# Ветры ненастья. Книга 1: Быть собой. Глава 23 (3-1).

Xoma Sleepy

Помаленьку движемся к концовке. Первая глава третьей части книги.

Глава 1.


"Дела, дела, дела! Интересно, они когда-нибудь заканчиваются"?

Богоравный Анаториан со стоном отшвырнул свиток с донесением от Лиция. Горбун - настоящий зануда, нтересно, он хотя бы когда-нибудь развлекается? Нет, конечно, зато зудит, зудит, зудит!

Император вздохнул. Он понимал, что несправедлив к верному слуге, и что вести, присланные им, требуют незамедлительного решения, но как же хотелось немного передохнуть! Почти пять дней он обходился без сна, решая навалившиеся разом проблемы, и организм полубога начал мягко намекать хозяину, что имеет смысл сделать перерыв.

Но о каком отдыхе может идти речь, если творится такое?

Император подошел к окну - вид из особняка покойного архонта открывался просто фантастический, и это хотя бы отчасти поднимало настроение.

"Старый хрыч умел жить, в этом ему не отказать", - Анаториан полной грудью вдохнул свежий морской бриз, добиравшийся даже досюда, и чуть заметно улыбнулся. - "Скажи мне кто-нибудь раньше, что буду искренне радоваться таким мелочам, не поверил бы".

Он постоял еще немного и вернулся за рабочий стол, с тоской взглянув на устрашающих размеров кипу пергаментов и бумаг, которых ему успели натащить подчиненные.

В голову тут же пришла глупая мысль:

"Все-таки люди, придумавшие бумагу - гении, не представляю, как бы я жил без нее. Хотя бы за это можно уважать селианцев. Только за это".

Он тряхнул головой и вновь взял в руки донесение, затем внимательно перечитал его. Уже в третий раз!

Лиций сообщал, что Таверионская торговая республика, мягко говоря, оказалась недовольной действиями империи. Ваалу спешно приносятся в жертву десятки детей, и столь же спешно собирается флот. Южане рассудили, что Фар перешел все границы и должен быть наказан за свои преступные - с точки зрения таверионцев - деяния.

Так и было сказано в официальном письме, направленном советом старейшин, оформленном в крайне оскорбительной форме, чего южане давно не позволяли себе.

Анаториан крепко сжал губы.

"Эти псы требуют - подумать только, они осмеливаются требовать! - от меня убрать легионы с земель Атериады и выплатить компенсации жителям полисов"!

Одна это мысль заставляла богоравного морщиться, как от зубной боли. Он знал, что южане сейчас не в самой лучшей форме, они потеряли ряд союзников, которые предпочли империю, либо были ею завоеваны, население недовольно поборами, а несколько островов даже отложились от республики, объявив о своей независимости. В этой ситуации нельзя вести себя столь дерзко! Это попросту глупо.

"Но совет старейшин - не дураки", - размышлял император, барабаня пальцами по столешнице. - "Кто угодно, но не дураки. А что из этого следует"?

Вывод напрашивался сам собой - если слабое государство ведет себя вызывающе, значит, оно либо не настолько слабо, как желает это показать, либо за ним стоит кто-то сильный.

"Неужели я все-таки ошибся в своих расчетах и Селианская империя выступит"?

Конечно же, он изначально не исключал худшего сценария, но все-таки полагал, что восточные соседи не рискнут ввязываться в большую войну, не имея подавляющего преимущества во флоте. Ни для кого не было секретом, что плавают селианцы примерно как камни.

"Или, быть может, я что-то упускаю? Хм-м"...

Император прикрыл глаза и улыбнулся, осознав, что он по-настоящему наслаждается брошенным вызовом. Да, он гневается, ругает повелителя Хаоса, ворчит... Но где-то в глубине души он счастлив!

"И все же, все же. Нужно что-то решать, оттягивать больше нельзя", - подумал он. - "Но как же все сложно! Слишком много факторов, слишком много секретов, слишком много интересов... Узел, завязанный так прочно и так хитро, может быть лишь разрублен, распутать его уже не выйдет. Ты ведь этого хочешь, Фарнир, я прав"?

Никто не ответил, а Анаториан едва не рассмеялся. Проклятый комок меха не оставляет его в покое, даже когда и носа не показывает.

- Ладно, пора решать! - громко произнес он и ударил кулаком по столу.

Тяжелый кулак с силой опустился на полированную столешницу, оставив на той глубокую вмятину. Император вздохнул.

