Волков Олег Александрович: другие произведения.

Вкус власти

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
  • Аннотация:
      Тивница, самое первое государство людей на Миреме, уже исчерпало все возможности мирного влияния на окружающие племена первобытных охотников. Для продолжения внешней экспансии, для собственного выживания и процветания, остается один единственный путь - война.
      Саян Умелец, бессмертный Сахем Тивницы, провоцирует племя Звездной Птицы на войну. Но охотники прекрасно понимают, какой враг противостоит им. Война пошла совсем не так, как планировал Саян Умелец и едва не закончилась катастрофой в первый же день. Но и охотникам на собственном горьком опыте предстоит понять, что значит "воевать со стенами".
      Трилогия: "Вкус власти" - 2.
      
      

  
  
  

Глава 1. Дымовой сигнал

  - Равня-я-яйсь!!! Сми-и-иррно!!! К атаке... Товсь!!!
  Одноногий утус Лерл, злейший враг подрастающего поколения Тивницы, раздражённо заковылял вдоль строя. Деревянный костыль чиркает утоптанную землю. Хмурый взгляд наставника буравит пятнадцатилетних юнцов. Учебная манипула сжалась в тревожном ожидании.
  - Я кому сказал! - утус Лерл резко остановился возле переднего ряда сомкнутых щитов. - Строй должен быть идеально ровным! Никаких выступов!!! Никаких провалов!!! А это что такое?!
  Деревянный костыль с треском врезался в чуть выдвинутый вперёд щит. От сильного удара юноша качнулся назад и, старясь удержать равновесие, совсем чуть-чуть наклонил тяжёлое учебное копьё.
  - А копьё всегда и при любых обстоятельствах нужно держать прямо!!!
  Деревянный костыль резко, снизу вверх, поддел чуть провисшее копьё. Юноша, едва удерживая равновесие, торопливо вдавился в строй. Ряд щитов вновь вытянулся идеальной прямой линией. От зоркого взгляда старого наставника не укроется ни один дефект.
  - Итак, - утус Лерл отошёл подальше от строя, - по моей команде... Прямо... Шагом... Ма-а-аршш!
  Учебная манипула дружно тронулась вперёд. Печатая шаг, будущие пехотинцы старательно наступают на воображаемого врага. Ряды плотно сомкнуты, лица напряжены, копья параллельны земле. Утус Лерл, постукивая костылём, задаёт темп:
  - Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь!
  Птица - это правая нога, зверь, соответственно, - левая. Ещё совсем недавно эти мальчики пришивали к правой штанине пучок перьев, а к левой кусочек шкуры или кожи. Что поделаешь, Саян тихо вздохнул, в повседневной жизни простым крестьянам и ремесленникам совершенно незачем знать, где у них рука левая, а где правая и какая между ними разница.
  Учебная манипула осторожно ползёт по импровизированному плацу. Подростки дрожат от напряжения. Не дай бог прогневать грозного наставника. Но тут, как на грех, на левом фланге один из юных пехотинцев споткнулся о камень, неловко качнулся всем телом, и-и-и... неуклюже ткнулся копьём в землю. Левый фланг учебной манипулы тут же смялся, как кусок бумаги. Идеальный ряд щитов криво изогнулся.
  - Стоя-я-ять!!! - утус Лерл аж взорвался от бешенства.
  Учебная манипула послушно замерла на месте.
  - Вы!!! Вы!!! - утус Лерл аж задохнулся от ярости. - Вы стадо беременных козлов!!! Маменькиных сосунков!!! Баранов безмозглых!!!
  Неловко подпрыгивая на ходу, утус Лерл выскочил вперёд перед строем.
  - Стоять!!! Всем стоять!!! Стоять смирно! - деревянный костыль воткнулся в землю. - Строй выровнять! Заново! Всё заново!!!
  Багряное лицо утуса Лерла пылает праведным гневом. Кажется, ещё миг, и старый наставник бросится на ошалевших юнцов с одним костылём в левой руке.
  Юноши испуганно зашевелились, строй учебной манипулы быстро выровнялся.
  - Равня-я-яйсь!!! Сми-и-ирно!!! К атаке... Шагом... Ма-а-аршш!!!
  Учебная манипула вновь тронулась с места.
  Ну-у-у... Насчёт безмозглых баранов и беременных козлов наставник всё-таки не прав. Саян Умелец невольно улыбнулся. С высоты четырнадцати метров, с верхней площадки надвратной башни, интересно и немного смешно наблюдать, как утус Лерл гоняет новобранцев. Квадрат учебной манипулы плавно передвигается по импровизированному плацу туда-сюда. Утус Лерл забавно прыгает на одной ноге и орёт так, что слышно аж на вершине высокой башни.
  Саян с удовольствием вдохнул полной грудью. После замкнутого пространства рабочего кабинета, бумажной пыли и кислого запаха чернил так приятно подняться на надвратную башню, проветрить мозги и окинуть взглядом живописные окрестности. Приятно присесть прямо на зубец кирпичного парапета, подставить лицо свежему дуновению ветерка, подумать о будущем или вспомнить прошлое.
  Прошло больше сотни лет, как Саяна, он же Сергей Белкин, Великий Создатель с непонятной целью или тайным умыслом забросил с двумя друзьям на эту планету. Мирем до зелёных чертиков в глазах похож на Землю. Практически всё здесь выглядит, шумит и бегает точно так же, как и там, на давно оставленной Земле. Точно также высокие сосны шевелят на ветру тёмно-зелёными кронами, а на светло-коричневой коре золотыми душистыми шариками выступает смола. Точно такие же могучие дубы с россыпью недозрелых желудей на корявых ветках и парящие в заоблачной вышине орлы. Точно так же ранним зимним утром можно найти на снегу запутанные заячьи следы или заметить мышкующую на опушке леса рыжую лису. Здесь точно такое же знойное лето с грозовыми ливнями и холодная зима с трескучими морозами. Точно так же... Да, практически всё, что только видно с высоты надвратной башни, можно описать с приставками "точно так же", "точно такой же" или "один в один". Но это не Земля.
  На Миреме совсем другая география. Совсем другие реки текут по совсем другим равнинам и впадают в совсем другие моря. А на чёрном небосклоне в яркую безоблачную ночь сверкают совсем другие созвездия. Среди россыпи звёзд не найти привычного ковша Большой медведицы, а вместо яркой Полярной звезды в центре мира пугающая с непривычки пустота.
  Саян обернулся. И тем более на старушке Земле нет ничего похожего на Утёс - огромную монолитную скалу высотой больше ста метров, шириной в половину километра, с плоской, словно срезанной исполинским ножом, вершиной. Больше всего удивляет цвет исполина: почти белый, с едва заметными сильно размытыми чёрными прожилками. Сам по себе, без кирпичных стен и башен, Утёс является неприступной крепостью. Забраться по его крутым склонам без профессионального альпинистского снаряжения невозможно в принципе. Словно исполинский столб Утёс возвышается над окружающими лесами и, словно неподкупный страж, пристально следит за убегающей на юг великой рекой Акфар.
  Из века космических полётов, компьютеров и глобальной экономики Сергей Белкин вместе с друзьями попал в дикий, практически незаселённый мир. В здешних нетронутых цивилизацией лесах царит каменный век во всей своей первозданной красоте. Местные обитатели гоняются за кабанами и лисами с каменными топорами, отбиваются от медведей деревянными рогатинами, живут в тесных полуземлянках и благоговеют перед необузданной мощью природы. Охотники переиначили имена друзей на местный лад. Так Сергей стал Саяном, Ян - Ягисом, а Андрей - Ансивом.
  Изменилось с тех пор многое. Саян, прожив среди первобытных охотников больше двенадцати лет, создал свой собственный род Медной Совы, или, если не переводить на русский язык дословно, Тивница. Спустя почти сто лет вокруг Утёса выросло первое на этой планете поселение людей, которые всё же можно назвать градом - населённым пунктом, который обнесён высокой кирпичной стеной.
