника.

- Медведь. - Хекнув, Костя придушенно рассмеялся.

Александра почувствовала себя лишней. Желая скорее проскочить в дом, Саша уже поднялась на ступеньку, но тут кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась.

На хмуром лице Котова не осталось даже тени радости. Схлынувшая улыбка была не для нее. Жестким взглядом он приказал ей оставаться на месте.

Василий широко перешагнул через ступени, одним шагом оказавшись на крыльце. Открыл дверь и первым вошел в дом.

Саня отвернулась. Замерла на дорожке перед домом. Не хотелось глазеть на чужой праздник. Ладони ее почему-то вспотели, и она вытерла их о штаны. Как назло, капитан Котов снова требовал исполнения церемонии. Он первым входил в дом, все осматривал и только потом позволял ей войти.

- Ну что здесь может случиться. Высокий забор, охрана ... - Александру бесила откровенная паранойя Кота.

Еще она внезапно подумала, ведь с ней Котов всегда оставался хмурым. Оказывается, он умеет радоваться. Отвратительный, мерзкий, зловредный кот.

Все последние дни Саня старалась уверить себя, что обида забыта. Но сейчас горечь хлынула с новой силой. Поднялось, всколыхнулось ощущение своей ненужности. Хотелось просто провалиться сквозь землю.

Наплевав на приказ капитана Котова, она юркнула в дом, шмыгнула в свою комнату и лишь там перевела дух.

Скоро за дверью, в гостиной, послышались громкие мужские голоса.

- Александра, идем чай пить, - раздался веселый голос Кости.

В ответ Саня молча включила телевизор, нашла музыкальный канал и врубила звук на максимум. Потом забралась в самый дальний угол необъятной кровати. Прижалась спиной к стене, обхватила руками колени.

- Я дура, а он лишь изящно этим воспользовался. - Поняла она с предельной ясностью. На душе стало гадко. - Скорее бы отсюда убраться.

- Стоп! - резко сказала она себе. - Если ты даже упала с коня, чувствуй себя в седле. - Вспомнились любимые слова Дим Кима.

Саша выбралась из своей норки. Окинула быстрым взглядом комнату. Самое время снова заняться архивом. Хотела открыть ноут. В дверь громко, настойчиво постучали, похоже не в первый раз.

Общаться Сане совсем не хотелось. Она нервно глянула на закрытые рамы. Сбежать. Через окно. Идея хорошая, но выглядеть это будет по-детски. Да и где здесь прятаться.

- Надо расставить все точки ... - подумала Александра, совершенно не ощущая в себе решительности. Она вздохнула. Тоска и отчаяние вырвались из груди. Сама не ожидала от себя такого уныния.

Как можно не почувствовать в Алексе ложь? Да, она в нем обманулась, подставилась. Но кто дал ему право ...

Дверь приоткрылась. В узкую щель показалось лицо Алекса. Саша до хруста сжала в руках пульт. Он улыбнулся и что-то сказал. Слова потонули в оглушительном грохоте музыки.

- Все можно отдать за эту улыбку. - Саня зажмурилась и замерла у стола. В животе стало щекотно, словно она с горки ухнула.

Дверь распахнулась шире. Он вошел, держа в руке свою здоровенную сумку. Правда та успела заметно похудеть. Алекс поставил сумку на пол, открыл ее. Достал пухлый темно-синий пакет с надписью и незнакомой эмблемой. Положил его на кровать. Что-то сказал, глядя на Саню, и недовольно посмотрел на телевизор. Все звуки тонули в ритмах ударника.

Алекс снова наклонился над сумкой. Теперь он достал серебристый металлический кейс. Поставил его на стол. Крикнул, стараясь пересилить телевизор: 'Надо поговорить'.

Александра стиснула челюсти.

Он искал взглядом пульт. Заметил его в руках Саши, протянул к ней руку, жестом прося убавить звук.

Мотнув головой, она шагнула назад и сильнее сжала кусок пластика.