"Не горю желанием участвовать в большой войне прямо сейчас, но выбора нет. Объясню старейшинам, как сильно они заблуждаются".

Анаториан всегда был прагматиком, вот и сейчас он не собирался развязывать войну на уничтожение. Император прекрасно понимал, что у Фара банально отсутствует возможность разрушить Таверионскую республику до основания. Нет, конечно, в теории, собрав все легионы в одном месте и реквизировав каждый корабль в империи, он вполне мог прекратить существование надменных торгашей, вот только, полубог знал, что произойдет вслед за этим. Земли, оставшиеся без защиты, тотчас же подвергнуться опустошительным набегам варваров, будут захвачены селианцами, или попросту поднимут восстание.

Собственно говоря, главной причиной осторожности Анаториана, который проглатывал окрестные государства маленькими кусочками, было как раз то, что он не хотел заработать несварение или подавиться особо крупным куском. Имея в своем распоряжении все время этого мира, император мог не торопиться и продумывать по десять раз любую мелочь, просчитывать последствия каждого следующего шага.

Более того, он все равно собирался воевать с республикой, именно потому сейчас перед Анаторианом вставал вопрос - вернуться ли к первоначальному плану, или же импровизировать. И император никак не мог определиться!

- Так что же нам в конце-концов делать с таверионцами? - задумчиво пробормотал император. - Эти легионы могут пригодиться и в Атериаде, а новых взять особо и неоткуда...

Тут он не кривил душой, Фарийская империя была сильна, но, все-таки, солдаты не появлялись по хлопку в ладоши. Большая часть легионов, свободных от охраны границ и обеспечения спокойствия в стране, почти в полном составе вышли в поход вместе со своим повелителем. Пускай атериадцы и не оказывали сопротивления - урок Батерии оказался поучительным - однако они отнимали время и силы, а ведь когда завоевание закончится, придется выделить хотя бы четыре легиона для охраны новых владений!

С кораблями дела обстояли точно так же.

"Предположим, что таверионцы столковались с селианцами. Значит, хотя бы половину флота придется держать здесь. Не-ет, не получится действовать, как задумывал раньше. Определенно, не получится. Нужно импровизировать".

И у императора как раз появилась неплохая идея насчет того, как следует наказать республику, не привлекая для этого чрезмерных сил и не оголяя тылы.

Богоравный принялся писать короткий ответ.

"Сперва выведем легион с севера - ганнорцы должны уже успокоиться, кое-что смогу взять из внутренних провинций, ну и в Атериаде оставим пару легионов", - думал он, выводя аккуратные ровные строчки. - "Воспользуюсь старым проверенным методом - натравлю местных друг на дружку. Пускай северные полисы сохранят свою независимость и получат статус друзей Фара, съем их через десяток лет, куда торопиться-то? А за это они выделят мне хотя бы десять тысяч человек союзников и несколько сотен своих кораблей, ну а заодно, пусть охраняют восточную границу и заботятся о поддержании порядка".

Это решение показалось императору разумным. Оно позволяло в кратчайшие сроки собрать возле столицы восемь полнокровных легионов и изрядное количество вспомогательных войск. В принципе, при таком раскладе, он мог себе позволить схлестнуться с республикой даже по старому плану.

- Но этого мы делать не станем, - уверенно проговорил Анаториан. Он принял решение и не собирался его менять. - Нет, не станем.

Изначально император планировал ударить в самое сердце республики - осадить Таверию, расположенную на побережье, и сжечь город дотла. После этого можно было захватить несколько островов ближе к землям Фара, и подписать мирный договор, устраивающий империю. Естественно, это бы не уничтожило республику, однако подобный удар нанес бы непоправимый урон ее мощи и богатству. План красивый и вполне реальный.

"Что ж, вернусь к нему через дюжину-другую лет, а сейчас буду довольствоваться малым. Целью новой войны станет Саркиол".

Саркиолом назывался большой остров, расположенный ближе к Фару, нежели к Таверии. Остров этот был весьма примечательным местом - две трети пахотных земель на нем принадлежали республике, которая в случае чего могла прервать поставки в столицу империи, что могло стать проблемой. Из Саркиола в Вечный город текла самая настоящая река из зерна!