  Поколение за поколением, не спрашивая зачем, веря своему бессмертному Сахему как богу, люди Медной Совы свели дремучие леса вокруг Утёса, распахали целину и построили Тивницу. Благодаря труду простых смертных, на большом полуострове между реками Акфар и Аксор появились прямоугольники возделанных полей. Сейчас, в разгар весны, на вспаханных полосах пробиваются нежные ростки ржи, пшеницы, овса, льна, гречихи. На грядках зеленеют стрелы лука и чеснока. Посаженная картошка выглядывает из земли короткими тёмно-зелёными листочками.
  На обширном лугу недалеко от крепости пасётся большое стадо коров. Могучий бык с большими тёмными пятнами на шкуре презрительно поглядывает на развалившуюся в его тени пастушью собаку. Чуть в стороне стадо овец торопливо жуёт свежую зелёную травку. Но самая большая гордость, Саян хлопнул ладонью по кирпичному зубцу, - сама крепость.
  На строительство крепости ушла бездна кирпичей, глины, брёвен и ещё больше сил, времени и сорванных мозолей. Такой уймы стройматериалов вполне хватило бы на небольшой город. Вместо деревянных изб можно было бы понастроить просторных каменных палат и выложить все дороги кирпичом, но защита важнее.
  Красавица Тивница - самый настоящий козырной туз в раскладе. Длина периметра больше четырёх километров. Высота стен девять с половиной метров. Зубчатый парапет придаёт крепости грозный вид. Двадцать квадратных башен возвышаются над узкими стенами. Под двумя самыми большими из них находятся входные ворота.
  Как раз на вершину Западной надвратной башни Саян выбрался подышать свежим воздухом и проветрить мозги. Под башней, немного правее раскрытых настежь ворот, утус Лерл гоняет вконец употевших подростков.
  Все же зря утус Лерл так сурово чистит подрастающее поколение. Саян вновь глянул вниз на импровизированный плац. Пусть у парней не всегда получается пройтись чётким шагом, прямоугольник учебной манипулы то и дело перекашивается из стороны в сторону, но прогресс налицо. Подростки стараются вовсю. Саян улыбнулся. С надвратной башни отлично видно, как куётся непобедимая мощь пехотных манипул Тивницы.
  Учебная броня, топоры и копья потому и называются учебными, что сделаны из дерева. К тому же, они тяжелее боевого в полтора раза и не очень удобны в обращении. Конечно, глупо шагать в деревянном шлеме, в деревянном нагруднике и тыкать длинной тяжёлой палкой в воображаемого врага, но так надо. Когда эти мальчики наденут настоящие шлемы, настоящие нагрудные щитки, когда возьмут в руки настоящие копья, а на пояс повесят настоящие топоры, то боевое снаряжение покажется им лёгким и очень удобным. Прав, прав, и ещё сто раз прав генералиссимус Суворов: тяжело в ученье, легко в бою.
  Люди - самый ценный капитал. Крестьяне, ремесленники и, главное, воины верят в него как в бога. За несколько поколений Саян изменил менталитет первобытных охотников и собирателей. Теперь они не гордые и независимые соплеменники, а законопослушные подданные. Пусть Саян ещё не сидит на золотом троне и не может мановением руки заставить толпы народа упасть перед собой ниц, но первобытная демократия, примат освящённых веками обычаев предков, уже в прошлом.
  Саян целиком и полностью определяет жизнь людей. Он сам издаёт законы и вершит суд. Теперь не нужно в диком исступлении танцевать вокруг костра и собирать добровольцев на войну. Саян единолично командует армией и посылает пехотные манипулы туда, куда сочтёт нужным. Его приказы не обсуждаются, а выполняются. И точка!
  Восточная деспотия? Примат закона и культ личности? Да, Саян криво усмехнулся, так оно и есть. Зато за неполную сотню лет человечество сделало огромный рывок вперёд. Его подданные живут лучше и богаче свободолюбивых охотников и почти перестали зависеть от капризов природы. Бывают годы урожайные, бывают не очень. Зато последний раз голод посетил жителей Тивницы больше сорока лет тому назад. Почти не получая притока свежей крови из вне, население города за 97 лет выросло с двух с половиной сотен до двух тысяч. И это только начало.
  Что касается демократии, всеобщих выборов и прав человека, то до них ещё нужно дорасти. Здесь и сейчас, в окружении диких племён, в условиях господства ручного труда и натурального хозяйства, восточная деспотия является наиболее прогрессивным и эффективным политическим строем.
  Между тем у подножья крепостной стены утус Лерл продолжает гонять незрелую молодёжь. Одноногий наставник разделил учебную манипулу на две части. Теперь будущие пехотинцы отрабатывают столкновение. Квадрат разрезан на две половинки. Условные противники смущённо поглядывают друг на друга. Деревянные копья упёрлись в землю. Ох, что-то будет.
  - И так! Для особо тупых повторяю, - до чего же утус Лерл обожает орать. - бить друг друга копьями по мордасам не нужно. Ваша задача - столкнуться щитами и заставить противника, то есть противоположную сторону, отступить. Копья, хрен с вами, поднять. Но не бросать!!!
  Передвигаться плотным строем относительно легко. А вот отряд на отряд, сила на силу, напор на напор, это гораздо более сложное упражнение. Здесь от подростков требуется слиться в монолитный кулак, стать единым целым, разогнаться и с ходу опрокинуть противника. Саян устроился на кирпичном зубце поудобней. Сейчас точно что-то будет.
  Утус Лерл благоразумно отковылял на безопасное расстояние. Не ровен час, одна из половинок учебной манипулы ненароком насадит его на копья. С подростков станется.
  - К атаке... товсь!!! Шагом... ма-а-аршш! - громогласно скомандовал утус Лерл и тут же, всё более и более ускоряя темп, застучал костылём о землю. - Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь! Птица!
  С молодецким энтузиазмом, впрочем, изрядно подмоченным усталостью, половинки учебной манипулы побежали навстречу друг другу. Расстояние стремительно сокращается. Осталось десять метров. Пять. Саян невольно подался вперёд, левая рука уцепилась за край кирпичного парапета. Три. Два. Один!
  Оглушительный треск сухой древесины гулким эхом отразился от крепостной стены. Аж уши заложило, Саян недовольно поморщился, словно гром посреди ясного неба грянул. А что творится внизу!
  Куча-мала.
  Из всей учебной манипулы ни одному подростку не удалось удержаться на ногах. Передние ряды рухнули на землю под тяжестью насевших сзади. Поднятые копья ухнули на головы незадачливых воинов. Саян спрятал усмешку в кулак. Не стоит ржать во всё горло, но удержаться трудно.
  Вот коренастый юноша пытается стащить с головы шлем, тяжёлое учебное копьё забило его по самую маковку. Подростки, словно куча червей, охая и ахая, потирая ладонями ушибленные лбы, расползаются в разные стороны. Победителя нет.
  Крушение учебной манипулы утус Лерл воспринял на удивление спокойно. Взрыва неконтролируемой ярости с могучим выплеском нецензурной ругани так и не последовало. Едва куча-мала слегка рассосалась, как утус Лерл громко скомандовал:
  - Упор лёжа принять!
  Лучше бы утус Лер по обыкновению своему разорался. Кто из подростков успел подняться на ноги, тут же рухнул обратно на землю. Кто не успел, упёрся руками в вытоптанную траву и замер в исходном положении.
  - Двадцать раз, - словно приговор, произнёс утус Лерл. - Начали! Раз. Два. Раз. Два.
  Старый наставник с видом единоличного победителя переступает через усердно дёргающиеся тела. Костыль без жалости лупит по выгнутым спинам и поднятым ягодицам.
