# Еще один шанс. Часть 2.

Иван Сергеевич Васильев

Еще один шанс.


Часть 2.


Начало.


Старик Иннокентий Митрошкин или как ласково прозвали его местные сторожили - Кеша, жил в небольшой избушке, стоявшей на окраине деревни. Избенка была старенькая, плохонькая, раздутая вширь, как перекисший, непропеченный каравай. В избе полумрак - от сумеречного света еле проникавшего через небольшое оконце затянутое мутным бычьим пузырем. Бревенчатые стены домишки давно потемнели, ослизли от дыма и копоти. Внутри пахнет смоляным дымом, кислыми квасом и неистребимым духом сушеных трав развешанных в избе, и в сенях. Большую часть ветхого дома занимает обшарпанная печь, на полатях которой лежил дед с невеселыми мыслями.

- О-ох, рас ту дыть твою крестная сила! - Иннокентий "сорвал сердце" в крепком выражении. Тревожно прислушался, к ветру, шумевшему в трубе, приподнялся на локти, вытянул шею и приложил ладонь к уху... - Их-ть, язвитие дышлом наружу! Вот так и кажется, что сейчас либо крышу с дома сорвет, либо трубу на крышу обрушит... А могет и ещё чаго...


Лежебока перевернулся с одного бока на другой, тяжело вздохнул и снова начал думать о том, о чем размышляют взрослые, серьезные мужики в его возрасте. В то славное, доброе, давнее время, когда Кеша был молодым и здоровым мужиком, когда по его рассказам реки текли сытою, и берега были кисельные. Так вот, в те времена, о любой появившейся новости в деревне судачили целый месяц. Она смаковалась, обрастала подробностями, усиливалась из уст в уста.

Вот, наглядный пример разбора по косточкам, произошедшего ранее случая: - Микишкина баба пошла к колодцу за водой. Запнулась за какую-то корягу и упала прямо на дорогу с ведрами. Вот!!! Это... для деревни была НОВОСТЬ. Даже больше - это был повод собраться с мужиками и серьезно поговорить. Обдумать всё. Обсудить...

- Ведь, вона оно как бывает! - задавал тон разговора самый старший и рассудительный из них. - Пошто дуреха пошла не там? И ведра взяла не те? Да, вообще, рас тудь её в качало! Сидела бы дома - кривоногая - от греха подальше. Ох, пороть их надо чаще - вожжами... Тогда и баба будет послушной и порядок будет в доме! - Все присутствующие на сходе коллективно поддерживали заводилу. Потом мысль активно обсуждали. И только затем выносили общее согласованное решение...

- Так оно должно было быть! И это правильно, - народный мыслитель подвел итог рассуждений. Он глубоко вздохнул от нахлынувших воспоминаний. Во рту пересохло. Жадно повернулся, опустил глаза и посмотрел на кадку с водой и ковшик, что плавал в углу бадейки. Пошамкал губами. Медленно выдохнул. Слезать с полатей было лень. Пришлось "на сухую" продолжить важные умозаключения.

- А тепереча, чё? С приездом молодого барина, новости в деревне стали появляться не просто часто, а неслись лавиной. И их не то, что бы обсудить, а даже обдумать - было некогда.


Кешины мудрые помыслы и внутренние рассуждения внезапно нарушил малолетний внук Митька, забежавший в избу с радостными известиями о происходящем на улице. - Деда, возле дома барина горку залили. Высоченная... - страсть, - мальчишка задрал руки почти до самого потолка. - У нас в овраге не тока, а тут... громная - во кока.

Дед приподнялся с печи, заинтересовавшись рассказом.

- Вначале к ней пужальсь подойти, а теперь даже бабы спущаются. Визжат и гогочат как полоумные. Да... И староста каждому сладкие леденцы выдает. - Мальчишка закатив глаза, сглотнул. - Вкусные.... Во рту тают! Таганофеты называются. - Вывалив гору информации, ребёнок позвал деда пойти, посмотреть, что происходит на улице.

- Некогда мне! Занят я. Не вишь - коромысло чиню, - лежебока указал на задвинутое далеко за лавку замшелое коромысло. - А то приспичит пойти за водицей к колодцу, а оно кривое. Непорядок! А ты давай - не отвлекай меня! Горку видите ли поставили. Тагоно-фэ-ты раздают. Эка невидаль. Баловство всё! Беги давай, на волю, играйся. - Кеша начал выпроваживать внука за дверь. - Нечего перед глазами бельмом мельтешить!

Мальчонка понимая, что деду не интересно, что там возле барского дома, обиженно выскочил из избы.


- Экое дело удумали, ироды! - дед растерялся и начал хлопать глазами. - Вот, баловство-то! - После небольшой паузы и раздумий он снова начал елозить и недовольно бурчать. - Ну, и жарина нынча на печке - все пятки сжег. Ох, и не к добру это - нешто опять на улице захолодат или снега навалит по самые оконца?

За окном громко завывала вьюга. В углу избы качалась паутинка оставшаяся с лета. У стены возле лавки появилась новая трещинка.

- Барин чудит, - бубнил дед, осматривая достопримечательности печи. - Зачем ему горка у дома? Да высока? А вдруг кто убьется? Не дай Бог! А Таганофэты? Что это? Сладкое и тает во рту?


Митька, забежал в дом весь красный и мокрый от долгих игр на улице. Громко хлопнул дверью. Напустил морозного, колючего воздуха. Появившись в избе, он был похож на маленького снеговика.

- Деда! Из леса здоровую ель привезли, поставили возле барского дома, - внук затараторил, показывая руками величину огромного дерева. - Барин, вытащил большой сундук с цветными веревками. Сейчас слуги вешают их на елку.

- Зачем? - оторопело спросил дед.

- Говорят, наряжают, чтобы хороводы водить. Деда, пойдем, выйдем? - Митька позвал Иннокентия, потянув за рукав.

- Да я бы вышел, но... Некогда мне! Ишь, вона лукошко латаю, - соня показал на забытое с осени, лежавшее под лавкой лукошко. - Придёт лето, а ягоду собирать не во, что. А ты это... - беги, играйся. Да послушай, чего говорят. - Дед насупился, после чего деловито слез с печи и пошел доставать лукошко.

Мальчонка предчувствуя, что не до него стрелой выскочил из избы.


- Люди добрые! Зачем они веревки на елку вешают, да ещё крашены? - Кеша пробубнил, позёвывая, и снова полез рассуждать на прежнее место. Поудобнее расстелил старую козью шкуру, поправил рогожку.- Это же каки дороги деньги барин с дури тратит на всякую потеху. А хороводы зимой? Сейчас, чай не масленица? - Старичок начал ерзать, пытаясь поудобнее устроиться на печи. - Вот, старый барин был - тихий, смирный. Из всего баловства, мог только напиться до потери сознания. А этот новый - чудной. Сразу видно из-за границы приехал - хоть и сказывают, что из Новгорода. И всё-то он что-то придумывает. Изобретает. Вот, из последнего: Сказал, что скоро праздник - Новый год. И если желание загадать, то оно обязательно сбудется. В праздник приедут дед с внучкой на волшебных санях и выполнят любые задумки. И ещё, тому кто хорошо трудился подарят подарки.


К избушке подъехали сани с бубенцами.

- Это, ещё кто? - Старик слез с печи и выглянул в окно. - Ходють, бродють - наводют морок.

Неизвестные постучали в дверь.

- Заходьте, - пробубнил дед.

Вошли гости. Первым зашел староста. Как положено, перекрестился на образа, поздоровался. За ним появился дед с большой, седой бородой, в длинном красном тулупе, красной шапке, с серебряной палкой в руках. За спиной неизвестного гостя весел объемный мешок. Последней вошла молодая девушка, одетая по-барски. Она была в дорогой, красивой, синей шубке. В серебристом кокошнике, в ладных, белых сапожках.

- Здесь проживают почтенный дед Иннокентий и его внук Митрофан? - сразу заголосил бородатый. - Тут ли живут добрые люди, которые хорошо работали и ждут подарки от Деда Мороза и Снегурочки?

Кеша попятился, мурашки бежали у него по спине. Он дрожал от вида вошедших, от того, что богатые гости обратились к нему лично. Ноги у Кеши внезапно подогнулись и он осторожно присел на лавку. Хозяин избушки ничего не понимая удивленно задергал головой. - Ды... ды, пы...пы...пыц. - Он пытался что-то сказать, размахивая руками как глухонемой.

- Тутача живут они, Морозко, - староста ответил за него и улыбнулся.

- Снегурочка, раз добрые люди заслужили подарки своим трудом, давай доставай и вручай.

Девушка достала из мешка красиво упакованные свертки и передала их деду. - С Новым годом! - улыбнулась Снегурочка. - Счастья, удачи, здоровья вам в Новом году!

- А это, подарок твоему внуку! - Дед Мороз вынул новый пакет из мешка. - Книга с движущимися картинками. Ну, нам, пожалуй пора, а то Новый год скоро, а ещё надо успеть других добрых людей поздравить!

Необычные гости простившись, покинули избу.

Иннокентий стоял и смотрел на свертки. Он боялся поверить в произошедшее. Закрывал и открывал глаза, долго не мог осознать, что всё не исчезнет. Кеша нежно погладил их, а затем аккуратно начал разворачивать. Когда была убрана бумага, Он увидел то, что тайно наделся получить. Да!!! Теперь он знал - чудеса случаются.

И вот ЭТА новость о чудесах была всем новостям - новость...


С улицы вернулся Митька. Мальчонка забежал в избу с полными от пережитого ужаса глазами. - Деда! - Взволнованный ребенок начал размахивать руками прямо с порога. - Там... там... Такое!!!

- Что ещё? - Кеша с трудом отвел взгляд от подарков. Он строго свёл брови и посмотрел на внука. - Стряслось чего?

- Ты, ты знаешь... - мальчишка выкатив глаза, пытался что-то сказать.

- Послушай меня, - Иннокентий постарался перебить "стрекочущего" внука.

- Деда! Они там... - елку... Ента глоблина... страшна... сперва мигнула...- Митька наконец-то смог выговорить фразу полностью. - А потом ОНА ка-а-ак загорится! А бабы со страха ка-а-ак закричат! А опосля, все как давай разбегаться в разные стороны. - Митька шмыгнул носом. - Я, так - сразу домой.

Нет! Вот ЭТО, Иннокентий не мог оставить без внимания. - Ироды! Да, что они там сегодня творят? - Дед заметался по избушке. - Бесовы дети! Они же так всё село, с лесом сожгут, к такой-то матери.

Активист - пожарник стал быстро одеваться, сметая всё на своём пути. - Вот ведь - "туды их в телегу через кривое коромысло", воспитали лысых чертей на свою голову... - Кеша крамольно выругался. - Он забыл про подарки, схватил ведра и, выскочив из избы, со всех ног побежал тушить елку.


## Глава 1.


Алое, жгучее солнце уже давно проснулось. Оно ярко сияло над Таганово, слепило глаза. Зимнее небо было голубое и безоблачное. Белоснежная скатерть на улицах деревни переливалась и сверкала камнями-самоцветами. Старые деревенские дома под снежными шапками заметно помолодели и выглядели теперь сказочными теремами. Огромными раковинами завивались внутрь гребни снеговых навесов. В воздухе пахло березовым дымом, печеным хлебом и неистребимым духом сушеного сена. Легкий, утренний морозец облепил синеватым инеем сбитую из свежего бруса трибуну.

Созданное недавно недалеко от усадьбы Рязанцева возвышение еле вместило всех приглашенных помещиков с их семьями на небывалое событие в округе - торжественную присягу ратников. По деревянному полу раздавалось дробное притопывание множества ног. Празднично разодетые в меха дворяне, сопровождаемые пышными девицами на выданье или глазастыми детишками, заполонили трибуну практически полностью задолго да начала мероприятия. Чтобы зрители не скучали и не замерзали, юркие слуги в оранжевых накидках угощали всех ароматными горячими напитками "Тагано чаем" с корицей и гвоздикой, "Тагано какао" и уникальным местным блюдом "Таганофелем три". От горячих предлагаемых блюд шёл пар.

Творческую часть развлечений до начала события осуществляли приглашенные скоморохи. Они разодетые в пестрые одежды, в рогожные гуньки и берестяные шапки с мочальными кистями пели, плясали, дурачились недалеко от трибуны.


- Голубчик, Григорий Иванович! - Марков, лучший друг Киреева обратился к только, что поднявшемуся на трибуну гостю. - Здравия тебе и многая лета! Стряслось чего? Али как? Ты же давеча сказывал, что тебе не интересна эта скукотища, есть чем заняться дома, и ты не за что не поедешь в эту дыру?

- Бог свидетель, Аркадий Петрович, до самого утра так и было, - рыжебородый хитрец начал оправдываться. - Ты же знаешь, у меня дел - невпроворот... воз целый и тележка. На неделю вперед не переделать.

Киреев обошел присутствующих на трибуне. Со всеми вежливо поздоровался. С некоторыми даже расцеловался. Вернулся к Маркову. Продолжил разговор. - Знаешь! Сегодня утром, мне стало настолько скучно и одиноко, что я решил устроить себе праздник и прокатиться в гости к племяннику. Саночки - самокаточки приготовил, коньков запряг, выпил винца на дорожку и поехал. Да вот досада, проезжая мимо Таганово, лошади сами внезапно заерепенились и понесли меня в эту сторонушку. - Огнебородый плут решил поменять тему разговора. Он резво махнул высокой собольей шапкой с малиновым верхом. Удивлённо развел руки в сторону. - Кстати, вроде и ты не собирался, сюда?


- Истину молвишь, - согласился крупный, краснощекий мужчина закутанный в богатейшую медвежью шубу, подпоясанную пестрым кушаком. - Я хозяин своему слову. Все знают, я - кремень! Молвил слово - сделал дело! Иному не бывать! Решил, так и будет! Но, вот супруга, Прасковея Кузьминична, нашла способ обойти мое твердое желание. Она напомнила о давнем обещании, данном мной до женитьбы, организовать выезд семьи на большое увеселительное гуляние. - Марков показал на двух своих взрослых дочерей (До сих пор на выданье), и сына десяти лет стоявших чуть в стороне, у перил. - Вот, такой, забавный случай. - Он почтительно почесал бороду. - С тех пор почитай прошло двадцать семь лет, а она всё помнит про уговор. Что ж, пришлось послушаться, наступить на горло своей гордости, и вывести всех, в эту забытую богом деревню. К своей радости вижу, людей собралось много, почти вся округа. Глянь, даже Кожемякин - старый хрыч, сроду свою усадьбу не покидающий и тот припёрся. А, вон, молодая вдова Яркова. Ей, после смерти мужа, дюже дома не сидится? Вот, ужо бестия. Верно, говорят... - Куда черт не поспеет, туда бабу пошлет.


Киреев ехидно улыбнулся, бросил взгляд на жену Маркова и его семью, после чего произнес. - А не стало ли, Аркадий Петрович, это событие результатом того, что хитрый тагановский лиходей обновил память твоей супруги именным подарком, обещанным каждому гостю, приехавшему в Таганово, на праздник?

- Что ты... Что ты, друг любезный! - Марков огладил пушистые усы, по губам пробежала добродушная усмешка. - Ни в коем случае. Не пойми превратно, но я до сей минуты не ведал, ни духом, ни слухом, ни о каких подарках. И здесь, только из-за обещания данного жене и детям! Я, на чужую кучу, глаза не пучу. Может быть, другие и завлеклись на дорогую приманку - а я, нет!


Вся территория большой площади - плаца и улица, ведущая в сторону нового клуба, были буквально выскреблены от снега до самой земли. Подготовленный для мероприятия участок был огорожен переносными металлическими конструкциями, в виде небольших решёток. Поверх конструкций, на прикованных тонких прутах ветер лениво развивал маленькие оранжевые и зеленые флажки.

Посмотреть на невиданное событие в Таганово собралось много простого народа. Разосланная по деревням через крестьянское сарафанное радио информация о невиданном празднике с играми, весельем и бесплатным угощением, привлекла внимание и стар и млад! Люди за несколько дней стали собираться и готовиться к поездке в Таганово на праздник. В день события, с самого утра, возле конструкций уже появились первые зрители. Постепенно их количество увеличивалось.

Поддерживали настроение, прибывших не свет ни заря гостей, всё те же добродушные "волонтеры" в оранжевых накидках. Они проводили различные игровые конкурсы, загадывали загадки на счет и знания, выдавали призы и подарки. Они же услужливо разносили горячие бумажные стаканчики, с дымящимся напитками и "таганофелем три".

К началу проведения мероприятия зрительские места были так запружены людьми, что и яблоку упасть было некуда. Народ на улице стоял стеной, и те, кто пришёл позднее, и кому пришлось стоять в задних рядах, карабкались на заборы, на крыльца, на приступочки и завалины. Многие из дома, для удобства просмотра, принесли с собой бочки, табуретки, кто-то впихнул рядом с забором сани или выкатил телегу. Кто был помоложе, да побойчее, тот взобрался на ворота и даже на крыши домов. Все ждали невиданного зрелища!


В назначенное время в конце улицы громко выстрелили две пушки. Белые облака от выстрелов лениво поплыли в сторону леса.

Ура! - толпа загудела. Вмиг заиграли гуделки, сопелки, трещётки приглашенных скоморохов. Звуковые сигналы извещали о начале торжественного события. Спустя минуту застучали барабаны, задавая соответствующий ритм. Другие инструменты стихли. Все головы разом обернулись в сторону, откуда появилась колонна молодых людей, идущая строем, в ногу. На них была незнакомая одежда. Синие шапки, невысокие черные, шнурованные сапоги, камуфлированные полушубки "Таганка" в серо-белых разводах.

(Примечание автора. Неофициально. Таганка - теплый полушубок - куртка камуфлированного серо-белого цвета. Впервые появился в деревне Таганово в конце 1683 года. Модель разработана и сшита по заказу тагановских ратников. За основу конструкцию взята эскимосская парка. Одной из самых характерных особенностей одежды стало наличие непромокаемого материала снаружи одежды и отстегивающегося теплого капюшона обшитого мехом. Именно наличие капюшона с завязками и ремешками, образует на голове так называемый теплый туннель при застегивании куртки, гарантирующий великолепную защиту лица от метели и бури. Именно наличие капюшона способствовало тому, что в последствии она стала популярна в народе, и про неё стали говорить с гордостью, на распев... - Тага-а-нка!!!. Таким образом, определяя при заказе пошива необходимую модель куртки.)


В руках солдаты держали небольшие, неизвестные ружья. Дойдя до середины площадки, бойцы промаршировали на месте, затем по команде остановились. Организовано, повернулись лицом к почетным гостям, находившимся на трибуне. Музыка смолкла.

От группы строевым шагом отошёл ратник. Подошел к Рязанцеву, стоявшему перед трибуной. Поднес руку к голове. Отдал честь помещику Таганово, одетому в такую же как у солдат форму. Повернулся лицом к бойцам. Начал четко отдавать команды. Бойцы дружно рявкнули в ответ - поздоровались с "главнокомандующим".

- Вот, очень хорошая новгородская задумка, - про себя отметил Киреев. - Надо у себя также сделать! Вышколить своих солдатушек . Обучить их ратной хитрости. И пусть здороваются со мной организованно, и быстро проговаривая слова. А также пусть ходят красиво по подворью и честь мне отдают. И обязательно всех в одинаковую форму одеть - красиво смотрится. А лучше, в одинаковые кольчуги. Начистить их до блеска, да на солнце... м-м-м. И стрельцов... поболе... И конников своих завести! - Глаза Киреева мечтательно заблестели. - Только, вот где взять денег на всё это? Да, - Он расстроено выдохнул. - С доспехами придется повременить. Эх-ма, и пушек у меня нет! - Рыжебородой до боли прикусил нижнюю губу. Слёзы, от обиды и завести, внезапно навернулись на глаза.


- Слушай мою команду! В одну шеренгу, - звонким, молодецким голосом произнес щуплый командир. - Становись!

Солдаты быстро построились в линию.

- Равняясь! Смирно! Равнение на знамя!

Барабанная дробь зазвучала со стороны музыкантов.

Из-за здания клуба, под бой барабанов, чётко чеканя шаг, восемь человек вынесли два знамени. Одно трехцветное. Второе оранжевое с зеленым Андреевским крестом. Подошел батюшка, осветил знамена. Полотнища прикрепили к флагштокам, стоявшим сбоку от трибуны. Снова забили барабаны. Заиграла музыка. Знамёна торжественно поднялись над флагштоками. Затрепыхались на ветру.

Словно по команде со стороны простых зрителей раздались громкие крики и аплодисменты. Их тут же подхватила остальная людская толпа. Кто-то начал радостно кричать, ура.

Внезапно музыка стихла. Вышедший ратник произнес новую команду.

Солдаты сняли шапки и опустились на одно колено, склонили головы.

- Я, ..... торжественно присягаю на верность своей Родине, своему народу, родной деревне Таганово... - Со стороны вышедшего человека звучала пламенная речь - обещание, которую все бойцы повторяли в едином порыве.

После последнего, громкого обещания "клянусь" к солдатам подошел священник. Произнес слова - напутствие. Начал махать кадилом, обдавая ладанным дымком склонившиеся головы. Затем взял кропило и приговаривая... - Ниспошли, Никола милостивый, добрую волю к воинам. Отведи от них беду, хворь и силу нечистую во мглу кромешную... - приговаривая он брызгал на воинов святой водой.


Закончен обряд. Прозвучала новая команда. Ратники поднялись с колен. Перестроились в шеренгу по двое.

- Взвод, - молодой командир снова привлек публику звонким, молодым голосом. - Равняясь! Смирно! Равнение на середину.

- Бойцы! - Рязанцев обратился к солдатам с торжественной речью. В его голосе зазвучали металлические нотки. - Разрешите вас поздравить с принятием воинской присяги и с тем, что вы стали мужчинами, защитниками земли родной! От всего сердца...


- А-ах! Будь пусто, всем новгородским баранам! - Марков непонимающе обратился к Кирееву. Он с негодованием начал трясти своей аккуратно подстриженной бородой. - Что за пляска здесь происходит? Что это за палки - пукалуки у них в руках? - Помещик гневно топнул нагой. С силой сжал кулаки. - Где, леший их задери, настоящие мечи, бердыши, нормальные пищали с фузеями? Что за срамная одежда? Где воинская справа? Тьфу, на них! Аки дети сопливые, ей-богу! Они, что окаянные, собрались воевать? Защищать свою деревню, землю, Русь - матушку? Да один конник в броне раздавит весь деревенский сброд как стадо непуганых зайцев! А если татарва гуртом? Или ляхов отряд! - Марков со всей силы ударил ладонью по перилам трибуны. - Григорий Иванович, мил человек! Ты, хоть, скажи! - Он перевел взгляд на Киреева. - Почему, у них нет, даже доспехов?

- Не могу знать, - Киреев недоумённо пожал плечами. - Похоже, у кого-то в голове кони понесли! - Он кивнул на стоявшего перед трибуной Рязанцева. - Умa зa морем не купишь, коли его домa нет! Хотя хозяин постоянно об этом хвастается. - Киреев поплотнее закутался в бобровую шубу. - Наверное, он сильно желает создать дружину. Любыми путями! Только денег нет, на воинов. Вот и побирается с миру по нитке. Придумывает, что не попадя! - Рыжебородый рассудительно покачал головой. - По крайней мере, другого объяснения у меня нет.


Тем временем действие на площадке пришло в движение. Бойцы исполняя команды юного командира стали одновременно поворачиваться налево, направо, кругом, громко здороваться, вести расчет, расходиться и организованно перестраиваться в шеренгу по одному, по двое, в колонну по двое, по трое, по цепочке повторять, передавая свои движения... Слажено, двигаться, опускать на землю, поднимать, лихо вращать неизвестным оружием, стучать прикладом об землю, резко колоть дулом. Действие военных походило на хорошо отрепетированный, завораживающий, но чертовски привлекательный танец.

Публика с замиранием сердца смотрела на происходящее в центре площадки. В это время к Макарову протиснулся его десятилетний сын.

- Тятя... тятя! - мальчик начал теребить отца за рукав. Его глаза восторженно блестели. - А можно я, когда выросту - буду ратником, в Таганово? Я также хочу быть защитником земли родной и ловко вертеть таким ружьом! - Ребенок умоляюще смотрел на своего родителя.

- Конечно, - отец произнес "на автомате", отмахнувшись от ребёнка. Он просто не осознал сути вопроса.

- Правда? - с надеждой переспросил сын.

- Правда, правда, - помещик говорил как завороженный, не слыша сына. В данный момент он был не в силах оторвать взгляд от гипнотического действия происходящего на площадке.

Киреев, хорошо расслышал и правильно понял вопрос ребёнка. Рыжебородый помещик повернулся в сторону друга и с удивлением посмотрел на него.


После очередной команды боевая дружина образовала колонну по четыре человека и организованно двинулись вперед, чеканя шаг.

- Взво-о-од - звучная команда пронеслась над замершей улицей. - Песню запе-е-вай...

- Как будто ветры с гор... Трубят солдату сбор... - запевала бодро завел незнакомую песню.

- Не плачь, девчонка, пройдут дожди... - слаженно подхватили солдаты и бодрым, отработанным, строевым шагом двинулись в сторону клуба.

- Солдат вернётся... ты только жди! - люди вдохновенно, со всех сторон начали сперва тихонько, одними губами, а потом во весь голос подпевать ратникам. (Примечание автора. Как оказалось в последствии, слова строевой песни были неоднократно подслушаны, разучены и уже давно с удовольствием исполняемы жителями Таганово. Ну, а теперь пришла очередь познакомиться с песней и стать любимицей для гостей из других деревень.)

-... Любовь на свете, - петь понравившеюся песню заканчивали уже все вместе, в едином, дружном порыве. - Сильней разлук!


Закончив петь, солдаты оказались, возле тагановской "девчачьей трибуны", расположившейся почти в самом конце пути... Публика звонкими криками и слаженным хлопаньем в ладоши стала поддерживать идущих ровными рядами любимых, родных ребят.

- Любо! Любо! Вот так шагают, наши чертушки! Глянь-ка, глянь, Дуняшка! Ух-ты! Ногами-то, ногами-то, как топают! Тьфу, пропасти на них нет! Язвите им в душу! Как красиво идуть! А вон, Марфушка, зацени, твой, вышагивает! О-о-о! А вона... - мой!!!

Молоденький командир, услышав голоса тех, кто сильнее других приветствовал его бойцов, подал странную команду. - Взвод... И-и-и... раз!

Солдаты, в ответ на необычную команду... в качестве благодарности... прямо перед публикой, и той единственной, любимой для каждого девчонки... Приподняли подбородки, гордо выпрямили спины, прижали руки к туловищу, повернули головы в сторону благодарных, миловидных созданий и... стали маршировать с отточенной слаженностью, доведенной до совершенства четкостью, тянуть носок, чеканить шаг.

В ответ настоящие поклонницы просто неистово загудели, а где-то завизжали от радости и нахлынувших впечатлений... Кому-то в толпе показалось, что ещё чуть - чуть и ограждения не выдержат напора...


Торжественная часть события была закончена.

- Дорогие гости! Молодой помещик, повернулся к посетителям трибуны. - Милости просим пройти ко мне в дом, хлеба да соли нашей откушать. А к вечеру, после обеда, оценить новинку тагановской музы - мелодраматическую постановку - спектакль "Цыганские страдания"...


***

Душу Прасковьи Ладушкиной переполняли радостные чувства от посещения первого спектакля в Таганово. Сердечко молодой барышни громко стучало. Казалось, что оно вот - вот выпрыгнет из груди от переизбытка чувств. Лицо молодой девушки светилось от хорошего, приподнятого настроения. Щеки были залиты румянцем, глаза блестели. Челка белой "копны" волос пробивалась из под сбившегося от возбуждения платка. Юная зрительница была возбуждена. Она не замечала наступавшей вечерней мглы. Не обращала внимания на яркий свет нарождающейся молодой луны, что "закрыла" своим светом звезды, рассыпавшиеся многочисленными бусинками. Девушка не чувствовала ударившего к вечеру крепкого морозца и скрипа снега под ногами. Она не обращала внимания на седоватый дым, медленно выползающий из деревянных дымниц над тесовыми крышами и прямым столбом подымающимся в небо. Прасковья шла по вечерней улице вместе с подругами и громко напевала слова песни прозвучавшей в спектакле...

- Ночью звезды горят, ночью ласки дарят,

- Ночью все о любви говорят...


Возбужденная стайка красавиц задорно смеялась. Озорницы громко, в невпопад обсуждали произошедшее в деревни событие. Они звонко перепевали слова, мгновенно полюбившиеся песни.

- Мати, пресвятая богородица! - Прасковья перекрестилась и в очередной раз поделилась своими впечатлениями с подругами. - Ах, бабоньки! Какой же он добрый, сердечный... - не чета нашим мужикам - лапотникам! А какой учтивый? Любезный! А таком, можно только мечтать! - Она воодушевленно сжала ладони перед грудью.

Знакомство молодой особы с театральным творчеством закончилось обильными слезами радости, щемящим душу переживанием о прекрасной любви, осознанием, что всё плохое пройдет и непременно закончиться, радостным, счастливым венцом.

- Ах, бедная цыганочка Лола! - страдалица шмыгнула носом. Начала пританцовывать на снегу. Засунула кусочек платка в рот. Всё же, какая она пригожая, ладная - как горлица! Как же долго она ждала, а потом так сильно скучала по своему любимому Муто! Ах, какой он удалой молодец - удалец. Как он ведет себя лепо, а слова молвит так дивно, аж за душу берет. А какими ласковыми и нежными взглядами они обменивались с Лолой? - Затейница глубоко вдохнула морозный воздух, а затем не спеша выдохнула. - Нет, какой же коварный этот ревнивец Силади? За всё время спектакля даже маску не снял с лица. Сразу было понятно, что он подлец и мерзавец. Устроил беднягам столько страданий. И что он только не делал, чтобы разлучить несчастных влюбленных? А красавица Лола? Как она страдала, переживала, места не находила от всех невзгод и страданий. Вот, и в нашей жизни всегда так - правда, правда! А эта постылая Долорес? Она противная и злая! И на, что она только надеялась?

- И впрямь мерзавка, та ещё! - подружки поддержали рассказчицу. - Щеки набелила, нос нарумянила, токмо, вот вся квашня - квашней. И руки у нее как оглобли, и волосы как пакля. Видела бы она себя со стороны - Чудо-юдо противное.

- А голос у неё какой грубый, фу! - девушки снова проматывали пережитые мгновения спектакля в мыслях. - На, что она надеялась? Куда такой страхиле, да против Лолы! Лучше бы она этого бугая Силади соблазняла. Вот уж действительна была бы пара достойная друг друга.


- Ах, она подлая, лгунья! - Прасковья никак не могла успокоиться. Она начала часто дышать от нахлынувших переживаний. - Даже яд где-то нашла. И кинжал отравленный приготовила. И ведьму старую подговорила. И хлебушек у сиротинушки забрала. А в конце ещё и на свидание вместо Лолы пришла! - Защитница всех неоправданно обиженных влюбленных от волнения прикусила нижнюю губу. - И все-таки, как хорошо, что всё замечательно закончилась. Вот, так, должно быть в жизни! Если любишь по настоящему, то всё будет хорошо как у Лолы и Муто. Какая же все-таки она умница, что пережила все невзгоды и дождалась своего счастья. И всё у них закончилось пирком, да свадебкой.... Вот, у меня, тоже так будет... - всё хорошо. Не зря же я постоянно молюсь. Чтобы всё было как у них... ОБЯЗАТЕЛЬНО!


Мысли мужской части деревни шли в другом - перпендикулярном от женского мнения направлении. На соседней улице перебивая звонкие голоса девчонок, не обращая внимания на деревья стоявшие в серебристом инее, на скрип ворот или лай собак... доносилась единым хором другая "песня", звучавшая в едином басистом порыве.

- Да-а! Повезло, этому заморошу Муто - забодай его корова, - Степан Стрешников озадачено крякнул в густую бороду. Выругался. - Инь пущий семень! - Он лихо заломил баранью шапку. Защелкал пальцами на руках. - Чего греха таить - цыгане они и Муроме цыгане. Непонятно только пошто к ним так молодые бабы, да лошади постоянно липнут? Может быть, наговор какой?

На востоке, за деревней, небо совсем померкло. Оттуда, из сгущающейся синевы, неслось навстречу людям студеное дыхание ветра.

- Ась? - Степан поежился. Прижимисто похлопал себя по бокам. Крепкий мороз до красна обжигал щеки и нос, вышибал слезу из глаз.

- На первый взгляд, этот Муто - чертоплюй коих свет не видывал. - Стрешников продолжил недовольно возмущаться. - Чем-то похож на нашего Пашку Пехоту. Только волосы у него длинные и темного цвета, как смола. А по поведению сразу понятно, что ему до нашего рыжего орла как до Москвы ползком. Этот прыщ, чтоб его собаки всего разорвали, не умеет толком ни с бабами разговаривать, ни по путю драться. Все норовит красивыми словами изъясниться, да в сторонке схоронясь постоять. Сущий прохвост, а не жених. По характеру - Кривляка - кобыляка, задери его шатун! Тьфу, прости господи за бранное слово. То ли дело сердцеед Салади. Крепкий, здоровый мужик - сразу видно - молодчага и настоящий боец. Такой и землю спахать сможет и топором помахать и в морду ежели чаго заехать. Федора чем-то напоминает. Только всё время в маске и говорит мало.


- Воистину, так, - мужики поддержали Стрешникова. Всё верно - истину глаголешь.

- И меч у него не настоящий, - перебивая всех, влез в разговор тощий мужик. Он задрав вверх пегую, клинышком, бородку стал приводить новые неоспоримые доводы. - Этот сопливец, всего один раз достал его из ножен. И как он умудрился в конце троих стражников завалить - уму лада не дам. Наверное, просто повезло! Или подкупил их перед смертью.


- А бабу выбрал себе каку? - Степан никак не мог привести мысли в порядок. Смахнув выдавленную холодом слезу, он раздраженно стал пинать ногами густой снег. Недовольно сжал кулаки. - Дурень - дурнем. Ему даже из зала знающие люди кричали - она же тощая как палено - не бери её. А ему всё равно. Зла любовь. Влюбился, как мышь в короб ввалился. Где были глаза его? На, что он там смотрел? Хотя по нему сразу видно - либо умалишённый, либо греховодник. Только они в девках толка не разумеют. Берут, первое, что попадется и без разбора! Другое дело красавица Долорес. Вот, бабенка - так бабенка. Аж огонь бежит по коже от её взгляда. Вот, куды надоть было смотреть! Чай, в самом соку ягодка. Эх, дюже хороша девонька. По сцене идет, словно павушка плывет. Я бы на месте этого кобыляки выбрал её, а не эту строгану палку - да потом на сеновал. Завтра надо будет узнать с какой деревни сея горлица залетела. Может быть вниманием обделена? Знамо, дело женское - плоть бабья несутерпчивая... Прости, господи за срамные мысли... Надо бы помочь одинокой бабенке - дров наколоть, сена привести, коромысло поправить... Али ещё чего, там надо, по бабской доле.


Возле избы Лукерьи, заметенной по самые окна сугробами, стайка мальчишек также обсуждала произошедшие на сцене события.

- Я вызываю, вас на честный бой, - один из юнцов воодушевленно пародировал главного героя спектакля. Небольшой переулок деревенской улицы с искрящимся снегом превратился в театральную сцену.

- Вона, ты прыткий какой, - отзывался соперник. - Сейчас я покажу тебе честный бой! Тем более Муто - это я. А ты - Салади, проклятый басурманин, вор и разбойник. Сейчас, ответишь за все свои проступки. Я докажу, что только я достоин поцелуя красавицы Лолы!

- Это, ты ответишь за свои гнусные проделки и обзывалки, - не унимался подражатель "Главного кумира Тагановских подмостков". - Он вытянул перед собой неизвестно где сломанную палку. - Ха-а! - Добрый герой "Зверски" оскалился. - Доставай свой кривой меч и защищайся. Трус, каналья! Тысяча чертей!!!


В опустевшем зале "Большого Тагановского Гранд театра" шел серьезный разговор без песен, плясок и лирического настроения.

- Павел, на вас абсолютно нельзя положиться, - молодая учительница продолжила "читать" нравоучения, бравому десантнику. Вы полностью забыли слова и несли всякую отсебятину. И вообще, на всех моих мероприятиях ведете себя как нашкодивший безобразник. Посмотрите на себя! Вам сколько лет? Двенадцать или тринадцать?

- Судя по наличию прыщей на лице - шестнадцать, - не замечая "наезда" со стороны руководства, бодро отреагировал рыжий вояка.

- Татьяна Сергеевна, - путник вступил в разговор, защищая боевого товарища. - Все-таки будьте снисходительны к Павлу. Видно же, что занятия в театральном кружке ему даются нелегко. У него сейчас тяжелый период связанный с переходным возрастом. "Малец" остался один, без присмотра родителей. Его оторвали от отчего дома. На него навалилось много работы. Мотается по командировкам. Часто бывает за границей. Иногда остается на подработке допоздна или даже берет недоделанную работу на дом. А вы выдали ему главную роль с самым большим количеством слов.

- Так, Алексей! - креативный худрук строго сжала кулачки и надула губки. - Не защищайте его. Вы ещё скажите, что ему необходимо устроить сокращенный рабочий день. Или молоко выдавать по праздникам за его хулиганские выходки. - Учительница гневно по старой привычке поправила душку несуществующих очков. - Неужели за две недели нельзя было выделить время и нормально выучить текст, чтобы не подводить артистов и не срывать спектакль. Многие, из выступавших сегодня начали готовиться к спектаклю заранее - более месяца назад... Варенька вместе с Альбертом, например красивый задник нарисовали. А Лиза Лучкова чудные декорации изготовила. А дед Потап, какой молодец! Вот, с кого пример надо брать! О нём, только положительные отзывы...


- Теперь о вас, Алексей! - генеральное руководство Тагановского театра грозно перевело взгляд на расслабившегося Рязанцева. - Что это за самодеятельность с песней в исполнении Кадышевой? У нас по сценарию должна была идти фоном только музыка! В Ваши обязанности входит заполнять игрой на гитаре паузы, а не включать фонограммы понравившихся Вам композиций по поводу и без. Что за ди-джейские выходки? Благо я догадалась, громко подпеть во время внезапно зазвучавшей песни. А если бы меня не было на сцене? Или Вы включили композицию, слова к которой я не знаю? Что было бы тогда? Как бы мы объясняли, кто поёт? Вы же нам весь спектакль могли сорвать! Рязанцев, что за детский сад? Вы, совсем не думаете о последствиях?

- Татьяна Сергеевна, но ведь всё закончилось хорошо. Тем более это была математически просчитанная импровизация. Публике же понравилась. Нам так аплодировали! И песня пришлась как нельзя кстати. Она понравилась зрителям. Завтра её вся деревня петь будет. - Путник смущенно потупил глаза и стал ненавязчиво водить ладонью по столешнице. - И Павел у нас теперь звезда. И половина незамужних женщин стали поклонницами его таланта... - Странник наигранно вздохнул. - Всего лишь премьера, а уже такой успех!

- Не знаю, какие - такие поклонницы, и что там, за успех? Но я не подпущу вас больше к сцене. Вот, вы бегаете где-то по лесам и болотам со своими разбойниками - занимаетесь там непонятно чем - вот и занимайтесь. А театр - это не ваше! Для этого необходимо иметь талант и призвание. Это, прежде всего культура поведения. Это искусство! А вы из него балаган делаете. Значит так, популярные мои, - руководство поднесло кулак к губам и прокашлялось. - Немедленно сдайте реквизит и чтобы больше, СЕГОДНЯ, я вас здесь не видела! Всё... Свободны! - Строгая командирша поднялась со стула и пошла в сторону выхода. Ровно через несколько шагов она остановилась, и повернув голову в сторону провинившихся произнесла - Кстати, напоминаю, следующая репетиция во вторник, в семь вечера. Прошу не опаздывать.


***


Гыгышка отрешенно, с остекленевшими глазами сидел в темном углу своей кузницы. Его мысли после посещения театра бродили по простором необъятного мира грез и фантазий. Купались в тумане радужных переливов и световых полутеней. В голове "металлического творца" продолжала звучать прекрасная музыка, услышанная им на представлении. Чудные переливы гитары и неведомых инструментов создавали в его мозгу причудливые картины из блестящих цветов и невероятных узоров. Внезапно Гыгышка вздрогнул всем телом и как будто очнулся. Взгляд его из придурковатого, блуждающего, рассеянного в пространстве вмиг стал серьезным, наполненный смыслом. Кузнец, очнувшись от сладких грёз, осмотрелся. Он увидел выход из кузни, после чего резко вскочил и куда-то побежал...

Деревенская улочка с редкими огоньками в оконцах казалась чужой и незнакомой. Могучие сугробы с заломленными набок верхушками отливали синеватым блеском. Избы от снега были бородатыми, тяжелыми, будто раздались вширь. В бездонной темноте неба ярко сияла серебряная сеть холодных лучистых звёзд, их свет был ровен и остр, полон глубокого и неземного спокойствия.


## Глава 2.


Сосны и ели в зимнем лесу стояли нахохленные, заснеженные, время от времени роняя скопившиеся пушистые шапки, падающие на землю с глухим стуком.

Небольшая группа людей одетых в разношерстную одежду сидела на лесной поляне перед большим, ярко горящим костром. Его пламя ярко взметалось ввысь красными лоскутами, зарывалось в густом дыму, рассыпалась каскадами искр. Сухой хворост трещал и тлел в тихом воздухе. От огня краснели поленья. Терпкие, душистые клубы сладкого дыма от березовых дров не спеша тянулись к небу.

Разбойники в засаленных бархатных кафтанах, в сермяжных зипунах, в овчинных шубах и изодранных рубищах угрюмо молчали. Хмурые мысли "бродили" в их головах. У многих присутствующих в лесу за поясами торчали топоры, кое у кого мечи, у некоторых в руках были дубинки и рогатины. Романтики с большой дороги оторопело уставились на потрескивающий огонь, замерли в тягостном, настороженном молчании. Они не глядя по сторонам, с замиранием сердца, внимательно слушали россказни косоглазого Гришки Молчуна. Страшные истории, которыми юродивый рассказчик тешил лихих людей тусклым голосом, были уже неоднократно выслушаны. Но он снова и снова пересказывал их, каждый раз, вспоминая на ходу новые подробности, добавляя пропущенные ранее факты или жуткие описания событий.