Хмыкнув, он подошел к стене и аккуратно вытащил вилку из розетки.

Под взглядом его выразительных глаз, в оглушающей тишине Саня чувствовала себя беззащитной. Крепко сжав губы и подняв подбородок, придав лицу ледяную холодность, она уставилась на него с ожиданием.

- Саша. - Он глубоко вздохнул. - Рад тебя видеть. - Снова вздох. -Спасибо тебе ... за все. - Чуть заикаясь произнес Алекс.

- Он нервничает? - мысленно удивилась Александра.

- Нам надо поговорить. - Он совершенно обезоруживал своей невозможной, нежной улыбкой.

- Нет. - Саша старалась смотреть бесстрастно.

- Я очень хотел тебя снова увидеть. - Улыбка его изменилась, стала виноватой и трогательной.

Его мягкий голос завораживал. Но Александра уже получила стойкий иммунитет, после всего им сотворенного.

- Увидел? Теперь уходи. - Она вложила в слова весь возможный холод. Пальцы, сжимая пульт, побелели то ли от злости, то ли от напряжения.

- Саша, прости. Отец прав, я такой идиот ... - Он больше не улыбался, смотрел на нее серьезно и грустно.

- Пустое. Тебе не о чем беспокоиться. Через несколько дней я уеду и все будет как прежде. - Она посмотрела ему за спину.

Рядом, на стене висел календарь. Там жирными крестиками зачеркнут почти весь месяц. Последним вычеркнут вчерашний день.

- Тебе здесь так плохо? - Проследив за ее взглядом, Алекс искренне изумился.

- Вы лишили меня всего, - хотела крикнуть она, но сдержалась и лишь неопределенно пожала плечами. Сделанного не вернешь.

- Куда ты поедешь? - В его голосе слышались растерянность и тревога.

- Не твое постороннее дело. - Захотелось ему нахамить. С трудом задавив в себе грубость, она сказала почти спокойно: - Тебе незачем это знать? - Все равно получилось невежливо.

- Ну уж, нет. Я хочу ... То есть, не хочу тебя потерять, - с жаром возмутился Алекс и шагнул к ней.

- А ты не хочешь спросить, что хочу я? - Саша резко шагнула назад. Ее голос дрогнул.

Обида заполнила Александру без остатка. Ну почему все решают за нее. Разрушили ее привычную жизнь и убеждают, что так для нее лучше.

- Саша, птичка, ну не сердись. Как ты будешь одна? - Он не отводил взгляд. В глазах его читалась забота.

Она чувствовала, он не обманывает.

- Так же искренен, как тогда, - подумала Александра и задохнулась от возмущения, вспомнив его чудовищную ложь. Но сердилась она на себя.

- У нас ведь теперь так много общего. - Алекс снова попытался приблизиться, не оставляя надежды на примирение.

Саша тоже шагнула назад. Выставила руку, запрещая любые действия.

- Нет никаких 'нас'. Есть 'ты' и 'я'.

Он внезапно сник. Опустил голову и устало опустился на стул у стола. Провел рукой по лицу, потер ладонью шею. Таким уязвимым Александра его еще не видела.

- Знаешь, там, когда меня завалило, я впервые по-настоящему испугался. - Голос его стал глухим, напряженным. - Боялся думать, что не увижу тебя. Тьма. Холод. Потом ... он сказал ... - Алекс запнулся, отвел взгляд, с силой потер лоб рукой. Сглотнул с усилием, словно пропихивая слова. - Сам не знаю, как я это нашел. - Он опустил руку на серебристый, металлический кейс. - Мне казалось, она светится. Я смотрел на нее, вспоминал тебя и становилось теплее.

Он встал, отщелкнул замки кейса. Поднял крышку. Зашуршал бумагой. Отложил смятый лист на край стола.

- Помнишь? Это наша с тобой тайна, - сказал он и лицо его сделалось сосредоточенным и встревоженным. Он шагнул к Александре, протягивая к ней сведенные вместе ладони.