  - Я вам покажу воинскую науку, - утус Лерл резко развернулся на месте. - Это вам не у мамки под юбкой сидеть. Я вас научу родину любить. А ну, опустил задницу!
  Пыльный костыль с треском опустился на очередной поднятый зад.
  - Тело держать прямо. Грудью касаться земли, - утус Лерл качнулся из стороны в сторону. - А теперь ещё двадцать раз!
  За патологическую любовь к нецензурной ругани, за пристрастие к садистским методам обучения утуса Лерла давно следовало бы отстранить от обучения подрастающего поколения. Уж больно наблюдать за мучениями молодёжи. Но! Все те, кто прошёл через его суровую школу жизни, с кого он сдирал по три шкуры и выпивал по десять литров пота, с благодарностью отзываются о старом наставнике. Среди зрелых воинов, кому довелось пройти через горнило настоящих сражений, утус Лерл пользуется огромным уважением. Это только подростки и юноши готовы сожрать его вместе с костылём и за глаза называют Недобитым. Прав, прав незабвенный Александр Васильевич: в бою оно и в самом деле легче.
  - Витус!
  Саян обернулся. На башне появился молодой воин. Медный шлем сдвинут на левое ухо, за пояс заткнут небольшой топор, на кирасе из толстой выделанной кожи пришита всего одна медная пластина. Щита у парня нет, значит, караульный.
  Сейчас, хвала Великому Создателю, Тивница живёт в мире. Но сорок воинов в полной боевой готовности постоянно несут караульную службу. Несколько человек в дальнем дозоре на реке. Ещё несколько бдят в сторожевой башне недалеко от места слияния Акфара и Аксора. Большая часть воинов охраняет саму Тивницу. Мир миром, но должна быть сила, которая в любой момент готова дать организованный отпор внезапному нападению и тем самым дать время остальным мужчинам Тивницы добежать до дома и схватить оружие.
  - Говори, - Саян спрыгнул с кирпичного зубца.
  - Замечен дымовой сигнал от дальнего дозора на Акфаре, - на щеках молодого караульного выступил румянец. - К нам приближаются менги.
  Менги, Саян резко повернулся лицом на юг, старый, заклятый враг. И действительно: над кромкой леса поднимается тонкий столб дыма. Сигнал. Значит, по Акфару и в самом деле плывут незваные гости. Тем хуже для них.
  Менги, как более развитый народ, на протяжении столетий совершают походы в далёкие северные леса за самым ценным трофеем, за рабами. Пока их интересуют только дети, девушки и молодые женщины. Всех остальных менги убивают на месте.
  Менги уже давно создали полноценное государство. Пока их общество разделено всего на два класса: на благородных, богатую аристократическую верхушку, и простолюдинов, безмолвную и бесправную трудовую массу. Одной ногой общество менгов уже вступило в эпоху патриархального рабства, но очень скоро всё изменится. Может быть уже через десяток лет менгам потребуются самые настоящие рабы для тяжелой физической работы в каменоломнях, для нудной и тупой расчистки оросительных каналов и прочих дел, где нужны тугие мышцы и куцые мозги.
  - Сигнал общего сбора. Приготовится к осаде, - Саян повернулся к молодому караульному. - Давно их не было. Давно.
  - Будет исполнено, - молодой караульный убежал.
  Саян любовно погладил угловой кирпич зубчатого парапета. Пять лет назад приплыло аж восемь речных судов, на каждом - по шестьдесят воинов. Под стенами Тивницы появилась самая настоящая армия в полтысячи воинов. Для первобытных времён и начала эпохи рабовладения - очень и очень большая армия.
  Осада продолжалась почти два месяца. Как раз на той войне утус Лерл, который гоняет незрелую молодёжь, потерял правую ногу. Менги положили под стенами Тивницы половину армии и убрались к себе на юг несолоно хлебавши. Саян лично допрашивал пленных и быстро выяснил причину столь пристального внимания.
  Окружённая крепостной стеной Тивница стала самой настоящей затычкой на Акфаре. У мелких экспедиций за рабами не осталось никаких шансов ни взять её штурмом, ни проскользнуть мимо незамеченными. Потерялся самый важный залог успешной охоты за рабами - неожиданность. Взбешённые работорговцы находили брошенные стойбища. Зато каждая ночь на землях северных дикарей превращалась для них в кошмар.
  Того и гляди, из кустов вылетит стрела и подло вонзится в спину. А уж отлучиться в лес в одиночку, по нужде или за хворостом, - самый верный способ предстать перед Великим Создателем раньше времени. Огромная армия была отчаянной попыткой решить проблему силой - убрать ненавистную затычку, разнести крепость по кирпичику и вернуть всё на круги своя. Но не получилось. И вот теперь, спустя пять лет, менги возвращаются вновь.
  Саян едва успел спуститься с надвратной башни, как на вершине Утёса зазвонил медный колокол. Тревожный набат оповещает людей о грядущей опасности. Пастухи тут же погнали стадо коров внутрь крепости. Разомлевшие на утреннем солнышке бурёнки нехотя оторвали головы от сочной травы и побрели в сторону распахнутых ворот. Могучий бык с большими темными пятнами на шкуре недовольно замычал. В большой мастерской за пределами Тивницы кузнецы и молотобойцы тут же побросали раскалённые заготовки в кадушки с водой и начали торопливо складывать инструменты в заранее приготовленные тачки. Жители Тивницы, кто где был: в лесу, в поле, на реке - поспешили под защиту крепостных стен вооружаться и готовиться к обороне.
  Тивница с ходу может выдержать месячную осаду без хлопот и лишений. На Складском дворе три больших склада доверху забиты зерном, рыбой, мясом, картошкой и прочими припасами. Там же три большие цистерны по самое горлышко заполнены чистой питьевой водой. Чтобы не протухло и не завоняло, запасы еды и воды регулярно обновляются. К тому же у самих жителей Тивницы в домах полно различных солений и консервов. Так что если потуже затянуть пояса, то крепость выдержит и трёх-, четырёхмесячную осаду.
  

Глава 2. Первый торговец

  Торговый струг, добротное, крепкое речное судно с высокими бортами, тихо скользит по воде. Парус на высокой мачте туго наполнен попутным ветром. Семь пар вёсел монотонно загребают тёмную речную гладь. На треугольном носу стоит утус Типат, уважаемый торговец из славного города Лемай, столицы Миренаара, единственного на Миреме государства менгов.
  Типат то и дело нервно поглядывает то на гладь великой реки, то на парус. Огромное серо-белое полотнище раздулось во всю ширь, мачта скрипит от натуги, но всё равно кажется, будто струг еле-еле тащится. Типат сжал губы. Самое главное - скрыть от гребцов собственное нетерпение и страх. Последнее приходится прятать особенно глубоко и тщательно.
  В иной более спокойной и мирной ситуации можно было бы дать гребцам отдохнуть, благо ветер попутный, и тяжелый струг сам плывет против течения. Можно было бы, но только не сегодня. Простолюдины специально загружены тяжёлой работой. А всё потому, что на борту царит тревожная, унылая атмосфера. Гребцы боятся, очень боятся. Простолюдины, сброд из-под сохи, как воины вообще никакие. Того и гляди недовольный хай поднимут.
  - Превеликий Создатель, помоги, - Типат в очередной раз зашептал охранительную молитву.
  Если повезёт, то Великий Создатель удержит северных дикарей от преждевременного нападения на струг. Ведь не зря ещё накануне далёкого путешествия в пламене жертвенного огня сгорел целый бык. Должно повезти.
  И кто только надоумил дикарей выстроить вокруг Великого Столба самую настоящую крепость? Типат недовольно притопнул ногой. Голову бы оторвать. Затычка, сущая затычка на Апесе. Последняя удачная экспедиция за рабами вернулась в Миренаар больше двадцати лет назад. И с тех пор как отрезало.