- Худо дело, робята! - косматый уродец подвел неутешительный итог очередного рассказа. Внезапно он сморщился от резкого припадка боли и затрясся, как будто у него начался припадок эпилепсии. - Н-нажили вы беду, да не скоро теперь её в-выживете. Не будет вам удачи теперяча в лихом деле. - Предсказатель зауныло завыл. Замахал руками. Затряс бородой. Он прищурился и посмотрел на главаря. - Ох, Иван... Иван - голь кабацкая! Как же ты мог? Что же, ты, учинил? Накликал страшну бедушку на себя и своих людей! Разбудил силу страшную. Силу страшную - неведомую. Идет по твоему следу бес "Рыжий". Ведет он за собой молодых "волков". Он хитер и изворотлив. Он алчен и не знает пощады. О-о-о... - Божий человек страшно выкатил глаза. Задыхаясь от страха начал хватать ртом воздух. - Никто! Слышите, никто! Не может перейти ему дорогу. - Рассказчик очень выразительно и глубоко вздохнул. - Ох-хо-хо! - Он запричитал и заново оглядел разбойников. - С сильными не боритесь, с богатыми не судитесь. Ой, зря ты, Иван, остановил караван этого помещика из Таганово. Предупреждали тебя люди добрые - оставь в покое обозы помеченные "ранжевыми" флажками. Нечисто это дело. Греховное. А теперь всё! Сживут вас со свету до единого. И кровь прольется всякая - и темная, и светлая! А мужичков ежели, что в твоей шайке маловато. Не справятся они с его волкодавами! Говорят, по характеру те - хуже зверя лютого. Не берет их не сталь и не серебро. По следу идут словно гончие. И не спрятаться от них и не скрыться - ни в светлый день, ни темную ночь.


- Да-а-а ла-а-дно, - неуверенно протянул атаман. И со страхом посмотрел в темноту. Лоб его покрыла испарина от волнения. - Что ты пустое мелешь? Ерунда все это. Бабкины сказки. Как будто про нечисть рассказываешь. - По спине Разбойника пробежал холодок страха. Он протянул озябшие руки к костру. Потер ладони.

- Тьфу! Тьфу! Тьфу! Нечистого в ночи помянул - беды не оберешься! - ватажники закрестились. Стали сплевывать через плечо. Пожилой, седой крестьянин машинально совал в разгорающееся пламя ветку за веткой, стараясь не допустить надвигающейся темноты.

- Ерунда, говоришь? - рассказчик снова выкатил свои белёсые, безумные глаза. Сильно вытянул вперед синие, замершие губы. Оскалил пеньки гнилых зубов. В глазах его кроваво засверкали отблески от света костра. Он вдруг резко поднялся, сделал несколько шагов в сторону и замер. - Вона-на, что! Разрази гром в простоквашу! Не уразумел ты, Иван моего рассказа, а жаль... Не зря знающие люди сказывают, что учить дураков - не жалеть кулаков. Все те, кто на его караваны покушались, сгинули без вести. Преставились. Всех до единого приняла "Мать сыра земля". Никто не ушел от наказания. Все тати умерли в муках и страданиях. - Божий мученик начал креститься. - Царство им небесное! Свят... свят...


- Так уж и все? - осоловело произнес вожак. Он передернул плечами. Поежился. Запустил свои руки в черную как смола бороду. - Ишь проповедник нашелся! Будущее предсказывает. - Атаман невесело засмеялся, стараясь сохранить остатки хладнокровия - хотя бы перед своими людьми.

- Ты, что, греховодник очумел в своём скудоумии! - Гришка подтянул полы длинной, с торчащими клочьями шерсти овчинной шубы, надетой прямо на голое тело. Резко вскочил на ноги.

- Клёпу Сухого знаешь? А Касьяна Молчуна? А Федьку Рваное ухо? И что? - Нетути их. Сказывают, все до одного в могилушках - червей кормят. Или вот... Недавно появился у нас Сидр Косой. С Новгорода. Говорят потомственный ушкуйник. Похвалялся, что сам черт ему не страшен. И где он теперь? Какие вороны клюют его белое телушко? А всего-то, нечаянно - негаданно устроил в чаще засаду на обоз с флажками. И с тех пор не видать ни его, ни его "робят". Вот и тебя ждет тоже самое. О-хо-хо, ой зря ты остановил караван! И я ещё случайно за вами увязался... Вот, моя садовая головушка. Пропаду "теперяча" почем зря. Ить не было горя, а пришла беда - отворяй ворота.


Где-то далеко в лесу громко "закричал неведомый зверь". В поддержку товарища по лесному братству глухо завыли волки. Разбойники, нервно переглянулись, стали ближе подвигаться к костру.

- Иван, послушай, - святой человек подошел поближе к атаману. Нагнулся и зашептал ему на ухо. - Тебе остерегаться надо теперь. Бросай всё. Всё, что накопил, награбил. Золотишко, там, если есть "како" припрятанное - можешь отдать мне пока на сохранность. Остальное всё, бросай и беги. А иначе сгинешь, пропадешь почём зря, как другие.

- Да какое золото? - Главарь разбойников в сердцах рубанул рукой воздух. - Нет у меня ничего. Было бы золото - сидел бы я тут?

- Ну, как знаешь. Токмо предупредил я тебя. Кстати, ты хоть бы охрану какую поставил или от леса отвел ребят подальше. А то не приведи господь, явятся "дьяволы" из чащи по наши души!

- Послухай, ведь я почти ничего не взял из того обоза. - Иван, не слыша предупреждений собеседника об охране лагеря, недовольно начал оправдываться. - Там же в тех повозках ничего кроме разбитых горшков и брать-то было нечего. И людишки все целы. Я даже толком вязать их не стал. Да, и не душегуб, я. Не брал я греха на душу! Нет на моих руках крови.


- А это ничего не значит! - в голосе вещателя прозвучало ехидство. Он зло метнул сердитый взгляд на разбойника. - Что сделано - то сделано! Вот, поглянь Митька Сопатка просто так - на спор похвалялся взять караван со своими братанами. И что? Ан тоже не смог уйти от расплаты. Исчез прямо из дому. Добры люди сказывают, что вышел из избы до ветра и не вернулся. Свят... свят... - Юродивый достал из под шубы изрядных размеров деревянный кипарисовый крест на кожаном шнурке. Перекрестился.

- Да ну, тя! - Ванька Разбойник хмурясь, раздраженно буркнул, после чего начал оправдываться. - Не стращай меня! - Он облизнул пересохшие от волнения губы. Его сердце забилось чаще... - Со мной почти двадцать душ.

- А я, тебя и не пужаю. Надо мне больно! У Михи Пузана было более четырех дюжин. И головорезы по более твоих. И что? Помогло ему это? Ты пойми - их силище, а вас - горсть! Куды вам против них!


Где-то далеко в лесу прозвучал зловещий, леденящий душу протяжный звук, от которого холодные мурашки поползли одежду. Он усилился и медленно потянулся в сторону поляны. Затем стал подыматься все выше, выше и, замерзнув у самых звезд, замер, осыпался вниз.

Громко, как выстрелы затрещали кусты. Лошади прислушались, настороженно подняли головы, заржали. Люди вздрагивая стали оглядываться по сторонам. Им казалось, что весь снег сверкает жадными, злыми зрачками. Кто-то вскочил и побежал к повозкам.

- Лихо одноглазое! - Гришка громко прошептал и начал усердно крестится в страхе пуская слюни. Оторопело выпучил глаза и замигал ими. Одеревеневшими, синими губами стал творить, путаясь молитвы.

- Стая нелюдей! Обходють. Спасения - нет! Грешники, ложитесь на землю! Может быть не заметют или пощадят, - юродивого вновь начал бить припадок неведомой болезни. Он задрожал и начал заикаться. - В-в-вот, также в-в-выло и скребло перед М-м-митькиной избой. - Несчастный очевидец упал на колени. Обхватил голову трясущимися руками. - Т-т-такой же знак был, в-в-вокурась когда он представился. От него даже косточек не осталось! Ну, всё, люд православный! Молитесь - пропали мы...


Разбойники испуганно стали подниматься с мест. Пятится назад. Взволнованно оглядывались по сторонам. Неизвестный, рвущий душу звук усиливался. Сиреневыми и голубыми дымками заскользили среди кружевных берёз длинные тени. Возле дальних кустов раздались два взрыва. Еще один прогремел уже ближе, почти возле костра. Из чащи на поляну, под звуки громких хлопков, поползли серые силуэты. Они двигаясь перебежками, падали, поднимались, старались "раствориться" на фоне ночного леса, затем появлялись снова. Вот они, образовали цепь и стали медленно надвигаться на метавшийся от ужаса лагерь разбойников. Вой нечистой силы не прекращался. Теперь он шел со всех сторон, громкими переливами давил на сознание обреченных злодеев. Нападавших становилось всё больше и больше. В испуганных глазах несчастных они множились, гроздьями расходились из-за спин друг друга, тенями росли в ширину и высоту. Казалось, сам Дьявол был среди них со своей сворой.


Ватажники забыв про мечи, топоры, рогатины в ужасе метались по поляне. Их сбивали с ног. Выкручивали руки. Выбивали оружие. Били, пинали, толкали в снег. Извивающихся, обезумевших от страха лиходеев волочили по земле. Затравленным бедолагам казалось, что со всех сторон к ним тянуться многочисленные щупальца в виде рук, веревок, сеток, каких-то непонятных приспособлений. Через пять минут практически всё движение на поляне завершилось. Несчастная ватага разбойников была поймана и связана. Рвущий перепонки дьявольский звук прекратился.

Атаман с трудом приподняв голову. Сплюнул кровь, набравшуюся в рот. Провел языком по дыре, образовавшейся между зубами. С трудом открыл глаза. Осмотрелся. Захватчиками были молодые, безбородые парни в мешкообразной одежде в разводах, цветом сливающемся с грязным снегом. Неизвестные бойцы были без кольчуг, щитов и шлемов. В руках нападавших были небольшие "ружьишки - пукалки", назвать которые серьезным оружием можно было с большим натягом. Двигались нападавшие слаженно и уверенно, представляя собой единый "живой" механизм. В поведении отряда чувствовалось, что захват разбойников - это обыденное, рутинное дело.


На освещенное место, к костру подошел невысокий подросток. Внимательно осмотрел связанных разбойников. Остановился возле Ваньки и произнес обиженным голосом.

- И что? Это и есть знаменитая, неуловимая банда Ваньки Разбойника - самого известного татя на всю округу? - Он раздосадовано махнул рукой и пнул небольшим шнурованным сапогом кучку снега. Молодец повернулся и оценивающе посмотрел в сторону повозок. - Никого драйва! - Ни тебе укрепленного лагеря со рвом и валом. Нет оборонительных сооружений и фортификаций. Даже драной колючки вдоль периметра и той нет. Скучно, банально и не интересно. И что это за время? Что за нравы? Нет ни войны, ни сражений, даже завалявшегося, тлеющего конфликта и того нет. И главное - некому оценить всю гигантскую работу, которую я провожу, ежедневно дрессируя этих оболтусов...

Молодец повернул голову и крикнул кому-то через плечо, - Гришка, черт полосатый! Ко мне! Бегом! Быстро!

- Слушаю Павел Александрович! - К удивлению Ивана, на свет костра моментально, откуда-то из темноты выбежал живой и даже не связанный юродивый хитрец. Он вытянувшись "В струнку", произнес четким, твердым голосом. - По вашему приказу прибыл! - От неизвестной болезни косматого уродца не осталась и следа.

- Ах, ты плюгавый прыщ! - Глаза Ивана заволокла поволока ненависти. Он широко осклабился желтыми редкими зубами. - У-у, злыдень! Так, вот, кто беду на нас навел. Ну, погоди, охальник! Дай бог, выживу - пересечемся мы с тобой Гришаня на короткой стёжке. Поймаю я тебя, идолище поганое! Будешь снег с землёй жрать... до коликов.


- Вот, скажи мне, голубь сизокрылый, за что я тебе плачу деньги? - "парнишонка" звонким мальчишеским голосом начал отчитывать юродивого предателя. - Ведь ты у меня был лучшим осведомителем. Талантом от сохи! - Подросток недовольно шмыгнул носом. - Я тебя всем в пример ставил. Хвалил много раз. А теперь, что? Ну-ка, ответь... Ты, их пугал всякими жуткими и страшными россказнями?

- Дык... Пугал... конечно, Павел Александрович, - хитрец "стрельнул" в строгое начальство плутоватым глазом.

- Говорил, что на них устроили охоту серьезные профи, которые обиды за содеянное никогда не прощают?

- Вестимо, сказывал.

- Может быть, ты не дал им времени на подготовку?

- Нет, я начал напоминать, о вас, ещё со вчерашней заутрени! Сразу как только узнал, что они напали на караван из Таганово, так сразу начал пугать их смертушкой лютою.


Внезапно лицо мальчишки покраснело. Его глаза налились гневом и стали колючими. Показалась, что они вмиг постарели и принадлежат другому человеку. - А какого лешего он даже часовых не поставил? Я уже не говорю о дозорах и секретах? Где его стремление обезопасить себя? Где его чувство самосохранения и интуиции? И, вообще! Как мне, по твоему мнению, ребят готовить к серьезным испытаниям? Они даже сопротивления не оказали! Ты, зачем их до такой степени запугал, халтурщик? - Подросток сжал кулаки. Медленно выдохнул воздух. - Ох, Григорий - Григорий! Ты, не серьезный работник! Учишь тебя - учишь, а всё бестолку! Относишься к делу спустя рукава. Даже не знаю, что теперь с тобой делать? Уволить что ли? А, что - хочешь быть безработным?

- Ой, худо, благодетель! - юродивый вмиг осознал содеянное и испуганно упал на колени. Он с причитаниями пополз в сторону юнца. Его косматая голова затряслась от внезапно возникшего припадка. - Не гони, батюшка. Бес попутал! Ох, моя бедная головушка! Исправлюсь. Искуплю. Буду больше... как ты там это слово называл... - репетировать. Дай время... Я тебе таких татей найду - просто пальчики оближешь. Самых упитанных, лучших, страшных, самых... коих земля - матушка даже носить боится... Нет! Я сам соберу ватажку душ на пятьсот и ям с заборами, да неприступными замками понастрою. Я всё сделаю, как ты хочешь... - только не гони. Куда же я теперяча... больной, круглый сиротинушка, без семьи, без работы... Родителей моих хворых хотя бы пожалей... детушек малых... жёнушку - красу лебёдушку - ведь ей рожать скороча...


- А-а-а, хорошо. Будь по твоему, - "сопливый" командир протянул, согласившись на уговоры. - Красиво поешь, чертяка - талант! Работал бы так - как языком треплешь. - Он быстро вернулся в веселое расположение духа. - В последний раз прощу твое самоуправство. - Рыжий юнец задумчиво посмотрел на Гришку. Хитро прищурился. Повернул голову в сторону и резко произнес. - Федор.

- Я, - к нему подошел "большой ком" снега.

- Доложи обстановку.

- Повязали двадцать два человека. Из них четыре бабы. Захвачено восемь лошадей. Четыре телеги. Двое саней. Одна карета со скарбом.

- Гришка, вот после таких слов я тобой недоволен снова. - Юноша вновь изменился в лице. - Ты, что шельмец голопузый, не мог банду по крупней выбрать или хотя бы оружия, чтобы у них было поболее, посовременнее? Пищали, там или мушкеты? А про пушки - я вообще молчу! Наверное это из области фантастики? Ну, чего молчишь, артист драный? Что скажешь?

- Виноват, кормилиц! - работник невидимого фронта снова повалился на колени. - Только запужали вы всех. Так накрутили хвоста извергам, что нормальные тати тагановские караваны за семь верст обходят. Шарахаются по сторонам от имени вашего - как черти от ладана. В другие места спешно сбегают. А те, что остались - так то - худородье и мелочь голопузая. Да и откуда у них пушки? Чай они не боярское войско. Им есть нечего, а ты говоришь пушки!

- Да, не порядок, - подросток снова хитро посмотрел на связанного Ваньку разбойника. - Не дело моим бойцам по лесам, да болотам голодных мужиков гонять. - Он задумчиво прикусил губу. Взял паузу. - Надо, что-то придумать...


## Глава 3.


Якобс Элисон и Арчибальт Мэтс сидели за крайним от двери столиком в придорожной харчевне. Это была последняя харчевня на старой объездной дороге, ведущей из Москвы. Тесное, закопченное помещение похожее на острог было последним "островком жизни" на долгом, бескрайнем пути оторванных от Родины иноземцев.

В углах, в высоких поставцах, горели пучки лучин, наполняя густым, едким дымом комнату и застилая им низкий потолок. От людского дыхания пламя светильников колыхалось, бросало зловещие тени на все, что происходило внутри. Справа в углу находилась широкая печь с черным зевом. Красный отсвет заливал от неё пол-избы. У печки стояли рогачи и горшки с едою, над челом какая-то добрая душа повесила "прокисшие" портянки. В душном воздухе заведения пахло прелью, мятой, сырой кожей, людским потом, образуя смрадную атмосферу "теплой, дружественной обстановки".

Напротив иностранцев, за соседним столом расположилась группа людей, явно "мирной" профессии, что было заметно по их грязной, рваной одежде и колюще-режущим предметам, выпирающим из под неё. Они не спеша пили из больших глиняных кружек хмельную брагу и, затаив дыхание, внимательно слушали косоглазого рассказчика, чей громкий визгливый голос доносился и до иноземцев.


- И вот, когда мы стали проезжать развилку у Черного болота, - косматый уродец вытянул из под шубы, одетой на голое тело, свои длинные грязные руки. Резко вскинул их вверх и с остервенением начал трясти ими, показывая ужас пережитого ранее события. Он громко запричитал, отдельно выделяя в каждом слове букву о. - Охо-хо-хо, и вдруг неведомо откуда потянуло могильным холодом, запахло вонью и плесенью...

Рассказчик страшно как будто от зубной боли сморщился и изогнулся. Хруст костей разнесся по залу, напомнив треск костра, в который подкинули еловые ветки.

- И застонала мать сыра земля, и заскрипели стары сучья на деревьях, и завыли волки голодные где-то в лесу пронзительно. - Гришка внезапно выкатил глаза, часто задышал, а затем начал трястись и заикаться. - Т-т-тут же, откуд-д-да не возьмись п-п-подул сильный ветер, и начали п-п-падать д-д-д-еревья...

- Осподи, вот страсти-то! - женщина сидевшая в дальнем углу харчевни не выдержала "правдивого" рассказа, испуганно начала креститься. - Свят, свят, свят... - испуганно, проговорила. - Грешны, мы! Грешны, о Господи!

- Цыц, курица, - недовольно воскликнул один из слушателей. Он раздраженно расправил широкие плечи, дернул щекой и хлопнул себя по коленям. - Гришка, морда бесовская, ты ври, ври - да не завирайся. Не морочь душу своими россказнями. Не было позавчерась такого сильного ветра, чтоб деревья падали. Да и волков, в тутошних местах не видели уже лет пять. Ушли серые из наших лесов.

- Тут, в Васильково могет быть и не было, - юродивый хищно оскалился гнилыми зубами. Глаза его сверкнули "недобрым огнем". Лицо помрачнело. Он прищурился, запоминая очертания обидчика. - А у Черного болота всё было: и ветер, и вой, и деревья как прутья ломало... Вот, вам, знамение и истинный крест. - Рассказчик несколько раз перекрестился. А затем, вновь криво изогнувшись, продолжил рассказ. - И вдруг, откуда не возьмись подле нас появились, проклятые тати Ваньки Разбойника.

- Вот опять, брешешь, - все тот же мужик недоверчиво затряс большой смоляной бородой. Облокотился локтями о дубовый стол. - Как сивый мерин брешешь, рас тудыть твою за ногу через половник сверху вниз! Ведь сие грех! Всем известно, сгинул Ванька со своими лихими робятами. Даже тел не нашли.

- Юродивый вдруг перестал трястись и резко выпрямился. Глаза его остекленели. Дергающиеся движения прекратились. Он медленно как робот опустил руки, встал со стула, отошел на шаг назад и повернув рябое лицо с чахоточными пятнами на впалых щеках посмотрел на ворчуна. Не мигая осоловевшими от ужаса глазами "мертвяк" начал вещать могильным голосом. - Всем известно, продал Иван свою душу дьяволу. Стал душегуб бесплотным рабом проклятой дороги и Черного болота. Собирает Ванька за искупление невинные души проезжих. Не берут теперь его разбойную ватажку ни ножи булатные, ни пули шальные. Отскакивают они от них как горох от стенки. Нет спасения от него на лесной дороге - нет.


Люди оторопело начали отодвигаться от юродивого. Стали испуганно оборачиваться по сторонам. Накладывать истинные кресты. Шептать молитвы. Якобс Элисон не удержавшись, тоже "втихушку" перекрестился.

Гришка медленно, "как в замедленном кино", поднял руки, прищурился и резко дернул себя за волосы. После чего ожил, и снова дергаясь из стороны в сторону, продолжил рассказ. - Душегубы тенями окружили нас. Нам бы бежать, спасать свои души... Ан нет! Колдовство поганое опутало, обездвижило всех. Ни дыхнуть, не моргнуть не могем. Понял я - дело гиблое. Дело гиблое - дело страшное! Ну, думаю, смертушка моя пришла. Начал шептать молитву. Сотворил знамение крестное. И тут осенила меня благодать! Поднял я платок случайно со снега "ранжевый". Вот, этот. - Гришка осторожно достал из-за пазухи грязный оранжевый платок и показал его всем присутствующим. - Тут закричали демоны проклятые страшными голосами, заныли и заухали твари бесовские. Стало их ломать и плющить. Свет от них пошел яркий - яркий, аж глазам больно до слез! И тут же ироды растворились как туман в ночи. Ветер стих, волчий вой прекратился, а мы быстро миновали то место. Теперь я этот платок возле сердца ношу. В жизни с ним не расстанусь. Ни за какие деньги не продам. - Гришка поднес платок к лицу и вытер слюни обильно хлеставшие во время "правдивого рассказа". - А вот, вам православные ещё один правдивый рассказ про Ваньку Разбойника и обоз из Таганово...

Иноземцы не дослушав бредней юродивого вышли из харчевни и подошли к карете. Пора было отправляться в дорогу. Застоявшиеся лошади "играли" и, широко раздувая ноздри, жадно нюхали свежий морозный воздух. Недалеко от харчевни подозрительно толпились бородатые мужики в длиннополых кафтанах. Одни выпрягали, другие запрягали низкорослых лошадей, увязывали поплотней возы с различным товаром, набивали рогожные кошели сеном и поили коней из деревянных ведер. На снегу, под окнами небольшой стайкой копошились снегири.

- Этс импосибл, тчет - Якобс Элисон до сих пор не мог успокоиться от переживаний вызванных необычной историей. Он затравленно оглянулся и взволновано махнул рукой, отпугивая птиц.


- Сорри, Мэтс! - запуганный шотландец обратился к попутчику. Что, Вы думаете про эти бредовые крестьянские россказни? Это может быть правдой? - По его спине бежал неприятный холодок предчувствия чего-то нехорошего. Он поёжился сел в повозку и начал кутать ноги в теплое одеяло.

- Делать мне нечего как слушать глупые сказки пьяного, северного дикаря, - на лице Арчибальда отразилась брезгливая гримаса. Он "бесстрашно" посмотрел в глаза попутчику, после чего прикусил губу и неуверенно поправил шпагу на поясе.

К карете подошел неизвестный с оранжевой повязкой на рукаве. Он начал разговаривать о чем-то с извозчикам, постоянно показывая рукой на дорогу.

- Что случилось? - Арчибальд Мэтс обратился к слуге. - Почему не едем? Что хочет, этот нищий попрошайка? Сладу нет, с этими дикарями! - Он гневно нахмурил брови и, высунувшись из кареты начал раздраженно говорить на ломанном русском языке. - Кажи, этот русиш свин - денег найн. Гонь-и этот холоп отсюда взашей, пока я не начал серчать на него и не стегать плетка его спина.


- Он не просит милостыню, - извозчик перевел взгляд на путешественника. - Он предлагает купить документ для проезда по этой дороге. Незнакомец уверяет, что оранжевый кусок материи на палочке всего за одну гривну даст нам защиту от разбойников и нечистой силы шалящей по всей окраине. Здесь раньше многих грабили и убивали по средь белого дня. Мужик сказывает, что теперь тут все платят, даже "немцы". Путники защищены от бед и разорения отметкой с оранжевым флажком. Он называет её незнакомым словом "Страховка от беды".

- Переведи ему, что твой пассажир - настоящий дворянин! - Арчибальд Мэтс важно вытянул свой квадратный подбородок, отчего сразу стал похож на бульдога. - Он не верит в дурацкие сказки об оранжевых платках и всякую нечесть на дороге. Он искусный фехтовальщик и меткий стрелок. Он ни кого и ничего не боится. - Житель "туманного острова" гордо задрал орлиный нос. - Передай, этому лапотнику, что я убил на дуэли более двух десятков человек. И не страшусь кучки голодных холопов бегающих по дороге зимой! А серебро - мне пригодятся самому...

- А, я... А, я... - Якобс Элисон вдруг решил поддержать своего коллегу по экипажу. Он привстал с мягкой сидушки и погрозил неведомым врагам сжатым кулаком. - Уот из зис? Уот дую синк? Уот... Мой прапрадедушка был крестоносцем! Он вообще этих крестьян и неверных изводил сотнями. Так, что мы ничего не боимся. Тем более, какой-то нечисти на дороге! Вот так и передай всем своим друзьям - трусам...

Через минуту полозья кареты заскользили в сторону леса. Человек с оранжевой повязкой непонимающе посмотрел ей в след. - Ну, скатертью дорога, господа... мертвецы.


***


Такой добротной, накатанной дороги, на которую выехали Матс и Элисон после странной развилки с указателем "Добро пожаловать в Таганово - 3 км." они не видели ни разу.

Уходивший в сторону неизвестного поселения, проезжий участок абсолютно не походил на те, по которым им многократно пришлось колесить ранее. В этой, далёкой, заснеженной, варварской стране она вообще была белой вороной среди черного варенья обычных, разбитых дорог. Он не замечал таких дорог и в просвещенной Европе. Было вообще непонятно, откуда взялось такое создание. Ровная словно лист бумаги, очищенная от снега проезжая часть была широкой настолько, что можно было спокойно разъехаться сразу трем, а может быть и четырем повозкам.

- О-о-у, - колосаль! - Элисон не смог скрыть своего возбуждения. - Фантастик! - Вот из ит?

- Местный барин чудит, - возница одетый в полушубок, в заячий колпак встрепенулся и "крякнул" от мороза. Он обернулся к господам-иностранцам и прокомментировал их вопрос. - Денег у него много - куры не клюют. Понабрался всякой гадости у "вас", за границей - вы же доброму ничему не научите! Вот, безобразничает теперяча почем зря. Всё чаво-то выдумывает, изобретает, строит! Будь он трижды неладен! Никакого покоя православным! Изувер, что с него возьмешь!

- Этот, поступок, есть хорошо. - Матс поддержал деятельность неизвестного помещика, получившего толику знаний с просвещенного Запада. - Мужик надо держать в узде. Тем более, русский мужик...

- Чай и я, сказываю, - извозчик продолжил рассказ о "жутких", несправедливых событиях происходивших в этой местности. - Осенью народу понагнал столько, что думали, половина своих угодий снесёт к едрёне фене. Ан нет, остановились только на постройке дороги. Грит, доделает остальное опосля. Чаго - опосля? Куды доделает? Никто ничего толком сказать не могет. Токма "Знающие люди" из соседних деревень про это безобразие, перед тем как сплюнуть и растереть, сказывают одну чудную фразу - "стройка века".


Арчибальд Матц приказал остановить карету. Подданный туманного Альбиона степенно открыл дверцу. Боднул париком верхнюю душку проема, и "скрипя" затёкшими от долгой поездки суставами, вылез наружу. Он внимательно осмотрелся по сторонам. Восхищенно оценил богатырскую заставу крупных, высоченных елей сплотившихся "как солдаты" вдоль дороги. Самозабвенно задрал голову, осматривая березы в инее, что розовыми кудрями повисли в голубом небе. А затем стал длинными шагами измерять ширину тракта. Прошелся от края до края. Глубоко вздохнул. Посмотрел вдаль, в сторону горизонта. - Вау! Этс импосибл! Тчет! - путник подсчитал, что-то в уме и щелкнул пальцами от удивления. Нагнулся потрогать руками полотно. Разгреб лёгкий снежок до земляной корки. Прицыкнул языком и тут же был запорошен с головы до ног снегом.

- ...гись, твою ...шу... мать! - Путник запоздало услышал из двух саней, внезапно пронесшихся мимо него стрелой.

- Чаво встал, нехристь подколодный! Ужо зашибу! - Лихие наездники, не переставая настёгивать "борзых" коней, устроили гонки наперегонки. Они яростно выражали недовольство карете иноземцев, не во время остановившейся на пути движения их "транспортных средств" по "скоростной, многополосной магистрали".

- Вот зе фак! - Мэтс попытался прокричать гонщикам с набитым от снега ртом и запорошенными глазами. - Фак самбоди даун!

Потерпевший поднялся, выпрямился. Замахал обидчикам кулаками. Чертыхаясь начал отряхивать свой камзол. Убирать тающий снег руками. Обернулся и вновь отпрыгнул от новой напасти промчавшейся мимо него. В этот раз навстречу пронеслась почтовая карета запряженная двойкой вороных коней. Возница остервенело хлестал кнутом по крупам, заставляя упряжку нестись бешеным аллюром.

- Сторонись, раззява, - прозвучало задорно. А затем щелчок вожжей и гордое. - Эх, залетные! Порадуйте православную душу! - И сани "ветром" умчались в сторону этого неизвестного населенного пункта "Таганово 3 км.", на который указывала "жирная", оранжевая стрелка.

Матс собрался силами, чтобы высказать всё, что он думает про этих проклятых русских гонщиков, про эту дьявольски добротную и не к месту оказавшуюся на его пути дорогу, про странный непонятный населенный пункт с таким дурацким названием, про этого не вовремя и не полностью получившего "западное просвещение" чокнутого помещика, про... (Примечание автора. Там было много такого!, что Арчибальд ещё хотел "В сердцах" перечислить и добавить, но уважаемый автор решил скромно упустить крепкие Западные выражения, дабы не компрометировать иностранных граждан в минуты помутнения рассудка) когда заметил, что к нему снова приближается тройка лихих коней. Лошади, громко звеня бубенчиками, разогнавшись по хорошей дороге, поднимая шлейф снега, лавиной неслись в его сторону. Пристяжные шли вмах, почти не касались земли, далеко выкидывая длинные красивые ноги.

- О, тчет! Ма зе факер! Ху зе фак а ю? - недовольный путник раздраженно произнес скороговоркой крепкое, трехэтажное ругательство. Предположив, что сейчас произойдет, он совершенно забыв про затекшие от поездки конечности, высоко задирая свои тощие ноги, скачками помчался к карете. Почти успел добежать,... даже успел открыть дверку, осталось только поднять ногу и впихнуть свое бренное тело... как позёмка снега запорошила его с головой.


***


Зимние, солнечные зайчики затейливыми блёсками весело играли на бескрайних, пушистых сугробах. Заснувший до весны, усыпанный снегом лес серебром переливался и блестел в ярких лучах. Слепил глаза. Иней сказочными кружевами запушил зеленые лапы елей. Ветки деревьев трещали от мороза. Снег визжал и скрипел под полозьями повозки путешественников. Кони задорно неслись по пустынной дороге. Они фыркали от быстрого бега, пускали клубы белого пара из ноздрей.

Внезапно поперек пути, почти "под носом" лошадей громко затрещало и начало валиться дерево. Разгоряченные кони испугавшись резкого звука падающей березы, увели повозку в сторону от накатанного пути. Карета подпрыгнув на какой-то кочке, с "размаха" нырнула в неглубокую свежа подготовленную яму, наполненную рыхлым снегом.

Из-за запорошенных метелью деревьев выскочили неизвестные люди. Они с криками радости окружили карету, стали быстро забрасывать её снегом. Кидая снег широкими лопатами, лиходеи ловко, по-мужицки основательно превращали наполовину засыпанную повозку несчастных путников в снежный бугорок.


- Будя, робятушки! - хриплый командный голос окриком остановил "работников ножа и топора" через несколько минут. Атаман по-хозяйски оглядел результат работы. Он впечатлял - от "транспортного средства" видна была одна крыша. Двери были засыпаны. Люди выйти наружу без посторонней помощи теперь не могли.

- Теперяча они точно не высунуться, - один из разбойников произнес довольный своей работой.

- Не знаю, я бы ещё подсыпал, - вторил ему другой стоявший возле лошадей. - Или может быть утрамбуем! Береженого бог - бережет. Вона извозчик, как в лес стриганул, не иначе - за подмогой побёг. Глупый, здеся, без пропуска он никого не найдет - окромя волков.


Щуплый мужичок в драном сермяжном зипуне, с "жидкой" белесой бородкой деловито подошел к карете, залез на образовавшийся сугроб. Аккуратно постучал по крыше, привлекая внимание путешественников. Откопал краешек окошка от снега. - Эгей, нехристи! Промолвил он почти с потолка. - Купляйте страховку с оранжевым флажком и спокойно "дуйте" далече. Нам рассусоливать сусоли тут с вами некогда. У нас работы - край непочатый. А за развлечения с вами - денег не платють.

- Найн оплата... - Донеслось из под снега. - Ни за сто... Мы никогда никому не платить... Мерзкий вор... Проклятый московит... Ни копейка... Нет. - Послышалась в ответ гордое изречение потомков рыцарей. А затем проследовала длинная, ехидная иностранная фраза с многоразово звучащим словом фак.


- Три-и-шка! - главарь залез на рукотворную гору и недовольно отдернул за рукав щуплого - Подь сюда, божий человек. Ты деревенщина стоеросовая, пошто секреты выдаешь поганым? Представь, они согласятся и заплатят? Тогда придется их откопать и отпустить. Забыл правило - есть желание купить флажок, то всё - трогать их не моги - это закон. Они уедут, а мы останемся лес караулить с двумя гривнами. Где справедливость? Нетути! А так пусть сдохнут от жадности... - и им хорошо и нам больше достанется.

- Ух, зверь - ватаман, - Трифон произнес восхищенно. Затем повернулся к подельникам, сдернул шапку с головы и, прижав её к груди, виновато стал оправдываться. - Братцы, простите меня, ради Христа! Бес попутал. Заставил меня ляпнуть, не подумавши. - Он показательно стал накладывать на себя истинные кресты, громко приговаривая. - Иссуши меня, господи, до макова зернышка, лопни моя утроба, отсохни руки и ноги - порази меня столбняк! Не дай, чтобы ещё раз такое повторилась!

"Благородный разбойник" с раздражением заехал ногой по крыше кареты, затем нагнулся к засыпанным путникам и громко закричал. - Эй, вы! Басурмане проклятые, козий чертополох! Я - вам ничего такого не сказывал! Ни про деньги, ни про флажок. И вообще, вы по-нашему не разумеете. Ясно!

Переговорщик огляделся по сторонам, стал выискивать недоброжелателей. Обратился к заваленным затворникам. - Смотрите у меня! - Он погрозил им кулаком. Свернул "задиристую" фигу. - На-кусь выкусите, вам, а не вызволение!

Активист в сермяжном зипуне быстро спустился со снежной кучи. Отряхнулся от снега. Лихо задвинул шапку набекрень. - Эх, накрутим хвоста окаянным немчинам. Так, братцы, давайте лучше подумаем, как будем убивать их. Я страсть как люблю вести споры про всякие казни, пытки и всё такое. - Я, вот, что предлагал намедни...

Мужики с деловым видом положив лопаты на снег, встали в кружок и как ни в чем не бывало стали обсуждать "свои скромные дела".


- А чего тут думать, давайте их водой ледяною зальем, сразу же предложил чернобородый гигант в овчинном полушубке. Он громко перебил последнее предложение Тришки. - Я видел прорубь, тут недалече. Ведра у нас есть. Дырку в крыше пробьем, да зальем их водицею студеною. Часа через два - три сосульками станут.

- Нет... - Тришка протянул недовольно. - Так дело не пойдет! Лопни мои глаза - живот прах возьми. Эточа дельце хлопотно и долго... Нужно к речке бегать... Воду таскать. Ждать когда немчура окочурится. Это, так, кузькина Матрена, мы прокопаемся до позднего вечера. А хочется-то побыстрей... Спорщик красноречиво развел руками. - Давайте лучше обсудим, догаду которую я умыслил вчерась...

- Трифан, щуплый дрын! Чево застрял, дубина! Поменьше мысли, поболе дела, - Ванька Разбойник недовольно сдвинул брови. Злобно оскалился в сторону худобородого болтуна, показал ему красноречиво желтые зубы. Мотнул головой в сторону проруби. - Хватит рожу воротить! Разворачивай лапти, хватай ведра и бегом к реке!


Затворники из снежной темницы услышали, как подошла ещё одна группа людей.

- Здорово крещеные, - прозвучал низкий голос. - Пошто, тут копаетесь? У нас с вами дел - непочатый край... А они перерыву устроили.

- Да, вот мыслишки кидаем, чаго с немцами делать? - бригадир снегозакидочной группы произнес тягуче на распев.

- Да, пес с ними! Давайте удушим их дымом, - чернобородый мужик "с ходу" внес дельное предложение. - Токмо я так разумею... - Разведем костер вокруг кареты. Накидаем туда сырых веток. Дыма внутря нагоним. Они быстро удохнут от него.

- Ну, вот! - "любить острых рассказов" в зипуне вовремя затряс пустыми ведрами, привлекая к себе внимание. После чего стал недовольно критиковать "свежие идеи" коллег.

- Сгори моя изба, сгинь последняя животина! Этоть, что опять полдня ходить-бродить по лесу? Топориком махать? Молоденьки ветки рубить, таскать их к карете? Я вот, что все-таки мыслю...

- Тришка, рас тудыть твою шапку через лошадь в огород! - главарь выругался и замахнулся на "генератора идей" лопатой. - Перестань языком трепать! Немедля бросил ведра, схватил топор и метнулся рубить ветки.

- Ладно - ладно, - несостоявшийся неформальный лидер смущенно опустив голову, побрел в сторону леса. - Я завсегда так - как ватажка решит, так и делать буду. Хотя мое предложение было самое быстрое.


Вдалеке донесся топот копыт. К "работягам" подъехал всадник.

- Ванька, мать твою за ногу! - Он сразу недовольно начал высказывать атаману. - Пошто, вы тут скрытничаете?

- Вон, немчуру перевоспитываем. Развлекаемся.

- Какое, к чертям собачьим развлечение? - конь приезжего недовольно "пританцовывал". - Тебе ведомо, что через час КАРАВАН!!! появится, как с крыши свалится? А у тебя - лиходея, дорога до сих пор не чищена. Ох, Ваня! Не балуй! Допрыгаешься ты со своими соколиками - душегубами - пожалуюсь я на тебя Пехоте. Вспомнит он все твои разбойные выходки. Так вспомнит, что мало не покажется! Давай, бросай все развлечения. Делу время, потехи час. Быстро доделай работу, а потом безобразничай сколько душе угодно. Оставь иноземцев на время. Флажков нет. Страховки нет. Всё равно к вечеру помёрзнут.

- Эй, русс! Велл! Хорош мужик! - жалобно донеслось из под снега. - Ми, это... согласен платить... мани... флажок... покупать - только откопай... оупен... сноу... Плиз.

- Двь... - Иван поперхнулся. Сделал паузу, прочистил горло, а затем обернувшись в сторону закопанных, весело "на весь лес" прокричал. - Три гривны!

- Окей. Согласены... Ес... Фри... Мани... Гуд!


- Видишь, я был прав? - всадник не прекращал выражать недовольство, торопливо обратился к атаману. - Уже согласны. Так, что подождут твои пленники - никуда не денутся. Ванька, торгаш ретивый, быстро бросай все дела и немедля выгоняй мужиков на дорогу. Время не ждет - караван скороча. Так, что не буди лихо. А с этими потом разберешься.

К удивлению иностранцев разбойники, бросив свою добычу, схватили лопаты и с остервенением начали чистить дорогу. Через час сквозь небольшую щёлку в окне они увидели длинный караван, который на большой скорости двигался в сторону неизвестной деревни. На каждой повозке был прицеплен оранжевый флаг. Звонко звенели бубенчики. Возницы громко покрикивали на лошадей. Дополнительно возле каждой телеги скакали всадники в оранжевых жилетках. Саней было много. Тати растянувшись по дороге в цепь, словно почетный караул замерли - "охраняя дорогих гостей".

А еще через час, заплатив шесть гривен и нацепив два оранжевых флажка - по одному с каждой стороны кареты, "счастливые путешественники" охраняемые СТРАХОВКОЙ "от всех бед и напастей", "с двумя степенями защиты" продолжили свой путь по намеченному пути.


## Глава 4.


Ранее, зимнее утро в Москве. Солнце ярким блеском отражается от крыш, прикрытых толстым слоем снега. Он искриться и набухает высокими шапками на всех крылечных выступах, на маковицах церквей, на деревьях и зубцах Кремлевской стены, на вывесках торговых балаганов и шалашей, на острых прорезных кровлях боярских теремов. Громко, по-молодецки, с переливом звонят колокола собора Михаила Архангела. Эхом им отзывается башенный бой Фроловских часов, а вслед за ним заливаются веселым, грудным перезвоном тысяча серебряных голосов множества колоколов московских церквей, часовен, монастырей. Высоко поднимают свои главы православные храмы. Ярче всех выделяется затейливый собор Покрова Богородицы.

В Китай-городе, самой заселенной части стольного града, просыпается торговый люд. По скрипучему синему снегу к торгу тянуться первые купцы, открываются лавки. Груженые обозы, гуськом продвигаются в город, к раннему базару. Сменяются караулы усталых стрельцов. Через мост бредут пирожники, несут лотки завернутые в дерюжины и короба. У реки под навесом кузнецы перекрестившись, раздувают горны. Торговая площадь постепенно заполняется народом.


Торговая сеть "Таганово - чудо товары на любой вкус!" - крупными буквами написано на рекламной вывеске, висевшей над входом в новую большую лавку копании купцов Коробейникова и Воронцова. Только, что открытый "сказочный", расписной терем - павильон радует взор горожан витиеватыми кружевами по дереву, узорчатой резьбой, позолотой, причудливыми цветными узорами. Всё блестит новизной.

На крыше торгового заведения, возвышаются небольшие разноцветные купала - башенки - смотрильни с затейливыми флюгерами и оранжевыми флажками. С одного бока "торгового комплекса" пристроена маленькая часовня с колокольней, на которой присутствует миниатюрный серебреный колокол. С другой стороны "сказочных хором" выделялся макет ветреной мельницы с вращающимися от ветра лопастями. Раскрашенные в разные цвета слюдяные оконца, обрамленные резными ставенками, весело смотрят во все стороны. "Причудливый", резной дом ограждает "чудотворная" кованая решетка. Каждое звено которой являет собой "железную паутинку" с диковинными, красочными узорами.