Некоторое время назад ситуация настолько острой, что Анаториан приказал захватить Тимберию, что и было исполнено - благо в те времена это государство находилось в отвратительном состоянии. Присоединение новой провинции, большая часть полей в которой принадлежало лично императору, зорко следившему за тем, чтобы зерно исправно поставлялось в амбары важнейших городов страны, позволило если не полностью, то по крайней мере частично лишить республику важного козыря.

Да, Анаториан уделял прокорму подданных огромное внимание. Размножать хлеба император не мог, этим он отличался от одного смешного чародея с которым ему довелось встретиться много лет назад. Именно поэтому богоравный казнил не одного наместника, считавшего, что зерну можно найти лучшее применение, нежели наполнение пустых животов плебса. Быть может, Анаториан и не был самым добрым и заботливым человеком на свете, но к своей империи он относился с трепетом матери, нянчащей маленького ребенка. Люди мало значили для него как личности - он без колебаний отправлял на смерть десятки тысяч во имя высших целей, но эти же самые люди являли собой фундамент, на котором стоял Фар. Без подданных Анаториану пришлось бы править пустыней, чего полубог совершенно не хотел. Следовательно, население империи должно было расти. Для этого его было необходимо кормить, и кормить досыта.

Захват еще одной хлебной провинции позволит на добрых полвека решить вопрос с пропитанием подданных, а заодно приблизит границу к столице республики, отодвинув ее от столицы же империи.

"Саркиол", - Анаториан задумчиво постучал пальцами по столешнице. - "Им придется заняться лично, хочу я того, или же нет. Солдаты должны видеть меня, враги - тоже. Но как же не хочется туда лезть"!

Он вздохнул и продолжил дописывать свое послание. Когда последняя буква была нанесена, Анаториан приложил палец к бумаге, оставляя на ней четкий оттиск. Он никогда не пользовался печатью, считая это пустой тратой времени. Зачем, если при помощи магической силы можно оставить свой знак, подделать или стереть который физически невозможно?

Анаториан свернул листок, а затем убрал убрал в небольшой футляр. Дело было сделано.

"Интересно, нет ли вестей от Цирилена? - подумал император, берясь за маленький колокольчик. - " Он уже должен тащить мальчишку обратно".

На звон тотчас же вбежал младший писец, который упал на колени перед богочеловеком.

- Есть ли донесения от Цирилена? - спросил Анаториан.

- Да, повелитель, - склонился тот в еще более глубоком поклоне.

- Почему не принес?

- Ты велел не беспокоить, - в голосе молодого человека послышалась паника.

- Ах да, точно, - Анаториан рассеянно махнул рукой. - Забыл. Давай его сюда.

Слуга извлек из кармана небольшой клочок бумаги, заполненный странными символами - кодом, который богоравный разработал специально для переговоров со своими учениками.

Император читал, и с каждым новым словом, дошедшим до него, лицо полубога кривилось все больше и больше, превращаясь в маску ненависти. Слуга, вовремя распознавший надвигающуюся бурю, немедленно ретировался - ему не хотелось попадаться под горячую руку сильнейшего существа в мире, а потому Анаториан остался в гордом одиночестве.

- Мертвые земли, - прохрипел он. - Кто-то очистил путь, и они ушли в Мертвые земли!

Самое страшное, что он знал, кто именно это сделал.

"Ты все еще там, да? Ждешь все это время, не так ли"?

Он тяжело вздохнул.

"Конечно же, ждешь, он не оставил тебе выбора. А как же тогда поступить мне"?

Вариантов было два - либо вернуть Цирилена, либо отправить его по следу беглеца. Маг был очень ценным вложением, равно как и его подчиненные. На отряд своей персональной ищейки он потратил по-настоящему много сил, средств и времени, а потому, конечно же, не хотелось терять столь полезные инструменты.

Император, в отличие от многих, знал, что будет ждать преследователей за границей, проходящей по Степи. Он понимал также, что если эту границу перейти, то минимум половина отряда останется в проклятых землях навеки. А может и больше половины.

"Вот только упускать их я не имею права! Нельзя оставлять выкормышу Фарнира даже призрачной возможности на спасение, Цирилен обязан не только убить парнишку, но и отрубить ему голову, а труп расчленить и сжечь, и никак иначе! Только после этого я смогу вздохнуть спокойно"!

Не нужно было быть гением, чтобы понять, куда нацелились беглецы - Селианская империя. Им перекрыли подступы к морю, а потому осталась только дорога через Мертвые земли, которая так неожиданно оказалась расчищенной неизвестным чудовищем.