  Но! Типат самодовольно улыбнулся. Если огромная армия оказалась бессильна против дикарей и их крепости, то... может быть, поможет дипломатия? А что если не воевать с дикарями, а торговать? Как говорил незабвенный Наллух, давно умерший тесть, осёл, гружённый золотом, возьмёт любую крепость.
  Впервые столь соблазнительные мысли посетили Типата год тому назад. Это же... Какие барыши сорвать можно! Конечно, бесплатно пойманная дикарка дешевле купленной, зато какая колоссальная экономия сил и средств на накладных расходах. Не нужно снаряжать большую боевую ладью, собирать не меньше сотни простолюдинов, вооружать их медными топорами и, самое главное, кормить долгую дорогу туда и обратно. Риск минимален. Торговая экспедиция в разы дешевле военного похода. Но!
  Типат недовольно поморщился. Осталась самая главная проблема - как отреагируют дикари? Где гарантия, что они тихо-мирно согласятся обменять стеклянные бусы, соль и вино на пушнину, золото и рабов? Вдруг этим недомеркам взбредёт в голову завладеть товаром совершенно бесплатно, то есть силой. Перебить немногочисленный экипаж струга большого труда не составит, если ещё раньше трусливые простолюдины сами не сиганут за борт. Вот почему гребцы на вёслах так нервничают. Доперло до сволочей, на что подписались.
  До Великого Столба остался всего один переход. Типат украдкой вздохнул, это в какую же авантюру он умудрился залезть по самые уши по собственной глупости. Это там, в Лемай, в тиши и безопасности собственного домика, хорошо сидеть за столом, прихлебывать вино и прикидывать возможные барыши. А здесь и сейчас в голову лезут совершенно другие мысли и доводы. Но! Отступать уже поздно и крайне убыточно.
  - Утус.
  От неожиданности Типат вздрогнул. За тяжёлыми раздумьями не заметил, как подошёл простолюдин по имени Лебас.
  - Вон, смотрите, - Лебас ткнул пальцем в сторону берега.
  Час от часу не легче.
  - Великий Создатель, помоги, - в очередной раз зашептал Типат.
  На правом берегу, на маленьком мысу под сенью высокой берёзы, пирамидой сложены черепа. Прости господи, много черепов, не меньше полусотни. Голые кости потемнели от времени и непогоды. Пустые глазницы грозно и сердито смотрят на реку.
  - Что это? - испуганно ахнул Типат.
  - Предупреждающий знак, наверно, - Лебас пятерней почесал затылок. - В прошлый раз ничего подобного не было.
  Простолюдин с интересом уставился на груду черепов.
  - Наверно, это головы тех, кто погиб возле Столба, - Лебас вновь ткнул в груду черепов пальцем. - Мы же просили витуса Бамута, умоляли даже, сжечь всех покойников. Но... - Лебас развел руками, - слишком много тогда народу полегло. Дров на всех не хватило. Видать, дикари раскопали могилы.
  Простолюдин Лебас был в последнем большом походе к Великому Столбу. Типат нашёл его в Нерди, в самом дальнем поселении на Акфаре, и с трудом уговорил присоединиться к экспедиции. Но хитрый простолюдин напрочь отказался от щедрой платы. Пришлось взять его в долю и пообещать процент с прибыли. Слишком дорогой проводник получился, но он единственный, кто был здесь и может хоть что-то рассказать. Именно Лебас посоветовал доплыть до Столба при ярком свете Геполы. Как знать, всё лишний шанс мирно договориться с дикарями.
  - Раз они соорудили предупредительный знак, - Лебас задумчиво склонил голову, - значит, где-то рядом должна быть их передовая застава. О! Нас заметили.
  На левом берегу, над вершинами стройных елей, поднялся огромный чёрный столб дыма. Невидимый с реки костёр выбросил в небо условный сигнал опасности.
  - В прошлый раз так же было, - пояснил Лебас. - Витус Бамут тут же послал два десятка костёр загасить, а сигнальщиков поймать. Да только всё пусто было. Дикари у Столба уже на уши встали, а сигнальщики словно сквозь землю провалились. Вот так, уважаемый, вас уже ждут.
  Типат недовольно нахмурился. Зря простолюдин пасть распахнул. Передний гребец, здоровенный детина в светло-серой шерстяной рубахе, нервно стукнул веслом о палубу. Слаженная работа вёсел тут же сбилась с ритма. Того и гляди хай поднимут.
  - Для тех, кто ещё не заметил сигнала, - Типат демонстративно ткнул пальцем в чёрный столб дыма на левом берегу, - сообщаю: дикари уже заметили нас. А для тех, кто забыл, напоминаю: вы все знали, куда мы поплывём. Каждому из вас я заплатил вдвойне. Переговоры с дикарями буду вести я. Вам даже не придётся сходить на берег. Так что живо за вёсла!
  Грозный начальственный окрик подействовал, слаженная работа вёсел возобновилась, струг даже немного прибавил в скорости. Жалкий сброд, Типат отвернулся. Трусливые простолюдины уткнулись каждый в своё весло и стараются не смотреть по сторонам. Бог с ними, гребут и ладно. Вскоре над кромкой леса показалась белая вершина Великого Столба.
  Ещё одна причина добраться до крепости дикарей как можно быстрее. В первый день дикари вряд ли нападут. Скорей всего они будут собирать силы и предупреждать других дикарей - всё лишний шанс договориться, прежде чем в струг полетят зажигательные стрелы.
  Через пару часов струг выплыл к месту слияния Апеса и Випеса. Заросшие густым лесом берега разошлись далеко в стороны.
  - Вот это да! - от удивления ахнул Типат.
  Большой речной полуостров полностью очищен от непролазного леса. Вместо высоких сосен да берёз глаза радует простор вспаханных полей. С расстояния в несколько километров широкие полосы обработанной земли кажутся вытянутыми прямоугольниками. Высокая сторожевая башня возвышается на границе жёлтого песка и зелёного луга. Несколько деревянных пристаней отходят от западного берега, но лодок не видно. Небольшой деревянный домик сиротливо жмётся у кромки воды за крайней пристанью. Но больше всего поражает другое.
  На белую громаду Великого Столба словно надели медный ошейник. Исполинская скала окружена высокой крепостной стеной. С одной лишь только южной стороны можно легко насчитать целых одиннадцать башен. А сколько их ещё на противоположной северной стороне?
  - Каково? А? - простолюдин Лебас гадливо оскалился. - Не будь с нами самого витуса Бамута, члена Совета Благородных, нам бы никто не поверил. Вот!
  - Да-а-а... - протянул Типат. - Не, конечно же, я слышал о крепости дикарей. Но... Чтобы так. На самом деле...
  В Лемай до сих пор ходят слухи, будто витус Бамут специально и весьма сильно преувеличил возможности дикарей, чтобы хоть как-то оправдать своё позорное поражение. А простолюдины, которым довелось штурмовать крепость возле Великого Столба, только дружно вторят ему по тем же причинам. Но, похоже, витус Бамут если и приврал, то не намного. Даже издалека крепость дикарей производит сильное впечатление.
  Зато, Типат аж зажмурился от удовольствия, с дикарями действительно можно будет неплохо поторговать. Раз они умудрились соорудить такое! То-о-о... У них должны быть склады и амбары. А в этих самых складах и амбарах может найтись много чего достойного на обмен. В этой части авантюрный план оправдал себя на все сто. Остался сущий пустяк - договориться с дикарями.
  Как и следовало ожидать, возле крепости - никого. На чёрных прямоугольниках возделанной земли ни одного крестьянина. На просторном лугу ни одной коровы или хотя бы козы. Ясно дело - дикари попрятались за крепостной стеной. На то, чтобы вытащить на берег лодки и загнать внутрь крепости скот, у них было предостаточно времени.