Резные ворота торгового дома открыты. Громкая музыка, песни и веселые крики скоморохов зазывают уважаемую публику подняться на расписанное кружевом крыльцо с вызорочными решетками и пройти внутрь для знакомства с продукцией Тагановских умельцев.


Внутренняя часть терема - торгового помещения представляет собой экспозицию богатой заморской гостиной. Стены по-заграничному обтянуты дорогой тканью с разноцветными, диковинными узорами. На них висят чудо - диковинные картины в позолоченных рамах изображающие море и корабли. Изысканная мебель расставленная по углам, создаёт ощущение легкости и комфорта (Резные, покрытые лаком столы, фигурные стулья, кресла, кровати, расписные сундуки, и даже новинка сезона небольшие тумбочки с открывающимися дверцами). На длинных прилавках застеленных белоснежными скатертями лежат большие (А2 формата - 42см. х 59см.) красочные картонные каталоги. Внутри них изображены картинки, презентующие изделия и товары Тагановских чудо - мастеров. Ниже изображений указаны цены в рублях. В скобках показаны цены с доставкой на дом. За быстроту доставки отвечает третья колонка. Стоимость на предоставленные в каталогах "сказочные товары" очень... очень высокие. (Примечание автора. А цены на эксклюзивные товары "с доставкой из будущего" были "безумно" высоки).

Посмотреть на новые, доселе невиданные диковинки, представленные в "Торговом уни-квази-супер-турбо-vip павильоне" собралось большое количество зевак. Со всех сторон было слышны оханье, аханье, и другие соответствующие моменту красочные высказывания.


- Зер гут! Шин! Ихь бин бэгайстэрт! - два иностранца восторженно проявляли свои чувства возле одной из картин.

- Это есть великолепно! - громко, на всю лавку восхищался длинный, похожий на оглоблю иноземец. - Колосаль! Чувствуется рука настоящий мастер! Я узнаю облик родной Голландии.

- Эй, энтшульдигунг, - его друг обратился к молоденькому продавцу - консультанту в зале. Он ткнул рукой, в сторону красиво оформленной таблички, висевшей недалеко от произведения. На ней было написано большое четырехзначное число - 1649.

- Ихь фэрштээ нихьт? Я не понимай эти цифра? Это есть дата рождения художник? Или год создания картина? Или это-о подпись автор?

- Господа! - продавец был сама любезность. - Это цена, за произведение, в РУБЛЯХ!

- Дас ист нихьт мыглихь! - гневно воскликнул недовольный голландец. - Шайзе! Што ви такой говорить? Это есть невозможно! Ви комт дас? Проклятый московский торгаш! Опять обман, опять воровство! На каждый наш шаг, в этот дикий страна, город, рынок, повсюду!

- Дас ист зер тойэр!!! - друг мгновенно поддержал своего товарища. - Ошень, ошень... Дас ист цу... дорого. За такой старый, потертый и найн красивый рисунок. Эс тут мир ляйдэр. В этой север страна не уметь рисовать! И совсем не понимать искусства.

Воздыхатель прекрасного резко отвернулся от поблекшего творчества. Дернул соратника за рукав. - Олбрих, тавай идём. Это есть ошень, ошень плёхой лавка. Тут нещего брать.


- Без ума торговать - только деньги терять, - Прохор недовольно тряс головой, рассматривая рисунки в одном из каталогов. - Бяда с тобой, Ляксей! Слыхал! Вся Москва о нашей затее только и звенит. Прогорим мы с тобой! Как есть прогорим. Пропадут наши денежки! Как пить дать - пропадут! Вот, скажи, разве можно не видя товар "в живую", его продавать по таким ценам? Ну, поглядит честной люд на красивые картинки несуществующих товаров, в этих аляпистых... книжонках. Увидит их безумную стоимость. Посмеется над нами и, что далее? Как можно предлагать и определять цену тому, что даже не создано ещё, а только нарисовано на бумаге? Вот, например это красивое ожерелье из бисера. На картинке оно ничего... а в живую как выглядит? Его же надо покрутить в руках, повертеть, примерить в конце концов. Да и смогут ли твои мастера такую красотищу создать? А если покупатель закажет их несколько? Не приведи Царица Небесна! Мы же потом от него ни крестом, ни молитвой не оградимся. Верно, в народе говорят - поросёнка в мешке не купишь. А хороший товар его взглядом обласкать надо.


Купец недовольно почесал бороду. Протер ладонью глаза. - Эх, беда, беда... - что текучая вода. Борода выросла, да ума не вынесла. Уж лучше бы ты ещё одну лавку открыл по продаже таганофеля и таганосы. Вот товар, который люб народу, за которым очередь стоит, и заказы на неделю вперед принимаются. А это, что? - Прохор дошел до последней страницы, увидел мелкий текст. Он приблизил каталог к глазам и стал читать медленно, как будто по слогам.... - Реклама. Для анализа потребительского спроса и ценоопределения изучаем интерес на стальные таганозди разных размеров. Заказ принимается от одного пуда в одни руки. Первым покупателям скидка от общей цены в пятнадцать процентов. - Коробейников удивленно пошамкал губами. Выразительно заморгал глазами. - Ну, и что это? Где это видано, чтобы какие-то гвозди на вес покупали. Глупость всё это, сказки. - Он недовольно почесал затылок. - Ты ещё предложи слюду для окон назвать какой-нибудь тагано-магано слюдой и начни её пядями с кувырком продавать. (Примечание автора. Старая русская мера длинны... пядь с кувырком - расстояние между концами расставленных большого и указательного пальцев с прибавкой двух суставов указательного пальца - примерно 27-31 сантиметр).


- Я так и поступил, - невозмутимо ответил Рязанцев. Он гордо поднял подбородок и торжественно произнес. - Этот товар непревзойденных тагановских умельцев носит название не какой-то, там... - тагано-магама слюды, а тагановское листовое стекло. И размеры у него для желающих расстаться с большой суммой наличных будут начинаться от аршина "с прискоком". (71 сантиметр) Ну, и выше... - Как будто от назойливой мухи отмахнулся "Супер продавец".

- Ась??? - удивлению Коробейникова не было предела. От неожиданности у купца задергался левый глаз. Умильно приподнялись брови. - Где же ты такую огромную слюду возьмешь? Небось, кристаллов таких размеров даже в окнах царских палат нет?

- Зря расстраиваешься, Прохор, - Рязанцев беспечно потер ладони, абсолютно не понимая переживаний компаньона. - Выкрутимся как-нибудь. Если не дай бог, кто закажет, пойдя на сумасшедшие расходы, в чем я сильно сомневаюсь - то мы аккуратно упакуем изделие в ветошь, перевяжем бантикам и привезем.


- Так, вот почему огромные цены! - Прохор наконец-то догадался странному ценовому образованию на товары и изделия из Таганово. - Постой, но тогда зачем такие суммы выставлять за товар, если все равно никто ничего не купит? Докука?

- Понимаешь, Прохор, есть такое иностранное слово имидж! У других нет того, что есть у нас... Но! Только за очень... ОЧЕНЬ большие деньги!

- А, я понял! Это опять из россказней про самый большой амбар и Датскую королеву. - Коробейников, широко открыв рот, посмотрел на умалишенного странника. - Эх, Ляксей заплатить такие деньжищи за постройку чудо лавки, за аренду земли, за разрешение вести торговлю и многое другое и всё ради того, чтобы иметь какой-то имидж.

- Тьфу, - Коробейников сплюнул в сердцах. - Явно ты не путёвый. А я ещё непутёвее, раз влез с тобой в эту забаву.


В торговый зал громко споря, шумной толпой ввалились купцы. Люди толкая друг друга активно пробирались к хозяевам.

- Вот они, эти воры, мошенники! - закричал один из них. Приземистый, скуластый, седатый он страшно корчил лицо. - Где это видано, что бы такое изготавливали и продавали? Не бывает этого! Пустые хвальбишки несёшь на всю Москву. Торгуешь у кукиша мякиш!

- Ну, что я тебе сказывал? - Прохор произнес настороженно, вполголоса обращаясь к страннику. Он не спеша оглянулся и стал потихоньку отходить к стене.

- Люди добрые! - Рязанцев попытался вразумить приближающуюся толпу "долгожданных, оптовых покупателей". - Всё, что указано в каталогах - всё, правда. Это продаётся, но только в том случае, если вы готовы заплатить указанную цену.

- Он лжец, смутьян! - низенький, пузатый, как бочка купец прокричал навзрыд в пегую бороду. - Ирод, дуришь православных! Языком метёшь, как метлой машешь. Более того! - лицо мужика покраснело. Глаза выкатились от напряжения. - На словах, как на гуслях, а на деле, как на балалайке играешь! Нет таких зеркал, которые ты продаешь в своей лавке - не делают их даже за границей. Кто-нибудь видел или слышал про такое диво в длину более двух аршин!!! Нет, никто! Значится, ты лжец. Хватай его, братцы! Бей, супостатов! Громи лавку!


Вояжер резко оттолкнув наседающих мужиков, залез на прилавок. И с высоты своего положения закричал, - Чтобы, доказать, что я лжец нужно сперва заплатить деньги. Люди добрые, оплатите покупку, и будет вам зеркало!

- Ах, ты лиходей! Ах, ты анчихрист! - Наседавшие стали переглядываться. - Дык где же мы возьмем такую прорву денег, что бы доказать твое притворство! Это же цельных шестьсот рублей!

- А за быстроту доставки из Таганово - ещё триста! - странник произнес ехидно. - А если хотите забрать прямо сейчас, то ещё сто!

Все напряженно замолчали. Услышанная сумма потрясла людей.

- Ах, ты, вор ненашенский!- донеслось удивленно из атаковавших рядов. - Скажи кась на милость! Вот оно, каки дела! Слыханное ли дело! Это же почитай тысяча целковых серебром! Откуль у православных такие деньжища, да ещё за простое зеркало? Разве, что у бояр или у царя в сокровищнице?

- Ну, раз нет - так и суда нет, - странник явно играл на публику. - И попрошу заметить - это не я лжец - это, у ВАС, уважаемые покупатели - нет денег! Так, что приходите, гости дорогие, в другой раз за диковинкой, когда накопите указанную сумму. А пока... Не загораживайте проход для других покупателей! Дайте обеспеченным клиентам спокойно любоваться изделиями и делать заказы.


Рязанцев лихо спрыгнул с "постамента". Отряхнул помятую одежду. Молодецки поклонился с вытянутой рукой, пародируя Жоржа Милославского из известного кинофильма Гайдая про Ивана Васильевича. - До свиданья! Все свободны.

Горожане расстроившись, что не удалось наказать проходимца, лгуна и обманщика начали недовольно роптать. Сплевывать, раздосадовано махать руками, в суи упоминать нечистого. Прохор расслабился. Наконец-то он выдохнул и даже позволил себе улыбнуться. Втихарясь перекрестился. - Пронесло, слава тебе, Господи!

- Уважаемые посетители! - Рязанцев продолжал активно кричать на "Всея Ивановскую", поверх купеческих голов. - Тот, кто определился с покупками, подходим - рассчитываемся - не стесняемся. Есть такие, кто готов оплатить заказ?


- Я, готов оплатить!!! - неизвестный покупатель внезапно вышел из толпы и поставил на прилавок "набитый" чем-то, тяжелый мешок. В нём отчетливо звякнули монеты. Он самодовольно оглядел присутствующих зевак. Заложил важно за пояс большие пальцы рук. - Всё как оговорено в вашей книжонке! - Его лицо оскалилось в "доброй, приветливой улыбке". Она сморщила его крючковатый нос и открыла несколько уцелевших во рту желтых клыков. - Шестьсот рублей за чудо-зеркало и четыреста за немедленную доставку. Нусь, чего зубы скалишь? - Он прищурил маленькие, хитрые глазки, обращаясь к путнику. Величественно приосанился, погладил усы и сивую окладистую бороду на груди. - Похвалялся в книжонке? Похвалялся! Так шо вынь да положь! Неси давай ерой чудо-зеркало размером более двух аршин! Не томи честной народ!

Все присутствующие замерли, недоуменно перевели восхищенный взгляд с мешка с деньгами на Рязанцева.

- Есть всё-таки справедливость на белом свете, - раздался чей-то негромкий ропот в притихшем помещении.

"Лучший продавец года из будущего" неуверенно сделал два шага назад, пятясь к двери в сторону подсобного помещения... - Опаньки! - Пронеслось у него в голове. - Вот так, сюрприз!


- Прохор, быстро считай деньги! - странник хитро подмигнул одним глазом Коробейникову. - Веди счет правильно, смотри не сбейся, а то вдруг пересчитывать придется! Такой "уважаемый" клиент не должен ждать долго. А, я - на склад, за зеркалом, быстро. Там, оно, под товаром, лежит несчастное, заваленное, в самом низу дожидается своего единственного покупателя. Досчитать не успеешь, как принесу!

- Один рубль, два рубля, три рубля... - Коробейников не спеша начал считать огромную сумму. Он подробно рассматривая каждую монету, не торопясь перекладывал деньги из одного мешочка в другой. Руки у продавца тряслись. По спине предательски бежали капли пота. Он тяжело выдыхал воздух, как будто надувал тягучий воздушный шар.

- Вот, тебе раз! А, денюшка-то, гнутая, - купец приблизил к лицу очередную монету и стал внимательно её рассматривать. - Небось грызли чем или скребли? Прохор, выпрямился и взяв паузу с вопросам обратился к покупателю. - Поменять бы надо?

- Не учи сороку плясать вприсядку! Ладные монеты! - "vip клиент" нахмурившись, сделал шаг вперед и строго свел брови. - Считай, давай - не отвлекайся! - Из-за его спины, отодвигая зевак, грозно выступили и оскалились два здоровенных холопа каждый чуть не в сажень ростом и пудов восемь - десять весом.


***

- Вот, Джон Клуни - настоящий красавец и сердцеед, а ты - непонятно, что! - Рязанцев стоял в ванной комнате, и придирчиво рассуждал сам с собой, параллельно растягивая руками кожу на щеке. Он внимательно осматривал своё заросшее лицо в небольшое зеркало, висевшее в ванне. Склонил голову набок, покрутил из стороны в сторону, приподнял к верху. - Черты лица у "амирикозовского" актера правильные, морда добрая, даже симпатичная... Взгляд такой, тягучий - девчонкам нравиться... А у меня? Не то не се, ни рыба ни мясо - так себе. - Странник глубоко вздохнул. - Ну! И где мне срочно достать или купить такое зеркало? Где его взять, сейчас? Да ещё - большого размера? - Алексей намочил руку под краном и провел мокрыми пальцами по глазам. - Так, это что? Он пригладил локон волос торчавший на голове. Провел рукой по заросшему подбородку. - Надо бороду привести в порядок! Причесать. Подкрасить. А то лохматая стала - как мочалка. И вообще, что-то в последнее время она стала надоедать мне. И сбрить нельзя и укоротить до "голливудской" как у Джона Клуни непозволительно. Ох уж эти старорусские традиции: Мужик без бороды не мужик! В бороде вся мужская сила и естество! Даже разговаривать с тобой не будут, не то, что деловые вопросы решать если ты без бороды.

......

- Сто двадцать четыре рубля, сто двадцать пять рублей серебром... - Коробейников с чувством, с толком, с расстановкой как заправский чтец, во весь голос полностью проговаривал цифры. Он не торопясь продолжал пересчитывать монеты. Устало вздохнул. Почесал нос. Покряхтел. - Вот, кстати помню, намедни был интересный случай, пришла ко мне как-то купчиха Роднова. Хотела егоза купить кой какого товара. В аккурат пришла - к закрытию лавки...

- Ты, давай меньше болтай - поболе делай! - покупатель резко рявкнул и ощетинился как потрёпанный пёс. Белесые глаза его часто заморгали. Он гневно стукнул по прилавку и численность его охранников увеличилось до четырех. В руках мордовороты держали увесистые дубинки, готовясь применить их по назначению.

......

- Как назло! Ни одной толковой мысли, - путник зашёл в спальню и начал заправлять разобранную кровать. - Времени на решение возникшей проблемы у меня предостаточно. - Успокаивал он себя. - А, вот время на доставку товара я определил слишком маленькое. - "Продавец эксклюзива" корил себя за необдуманное, глупое поведение. - Хотел не спеша заняться рекламой редких диковинок, изучением спроса, ценообразованием. А тут раз - и покупатель... Эх, ма! Длительность надо было увеличить сразу до полугода - года, а лучше совсем отменить. А то загоняют меня - доброго молодца на заказах "бяки покупатели"... - как последнего курьера. - Рязанцев расправил простынь. Смахнул крошки с постели. - Вот ведь, хорошая мысля, а пришла как всегда опосля! - Путешественник взбил подушку и требовательно осмотрел натянутое "стрункой" покрывало. Придирчиво провел рукой по ровной поверхности. Складок и неровностей не было. - И цены на изделия надо повысить раза в два - три. Нет, лучше в пять!!! А то ишь, стали богатыми! Денег куры не клюют! Образцы на витрину выставлять не успеваем! - Алексей продолжал "самобичевать" себя. - "Товар уходит прямо с колес", с "ногами и руками отрывают"! Нет! Скажите ка, люди дорогие! Откуда "у простых москвичей" того времени, столько денег? Да, не ожидал я такого подвоха от них! А ещё земляки... - Эх!

Рязанцев закончил заправлять кровать и перешел к письменному столу. Начал аккуратно расставлять бутыльки с лекарствами, не торопясь складывать книги в стопку. Сложил ручки с карандашами в подставку. Завершил уборку. Задумался. Нежно погладил ладонью столешницу. Наконец-то в "туманной" голове мыслителя появилась "свежая" идея. - Ладно, время идет!!! Не отвлекаемся. - Скомандовал он себе. - Сосредоточились. Живо открываем портал. Идём в магазин, выбираем и покупаем зеркало нужного размера. Всё просто! Как дважды два. Марш, марш вперед, побежали.

Алексей резко развернулся к стене свободной от мебели, открыл портал. И тут же остановил себя. Закрыл временной проём. - Стоп! Отставить! Нельзя в магазин. Не могу я внезапно появиться в торговом зале неизвестно откуда! Да ещё в старорусской одежде и главное с такой мочалистой бородой!!! Сразу заметят. Там, помимо покупателей с продавцами, камер понатыкано, каждый метр просматривается. И охранники "круги наматывают". Даже если произойдет чудо и они не заметят моего неожиданного появления... - пока буду искать изделие по размерам, покупать, оплачивать, упаковывать, тащить в безлюдное место - могу не успеть. Этот вариант отпадает. И что теперь делать?

- Неувязочка! - Алексей задумчиво повертел головой, осматривая квартиру на предмет нахождения в ней больших зеркал.- Где же взять это "чертово" зеркало? И главное - быстро!

......

- Триста сорок семь. - Прохор задумчиво тряс рукой, держа очередную серебристую монету. Он делал вид, что забыл следующее число, идущее за названным. - Сорок семь... Семь... Се-е-мь...

- Триста сорок восемь, - нетерпеливые покупатели любезно подсказали ему следующую цифру.

- Точно. Правда ваша, люди добрые, - купец счастливо выдохнул. - Триста сорок восемь. - И деньга, блеснув белой искрой, скатилась в соседний мешок.

......

- Дома у меня такого зеркала нет! - Время резко ускорилось и понеслось лавиной в его голове. Путник нервно стал искать выход из создавшейся тупиковой ситуации. Он не останавливаясь стал мерить кухню своими шагами. Скрепил руки в замок, вытянул их. Развел в стороны. Начал хлопать себя ладонями по бокам. - Может взять в квартире у кого-нибудь из знакомых или друзей? Точно! - Рязанцев остановился на половине очередного шага. Замер, прокручивая в голове все возможные варианты. - Так! У Татьяны Сергеевны - нет, у Кормилина - тоже нет, у Власова - тем более.... У Пашки не то, что зеркало - у него даже квартиры нет. Далее, быстро "пробежимся" по соседям... У Глебова со второго этажа, он мне двести рублей должен - нет... У лысого Вадика с пятого... - пока ему насос от велосипеда не отдам - тоже ничего не будет... У безымянного "жирика" справа по площадке? Ему я вроде ничего не должен, как и он мне... - у этого "хвоща" вроде нет. Да, и он сейчас квартиру продаёт, а его самого дома нет - точно. Хотя, стоп!!! Вроде, в прихожей у него висело какое-то зеркало и даже довольно большое. Ну ка, ну ка. А вдруг он квартиру с мебелью продаёт? - Алексей подбежал к тумбочке, начал копаться в содержимом внутренностей, нашел рулетку. Открыл портал в прошлое, а оттуда перешёл в квартиру соседа. Стал глазами осматривать жилплощадь. - Так, коридор... Входная дверь... Полки... Гвоздь под зеркало... Где зеркало? - Квартира было девственно пуста.

......

- Пятьсот "шишнадцать" рублей серебром, - голос Коробейникова звучал все медленнее и тише. Он стёр рукавом пот обильно стекающий со лба. Взволнованно закусил нижнюю губу. Недолго помолчал, восстанавливая дыхание. С надеждой поглядел в сторону выхода ведущего в подсобное помещение. - Пятьсот семнадцать монет в серебре... Цельных восемнадцать целковых после полста... - Купец продолжил счет, стараясь придать своему голосу твердость и смелость.

Обстановка в лавке накалилась до предела. Присутствующие всё чаще стали оборачиваться, недовольно переговариваться и бросать недобрые взгляды в сторону двери, что вела в кладовую. Люди явно начинали беспокоиться и что-то подозревать.

.........

- Да, блин! - расстроенный путешественник выругался и с силой ударил ладонью по ободранной стене. - Да, что же, так не везёт! - Он стал метаться по комнатам. Заглянул даже в ванную. Всё то же. Везде были голые стены, и одинокие пластиковые окна. Алексей зашел в последнее помещение квартиры - детскую. Там находился большой, встроенный шкаф, частично перегораживающий задней стенкой всю комнату посередине. Он как бы служил перегородкой и делил комнату на две части. Обойдя его, "несчастный искатель" увидел... Что одна из створок является зеркальной! Да!!! И не просто зеркальной, а полностью состоящей из одного большого, целого ЗЕРКАЛА.

- Ей-хо! - громкий крик радости "гулким эхом" пронесся в пустой квартире.

Странник быстро достал линейку из кармана, замерил доселе невиданное, уникальное и главное!!! - так вовремя изготовленное Тагановскими чудо мастерами "уникальное изделие". С пылу, с жару размер готового образца даже превосходил заказ покупателя и составлял полтора на два метра. Недолго думая наш герой "ломанулся" разбирать деревянную створку шкафа, освобождая такую долгожданную, такую "бесценную" находку.


***


Четыре женщины тихо переговариваясь между собой, парами ходили по недавно открытому торговому павильону купцов Коробейникова и Воронцова.

Первая пара, молоденькие подружки, зашли в лавку с явным желанием с кем-то повстречаться, а может быть даже и поговорить. Они высоко поднимали головы, оборачивались, бросали взгляды по сторонам, постоянно выискивали кого-то среди многочисленных зевак. Только вот, кого?

Вторые двое - дамы в среднем возрасте, во все глаза присматривали за первыми. Да так, чтобы не дай бог, что-то не случилось али не произошло с этими "сопливыми" ветреницами, идущими впереди.

- Ахти! - недовольно роптала одна из опекунш. Высокая, костистая женщина, в темной одежде, как монахиня, сердито затрясла головой. - И чего только окаянные анчихристы не напридумывают на нашу несчастную головушку. А нашим красатулям лишь бы дома не сидеть по добру, да по здорову, на пяльцах не вышивать, времячко в молитвах, да песнопении не проводить. Носит их цельными днями не попадя где. Ужо мы умучалась все.

- И не говори, Аксинья, - полная, не высокая женщина поддержала собеседницу. - Истину напрямки молвишь. Прям бяда с ними. Одно глупство. Жития совсем нет. Поскорей бы, их что ли замуж выдали. Всё было бы поспокойней.


Сегодня, взбалмошным девчонкам пришло в голову посмотреть на новую чудо лавку купцов Корабейникова и Воронцова. Решили узнать, верны ли слухи о продаже в ней заморских диковинок. Совершив уже!!! три круга по лавке, они явно не спешили уходить. Вот и сейчас, молодушки остановились возле большой резной кровати украшенной розовощекими амурчиками. Спальное ложе было обрамлено витыми кистями, застелено белоснежным бельём, обустроено полупрозрачным небесно голубым балдахином. На кроватке изысканно расположились маленькие пузатые пуфики и дутые подушки.


Затейницы задумчиво рассматривали спальную композицию уже около пяти минут.

- Да, лепота! - Полина оглядела спальную композицию. Сладкие мысли шумели ветерком в голове. - Вот такая и должна быть мебель в спаленке. А если, ещё рядом с такой кроватью будет, тот синеглазый купец... То-о! Кстати, а где он? Почему не видать? Странный купчишка? - Лавка его! Товары тоже. Самого нет? Непорядок! Может быть узнал, что придём? И спрятался?

- Нет, - мысленно отвечала ей Настя. - Кровать как кровать. Ну, здорова, широка, пушна и не более. Ткань на ней, так видали и лучше. Размалёванная вся. Ничего особенного. А где же он сам? Куда подевался? Не видать, что-то милого друга? - При воспоминании о синеглазом красавце - незнакомце сердце влюблённой натуры сжималось и болело гнетущей тоской.


Очередной круг движения четверки по торговому залу заприметил степенный купец. Он внимательно осмотрел женщин. - Так, вспоминаем, что говорил Ляксей в этом случае. Дать клиенту хорошо ознакомиться с товаром. Не спешить обозначать себя. Пусть покупатель освоиться в лавке. Почувствует себя на своей территории. А ужо апосля...


- Ох, Аксинья, тяжко мне, в последнее время, - опекунша Насти тихим голосом продолжила жаловаться коллеге. - Переживаю обо всём. Девочка наша, кровинушка ясная, ласочка пушистая совсем перестала слушаться. Не разговаривает, таится, грубит, старой клушей называет.

- Ты права Матрёна, чада растут нынча быстро. Все-то им не угодишь! Вот, и наша Полина та ещё язвочка. У неё на неделе - семь пятниц. То одно, то другое. С младшей сестрой ругается, капризничает, маменьку не слушает. Вертится как юла. Сроду за ней, не углядишь!

Полина не слыша добрых слов о себе от своей наставницы, наконец-то оторвала задумчивый взгляд от кровати и пошла дальше. Настя как козочка, привязанная на веревке, медленно озираясь по сторонам, последовала за ней. Высокая блондинка сделав несколько шагов, с верху своего роста внимательно осмотрела весь павильон. Подошла и остановилась возле картины, где были изображены полуобнаженные матросы, гребущие в лодке по морю. Страдалица стала внимательно их рассматривать. Настя украдкой оглядела присутствующих, после чего также уставилась на картину.

- Вот, таким должен быть мой друг сердечный. - Полина оценивающе смотрела на гребца. Глаза её блестели. Ноздри трепетали. Губы от волнения покраснели. И потекли горячие, обжигающие мысли. - С большой смоляной, курчавой бородой, в плечах косая сажень, семь пядей во лбу... Такой, чтобы взял за сердце, прижал и не отпускал до самой смертушки.

- Картин понавесил, ирод! - мысленно отзывалась худенькая подруга. Одетая в соболью шубку, соболью шапочку, она гордо вздернула свой небольшой носик. Заморгала длинными ресницами. - Народу понагнал - тьма - тьмуща. Лучше бы прилавок поставил небольшой, как у всех. Да стоял за ним и ждал меня с нетерпением. Когда, я... то есть, мы с Полиной подойдем. Ну, и где же ты, где?


- Похоже, гости уже определились, - купец весело поднял голову. Радостно потер ладони. Потихоньку, с удовольствием про себя крякнул. - К этой картине они подошли уже в третий раз. Посмотрели на цену. Начали её обсуждать. В глазах и выражении их лиц появилась заинтересованность. Покупатели созрели. Необходимо подойти и обозначить себя как радушного хозяина, готового договариваться. Главное помнить о том, что про цену на товар и скидки (Слово то, какое поганое, тьфу, прости Господи.) необходимо говорить в самом конце разговора. - Коробейников принял решение, решительно поднялся с кривоногого креслица, как раз недавно введенного в моду Людовиком XIV и не спеша, словно подкрадываясь, двинулся в сторону покупательниц.


- Святые угодники! Богородице - диво! Вот, скажи, Матрена? - мамка Полины обратилась к собеседнице. - Чаго им далась эта намалёванная лабуда? Пошто, они к ней присохли? Им, что больше глазеть не на, чё? Небось срам один, да и только!

- Как я, тебя понимаю, - продолжила разговор воспитательница Насти. Она не придала значения возмущению соратницы в отношении картины. В голове у неё было другое. И на это другое она хотела пожаловаться. - У нашей Насти, тоже не все дома. Кровь молодая играет. Что гложет её, не понять? Вроде тоненькая, худенькая, стебелёк на луковице. Душа держится на одних косточках. Но ежели упрется, то всё! - Глазища свои огромные выкатит, губы сожмет и такие выкрутасы выбрасывает. Что аж но страшно становиться. То сохнет не понятно по кому, то белугой ревёт ночь напролет. А бывает ещё хлестче - в бега собирается или в монастырь.

- Твоя хоть спокойная, да тихая, - парировала Агафья. - А наша-то глупая - неразумная, да ещё здорова, как медведь! Рука, сильная, тяжелая, кость крепкая. Она у батюшки любимица, балует он её вниманием и подарками. Вот, она и делает, что хочет! Как нападет на неё грусть - тоска лютая, так начинает буянить. Вещи по всей комнате коромыслом летают, посуду бьёт, из комнаты выходить не желает. А намедни так её прихватило, что сенных девок за волосы оттаскала. И главное! То ей нравиться один ухажер, то другой, то третий. Бедную Аксинью - служанку уже до смерти загоняла по дворам женихов. Узнай там... сям про того... другого.


Девчонки закончив вздыхать над картиной, внимательно осмотрели присутствующих, и не увидев того кого искали, снова поменяли свое месторасположение. Теперь их привлекла оригинальная резная мебель. Они восхищенно осматривали предметы, потихоньку перемещаясь вокруг них кругами.

- О! Какой интересный молодец! - Полина украдкой бросила взгляд на стоявшего недалеко крупного парня в горлатной шапке, шубе, подбитой куницей и соболями. На боку у молодца висела кривая сабля в кованых, украшенных самоцветными камнями ножнах. Незнакомец был сложен на славу, от его широчайших плеч, высокой груди и всего его склада так и веяло богатырской, несокрушимой силой. Нос у него был с горбинкой, глаза карие. Красавец был чернобровый, с кудрявой смоляной бородой стелющейся по широченной груди веником.... - М-м-м, застонала Полина и сжала руки в порыве чувств. - Как он на меня посмотрел! О, ещё раз посмотрел! А он с охранниками? А это ещё, что за оглобля с ним? А, наверно сестра? Так, красавчик... смотри на меня! На ме-ня! - Она непроизвольно прищурила свои зеленые глаза и начала гипнотизировать его. - Интересно, кто таков? Так, куда пошел? Куд... куда все двинулись? О-о-о, остановились у очередной картины. Сейчас мы тоже к ней подойдем.

- И где он? - мысли кудрявой подруги Полины текли по-прежнему в заданном направлении. Она поправила выпавший локон из под платка. Разочарованно шмыгнула носом. В очередной раз оглядела демонстрационный зал. Присмотрелась к изысканному столику на гнутых ножках, мысленно произнесла. - Спрятался что ли? Мы тут ужо несколько кругов сделали. Всё разглядели! Вон, люди пялятся начали в нашу сторону! А синеглазика нет! Мог бы и выйти. Улыбнуться. Поговорить со мной... с нами. - Красавица поправила себя в очередной раз.


- Вам, хоть известно, по кому страдает ваша Полиночка! - Марфа вновь возобновила разговор. - А у нас это тайна за семью печатями. Слова с неё не вытянешь клещами. Я уже не знаю, что делать? То она страдает по случайному прохожему на улице, то в церкви ревёт не понятно из-за кого. А тут ещё как то учудила, прости господи душу невинную, в дохтура иноземного влюбилась, тьфу срамота. А сейчас кто у неё на очереди... я уже даже и ладу не дам.

- Ну и, что нам дало это знание. - Марфа уперлась и не захотела отдавать инициативу самой несчастной из всех воспитательниц в стольном граде. - От того, что мы знаем по кому кручиниться наша Полинка нам легче от этого не стало. И страдания наши не уменьшились. Вона, почитай, два месяца назад Алексашка Кузьмин засылал сватов. Всё у него есть: и богатство, и род знатен и борода как у козла. Ан нет. Взбрело ей в голову, что люб ей старший сын Терёхиных. Прогнали сватов Кузьмина. Стали ждать гостей от Терёхиных. Или от бояр Морозовых. Они тоже желают с нами породниться. Так только пока ждем, ей уже какой-то красавец купец приглянулся. Молодой, статный. Скорбит о нём. Говеет. Уперлась и не хочет думать о других. Уже и Пелагея Яковлевна с ней говорила и отец. А она всё ревёт до смерти и ни в какую. Так, что вот такие у нас горелые пироги!


- Сударыни, - к девушкам подошел бородатый купец. - Многие лета вам здравствовать! - Коробейников, взял паузу, как учил его Рязанцев. После чего улыбнулся и с достоинством произнес. - Я, Прохор Коробейников - хозяин этой лавки! Я вижу, что вы заинтересовались нашими товарами. Если, у вас при покупке возникнут вопросы, я с радостью на них отвечу.

- У меня! - Полина резко ответила купцу. - Хотим, чтобы на вопросы отвечал ваш компаньон.

- Тот, что... синеглазый, молодой, - Настена добавила, робко выглянув из-за спины подруги. Ёе темные глаза загорелись, румянец вспыхнул и побежал по всему лицу.

- Красавицы - боярышни, - Прохор склонил голову в извинениях. Еще раз, обласкав дорогих покупательниц улыбкой и взглядом, он продолжил. - К сожалению, это невозможно. Он сейчас очень далеко. Мой партнёр отправился за новым товаром. Скорее всего, вернётся в Москву через два-три, может быть четыре месяца. Но вы не расстраивайтесь. Я с радостью отвечу на все ваши вопросы.

- Ну-у-у, - протянула Полина. Она подняла голову и увидела, что молодец заинтересовавший её, выходит из лавки. - Тогда мы пойдем отсель. Вот возвернется, так сразу и зайдём в гости.

- Да, только так, - Настя поддержала подругу. Пойдем, пожалуй. - Девушки быстро повернулись и вышли из лавки.


- Странно, - подумал Прохор, глядя вслед несостоявшимся покупателям. - Это уже третий похожий случай за последние два дня. Наверное надо об этом сказать Ляксею. - Он медленно поднял руку и задумчиво погладил подбородок. - Или не надо...?


## Глава 5.


Январь 1684 г.

Остров Ямайка.

Где-то в тенистом

саду губернатора.


Солнечным январским утром по тенистой аллее цветущего сада, обрамленной подстриженными газонами, обсаженной благоухающими апельсиновыми деревьями не торопясь прогуливалась парочка гостей. Высокий, дородный мужчина в строгом английском костюме, сшитым по последней моде того времени, в пышном, тщательно завитом черном парике шел рядом, с миниатюрной женщиной двадцати-двадцати трех лет. На ней было ярко-зеленое атласное платье, расшитое серебренными и золотыми нитями. Широкие свисающие рукава были приподняты выше локтя, оставляя свободными прекрасные, белые руки. Шею очаровательницы прикрывали кружевные рюши. Каштановые волосы, завитые и слегка припудренные, очаровательно обрамляли её лицо. На голове у соблазнительницы была маленькая шапочка того же цвета, что и платье.


- Теперь и я признаюсь вам, милорд, - девушка произнесла милым, манящим голосом. - Вчера мне снилось, что я вижу вас окровавленным, раненным в правый бок, исколотым большим, отравленным ножом. Вы без сил лежите на земле и обильно истекаете кровью.

- Раненный, ножом? - аристократ недоуменно перебил рассказчицу и непонимающе уставился на неё своими пронзительными глазами. - Истекаю кровью?

- Да, именно так, милорд! - голубые глаза, очаровательной незнакомки пронзительно заблестели от яркого солнца. Она мило улыбнулась, показав чудесные белые зубки. Самозабвенно заломила руки. Чуть повернула лицо в его сторону. - И именно в правый бок.

Мужчина в замешательстве начал перебирать кудри своего черного как смоль парика. Он несколько смущаясь предстоящим объяснением, обдумывал, что бы сие сновидение, (К чертям собачьим!!!) значило от этой (Глупой простушки) безумно очаровательной и в то же время легкомысленной Дианы Фишер, которая являлось, ко всему прочему, племянницей Губернатора. В голову высокой особы абсолютно ничего не приходило. А девушка, начитавшись любовных романов, продолжала играть в тайны "Мадридского двора".


- Матерь Божья! - пронеслось у него в голове. Сладкая улыбка собеседника ещё раз чуть заметно скользнула по розовым губкам этой хорошенькой, молодой женщины. - Если бы не твои деньги и знатность рода. Если бы не родство с губернатором! То ты, уже давно бы... - Лавина пошлых мыслей сформировалась к голове обольстителя.

Диана не чувствуя "горячих" желаний "милого друга" с улыбкой протянула ему свои нежные руки. После чего, не отрывая восхищенных глаз от его восторженного взгляда, произнесла тихим голосом. - А, известны ли Вам, милорд последние новости, о которых украдкой говорят в доме губернатора. - Заговорщица хитро приподняла красиво очерченную бровь. Её улыбка была полна очарования.

- Хочу, Вам признаться, дорогая мисс Фишер, что в этом городе я первый узнаю все новости. Всё таки я представитель генерала-губернатора колоний его Величества. И мне положено знать всё первому!

Да-а!!! - чаровница широко открыла свои небесно синие глаза, захлопала длинными ресницами. Чуть-чуть подняла прелестный, вздернутый носик.

Взгляд "голодного майского кота" просто испепелял девушку. - "Мысли о пахотном желании" на мгновение замерли, а затем "облабзав" точеную фигурку многократно усилились и пошли рисовать картины по второму кругу.


- Но, значит, Вам тоже должно быть известно, милорд... - "страстная натура" зашептала возбужденно. - Известно ли, Вам, это? О, если Вы, уже знаете, эту новость... Скажите - так ли это, скажите... Скажите, мне! Всё-таки, что? Что, Вы думаете, про это? Ведь, это же чья-то тайна? - Диана выпалила водопадом ворох вопросов. После чего притихла. Подняла своё прекрасное лицо и с мольбою в глазах, стала ожидать ответы.

- Право, не знаю, чем Вам ответить на Вашу заинтересованность... - собеседник прищурил глаза и задумчиво отвёл их в сторону. - Даже не уверен, могу ли я здесь говорить о таких важных и конфиденциальных событиях! И уж тем более раскрывать их подробности. По крайней мере, сейчас!

- Интересно, что же она узнала, такого? - на лице обольстителя промелькнули редкие морщинки заинтересованности. - И всего-то на два дня отлучился из города? А уже "такие страсти" гуляют по губернаторскому саду.

Красавица не дождавшись объяснений, отвернулась от собеседника и стала внимательно смотреть вдаль, сквозь листву апельсиновых деревьев, оградой окаймлявших аллею, на блестящую гладь огромной бирюзовой бухты, на лазурной поверхности которой покачивались стоящие на якорях суда. За входом в бухту раскинулся бескрайний, сверкающий золотом океан. На мгновение девушка задержала взгляд на небольших, растрепанных облаках, низко плывущих над землей. Покачала головой и вернула свое внимания собеседнику.

- Хорошо, я расскажу Вам эту новость по секрету, хотя давала обещание молчать, - Диана поднесла палец к губам. - Но, помните - это не моя тайна! И я обещала никому о ней не говорить!


- Простите, сударыня, - собеседник принял условия игры в тайных заговорщиков. В голове у него бушевал ураган страстей. Ему было безумно интересно героем, какого романа он сейчас выступал? "Рыцарь плаща и шпаги" понизил голос и медленно приблизился к девушке. Легонько приобнял её.

- Но всё, же я вынужден призвать Вас к осторожности! Мне кажется, здесь неподходящее место для того, чтобы раскрывать чьи-либо секреты. Это, может быть опасно!

- Да, Вы правы, - плутовка покраснела. Её дыхание участилась. Небольшая грудь приподнялась от волнения. Она внимательно осмотрела аллейку. Легонько отстранилась от воздыхателя. После чего приняла жесткое, волевое решение. - Давайте перейдем, вон к тому дереву. Там, нас никто не увидит!

- Разумеется, раз Вы настаиваете - так и сделаем, - вельможа по выражению лица молодой девушки понял, какие переживания происходят у неё в душе. Он улыбнулся своим мыслям. Чуть наклонился в обозначенную сторону. - Там, действительно удобнее и безопаснее. - С этими словами "озабоченный" кавалер, осторожно взял за руку заговорщицу, и легонько потянул её к ближайшим кустам. Вслед ему раздался рассерженный вопль "А-рра, арра" большого красно-зеленого попугая, получившего за этот крик свое гордое название.


Заговорщики прошли до деревьев расположенных возле небольшого фонтанчика, устроенного в виде пучеглазой раскрашенной рыбы.

- Вы, наверное, уже слышали про этого удачливого красавца корсара - капитана Хейлли? - колокольчиком зазвенел тихий, серебристый голос Дианы. Лицо девушки вдруг просветлело и залилось лихорадочным румянцем, взволнованный взгляд открыто устремился навстречу дружескому взгляду собеседника.

Обольститель чуть встрепенулся, насторожился, у него слегка вздрогнули губы. - Нет, а кто это?

- А, напрасно! Знаете, этот молодой, но уже прославленный и уважаемый моряк вчера пришел в дом к губернатору и принес большой сундук очень дорогих подарков. Он намерен сделать предложение руки и сердца старшей дочери дяди. - Интриганка быстро произнесла и посмотрела на собеседника с испытующей искренностью.

- Да, Вы, что! Очень интересно! - по лицу "милого друга" скользнула мимолётная улыбка, его проницательные глаза прищурились. - Мне, гораздо интереснее другое? - Набатом зазвенело у него в голове. - Если Хейлли вернулся, и дарит дорогие подарки, да ещё сундуками!!! значит, экспедиция прошла успешно. А если это, так! То где носит этого мерзавца Броди? Он в случае успеха операции должен был появиться, гораздо раньше ирландца. Правильно будет сказать - появиться вместо него. И сразу прийти ко мне. Все-таки я основной и единственный пайщик этой экспедиции. Я вложил в это "прибыльное" дело тридцать тысяч фунтов. И по договоренности с этим "разбойником", в случае успеха - три четверти сокровищ должны были быть мои.