Бесстрастность мигом слетела с ее лица и брови взметнулись. Эти руки она видела во сне? Крепкие, чистые, ухоженные, с длинными сильными пальцами. Но сейчас взгляд ее притянула камея, лежащая на открытых ладонях.

Саня застыла, не в силах пошевелиться.

На восьмилучевой путеводной звезде из кроваво-красной яшмы, обрамленной кружевом тончайших золотых нитей, будто живая, сидела сказочная птица с головой дракона. Длинные, мягкие перья цвета алого пламени струились. Распахнув широкие крылья, готовая сорваться и взлететь, птица внимательно смотрела на Александру золотыми драконьими глазами. Радужно сияла царственная корона на ее голове.

Саша молчала. Недоброе предчувствие крепло в ней с каждой секундой. Эмоции на ее лице стремительно сменяли одна другую. Холодность уступила удивлению, затем проскользнула настороженность, сменившаяся откровенной мрачностью.

Словно наяву она вспомнила благородного, могучего старика, незваным, явившегося в ее майский сон; его тихий, но внушительный голос: 'Это наша с тобой тайна'.

Скорее всего Саня снова поверила бы Алексу. Но внезапно она поняла, он старательно скрывает свои эмоции. Саша мысленно потянулась к ним. Лучше бы она не умела это чувствовать. Тревога. Волнение. Злость. Чуть глубже вина и сожаление. И глубоко под ними прятался страх.

- Меня обманывать не надо, я сам обманываться рад, - укорила она себя, ощущая в душе проснувшуюся досаду.

Отрезвление. Только так можно назвать неприятное, давящее чувство, наполнившее ее до макушки. Теперь Александра искренне жалела о своей болтливости. Зачем она откровенничала с Николаем Петровичем? Надо же так опростоволоситься.

- Высший пилотаж манипуляции, - подумала она с небывалым раздражением. Багровый румянец досады опалил ее скулы, растекаясь по щекам и шее. Делая шаг назад, Саня спрятала руки за спину.

Вздох Алекса получился рваным. Теперь он смотрел на Сашу с мучительным ожиданием. Он так и держал перед собой камею. Только пальцы его до боли сжались, впились в яркую птицу.

Александра почувствовала себя в тисках. Грудь сдавило и воздуха стало мало. Захотелось немедленно вырваться, освободиться. Она передернула плечами, сбрасывая наваждение.

- Тебе лучше уйти. - Она старалась казаться уверенной, но скрыть напряжение, жгучую горечь разочарования не получилось.

- Нравится тебе или нет, но я твой брат и теперь за тебя отвечаю. - Он с тревогой и болью смотрел ей в глаза.

Скулы его затвердели, на шее выступили напряженные жилы. Плечи казались каменными. Мышцы на руках напряглись жгутами. Казалось, камея расколется, не выдержав давления сильных пальцев.

Александра ответила холодным взглядом. Мысленно воздвигла между ними плотную, ледяную стену, и сама поежилась от хлынувшего на нее холода. Она глубоко вдохнула, собираясь сказать, но шумно выдохнула и отвернулась. Не поворачиваясь, она начала говорить подрагивающим голосом:

- Жизнь казалась мне скучной. Но у меня были друзья, мечты. Понимаешь? Это. Была. Моя. Жизнь. - Голос ее сорвался. Она замолчала, переводя дыхание. - Потом появился ты ... - Поворачиваясь, она сказала твердо и холодно:

- Уходи.

Алекс швырнул камею на пол. Камень грохнул о ламинат.

Александра вздрогнула. Ее испуганный взгляд перехватил отскочившую от пола камею.

Снова стукнуть о пол каменная птица не успела. Алекс ногой отшвырнул ее под кровать. Глухо бахнув о стену, камень брякнул и затих.

Злость, досада, обида прокатились по лицу Алекса. Он развернулся без слов. Широкими шагами рванул из комнаты. Дверь хлопнула.

*********

93

Продолжение следует ...