  Когда до сторожевой башни осталась пара сотен метров, Типат приказал остановить струг и выбросить якорь. Можно было бы подойти и ближе, только простолюдины, сучьи дети, и так трясутся от страха. Типат скривился. Гребцы вцепились в вёсла мёртвой хваткой, глаза выпучены, того и гляди в штаны наложат. Специально для такого случая на воду спустили маленькую лодочку, мелкую совсем, двоим едва уместиться.
  Как самый храбрый, а точнее, как самый высокооплачиваемый, Лебас взялся за вёсла, но и он потеет от страха. На лбу простолюдина выступила обильная испарина, светлая рубаха с длинными рукавами пошла тёмными пятнами.
  Типат, как мог, устроился на носу утлой лодочки. Берег и сторожевая башня всё ближе и ближе. В левой руке зажат белый флаг, символ переговоров или сдачи в плен.
  - Превеликий Создатель, помоги, - тихо зашептал Типат, таиться от простолюдина за вёслами уже не имеет смысла, - образумь дикарей, отведи стрелы их.
  Остаётся надеяться, что дикари правильно поймут смысл светло-серого куска льняной ткани и для начала решат поговорить, а не палить куда ни попадя. Но молитва помогает плохо. С каждым взмахом вёсел былая уверенность улетучивается.
  Нос лодки ткнулся в прибрежный песок. До сторожевой башни осталась жалкая сотня метров. Типат нервно стиснул зубы. Истеричный приказ Лебасу поворачивать обратно едва не сорвался с губ. Ноги предательски подгибаются, а по спине крадётся мерзкий, липкий холод. Типат с трудом выбрался из лодки, едва не рухнул на прибрежный песок. Либо он сейчас сорвёт куш, либо дикари напичкают его стрелами.
  Льняной платок неуверенно дрожит в левой руке. Ноги едва-едва передвигаются с места на место, Типат с трудом ковыляет в сторону сторожевой башни. В спину ударил плеск вёсел, Типат резко обернулся. Лебас, вот подлец, всё же не выдержал и торопливо отчалил от берега. Хотя должен был ждать на берегу.
  Шаг, ещё шаг. Сторожевая башня близко совсем. Вот уже отчётливо можно разглядеть зубцы на её вершине и даже отдельные кирпичи. Типат перевел дух, на лбу выступили капельки пота. И куда, дурак, полез. Может, пока не поздно, развернуться и дать дёру? Типат вновь оглянулся. Подлец Лебас отплыл от берега метров на пятьдесят и продолжает торопливо махать вёслами. Драпает, сволочь. Хрен ему, а не проценты с прибыли.
  Мысль о деньгах отрезвила, Типат снова повернулся к сторожевой башне. Если он сейчас струсит, бросит флаг и убежит, то этот сброд на вёслах до самого дома будет подло хихикать за его спиной. О собственной трусости гребцы и не вспомнят. Ну а дома купцы-конкуренты обязательно поднимут его на смех. До сих пор ни одна зараза не рискнула сунуться в земли северных дикарей.
  До башни осталось каких-то пятнадцать метров, Типат остановился. Только сейчас можно заметить признаки жизни: несколько пар любопытных глаз пялятся на него из тёмных провалов бойниц. Хвала Великому Создателю, дикари не стреляют.
  Из заплечного мешка Типат вытащил связку стеклянных бус. Круглые шарики мелодично брякнули друг о друга.
  - Не стреляйте!!! - Типат нервно поднял над головой связку бус. - Я пришёл с миром!!!
  А, чёрт! Откуда дикарям знать благородный иссари? Типат нервно переступил с ноги на ногу.
  Ещё в Лемай с невероятным трудом удалось узнать два самых важных слова на языке дикарей: "мир" и "торговать". Кто бы мог подумать, во всём Миренааре в рабстве остался всего один человек. Да и тот выживший из ума старик с трудом вспомнил, как на его варварском наречии будет "мир" и "торговать". Всю дорогу, четыре с лишним недели, Типат старательно повторял два самых важных слова. Но теперь, когда до вожделенной цели осталось каких-то пятнадцать метров, два самых важных слова напрочь вылетели из головы.
  Отчаянье и страх схватили за горло, Типат едва не рухнул на землю. Из каждой бойницы на него уставились десятки острых стрел. Ещё миг, ещё чих и... дикари прикончат его.
  - Господи! Да как же там? - потный палец упёрся в ещё более мокрый лоб. - Лагас! Лигас! Валас! А!!! - радостно воскликнул Типат. - Влагас! Влагас! Мир! И, как там его... Тымас! Темас! Демас! Превеликий Создатель, помоги!
  - Ну чего ты трясёшь своими цацками? Чего тебе надо?
  От удивления Типат распахнул рот, связка бус едва не выскользнула из потной руки. Не совсем вежливый вопрос прозвучал на вполне сносном иссари. Типат поднял глаза. На крошечной площадке перед входом в башню, с четырёхметровой высоты, на него взирает богато одетый дикарь. Начищенный до блеска остроконечный шлем сдвинут на затылок. Грудь и живот прикрывает отлично сделанная броня из толстой кожи и широких медных пластин. На ногах высокие сапоги с щегольски загнутыми носками. Плечи дикаря укрыты большой ярко-красной накидкой. На миг на его правой руке блеснул массивный тёмно-синий браслет. Только дикарь тут же поправил рукав, массивный браслет скрылся с глаз. Зато, Типат невольно улыбнулся, сердце аж забилось от радости, края накидки стягивает толстая жёлтая цепочка. Золото! Оно самое!
  - Ну и долго ты будешь торчать передо мной на вытяжку? - дикарь высокомерно усмехнулся.
  - Так я, это, в общем, - торопливо залепетал Типат, - с миром к вам прибыл. Торговать, торговать. Не воевать! Нет! Вот что у меня есть, - Типат потряс связкой стеклянных бус, шарики вновь мелодично брякнули.
  - Торговать? - богато одетый дикарь на секунду призадумался. - Это хорошо. Давно ждём. Чего раньше не приплыл? Да ладно. Два воина сопроводят тебя в Тивницу, ну, то есть, в крепость нашу. Ты встретишься с нашим Сахемом, ну, то есть, с правителем нашим. Вот с ним и договаривайся.
  Чудеса продолжаются. Типат повеселел, былой страх отступил. Если верить этому щегловатому вояке, то его здесь ждали. Очень хорошо! Но... Откуда этот дикарь знает благородный иссари?
  Богато одетый дикарь скрылся в глубине башни. Наружу почти сразу вышли двое воинов в почти точно таких же доспехах, только заметно проще и не так элегантно отделанных. У каждого в руках большой прямоугольный щит густого синего цвета, а за поясом страшного вида медный топор. Но, увы, благородным иссари простолюдины не владеют. Один из воинов что-то буркнул на своём диком языке и ткнул копьём в сторону крепости.
  - Витус! - запоздало сообразил Типат.
  - Чего тебе? - богато одетый дикарь вновь вышел на крошечную площадку перед входом в башню.
  - Разрешите сходить на берег и предупредить моих менгов. А то они, не приведи Создатель, бог знает чего надумают. На нервах все.
  - Иди, - богато одетый дикарь махнул рукой, - воины будут ждать тебя здесь.
  Богато одетый дикарь прокричал пару фраз на своём диком языке и вновь скрылся в глубине сторожевой башни.
  Вот оно как получилось, Типат торопливо шагает по хорошо утоптанной дорожке за проводниками. Самодовольная улыбка растягивает губы от уха до уха. Дикари время от времени оглядываются и бросают на него хмурые взгляды, но это даже к лучшему. Так на гостя смотрит сторожевой пёс, который готов вцепиться ему в глотку, только никогда не сделает этого. Не сделает, ибо строгий хозяин приказал псу сидеть возле будки и не вякать. Дикарям очень хочется насадить нежданного гостя на копья, чтобы кишки по ветру. Только они не смеют ослушаться приказа того богато одетого воина. И это очень, очень хорошо!