- Ах! Милая, мисс Фишер! Какая же, здесь тайна? - Его светлость, весьма опытный в искусстве обращения с женским полом и всегда чувствовавший себя непринужденно в обществе светских дам, даже не моргнул глазом от полученных известий. - К Элизабет многие пытаются свататься. - Он беспечно произнес, продолжая кончиками пальцев гладить мягкую руку мисс Фишер. - И что они только не приносят... И какие подарки только не дарят! Но! Её сердце непреклонно! Она ждет сказочного принца! И только его горячие чувства растопят лёд её прекрасного и холодного сердца!

- Да! - красавица недовольно надула губки и топнула ногой. - Как бы ни так!!! Что-то я не помню, чтобы к ней приходили свататься принцы с большими сундуками набитыми украшениями? А отцу в качестве презента преподносили сокровища в ларцах?

- Интересно и откуда у этого молодого, неизвестно откуда появившегося капитана деньги на все эти украшения и подарки? - напыщенный вельможа произнес вслух свои мысли. После чего сделал паузу и стал внимательно смотреть на девушку.


Диана вновь понизила голос до заговорщицкого. Румянец ещё гуще залил её щечки, - Дядя сказал, что он очень удачно продал, какому-то монаху на неизвестном острове огромную партию сахарного тростника. Причём за очень - очень большие деньги. Да так продал, что почти вся его команда решила не заниматься больше каперством, а закупить товары и вести собственную торговлю. Представляете! Собственную торговлю!

- Правда? - голос вельможи прозвучал хрипло и неестественно громко. Милорд был взволнован и без надобности то и дело теребил свои кружевные манжеты, кусал губы и хмурился.

- Истину, Вам говорю! - девушка отступила на шаг назад от собеседника. Она осторожно убрала руку из его ладони. - Ну, и после того как Хейлли, решил вложить все свои капиталы...

- Что, что вложить? - сердце собеседника внезапно тревожно забилось и замерло. Однако он быстро взял себя в руки и решительным голосом переспросил. - Какое слово Вы произнесли?

- Капиталы, - удивлённо повторила девушка. - Мне дядя так сказал. Бастер Хейлли решил вложить свои капиталы в разные прибыльные компании, чтобы получать от них высокие дивиденды. - Сплетница задумчиво сорвала яркий цветок с ветки дерева, после чего посмотрев в черные глаза собеседника, внезапно спросила. - А что такое, высокие дивиденды? Наверное, это, что-то ужасно красивое и безумно дорогое, правда?

- Ну, это... Это... - холеное лицо стоявшего рядом с ней чопорного дворянина побелело и вытянулось.

- Проклятый Броди! - осознание страшного разочарования окутало мысли вельможи. - Будь ты трижды проклят! Ни на кого нельзя положиться! Кто же теперь мне вернет такую безумную сумму? Тридцать тысяч фунтов! Тридцать тысяч!!!


- Диана не дождавшись внятного ответа от внезапно притихшего кавалера, вдруг начала, как из пулемета сыпать страшными для него контрольными фразами. - Кстати, Элизабет вчера вечером повстречалась, с Бастером. Он ей тоже понравился!

- Повстречалась, понравился... - расстроенный вельможа процедил сквозь зубы. Его ноги вдруг внезапно подогнулись от накатившей слабости.

- Ну, да! И ещё она сказала, что Бастер обещал назвать в её честь, остров. Представляете, целый остров в океане!!! А ещё он хочет на пожертвования от своих доходов, открыть начальную школу при церкви и приют для бездомных животных! Как, это благородно и мило с его стороны!


Глаза особы живущей в мире книжных героев ярко заблестели на солнце. Она вдруг вскочила и порывисто прошлась по усыпанной галькой дорожке мимо пышно цветущих клумб.

- А ещё... А ещё он сказал, что будет писать мемуары о своих приключениях... Ну, там... О морских скитаниях! О героических битвах с кровожадными испанцами! О местах, где зарыты несметные сокровища! - от волнения, за удачный выбор избранника подругой, у девушки перехватило дыхание.

- Мемуары, где зарыты несметные сокровища... - самонадеянный франт, разбитый страшной догадкой, подавленно, как эхо, повторил последние слова. Он полностью перестал себя контролировать. В расстроенных чувствах мужчина оперся на хлипкое апельсиновое дерево, засунул палец в рот и начал нервно грызть ногти.

- Ой! Только, это секрет, - красавица внезапно встрепенулась и в смущении прикрыла рот ладошкой. - Хейлли попросил Элизабет не говорить об этом, никому... и даже ни одного словечка папе!

- Не говорить... папе... - раздавленный черной завистью воздыхатель, почти потерял ощущение реальности...


***


Остров Ямайка.

На следующий день.

В доме одного несчастного,

разбитого горем от потери

большой суммы денег.


В чудесное, душистое январское утро в окна большого, серого, двухэтажного дома с бесконечного морского простора дул теплый, игривый ветерок. Он был насыщен приятным ароматом, состоящим из смеси запахов душистого кедра, ямайского перца и кампешевого дерева.

- Ужасная погода! - недовольно произнес чопорный хозяин дома. Его решительный взгляд черных глаз и правильной формы нос гармонировали с твердыми складками губ. Синева под глазами, прикрытыми набрякшими веками, подчеркивала блеск его взгляда, полного возмущения, недовольства и раздражения. Он громко захлопнул окно. Затем резко задернул занавески и направился вглубь большой, освещенной свечами комнаты. Его продолговатое лицо покрылось свинцовой бледностью. Походка выражала полное недовольство окружающим миром. Хотя на улице было тепло, в камине кабинета горел огонь. Всю середину комнаты занимал квадратный стол с книгами и бумагами, поверх которых лежала развернутая огромная карта острова.


- Не в моем характере причинять кому-либо вред или радоваться чьей-либо гибели... - философски произнес обиженный, подойдя к столу. - Но, Владыка небесный! Как можно было, имея более чем трехкратное превосходство в людях позволить себя одурачить, потерять корабль, пропасть посередине океана вместе с опытной командой и главное, упустить сокровища? - Он прорычал в гневе и раздраженно ударил по столешнице. - Как? Не понимаю? Не понимаю! - Повторил он несколько раз одно и то же слово в разной интонации. - Ладно, на этот вопрос я получу ответ позже. Сейчас меня интересует другое.

Мужчина достал небольшой колокольчик и резко позвонил в него. Мелодичный, приятный звук разнесся в сонном воздухе дремлющего дома.

В комнату тенью проскользнул слуга - негр.

- Слушаю, сэр.

- Крэбстон вернулся?

- Да, милорд.

- Зови.


- Добрый день, сэр, - через несколько минут произнес низенький полный человек с красным лицом, одетый в камзол из толстого зеленого шелка. Зайдя в комнату, он почтительно снял широкополую шляпу. Прижал её к груди. Вежливо поклонился.

- Крэбстон, почему так долго? - напыщенное начальство недовольно прошипело змеёй. Оно бросило на вошедшего плебея уничтожающий взгляд. - Рассказывайте. Я хочу знать всё про этого бродягу Хейлли и плаванье его разбитого корыта.

- Милорд, вам, наверное, это будет более интересно... - вошедший мягко выскользнул от ответа на вопрос "инквизитора". - Появилась информация, где может быть Чак Броди.

Вельможа на минуту остолбенел, его лицо побагровело, а рот широко раскрылся. А затем он с изумлением окинул взглядом говорившего. Дворянин был поражен внезапной новостью. На несколько мгновений он потерял контроль над своими чувствами. - Да, вы что? - Его брови удивлённо поползли вверх. Он неприятно засмеялся. - Ну и где этого отщепенца носит? Я надеюсь, он хотя бы жив?


- Говорят, он с командой поднял бунт на корабле. Не поделили большую сумму денег. И матросы в наказание за ослушание капитана, выкинули его с остатками команды, без пропитания и оружия, на острове сокровищ. По обрывкам слухов в этом месте осталось немыслимое количество богатств. Кто-то говорит, что там золота и драгоценностей на двести, а кто-то на все семьсот тысяч песо.

- Что??? - прорычал рассвирепевший берсерк. Зрачки его расширились. Пена полетела изо рта.

- Шпион остерегаясь гнева хозяина понемногу начал пятиться к двери.

- Этого не может быть! - хозяин дома заметался по комнате. - Где? Я хочу знать, где этот чертов остров? - Его изумление сменилось гневом. На неестественно красных губах появилась неприятная, жадная, жесткая улыбка, исказившая благородное лицо дворянина.

- Этого не знает ни кто, - Крэбстон был смущен внезапной переменой в состоянии собеседника. Он испуганно поежился. Сжал плечи. - А ирландец никому ничего не говорит.

- Хр-р-рм, - взбешенный дворянин захрустел зубами. Его брови нахмурились. - Я вырву из него признание... Я выжгу его калёным железом! - Он громко, с трудом задышал. С силой сжал кулаки. Зло прищурил глаза. - Клянусь всевышним! Я заставлю его сказать, правду! Я узнаю, где находиться этот дьявольский остров и что этот недоносок сделал с командой Броди.

- Сэр, в городе многие говорят, что он сам - добровольно готов продать карту с местонахождением острова и местом где расположен золотой галеон. Но он продаст её первому, кто заплатит за неё сто тысяч фунтов.

- СКОЛЬКО? - у хозяина дома перехватило дыхание от услышанного числа.

- Сто тысяч, - повторил полный человек. - Причем деньги должны быть уплачены до пятницы.


Мускулы на лице чопорного вельможи страшно напряглись, а затем губы скривились в злую усмешку и он с гневом воскликнул. - Но, пятница же, через три дня?

- Да, и поэтому Хейлли решил, что если он, не найдет покупателей, то по совету Монаха, устроит розыгрыш карты сокровищ. Он называет это действие - беспроигрышная лотерея "Острова Монаха".

- Что ещё за новости? Какая ещё лотерея? Как это? - на вспотевшем от напряжения лице начальства выступил густой румянец. Мысли несчадно кипели в его голове. - Снова этот монах. Опять его дьявольские проделки и хитрости? Вот, бесово создание во плоти!


- В пятницу, если никто не принесет ему сто тысяч фунтов, - сыщик не слыша мыслей хозяина дома продолжал объяснять условия неведомой акции. - Состоится розыгрыш. Хейлли хочет продать две тысячи номерков. Затем вытянет из барабана шарик со счастливым числом. И обладатель выигрышного числа на номерке получит карту с координатами острова сокровищ.

- И что есть дурачье, кто верит в то, что он затеял? А если, это всё сказки? А если никого острова с сокровищами не существует? Тем более вероятность победить в лотерее безумно мала. А этот безумец желает всех обдурить и найти две тысячи болванов, с радостью готовых расстаться с такой "безумной суммой". Так, что мой соглядатай, я думаю - никто не будет участвовать в этой ерунде? Даже если им за это Хейлли лично доплатит. Да и денег никто не принесет!

- Как бы не так, милорд, - гость подошел к столу. - Вот, смотрите, он достал из-за пояса и передал вельможе небольшую тонкую пластинку золотистого цвета. На ней с одной стороны был выгравирован большой четырехзначный номер 0091. С другой стороны был выдавлен лисенок и написано по-русски Таганово. С верхней стороны пластины бал пробит не большой кружок.


- Это, что - золото? - вельможа выдохнул с восхищением. - У Хейлли, что, уже совсем от богатства "карета" поехала? Он, что отливает из золота слитки со своей монограммой?

- Нет, - сыщик поднял указательный палец к верху. - Этот номерок. Он изготовлен специально для участия в лотерее. И вот, что интересно... По рассказам матросов с "Искателя приключений", пластина сделана из редкого на земле металла - Таганиумма. - Крэбстон произнес важно, с придыханием. - Такими номерками, похожими на небольшие золотые прямоугольники, Монах рассчитался с Хейлли за груз сахарного тростника. Говорят, что Бастер просто отказывается верить в их дороговизну! Хотя, знающие люди в порту уверены - они редкие и дороже золота.

- Что за черт? Что ещё за таганиумм? Откуда он у него взялся?

- Не знаю! Но стоит этот номерок недорого - всего десять фунтов.

(Примечание автора. Официально. Таганиумм очень редкий вид драгоценного металла. В природе встречается весьма редко. На текущий момент добывается в единственном месте: В далёкой варварской стране - Московии. Там где большие снега и лютые морозы, где злые хищники медведи и всякие другие неприятности встречающиеся на пути просвещенного европейца... В центре топкого, непроходимого болота, недалеко от небольшой, заброшенной деревни - Таганово.

Неофициально. Сплав нескольких металлов. Делается под заказ в будущем по следующей технологии: Если к сплаву никеля и меди добавить 2,5% алюминия, то в результате получается материал, который невооруженным глазом нельзя отличить от золота 583-й пробы. Самое изделие из таганиумма для проведения лотереи сделано под заказ номерков в гардероб, в форме небольших прямоугольных пластинок 5 х 8 сантиметров. (На пробу). В количестве двух тысяч штук.).


Дворянин взял номерок из невиданного доселе материала. Поскреб его ногтем. Попытался укусить зубами. Согнуть. Задумчиво повертел в руках.

- Думаю, что стоимость этого изделия в любом случае оправдает потраченную сумму на лотерею. - Он произнес с видом знатока и в его глазах алчно засверкали огоньки. - Так, что мы в любом случае получим неплохой доход. Ну, а если ещё и повезет, то выиграем карту острова, где отдыхает наш потерянный Броди.

Вельможа задумчиво начал тереть рукой лоб. Постучал зубами. Что-то начал подсчитывать в уме.

- Слушай и запоминай, - он обратился он к подчиненному, закончив расчёты. - Тебе необходимо срочно пойти и быстро купить побольше этих номерков. А лучше вообще забрать их все. Значит, ты утверждаешь, что одна пластина стоит десять фунтов. В принципе, это не так дорого. Зайдешь к казначею и возьмешь... ну скажем...

Крэбстон растерянно посмотрел на хозяина. Закашлялся, привлекая к себе его внимание.

- Что, что опять не так? - аристократ перевел взгляд на своего собеседника.

- Увы, милорд, - гость развел руки в стороны. - Они давно уже стоят больше.

- Что-о-о? - удивлённо протянул хозяин дома. Его настроение резко изменилось. Глаза вновь начали наливаться кровью.


- Какие-то итальянцы оптом выкупили у Хейли всю партию и теперь продают каждую пластинку отдельно с аукциона. С каждой продажей цена на них растет. Обеспеченные люди, и известные капитаны узнают про карту. Про большое количество сокровищ на острове. Про безумную стоимость этого редкого таганиумма. Все видят стопроцентную возможность быстро разбогатеть. Одним словом цена на номерки постоянно увеличивается.

- И-и-и... - снова протянул вельможа. У него все пересохло во рту от волнения. Щеки вновь залила багряная краска. Он со злостью начал прикусывать бледные губы.

- Милорд, когда я уходил с места торгов... Там творилось, что-то невообразимое... Безумное... Там, столько народа... Там все... И сэр Флэтчер... и Милорд Ватли... и дикий Томас Мор со своими ребятами. И я даже видел карету казначея губернатора... А также..

- Да говори же ты цену, не томи... Начальство нетерпеливо топнуло ногой в шелковом чулке, обутой в парчовую туфлю.

- В общем, стоимость очередной пластины на момент моего ухода была около ста фунтов!

- Сколько??? - чопорный джентльмен растерянно присел на стул от услышанной цифры. Но, тут же вскочил и бросился на выход из комнаты... - Так, чего же мы тут с тобой разговариваем! Быстро за мной! - Он произнес, выбегая из помещения.


## Глава 6.


Побережье Крыма.

Город Кафа.

Причал огромного порта.


Легкая торговая галера Али-паши "Золотой павлин" вот уже три дня стояла на причале в порту города Кафы. Вдали, куда хватало человеческого взгляда, ярко золотились башни богатых мечетей с тянущимися к небу минаретами, крыши роскошных дворцов и просторных мраморных бань, зелень садов и серебро фонтанов. Они высились, сверкали и отражались в лучах солнца. Над пристанью города стоял гул голосов, стук колес о камни и немереный рокот звуков которым, дает о себе знать большой кипучий город. В гавани, очерченной морской водой цвета бирюзы, белели многочисленные паруса военных и торговых кораблей. Их пестрые флаги, точно разноцветные птицы, реяли в воздухе. С тяжело нависших к воде корм, с облегченных приподнятых носов уходили под воду якорные канаты. По всему рейду, между судами весело сновали шлюпки, лодки. Но, хозяина судна эта красота не впечатляла. Немилость Аллаха снизошла на его седую голову. Ему никак не удавалось найти попутчиков и полностью загрузить транспортно-пассажирское судно. А идти "порожняком" в Константинополь и терять хорошую выручку ему не хотелось. Али-паша отпустил янычар пировать в городе, а сам как простой купец решил пройтись по рынку в поисках удачи.


Солнце нещадно пекло "прожаренные до костей", исполосованные, покрытые незаживающими шрамами и язвами спины невольников. Понурые, голодные, доведенные "до крайнего предела возможных человеческих страданий" рабы сидели на лавках судна под яркими, нещадно палящими лучами. Из одежды на людях были лишь ветхие набедренные повязки, и цепи, которыми каждый из них был прикован друг к другу. На руках и на груди каждого несчастного гребца были заметны тавра - знаки выжженные каленым железом. У многих на лицах присутствовали следы пыток и издевательств - отрезанные уши, носы, страшно рассеченные лица. Вокруг гребцов стоял невыносимо сильный запах испарений фекалий. Со всех сторон сквозь скрип цепей доносились тяжелыё стоны избитых и проклятья изнеможенных каторжников.

Васька Сокол с трудом продрал глаза от полудрёмы, поерзал на скамье обильно политой его кровью и потом. Погремел ржавыми звеньями тяжелой цепи, и в очередной раз удостоверился - они были на месте. Невольник поднял изможденное, обросшее волосами лицо, и стал внимательно осматривать корабль. Он увидел людей, поднимающихся на палубу вместе с капитаном. Каторжник удивлённо присвистнул. Он давно не видел такого довольного, улыбчивого капитана. Его черные, хитрые глаза хищно блестели. Казалось, он готов был растелиться перед троицей неизвестных посетителей, как будто они были из свиты самого султана.

Али-паша шёл чуть впереди процессии, красноречиво махал руками, суетился, с удовольствием рассказывал уважаемым гостям всевозможные забавные истории, зачастую придумываемые им тут же на ходу.


Появившиеся пассажиры не были похожи на предыдущих гостей, которые ранее арендовали каюты или покупали места для грузов в трюме "Золотого павлина". Уважаемые (И видно очень богатые) незнакомцы вели себя на палубе галеры так, как будто шли с экскурсией по царским палатам или по залу старинного дворца. Они смотрели на всё - "широко открытыми глазами". Удивленно вскидывали руки. Громко задавали вопросы.

Первым из них был степенный молодой купец, скорее всего знатный турок или перс. Его надменная походка выражалась в важности, медлительности и уверенной поступи по палубе судна. Разноцветные, дорогие камни играли на его белой одежде всеми цветами радуги. Порой казалось, что он весь искриться на солнце.

Вторым, среди гостей, был совсем молодой рыжий юнец в непонятной, пятнистой одежде с зеленым небольшим, мужицким мешком за плечами. Отпуская направо и налево веселые шуточки, сверкая на солнце огненной шевелюрой, он неторопливо шествовал между своими приятелями.

- Скорее всего, это был... это был... это был - непонятно кто. - Васька так и не смог определить, кем являлся этот молодец. С горящими глазами и идиотской улыбкой он повсюду пытался засунуть свой конопатый нос. На все увиденные диковинки корабля он громко с выражением восклицал по-турецки - О вай-вай! И-и-йим, саолун! (Примечание автора. Отлично, очень хорошо, спасибо.) Вон, малец скользким взглядом оценил места расположение охранников. Там, осмотрел крепление цепей в кольцах. А теперь, зачем-то попрыгал по палубе, и прислушался к скрипу досок. Громким криком удивления молодец оценил величину больших пушек выглядывающих из люков черной галеры.


Ну, а третий, в дорогой, серебреной кольчуге, с двумя мечами за спиной, похожий на русского былинного витязя или татарского батыра привлек внимание Васьки больше всех. Похоже, он был охранником турка. Этого обличенного в серебро воителя Васька знал очень хорошо. Ещё бы... Это был его старый, боевой товарищ Силантий Ракитин. Не раз и не два этого расфуфыренного увальня Васька спасал от неминуемой смерти. Последний раз они с другом виделись в тюрьме, когда их связанных, еле живых тащили в сторону невольничьего рынка на продажу. А сейчас старый друг-товарищ важно шествовал за молодым дворянином и его неизвестным спутником. Причем, на раба, этот разодетый красавец, явно не походил. А значит, занимал высокую должность у неизвестного иноземца.


У Сокола внезапно вспыхнул огонёк надежды на освобождение. Он разгорелся и воскресил в памяти всё прежнее, далекое, милое, навеки утраченное. Переживания радостно взбодрили кровь каторжника, и погнали его волнами по венам. Сердце Васьки вдруг гулко застучало. Тяжелые мысли вихрем понеслись в голове. Еще раз, внимательно осмотрев гостей, он облизал потрескавшиеся от солнца губы и со всей дури заорал. - Силантий-юшка! Невольник перевел взгляд в сторону молниеносно стартовавших в его сторону охранников и, испугавшись наказания, продолжил свой вопль. - Нет, более силы терпеть! Помогите! Дайте же воды, ироды!

Гости резко обернулись на звук голоса. Седой турок, что-то залепетал по-своему и громко засмеялся. Рыжий насторожился, по волчьи ощетинился, как будто приготовился к прыжку. Васька встретился глазами с Силантием. Тот увидел своего старого, боевого товарища.

К строптивому, проклятому гяуру подбежал потурнак и стал нещадно стегать плеткой с сыромятным ремнём провинившегося раба. Сокол заорал от боли. Сильно попало и двум его товарищам сидевшим рядом с ним на одной лавке. Гости застрекотав что-то по своему, непринужденно повернулись и продолжили свой путь в сторону пассажирских кают как ни в чем небывало.

- Узнал! Узнал, меня, чертушка! - радостно пронеслось в голове у Васьки. После чего сознание раба растворилось в огне боли, и он потерял сознание.


***


Огромное, красновато-сизое солнце не торопясь закатилось за горизонт, оставив на бескрайней глади моря след игристой, золотистой, широкой россыпи. Подрумянилась закатом светлая цепь горных вершин. У самых приступов берега водная гладь была уже непроглядно черной. В приближающихся вечерних сумерках, в последних лучах заката зеленел, постепенно бледнея, восток. На темном небе просыпались и медленно появлялись первые звезды, одна другой светлее. С запада резкими рывками свежий ветер гнал пенистые волны. Пониже каменных башен и минаретов, в засыпающем городе и пристани кое-где мерцали огоньки. Мулла давно закончил свою песню. На галере всё стихло. С берега были слышны только собачий лай и позднее пение петухов. Часовые на корме и на носу судна, примостившись в защищенных от ветра местах, начали дремать. В тесных и душных каютах захрапели янычары. На нижней палубе время от времени позвякивали кандалами во сне невольники.


- Павел Александрович, вы не спите? - серебристый воин потихоньку вошел в каюту и негромко обратился к дремлющему Пехоте.

- Заснешь, тут с тобой! Шумишь, как боров в хлеву, - Пашка недовольно заворчал, подымаясь с постели. - Давай, голубь сребристый, рассказывай, что там с твоим знакомым? Или ты думаешь, я не понял кому кричал этот горластый невольник?

- Товарищ мой давний, Васька Сокол. С детства с ним вместе. Даже в полон в одно время попали. Они, всей ватажкой просят у меня помощи. Побег ночью готовят. Силушки грит терпеть нету. Измучились все.

- А, что подождать немного нельзя? Вот, вернется Алексей из Порт-Ройала. Быстро соберем ребят в Таганово. И всех тут поставим на уши.

- Нет, сказывают, завтра с раннего утра, семерых смертью пытать будут. Нож потаенный нашли у одного. Так, что сегодня ночью спасать надо.

- Интересно, девки пляшут! - Пашка выдохнул удивлённо. - Вот так новость! И главное Алексей ушёл, вернется только к утру! То есть если, что случиться, например какая-нибудь заварушка, то подмоги не будет. Да, и отступать некуда. - Он с сожалением посмотрел на стену, на которой за Рязанцевым закрылся межвременной портал.


- И опять! - Недовольно пробурчал человек "самой мирной профессии на Земле". - Я толком не вооружен. - Пехота заскрипел зубами. - Говорил же себе, надо взять оружия больше. - Он решительно потянулся за своими вещами. А это, что? - Крохи... Так, с гулькин нос. - Расстроенный мальчонка открыл мешок и сосредоточенно начал в нём копаться. - Только на жучков да бабочек охотиться.

- Ладно, докладывай, что тебе удалось узнать у твоего друга? - Десантник перестал недовольно бурчать себе под нос. Он вытащил из мешка какой-то сверток и стал его разматывать.

- На галере семьдесят человек вооруженной охраны. У всех есть и холодное и огнестрельное оружие. Есть луки. Янычары, опытные войны. Мясники. Звери в образе человека. Смерть рабов для них это благо. Пощады не будет! Если, что! - Вырежут всех до одного!

- Ясно, - Пехота недовольно протянул "с кислой миной" на лице. - С нашей стороны, дела как обстоят?

- Почти сто сорок рабов. Большая часть русячи. Два десятка христиан. Из всех невольников, знающих ратное дело - наберется человек шестьдесят. Еще человек двадцать боле менее держали оружие в руках. Остальные простые крестьяне. Но если, что - готовы драться насмерть. Всем уже жизнь такая опостылела.

- Не густо! - Пашка произнес, прикусив губу. - С голыми руками да на пулеметы. Если, только массой задавить. Одним словом порубят нас как капусту. Даже вспотеть не успеют.

- Как бы ни так! - Решительно произнес Силантий. Его глаза заблестели от азарта. - Под лавками гребцов спрятано несколько лопат, пять топоров, три сабли и камни. Много камней. Если быстро открыть засовы, снять оковы и освободить пленников. То можно ещё драться цепями.

- Конечно! - Пехота понимающе развел руки и покачал головой. - Цепями! Да ещё против ружей и луков. Какой же я глупец, что не учел этот сильный, решающий фактор со стороны наших рабов. Теперь победа будет за нами, точно. Янычары глазом моргнуть не успеют, всех закидаем камнями.


- Ну, допустим, - Пашка перестал "зубоскалить" и начал рассуждать здраво. Он достал второй сверток и как первый начал его разворачивать. - На нашей стороне есть фактор внезапности, плюсом ещё ты - опытный рубаха - парень. Дополнительным бонусом к схватке выступят ветераны в отставке - Майор Пехота и его боевой товарищ "Маузер". - Десантник похлопал рукой пистолет "Гюрза", который был спрятан у него в кобуре, под одеждой. - Даже более того! Нам помогут его немецкие сестры, полные обоймы патронов. - Бравый вояка достал из вещевого мешка и переложил в карманы две дополнительных обоймы к пистолету - по восемнадцать патронов каждая.

- По крайней мере... - Пехота умиротворенно сел на кровать и на несколько мгновений задумался. - Ничья, не меньше... - Но, с небольшим перевесом в нашу сторону. Если, конечно ещё повезёт!


- Ладно, - боевой ветеран решительно встал с кровати. - Посидели, порассуждали на дорожку и будет. - Силантий, слушай внимательно! - Майор начал отдавать боевые приказы. - Разделимся на две группы. "По-тихому" снимаешь охрану, берешь каюту ключника и начинаешь освобождать невольников. Также не тебе руководство всёми колющими и режущими поединками. На мне стрелки и лучники. Да, и ещё... Нам надо Али-пашу потрясти. Мне его морда сразу не понравилась. Постарайся оставить его живым. Разговор у меня к нему будет серьезный.

- Хорошо командир, - согласился ратник. - Я всё понял.

- И главное, снимая оковы и освобождаясь от цепей, старайтесь как можно дольше не шуметь и не привлекать внимания. - Рыжий бес хитро прищурил глаза. - Есть у меня одна задумка. - Он нежно погладил неизвестные бойцу вещички появившиеся из свертков. - Не стоит шум поднимать раньше времени - спят ведь люди добрым, спокойным сном... Операцию начинаем с моей команды, после сильного взрыва.

- Так, вроде всё! Пошли... потихоньку... - Пехота тенью выскользнул из каюты.


***


Каюта Али-паши было обширной, устланная богатыми коврами, с уставленными по бокам низенькими турецкими диванами. Темные стены, с резными карнизами из черного дуба, были увешаны различным оружием. Убранство помещения покоряло гостей галеры восточной роскошью - серебром, золотом и бирюзою, блестящими кубками из золота и дорогостоящей посудою.

Паша сидел на низеньком диване, поджавши калачиком ноги, и машинально тянул синий дымок из длинного чубука, поглядывая на потемневшее море с полным бессмыслием человека, которому прискучили всякие наслаждения жизни. В затуманенном выражении его стоячих, немигающих, осоловевших от гашиша глаз отслеживалось философское состояние души - все изведано, все надоело...


Темная серая ночь, словно покрывалом, плотно охватила галеру. Кругом, полная сладкой неги, господствовала необыкновенная тишина, и только волны моря, словно живые, мерно плескались и тихонько стучали о борт судна. Легкий ветерок, казавшийся скорее нежным дыханием моря, нежели ветром, едва ощущался.

Серебреный воин, бесшумно ступая босыми ногами по палубе, тенью подкрался к вахтенному со спины. Схватил его за волосы, мгновенно запрокинув голову, перерезал горло. Турок не успел пикнуть, как густая струя крови ударила из раны, заливая доски. Потрошитель тихо опустил мертвеца на палубу и двинулся дальше. Через минуту похожая участь постигла второго задремавшего на носу часового...


На корабле царила мертвая тишина, нарушаемая только плеском волн и едва уловимыми шагами босых ног. Перед полусонными, затуманенными наркотиком глазами хозяина судна открывалась дивная картина. Перед ним лежала прекраснейшая из невольниц. Никогда он ещё в жизни не видел такой красоты и такого милого, доброго лица с выражением ангельской чистоты и непорочности. Бледные щеки богини грёз начинали розоветь и казались настоящими лепестками розы. Белокурые золотистые волосы обрамляли, точно драгоценной рамой, её личико с красными, как коралл, губами, с темными бровями и длинными ресницами, точно бросавшими тень на ее щеки. Аппетитные губы её были полуоткрыты, и за ними виднелся ряд молочно-белых зубов. Первоначально испуганное выражение лица исчезло, и, теперь, её ангельский ротик и эти ровные, мелкие зубы придавали что-то трогательно-детское её личику. Молодая, упругая грудь девушки, слегка обрисовывавшаяся под складками красного платья, ровно и безмятежно дышала.


Грациозная фигура девушки так и манила к себе своей красотой и свежестью. Паше захотелось погладить её по колену, ощутить ладонью его упруго-податливое тепло и в то же время манящую прохладу желанного женского тела. Рывком он задрал платье чаровницы. От волнения она слегка задрожала, чуть отстранилась, но не пыталась остановить его. Невольница словно угадывала желание мужчины. Его ладонь легонько проскользнула между бедер - плоть, мягкая, как тесто, и горячая, словно свежевыпеченный хлеб. Не открывая глаз, живая игрушка тихо постанывала и чуть дрожала при каждом вздохе. Но едва рука мужчины коснулась святая святых, глаза её широко открылись, губы разомкнулись, сердечко застучало от испуга и она мягко отстранила его руку. Затем исполнительница желаний успокоилась, убрала свои руки с заветного места, выгнулась, немного ослабила ноги и страстно задрожала в ожидании продолжения любовной утехи.

Веки турка отяжелели, дыхание участилось от вожделения. - Девственница! - Пронеслось у него в голове. - Он коснулся губами её мягкой, оголенной ноги, приник к ней лицом. Прижался. Ощутил приятный, манящий запах тела молодой девушки. Потянулся вперед в сторону живота, и попытался с силой прижать недотрогу. Она громко вскрикнула от боли... Сильный звук, похожий на громкий хлопок, стал продолжением её звонкого крика...


Затуманенный наркотиком мозг внезапно превратил очаровательную сказку в мерзкое, страшное размытое пятно. Он постепенно начал формировать новую ужасную картину.

- Что это? Что происходит? - недоумевая, воскликнул Али-паша. - Он оттолкнул невольницу, судорожно начал осматривать каюту. Из темно-синей глубины окружающего пространства, в его сторону поползли, клубящиеся, кроваво грязные, извивающиеся ужасные щупальца - отростки. Они медленно набухали, заполняли пространство, переливались темными пятнами и грозно тянулись в его сторону. Сердце человека затрепетало от страха. Его начала колотить нервная дрожь.

Очередной громкий звук от взрыва заставил владельца галеры вздрогнуть и окончательно вернуться из мира грез. Его как будто тряхнуло на подушках дивана. Глаза открылись. Мир наполнился мрачными красками ночи и окружающими звуками, которые хлестали его словно безжалостной плеткой испуга...


Галера кричала навзрыд от боли сотнями голосов, стонала, ухала и звенела оружием. Со всех сторон доносились громкие вскрики, удары, характерное чавканье металла звучащее при попадании сабли в человеческое тело, звон железа, неясный говор, отчаянные вопли, иногда громкие выстрелы, и частые всплески воды от падавших в море тел.

- Ляиллях иль аллах Мухаммед, расул аллах! - красноречивая фраза вырвалась из груди паши. - Он всё ещё не мог прийти в себя, сообразить, что ему делать, как себя вести. У седого турка дрожали руки, кружилась голова, дыхание было порывистым. Наконец-то он принял осмысленное решение - сорвал со стены разукрашенный цветными каменьями клинок, и тяжело шатаясь из стороны в сторону, опираясь на него как на трость, с трудом вышел из каюты.

За занавесями его глазам открылась ужасное зрелище: вся палуба находилась в движении и была буквально забрызгана кровью, словно её обильно полило красным дождём. Весь корабль представлял собой единое поле боя янычар с проклятыми собаками гяурами.

- Проклятые рабы! - возмущение комом подкатило к горлу паши. Его небольшие темные глаза пылали злым огнем и в то же время холодно блестели, как у змеи. - Негодные дети шайтана! - Капитан галеры оскалился. Сплюнул собравшуюся слюну. - Да загадят собаки ваши могилы!


Невольники бились с безумной яростью и отчаяньем. Сперва показалось, что опытные, одетые в кольчугу воины аллаха с легкостью, как полевую траву покосят беззащитных, ослабших от побоев и издевательств неверных. Но, потом присмотревшись, седой турок понял, что это неверно. Натиск невольников, дравшихся всем, чем возможно усиливался и в какой-то момент стал настолько силен и страшен, что стражи галеры стали в нерешительности пятится в сторону носа корабля. Более того какая-то сила внезапно выбирала и убивала самых опытных бойцов на расстоянии. Словно кто-то стрелял из невидимого лука. В то же время почему-то не было видно лучников галеры. Более того из обеих кают воинов - охранников валил сильный дым. Там, внутри что-то сильно дымило, как будто неверные призвали себе в помощь огненного демона, и он сейчас выжигал внутренности корабля.

Али-паша нервно сглотнул слюну отгоняя наваждение о потусторонних силах. Снова оглядел палубу. Прямо перед ним лежало и ещё шевелилось в агонии множество изрубленных, израненных тел, некоторые из которых всё ещё продолжали громко стонать. Другие корчась от боли, ползли по палубному настилу, оставляя за собой кровавый след, умоляющим жестом протягивая руки. В центре, почти у самой мачты, под грудой мертвых было видно окровавленное тело воина ислама в кольчуге. Лицо солдата было разорвано. Его широко раскрытые глаза подернулись тусклой пленкой, а изо рта стекала тонкая струйка крови. Казалось, будто его загрызли зубами. Али-паша взглянув на потерпевшего, вздрогнул. Он ужаснулся от мысли, что тому довелось испытать перед смертью.


Внезапно каторжники, словно по команде остановились и даже немного попятились, освобождая место воину в серебристой кольчуге. Это был охранник гостя, которого он сегодня привел на галеру.

- Подлый предатель, - пронеслось в голове Али-паши. Его ноги задрожали от возмущения. Он чуть было не упал. - Так, вот кто виновник всего этого безобразия! Проклятая шелудивая собака! Аллах покарает тебя!

Боец выдвинулся вперед. В том, как он вёл себя, как держал в руках клинки, чувствовался искусный поединщик. Зажатые в ладонях сабли легко крутанулась сначала в одну, потом в другую сторону. А затем он с ловкостью акробата начал быстро вращать оружием, рисуя в воздухе сплошные круги и восьмерки словно отыскивая, куда быстрее и вернее ужалить, чтобы располосовать острой сталью живую плоть. При этом, казалось, что у противника две пары рук.

Неверные перегруппировались за его спиной, подняли с пола мечи убитых охранников. Они сплотились возле него, образовав клин похожий на наконечник копья.

- За волю! - громко произнес воин и плавно, словно танцор, двинулся вперед.

- За волю! - яростно подхватила окровавленная толпа и с новой силой бросилась на оставшихся в живых янычар.

- "Алла!" - торжествующим ревом прозвучало в ответ. - Мы сильнее неверных собак! Аллах дарует победу своим сынам!


На корабле вновь завертелась круговерть мелькающих клинков, вертящихся цепей, колющих словно копьями обломков весел.

Серебристый воин, держа в руках по сабле, необыкновенно быстро рубился, двигался, делал неожиданные телодвижения, обманывающие противника. Бывшие рабы, заражаясь его энергией, все сильнее теснили янычар.


Молодая луна, совсем выбравшись из-за туч, обливала бледным светом эти полуголые, обмотанные рваными тряпками тела, эти косматые, нечесаные, но теперь высоко поднятые головы, эти худые, загорелые, изможденные, но теперь трепетавшие счастьем и энергией лица.

- Вперед, братцы! Круши нехристей!- не прекращались крики, вымещая в яростных ударах всю злость за каторжную работу на чужой, постылой галере.

- "Алла!", - эхом отвечали турки.

- Смерть поганым! - яростные вопли тонули в звуках боя.


С ноющим звоном сталь билась о сталь, тяжко и гулко сыпались удары друг об друга. А когда не хватало стали, в ход шли испачканные кровью безжалостные кулаки, сокрушающие челюсти и зубы. Вот русский меч, мелькнув словно молния, ударил начальника стражи прямо в лицо, прорубив чуть ниже глаз "второй рот". Изуродованная голова мотнулась назад, выпуская веер кровавых брызг. Серебристый воин, как ни в чем не бывало вырвал из раны врага дымящийся от крови клинок и резко махнув им вперед, продолжил кровавую сечу. С дола клинка сорвалась струйка крови и ударила прямо в искаженное злобой лицо очередного противника. Тот не смутившись, и не заметив гибели товарища, хищно оскалил зубы и продолжил бешено наседать на воина. Другой, обливаясь кровью, внезапно согнулся, закрывая руками место, куда вонзился клинок. Он захрипел, словно силясь что-то сказать, но изо рта его вырывались лишь кровавые пузыри. Несчастный дернулся в последней попытке подняться и рухнул в беспамятстве, из которого ему не суждено было вернуться.

В другой стороне, у борта корабля один из янычар увернулся от летящей цепи, резко крутанулся, присел и сбоку вниз рубанул по ноге невольника. Чуть слышно чавкнуло и нога раба отлетела в сторону. Каторжник стал кататься по доскам, безумно крича и стискивая руками кровоточащий обрубок.


Недалеко от паши, ещё один воин аллаха умело попал мечом в грязную, открытую, с огромным кадыком шею неверного. Голова проклятого гяура не слетела с плеч, а надломилась, как чертополох, подкошенный кнутом пастуха, и свесилась на остатках сухожилий, с удивлением осматривая поле боя.

Краем глаза турок заметил широкое лезвие топора, взметнувшееся над головой сражавшегося недалеко от него янычара. Он ловко увернулся от сверкающей стали и вонзил свою саблю в тело неверного. Однако тут же оружие другого, в мгновение ока вспороло стражнику живот. С воплем и вывалившимися внутренностями он пополз по палубе, оставляя бордово-красный маслянистый след.

Страшная смерть настигла потурнака. Его лицо раздробили обломком весла. Надзиратель заорал сумасшедшим голосом, задергался, выпучил глаза, и рухнул на пол, держась руками за голову. Он просто не успел отклониться. Тут же несчастного буквально забили, закидали камнями, а затем растоптали ногами.


От происходящего на палубе седому турку внезапно сделалось плохо. Резкий спазм повалил его на пол и стал опорожнять живот. Придя немного в себя, он выпрямился. Напрягая последние силы, встал, поднял саблю. Ноги вдруг заскользили по красным и липким от крови доскам. Лицо седого турка сделалось страшным от гнева и ненависти. Глаза его бешено засверкали, бледные губы беззвучно стали шевелиться в проклятиях в адрес неверных собак.

- Смерть урус-шайтанам! - закричал он и грозно двинулся в сторону побоища, переступая через жутко распластанное тело на палубе.

Владелец галеры слишком понадеялся на себя и свою злость. Тяжелый, умело раскрученный конец ржавой цепи с крупными кованными звеньями уже через минуту догнал его голову сзади, разорвал её как орех. Кровь фонтаном брызнула из образовавшейся раны... Мир померк в сознании Али-паши.


***


Спустя шесть часов.

В тридцати морских милях от города Кафа.

Галера "Золотой павлин".

- Я не понял, а где все? - произнес молодой человек, появляясь из временного портала внутри каюты для дорогих гостей. - Я им тут подарок приготовил. Сюрприз хотел сделать. А их нет.

Путешественник во времени вышел на окровавленную палубу и внимательно всё осмотрел. - Что, тут происходит?

- Погоня, Алексей, - Пехота подошел к Рязанцеву неизвестно откуда. - Классика! Нас догоняют - мы убегаем. - Процитировав слова из известного фильма, Пашка весело тряхнул огненной шевелюрой. - Всего-то три военных галеры. - С коротким смешком он мотнул головой в сторону кормы. - Вон, видишь, небольшие лодки позади. Часа два уже как появились. Хорошо идут. Ещё часа через два, догонят. А мы тут с Силантием соображаем, что с ними делать? Карты раскинули, на пальцах решили погадать... Кстати, народу там немного - человек восемьсот. Может быть чуть более. Пушек, стволов шестьдесят-восемьдесят. Все здоровые, чугунные... - Начал коротко докладывать бравый майор. - А что нам делать? Тебя нет. Оружия нормального тоже нет. Нас осталось, человек шестьдесят от силы. Решили убегать, пока силы есть. - Рыжий подросток по старой привычке, приобретенной ещё в прошлой жизни, смачно шмыгнул носом. - А так всё хорошо. Но!!! - Он кивнул в сторону рабов очумело работающих веслами. - Хочется свободы и волюшки для наших гребцов. - Десантник спародировал местное наречие вместе со старорусским произношением. - А злые вороги, жития не дают! Полонили русячей, поганые.