"Как же, неизвестным", - фыркнул император. - "Но это не дает ответа на вопрос: что делать? Проклятье! Сложнее, чем решиться на войну с республикой"!

Он знал, что если беглецы сумеют пробраться на восток, то, скорее всего, он их потеряет. Ровно до тех пор, пока подросший и выучившийся враг не вернется, чтобы свести счеты. Не совсем понятно, чем именно он насолил двум тимберским паренькам настолько, что те заключил сделку с самим Хаосом - хотя догадаться было не так и сложно - однако можно было не сомневаться в том, что Фарнир не позволит ни одному из них тихо и мирно дожить до старости. Не для того Владыка Хаоса готовил все это столько лет. В то, что парни могли прийти к богу по своей воле император не верил ни на миг.

"Дураки думают, будто боги могут сотворить все что угодно одним мановением пальца или просто силой мысли", - думал Анаториан. - "Но это не так! Даже у столь могучих сущностей, как Фарнир, есть ограничения. И в этом мое единственное спасение. Я знаю, что проклятый еж не может прямо влиять на наш мир, когда и где ему заблагорассудится. Фокусы не в счет - они эффектны и очень сильно злят, но не более того. Для серьезных дел ему нужны инструменты. Такие как эти мальчишки. Или как я".

Последняя мысль была неприятной и больно била по самолюбию, но Анаториан уже слишком долго прожил, а оттого понимал, что всю свою жизнь был лишь забавной игрушкой в маленьких мохнатых лапах. Бог вертел им, как хотел, во имя своих непостижимых целей, ну, или же, просто забавы ради. Не того он ожидал, когда пришел в запретное святилище, не того...

Император вздохнул, и поднялся.

"Хватит думать о ерунде. Нужно что-то решать".

В этот момент ему что-то послышалось. Кажется, тихое пыхтение и топоток. Анаториан обернулся к окну - ничего не было.

Он встал и принялся быстрыми шагами мерить комнату. На одной чаше весов лежали жизни его лучших учеников, которые могут быть растрачены совершенно безо всякой пользы. Преследователи могут умереть до того, как достигнут беглецов, могут сойти с ума, могут попросту не справиться - таинственный маг прогрессировал слишком быстро для простого смертного. Анаториан не знал, что именно вложил в паренька Фарнир, но мог с уверенностью сказать, что остановка сердца опытного мага, пускай и незнакомого со школой Духа, дело чрезвычайно трудное. Новичок, сколь бы талантливо он не был, да еще в пылу сражения, никогда не справится с подобной задачей. Заклинания магии духа плохи запредельной сложностью печатей и ключевых фраз. Одна незаметная ошибка - и ты покойник.

"Смерть учеников на одной чаше, но ведь есть и другая".

И на ней - на этой другой чаше - покоится его собственная жизнь, терять которую у Анаториана не было ни малейшего желания.

"Однако Цирилина в случае острой нужды можно будет отправить и в Селианскую империю. Он там сможет найти свою жертву. Мой цепной пес еще ни разу не сходил со следа", - размышлял богоравный. - "Вот только, опять же, на это уйдут месяцы, а может, и годы. Справится ли он с тимберцем, когда, наконец, встретит"?

Император подошел к стене и со всей силы ударил в нее кулаком. Рука погрузилась в мрамор по локоть. Анаториан зарычал, вытаскивая ее, и по старой привычке взглянул на костяшки. Ни крови, ни единой царапины. Все как всегда. Он неуязвим для всего в этом мире...

Кроме бога Хаоса и людей, отмеченных им.

"Решено! Цирилен должен пойти до конца"!

Анаториан метнулся к столу, нашел маленький листочек, и быстро нанес на него символы, после чего распахнул дверь, до смерти перепугав слугу, замершего перед нею и ожидавшего распоряжений.

- Это сообщение должно быть доставлено Цирилену к утру. Ты понял? Разбуди всех магов, пускай они хоть сдохнут от напряжения, но работа должна быть выполнена!

- Да, господин, - пролепетал тот, побледнев. - Как прикажете.

- А вот это, - он показал контейнер с инструкциями для Лиция, - ты отправишь Лицию обычным способом. Смотри, не перепутай.

Слуга поклонился, выхватил послания и опрометью бросился выполнять приказ.

Анаториан вздохнул. Так или иначе, но решение было принято, и больше повлиять на ситуацию он не сумеет никак, а значит, нужно просто ждать известий.