  Самое главное, его не убили. Хвала Великому Создателю, дикари не настолько дикие, чтобы палить из луков по малейшему поводу. Во-вторых, и это особенно приятно, отпала самая трудная проблема - языковой барьер. Всю дорогу Типат настраивал себя на изнурительный диалог на языке жестов и примитивных рисунков прутиком на песке. Но раз тот богато одетый дикарь прекрасно владеет иссари, значит, в самой крепости кто-то ещё умеет говорить на нём. А это значит, что торги будут гораздо более продуктивными, быстрыми, Типат вновь самодовольно улыбнулся, и прибыльными.
  А теперь самое приятное - золото. У дикарей есть золото. Та цепочка на шее богато одетого дикаря может быть только из золота.
  Горы Ануб, у подножья которых находится Благословленная Долина и славный город Лемай, хранят много богатств. У основания хребтов и в узких горных долинах растёт великолепный строительный лес. В разломах и ущельях можно найти красивый ярко-зелёный мрамор отличного качества. Местами встречаются кремень и строительный камень. Но вот золота в горах Ануб нет ни крупицы.
  Редкие вещицы из чистого золота ценятся очень и очень высоко. На ту цепочку, что блестит на груди дикаря, можно запросто купить большой дом с множеством комнат, просторным двором и большим количеством хозяйственных построек. Малочисленные и весьма тощие месторождения самого благородного металла можно отыскать только далеко на юго-востоке за горами Ануб, где к обветренным и обожжённым скалам вплотную подступает знойная Вегибская пустыня. Но и там ради пары крупинок приходится перетряхивать огромные корзины раскалённого песка. Далеко не каждая благородная супруга члена Совета Благородных может похвастаться простым золотым колечком. А тут! Такая удача! Дороже маленького жёлтого самородка может быть только молоденькая наложница из племени северных дикарей.
  Что это? За мечтами о золоте Типат едва не прошёл мимо возделанного поля. Быть того не может! Типат с трудом подавил в себе желание остановиться и присесть. Дикари вспахали землю не банальной палкой-копалкой, не бревном с большими сучьями, которое на манер свиньи рыхлит лишь верхний слой. Нет. Пласты чёрной земли ровно срезаны и перевёрнуты. Боронование разбило крупные комья, но чуть заметные следы от качественной вспашки всё равно можно заметить. Чтобы так ровно и глубоко вспахать поле, нужен как минимум большой медный плуг и пара крепких волов в одной упряжке. Неужели у дикарей есть и то и другое?
  Едва закончилось вспаханное поле, как дикари вывели Типата прямо к крепостной стене. Ну вообще ни в какие ворота! Кончиками пальцев Типат провёл по блестящим кирпичам. Даже не верится, что всю эту громадину дикари соорудили не из обычного кирпича-сырца, по сути сформированная и высушенная на солнце глина. В деревнях из подобных кирпичей крестьяне-общинники лепят свои убогие жилища, амбары, стойла для скота и прочие нехитрые постройки. Просто и дёшево. Конечно, кирпич-сырец недолговечен. Дождь и ветер быстро разрушают хилые постройки, но ничего страшного. Дёшево и быстро можно соорудить новые.
  Кирпичи, из которых построена крепость дикарей, характерного тёмно-красного цвета со стекловидной плёночкой. О-о-о! Это о многом говорит. Только в большой печи, в глубине ревущего пламени, глина не просто высыхает, а спекается и превращается в камень. Стены из обожженного кирпича простоят не одну сотню лет, и ничего им не будет.
  Чудеса продолжаются, Типат завертел головой. В метрах двухстах от высокой надвратной башни в деревянной постройке с широкими навесами можно легко узнать кузницу. Четыре плавильные печи выделяются закопчёнными зевами очагов и квадратными трубами, из которых всё ещё струится серый дымок. Пару часов назад здесь вовсю кипела работа. Только нежданное появление струга заставило дикарей поспешно погасить печи и удрать под защиту крепостной стены. Поломанная тачка с отлетевшим колесом и просевшим днищем валяется недалеко от ворот.
  Кстати, во отчудили! Типат усмехнулся. Из-под створок массивных ворот выходит самая настоящая дорога. Всё тот же обожжённый кирпич. Широкая тёмно-красная лента обрывается в сотне метров от крепости прямо посреди чистого поля. Ну а далее тянется самая обычная полевая дорога, более похожая на широкую тропку, нежели на выезд из города.
  Зачем дикарям такая дорога? Типат притопнул ногой, красный кирпич под каблуком не шевельнулся. Могли бы хотя бы ради смеха довести её до пристани на берегу. В Миренааре ничего подобного не делают. Да и зачем? Земля, утрамбованная тысячами ног и высушенная Геполой, подобна камню. В Лемай камнем вымощена только центральная улица, по которой в особо торжественных случаях в богато отделанной повозке проезжает сам Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно.
  Возле массивных ворот маленькая процессия остановилась. Пока проводники лаялись с дикарями внутри крепости, Типат успел рассмотреть ворота. Две большие закруглённые сверху створки обиты толстыми листами меди. Калитки нет.
  Левая створка с тихим шелестом сдвинулась внутрь крепости ровно настолько, чтобы можно было протиснуться сквозь широкую щель боком. Типат полез первым, заплечный мешок едва не зацепился за торец створки. Проводники пролезли следом. Ещё несколько шагов под кирпичными сводами и, Типат оказался там, куда так и не смог попасть витус Бамут со своей полтысячной армией, внутри чудной крепости дикарей.
  Опять сюрприз! За тёмным проходом под башней отрылась большая площадь, причём сплошь покрытая белыми плитками. Впрочем, Типат украдкой глянул под ноги, ничего подобного. Площадь перед надвратной башней неровная, слегка волнистая, хотя и относительно гладкая. Дикари просто убрали верхний слой почвы и обнажили скалистое основание Великого Столба.
  На противоположном конце площади какое-то непонятное сооружение. Типат напряг глаза: невысокая кирпичная стена очерчивает два квадрата. Точнее, один большой квадрат и пристроенный к нему вплотную второй, более маленький. Сквозь широкий проход можно разглядеть три высоких каменных столба. Так это же, Типат наморщил лоб, капище. Да, точно, капище, примитивный храм дикарей прямо под открытым небом.
  В обе стороны от площади разбегаются ряды деревянных домов. Добротные срубленные из длинных стволов избы с двухскатными крышами и печными трубами. Возле каждого дома большой сарай. Низенькие заборчики из толстых веток не дают домашней скотине случайно забрести в огород соседа.
  Жаль, разглядеть как следует поселение дикарей не получилось. Едва Типат шагнул на площадь, как его тут же окружила толпа любопытных людей. Мужчины и женщины, дети и старики смотрят на него с молчаливым интересом. Хвала Великому Создателю, дикари не лезут к нему с грязными руками, не норовят оторвать от тёплого шерстяного кафтана хотя бы маленький кусочек на память. Проводникам даже не нужно разгонять копьями любопытных соплеменников.
  Ну это уже слишком! Типат судорожно сцепил ладони на животе. Правая рука едва не тяпнула молоденькую дикарку рядом за грудь. Да за такую красотку, Типат закатил глаза, на аукционе столько серебряных монет отхватить можно! И таких, таких, Типат стрельнул глазами по сторонам, на площади не меньше десяти. Прости господи!
  Сколько же ещё неожиданностей впереди? Вопреки базарным слухам и домыслам, дикари одеты вовсе не в драные, облезлые шкуры, а в добротную одежду из шерстяных тканей. Только у одного старика на плечах тяжёлая накидка из медвежьей шкуры. На мужчинах надеты просторные рубахи навыпуск с длинными рукавами и добротные штаны. Женщины и девочки щеголяют в длинных платьях с красивыми вышитыми узорами. Талии перехвачены тонкими тесёмками или широкими лентами. Дети бегают босиком, но у большинства взрослых на ногах чудная обувка из сплетённых полосок древесной коры. Хотя... Мужчины постарше и посолидней носят самые настоящие сапоги на толстых каблуках.