- Ну, и что предлагаешь? - удивленно спросил Рязанцев. Он прищурив глаза, рассматривал приближающиеся военные корабли...


***


Прекрасный, сияющий день зарождался на востоке. Не более ширины ладони оставалось солнцу, чтобы полностью взойти из-за горизонта и засиять на небосводе Черного моря. Широко, спокойно, равномерно вздымались волны, от гребней которых, словно огненные стрелы, отражались лучи утреннего светила. Издали, беглецам казалось, что три корабля медленно выплывали из гигантского, пылающего червонным золотом шара. Вскоре верхушки корабельных мачт отпустят багряный диск и он поплывёт в свободное плаванье по небу. Неповторимое зрелище! Носовые фигуры галер отливали огнем, весла слаженно двигали корабли. Постепенно размеры кораблей преследователей становились всё больше и больше. Скорость судов, усилиями гребущих, безжалостно подхлестываемых надсмотрщиками, увеличивалась.


На кормовой мечте центральной лодки был отчетливо заметен красный флаг со звездой внутри белого полумесяца.

- Г-гик - р-рык! Г-ги-ик - р-ры-ык! - тяжко выдыхали из себя гребцы с каждым взмахом весел.

- Дун - дун! Дун - дун! - задавали ритм барабаны музыкантов. Их глухие звуки падали тяжёлым камнем на сердце невольников, вызывали ненависть и отвращение в их сердцах.

- Г-ги-ик - р-ры-ык! Г-гик - р-рык! - корабль словно стонал в такт тяжелым выдохам прикованных к веслам рабов.

- Живей, живей неверные с-собаки! - евнух-потурнак похожий на старого вола безжалостно стегал плёткой несчастных каторжан. - Клянусь Аллахом, я заставлю вас грести, как положено! - Надсмотрщик бегал по палубе, тряс жирной, волосатой грудью, кричал до пены на губах. - Сдохните все, но сделаете как надо!

- Г-гик - р-рык! Г-гик - р-рык! - голые до пояса, изнеможенные, бритоголовые невольники старались грести изо всех сил.


Осман-паша стоял у поручней на корме с ятаганом в руках. На его груди блестела кольчуга, чернобородое ястребиное лицо пылало от ярости под белым тюрбаном, скрывавшим стальной шлем. - Клянусь бородой пророка, я убью всех, кто осмелился поднять руку на его сынов! - Серые, холодные глаза турка все больше наливались кровью. Лицо воина сделалось страшным от гнева и ненависти. - На, что надеются эти неверные твари? Спастись бегством невозможно. У меня трех...если не пятикратное превосходство в людях и пушках! Мои галеры более легкие и быстроходные.

Командир корабля вспомнил погибшего Али-пашу и заскрипел зубами от негодования. - О Аллах! Покарай проклятых гяуров и дай мне возможность совершить возмездие! Пусть их смерть станет мгновенной. Я расстреляю поганых собак из своих пушек!

Прищурив глаза, он представил грохот десятков орудий и огромные облака белого дыма, расходящегося от больших, тяжелых орудий. Пушки откатываются, их снова заряжают. Стволы от частоты выстрелов раскаляются чуть ли не докрасна. А потом... свистящие ядра и книппели во вращении начинают рвать на высоте парусину и канаты. Трещит распоротая ткань, с грохотом на доски палубы падают раскаленные чугунные мячи. Всё кругом покрывается черной, смоляной гарью и дымом. На палубе проклятых отступников, в серой, чадящей полумгле раздаётся треск разгорающегося пламени. Горящие снасти, как змеи трепещутся на ветру. Разбитые надстройки, обезумевшие люди, спасающиеся от огненного ада. Они громко кричат, мечутся по кораблю, прыгают за борт. Убитые и искалеченные тела, предсмертный ужас и стоны погибающих... - Да будет так, во имя пророка!!! - От нахлынувшего возбуждения его тело задрожало. - Кровь от убитых и раненых растекается в пазах и по палубе, ею пропитывается скобленые доски, она начинает просачиваться и капать в трюм. И всё это под звуки непрерывного гула канонады от его пушек. И вот кадрига, захваченная рабами, получив широкую пробоину под кормой, круто задирает нос, и заполняется потоками воды, после чего валится на бок и быстро уходит под воду. Последний отчаянный всплеск и водоворот волн, после чего наступает молчание, если не считать голосов ветра и испуганных криков морских птиц, что носятся в воздухе, подобно листьям, сорванным бурей.

- Пусть вечно гниёт помёт на ваших могилах! - Осман-паша мстительно выругался и сплюнул набежавшую в рот слюну. - Именно так всё и будет!

- Пушки к бою! - чернобородый вожак закричал со всей силы. - Ускорить ход!


Глубокий, округлый корпус торговой галеры противника быстро приближался. Его уже можно было разглядеть простым глазом. По сравнению с преследователями казалось, что судно беглецов тащится со скоростью улитки.

- Умут! - Осман-паша резко обернулся в сторону начальника гребцов и нетерпеливо отдал команду. - Подгоняй скот, шевели их. Никто не должен уйти от расплаты.

Средних лет чернобородый турок в кожаном панцире, украшенном медными пластинами, и в легком островерхом шлеме почтительно кивнул командиру.

- Увеличить ритм барабанов, - его резкий крик понесся от судна к судну, и удары кнутов ещё яростнее посыпались на спины задыхающихся гребцов.


Ветер быстро крепчал. Море хмурясь начало окрашиваться в мрачный, свинцово-серый оттенок. Оно потихоньку начинало бурлить, и к небу полетели клочья белой пены. Одиночный выстрел из пушки громко прозвучал в утренней тишине. Катаржникам издалека, заблаговременно приказали лечь в дрейф, сдаться на милость победителя. Ядро прошипев в воздухе, плюхнулось далеко посади кадриги. Они, не обращая внимания на упреждающий знак, продолжали грести изо всех сил. Беглецы явно надеялись на чудо.

- Глупцы! - воскликнул в сердцах паша. Он сардонически усмехнулся - с вызовом, с цинической издевкой. - Чудес не бывает! - Я хорошо вижу старуху с косой, нависшую над вашими темными душами!


Сразу после первого выстрела на турецком флагмане ожили янычары и пушкари. Одни начали суетиться и открывать пушечные порта, другие закричали и заулюлюкали. Казавшиеся ранее вымершие палубы кораблей закипели людьми. В первых лучах солнца засверкало оружие.

- Нет, - паша со злостью сжал кулаки. Внезапно он поменял свое решение. - Расстрел из пушек - это слишком легкая и быстрая смерть для неверных! Они должны мучатся и страдать, ибо мучения и страдания сполна воздадут им за то, что они совершили. Лучше я расстреляю их из луков.

Воин в блестящей кольчуге в ту же секунду представил в своей голове сотни турецких стрел летящих в сторону кадриги с неверными. Сперва они заслоняют солнце, а затем с хлюпающими звуками, вонзаются в живые тела, превращая их в утыканных иголками ежей.

- Даже не так... - Осман-паша вновь решил, что это слишком милосердная кончина. - Я возьму их на абордаж. Я сам, своим клинком буду убивать проклятых неверных. Рубить их по частям. А их останки выброшу акулам, точно объедки псам! - Бесстрашный воитель представил себя с большим ятаганом. Как он верша справедливость вонзает кривой, короткий меч в черную плоть неверных. Как хрустят их кости, словно сухие ветки, и истошные крики выпадают из перекошенного рта. Как его тускло мерцающее, тяжелое лезвие совершив свой краткий полет отрубает голову очередному неверному, как...


- О луналикий, - впередсмотрящий внезапно вернул воителя из праведного мира грёз. Он указал рукой в направлении преследуемых каторжников. - Галера неверных исчезла!

- Как исчезла? - паша вскинул голову, ничего не понимая. Он быстро осмотрел горизонт. - Да вырвет Шайтан твой гадкий язык! Как такое возможно?

- Не знаю, но только впереди - никого нет!

- Чт-о-о??? - берсерком взревел праведный мститель.

Осман-паша быстро поднялся по трапу на верхнюю палубу, пробежал на нос корабля, навел подзорную трубу. Он тщательно осмотрел горизонт. Затем расталкивая всех, бросился в обратную сторону, на корму... Ничего не понимая, он протер и покрутил окуляр подзорной трубы, сдвинул и раздвинул трубки. Он не верил своим глазам. Он отказывался понимать происходящее. - Ни впереди, ни позади галеры неверных... - не было!!!


## Глава 7.


Остров Ямайка.

Новый игровой клуб

Джузеппе Папони

"Зигзаг удачи".


Этим вечером возле первого игрового клуба Порт-Рояля "Зигзак удачи" было многолюдно. Открытое недавно, неизвестным итальянцем игорное заведение, собрало практически всех самых богатых и азартных людей города.

Большой овальный зал дома освещался многочисленными огнями свечей. Их дрожащий свет проникал в небольшие зеркала, забранные в богатые рамы, и искрился на позолоте канделябров и на изящных покрытых лаком столиках в буфете. Стены помещения были обиты темно-красным шелком. Того же цвета были расставленные вдоль стен бархатные кресла и диваны. Возле массивной, двустворчатой двери, выкрашенной в коричневый цвет, гостей встречали лакеи, одетые в парадные, расшитые золотыми нитями ливреи. В дальнем углу, на небольшой сцене расположились музыканты, которые тихо наигрывали незнакомую мелодию.

Три последних дня мальчишки с листовками, как чумные, носились по городу, приглашали всех поучаствовать в уникальной заграничной игре "Тагановская рулетка". Там же описывались правила "беспроигрышного" развлечения. Приводились примеры безумных выигрышей. Посетителям сулили различные конкурсы и разнообразные подарки. Перед игрой обещали выступление приезжих артистов, бесплатную дегустацию новых алкогольных напитков и редкие угощения. Счастливчику, выигравшему самую большую сумму, обещали супер приз - 5 000 фунтов. Несчастному проигравшему больше всех полагалась поощрительная награда 500 фунтов. (Примечание автора. Вход в заведение в рекламных целях составлял 10 фунтов. Самая недорогая, простая фишка для участия в чудо - игре стоила 1 фунт. Самая дорогая - 500 фунтов. В качестве бонуса за вход давали - ДЕСЯТЬ!!! бесплатных фишек. И конечно... стопочку бесцветной "Тагановской огненной воды" на удачу в начале игры и ещё одну на посошок в конце.)


- Джентльмены! - произнесла обворожительная блондинка. Озорные глазки молодой крупье хитро заблестели. Она вздернула прелестный курносый носик. Вытянула уточкой небольшие, аккуратные губки. - Попрошу вас делать ставки. - Колокольчиком зазвенел её чудо голосок. - Спешите разместить фишки на игровом поле. Помните, что фортуна и удача покровительствуют смелым и настойчивым. Её движения были точными, легкими и уверенными.

Крупье приняла ставки у первых добровольцев, а затем взяв в правую руку шарик из слоновой кости, резким движением той же руки закрутила колесо по часовой стрелке и всё той же рукой пустила шарик по краю колеса в направлении, противоположном - вращению. Восемь пар глаз, поставивших фишки внимательно следили за вращением шарика.

- "34", красное, четное, верх, - произнесла искусительница, обворожительно улыбнулась победителю и лопаткой передвинула выигрыш в его сторону.

Невысокий сухощавый человек с птичьим лицом, на котором выделялись густые кустистые брови, быстро сгрёб разноцветные кругляши и зачем-то начал оглядываться по сторонам.

- Славная добыча, Джонни! - воскликнул напарник находившийся рядом. Он в порыве возбуждения подошел к другу и стал хлопать его по плечу. - Затем вскинул вверх руку и, растопырив пальцы, восхищенно произнес. - Ты выиграл десять! Десять фишек!


- Если быть точным, джентльмен выиграл тридцать восемь фунтов, - почти пропела "дьяволица". Она красиво приподняла очерченную бровь.

- Положил пять!!! "бесплатных" фишек, а выиграл тридцать восемь фунтов! - Друг победителя всё никак не мог успокоиться. - Разорви ром мою селезёнку! Да за это надо выпить! Где эта бесцветная жидкость, которую нам подавали на входе? Задери якорь её в парус. Дайте мне три порции!

Со стороны двух девушек стоявших недалеко от игрового стола раздались радостные возгласы поддержки героям, они начали воодушевленно аплодировать. Одна из них лукаво стрельнула глазками в сторону новоявленного счастливчика, послала ему воздушный поцелуй. От глубокого вздоха её грудь, как морская волна, поднялась и опустилась.

Баловень судьбы, не веря в свое счастье. Он с жадностью схватил кругляшки со стола и стал их громко пересчитывать. Люди привлеченные криками радости и "крупным" успехом первого победителя, потянулись к столу. Стали доставать фишки. Выкладывать их на зеленое сукно.

- Джентльмены! - голубоглазая бестия вновь сверкнула дьявольской улыбкой. - Прошу вас делать ставки.

Желающие сыграть, включая победителя, засопели над столом, раскладывая фишки по ячейкам. В общей сложности на кону было что-то около сорока - пятидесяти тысяч фунтов, потому что вечер только начинался, ещё не все игроки разобрались в правилах, дошли до кондиции да и игра шла "по маленькой".


С разных сторон зала доносился смех, стучали кружки, звенели стаканы, раздавались радостные возгласы, смачные ругательства и стоны разочарования. Чернокожие слуги подавали изысканные блюда неизвестной кухни. С небольшой сцены фоном негромко звучала легкая итальянская мелодия. Гости не спеша что-то считали, бегали в кассу, делали ставки и конечно угощались новыми алкогольными напитками.

Бастер Хейлли убитый горем и несчастьем от несбывшихся надежд, достал из кармана кучку пластмассовых кругляшей и высыпал их на стол. Сегодня днем "знаменитого и увенчанного славой" капитана постигло большое, всеобъемлющее горе. Губернатор не резко и не грубо, а в самой деликатной форме, всячески щадя его чувства, отказал молодому корсару в помолвке со своей дочерью. Он мягко указал Бастеру на то, что его дочь Элизабет, ему не пара. Противный, неуступчивый губернатор поведал простому ирландцу, что через полгода, после достижения совершеннолетия она отправится в Старый Свет, где будет выдана замуж за сына его друга Лорда Фортескью. Только так и никак иначе он видел будущее своей дочери. Ведь флибустьер, искатель приключений, убеждал он моряка, даже если тот в последнее время немножко разбогател или чуть-чуть вскружил голову его любимице, не мог быть мужем для девушки знатного рода, получивший самое утончённое воспитание.

- Всё на цифру "1", - раздосадовано произнес раздавленный судьбой ирландец и обхватив руками голову, тяжко опустился в кресло. Происшедшее ранее событие до сих пор стояло перед его глазами, словно видение из какого-то кошмарного сна.

Его мрачные раздумья прервал звонкий голос крупье, - Номер "1", красное, нечетное, верх. Вы выиграли, сэр! Примите искренние поздравления от игрового клуба.


Кучка Хейли значительно увеличилось. Бастер увидев выигрыш, и пересчитав его в фунты, издевательски засмеялся. У него задергалась щека. Но он тут же оборвал свой смех, и из его горла вырвалось нечто похожее на рыдание. Счастливчик достал из кармана оставшиеся фишки. Всё вместе с выигрышем он перевел их в центр поля, на клетку отмеченную цифрой "17".

- Какая оригинальная стратегия игры, - странник появившийся за спиной, произнес задорно вместо приветствия. Он незаметно подошел к Хейлли. - Все деньги ставить сразу и на одно число! - Рязанцев удивленно поднял брови. - Красавчик! - Произнес он по-русски и восхищенно щелкнул пальцами. - И кто же автор этой беспроигрышной, уникальной много ходовки? У кого подсмотрел систему выигрыша?... - Мартингал или Уайттеккер? - Алексей стал авторитетно называть самых известных игроков в мире рулетки.


- ???? - Хейлли непонимающе посмотрел на компаньона. Начал хлопать глазами. - Какие, ещё к чертям собачим Марти-увайкеры. Разрази их всех вместе с кишками о палубу! Я просто хочу выиграть много... много и сразу!

- Всё понятно! - странник показательно развел руки в стороны. - Хотя... для получения мизерного шанса... я бы рекомендовал, на первых порах, ознакомиться с правилами игры. Или хотя бы фишки разложить по разным номерам. Там глядишь, и вероятность выигрыша будет выше. А так все деньги спустишь за несколько ходов и уйдешь не солоно хлебавши!

- А вот, не надо меня учить! - непутёвый напарник резко обернулся в сторону Рязанцева и недовольно высказал путнику своё возмущение. Он ударил кулаком по столу, а глаза его яростно блеснули. - Я сам знаю, что мне делать!

- "17", красное, нечетное, низ, - произнесла волшебница с глазами цвета летнего неба. Крупье концом лопатки легонько пододвинула к несчастному влюбленному его выигрыш.

- Не везет в одном, повезет в другом, и в пять раз больше! - радостно оскалился молодой капитан. Он энергично потер ладони. - Верно, всё говорят! Молния и гром мне в печень! Приметам надо верить!


- Ты зачем заложил корабль? - Рязанцев внезапно сменил тему разговора. Он нахмурился. - Тебе, что заняться нечем? А ты подумал о команде, если всё проиграешь? А о нашем общем деле?

- Я хочу стать самым богатым в городе! - как заговоренный не мигая глазами, лепетал зомбированный влюбленный. - Может быть, тогда губернатор отдаст мне Элизабет. Может быть, тогда он поймет, какому славному моряку он отказал. Как он мог разбить наши сердца? Мое... и Элизабет. Я приду с деньгами! Я брошу их в его грязное, толстое лицо! И если он снова откажет... То, я! То, я украду её. Мы сбежим вместе на край земли. Туда где никто не найдет. И будем счастливы!

- Глупый бред влюбленного идиота! - путник закашлялся от глубины идей молодого капитана. - Вас поймают. После чего тебя повесят, а её вернут отцу. Напоследок её страдающую от несбывшейся любви выдадут замуж. И все будут жить в горе и печали. А ты будешь болтаться на какой-нибудь осиновой ветке.


- Джентльмены, делайте ваши ставки, - мягкое напоминание донеслось с противоположной стороны стола.

- Послушай, Бастер! - путник начал активно разубеждать ирландца. - Я тебе обещаю, Элизабет будет твоей! И даже губернатор признает тебя зятем... Но, для этого мы должны четко выполнять пункты подписанного договора. Я со своей стороны делаю все, о чем мы договорились. А ты бросаешься как влюбленный баран на дубовые ворота. Вот результат твоих похождений... - Рязанцев рукой показал в сторону стола с зеленым сукном. - Ты в соплях, Элизабет у отца за забором. А я ищу тебя по всему городу.

- Тысяча ведьм на огненной сковородке! - ирландец "уперся рогами в землю". Он был ужасно бледен, глаза налились кровью. - Тебе не понять! Мы теряем время, выполняя твои дурацкие планы. Её отправят в Европу и я её больше не увижу.

- Попрошу вас делать ставки, джентльмены, - вновь произнесла голубоглазая нимфа.

Хейлли привстал из-за стола и резко двинул всю кучу фишек на красную цифру "25". Сейчас, склонившись над столом, он был похож на хищную птицу. Это сходство еще больше усиливали заостренные скулы и подбородок и чуть перекошенный большой рот.

- Ставки больше не принимаются, - взмах руки чаровницы и шар начал свой стремительный бег в противоположную сторону движения "чертового колеса".


Запах табачного дыма и пота вокруг стола стал невыносимым. Нервное напряжение игроков - тугой клубок алчности, страха и сосредоточенности - достиг предела. Ощущение алкоголя притупилось. В свои права вступили чувства, и эмоции присутствующих. Напряжение буквально нависло над игроками.

Вот "бегунок" замедлился, вот стал прыгать. Еще немного попрыгав, плутишка на мгновение завис, словно колеблясь, в какое из гнезд ему предстоит прыгнуть. Вот в последний раз, словно издеваясь над всеми, он дрогнул и нырнул в зеленую ячейку с цифрой "0".

- "Зироу", "0", зелёное - произнесла девушка. Она мягко обвела взглядом всех игроков за столом. Остановилась на Хейлли. - К сожалению, вы все проиграли. Все фишки уходят в пользу клуба.

По зеленому сукну, которое теперь уже казалось Бастеру не мягким и шершавым, а твердым как камень, и неестественно зеленым, как молодая трава на свежей могиле... безобразная, белокурая гарпия с пронзительно голубыми глазами, будь она трижды проклята, укатила страшной, кривой клюкой все его фишки, надежды... и чувства. Она только, что разбила ему жизнь!!!


Ирландец долго сидел неподвижно, не в силах что-либо произнести. Во рту стояла неприятная горечь, вспотели подмышки, глаза как будто разбухли от напряжения, лоб, нос, щеки горели. Внезапно он осознал, что всё, что было у него, до последнего цента - он всё проиграл! Теперь у него ничего нет. Пустые карманы и ветер в голове.

На тяжелых ватных ногах он с трудом поднялся из кресла и посмотрел на Рязанцева. - Что ты там говорил про твой договор? - упавшим голосом произнес человек абсолютно свободный от денег и всего своего имущества. - Что я должен делать дальше по твоему плану?

- По нашему плану, - хитро поправил его змей - искуситель и его синие глаза весело заблестели. - Он боковым зрением хорошо видел, куда со стола уносят все - теперь уже ЕГО фишки. - Мы выкупаем корабль и открываем кадетскую школу. А ты и твоя команда с завтрашнего дня становитесь наставниками "юных" моряков.

- Чего??? Кого??? Кем??? - Хейлли не смог удержаться от глубины идеи своего напарника. Его голова закружилась, и он беспомощно сполз в кресло.


***


Свежий морской ветер резво гнал в бухту мелкую волну. Над Порт-Роялем вставало ранее утро. В порту, как всегда в это время, уже оживленно: Далеко разносится брань матросов, крики купцов, грузчиков, надсмотрщиков за рабами. Скрипят мачты кораблей, полощутся на ветру боковые паруса и флаги, потрескивают дубовые трапы, над волнами носятся и кричат чайки. Пахнет смолой, дымом, вяленой рыбой и морскими водорослями. Порт пестрое скопище парусов. Серые, белые, желтые, пурпурные, они делают бухту живописной. Качаются на волнах большие военные корветы, толстые купеческие бригантины, и крутобокие шхуны. На внешнем рейде среди небольших торговых суденышек резко выделяется два корабля стоявшие, словно в обнимку друг с другом. Это небольшой шлюп "Искатель сокровищ" и неизвестная трехмачтовая галера. Коричневые просмоленные паруса судов убраны к реям, толстые канаты прочно держат сцепившиеся корабли.


Сразу после седьмого удара склянок, на палубу "Искателя сокровищ" грациозно "вошел" молодой джентльмен с лицом, исполненным достоинства и уважения. Одет он был в богатый, пышный наряд. В руках расфуфыренный ирландец держал трость с золотым набалдашником. Из-под большой черной шляпы с розовыми перьями водопадом до самого пояса ниспадал парик из длинных шелковистых волос золотистого цвета. На лице прибывшего капитана присутствовали очевидные следы недавних бессонных забот и волнений.

Бастер Хейли, заслуживший высокое звание Эль Капитано, удачливый корсар и путешественник, без пяти минут зять губернатора острова Ямайка, рассеянно осмотрел палубу корабля своего бывшего корабля. Учуяв и увидев неизвестных, измученных неволей, окровавленных людей заполнивших всё пространство, он быстро зажал нос надушенным дорогими духами кружевным платком, криво скорчил лицо и произнес на ломанном французском недовольное возмущение. - Фи... О, мон дье! Жамэ! Жамэ дё ла ви!


Вся палуба судна представилась напыщенному франту бурлящей, скверно пахнущей выгребной ямой. Отхожее дно котлована было заполнено загорелыми до черноты людьми, в грязных, окровавленных лохмотьях. Они со странным, тяжелым выражением лиц казались отвратительными тенями, только, что вышедшими со дна морского, куда им через мгновение предстоит кануть снова.

- Мо шье саль! - ирландец снова по француски недовольно простонал свое мнение о присутствующих Рязанцеву. - Жё нэ компран па! А где кадеты? Юные моряки, где? - Он брезгливо поморщился - Парблё! Это, бродяги какие-то? Каторжники! Экскюзэ муа! О, мой бог! Мы на такое не договаривались!

- Ты, что? - путник непонимающе захлопал глазами. - Открой глаза шире. Это же молодые ребята - кровь с молоком. Будущие морские волки! Они же с юных лет грезили морем, солеными ветрами, дальними странами! Если бы ты знал как они жаждут поскорее услышать плеск крутой волны, скрип мачт и крики чаек. Кстати, если, что - то учить с ними русский язык не нужно!

- Па дё куа! - самозваный блюститель изысканных манер, смахнул с плеча невидимую пылинку. - Миль пардон! Нет, я не могу. От них дурно пахнет тухлой рыбой, фи! - Я, прославленный капитан, любимец фортуны, человек начавший писать книгу о великих скитаниях и путешествиях. Одним словом... нет, нет и еще раз нет. Я не могу! Что обо мне подумают в свете? Что скажут родственники губернатора? Как к этому отнесется Элизабет?


- Значит так! - Хейлли с деловым видом встряхнул напудренным париком, демонстративно выставил вперед ногу утянутую в тугой серый чулок и помпезно произнес. - Мон ами! Либо ты мне находишь нормальных юных матросов и я начинаю их учить, либо... я ухожу к другому нанимателю! К тому кто оценит и поймет мой талант!

- Пожалуйста! - Рязанцев закашлялся от смеха. - Плыви на все четыре стороны. Тебя здесь никто не держит. Но, знай, сейчас время нашей договоренности о твоей свадьбе с Элизабет увеличилось ещё на полгода. Будешь так вести себя - я вообще помогать не буду! И помни, Элизабет не простит, что ты так долго откладывал свадьбу, из-за своих дурацких капризов. А, я ей обязательно расскажу об этом.


- Биверстон! - скиталец во времени громко позвал первого помощника Хейлли.

- Я, - смуглый бородач в красной феске и грубой рубахе выдвинулся вперед. Золотая серьга болтались в его ухе, горбатый нос хищно раздувался. В вырезе рубахи была видна мускулистая грудь с розоватым рубцом давней раны под правой ключицей. Могучие руки его, обвитые толстыми канатами вен, были обнажены, у бедра свисал тяжелый палаш.

- Хочешь быть капитаном?

- Ну-у... Э-э-э... - Биверстон тянул с ответом, рассеянно глядя на Хейлли. По его загорелому лицу, точно трещены, побежали глубокие морщины.

- Удваиваю жалованье, - резкая фраза - щелчок как будто удар кнутом. - Нет, утраиваю...

Старпом весь вытянулся от радости и величины услышанного предложения. - Дд...- начал звучать ответ от благодарного, счастливый моряка.


- Подожди, - Хейлли громко выкрикнул, опередив всех. Он потянул Рязанцева за рукав. - Ладно, будем считать, что ты меня уговорил. Остаюсь и начинаю обучать этих... переростков - недорослей морской науке. И... насчет большего жалования я тоже согласен. Но, мой друг! Ответь на вопрос... Почему ты думаешь, что они не сбегут с корабля после недели плаванья? - Он обернулся и ещё раз внимательно осмотрел суровые лица "юных" кадетов. - Что их держит?

- Их привлекает ожидание новой жизни!

- Как это?

- Понимаешь, Хейлли, с одной стороны у них нет ничего кроме цепей и рваных тряпок, с другой я даю им полное обеспечение вместе с работой приносящей хороший доход. Более того, по договоренности со мной, через год каждому бонусом я предоставлю дом с наделом на моей земле и.... молодую жену, которую они выберут в моей деревне или купят на невольничьем рынке. А ещё через год каждый, проявив себя, сможет стать капитаном на арендованном у меня корабле...


## Глава 8.


Метель гудела, ревела и завывала дикими голосами. Она рывками прорываясь из леса, пьяно плутала по деревне между избами, свистела в проломы и щели, жалобно стонала в печных трубах и под стропилами, накатывала сугроб на сугроб, словно помелом обхлестывая стены, занося белым снежным саваном изгороди, двери и окна. Снег, вихрь, стужа облаками налетали словно из какой-то огромной пропасти. Ни зги не было видно на расстоянии вытянутой руки... Под непрерывное завывание вьюги деревня медленно засыпала.

И только в одном небольшом оконце почти занесенной снегом избы чуть-чуть светил огонек, мерцая звездочкой сквозь мрак и метель. От добротных стен крестьянского дома веяло тишиной и уютом. Внутри помещения ощущался застоялый запах зимы и пересохшего мха. В печи чуть слышно потрескивали поленья, на стенах колыхались тени. Хозяин избы, надев на босу ногу короткие, по щиколотку, валенки, не торопясь подошёл к оконцу, подышал на слюду и, потерев пальцем лёд, глянул одним глазом на улицу.


- Вот, поди ж ты, Кеша, да погляди, - раздался его хриплый голос восхваляющий себя и свои навыки перед старым другом Иннокентием Колодиным. - Ведь всё Таганово спит-храпит без задних ног, - а я, Михайло Бажутин, кручусь - верчусь как белка в колесе - славлю своим умением родную обитель! Ты видел, какой мы клуб построили - любо дорого посмотреть! Все соседи завидуют теперича. Ни у кого нет такого! А кто был старшим по плотницкой части? - Михайло Бажутин!!! Вот так-то куманёк! Кабы не клин, да не мох, так давно бы и плотник издох. Верно, в народе сказывают про нас умельцев - Мастерство не кнут - из рук в руки не перебросишь. С мастерством люди не родятся, но добытым мастерством гордятся. Как мастера почитают, так и величают. А меня, все почитают с уважением... И Алексей Петрович и Павел Александрович и даже новая учительница Татьяна Сергеевна. Кстати, друг сердешный, а ты чаго на ночь глядя, в такую непогодь печь без надзора оставил? Мотри как бы клыкасты супостаты не увели со двора самое дорогое. Глазом моргнуть не успеешь - а её уж неть.


- Михайло, дельце у меня к тебе, тайное, - Кеша заговорщицки наклонился вперед и, понизив голос до шепота, произнес. - Потап давеча сказывал, барин поселок собирается строить на чужой стороне, за тридевять земель? У далёкого моря - океана. Старшим тебя назначил в плотницкую артель, мужиков умелых набирать будешь?

- Ды-к... верно, сказывал, - степенно разгладил бороду хозяин избы. - Умей работать, умей и помощников подбирать, умей и язык за зубами держать. - Балагур - весельчак сузил глаза. На его переносице появились морщины. - Хотя это догада не для всех. Тайна это покамест.

- Михайло, возьми меня в артель. Ты же знаешь, я топором махать умею!

- С чего ради, Иннокентий? - мастеровой удивленно посмотрел на Кешу. - Борода по колена, а дров не полена! Старый, что малый, а малый, что глупый! Зачем нам в артели сухое весло?

- Это я старый? Мне ещё и пятидесяти нет. Я же на пять годков моложе Потапа. А у него уже и звание, и уважение, и почет! А, я, что? Хуже что ли! Он ранее меня обидел, в свое время Владиславу увёл! Михайло, ты же знаешь меня? - Иннокентий слёзно обратился к хозяину дома. - Мы же с тобой не один пуд соли съели за работой.


Лютая пурга хохотала и плакала за окном, кружила и заметала избу снегом. В небольшой крестьянской печке попискивало, трещало пламя, опробовав новую подачку, отступало, колебалось и разом вспыхивало, охватывало поленья. Жидкий огонек озарился большим ярким пламенем. Он заметался тенями по избе, приподнял низкий потолок помещения, раздвинул тесные стены, озарил темный лик Христа в дальнем углу.

Бажутин подвинул лавку, присел и протянул ладони к огню. На широком лице мастерового поигрывали отсветы. - Эх, старость - не радость, а пришибить некому. - Он недовольно скорчился. Почесал под рубахой грудь. Отвел глаза в сторону. - Стар да упрям - ни людям, ни нам. Кеша, да оглянись ты вокруг! Погляди по сторонам! Какой с тебя работник? Живём -- покашливаем, ходим - похрамываем. Да и внук малой у тебя на руках.

- Какой малой? Ему почитай скоро восемь. Взрослый он! - Я его свёл к тетке родной. Какая никакая, а ей помощь. Присмотрит если, что.

- Не знаю, Иннокентий, - упрямился лучший бригадир тагановских плотников. - Ты же инструмента нового не знаешь. Да и от дел отошел уже как года два назад.

- Не хочешь, значит брать? - запоздалый гость заговорил медленно, с хрипотцой. - А как же дружба наша, с тобой?

- Э-э-э, когда это было? - Бажутин беспечно махнул рукой. - Что было, то сплыло, а былое быльем поросло.

- Ты мне слово давал! - старец грозно свел седые брови и с размаху громко стукнул кулаком по столу. - Вспомни, когда я твою дочку Лизу почти замершей в лесу нашел. Вспомни как ты места себе не находил, пока моя Матрена вытаскивала её с того света! Ты говорил, что в долгу будешь! Как же твое слово? Бажутин? Али ты хочешь, чтобы тебя на всю деревню болтуном считали? Кто без устали болтает, в том толку не бывает. - Он ехидно скороговоркой передразнил хозяина избы.

Михайло заскрипел зубами. Сморщился как от зубной боли. Начал тереть лоб раскинутой пятерней. - А, ладно, так и быть. - Проигравший недовольно махнул рукой. - Верно говорят... - Отвяжись, плохая жизнь, привяжись хорошая. Твоя взяла, Колодин. Только, не говори потом, что тяжко или здоровьем слаб. Собирайся, завтра с утрица с караваном выходим. Дорога дальняя. Вернемся не скоро...

- Если вообще вернемся, - Бажутин закончил фразу про себя.


Иннокентий радостно потерев руки, по-молодому поднялся изо стола. Победно крякнул, и деловито натянув на голову шапку, вышел из избы.

Под завывание снежной позёмки, гордо подняв голову, шел по деревне довольный, улыбающийся человек. Метель наотмашь хлестала ему в лицо, обжигала щеки, выбивала слезы на лице. Казалось, что огромная лавина снега засыпает его из бесконечного облака. Сердце счастливца стучало от радости. Он снова, как в старые, былые времена был юн душой и возвращался в большую, кипучую жизнь. И от этого он был счастлив...


***


Ветер стих и только глубокие, бескрайние сугробы да крепкий морозец напоминали о кошмаре последних дней. Было ещё пасмурно, но сквозь рваные разрывы набухших снегом туч, кое-где уже просматривались лоскуты голубого неба. Два человека в небольших санях запряженных двумя лошадьми лихо мчались по широкой дороге, ведущей в сторону Черного леса.

- Строительство поселка и кадетской школы начнем с отправки на остров небольшой партии мастеровых. Думаю, пока человек тридцать - сорок хватит. Они расчистят и подготовят площадку. Соорудят объекты первой необходимости, заготовят стройматериалы и провиант... Если, не будет хватать людей то на первом этапе помогут молодые матросы. Кстати, кто у тебя занимается подбором добровольцев?

- Михайло Бажутин и Иннокентий Колодин. Они уже четыре дня ездят по ближайшим деревням. Нанимают мужиков. Сегодня должны собраться караваном у Черного леса. Считаю, пора отправлять первых строителей. Дело большое, работы много - пусть начинают.

- Хорошо, но прежде давай посмотрим, кого они там понабрали?


Впереди показался длинный обоз, медленно ползущий по дороге. Хлипкие еле бредущие лошаденки с трудом переставляли ноги. Замерзшие люди, в рванье шли пешком вдоль старых, разбитых саней. Громко, будто на базаре, голосили бабы, матюгались мужики, хныкали ребятишки. Лица у исхудалых людей казались мертвенно-серыми.

Барские сани обогнали задние повозки. Рязанцев нашел глазами Митрошкина. Вылез из возка подошел к плотнику. - Михайло, я не понял? Ты кого нанял? Мы договаривались, что ты объедешь соседние деревни, наберешь удальцов - умельцев.

Странник обвел караван рукою. - А это, что за живые мертвецы?

- Алексей Петрович, не руби с плеча - не торопи с горяча! - Михайло выгнулся в поклоне. - Энто и есть умельцы. Цельное село. Токмо они с семьями. Да! Ещё девок из соседних деревень докупил немного. А что? Год ноне на девок урожайный, девки подоспели добрые, ядрёные, работные! - Михайло задрал вверх черную бороду, весело оскалил крепкие зубы. Подмигнул одним глазом. - Баба ведь хуже вина, коли пригубил, не остановишься. Да и в поле иногда одна умелая бабенка цельной кобылы стоит.


Люди затравлено смотрели на барина. В одной из повозок громко заплакал грудной ребенок.

- Бажутин, ты в своем уме?

- А ча? Я смекнул, какой поселок без песен и молодых девок? Никакой. Да и нельзя им оставаться на прежнем месте. Тяглецы они. От монастыря бегут. Бяда с ними. Обнищали, изголодовались. Мрут как мухи от голода! Не взыщите, Алексей Петрович, чать спасать их надо. А вы у нас догада! Может быть покумекаете и чаго придумаете? А они уже в благодать отработают. Да и много ли бабам надоть? Ну, а мужики с ними - правда, работящие.

Крестьяне обступили Рязанцева. Многие бросились на колени. Запричитали. - Спаси благодетель. Возьми под свое покровительство.

Алексей недоуменно посмотрел на Пехоту. - Ну, и что мне делать, с такими строительницами коммунизма?

Рыжий подросток, осмотрев лукавыми глазами близстоящих молодых работниц, заценил фигуры в фас, профиль, задорно загоготал в ответ. Вдоволь насмеявшись, он на полном серьезе произнес. - У меня есть одно предложение как быстро и недорого набрать мастеров.

- Кто бы сомневался! - руководство одобрительно забурчало. - У тебя всегда есть предложения. Давай рассказывай...


***


Три дня спустя.

Крым. Недалеко от Op-Капу.

Дворец Азиса Ялшав-бея.


Поздним вечером, после вечерней молитвы, когда Азис Ялшав-бей уже собирался отойти ко сну в дверь его покоев робко постучал начальник стражи и доложил об очень срочном и важном деле. Бей недовольно поморщился...

- Вечно этот Ахмет выберет самое неподходящее время. Наверняка опять заявился с какой-нибудь ерундой, лишь бы только показать свое рвение и услужливость.

Азис накинул халат и вышел в комнату для гостей, шаркая по коврам домашними туфлями без задников, надетыми на босу ногу. Начальник стражи был уже там. Он низко поклонился Ялшав-бею и начал извиняться, что обеспокоил высокородного господина в неурочное время.

- Если мне позволено будет сказать, - осторожно начал Ахмет и тут же умолк.


Азис Ялшав-бей был молодым человеком восемнадцати лет. Он был высок, строен, черноволос, привлекателен, красив восточным лицом. От его гибкой фигуры исходило впечатление мощи и в то же время легкости. Причем мощь эта не была чисто физической. В карих глазах бея светился ум. Азис был просвещенным человеком, обладающий знаниями по многим дисциплинам, полученным от приглашенных учителей из Европы и Турции.


- Говори короче. В чем дело? - мрачно ответил бей.

Глаза Ахмета подобострастно блеснули, руки задрожали от возбуждения. Его бритая восковая голова блестела в свете факела, который держал стоявший за ним стражник.

- О, благословенный и величественный! Патруль поймал уруса перебежчика!

- И ты решил меня побеспокоить из-за такого пустяка? - бей сладко зевнул и рассеяно посмотрел на подчиненного. - Опять только зря отнимет время дурацкими россказнями и пустыми домыслами. К сожалению, это уже не в первый раз. Уж слишком хочет выслужиться!

- О, могучий и великодушный! - мускулистый татарин в кожаной безрукавке, надетой на голое тело, упал на колени, поцеловал ковер и тихо, но внятно произнес. - Он очень странный и рассказывает такое, что я решил - вам необходимо его срочно выслушать.

- Ну, хорошо, всего одну минуту моего драгоценного времени. - Азис принялся разглядывать перстни на пальцах, любуясь, как играет пламя светильников в драгоценных камнях. - Но за это ты будешь наказан. А пока я беседую с неверным, прикажи слугам приготовить мне постель и пришли двух рабынь помоложе согреть простыни.


Ахмет громко хлопнул в ладоши. Неслышно открылась дверь и в зал неуверенно, постоянно оглядываясь, в окружении двух охранников вошел неизвестный в большой, пышной песцовой шубе одетой на голое тело. Лицо его было красным и потным, на голове была высокая шапка из рыжей лисы. Он неуверенно двинулся в направлении Азиза, запнулся за складку ковра и упал на колени у ног хозяина дворца. Из рук неизвестного выпал вместительный потёртый мешок и, глухо стукнувшись о ковер, развязался. Из мешка веером рассыпались, раскатились медные монеты.

- О, великий и могучий владыка земли татарской! - молитвой запел неизвестный по-русски. - Несравненный хан, шах, падишах, султан, король, князь! - Странный гость распластался в поклоне рядом с начальником охраны. Выпрямившись он схватил за основание мешок и стал, как бы ненароком трясти его, высыпая от туда деньги. - Дозволь Гришке Молчуну, сколотившему за последнее время небольшое состояние, купить у тебя кусочек землицы... У моря - окияна бескрайнего. Всего несколько десятинок. - Прохиндей наклонившись гулко ударился головой о ковер. - Хочу построить небольшую деревушку с видом на берег. Церквушку поставлю, кузнецу, конюшню. Разобью садик - огородик, как положено нам православным. - Косматый уродец причитая пополз на коленях в сторону бея. - Я заплачу столько, сколько ты попросишь.


- Что это? Кто это? Кто посмел пустить ко мне в дом умалишенного нечестивца? - хозяин дворца окинул недобрым взглядом сначала своего слугу, а затем разряженного чужестранца. Сонливость как рукой сняло. Брови на лице Азиса взлетели, плотная кожа на шее сделалась красной. - Как смеешь ты, проклятый урус, просить у меня такое! - Высородный с трудом от возмущения выговаривал русские слова.

- Дозволь купить хотя бы часть прибрежной полоски, хоть несколько аршинчиков, - настойчиво продолжал стонать странный посетитель. Пройдоха снял с шеи толстую цепь, в палец толщиной, с большим серебреным крестом и протянул её бею. - Пристань построю, кораблики буду пущать.

- Нет!

- Ну, хотя бы малюсенький кусочек земельки на дюжину локтей, на берегу моря! Лодочку хочу завести. Жёнку с детишками буду катать. - Последняя попытка юродивого. Он вытащил горсть неизвестных монет и дрожащими руками рассыпал их на полу. - Я хорошо заплачу!


- Никогда! Слуги, в яму его, со змеями!


Внезапно Азиса заинтересовал блеск докатившегося до его ног кругляша. Он поднял блестящую монету. - Ах, ты, Шайтан! - Золотой испанский дублон засверкал в его руках от огня факела. Глаза татарина загорелись жадным блеском. Он до боли прикусил монету. Затем осмотрел её. Причмокнул губами, перевёл взгляд на Гришку. - Где ты говоришь, раздобыл своё богатство?


- О, великий! - глаза хитреца вмиг потемнели и стали какими-то бесноватыми. Большая, зубастая рыбина намертво заглотила наживку. - Не вели казнить! Я знаю место, где золота очень... очень много. Там, его столько, что оно не поместиться в этом зале. Ещё и на улице придется складывать! Я всё скажу. Я даже покажу, но только за вознаграждение!

- Лжешь, шакал, - презрительно скривил губы высокородный бей. - И если это так, то я заставлю тебя пожалеть об этом!

- Зачем мне лгать? - наигранно удивился юродивый. Левый глаз хитреца задергался. Кривая ухмылка перекосила его рябое лицо с чахоточными пятнами на впалых щеках. - Я говорю истинную правду. Мотри, что там есть. - Гришка достал из-за пояса небольшой слиток золота. - И главное, всё это не далеко. Практически у тебя за огородом. Собрано в одном месте.

- Говори, говори, - Азис сглотнул слюну и поторопил рассказчика. Он нервно начал перебирать зерна чёток.

- Очень богатый караван из небольшой деревеньки - Таганово. Идет тайно, к морю. Большие сундуки с сокровищами, спрятаны в повозках! Много, сундуков - тяжёлые, с громными замками. Охраны нетути. Бяды не ожидают. В караване одни мужики - лапотники. Бери, чаго душа хочет...


- Ахмет, - возбужденно вскричал молодой ордынец, после некоторого раздумья.

- Да, великий! - начальник стражи услужливо склонился в поклоне.

- Сколько с тобой сейчас нукеров? Или ты пришел сюда один?

- Со мной три десятка сабель! - воинственно произнес начальник стражи. - Каждый воин вооружен саблей, луком с саадаком о двадцати стрелах, за поясом нож. Повелитель, ты только прикажи, и мы перебьем их, как шелудивых собак!

Азис почесал за ухом, раздумывая, стоит ли рискнуть. - Конечно, трех десятков всадников было маловато, чтобы напасть на хорошо охраняемый караван. - Алчные мысли змеями извивались в голове высокородного. - Но вполне хватит, чтобы ночью, внезапно напасть на небольшой обоз, без охраны. Тем более какого-то купчишки, из неизвестной деревни. Пожалуй, нужно попробовать!!!


***


Вест-Индия.

Безымянный остров.

Строящийся военный городок - "Счастливый".


Этот остров походил по всем параметрам на земной эдем. Бирюзовая гладь воды, в которой видны камни и раковины на четырехметровой глубине. Золотистый пляж, уютная бухта, пальмовые рощицы и заросли апельсиновых и лимонных деревьев. Чайки с громкими, пронзительными криками носящиеся над прибрежными скалами. Огромные черепахи ворочаются на влажном песке, крабы ползут вдоль линии прибоя. Синеву моря окаймляют полоски белой пены - это ленивые волны разбиваются о золотистый прибрежный песок и серо-зеленые обрывы... В живописной лагуне спокойно расположился уснувший на якоре парусник с убранными парусами. В нескольких километрах от берега амфитеатром вздымается горный пейзаж с живописными искрящимися водопадами, склоны до самых вершин природа украсила гирляндами пышной растительности.

Недалеко от пляжа расчищена площадка. На ней установлены пять больших армейских палаток. В трехстах метрах от лагеря виднеется строящийся поселок.


.....................

Делай раз... (Состояние - плохо).

Легкая туманная дымка лежала на море и словно вуалью прикрывала последние звезды, таявшие льдинками на небосклоне. Сладкую тишину утреннего покоя разорвал голос дневального, - Взвоооооооод... подъем!

- Нет... Нет, только не это... Спать. Спать. Спать, - Азис Ялшав-бей испуганно открывает глаза и видит... что всё, что происходило с ним в последние три дня это не сон. Кто-то хлестко и больно бьёт его по щекам, дергает за волосы. Пленник взвывает от боли, мотает головой, глаза его яростно сверкают.

- Давай татарченок, просыпайся и галопом на зарядку. На том свете выспишься, гадина ползучая. - Сильные руки огромного звероподобного напарника рывком стаскивают его с постели. Окружающие зло ржут и матерят новичка.

- Неверные собаки! - зло скрипит зубами молодой бей. - Который день выспаться не дают! Проклятые урус шайтаны. Дайте мне только время, привезут выкуп, а там посмотрим, чья возьмёт! Камня на камне от вашей Москвы не оставлю. Спалю дотла.


Азис откинул одеяло, вскочил на пол, неумело ударившись коленом о соседнюю кровать. Морщась и ругаясь, он задвинул ноги вместе с портянками в тяжелые кирзовые сапоги и одетый по форме раз (Примечание автора. Лысый, в майке, трусах и сапогах.) почавкал в сторону двери. Мотать портянки за три дня солдатской неволи, он так и не научился. Призывник сунул ноги в сапоги как придется, и вот следующие полчаса для высокородного бея должны были снова превратиться в кошмар.

- Бегом, бегом, что ты телишься, вша поганая? - Азис с трудом уворачивался от затрещин, бежал по тропинке. Худые ножонки высокородного татарина торчали из голенищ, как палки.

- Копье ему в ухо или дубиной по сопатке, - "добрые товарищи" неустанно подгоняли его сзади тычками, крепкими выражениями и матерками.

- Я не хочу так жить! Я не могу! Копек этэ!!! Неверные, оставьте меня в покое - я благородный бей, потомок великого Чингисхана, - зло шептал Азис по-татарски. А затем про себя добавлял. - Презренные, вы заплатите мне, за всё! Грязные свиньи! Шакалы! Собаки! Вы все сдохните под копытами лошадей, что несут моих нукеров.

Однополчанам на его угрозы было глубоко наплевать и растереть...


Топот. Хрипы. Пыль. Подзатыльники. Боль. Обида.

Ручейки влаги, струятся по лицу, текут по спине, смешиваются с пылью, впитываются в одежду, превращая её в пропитанную потом тряпку. В глазах рябь. Губы пересохли. Хочется пить.

- Бегом, бегом, шире шаг! - раздаются команды со всех сторон. - Живее робята, шибче, поспешай. Держать строй!

Бежать во время зарядки нужно рваным темпом не менее трех верст - вдоль моря и через лес. Передвигаться трудно, ноги разъезжаются, проваливаются в колеи и рытвины. Либо утопают в шершавом песке. Бежим по каким-то оврагам с высокой, колючей травой. Вверх - вниз, подъем-спуск. Очень крутой, долгий, нескончаемый подъем....

Примерно на полпути Азис выдыхается. Выбившийся из сил пленник тащится позади строя. Постоянно спотыкается. Для боевых товарищей бегущих по обе стороны от него эта легкая пробежка с благородным татарином стала праздником. Они по очереди ловко пинают высокородного по худосочной заднице. Его подбадривают и воодушевляют обидными воплями и оскорбительным свистом.

- О Аллах, уж лучше бы они начали меня пытать и предали смерти, чем заставляют выполнять эти дикие упражнения, - ордынец беспомощно ругается и вскрикивает, всуе вспоминая проклятых урус шайтанов, призывая на их голову небесные и земные кары, самые ужасные болезни и несчастья. После ударов он ускоряется - но ненадолго. И снова удары и вновь обида затмевающая разум.

.....................


Делай два... (Состояние - очень плохо).

- Неужели я могу столько бегать? Я уже давно не чувствую своего тела. Мозоли уже не болят, они просто раздирают ноги на части. Мое бельё насквозь мокрое от пота. От меня пахнет как от бешенной собаки. В который раз я преодолеваю полосу препятствий. Надсмотрщики передают меня друг другу по очереди, меняясь каждый час. Почти полдня ползаю по-пластунски, бегаю вокруг стен с пустыми окнами, прыгаю через ямы, подныриваю под перекладины, не вылезаю из земляных окопов, со страхом поглядываю на высоченные щиты, через которые, ухватившись за край, надо снова и снова перелезать... А потом самое страшное - Висну на турнике, отводя вперед и назад согнутые в коленях ноги, пытаюсь подтянуться... Не удается!!! И так круг за кругом.


Надзиратель мной не доволен. Очередное наказание...

- Упор лежа, принять! Тридцать раз, отжаться! - на его лице появляется издевательская, пренебрежительная улыбка.

- О, великий пророк, сжалься и помоги мне! - татарин нехотя ложиться по команде, упирается коленями в землю. Начинает кое-как отжиматься. Пыхтит и сопит, выплевывая слюни, как загнанный верблюд - из последних сил.

- Э, басурманин ягастый, укуси тебя карась! - его товарищ присел перед несчастным на корточки. - Ты часом белены не объелся? У тя чё руки отсохли?? Анусь ка быстро исполнять, пока я бока тебе не намял.

- Проклятые гяуры! - Азис с трудом попытался отжаться.


- Я не хочу, не могу! - он крикнул, выполняя очередное упражнение.

- Не любишь отжиматься? - убежденно, на распев произносит истязатель. - Не нравится? И мне, брат, не нравилось, да, вишь, - служба, надобно... А нас русячей в армии знаешь как сказывают: Не хочешь - заставим, не можешь - научим! А потом добавляют: Бей сову о сосну аль сосну о сову, - всё сове, не сосне будет больно. Ну, а коли сдохнешь, собака! Похороним с честью... Да ещё и честной пирок закатим!


- Встать! - командует его сосед. - Пошто не резво? Будем тренироваться. Упор лежа принять! Отставить! Встать! Лечь! Встать! Лечь! Лечь. Какого лешего встал - команды подъем не было.

- Проклятые урусы! Вернусь домой, соберу орду в набег и вырежу всех до единого! Ни баб, ни стариков, никого не пощажу! Пеплом землю покрою, только псы голодные выть будут.

- ... Лечь, - снова обидный приказ. - Вот так, лучше будет. Упор лежа принять! Делай раз! Ниже, ниже! Жопу опусти! Делай два. Раз! Раз, я сказал! Татарушка, не тормози! - Сильный удар сапогом в бок.

Азис едва удержался, чтобы не вспахать носом песок.

- Я сказал... Делай раз... У, злыдень... - ещё один сильный удар.

В глазах Азиса закружились звезды. Он упал на землю и резко начал хватать ртом воздух.

- Что шипишь как гадюка? Зубы мешают? Добавить?

.....................


Делай три... (Состояние - наверное, хуже уже не бывает).

Наконец-то отбой. Голова Азиса касается подушки. - Слава Аллаху! Спать. Спать. Спать.

Глаза сами собой закрылись. Заснул мгновенно, касаясь подушки. Его тут же будит резкий удар по лицу от соседа, чья койка стояла напротив. Новобранец вздрогнул, сжался от боли и не сразу включился в происходящее. Глаз от сильного удара стал медленно заплывать.

- Слушай сюда, татарская морда, грозно протянул неизвестный. Он оглянулся по сторонам. - Не знаю, как ты попал сюда и сколько заплатил, но помни... - я тебя на ремни порежу. Я тебе не дам жизни, не на этом свете - не на том. Кровью будешь харкать нехристь, на коленях просить прощенья, все равно сдохнешь, собака. Вот, гляди! - Он вытянул жилистую руку, показал две наколотые линии. - Тута ча, отметки. Я уже свёл двух татар в могилушку. А Бог любит троицу! Помни... - ты, третий. - Он грубо ощерился. - Как бы тебя не пасли, всё равно я достану тебя, погань!!!


***


В большой спальне, на окне, тенью металось пламя светильника. В комнате пахло миндалевой водой и остывшим дымом. Джафар Ялшав-бей задумчиво полулежал на обитой зеленым бархатом широкой тахте. На его мужественном лице, побитом оспой, была видна тревога о единственном сыне, захваченном в полон проклятыми неверными. Ордынец рассеянно сложил листы, исписанные славянской вязью, и, склонив голову, некоторое время смотрел исподлобья с таким видом, словно что-то глотал горькое. Его мысли были далеко. В глазах родителя стояли слезы.

Потом голова его быстро поднялась, и лицо приняло властное, повелевающее выражение, словно в этой комнате были какие-то люди, с которыми он спорил, и зорко, со сдерживаемой неприязнью смотрел на них сквозь тяжелые, почти слепые стены помещения. Но в комнате никого не было. Холеной в перстнях рукой он взял письмо и в очередной раз начал его читать...

...Селям алейкум, отец. Да продлит Аллах твою жизнь на многие годы!

Холодные глаза бея при воспоминании о сыне заискрились, потеплели. Он поднес бумагу ко лбу, затем к губам и нежно поцеловал её.

... Отец, прости меня, но сердце мое в тревоге. Я знаю, что первую часть уговора с ненавистным купцом из Таганово ты выполнил - мастеровых в количестве ста человек для строительства нового поселка отослал. Очень жду и надеюсь на быстрое выполнение второй части договора, после чего я наконец-то снова смогу вернуться в наш дом, поблагодарить всевышнего, обнять тебя, увидеть родных, поцеловать маму...

- Гнусное отродье! Подлые, трусливые шакалы! - Джафар крякнул и засопел, сдерживая рвущуюся из груди ярость. Если бы он мог закричать во всю силу своих легких, он изрыгнул бы самые чудовищные проклятия этим шелудивым собакам! - О, великий пророк, помоги мне! Помоги осилить силу урусов. Я буду тебе горячо молиться. Научи меня как поступить... Задали неразрешимую задачку - купить пять десятков корабелов и что бы все они были из Московии. Где я найду таких мастеровых? Их даже захватить в полон невозможно? У, грязные дети шайтана! Проклятые собаки! Вы ответите мне за страдания сына! Всю кровь выпущу по капле! Это же надо было придумать - невыполнимое требование!!! Разве могут быть у постылых гяуров строители кораблей?

... Я уже более месяца нахожусь в плену у купца из Таганово, на его заброшенном острове. И уже начал немного разбираться, что тут и как. Здесь всё время чувствуешь себя в напряжении. Опасность подстерегает на каждом шагу. Жизнь и смерть идут рядом по одной дорожке. Чтобы выжить приходиться ходить как по лезвию ножа.

С раннего утра и до позднего вечера меня мучают истязанием под названием воинская учёба. Учёба, учеба, учеба!!! Эти урусы просто помешаны на пытках и зверствах. (Физические, тактические, строевые, огневые, инженерные, а скоро начнутся и мореходные). Они откуда-то узнали, что я болдырь и мать моя с Чернигова. (Примечание автора. Болдырь - сын татарина и русской невольницы). И теперь, по их словам, я просто обязан отдать дань Родине.

- У-у, исчадия ада! Дети оспы и горбатых ослов! - бей схватился за рукоять торчавшего за поясом богато украшенного кинжала и стиснул её так, что побелели суставы пальцев. Он скрипнул зубами и мешая русские, персидские, татарские ругательства, начал маятником ходить из угла в угол комнаты, угрюмо поглядывая в пол... - Проклятая страна, дьявольский народ! Откуда неверные узнали про подробности рождения его любимого сына? Какая ещё ДАНЬ Родине? Что за мерзкие выдумки неверных? Сколько ещё придётся заплатить, что бы мне вернули сына?

- Папа, если бы ты знал как мне тяжело! Как мне хочется домой! Но больше всего сейчас хочется сладкого, особенно халвы или арабского шербета. Отправь пожалуйста побольше сладостей с очередной партией невольников...

Несчастный родитель встал и, схватившись за голову, словно в приступе боли, повел рукой по лбу, как бы желая прийти в себя. - Презренные гяуры! Видит Аллах, пусть будет так, как хочет этот презренный купец. Я найду ему корабелов! Я выкуплю любимого сына, что бы мне этого не стоило, но потом... - Он зло усмехнулся в бороду. Его бледное лицо потемнело от гнева, а глаза налились кровью. Перекосив от злости рот, он прошипел. - Что ж, придет час, и безумцы пожнут плоды собственной глупости... Они ответят за все страдания, которые перенес мой сын...


## Глава 9.


Апрель 1684 года.

Вольный торговый город Гамбург.

Таверна "Жареный гусь".


Таверна "Жареный гусь" была переполнена народом. В плохо проветриваемом помещении висел сильный запах кислой капусты, дрожжей и крепкого табака. Вечернее время способствовало безудержному веселью царившему в пивном зале. За столами собралось не менее сотни капитанов, шкиперов, матросов. Тут были разные люди: и новички, ходившие не дальше соседнего порта, и просоленные моряки, успевшие на своем веку избороздить едва не все моря и океаны. Любители выпить рому и побалагурить в портовых кабаках Старого и Нового Света. Многие из присутствующих сдвинули широкополые черные шляпы на затылок, другие побросали их на чисто вымытые столы, заставленные кувшинами с пивом, глиняными кружками и винными бутылками. В руках посетителей дымились длинные голландские трубки с вытянутыми чубуками. Выскобленные добела стены таверны дрожали от разноязыкого многоголосья, громового хохота, женского визга, крепких морских словечек, проклятий и веселых песен. Полногрудые, глазастые служанки, мелькая пышные бюстами, ловко лавировали между большими дубовыми столами, уворачивались от настойчивых комплиментов, разносили кувшины с вином, кружками наполненными пивом. Проказницы с наигранной стыдливостью отбиваясь от грубых ухаживаний подвыпивших мореходов, а иногда с веселой бесцеремонностью усаживаясь к ним на колени. Время от времени кто-нибудь из гостей отправлялся нетвердой походкой вслед за одной из красоток по скрипучей, винтовой лестнице на второй этаж. Ему в след звучали голоса искреннего одобрения и поддержки.


Иоахим Ворденхофф, капитан небольшого флейта "Серая чайка" довольно тихо сидел в углу таверны. Это был плотный, на редкость крепко сбитый мужчина пятидесяти двух лет, шести футов и трех дюймов ростом. Обросший седой шевелюрой и бровями, плоским красным лицом продубленным солёными ветрами, которое не брал никакой загар, и ясными карими глазами не мутневшими при принятии любых доз спиртного.

Из темного угла, где стоял его стол, он рассеяно наблюдал за всеми находившимися в питейном заведении. Бывалый моряк был совершенно равнодушен и к гулу голосов, что шумели вокруг него, и к полным восхищения взглядам неряшливой служанки, снующей взад - вперед между соседними столами. Просоленный солёными ветрами мореход беспорядочно осматривал присутствующих, глубоко вздыхал, морщился.

Его пестрая жизнь была полна бурных событий, лишений, опасностей. Он знавал лютую стужу северного Архангельска и невыносимый жар далёких берегов Бразилии. Вместе с командой пережил множество невзгод: Жестокие шторма и рифы в тумане, повальные болезни и нападения пиратов. Но, что бы не происходило одинокий волк старался не входить в состав торговых конвоев. Он всегда полагался только на собственную голову да сноровку команды. Под всеми парусами, в одиночку он ходил куда быстрее и маневреннее, чем в караване неповоротливых купеческих толстопузов. Опытный моряк ценил время, старался все делать быстро и не любил ждать других. И получалось, что он успевал совершить по несколько рейсов, пока другие возвращались из одного.

За последние пять лет флейт, доставшийся от отца в наследство, сильно одряхлел, поизносился. Учитывая небольшой размер и тихоходность, заказов становилась все меньше и меньше. В таком состоянии Ворденхофф не мог и думать плыть через Атлантику, или ожидать богатых заказов. Однако он ещё вполне надеялся немного заработать на рейсах в Англию, Голландию или в балтийском каботаже.


Который день подряд, потрепанный временем морской волк с грустью теребил в руках полупустую кружку с вином, с надеждой осматривал переполненный зал. Он мутными от алкоголя глазами выискивал нанимателя. Однако фортуна отвернулась от старого капитана. Все заказы уходили к конкурентам, имеющим пузатые двух мачтовые галеоны с хорошим ходом и мощными батарейными палубами. Для безопасного ведения дел торговцы оптом закупали товар и отправляли его большими караванами под охраной многопушечных фрегатов. А Иоахим кусал губы и тоскливо размышлял над своим незавидным будущим, становясь все угрюмее с каждым прожитым днём.


Громко поздоровавшись, за столик присел незнакомец. Длиннополый синий камзол из английского бархата с белым кружевным воротником и такими же манжетами не мог скрыть гибкой и атлетически сложенной фигуры. Под верхней одеждой неизвестного был виден оранжевый жилет, перехваченный красным шелковым поясом. Грудь наискось пересекала расшитая серебром перевязь со шпагой. Рукоять клинка поблескивала золотом. Вишнево-красного цвета панталоны были заправлены в зеленые ботфорты с отворотами. Всё это великолепие венчала широкополая черная шляпа с пышным страусовым пером оранжевого цвета. Русые волосы молодого человека, расчесанные на прямой пробор, спадали на крахмальный воротник. Приветливое лицо, на котором ярко блестели синие глаза, вызывало добродушие и симпатию.

- Меня зовут Алексей Воронцов, - убежденно начал собеседник. Я русский купец и только, что оформил разрешение на право конвоировать торговые суда. Я зарегистрировал частную охранную компанию - "Таганово компании". В моем распоряжении полностью оснащенный шлюп с недавно набранной командой. Для защиты от каперов на судне установлены две легкие скорострельные пушки ЗУ-23. (Примечание автора. Для эстетов немного информации о пушке. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%A3-23-2) У меня есть груз, который необходимо срочно доставить в порт Малаги. Мне сказали, что именно, вы, Иоахим Ворденхофф, способны отвести мои товары в указанное место. Я заплачу вам две тысячи талеров и дополнительно предоставлю свой корабль для охраны.


- Куда? - из головы Ворденхоффа мгновенно улетучился весь хмель. Он удивленно вскинул брови. - Я не ослышался... вы хотите идти... - в испанскую Малагу? Сударь! Мало того, что вы из Московии, так ещё сумасшедший идиот! Идти морем, под охраной ОДНОГО корабля, с ДВУМЯ легкими пушками, в Испанские воды, особенно в западное Средиземноморье и Гибралтарский пролив, которые кишат берберийскими пиратами - это высшая глупость которую я слышал за последние двадцать лет! Эскадры легких, маневренных парусников рыщут там, в поисках добычи. И далее, вдоль всего берега у берберийцев имеется достаточно укромных бухт, где прячутся их быстроходные средиземноморские галеры, многочисленные команды которых знают толк в абордажных делах. А помимо них есть ещё французы, алжирцы и всякий иной сброд всех мастей, который только и ждет, чтобы поохотиться на перевозимый груз. Купцы остерегаются ходить туда даже большими караванами и под надежной защитой нескольких хорошо оснащенных военных судов! А вы хотите, чтобы я, на своей медленной гнилушке, в сопровождении одного единственного корабля охраны, на борту которого всего две жалкие пушки!!! сунулся в те воды?


Странный наниматель расположился поудобнее на стуле, самодовольно закинул ногу на ногу и положил на колено свою длинную шпагу. - На случай, если берберийцы полезут на абордаж, у меня есть военный корабль на котором пятьдесят три молодых русских моряка! И им срочно требуется морская и боевая практика.

- Сударь! Неужели вы говорите всерьез? - на лице Ворденхоффа появилась хорошо заметная презрительная ухмылка, ехидно искривившая губы седого капитана. - Ни за что! Тем более с молодыми, не обученными матросами из далёкой Московии! Да, военный корабль в моем понимании должен быть тяжелым фрегатом с двумя - тремя орудийными палубами, а кроме того, иметь добрую дюжину стволов приличного калибра на баке и на корме. И в составе команды должно быть не менее четырех сотен обученных в постоянных походах матросов.

- Три тысячи талеров! - громкое заявление на всю таверну.


Шум стих в зале. Все удивленно повернули головы в сторону Ворденхоффа и его странного собеседника. Гости стали заворожено следить за результатом беседы.

- Даже за четыре! Не упрашивайте, - мореход отмахнулся от незнакомца как от назойливой мухи.

- Хорошо! - не сбавляя голоса, продолжил наниматель. - Первый раз и в качестве рекламы, в том, что моя компания очень надежная и с ней выгодно иметь дело... - Я дам вам пять тысяч! И мы завтра же с утра поднимаем паруса и отплываем.

- Нет! Разговор окончен, герр Алексей. Я не самоубийца, - произнеся последнюю фразу, Иоахим резким движением отодвинув наполовину заполненную кружку, встал из-за стола и

направился к двери, бросив на ходу фразу о том, что мертвым деньги не к чему.


Пока Иоахим Ворденхофф разговаривал с незнакомцем, за ним внимательно наблюдали несколько широкоплечих молодцов, сидевших неподалеку. И как только стало понятно, что парочке не удаться договориться, эти люди, словно по команде, исчезли за дверью.


Дождь, шедший весь вечер без перерыва, наконец-то прекратился. Яркая луна выглянула из-за рваных облаков. Осветила мокрую мостовую, покрытую вязким слоем помоев и грязи. На улице было сыро и ветрено. В воздухе ночного города стойко пахло рыбой и ворванью. Редкие фонари едва теплились, освещая кривые картонные улочки и переулки. Обшарпанные здания мрачно смотрели на улицу своими трухлявыми рамами окон.

Ворденхофф шагал по еле освещенной дороге, погруженный в свои мысли. Он не любил тратить деньги по-пустому и всегда ходил пешком. Вот и сейчас удрученный бесцельно потраченным временем, прижимистый скряга, месил грязь ногами в сторону дома.

В сгустившихся сумерках за ним по пятам следовали неизвестные в темных плащах и широкополых шляпах, надвинутых по самые брови. Преследователей было трое. Они неотступно крались за капитаном, пока тот не свернул в кривой и грязный переулок, круто поднимавшийся от берега реки к городским кварталам. Двое из незнакомцев ускорили шаг, обогнали Ворденхоффа и, внезапно повернувшись к нему лицом, перегородили дорогу.

- Добрый вечер, господин хороший! - со страшным акцентом прохрипел один из них по-английски. Он, словно петух, важно выставил одну ногу вперед, неуклюже снял дырявую старую шляпу с драным пером и помахал ею перед собой, окуная в мокрую мостовую.

- Добрый, - машинально ответил моряк. - Вы кто такие? Что нужно?

- Сейчас узнаешь, - нагло в ответ бросил другой. Он выразительно сплюнул сквозь выбитый зуб и страшно ощерился.


Загулявший допоздна горожанин мгновенно огляделся. Только сейчас он заметил, что окружен тремя незнакомцами, каждый из которых чуть ли не на голову выше его. Прежде чем нападающие успели опомниться, он проскочил вперед, повернулся и выхватил из ножен шпагу. Теперь за спиной у него никого не было. Трое ночных проходимцев сгрудились в кучу. Разбойники вытащили клинки и начали стремительно наступать на капитана. Он едва сумел отстраниться от первого удара, увернуться и отбить выпад другого соперника. А затем моряк завертелся волчком: Удар, отскок, еще удар. Атака, блок, скрещенные клинки. Звон металла и искры в глазах.

Иоахим всё время перемещался, извиваясь всем телом, уходил от летевших на него лезвий и наносил ответные выпады. К счастью для морехода переулок был настолько узок, что нападающие только мешали друг другу. Это был плюс. Он медленно пятился под напором двоих нападавших вверх по круто поднимающейся дорожке. Третий разбойник из-за узости переулка вообще не принимал участия в поединке.

Преимущество в росте у соперников исчезло. Но! Их было все-таки трое! Это большой минус. И хотя Ворденхофф довольно неплохо фехтовал, долго ему явно не продержаться. Моряк продолжал понемногу отступать, зная, что где-то за спиной проходит поперечная многолюдная улица. Может быть, там кто-нибудь из прохожих придет ему на помощь.

- Сколько же я ещё смогу сражаться? - недобрые мысли предательски лезли в голову седовласого морехода. - Может, стоить позвать на помощь? Хорошая идея! Только кто отзовётся? Да еще ночью? И в этом месте?


Стиснув зубы, Ворденхофф продолжал отбиваться, парировал выпады, ловко уворачивался от встречных ударов. Внезапно Иоахим сделал резкий, глубокий выпад... Один из незнакомцев схватился за руку и громко закричал от боли. Второй испугавшись крика и мастерства капитана, резво отскочил в сторону. На освободившееся место с мягкой кошачьей легкостью и проворством, выдвинулся разбойник, окутанный с головы до ног во всё черное. Даже его лицо было закрыто темной тканью. Гибкий, ловкий как пантера он обнажил два клинка и стал вращать ими с такой скоростью, что невольно стал походить на мельницу. Луна серебреным блеском отражалась в крыльях закалённой стали. Новый противник двигался настолько быстро и изящно. Казалось, будто он не идет, а танцует.

Резкий отвлекающий взмах одной саблей, выпад другой и Ворденхофф тут же почувствовал тупой удар в левое плечо. По руке предательски побежала кровь. В глазах морехода от ужаса, что его ранили, потемнело, колени стали ватными, холодный пот побежал по лбу. Но он сделал над собой нечеловеческое усилие и продолжил сражаться, отступая чуть быстрее.

- Нет, подлые твари! - подбадривал себя капитан, отмахиваясь клинком от серебристой молнии, летевшей в него, точно стрела из лука... - Я не побегу! Вы, этого не дождетесь!


Неожиданно за спинами нападающих появилась ещё одна фигура. Сквозь звон в ушах мореход услышал знакомый голос.

- Эй! Что здесь происходит?

- Герр, Алекс, - изнемогая, крикнул в ответ Ворденхофф. Если вы порядочный человек, позовите стражу! - Пусть они схватят этих негодяев! Здесь им не прорваться, пока я стою на ногах!

- Это ещё зачем? - бодро раздалось в ответ. - Обойдемся без стражи, теперь они никуда не денутся!

И обладатель богатырского голоса начал осыпать противников Ворденхоффа ударами своей огромной шпаги.


Через минуту разбойники с ужасом разбежались. Последний в отчаянии ринулся напролом, рассчитывая сбить морехода с ног, но кулак незнакомца обрушился на его голову с такой силой, что несчастный упал на землю и выронил клинки. В ту же секунду благородный герой ловко схватил последнего из бандитов за шиворот, и потащил его к поперечной улице. За поворот в переулок. Он стал громко, во всю мощь своих легких вызывать стражу. Через некоторое время спаситель вернулся к мореходу.

- Да-а! Они набросились на вас, словно бешеные собаки. Ещё немного, и дырок в вашем теле было бы больше чем в старой грелке. Постойте, да вы ранены! А я хотел догнать вас и сделать новое предложение. Как вы смотрите на то, что случае потери корабля, я оплачу вам страховку?

.... М-м-м, - что-то попытается произнести старый моряк. От пережитого напряжения перед глазами всё ещё плыли красноватые круги. Он опустился на колени и стал растеряно трясти головой.

- Ну, вот и ладушки! - наниматель произнес в ответ радостно. - Значится, договорились...


***

Устойчивый северо-восточный ветер игриво трепетал трехцветный вымпел на мачте. "Серая чайка" благополучно обогнула в сверкающих лучах солнца меловые скалы мыса Финистерре, оставила за кормой беспокойный Ла-Манш с его туманами, переменчивыми течениями и подводными скалами... и, ловя парусами хороший норд-вест, спешила навстречу теплому дыханию юга. Невысокие, пологие волны Атлантики лениво колыхали судно, сверкали солнечными зайчиками на глянцевых гребнях и катились дальше к скалистому, изрезанному многочисленными бухтами галисийскому берегу, который медленно проплывал по левому борту. Возглавляемый седым капитаном корабль по причине исключительной осторожности за дорогостоящий груз и безопасность команды, держался как можно ближе к берегу. Парусник буквально крался вдоль полосы прибоя, опасаясь упустить его из виду, как младенец боится выпустить из рук спасательный круг, впервые попадая в глубокий водоём.

Морской бриз дул настолько ровно, что не было нужды маневрировать парусами. Судно шло ровно, слегка накренившись, с шипением вспарывая носом прозрачную голубую воду. Воздух был наполнен запахами разогретого солнцем дерева, смолы и конечно солёными брызгами. Команда торгового судна наслаждалась отдыхом, грелась на залитой солнцем палубе: Одни ставили парусиновые заплаты на свои поношенные куртки и штаны, другие чинили дырявые рубахи, третьи, попыхивая длинными трубками, плели друг другу небылицы о всяких чудесах, о морских чудовищах или прекрасных обнажённых русалках, якобы замеченных ими на безымянных островах. Последние просто дремали под тихий скрип рангоута и посвист ветра в снастях.

Иоахим Ворденхофф беспокойно расхаживал по шканцам "Серой чайки", кидаясь то к одному борту, то к другому. Он до рези в глазах всматривался в линию горизонта - не покажется ли где чужой парус. Потом переводил взгляд на небо, опасаясь появления грозовых облаков, предвестников шторма. У левого борта наводил складную подзорную трубу на отвесный берег, внимательно разглядывая каждую бухточку, каждый скалистый островок. Внутренне он чувствовал, он знал, это затишье перед бурей и беды просто не миновать.


Предвестником надвигающегося огромного несчастья являлся парусник сумасшедшего русского. (Примечание автора. Так Иоахим стал называть московских дикарей после знакомства с купцом из далекой Московии.)

Справа, на расстоянии в добрую милю от борта "Серой чайки", словно пастушья овчарка, стерегущая стадо, беспокойно мотался из стороны в сторону "дикий" шлюп с неведомым оранжевым флагом. Судно охраны без устали проводило ходовые учения. Оно то приближалось, то удалялось от корабля Ворденхоффа. Вот и сейчас он с удивлением заметил, что на "Искателе сокровищ" несколько человек зачем-то стали устанавливать дополнительные треугольные паруса, абсолютно ненужные при спокойном ветре. Другие матросы, распластавшись на верхних реях, наоборот убирали всё необходимое для быстрого хода. Ругань и крики, "юные гардемарины" изрыгали проклятия, ломали ногти о непокорную ткань или отталкивали своих более неуклюжих собратьев, в попытке ухватиться за грубую парусину.

В результате бестолковой деятельности команды посудина русских вздрогнула всем корпусом и резво зарылось носом в воду. Тучи легких брызг взлетели над фальшбортом и волны сплошным потоком хлынули на переднюю часть корабля. Люди, находившиеся там, в одно мгновение промокли до нитки. Боцман, подбежал к свободным членам экипажа, заревел словно бык и начал щедро с помощью увесистых кулаков раздавать новые указания. Озлобленные, промокшие матросы, живо приступили к работе. Они полезли по веревочным лестницам на грот-мачту. Стали тянули снасти так усердно, что огромные полотнища парусов стали разворачиваться легко, точно лепестки цветка. Паруса были поставлены в мгновение ока, и судно резко ускоряясь, заплясало на крутой океанской волне.


Однако это был далеко не конец... Солнце ещё высоко стояло в зените. Безумный капитан, с садистским упорством продолжил ставить эксперименты над несчастной командой и своим кораблём. Последовали новые приказы: Моряки уперлись ногами в палубу. Загрубелыми ладонями вцепились в канаты и брасы, как гроздья повисли на них. С пронзительным скрипом повернулись вокруг мачт реи. Полотнища парусов сердито захлопали. "Искатель сокровищ" заложил галс на левый борт так круто, что нок марса-рея едва не коснулась воды, после чего, как туго взнузданная лошадь, резво пошел в сторону "Серой чайки". Ещё несколько минут и реи русского шлюпа снова со скрипом повернулись. Измученный пытками парусник, хлебая носом пенную волну, накренился на противоположный борт. Судно, сменив направление, прошло курсом зюйд-ост на расстоянии в четверть полета пушечного ядра от фрегата Ворденхоффа.

Седовласый капитан в сердцах чертыхнулся и замотал головой. К нему подошел связной. (Примечание автора. Для обеспечения связи между судами на борту "Серой ласточки" присутствовал представитель "Таганово компании". С помощью разработанного тагановскими умельцами секретного прибора под названием "Рация" молодой человек осуществлял связь с "Искателем сокровищ".


- Эль капитан Хейлли! Имеет честь спросить у герр капитана... - громко, в ухо Ворденхоффу прокричал радист. - Какого лысого черта мы, как сухопутные крысы, с черепашьей скоростью тащимся вдоль берега, когда есть прекрасная возможность плыть лучше и быстрее в открытом море?

- Передай этому русскому! - чопорный немец выпрямился, твердо оперся тяжелыми руками на поручень, встал неестественно прямо, широко развел плечи, задрал подбородок - будто только что проглотил аршин, и гордо произнес: - Что не его собачье дело...

- Простите, герр капитан, - матрос вежливо перебил Ворденхоффа. - Но! Эль капитан имеет честь быть ирландцем!

- Какой, он, к рогатому дьяволу! ирландец? По тому, как ходит... этот негодяй, - седой мореход махнул рукой в сторону бешено прыгающего по волнам парусника. - Я убежден, что он с головы до пят, дикий северный варвар! Так, передай этому неотесанному медведю, что не его собачье дело как мне лучше и быстрее доставить груз в порт Малаги!


Тираду седого морехода прервал истошный крик марсового: "Паруса! Справа по борту паруса!"

Резкая трель боцманской дудки послала людей на ванты и реи. Ошеломленный рулевой стал быстро перебирать рукоятки штурвала, обстененные паруса заполоскали. "Серая чайка" вздрогнула и покатилась влево под ветер. Штурман, сорвавшись с места, побежал наверх, на полуют.

Ворденхофф уже разглядывал в подзорную трубу большой фрегат, который только что вынырнул из-за очередного острова, словно морской орел, ринувшийся из-под облаков на зазевавшуюся утку, и теперь он на всех парусах мчался наперерез "Искателю сокровищ". Нос двухпалубного, вытянутого в длину корабля украшала фигура орла, а не льва, как у английских или голландских судов. Это могли быть только французы. Выкрашенные светло-голубой краской борта незнакомца подтверждали такое предположение. Три мачты, большие размеры, множество пушек почти наверняка означали, что перед ними военный корабль. Преследователь имел больше ста пятидесяти футов в длину и две батарейные палубы. Орудийные порты были уже открыты, оттуда торчали тупые рыла пушек. Каждый борт щетинился двадцатью четырьмя орудиями. И, конечно же, на палубе у него были ещё и более легкие аркебузы... количество которых посчитать было трудно. Стоит оказать хоть малейшее сопротивление, и неизвестный корабль просто подойдет и в щепки разнесет безоружный парусник азиатов.

- Вот и допрыгались! - мрачно протянул Иоахим, будучи не в силах оторвать взгляд от фрегата. Глаза капитана сверкали злобными искрами, зубы были крепко стиснуты, пальцы, сжатые в кулаки, ногтями вонзились в ладони, шейные мускулы напряглись. - Пусть меня проглотит дьявол, если я не подозревал подобного! Это же французский пират!!!


На корабле такого размера по расчетам Ворденхоффа могло оказаться не менее двух сотен матросов плюс столько же вооруженных солдат на палубе. И намерения у этих невесть откуда взявшихся незнакомцев были явно не из лучших. Шестьдесят плохо обученных салаг на шлюпе против четырех - пяти сотен умелых и закаленных в постоянных походах головорезов.


- Всё, конец! - сквозь зубы шипел Ворденхофф. Губы седого морехода стали белыми как мел. Лицо побледнело. Голова тряслась из стороны в сторону. Руки задрожали. Гримаса ужаса застыла на его лице. Он повернулся в сторону представителя "Таганово компани", схватил несчастного радиста за грудки и стал громко кричать ему в лицо, как будто в огромную телефонную трубку. - Слушай меня, Хейлли. Черт тебя задери! Это, французский пират! Поднимай паруса и быстро уводи свою драную калошу!

Однако ни ирландец, ни его малочисленная команда не желали прислушиваться к голосу разума и подсказкам Ворденхоффа. Они по-прежнему как бешеные тараканы сломя голову лезли на мачты, расползались по реям, выполняли дурацкие упражнения своего капитана.


Огромное, вытянутое судно быстро приближалось к шлюпу, готовое как морское чудовище, поглотить и уничтожить наглецов. Паруса француза заслонили половину неба. В брюхе фрегата, что-то сверкнуло. Удар грома громким эхом пронесся над водой. Маленькое облачко дыма отделилось от корпуса. Дымящееся ядро, издавая холодящий душу свист упало в море и запрыгало по волнам, точно мячик, нырнув в воду неподалеку от преследуемого судна. Корабль пиратов приказывал "Искателю сокровищ" лечь в дрейф.

Внезапный выстрел из пушки со стороны незнакомого судна мгновенно развеял сонное оцепенение, царившее на палубе русского парусника. Известие о предстоящем конце света не произвело бы, пожалуй, большего фурора. Матросы побросали все свои дела. Началась суматошная беготня. Капитан и его помощники надрывались, старались перекричать друг друга. Они отдавали при этом бестолковые приказы, которые только усугубляли переполох. Кто-то резво бросился внутрь трюма, другие наоборот полезли на ванты. Несколько человек подбежали к борту, стали возбужденно подпрыгивать, делать непристойные знаки в сторону французов, корчить рожи, изображать петухов. Даже кок!!! вылез из каюты и с воинственным выражением на лице, принялся зло грозить черпаком неприятелю. Боцман достал из-за пояса большой старинный пистолет, смачно выругался и... прицелившись, выстрелил из него в сторону неизвестного парусника.


В ответ пронзительно загудели дудки, застучали барабаны. На топах стеньг и кормовых флагштоках поднялись и затрепетали зловещие черные флаги. Капитан неприятельского судна, подпрыгивал от нетерпения, распоряжался на шканцах, размахивая подзорной трубой. Его канониры раздували фитили. Матросы на неприятельском судне бегали по вантам, спешно убирали лишние паруса, натягивали над шкафутом прочную верёвочную сеть для защиты от падающих обломков рангоута. На вантах пиратского корабля виноградными гроздьями висела абордажная команда. У них в руках мелькали короткие сабли, абордажные топоры, пистолеты и тесаки.

Разъяренный оскорблениями француз подошел на расстояние пушечного выстрела и полностью разрядил орудия левого борта в сторону непослушного наглеца. В момент залпа судно сильно качнуло на волнах и ядра просвистев высоко над палубой, оставили зияющие дыры в верхних парусах "Искателя сокровищ". Раскрашенный корабль окутала полоса густого тумана. С палубы раздались многочисленные крики недовольства и проклятья.


Безумие окончательно парализовало способность команды Хейлли соображать. Часть матросов начала зачем-то опускать якорь. Остальные, вытащив неизвестно откуда небольшие мушкеты, в панике от испытываемого страха попряталась в укрытия.