  Хмурые проводники довели Типата до большого деревянного дома. Пока один из воинов лаялся с полноватой немолодой женщиной в большом сером переднике, Типат с преогромным интересом оглядел дворец местного правителя. А то, что эта огромная деревянная изба в два этажа и есть его резиденция, не вызывает ни малейших сомнений.
  До белокаменного дворца Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, ох как далеко. Но по сравнению с жилищами простых дикарей дом правителя действительно похож на дворец. Стены сложены из массивных длинных брёвен. Ярко-красной полосой на белом фоне каменной площади выделяется кирпичный фундамент. Шикарное крыльцо со столбами и перилами. Вот только вместо квадратных окон узкие щели, больше похожие на бойницы для стрельбы. Зато из покатой треугольной крыши торчит сразу пять печных труб. Из одной из них струится сизый дымок.
  Истошный лай проводника наконец-то уломал немолодую дикарку. Недовольно ворча, словно ей предстоит пустить в дом заляпанного грязью и вшами нищего, дикарка жестом велела следовать за собой. Познавательная и крайне интересная прогулка по селению дикарей закончилась на втором этаже в резиденции местного правителя. Ворчливая дикарка едва ли не силой затолкала Типата в ничем не примечательную комнату и ушла. Недовольное ворчание ещё долго долетало сквозь плотно прикрытую дверь.
  По всей видимости, Типат с преогромным интересом завертел головой, это и есть личные апартаменты правителя дикарей. Для полного счастья было бы здорово вывернуть содержимое ящиков и сундуков, но не стоит вести себя в чужом доме словно грабитель.
  Да-а-а... Для правителя огромной крепости обстановка более чем скромная. Убранством комната больше похожа на рабочий кабинет купца средней руки. Вот только стены не из покрытого белой штукатуркой кирпича, а из гладко ошкуренных брёвен.
  Сквозь окна-щели кабинет заливает яркий свет. В углу простой письменный стол на круглых ножках. Чтобы не сидеть ко входу спиной, он отодвинут от стены почти на метр. Хозяйский стул с выпуклой спинкой придвинут к столешнице. Ещё два точно таких же стула стоят возле стены.
  На стене над столом висит великолепный боевой арбалет. Рядом колчан полный коротких болтов с медными наконечниками. Длинный книжный шкаф налево от входа заставлен толстыми книгами от пола до потолка. У правой стены большая печь из полированного красного кирпича. Медная заслонка с полукруглым верхом прикрывает устье печи. На полу аккуратной пирамидкой сложены дрова.
  Дальняя стена кабинета не капитальная. За тонкой перегородкой из широких досок что-то есть. Типат шагнул к столу. Точно! Возле блестящего бока печи неширокий проход. Вместо двери лёгкая светло-серая занавеска. Сквозь узкую щель виден угол широкой кровати и краешек шерстяного покрывала.
  Рабочий кабинет говорит о том, что его хозяин не страдает болезненной тягой к излишествам и роскоши. Обстановка пронизана простотой и практичностью. Главная задача кабинета - комфортная работа. Та же маленькая спальня за перегородкой говорит о многом. Ну что же, Типат аккуратно присел на один из стульев возле стены, тем интересней будет познакомиться с повелителем дикарей.
  На пустой столешнице выделяется набор для письма, плоское прямоугольное основание выточено из зелёного камня с белоснежными прожилками. Низенькая усечённая пирамидка-чернильница сделана из того же камня и немного утоплена в основание. Рядом низенький цилиндрик из дерева с плотной крышкой. Сверху небольшая дырочка. Ну да, понятно: если в усечённой пирамидке чернила, то в деревянном цилиндре мелкий речной песок, обычное средство для просушки только что исписанного листа.
  Завершают набор пара тонких палочек для письма. Типат едва не поперхнулся от зависти. Вместо банальных гусиных перьев концы палочек сделаны из золота. На конце одной из них застыла чёрная капелька чернил. В центре каменной подставки интересный знак из чистого золота: внутри разорванного на две половинки круга незнакомая буква. По форме она похожа на косой крестик, у которого обломали правую ножку.
  Подобный набор для письма можно встретить на столе только у самых высокопоставленных чиновников. Типат пугливо дотронулся до каменного основания. Концы палочек для письма и символ в центре из чистого золота - очень дорогое украшение. Да и камень наверняка проделал немалый путь, прежде чем засверкать полированными гранями на письменном столе повелителя дикарей. Нечто подобное, правда, без золота, довелось видеть на рабочем столе у покровителя витуса Акуномо, когда в молодости приходилось работать у него личным слугой.
  Интересно, Типат уставился на кривоногий крестик из чистого золота, а как на языке дикарей называется эта буква? Буква?! Типат едва не соскочил со стула в диком изумлении.
  Господи! Как будто на голову вылили ушат холодной воды, а потом ещё и стукнули этим же ушатом. И как только сразу не заметил? Типат затравленно огляделся.
  Не-е-е, это не сон и не мираж. Обстановка рабочего кабинета по-прежнему на месте: вон набор для письма, а это шкаф, книжный, доверху заставленный книгами в тяжёлых кожаных переплётах. Те, что повыше или пониже, покрыты едва заметным слоем пыли. Зато другие, которые находятся на самом удобном месте, часто пользованы. Пыли на них нет вообще, а по надорванным корешкам можно только догадываться, как часто их снимали и ставили обратно на полку. И... На всех без исключения корешках красными чернилами нанесены столбики непонятных надписей.
  - Превеликий Создатель, чудны дела твои, - сдавленным голосом прохрипел Типат. - Дикари умеют писать? Умеют читать?
  Читать и писать - очень, очень, очень важные умения. Похвастаться ими могут далеко не все купцы, коллеги по ремеслу. Чего уж говорить о простых крестьянах и ремесленниках, которые и двух букв накарябать не могут. Грамотность возвышает образованного менга над необразованной чернью. Недаром в своё время, ещё служа в доме витуса Акуномо, заплатил звонкой монетой старому пройдохе Кевке за обучение письму и чтению. Но оно того стоило.
  А тут! Что же получается? Типат протёр глаза. У дикарей СВОЯ письменность? Не переиначенный на варварский лад алфавит благородного иссари, а свой собственный. Но... Откуда? Как? Каким образом? Дома ну точно никто не поверит.
  Тихо прошелестела входная дверь, Типат тут же соскочил со стула. В кабинет вошёл здоровенный дикарь с гладко выбритым лицом. Полы красной накидки соскользнули за высокий порог следом за ним. Ровный, по-весеннему слабый загар покрывает не только нос и щёки, но и подбородок. На груди дикаря почти такая же броня из кожи и медных пластин, как и у того богато одетого воина на сторожевой башне.
  Повелитель дикарей по-хозяйски закинул шлем на небольшую полочку слева от входа. Рядом, на маленькой вешалке, повисла просторная красная накидка с золотой цепочкой. Типат сощурил глаза: и у этого дикаря на правом запястье блестит массивный тёмно-синий браслет. Но вот повелитель дикарей повернулся. Кажется, хмурый взгляд пронзил до самых костей. Типат судорожно сглотнул, желание начать разговор первым пропало начисто.
  - Приветствую вас на нашей земле, утус, - повелитель дикарей заговорил на великолепном иссари, даже ещё более утончённом и правильном, чем тот богато одетый воин на сторожевой башне. - Если вы пришли к нам с миром, с добрыми намерениями, то с миром и вернётесь домой.
  - Благодарю вас, витус, - Типат вежливо поклонился.
  Типат смутился от собственной оплошности. Вежливый поклон, да ещё "витус" к дикарю? Как-то само собой получилось.
  - Позвольте узнать ваше имя, витус, - произнес Типат.