На фоне творящегося безобразия к Вандеркоффу обратился связист. Он произнес спокойным ледяным голосом, - Герр капитан! Приказано всем торговым судам срочно покинуть сектор проведения военных учений.

- Кем приказано? - не понял фразы седой мореход. Его губы крепко сжались в упрямую линию, а одутловатое лицо побледнело, несмотря на загар. - Каких ещё учений? Какого дьявола здесь происходит?

И прежде чем растерянный Вандеркофф смог что-либо сообразить, два корабля прочно сошлись бортами. Послышался треск ломающегося дерева. С пронзительным скрипом качнулись на мачтах реи. Оба судна вздрогнули от килей и до клотиков. Острые зазубренные когти тройных стальных "кошек" с лязгом стали впиваться в дерево бортов, цепляться за открытые пушечные люки, за натянутые абордажные сети, за ванты и вообще за все, за что можно было зацепиться.

Чужими голосами захрипели пересохшие глотки корсаров. Повсюду замелькали искаженные злостью свирепые рожи, многие из которых были исполосованы широкими рубцами. Разбойничья стая, словно лава, поднялась и с рёвом бросилась на растерянный "Искатель сокровищ".

В ответ сотни пуль роем устремились в сторону пиратского корабля, сметая с палубы все живое, впиваясь в мачты, стеньги, реи, разрывая в клочья тела, паруса и такелаж.

Яростные крики, вопли раненых, хриплые проклятия зазвучали над морем. Живые и мертвые гроздями стали сыпаться за борт и исчезать в волнах. В предсмертной агонии корчились люди, в страшных судорогах заканчивая свою жизнь. В один миг палуба стала представлять собой жуткое зрелище. Десятки растерзанных трупов лежали то тут, то там, залитые кровью.

Немногие, в задних рядах, зажимая кровоточащие раны, пытались отползти, укрыться, спрятаться. Однако спасения не было. Смерть повсюду вершила свою кровавую жатву.

... А спустя несколько минут внезапно наступила странная, звенящая тишина.


***


Покинуть место событий до вечера так и не получилось. Устойчивый бриз к концу дня потерял силы и превратился в слабый, еле шепчущий ветерок. Паруса на кораблях сперва сникли, а потом и вовсе тряпками обмотали мачты. Три парусника застыли в непосредственной близости друг от друга, равномерно покачиваясь на зеленоватых волнах морской глади.

Команда "Серой чайки" в полном составе стояла на палубе у фальшборта и как в зрительном зале театра, оперевшись на планшир обсуждала происходящие события на сцене бывшего французского капера.

- Да, кровь Господня! - произнес тучного вида матрос лет тридцати. Он с завистью осматривал стройный силуэт судна с его изящной линией бортов, большим количеством мощных бронзовых пушек, грациозной симметрией рей и превосходными снастями. - Повезло этим московитам! Такой корабль отхватили! До сих пор не могу понять - как эти дикие азиаты умудрились так ловко и быстро, перебить весь экипаж?

- Скорее всего, французы были смертельно пьяные, - парировал гигантского роста моряк, заросший жесткой курчавой бородой до самых глаз. Засаленные черные волосы великана были заплетены в тугую косичку на затылке и выбивались спереди из-под ярко-зеленого головного платка, свисая на лоб. - Или набрали косоруких крестьян. Вот деревня с испугу и попрыгала за борт, рыбам на смех.

- Сколько же там сокровищ? - влез в разговор юнга. Парень воодушевленно заморгал светлыми водянистыми глазами. Его длинная, тонкая шея вытянулась в направлении парусника. - Представьте, что корабль наполнен доверху: Самоцветными камнями, серебреной посудой, золотыми слитками, жемчугом, слоновой костью. И деньгами: Луидоры, песо, реалы!!!


Все разом замолчали, представив себе огромный трюм красавца корабля в котором находиться множество открытых сундуков и ларцов. И отовсюду, мерцало золотое сияние вперемешку с искрящимся всеми цветами радуги блеском драгоценных камней.

- Да с чего ты взял? - недоверчиво возмутился бородатый гигант. Голос его слегка охрип и дрожал от волнения.

- Да потому, что они сразу, как только поднялись на судно начали сорить деньгами, - пылко ответил безусый юнец. - Только поглядите... Пленных мавров выпустили из трюма и отпустили на шлюпках на все четыре стороны! Дорогостоящие ядра, порох швыряют за борт. А ведь это все можно выгодно продать!

- О, майн готт! - воскликнул матрос, стоящий у самого носа корабля. - Эти горе - мореплаватели только, что выбросили в воду прекрасное восемнадцатифунтовое орудие... и ещё одно! - Что творят варвары? Это же какие деньги идут на корм рыбам?


Русские моряки полностью, всей командой, включая кока, такелажного мастера и корабельного плотника перебрались на борт французского капера и трудились не покладая рук, что называется, в поте лица. Они сновали по палубам и трапам, демонстративно таскали какие-то бочонки, тюки, кули, сундуки. Дикари постоянно что-то ломали, двигали, перекладывали, выбрасывали. Несколько человек споро ставили перебитую фок-мачту, другие чинили рангоут и такелаж, третьи драили, скатывали и снова драили палубу. Со стороны захваченного корабля доносился шум, недовольные крики и крепкие русские и английские выражения. После тщательной уборки судна, команда русских построилась и торжественно подняла на кормовом флагштоке оранжевый стяг с накрест пересеченными зелеными линиями.


Вандеркофф стоял на палубе, широко расставив ноги, и напряженно всматривался в сторону замерших кораблей. Происходящее его решительно не устраивало. Что-то тяжелое и плохое продолжало незримо висеть над его головой. В душе гамбургского капитана царила тревога.

Работник связи тенью появился за спиной седовласого морехода. Он гордо задрал нос, вытянулся в струнку и громко произнес. - Адмирал Хейлли!!! принявший на себя руководство эскадрой просит вас выделить десять матросов для сопровождения нового судна в порт Малаги.

Иоахим скорчился, гневно заскрипел зубами. - Кто просит? Какого судна? Я не расслышал, повтори громче?

- Герр капитан, - во всю силу легких заорал связист. - АДМИРАЛ Хейлли!!! Обращается с просьбой для управления своего флагмана "Ля витэс" направить в помощь десяток матросов.

Раздраженный мореход повернулся в сторону собравшейся команды. - Все слышали просьбу этого полоумного русского хлыща. Кто хочет пойти? - Седые брови капитана хмуро сошлись на переносице, он стиснул зубы и сжал кулаки, его лицо побагровело.

- Что мы там не видели? - команда сразу поняла тяжелое настроение капитана.

- Да, во всем Гамбурге не хватит талеров и гульденов что бы Ганс! пошел в работники к московитам... - зашумели в ответ моряки.

- Пусть сами горбатятся! Дураков нет, - звонкий голос юнги перебил дружный хор недовольных.

- Надо было головой думать, прежде чем хватать всякое дерьмо болтающиеся в океане!!! Вот теперь пусть сами возятся, с этим плавающим чемоданом без ручки! - подытожил общее мнение шкипер.


Немец довольный ответом своих людей, по-деловому повернулся и посмотрел в сторону радиста. - Передай этому ирландскому выскочке, что желающих идти к нему на корабль, не нашлось.

Парень спокойно оглядел расхрабрившихся петухов. Хмыкнул. - Адмирал Хейлли... - Он начал торжественно тянуть фразу-предложение. - Обещает всем добровольцам звание старшего матроса, трехразовое питание, отдельную койку и половину серебреного талера за каждый день работы на флагмане его эскадры! А также долю с каждого добытого в бою корабля!!!

?????? На палубе "Серой чайки" возникла напряженная тишина, все начали недоуменно переглядываться, ошеломленно посмотрели на капитана, а потом началось столпотворение... - Я! Возьми меня! Отойди, боров... Да дайте же пройти! Я был первым, кто услышал! - Желающие в едином порыве, отталкивая друг друга локтями, бросилась в сторону переговорщика.


Утро было спокойное и светлое. Слоистые бледно-розовые облака на востоке прикрывали восходящее солнце. Облака казались настолько низко, что лучи, падая из-за них, причудливыми полосами освещали дальние песчаные острова. От этого необычайного освещения крошечные очертания клочков земли казалась маленькими, раскрашенными в разные цвета камешками, разбросанными художником вдоль берега. Море дышало спокойствием, колыхались небольшие волны. Прилетевший с востока ветерок медленно разворачивал на гафеле двух парусников невиданный доныне флаг: Оранжево-дымное полотнище, перечеркнутое из края в край, наискось, двумя зелеными линиями.

Резкие звуки дудки боцмана разбудили команды кораблей. По палубам загремели каблуки обуви многих ног, раздались громкие команды. Заскрипели якорные кабестаны. Десятки просмоленных, мозолистых ладоней ухватили вымбовки, вставленные в гнезда. Толстые якорные канаты начали медленно наматываться на барабаны. Матросы заскользили по вантам, с обезьяньим проворством стали разбегаться по реям. Зарифленные паруса развернулись, заполоскали, поймали окрепший ветер. Утренняя тишина сменилась негромким плеском волн и поскрипыванием рей. Эскадра проснулись и рассекая водную гладь продолжила движение к теплым берегам Испании.


## Глава 10.


Наши дни.

Борт самолета Boeing 747-8.

Частный рейс Лос-Анджелес - Париж.


Гигантский летающий дворец "Boeing" 747-8 VIP совершил прощальный круг над лазурными волнами Тихого океана, помахал крыльями. Авиалайнер величаво развернулся над Голливудом, набрал высоту над Кейджон Пасс и бешено понесся в сторону Европы. Снаружи остались лишь полная темнота и далекое зарево огней миллионного города ангелов с его фешенебельными особняками, бесконечными авеню с усаженными на изумрудных газонах пальмами и сверкающими фонтанами, многочисленными площадками киностудий со всевозможными декорациями.


Снаружи огромной металлической птицы монотонно гудели двигатели. Внутри звучала легкая, приятная музыка. Самолет еле ощутимо вибрировал.

Дряхлеющая владелица заводов, газет, пароходов Линда Гамильтон сидела в огромной гостиной собственного самолета, курила, тяжело нахмурив брови. Из-под опущенных ресниц герцогиня рассеяно смотрела на клубы ментолового дыма, медленно поднимающегося от сигареты, которую она держала в левой руке. Опустошенный бокал насмехался над ней. Каждый раз, когда взгляд её мутных, когда-то ярко зеленых, завораживающих глаз падал на него, она быстро закрывала их, чтобы с трудом удержать набегающие слезы. Со стороны было четко видно, что женщина сильно переживает. Лицо её было бледное, но где-то глубоко в себе она боролась упорно - то ли с приступом истерики, то ли с подступавшей тошнотой.

- Уважаемая Ли, - звучал в голове набатом голос лечащего врача. - Вы уже не молоды и работаете с огромным напряжением. Вам пора остановиться, и дать отдохнуть организму или тому, что от него осталось. Вы же продолжаете изматывать себя, а это очень опасно. Мой совет, пора прекратить работать и уйти на отдых. Иначе через полгода - максимум год мы можем потерять вас навсегда! Прошу, вас, как это звучит не прискорбно, подумайте о себе, подумайте о приемнике.

- Ага! - она выразительно повела суховатыми руками, скидывая с плеч шубку из викуньего меха. - Так просто, взяла и всё, что создала за многие годы, бросила! Отдала неизвестно кому! - Двадцать лет, проведенных в безжалостном мире бизнеса научили Линду жестко принимать решения, стойко переносить поражения, неудачи и даже катастрофы, а всего этого досталось на её долю немало. Несмотря на то, что её охватила холодная ярость, после известия о её состоянии - изощренный ум властительницы финансовой империи продолжал напряженно работать, изыскивая выходы из создавшегося положения.


Из-за глубины серого табачного тумана возникла молоденькая стюардесса с разносом, на котором тихо позвякивали фужеры с шампанским. Линда пренебрежительно хмыкнула и привычно попросила плеснуть туда коньяка. Необходимо было взбодриться перед долгим и утомительным путешествием через Атлантику.

- Миссис Гамильтон, - на распев, подобострастно произнесла хрупкая девушка с подкрашенными в голубой тон веками, и длинными трепетными ресницами. - Не желаете ещё чего-нибудь?

- Нет! - недовольно, сквозь зубы, выплеснула миллиардерша. Её давно ужё стало раздражать заискивающее обращение со стороны членов экипажа, особенно молодых представительниц слабого пола. Отовсюду только и слышно: Да, миссис Гамильтон, конечно, миссис Гамильтон, мы обо всем позаботимся, миссис Гамильтон! Тьфу, надоели эти подхалимы, противно!

Проклиная всех, она с силой закрутила окурок в пепельнице.


- Особенно эта новенькая: Высокие скулы, длинные достигающие талии волосы черного цвета, большие карие глаза, небольшой курносый нос, прекрасной формы полные губы и идеальный цвет лица. - Кто взял эту фигуристую куклу на борт самолета? - Небожительница с призрением посмотрела на её длинные, стройные ноги выглядывающие из-под обтягивающей талию юбки. - Уволить, срочно! И того, кто принял её. А также другого, который принял того, что пригласил эту сучку ко мне на работу... - всех выгнать на улицу скопом, без выходного пособия!!!


Пытаясь успокоиться, Линда выпила очередную (немаленькую) дозу спиртного, откинула голову на спинку дивана и погрузилась в раздумье. Женщину охватило чувство горькой безнадежности. Никогда ещё она не чувствовала себя такой одинокой. С горечью подумала, что всегда одна, даже сейчас на этом чертовом летающем корыте.

- Как хорошо быть молодой, беззаботной, испытывать томительные позывы плоти и не думать о прожитом дне как о последнем. И как плохо быть одинокой, старой, никому ненужной, всеми нелюбимой богачкой. Которую скрыто все презирают и ждут, не дождутся, когда она загнется как изнеможенная лошадь, на пороге своей разукрашенной бриллиантами конюшни.

Тяжело вздохнув, страдалица раздавила сигарету в пепельнице и, повернувшись к зеркалу начала придирчиво оглядывать себя: Редкие ярко каштановые волосы по-мужски коротко подстрижены. Уставшее, пугающее извилинами морщин, изможденное, осунувшиеся лицо. Печальные, выцветавшие глаза. Сильно накрашенные губы оттопырились, они придавали лицу презрительное выражение.


За бортом самолета потемнело. Лайнер словно нырнул на дно черного, глубокого колодца. Грозовые тучи хищно протянули темные руки к его корпусу и начали болтать из стороны в сторону. Зигзагами засверкали молнии. Глухой рокот грома, повторенный многократным эхом, казалось, перекатывался прямо по крыльям самолета. Большие капли дождя стали яростно хлестать в овалы иллюминаторов. Верхний свет на мгновение померк, а затем вновь ярко вспыхнул под потолком. На передней стенке салона над дверью, ведущей в кабину пилотов, появилась надпись: "Просим пристегнуть ремни и не курить!".

Подвыпившей старой деве от возникшей качки стало дурно. Оттолкнув смазливую стюардессу, бросившуюся помогать VIP пассажиру, Линда поднялась и, медленно перебирая руками по стене, пошла в сторону туалета. Неизвестно откуда, рядом с проходом вспыхнула яркая точка. Светящийся изнутри овал стал пугающе увеличиваться и в конце превратился в большой проём.

Самолет сильно дернулся в одну сторону, затем в другую, клюнул носом и провалился в воздушную яму. Внезапный толчок закрутил его, будто это была не многотонная, оснащенная гигантскими двигателями стальная конструкция, а сухой лист, случайно залетевший высоко в небо.

Пожилая женщина не смогла удержаться от возникшей перегрузки. Сдавленный воздух, подобно кулаку, ударил в лицо. Её как куклу оторвало от стены и швырнуло в мутный туннель времени...


***

Три месяца спустя.

Версаль.

Резиденция двора "Короля-Солнца" Людовика ХIV.


В летнем зале небольшого дворца, кокетливо украшенным мраморными статуями и позолоченными вазами, за резным карточным столом, расположились в круг несколько знатных дворян. Вельможи активно обсуждали последние сплетни, при дворе его величества, параллельно от скуки играли в карты на небольшие суммы.

За спиной одного из игроков, на стене в большой позолоченной раме висел портрет короля Франции Людовика XIV. На нём Король - Солнце был изображен в полный рост в военном костюме. Широкий воздушный шарф опоясывал пояс короля, трепетал на ветру и вызывал у присутствующих иллюзию живой энергичности, бравады исходящей от монарха. Одна из миловидных особ специально расположилась лицом к портрету Его Величества, чтобы постоянно бросать томные, чувственные взгляды в сторону его бёдер. И... немного (Совсем чуть-чуть) на отполированную до зеркального блеска раму, позволяющую видеть карты игроков которые сидели напротив неё.


- Тысяча чертей! - высокий массивный мужчина с небольшим зигзагообразный шрамом на правой щеке и тонкими весьма тщательно подстриженными испанскими усиками с восхищением обратился к белокурой девушке похожей на ангелочка. Всё время он чувствовал на себе пристальный взгляд её больших зеленых глаз, которые шарили по его лицу, восхищенно оценивали ширину его плеч, расчетливо оценивали поведение за столом.

Изящное пепельно-зеленое парчовое платье с большими серебряными цветами не могло скрыть совершенства фигуры: расшитый шелком заостренный лиф подчеркивал тонкую осиную талию, которую, казалось, можно было обхватить соединенными пальцами рук; темно синего цвета роба с намеком на шлейф, оттеняла хрупкость и невинность девицы; широкое низкое декольте, отделанное алансонскими кружевами, обнажало безупречные плечи; длинное жемчужное ожерелье несколько раз обвивало ее лебединую шею и, опускалась немного ниже подчеркивая её соблазнительную грудь. Завершали облик чародейки, искусно уложенные волосы украшенные жемчугом, и двумя легкими белыми перьями.

- И почему я не имел удовольствия видеть вас раньше, сударыня?! Клянусь честью! Я никогда не видел таких прекрасных глаз, такой нежной, белой кожи, такой милой обворожительной улыбки. Вы молоды!!! свежи и элегантны как роза в весеннем саду! Вы удивительная женщина! И поверьте, я готов броситься к вашим ногам, чтобы безмерно восхищаться божественной, несравненной внешностью!


- Ах, маркиз, не стоит! - юное создание, услышав комплимент, покраснела и в смущении отвела глаза в сторону. - Вы лукавите, с целью завлечь в ваши тенета беззащитное создание. Более того, мой муж считает, что молодой женщине следует оставаться дома за вышиванием, почаще молиться и не отвлекаться от своих скромных дел ради великолепия королевского двора. - Щеки хорошенькой непослушницы горели, а звонкий голосок колокольчиком зазвучал в зале. - И вот, я тайно решила заменить его перед глазами нашего монарха, пока он куда-то отлучился, сбежал от меня на какую-то там... войну или битву. Одним словом занялся своим привычным мужским делом.

- Да, милочка, - поддержала расфуфыренного франта высокая полная женщина. Не отрывая взгляда, от раскрытых веером карт, она медленно вытянула губы и произнесла. - Вы поступили правильно! В Версале совсем не беспокоятся о сохранении супружеской верности, напротив, любое влечение мужа к жене и жены к мужу здесь воспринимается как выражение плебейства и признак дурного вкуса. Поэтому если хотите признания при дворе то забудьте про своего беглого муженька и говорите всем, что вы одиноки, а ваш супруг геройски погиб защищая Францию от неверных во славу короля и Отечества.

- Черт меня возьми! - внезапно взорвалась проклятиями женщина, сидевшая напротив говорившей дамы. Её правильные черты лица, матовая, немного смугловатая на изысканный вкус кожа и задумчивое выражение лица придавали ей сходство с Мельпоменой. - Ну, почему я такая клуша? Ведь могла же взять четыре в черву, если бы решилась играть, а не сидеть хлюпая носом. У других-то было - шесть взяток в трефах, да несколько фосок в пиках. Уму непостижимо, как я умудрилась остаться с тремя козырями? А ещё эта идиотская дама!


- Оу! - милые губки девушки сложились бантиком. Она захлопала в ладоши. Её глаза отливавшие изумрудами, радостно заблестели. - Я опять выиграла! - Вся её фигура выражала грациозное кокетство и очарование от победы.

- Госпожа удача улыбается вам сегодня! - произнесла проигравшая, глотая слезы, как малолетний ребенок. - Уже все знают, что король проявил к вам благосклонность и пригласил на охоту. Вы молоды и нравитесь мужчинам. В игре вам фартит! А мне не везет! Ведь только на этой неделе я проиграла тридцать пять тысяч ливров. И мой муж вечно шумит и говорит, что я разоряю его. Постоянно пугает меня кредиторами.

- Тридцать пять тысяч ливров!!! - удивлённо воскликнул красавец маркиз.

- Не такой уж большой долг. Плевала я на стоны мужа! Я сказала, чтобы он подождал со своими кредиторами. Вчера я увидела пару таких алмазов, что у меня оборвалось сердце. Я просто схожу с ума! Я хочу эти украшения больше всего на свете! И если он не оплатит их к завтрашнему дню, то ювелир не отдаст их мне!

Она в мольбе вскинула руки вверх и вполголоса произнесла что-то тем, кто был там на небесах. Затем она обратилась к полной даме. - Вот, вы мадам дю Барте де Шаньи, когда-нибудь видели такого мужа, который вечно суёт нос не в свои дела? Постоянно на всем экономит. Особенно на своей любимой, ненаглядной жене! Боже мой, какой он зануда и скряга! Он - деспот и совсем не слушает меня! А я бедная и несчастная... И все меня обижают.


Проигравшая открыла пухлую шкатулку и вывалила от туда содержимое на стол. Осмотрев несколько вещей, которые могли бы покрыть проигрыш, она внезапно достала небольшой прямоугольный предмет золотистого цвета. Подняла его над головой и удивленно произнесла.

- Кстати, никто не знает, что это такое? И сколько это может стоить? Я его сегодня случайно нашла у себя дома на столе.

Неизвестная вещица пошла по кругу. Всё удивленно рассматривали её, пожимали плечами. Красавиц маркиз поскреб блестящую сторону ногтем. Когда, предмет оказался в руках зеленоглазого ангелочка. Она хитро прищурилась, осмотрела присутствующих и... внезапно открыла диковинку. Она оказалась раскладной. Внутри стали видны небольшие кнопочки с арабскими цифрами, небольшое черное зеркало.

Девушка, недолго думая ткнула куда-то пальцем. Из неизвестного предмета раздалась музыка и его экран засветился.

Возглас удивления пронесся по залу.

- Сети нет, - разочарование пронеслось в голове милого создания. - Она с расстройства прикусила нижнюю губу. Насупилась. - Но откуда здесь, в этом времени сотовый телефон?


- Я не знаю, что это, - девушка ещё раз пристально осмотрела партнеров за столом. - Но я согласна взять эту вещицу в качестве выигрыша.

- Похоже, что это музыкальная табакерка, - произнес кто-то из-за стола.

- Так, вот и наша беглец - беглянка обнаружилась, - встрепенулся синеглазый незнакомец, стоящий неподалеку. Извинившись, он прервал разговор с очаровательной, жгучей брюнеткой и повернулся в сторону игрального стола.

- Рыбка заглотила наживку, не удержавшись от соблазна, включила телефон. Более того, зеленоглазая красавица заглотила не только наживку, но и грузило, и всю удочку.

Сыщик довольно потер руки, поднял голову и подмигнул кому-то стоявшему в другом конце зала. - Итак, теперь понятно кого занесло из нашего времени. Пожалуй, пора с ней познакомиться поближе. А чертовка то - хороша!


***


Грандиозный парк Версальского дворца поражал своим великолепием: Многочисленные клумбы цветов, золотистые дорожки отсыпанные песком, идеально ровные аллеи деревьев, создающие впечатление бесконечного пространства, блестящие бронзой ряды античных статуй. В зеркально - чистой воде фонтанов и водоёмов отражались белоснежные облака, плывущие по голубому небу. Воздух был наполнен сладким ароматом трав и цветов.


У большого фонтана, огороженного зеленой изгородью кустарника прогуливалась пара молодых людей.

- Ах, какая трогательная история! - голос девушки звучал мелодией.

Отраженные лучи солнца сверкали в её изумрудных глазах и на прекрасных алых губах. Приклеенная почти у самого рта мушка умело оттеняла легкую улыбку. Белые, ровные зубки плутовки призывно блестели.

- Маркиз! Вы такой благородный и великодушный! Вы отдали свой платок Его Величеству, когда он поранил руку во время охоты. О-о-у! Вы, настоящий рыцарь!


- Сударыня! Как прекрасны ваши черты! Любоваться вами - это и радость, и мучение! Я страстно желаю припасть губами к вашей нежной шее, к вашим волосам и вашему телу. Как бы мне хотелось видеть вас лежащей рядом со мной и нежно стонущей от удовольствия!

- Ну, что вы! - озорница улыбнулась в ответ и, собрав всё своё очарование, произнесла. - Что вы такое говорите, сударь! У меня есть муж!

- Тысяча чертей! Так он же ушел на войну, вы же сами говорили, что ему нет до вас дела!

- Да, но у меня есть ещё тайный воздыхатель! А у него есть друзья - они злопамятны. Их много и они хитроумны.

- Две тысячи чертей! - галантный кавалер резко поправил роскошную перевязь, на которой висела огромных размеров шпага. - Я один из лучших фехтовальщиков Парижа. Я этих ревнивцев по несколько человек убиваю до завтрака и ещё больше после обеда. Вы только скажите, и я уничтожу каждого, кто посмеет встать на нашем пути.

- Да, но вас тогда посадят в Бастилию.

- Я не боюсь Бастилии! Ради вас - я готов на всё!


- О, боже! - притворщица томно застонала. - Молю вас, ради всего святого! Сжальтесь же надо мной. Мои бастионы могут не выдержать такого напора. Дайте же мне немного времени, чтобы прийти в чувства.

- Сударыня, не будьте так жестоки! - маркиз слегка наклонился, шаркнул ножкой, взял в руку ладонь девушки, чувственно припал губами к её нежным пальчикам... - Скажите, что сделать умирающему страдальцу, чтобы завоевать вашу любовь?

Юная чертовка вздохнула и с благодарностью посмотрела на плененного кавалера. Серебристые брызги воды и зеленые листья как нельзя лучше оттенили её изумрудные глаза и белоснежную кожу, придавая ее облику что-то необыкновенное, ведьмовское.

Воздыхатель улыбнулся в ответ.


- Я не сильно разбираюсь в том, что сейчас скажу, - напевно начала колдунья. - Но мне говорили, что вы один из акционеров Ост-Индской компании. Насколько я поняла, эта компания торгует с Америкой. Мой муж, уходя на войну, попросил купить какие-то бумаги или акции этой компании. Зачем они ему я не знаю. Может быть, вы мне поможете, подскажите, у кого их можно приобрести подешевле? Особенно первый выпуск.

Напыщенный рыцарь, не ожидая такого поворота событий, приоткрыл рот. Он удивлённо посмотрел в глубокие зеленые глаза, в которых явно забегали озорные чертики.


За густым сплетенным кустарником, в темных листьях мелькнул чей-то силуэт. Маркиз вышел из состояния оцепенения и схватился за ножны. И тут, так показалось ему, небо рухнуло, покачнулась земля, завертелись, закружились белые облака, деревья, тропинки. Вопль возмущения замер на губах дворянина. Пахнущая крутым крестьянским потом жесткая ткань плотно закупорила рот. Откуда-то хлынул серый поток тумана.

И сразу же над распростертым на траве телом склонился парень богатырского сложения в широком, темно-зеленом со светло-коричневыми пятнами маскировочном халате. Ловко подхватив маркиза под мышки, взвалил на себя, юрко скрылся среди буйных зарослей прекрасного парка.

Девушка испуганно отшатнулась. Она не могла понять происходящего рядом с ней действия. Из-за дерева вышел импозантный мужчина. Приятное лицо под напудренным париком улыбалось ей, костюм мужчины был элегантным. Поклонившись, он приподнял шляпу со снежно-белыми страусовыми перьями.

- Алексей Воронцов, - представился незнакомец.

У него было открытое веселое, озорное, лицо, и он, судя по всему, с юмором относился к той ситуации, в которой неожиданно оказалась беглянка.

- Полиция по сыску беглых пенсионеров! - Он снял шляпу и комично раскланялся. - Я тот, кто пришел спасти вас от пропасти времени. Восстановить несправедливо созданный порыв в пространственно временном континууме. Вернуть вас домой к родным, друзьям, нянькам, дежурным, сиделкам. Сделать всё, чтобы они были счастливы вместе в ваши последние минуты жизни!

Он щелкнул пальцами и недалеко от места где они стояли возник темный омут портала.

- Постойте, подождите! - в ужасе запричитала молодая женщина. Ее руки начали дрожать, запутавшись в складках платья. - Какие друзья, что за родные? Какие ещё посиделки в последние минуты? - Она медленно начала пятиться. Зелёные глаза загнанной жертвы блестели как два осколка кремня, лицо стало похожим на гранитную маску. - Я не хочу быть старой... Мне нельзя назад!!!


***


Наше время.

Театр "Старый замок".

Театральный бар.


Бар театра "Старый замок" был полупустым. Двое зрителей не дождавшись антракта, молча, сидели в разных углах небольшого зала и задумчиво тянули виски с содовой.

За столиком, ближе всех к барной стойке расположились два актера, одетые в театральные костюмы. Импозантный мужчина в атласном средневековом камзоле расшитым золотыми нитями, длинном рыжем парике с огромными локонами, белых обтягивающих ноги шелковых чулках, туфлях с большими бантами, и обворожительная блондинка в ярко-зеленом парчовом платье из той же эпохи. Они не обращая внимания на присутствующих, вели негромкий разговор.

Оформление театрального бара словно продолжало декорации одного из спектаклей. Помещение было обделано с претензией на таверну средне вековой Европы: Стены были обиты разрисованной кожей. Большой декоративный камин, сложенный из камня, в котором огнем мерцали тусклые лампы, освещали огромные закопченные поленья, под потолком висела стилизованная люстра в виде колеса от телеги, лампочки на ней были похожи на оплавленные свечи. В зале присутствовало много разных предметов эпохи того времени. Вкусно пахло молотым кофе и ванилью. Приятная сладкоголосая музыка негромко лилась из невидимых динамиков.


Блестящий поднос официанта пропел дзинь, опустившись на мраморный столик. Ловким движением одной руки, ловкач - универсал крутанул проволоку и с громким "бух" открыл бутылку "Боланже". Разлил игристый напиток по длинным бокалам, положил счет под ведерко со льдом, сказал механически: "Пожалуйста, мсье, мадам" и быстро отошел за стойку.

Женщина закурила, отпила глоток из узкого бокала. Подняла глаза и задумчиво посмотрела на нагловатого прыщавого бармена в черной кожаной безрукавке, голову которого покрывал завязанный на пиратский манер красный платок. Лицо у нее стало вдохновенным, почти страстным, глаза сузились, заблестели. Парень обворожительно улыбнулся новенькой, молодой актрисе. Она призывно выпустила в его сторону длинную струю дыма и отвела взгляд.


- Не знаю, кто вы и чем занимаетесь, - странник старался придать своему голосу максимально спокойное и доброе выражение. Он безрезультатно продолжал убеждать таинственную незнакомку. - Наверняка у вас есть семья, родные, близкие родственники которые ищут вас. Беспокоятся. Места себе не находят. Наверно давно обзвонили все больницы, морги, кладбища. Может быть, даже полицию подняли на ноги. Или частный сыск.

- Верните меня назад, - как в тумане произнесла женщина, и ей показалось, что голос её доносится откуда-то издалека. Влажные глаза несчастной светились напряжением. Легкие морщинки вокруг рта превратились в глубокие складки.

- Да поймите же! Вы, стали результатом чудовищной ошибки, случайного, неконтролируемого эксперимента. Если бы не моя болезнь и стремление вылечиться. Если бы не способность моего организма переносить меня и окружающие предметы из одной эпохи в другую... Вас там никогда бы не было. Только представьте себе, не дай бог, со мной, что-то случится. Вы же навсегда застрянете в том времени. Одна, в средневековье, без защиты, среди незнакомых, давно умерших людей!

- Ну и пусть... - её глаза, затуманенные слезами, смотрели мимо странника. Она достала из пачки, лежавшей на столе, новую сигарету и закурила. Руки у неё дрожали. - Зато я буду там жить ещё очень долго... богато и счастливо.

- Хорошо, если дело только в деньгах, так и быть... Я компенсирую вам моральный ущерб, нанесённый вашей личности за время трудного пребывания в средневековой Франции. Ну, скажем, полторы тысячи евро.

На губах беглянки появилась ироническая улыбка. - Не надо мне ничего. Верните меня назад.

- Мадам, ваша просьба совершенно невыполнима. У меня есть ряд коммерческих планов, которые я хочу осуществить в том времени и вы, к сожалению, случайная, неподготовленная к таким переживаниям женщина не можете участвовать в них. Всё! Разговор окончен. Берите деньги и говорите, куда вас доставить.


- Двадцать тысяч евро! - четко проговорила незнакомка. Она уставилась колючим взглядом в глаза Рязанцева, в ожидании его реакции на произнесенные слова.

- Мне не нужна ваша заначка, собранная на пышные похороны. Я не беру денег с женщин, особенно таких легкомысленных как вы. Вы просто не представляете всех трудностей и опасностей, которые подстерегают вас в той эпохе! - Он улыбнулся, вложив в улыбку всю теплоту и учтивость, на какую был только способен.

- Двести! - улыбка странника абсолютно не произвела впечатления на несчастную беглянку. А сумма увеличилась сразу в десять раз.

- Нет.

- Триста, - она говорила так, как будто отчитывала мелочь на сдачу.

- Нет.

- Миллион! - красотка стряхнула пепел с сигареты в пепельницу. Удобнее уселась в кресле, закинула ногу на ногу, явно желая продолжить торг.

- Да хоть миллиард... - странник отмахнулся от надоедливой дамочки. - НЕТ. Я принял решение! Давайте выдвигаться до дому. - Он поднялся из-за стола, показывая, что разговор закончен.

- Два миллиарда!!! - дьяволица посмотрела в глаза путнику долгим оценивающим взглядом, словно прикидывая на вес его душу. - У меня большие возможности, связи, капиталы, источники информации, гигантский опыт финансовой и управленческой деятельности. И всё это в вашем распоряжении.

- Вы соображаете, что говорите!

- Значит так, молодой человек! - Она бросила хищный взгляд в сторону собеседника. Рязанцев хорошо успел разглядеть её глаза: они были темно-зеленые, с золотистой искоркой, смотрели прямо и дерзко. Проказница призывно улыбнулась, с хитрецой. Показала очаровательные белые зубки. - Я готова инвестировать в ваш проект в течении года три с половиной миллиарда долларов! И я, хочу быть компаньоном в ваших проектах.

...????

- Но! - акула империализма почувствовала слабину в обороне путешественника во времени. Щелкнула зубами, захватила палец по самую кисть и медленно, переламывая челюстями кости, начала продвигаться по руке в сторону предплечья. - Первым делом вы вернете меня назад. Я кое, что не доделала. - Выражение лица незнакомки мгновенно изменилось. Теперь перед Алексеем сидела настоящая железная леди с холодными, жестокими, мстительными глазами цвета помутневшего нефрита.


## Глава 11.


Средиземное море.

В 20 морских милях от порта города Малага.

Флагман эскадры адмирала Хейлли.


Два небольших парусника медленно удалялись от флагмана эскадры. Постепенно в дымке горизонта таяли пирамидки белоснежных парусов кораблей, спешивших в порт города Малага. "Ля витэс" практически остановился. Команда судна, оставив управление кораблем, проводила итоговые занятия по навыкам владения холодным оружием.

Разбившись по парам, "молодые, безусые" гардемарины усердно сражались друг с другом. Они с энтузиазмом двигались по палубам, кружились на трапах, уворачивались от оружия соперника, порою увлеченно забирались на ванты. Некоторые из них увлекшись, перелезали через фальшборт и продолжали фехтовать на русленях - узких площадках снаружи по борту фрегата, служивших для крепления и оттяжки вант. Затем качаясь как обезьяны на пенковых канатах, лихо прыгали на деревянный настил.

- Сто акул мне в глотку! Какого дьявола вы возитесь, словно портовые шлюхи! - боцман медленно прохаживался по надравленным доскам палубы и зорко наблюдал, как молодые матросы быстро и дружно выполняют заданные упражнения.

В ухе "живодера-преподавателя" болтались длинная золотая серьга, поломанный горбатый нос хищно раздувался от возбуждения. Пот блестел на могучей бычьей шее. В распахнутом вороте рубашки тонкого голландского полотна виднелась широкая волосатая грудь, с несколькими розовыми шрамами. Огромные пудовые кулаки "учителя" покрытые густой рыжеватой порослью постоянно двигались, сжимались и разжимались, готовые в любую минуту нанести удар. Иногда сильным толчком или крепкой затрещиной он подгонял поединщиков.

- Бейте жестче, сухопутные крысы! - голос у него был под стать облику. Такой же грозный, скрежещущий, словно мельничные жернова. - Двигайтесь. Трясите костями быстрее. Иначе всех передавят, как слепых щенков, при первом же абордаже!

Великан оскалился, обнажив в ухмылке белые зубы хищника, и смачно сплюнул на пол. - Эх, понабрали! отрыжка гальюнных червей!


Звенела сталь от соприкосновения клинков, чуть слышно поскрипывали снасти, за бортом недовольно кричали чайки.

На шканцах флагманского корабля расположились три строгих члена приемной комиссии. Один из них с мощным биноклем, как в театре, осматривал изломанный волнами горизонт. Двое других с интересом наблюдали за поединками.

- Эх, хороши, черти! Не правда ли! - один из экзаменаторов с гордостью хвалился другому. - Пройдет немного времени, и они станут сильными, закаленными, жестокосердными мужчинами, готовые по первому приказу, стиснув зубами нож, идти на абордаж вражеских линейных кораблей!

Он гордо выставил вперед ногу. В умилении смахнул рукой несуществующую слезу. Взялся за дорогую перевязь шпаги.

- Однако их слишком мало! Алексей, для нормального управления кораблями мне срочно нужны ещё люди - матросы, солдаты, а также современные пушки, оружие, патроны... Той малости, которую я имею, едва хватает на то, чтобы работать с парусами. На сегодняшний день моя эскадра не имеет превосходства не в силе, не в мощи огня перед противником. Поэтому я не могу нормально планировать военные операции и славные походы.


Прежде чем ответить на прозвучавшую просьбу, глава приемной комиссии удивленно перевел взгляд на "прославленного флотоводца". Его голубые глаза вмиг стали ледяными.

- Бастер! Какие операции? Что ещё за славные походы? Твоя задача - обучать морским навыкам молодых курсантов. Мне нужны хорошие, умелые матросы, а не каперы, корсары и всякие отщепенцы удачи. Они, на отлично должны знать, как делать такелаж и поворот оверштаг, ставить и крепить паруса, ложиться в дрейф под разными парусами, спускать и поднимать стеньги, брать пеленги и делать обсервации, и многое другое из согласованной с тобой программы. А ты мне битый час показываешь, как они прыгают и бегают по палубе с всякими колющими и режущими железяками. Я не понимаю - на, что ты тратишь время и мои деньги?


Хейлли громко рассмеялся. Смех был рефлекторный, своего рода защитная реакция, попытка разрядить обстановку.

- Я веду обучение по утвержденным прожектам с использованием славных морских традиций! - начал оправдываться "суровый, закаленный в постоянных походах моряк". - У нас тяжелая экспедиция. Людей на кораблях мало. На занятия приходиться выделять огромное количество времени и средств. Все курсанты исхудали. Многие не высыпаются. Пропал аппетит. Я не знаю, что придумать, чтобы выкрутиться и залатать дыры. Стыдно сказать, дошел до того, что пришлось просить в займы у Вандеркоффа матросов. А он, старый скряга, дал всего десять человек, да и только до порта Малаги. Более того, за оказанную помощь, требует деньги!


- Послушай, Бастер! Ты опять за свое! - путник недовольно перебил Хейлли. - Сколько можно плакаться про малую численность команды?

- Нет, это ты послушай!!! - "прославленный адмирал" давно понял, что лучшая защита это нападение. - У меня мало людей для управления кораблями! Оборудование и инвентарь быстро изнашивается, приходиться чинить. И ещё все постоянно лезут под руку со своими советами...

- Ну, хорошо, хорошо, - наниматель, слегка почесал подбородок, прищурился, почти согласился. - Кому сейчас легко? Да и где я возьму людей для тебя? Из-под воды, что ли достану?

- Зачем из-под воды? - вступил в разговор третий собеседник. Он не спеша убрал бинокль от глаз. Вытянул руку в сторону маячившего у горизонта длинного остроносого судна. - Вон, по пятам за нами, ползет прекрасная галера, одних весел только больше двадцати штук. На ней наверняка от службы в морфлоте скрывается куча призывников.

Майор задиристо тряхнул густой рыжей шевелюрой, улыбнулся, и лицо его стало совсем молодым, мальчишески задорным. - Хорошо устроились! Сидят там, себе на галерах с липовыми грыжей и плоскостопием, ничего не делают: Пьют, едят, да ещё по загранице плавают. А в это время нормальные, простые ребята за них отдуваются.

- Короче, коллеги! У меня деловое предложение! Давайте подойдем ближе. Узнаем, кто такие, что за судно? Почему за нами ведут слежку? Проверим правильность заполнения документов: Накладных, квитанций, в конце концов, судового журнала на всех лиц призывного возраста от 18 до 27 лет, родившихся на территории Московского государства.


Пашка вытянул указательный палец и угрожающе начал махать им в сторону неприятеля.

- Вот, чувствую, что есть там нарушения или приписки. А поэтому, как положено по закону "О воинской обязанности" за неявку граждан без уважительных причины на призывные пункты, предлагаю призвать беглецов на полные три года. Обучим их. Воспитаем. И будет полная обойма на всех кораблях.

- Я, за, - быстро произнес Хейлли, понимая, что появилась возможность на время отсрочить неприятный разговор с работодателем по качеству подготовки новобранцев.

Рязанцев взял бинокль. Хорошо рассмотрел неизвестную галеру. Задумчиво покусал нижнюю губу.

- Ладно, - произнес он через несколько минут, согласившись с идеей Пехоты. - Стоит попробовать. - Странник повернулся лицом к Хейлли. - Так, господин адмирал, командуйте... Свистать всех наверх! Боевая тревога!


***


Большой трёх парусный галеас "Серебреная стрела" не торопясь скользил по волнам в поисках легкой добычи. Легкий ветер едва наполнял три больших треугольные паруса. Корабль с длинными желтыми веслами, поднятыми над бортами, походил на огромную птицу, медленно плывущую с распластанными крыльями.

Новый владелец судна Яман-паша блаженно развалился на ковре, расстеленном на корме у входа в каюту капитана. Обложившись взбитыми подушками, он наслаждался прохладным ветерком и наблюдал за извивающимися, полными страсти полуголыми плясуньями. Их гибкие, тела лепестками мелькали вокруг паши, завораживали, грели душу теплыми чувствами. Чуть впереди, недалеко от дорогого персидского ковра находился почти голый, гибкий светлокожий подросток. Юный музыкант с короткими паузами извлекал из тростниковой дудочки, убаюкивающие монотонные звуки. Они напоминали престарелому меломану дни его далекой молодости, выбивали слезы печали из его суровых глаз.


Неслышно ступая по палубе, к паше подошел его старший семнадцатилетний сын. Увидев, чем занят отец, он осторожно кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Романтик недовольно вскинул голову, но при виде наследника гнев в его взгляде угас, и он молча указал Алиму на место напротив себя. Юноша почтительно поклонился, сел на подушки, поджав под себя ноги.

- Селям алейкум, отец. Да будут бесконечными твои дни.

- Слушаю тебя, сын мой! - колючие глаза паши при взгляде на наследника заискрились, потеплели.

- Я не волен давать тебе советы, отец, но почему ты не атакуешь корабли неверных? У нас на борту много орудий. Запас ядер велик, а порохом заполнена половина носовых отсеков. Дай команду, и мы потопим проклятых собак, во благо пророка, всех до единого.

- Ах, Алим - Алим! - философски произнес родитель воинственно настроенного молодого воина. - Печально, когда горячий поток молодой души заглушает голос разума, лишая голову холодного рассудка. Оглянись вокруг. Мир велик. Как много кораблей в море с богатой добычей? Их трюмы наполнены дорогими товарами, золотом, рабами. Но, у них есть мощные пушки и обученные команды.

Строгий наставник недовольно махнул танцовщицам, отпустил их. Приподнялся, оперся на локоть.

- А, я не для того месяц назад оставил все торговые дела, рассчитался с долгами и купил это великолепное судно, чтобы в первом же бою что-нибудь ободрать, порвать или не дай бог поломать. Три корабля к одному в битве с неверными - это слишком опасное соотношение. Алим, я назначил тебя капитаном!!! Так иди и постарайся найти хорошую, богатую добычу, при условии, что наш корабль не получит повреждений.


Прошел час.

Тихое море продолжало мягко стучать волнами в корпус галеры. Яман-паша читал "Мевлюд" - житие пророка Мухаммеда. Чуть склонившись, он водил пальцем по священной книге. Его губы трепетно вслух проговаривали прочитанные слова. По бокам от просвещённого турка на корточках сидели два негра. Кроме белых набедренных повязок, на них ничего не было. В лучах дневного солнца мускулистые тела невольников блестели, словно чёрное дерево. В руках слуги держали опахала из павлиньих перьев. Они медленно обмахивали голову своего господина, чтобы хоть немного освежить его и отогнать мух.

Алим снова чуть слышно кашлянул. Набожный родитель оторвал взгляд от текста, заложил страницу фазаньим пером и бережно опустил книгу на небольшую расшитую золотыми нитями подушку. В глазах бывшего торговца мелькнуло удивление. - Любопытно, чем хочет развлечь или озадачить сын? Было сказано - заняться делом и не отвлекать благоверного родителя по пустякам.

- Да умножит пророк твою мудрость, отец! - золоченый шлем и серебристая кольчуга молодого капитана ярко блестели на солнце. - Великий Аллах давно сердит на презренных иноверцев! Он совсем лишил их разума! Два корабля охраны бросили на произвол судьбы большое купеческое судно под большим оранжевым флагом, и оно медленно дрейфует по волнам. У нас на борту двести пятьдесят хорошо вооруженных янычар. А у проклятых гяуров не наберется и сорока. Более того: В последний раз на невольничьем рынке я купил для тебя большую партию гребцов - урусов. Торговец сильно хвалил их, убедил меня, что они двужильные. Я заплатил большие деньги за неверных. Ты только скажи и они вмиг домчат нас до брошенного корабля!


- На всё воля Аллаха, да будет благословенно имя его! - хозяин "Серебреной стрелы" устало откинулся на подушки. - Алим, а тебе не кажется странным, что большой корабль с товарами, будто специально подкидывают нам на растерзание? Нечистый как бы подталкивает - идите и возьмите. И вроде людей на нем не велико и пушек не видно. И остался он один, брошенный всеми. Но!!! Нет, мой послушный сын! Я чувствую тут подвох, западню. Так, что.... Мы обойдем стороной этот корабль. Видит пророк, да осветиться его имя, это не наша добыча.

- Но, отец! - не удержавшись от возмущения, расстроено воскликнул молодой воин. - Да пребудет на вас милость Аллаха! Сколько же можно ходить вокруг да около? Вот наш сосед Рашид ибн Сейфуддин аль-Мируни за это же время захватил уже два корабля и один расстрелял из пушек. Он хвастался, что настоящий воин и прилюдно смеялся над нами.

- Алим, - брови родителя сердито сошлись на переносице. - Зависть, плохой советчик! К тому же алчный человек мало чего сможет добиться в жизни. В Коране Пророк Мухаммад, мир ему и благословение Всевышнего, написал, что мы должны набраться терпения, стать осторожными и предусмотрительными...

- А наше богатство от нас не уйдет. Лучше один раз найти большее, чем всю жизнь растачивать на малости. Иди, подумай над своим поведением и направь свой воинственный взор на поиски парусов на горизонте, а после мы с тобой, подобно ястребам ...


Паша не успел договорить фразу, как вдруг, огромный, тяжелый фрегат, возник ниоткуда и словно гигантский айсберг с громким треском начал надвигаться на беззащитный борт "Серебреной стрелы", как спички ломая весла галеры. Через борта неизвестного пирата полетели стальные абордажные крючья, намертво соединяя корабли. Со звоном и треском железо стало впиваться в дерево.

Галера наклонилась, сильно затрещала, застонала, одним бортом начало медленно погружаться в воду. Ребра шпангоута выгнулись, по боковым доскам побежали трещины. Рабы в ужасе отпрянули к центру, насколько позволяли цепи. На судне началась отчаянная суматоха: Люди сломя голову метались по кораблю, натыкаясь друг на друга, раздавались крики, команды, звенела труба. Первыми от шока, на турецком галеасе, оправились лучники. Они начали выскакивать из своей палатки, разбегаться по палубе, натягивать луки в сторону чужого корабля.

Сразу же с двух сторон неприятельского парусника ударили крупнокалиберные пулеметы. Выстрелы, звучавшие от странного оружия и свист пуль, слились в один сплошной грохот. Сверху посыпались обломки рей и такелажа. Присутствующие на галере, словно по команде повалились на палубу. Стали закрывать глаза, подтягивать к животу колени, обхватывать голову руками, молиться. Два потока свинца, распространяя вокруг ужас, ливнем прошлись над их головами. Встретились на середине... Средняя мачта турецкого корабля, подбитая вражеским огнем, со страшным скрежетом, сначала медленно, а затем всё быстрее стала валиться на борт и рухнула в море. С правого борта, на расстоянии двух - трех шпаций, вражеские пули совершенно разбили фальшборт, разодрали нижние паруса. Несколько обломков рей и штанг уже валялись внизу или беспомощно висели, готовые упасть. У правой мачты были заметны остатки уничтоженной шлюпки.

Стрельба внезапно стихла. Паша поднял голову и увидел, как вдоль борта неприятельского судна появляются новые стволы неизвестных мушкетов. Напавшие, устрашающе чем-то лязгали, водили дулами из стороны в сторону. Были готовы в любой момент открыть беспорядочную стрельбу по присутствующем на галеасе. Владельцев страшного оружия становилась все больше и больше.


- К борту нависшего над галерой огромного пиратского корабля подошел странный человек высокого роста в чёрной широкополой испанской шляпе, с которой до самых плеч свисало пышное кроваво-красное перо. Он уперся позолоченной тростью о палубу. Улыбнулся, обнажив белые зубы, напоминая оскалившегося волка. - Я адмирал Хейли. - Заносчиво произнес незнакомец. - С моего корабля бежала большая группа матросов, родившихся в Московии. По слухам многие из них находятся на вашем корабле. Я требую немедленно выдать беглецов. В случае отказа мне придется применить оружие...


***


Час спустя.

Флагман адмирала Хейлли "Ля Витэс".

Каюта дорогих гостей.


- Для добора команды мне нужно срочно поговорить с каждым человеком, - адмирал настойчиво убеждал своего высокопоставленного гостя в прописных истинах. - Понять, что за люди. Выбрать лучших из лучших. Подписать договор. Оговорить условия несения службы и правила пребывания на корабле. Поставить на довольствие...

- Бастер, не торопись, погоди, - перебил его оппонент. - Это же русские люди. Только, что из неволи. Многие месяцами не видели белого света. С ними нужно по-другому: Пусть хотя бы покушают, придут в себя. Осмотрятся. Пообщаются с земляками - матросами. А там... Дойдем до Малаги и спокойно подпишем все бумаги.

Рязанцев снял со стены гитару. Наклонил голову. Прижал одной рукой верхний лад. Другой начал перебирать струны. Пропел фразу в качестве распевки. - Та-а-к, что да-вай, собирай-ся и пошли-и!

- Куда пошли? - не понял странника Хейлли.

- Как куда? Знакомиться будем. Как говорят у нас в будущ... - путник поперхнулся, махнул головой, поправил себя. - Как сказывают у нас в Московии. Будем проводить музыкальную, социально - психологическую и восстановительную терапию. Будем петь песни. Плясать. Разговаривать по душам. Сплачивать коллектив надо. Формировать эффективную команду.

- Я! - петь песни? - ирландец сморщился и едва заметно втянул голову в плечи. - Плясать? С молодыми гардемаринами и каторжанами? Из Московии??? - Глаза его округлись. Стали большими.

- Не куксись, Бастер. Ты собираешься в коллективе самоутверждаться или нет? Между прочим, прописки за звание адмирала, у тебя, ещё не было! Да и новый корабль не обмывали! И самое главное... - сегодня у нас на Руси большой праздник.

- Какой ещё праздник?

- Ну, например, пускай будет день рождения Флота!!! Флота Таганово!

- Так, что давай, мой адмираль! - вояжер во времени произнес с акцентом, копируя местных иностранцев. - Вперёдь, на виход, праздновать большой, яркий событий! Гип Гип, ура!!!

Он толкнул дверь каюты. На миг остановился. Бросил остаток фразы через плечо. - Главное не робей и делай как я. А ещё лучше - больше меня!

......


Такого странного корабля Егорка ещё не видел. Мальчишка, засунув за пояс дудочку, затравленно озирался по сторонам. На борту огромного галеона с необычным оранжевым флагом находились русские моряки. Но!!! Это были странные русские моряки. Они больше походили на немцев. Причем на дерзких, самоуверенных немцев. Безбородые, румяные от ветра лица, коротко стриженные головы, все в одинаковом платье невиданного покроя: Очень короткие черные сапоги, черные штаны, черные рубахи, широкие коричневые ремни, со сверкающими на солнце бляхами. Лихо задвинутые на голове черные береты с небольшими оранжевыми флажками и блестящими значками на лбу. Из-за распахнутого ворота рубах виднелось белье с синими полосами. И главное на левом рукаве каждого члена команды присутствовала нашивка - картинка с якорем на правом с оскалившимся рыжим лисенком.


Особо среди присутствующих на палубе матросов выделялся рыжий парнишонка в темно - зеленой одежде. Сидит она на нём как влитая, начищенные сапоги блестят, глядеть больно. Он, скорее всего на год, от силы на два, был старше Егорки. Но!!! Вел себя этот безусый вьюноша так как будто являлся, по меньшей мере, единственным сыном боярина. По поведению сынка складывалось впечатление, что папаша дворянин отказался от воспитания своего чада, плюнул на всё и сбежал с корабля. Утёк боярин в Москву, а может и ещё куда подальше. А дитинушка - сиротинушка, вошел во вкус, и гонял по судну всех без разбора и остановки. И, что удивительно - все его слушались. Он с деловым видом ходил между моряками. Приставал к вновь прибывшим. Постоянно, что-то спрашивал, узнавал, давал советы. Вел себя в высшей степени странно.

Матросы, под его присмотром вытаскивали на середину палубы ящики. Открывали их. Доставали оттуда содержимое. Человек в белой рубахе и колпаке выкатил бочку. Бывшим каторжникам, в небольшой железной посуде раздали вкусно приготовленное мясо и какие-то овощи. Выдали легкие белые ложки и прозрачные кружки со сладкой водой.

Истощенные, грязные, опухшие рабы, оглядываясь друг на друга, крестились, начали пробовать пищу на вкус, а потом есть. Они всё еще не понимали, куда попали, и какая судьба ожидает их.

Рыжий подошел к Егорке. Пристально осмотрел его. Увидел дудочку за поясом, ухмыльнулся.

- Ну, и как зовут нашего юнгу - музыканта?

Парнишка обернулся по сторонам, потом понял, что обращаются к нему, робко произнес. - Егорка.

- Егорка, - обидно передразнил рыжий.

В его голосе было что-то пренебрежительное и вместе с тем очень смелое, мальчишеское, задорное.

- Фамилия? - боярский отпрыск добавил в голос металла.

- Сонин.

- Так вот, юнга! Будущий матрос должен гордо произносить свое имя и должность... Юнга флагмана "Ля Витэс" Егор Сонин. Ясно.

- Да... - промямлил. Егор.

- Не, да. А так точно. Повтори.

- Так точно, - звонко произнес Егор.

- Добавки хочешь?

- Нет.

- Тогда иди за мной, будешь помогать.


Кто-то из бывших невольников негромко затянул песню. Мелодия была горькой, тягучей. Он хмуро сидел, привалившись к борту, в такт постукивал по доскам грязной ладонью ...


Не могу аз больше плакати,

Хотят врази меня заклати...


Юнга взглянул в сторону певца, увидел, как сошлись у него брови над переносьем, как тоскливо блеснули белки полузакрытых глаз.


Отверзи гроб мой, мати,

Прими к себе свое чадушко...


Рыжий заметил спускающегося с верхней палубы человека в одежде похожей на его. В глазах парня заплясали веселые чёртики, он резко развернулся и гаркнул. - Пашутин, Климкин, Миронов ко мне.

К нему подошли три моряка.

- Климкин, песню про остров, запевай. Пашутин и Миронов подпевают. Юнга подыгрывает на дуде.


- Прощайте, скалистые горы,

На подвиг Отчизна зовет! - громко запел Пашутин.


Мы вышли в открытое море,

В суровый и дальний поход, - подхватили два других матроса.


А волны и стонут, и плачут,

И плещут на борт корабля... - проникновенно и ласково зазвучал семиструнный инструмент когда неизвестный присоединился к певцам. Егор достал дудочку и тоже постарался подыграть мелодию.


Растаял в далеком тумане СЧАСТЛИВЫЙ,

Родимая наша земля...


Матросы дружно подхватили слова песни. (Примечание автора. "Счастливый" - остров в Карибском море, где была создана первая военно-морская база "Таганово Компании")


Закончили петь. Люди задумчиво сидели, кто, где. Каждый с тоской думал о своем.

Рязанцев отложил гитару. Взял "До краёв наполненный стакан". Обратил внимание на то, что никто не подходит к коку - виночерпию. Встал и громко произнес. - У меня, родился хороший тост: - Друзья! За волю, свободу и самую лучшую долю!!!

Он оглядел скисших людей. - Ну? И, почему за вином никто не подходит? Вы, что свободе не рады? - Повернулся в сторону команды. - А вам, что особое приглашение нужно? Или у нас, на корабле, нормальные мужики перевелись.

- Эт, дело доброе! Любо! Хорошо удумали, - радостно заголосили в ответ присутствующие на палубе, и весело устремились к бочке со всех сторон.


Выпили по первой. Вино было крепким.

- Первая с козлом, вторая с кипятком! - мужики закряхтели. - Э-эх зараза, язви тя - хорошо пошла родимая! - У многих в глазах показались слезы - первые с нежных лет детства. Моряк с порванным ухом стал отдуваться, махать ладонью перед лицом, другой, со шрамом на щеке, шевелил губами, словно молился.

- Джонс, - рыжий недоросль продолжал давать указания коку. - Тащи огурцы, капусту, копчёности. Возьми Харламова и Петрова в помощники. Не видишь, закуси нет?

Выпили по второй - третей, произнеся горячие тосты за удачное плаванье и справедливого адмирала. Душевная песня продолжала звучать на корабле...


И тогда вода нам как земля.

И тогда нам экипаж семья.

И тогда любой из нас не против

Хоть всю жизнь служить в военном флоте...


Третья или четвертая кружка. А может шестая. В приличном застолье - моряки их не считают.

- Джонс! - не успокаивался голос рыжего командира. Он громко перебил песню пьяного хора. - Вот пошли дурака за вином. Он одну бочку и прикатит. Живо давай, за добавкой. Это... и Шмелёва с собой возьми. Он, вроде пьет мало. Пусть поможет.


- Вот, я - адмирал! - ирландец растроганный алкоголем, жаловался окружающим. Моргал пьяными, осоловевшими глазами. - Прославленный мореход! Командую всеми тремя кораблями. - Слезы текли из глаз Хейлли рекой. Голос дрожал. Спиртное ударило "прославленному флотоводцу" в голову, на щеках выступил румянец, глаза заблистали. - Он икнул. Стал загибать разведенные пальцы перед носом какого-то мужика. - Испанцев топил. Французов на абордаж брал. Турков! - разнес к чертовой матери всю их драную лоханку. А он мне! Губернаторская собака... Потный пожиратель рыбьих потрохов! Чтоб его громом разорвало! - не отдаёт Элизабет. А я ведь чувствую, любит она меня! Жить без меня не может. Скажи мне друг? - Он приобнял за плечи одного из матросов. - Где справедливость?

- Согласен с тобой герр адмирал. Натюрлих. Шнэля! Надо выпить ещё!

- Надо, да? - Хейлли глубоко вздохнул, задрал голову. И заорал - Джонс! Три тысячи чертей! Где этого кока вечно носит? Вина мне... и моим лучшим друзьям!


- Други! - один из моряков громко обратился к товарищам. - Давайте попросим Азиса спеть нашу любимую. Азис, порадуй душу. Спой "От темна до темна".

Аккорды гитары зазвучали переливами. "Молодой татарский певец - самородок " с небольшим южным крымским акцентом начал исполнять всеми любимую песню.


К долгожданной гитаре я тихо прильну,

Осторожно и бережно трону струну,

И она отзовется, зазывно звеня,

Добротою наполнив тебя и меня...


На какое-то время гул притих на палубе. Слишком уж по-человечески, трогательно, душевно пел татарин. А когда начался припев, певцу стали подпевать все, даже те, кто раньше не слышал этой песни.

(Примечание автора. Желающим услышать звучание настоящего голоса молодого татарского дарования просим перейти по ссылке... https://www.youtube.com/watch?v=WtIvvHdFkZc Ну, очень похоже.)


- Эх, Азизушка!!! Осока да мурава - во поле горькая трава... Душевно поешь, чертушко! Дай же я тебя облобызаю, - мужик с двумя линиями наколотыми на руке, дыша перегаром, полез целоваться к татарину. - Вот мы, тут, люди вольные, над нами бояр да князей нет. А ведь, ты, подневольный человечишка! Закис тут, поди, совсем, сиротинушка. Истомился, весь - воли ожидая. Слушай паря, хочешь я посаблю тебе, поговорю с капитаном, и он выкупит тебя у твоего бея.

Азис непонимающе захлопал глазами, с трудом понимая, о чем идет речь.

- А коли, тот бей, скажет, чаго супротив нас!!! Так мы его мучителя-ирода вместе со свитой, а может быть и со всем ихним поганым табором, сживем со свету.

Мужик вытянул волосатую руку и сжал её в кулак. - Вот, мы! Вместе, силища!!! Не сумлевайся! Мы, за тебя, сокола нашего ясного, кого хочешь, в лоскутья порвем.

До Азиза с трудом дошло, ЧТО предложил пьяный товарищ - собутыльник. Он задумчиво сглотнул. Представил картину расправы над родным семейством. После чего с трудом произнес. - Нет, не надо. Я когда вернусь. Сам всем рога пообломаю.

- Молодца...! - сердобольный кореш похлопал татарина по плечу. - МУЖИК!!! Этоть по нашему, по-христиански! Вино пить будешь?

- Нет, я не пью.

- А немного, для сугреву?

- Нет!

Закадычный друг хмыкнул, с сожалением поглядел на Азиса и поучительно сказал:

- Ну, и дурак!


Третья бочка вина пошла в расход. По-прежнему напевно звучали струны гитары. Егорка устав дуть в дудку, просто хлопал в ладоши. "Его сиятельство" адмирал Хейли мирно дремал, обняв пустой ящик из-под тушёнки. Многие присутствующие на палубе уже давно пошли в пляс под задорную, веселую песню гостей из будущего...


Эх, яблочко,

Да куда котишься?

Ко мне в рот попадешь

Да не воротишься!

***


В здание коменданта порта города Малаги пожаловала высокая делегация "Тоганово компании". Представительство делегации возглавлял сам адмирал эскадры Бастер Хейлли. На его мужественной, внушительной фигуре был одет щегольской костюм из фиолетового сукна. Изящные серебряные кружева украшали ворот и манжеты. Черный, как смола, парик пышными волнами кудрей ниспадал до самого пояса. Широкополая, украшенная фиолетовым плюмажем шляпа слегка набекрень сидела на голове. На ногах были сапоги из прекрасной голландской кожи. Большое фиолетовое перо красиво ниспадало на плечо. Превосходная испанская рапира, висевшая на расшитой серебреными нитями перевязи, отливала золотом.


Его "Великолепие" господин адмирал оперся на высокую, поблескивающую драгоценными каменьями трость. Сняв шляпу и отставив ногу, он смешно присел назад - отвесил модный французский поклон. Важно поднял голову и, оглядев ничтожно мелких, чернильных клерков, о чем-то деловито забормотал по-русски.

Личный толмач адмирала с особым усердием стал переводить присутствующим в помещении чиновникам слова его "милости" с русского на испанский, добавляя при этом ужасный французский акцент.


- Месье адмираль Бастер Хейлли желать знать, по-о-чему администраций порталь задерживать и не даёт разрешений на виход его эскадр из города в составе флагман корабль "Ля витэс", что в переводе обозначает быстрый скорость, прославленный шлюп "Искатель сокровищ" и торговый судно "Серый чайка".

- Да никто его не задерживает, - чиновники прилизанные, чопорные, тяжеловесные, в своих долгополых зеленых кафтанах с большими карманами и бронзовыми пуговицами нервно засуетились. Зашелестели бумагами. Невысокий клерк в сбившемся на голове "рогатом" парике подошел к переводчику и подобострастно поклонился делегации.


-... бум-бурум-брык... ...злы"! - его "великолепие" милостиво улыбался присутствующим в помещении, но, глотнув кислого запаха канцелярии, немедленно вынул смоченный духами платок и поднес его к носу.

Переговорщик с сияющей улыбкой поклонился чиновникам, повёл перед животом шляпой, притопнул ногой, ещё раз повёл повыше и снова притопнул погромче.

- О-ля-ля... Жё нё компран па? Как не задерживать? - хитрец продолжил давить на клерков авторитетом важной особы.

- Экскюзе муа! Не пускать в обратный путь важный дипломатик груз? Это есть серьезный европейский гранд скандаль! - Он добавил, обнажив в улыбке крепкие белые зубы. - Это есть политик давлений на "Таганово компани". Месье адмираль не оставит без внимания этот вопиющий безобразий. Это есть нарушение торговый закон. Он будет иметь честь жаловаться на вас и ваше руководство... свой наниматель и ваш Король.

- Все бумаги подписаны, - клерк с низким поклоном протянул бумаги представителю эскадры. - Мы просто хотели лично предостеречь адмирала от выхода в море. Дело в том, что вчера вечером в двадцати милях от порта видели разведывательные галеры Алжирского Бея. Ходят слухи, что вот-вот должна подойти вся эскадра, а это без малого... пятнадцать - двадцать хорошо вооруженных судов. В связи, с чем начальник порта просит всех капитанов временно отложить отплытие и остаться в городе под защитой береговой артиллерии. Через неделю - две прибудет эскадра адмирала Хопса. Будем надеяться, что командующий британской средиземноморской эскадрой разгонит корабли Бея. И вы спокойно продолжите плаванье.


Неизвестно, что таилось в отчаянно дерзкой голове адмирала от таких новостей, но, на его губах играла злорадно-довольная ухмылка.


- Месье Адмираль Хейлли, - как это будет по вашему, переводчик с трудом начал подбирать слова. - Прэтрэ лёрэй а вотр опиньон... Обязательно прислушается к вашему мнений... Но он очень спешить и не станет дрожать от ржавых посудин разбойник. Если придётся то он покажет всем, что есть такой военный искусство. И что может делать молодой русский моряк, под его талантливый руководство!

- О рёвуар господа. Же дуа партир, - Хейлли вновь отвел руку в сторону, чуть присев, любезно поклонился. А затем, гордо задрав голову, как павлин, плавно перебирая ногами, вышел из комнаты.


- Этот напыщенный московит - сумасшедший, - тихо понеслось ему вслед за закрытой дверью.

- Он ирландец, - ещё тише возразили говорившему.

- Какая к дьяволу разница, хоть латинянин, - все равно их потопят как слепых котят!


***


День разгорался всё ярче и роскошнее. Длинные, перистые облака, раскинулись над горизонтом, поднялись выше, распушились, округлились и, сверкая белизной, тихо плыли по краю голубого неба. Море искрилось и блистало тысячами солнечных зайчиков. Казалось, оно дышит прозрачным голубоватым воздухом и бережно, словно материнскими руками, направляет эскадру из трех кораблей в сторону неведомого края земли.


Егорка Сонин уже на следующий день после выхода корабля в море полностью ориентировался на судне, знал название многих морских терминов и предметов, разбирался, где у корабля нос, а где корма. И вот сейчас юнга устроил себе первый морской экзамен, он набрался смелости и забрался на салинг, обвил руками стеньгу и качается вместе с мачтой.

Корабль огромной птицей несется по водной глади. У него резкий крен на правый борт, море встает бурлящей стеной. У юного матроса кружится голова, его тянет вниз. Сердце учащенно стучит. Но вот судно выправилось. Сердце паренька перестает давать перебои, страхи неожиданно исчезают, становится легко и весело, как некогда в детстве. Он начинает мурлыкать бодрую песню, смотрит вниз на матросов. Они работают наверху, вися в воздухе так же спокойно, будто находятся на ровной земле. Распускаются всё новые и новые паруса, толстые стволы мачт постепенно начинают гнуться, и натужно скрипеть как древки луков. Огромные полотнища принимают на себя ветер, раздувающий тысячи квадратных метров парусины.


Юнга нерешительно освобождает одну руку, потом другую. Оказывается, можно держаться со свободными руками. Он доволен собой. Он складывает ладони рупором и лихо кричит вдаль: - Эге-гей! Право на борт! Свистать всех наверх! Лево на борт! Справа по курсу земля!

Впереди, слева от судна, по морю тянется к горизонту извилистая дрожащая солнечная дорожка. Легкий ветерок, ласково обдувая крутые просмоленные борта корабля, насвистывает мелодию далеких стран и невиданных приключений. Хрипло потрескивает палуба. Пена бурлит у форштевня. Прямые паруса на передней мачте тихими хлопками перешептываются с косыми.

Молодой моряк мечтательно смотрит вдаль, на горизонт, в сторону солнца клонящегося лучами к морю. Это первый день его путешествия на новом корабле и он пребывает в состоянии безотчетного юношеского счастья.

Накануне моряки рассказывали новичкам невероятные истории. И он жадно ловил рассказы "бывалых людей" о морских путешествиях, о далеких райских островах, где круглый год лето, о затонувших испанских галеонах, о местах, где золото валяется прямо под ногами, как простые булыжники! - Эти невероятные истории будоражили душу молодому матросу и звали его в дорогу.


И вот сейчас Егорка, вися высоко над палубой, в своих фантазиях представляет головокружительные приключения, в которых он будет сражаться со злобными пиратами, искать несметные сокровища, охранять большие торговые караваны.

Он грезил наяву и видел самого себя то на капитанском мостике великолепного красавца галеона, то у штурвала грозного фрегата, то, на худой конец, с пистолетом за поясом несущим вахту на шканцах какого-нибудь быстроходного шлюпа или бригантины...

- Эге-ге-гей! - звонкий голос ветром разносится над кораблем...


## Глава 12.


В душном и вонючем подземелье, куда свежий воздух поступает только через входную дверь, на темной, выложенной серым камнем стене, изогнувшись, висел на вывернутых руках Гришка Молчун. По стенам темницы тянулись разводами тени и прокопченная сырость. Пахло серою, набухшей кожей, каленым железом и жженым человеческим мясом.

Загремел тяжелый засов. Жалобно скрипнули петли на массивных дубовых дверях.

Сутуля широкую спину, осторожно ступая по каменным щербатым ступенькам, в смрадное помещение спустился князь, боярин и воевода Борис Михайлович Прозоровский. Огонь от масляных горелок, развешанных по углам, хорошо освещал лик боярина: Глаза навыкате, злые, толстые губы сжаты, лицо красное, свирепое, на шее вздулись вены.

Дабы чего не случилось с важной особой, воеводу сопровождали два стрельца, дежуривших в тот день при входе в пыточную, хотя с дыбы от боярских палачей ещё никому по своей воле уйти не удавалось...

- А ну, сказывай, рыло навозное, голь перекатная, смутьян блохастый, как зовут, величают тебя? - воевода тяжело шагнул к стене с крючьями, потянул руку и с силой рванул затворника за бороду. - Говори доподлинно, пёс смердящий, зачем проник в приказ? Что выискивал, вынюхивал, потрах собачий?


Плюгавый юродивый вытаращил глаза, задергался на цепях, истошно завопил, пуская изо рта слюни:


А, я бедный сиротинушка,

Во поле былинушка,

Землицы горсть,

Да чернявая кость...


- Ты мне, змей подколодный, своими побасенками зубы то не заговаривай! - широкие брови начальства гневно сошлись к переносице. - По какому праву смел выпытывать? Ну, живо сказывай, да без уверток, а не то...

Что случиться с несчастным после фразы... а не то, воевода произнести не успел, поскольку по его голове ударили чем-то тяжелым, похожим на дубинку и он потерял сознание.

............


- На-а-а... - Прозоровский пришел в себя от сильного удара металлическим прутом по его плечу. Он открыл глаза и увидел ухмыляющиеся бородатое лицо Гришки Молчуна.

Холёный родовитый боярин сидел в ярко освещенной комнате с белыми стенами. В глаза бил сильный свет от неизвестных светильников. Он был привязан к стулу. Пленник попытался со всей силы закричать от боли. Но изо рта донесся лишь громкий стон, переходящий в глухой хрип. Его рот был чем то заклеен. Ещё один сильный удар по руке. Ещё. Безумная боль. Кажется, сломали кость. Затворник стал весь белый. От нахлынувших страданий на лбу выступила испарина. Из глаз потекли слёзы. Пленник заскрипел зубами. Затряс жирными щеками. По ногам побежала теплая жижа.

- Ты, чё, хрыч боярский, хотел подвергнуть пыткам Гришку Молчуна? До смертушки запытать?

- Помнишь меня? - грязная, потная рука схватила его за волосы и стала рывками трясти в разные стороны. - Помнишь, аспид ненавистный?

- Ей, ожгу! - хлесткий удар кулаком по лицу. - Мало? На... На... ещё!!!


Вокруг всё было как в багровом тумане. По рассечённому лбу медленно стекала вязкая, тёмно-красная струйка. Лицо всё горело. Затворник застонал и открыл мутные от боли глаза. Левое веко у него нервно дергалось, словно он кому-то хитро подмигивал. Глаз быстро опухал. Губы были разбиты.

- Эх, задком, кувырком, да и под горку... - сквозь пелену кровавого тумана слышался всё тот же ненавистный голос юродивого истязателя. - Слушай, князюшка, а давай ка я тебе, собаке высокородной, колено поломаю?

Сильный удар железякой по суставу. От боли Прозоровский резко выгнулся на стуле, широко открыл остекленевшие глаза. Лицо его исказилось. Боль волнами разошлась по телу. Пленник заскрипел зубами и до крови прикусил язык.

- Да чё колено? Все равно мне за тя ничё не будя! А когда возвернем назад - будешь свеж аки огурчик! - "заплечных дел мастер" гулко расхохотался над своей шуткой.

- Пожалуй, я тебе Иуде оби ноги загублю... Сколько ча, ты ирод, православных людишек на тот свет отправил? Эх, потешусь за всех, отведу душеньку!

Палач ощерился и начал охаживать князя железным прутом по ногам, всё больше и больше зверея от вида страданий затворника. Ноздри его раздулись, глаза недобро прищурились.

- На! На! На-а! - раздавались резкие выдохи.

Безумная боль. Воевода снова бесчувственно обмяк.

.....


Чувство всеобъемлющей боли. Она просто везде, по всему телу. Кажется, весь организм единый источник боли.

Какие-то звуки, шорохи, гул, гам доносятся до ушей. Но вдруг затворник что-то расслышал сквозь море тарабарщины в голове:

- ...Гри-и-ишка-а-а, я не по-о-о-о-онял? - в комнате появился неизвестный тягучий голос. - Ты-ы-ы-ы, что-о-о сделал?

- О-о-он, сам умоля-я-ял... - отвечал голос юродивого. - Лю-ю-ю-блю страда-а-ать...

- ....Ла-а-а-а-дно, - голос сильно недоволен. - Тащи-и-и за мно-о-о-ой....

....


Воевода очнулся "у себя дома", в "своей родной", "любимой" пыточной. Он сидел связанный на стуле, за столом. Боли не было. У него ничего не болело. Руки, ноги, тело - все было цело. Он снова мог хорошо видеть и слышать. Он ощущал себя замечательно. Он чувствовал себя превосходно! Ему чуть - чуть было неудобно из-за затёкших рук за спиной.

- Господи, как хорошо! - счастливые мысли переполняли душу царского слуги. - Вот, только привкус крови во рту - от этого было немного неприятно. И слегка кружилась голова.

- Борис Михайлович, - молодой, неизвестный стрелец, сверкая холодными, как лёд глазами, обратился к вернувшемуся "с того света" собеседнику. - Пора бы нам познакомиться и поговорить об общем деле. Кстати, я только, что спас вам жизнь! - Он улыбнулся и, не дождавшись ответа, беспечно махнул рукой. - Не стоит благодарности. Это такой пустяк!


Странный незнакомец подошел к большому дубовому столу, присел на соседний стул.

- Уважаемый Борис Михайлович, слушайте меня внимательно.

Стрелец положил карточку с написанной цифрой на стол. - Это, все ваши сбережения, которые я временно забрал из сокровищницы. Сумма указана в рублях.

Брови боярина удивленно поползли вверх. Он зачем-то оглянулся по сторонам. Сглотнул слюну.

- Если не верите, можете сходить и убедиться, она девственно пуста. Верну всё до копейки если договоримся.


Странник протянул вторую карточку с большим количеством нулей. - Вот столько, я готов заплатить за неудобство, доставленное вашей особе, когда вы были у меня в гостях.

Затем показал третью, - А вот это сумма, которую я буду ежемесячно тратить на обеспечение работой вашего заведения.

Собеседник достал и развернул исписанный лист бумаги. - Для выполнения перечня, вот этих мероприятий.

Боярин недовольно заерзал на стуле. Закусил губу. Засопел в бороду.

- Впрочем, у вас есть право выбора! Скажем, до завтрашнего утра. Если вы не согласитесь, то мне продеться работать с другим воеводой, который будет более сговорчив и который придет после вашей смерти. Или со следующим, которого назначат после смерти вашего приемника.

- Ну, а ваши деньги? Часть сбережений пожертвую церкви за упокой безвременно усопшей души раба божьего Прозоровского - светлая ему память. Другую на поминки. Оставшееся раздам нищим, калекам и вдовам.


- Итак, Борис Юрьевич, - неизвестный подвел итоги разговора, прямо глядя в лицо воеводы своими синими, льдистыми глазами. - До завтра. И будем надеяться, что утро принесет нам добрые вести.


***

Вторую неделю как "Торговая сеть Тоганово" открыла большую двухэтажную пристройку к своей лавке под вывеской "Детский мир".

Вторую неделю туда как "в мавзолей" стояла очередь из желающих купить или хотя бы попасть и одним глазком посмотреть на чудо игрушки и изделия тагановских умельцев. Москва впервые узнала, что такое занимать очередь с раннего утра. При открытии торгового зала впускали ограниченное количество человек. После выхода определенного числа покупателей, столько же запускали внутрь.

Дизайн внутреннего интерьера новой чудо лавки был предельно прост: Все пространство с потолка и до пола... С пола и до потолка было заставлено, завалено, заполнено яркими большими и маленькими ИГРУШАМИ, игрушками, и-г-р-у-ш-к-а-м-и. В новом торговом зале можно было не просто посмотреть и купить, но и потрогать, покрутить в руках и даже ПОИГРАТЬ. От такой невиданной "акции" детская волна "покупателей" и взрослая "зрителей" пребывала в эйфории.

И как правило после того как дети брали в руки игрушки, щупали их, играли с ними, они уже не желали выпускать их из рук. (Ну, только если со слезами на глазах и криком на устах).


Возле полки с оловянными солдатиками стоял мальчик семи-восьми лет. Надув полные красные щеки он задумчиво рассматривал невиданные до этого ярко раскрашенные фигурки. Глаза ребенка блестели от восхищения. Позади него с мешками за плечами расположились два здоровых боярских холопа.

- И этого берем тоже, - указал он на очередного оловянного воина продавцу в оранжевой накидке.

- Отличный выбор, - уверенно начал поддакивать консультант. - Это, прославленный новгородский боец Семён Хитрый лис, настоящий воин, гроза проклятых ворогов. В бою он один стоит пятерых солдат противника.

- Прошу обратить внимание, - торговец поставил на прилавок ещё две фигуры. - Семён Хитрый лис обычно ходит в походы вместе с Иваном Медвежья сила и Петром Метким стрелком. Без этих лихих воинов, удачи атаману не видать. Один в поле не воин. Не сдюжит он против целой ватаги поганых.

Малолетний сын боярина согласился с вескими аргументами профессионала и стал рассматривать новых участников своей команды, двигать их по столешнице. Со знанием дела устроил им поединок. (У одной из фигур в руке торчала сабля, у другого кривой нож)... - Берём!


- Верное решение, - продавец снова похвалил молодого военачальника. - Но для настоящего боя нужна команда хотя бы из десяти душ. Хотите добрать команду?

- Да! - мальчишка быстренько сгреб оставшиеся фигурки из набора в свою сторону.

- Кстати, в поход лучше всего плыть на ладье! Не пешком же идти им на битву? Желаете приобрести... настоящую... боевую ладью!

- А, что? - глаза ребенка удивлённо расширились. - И это... есть???

- Конечно!!!! Сейчас достану.

.......


- Проклятый тагановский купец!!! - послышалось еле слышное шипение из секции игрушек для девочек. - Он вытянул у меня все деньги! Все!!! Всё, что наторговал за месяц! Всё оставил здесь за один день, в этом чертовом "Детском мире".

- Не плачь моя Эльза, - высокий иноземец в длинном белом парике обратился к своей пятилетней дочери, которая вцепилась в блестящую куклу в кислотно-розовом платье. - Папа купит тебе и эту игрушку, но только потом, завтра!

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ых, - без отдыха и перерыва завывала малолетняя пожарная сирена. - Короткий вздох и снова. - Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ыхх.... - И столько мольбы и просьбы в глазах дочери.

- Хорошо, хорошо, маленькая, - сердце родителя не выдержало. - Только не плачь. Папа купит тебе эту чертову куклу, сегодня. О, майн гот! Да где же мне взять столько денег, на всё это!!! А мы ведь ещё даже не дошли до середины!


- Прекрасный выбор для вашего ребенка, - мягко и ненавязчиво обратилась девушка в оранжевой накидке к иностранцу. - Новую куклу вашей дочери зовут Маша.

Затейница протянула перед глазами ребёнком прозрачный пакет, в котором просвечивались яркие кусочки материи.

- Дополнительно для Машеньки можем предложить набор одежды. В нём есть яркие платюшки, вязаные кофточки, туфельки, сапожки и даже меховая шапочка с чудесной шубкой! - Она весело подмигнула маленькой плаксе.


Зарёванный ребёнок улыбнулся, схватил пакет, стал его рассматривать.

- Нет, спасибо, нам такое не на... - самонадеянный отец - покупатель не успел закончить фразу.

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы.., - звук боевой тревоги вихрем понесся по магазину, причем звучал он на два тона громче, чем до этого пожарная сирена. - Дочь клещами вцепилась в упаковку и активно стала мочить её слезами.

- Хорошо... Хорошо... Хо-ро-шо, милая, - немец недовольно оскалился, показывая крепкие зубы, закивал головою, соглашаясь. - Мы берём одежду для куклы... Берём. Только, не плачь.

- Кстати, - юная продавщица не замечала расстроенного состояния отца. Она наклонилась к девочке и вела разговор теперь только с пятилетней покупательницей. - А не желает маленькая принцесса, посмотреть уютные домики для Машеньки или разноцветную мебель в её комнату. А может быть она хочет выбрать карету с коняшками! А ещё для Машеньки есть...

- Найн! Найн! - полностью разоренный иностранец внезапно понял, что сейчас произойдет нечто ужасное, и он решительно замахал руками. - Нет-т, мы не куда не пойдем. - Он резко потянул дочь за руку в сторону выхода. - Покажите где оплатить покупки. Нам срочно надо домой!

.....


Тем временем возле полки с оловянными игрушками грозная боевая ладья вместе с отважной командой в количестве двенадцати человек бесстрашно бороздила просторы бушующего моря - океана.

- Ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-бум-бум-бум-бум-вз-з-з, - раздавалось с той стороны.

К счастливому покупателю корабля стали подтягиваться другие юные посетители.

- Ого! Смотрите, настоящая ладья! Ничего себе! Вот, это, да! Ух, ты! Тятя, я тоже хочу такую! Купи... купи! И солдатиков купи!

- Беру, вместе с моряками, - мальчишка почувствовал за спиной восторженные отзывы.

- Кстати, - не унимался хитрющий продавец. Он значительно приподнял бровь, - есть макет настоящего пиратского фрегата с пушками, парусами и черными флагами!!! Команду для второго корабля подобрать не желаете?

- Д-д-да-а!!! - горло мальчишки сдавила волна невиданного счастья.


***