  И во второй раз вежливое обращение к вышестоящему само собой вылетело из горла, как будто именно так и должно быть.
  - Меня зовут Саян. Саян Умелец. А каково ваше имя, уважаемый?
  - Ласс Типат, сын Ламина.
  - Ну вот и познакомились.
  Руку для приветствия повелитель дикарей так и не подал - настоящий благородный. Он просто прошёл мимо и присел на стул за письменным столом. И опять помимо собственной воли Типат так и остался стоять посреди кабинета. Садиться без разрешения вышестоящего в его присутствии, да ещё в его рабочем кабинете - грубейшее нарушение этикета. За такое, в лучшем случае, на конюшне выпороть могут.
  - Прошу вас, утус Типат, присаживайтесь, - витус Умелец показал на стул возле стола.
  Дома ну точно никто не поверит, Типат аккуратно присел на указанный стул.
  - Прежде, чем переходить к условиям мирного торгового обмена, считаю необходимым указать на малую, но очень важную деталь, которая в будущем может вызывать множество недоразумений.
  Типат вежливо кивнул. Мало того, что повелитель дикарей говорит на великолепном иссари, так он ещё и выражается как самый настоящий благородный.
  - Видите ли, у нас, у людей, нет фамилии. Не доросли ещё, так сказать. Моё имя Саян. "Умелец" не фамилия, а всего лишь прозвище. А отчества у меня нет совсем. Я не зачат смертным мужчиной и не рождён смертной женщиной. Великий Создатель привёл меня в этот мир уже взрослым и наделил бессмертием. Так что прошу не обижаться, если вдруг я назову вас ненароком "утус Ласс", ведь это ваше имя, а фамилия "Типат".
  - Вы совершенно правы, - Типат машинально поклонился. - А к вам, если я правильно вас понял, следует обращаться "витус Саян".
  - Именно так, - витус Саян улыбнулся. - С формальностями разобрались, а теперь к делу.
  Важный благородный, чья пышная словесная вязь маскирует отсутствие смысла, исчез. Вместо него появился деловой правитель чудного города-крепости вокруг Великого Столба.
  - Провести обмен товарами за один день мы всё равно не успеем, - указательный палец повелителя дикарей ткнулся в столешницу, вам всё равно придётся провести у нас в гостях как минимум одну ночь. Заодно дадите вашим гребцам отдохнуть. Итак, вы остановитесь на правом берегу Апеса, напротив нашей Южной сторожевой башни. Там есть небольшая прямоугольная делянка. Она, правда, изрядно заросла молодым лесом, но это не проблема.
  Вас никто не тронет, это я вам обещаю, вы на моей земле. Но прежде ваш струг осмотрит наш отряд из десяти воинов. Таможенная проверка, так сказать. Мы должны убедиться, что вы действительно прибыли к нам торговать. А вы в качестве заложника пока останетесь здесь. Если на вашем струге мы действительно найдём товары, а не полсотни воинов, то обмен состоится.
  Товары для обмена мы подвезём сами. Вам и вашим менгам категорически запрещено ступать на левый берег Апеса. Многовековую вражду просто так не выбросить на помойку. Не испытывайте нервы моих воинов на прочность. Таковы мои условия. Надеюсь, вы не нашли их чрезмерными.
  - О нет, что вы. Только, - Типат заёрзал на стуле, - надеюсь, ваши воины не будут потрошить ящики и мешки с товарами?
  - Не будут. Это вам я тоже обещаю. Досмотр проведёт витус Ягис. С ним вы уже познакомились возле сторожевой башни. Он прекрасно владеет иссари и хорошо воспитан.
  Словно камень с души! Типат счастливо улыбнулся.
  - Тогда я целиком и полностью согласен с вашими условиями и не нахожу их чрезмерными, - Типат машинально поклонился.
  - Хорошо, - произнес витус Саян, - тогда следующий вопрос: что вы нам привезли?
  Типат стащил со спины заплечный мешок.
  - Вот это специально для вас.
  Типат торжественно выложил перед повелителем дикарей самое настоящее круглое зеркальце из стекла в медной оправе на костяной ручке.
  - А это для вашей уважаемой супруги.
  На столе рядом с зеркальцем появились самые дорогие бусы. На прочную нитку надеты не просто стеклянные шарики разного цвета, а фиолетовые цилиндрики с закруглёнными краями. На каждой бусине маленький рисунок: звёздочка, колечко или символическая рожица.
  Повелитель дикарей по-хозяйски осмотрел собственное лицо в маленьком зеркальце. Как будто слуга только что побрил его, и он проверяет, не остался ли где не сбритый волосок, не появился ли на коже случайный порез. А до забавных бус витус Саян даже не дотронулся.
  Типат с трудом удержал на лице услужливое выражение. Поведение витуса Саяна озадачивает и настораживает. Должна была быть совсем другая реакция. Даже тёмные крестьяне весьма бурно реагируют при виде собственной физиономии в маленьком кружочке. А уж гонять солнечные зайчики...
  - И это всё, что у вас есть? - витус Саян разочарованно бросил зеркальце на стол. - Нам не нужны эти безделушки.
  Неожиданно повелитель дикарей поднялся со стула и перегнулся через стол. Правая рука витуса Саяна ловко вытащила из-за пояса Типата маленький кинжальчик.
  - Бронза, - витус Саян щёлкнул ногтем по тёмно-коричневому чуть изогнутому лезвию. - Вот что нам нужно. А ещё лучше - олово. Много олова. Вы знаете, где его искать и как добывать. На вашем струге есть что-нибудь подобное?
  Витус Саян с размаху всадил кинжальчик прямо в столешницу.
  - Не-е-ет, уважаемый, - Типат с трудом выдавил из себя пару слов, - это единственная бронза на моём струге. Олова нет совсем, - и тут же поспешно добавил, - а этот очень дорогой кинжал я и не думаю продавать.
  Типат так и замер на стуле. Ужас сковал тело и стиснул зубы. Господи, это надо же было ляпнуть такое! К счастью, Типат тихо выдохнул, повелитель дикарей не Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно. Витус Саян не разразился обиженными воплями или, что ещё хуже, нарочито спокойным голосом не приказал слугам снять с нахала кожу, причём живьём и медленно. Вместо этого он спросил:
  - Тогда что у вас есть?
  - Различные экзотические приправы, которые придадут любому блюду изысканный и ни с чем несравнимый вкус. Морская соль очень высокого качества и совсем не горькая. Виноградное вино с лучших виноградников Благословленной долины, хлопковые ткани и другие товары. Я не мог точно знать, что именно будет вам по душе, а потому прихватил много чего, но, к сожалению, понемногу. Прошу вас понять меня: торговый обмен ещё только начинается. Спрос и предложение не устоялись.
  - Вот это совсем другой разговор, - витус Саян улыбнулся. - С нашей стороны мы можем предложить пушнину, лесной мёд, у вас такого и в помине нет, древесину, бобровый жир, отличное лекарство, между прочим. Да мало ли что ещё найдётся. Торговать с вами будет витус Ансив. Он у меня заведует казной, припасами и прочей хозяйственной жизнью Тивницы. К тому же он великолепно владеет иссари. Так что языкового барьера между вами не будет. Но! - витус Саян резко поднял указательный палец. - В его лице вы найдёте достойного противника. Помяните моё слово.
  - А как насчёт... - Типат испуганно отвёл глаза.
  - Рабов и золота? - с улыбкой уточнил витус Саян.
  - Да, - Типат облегчённо выдохнул.
  Из нижнего ящика стола витус Саян достал маленькую деревянную коробочку. Под плоской крышкой мелькнуло золото.
  - Золото у нас есть, - заверил витус Саян, - но не намного больше, чем у вас. Так, моем потихоньку в паре ручьёв. Но вот это кольцо я приготовил специально для вас. Берите. Не стесняйтесь.
  Витус Саян протянул деревянную коробочку.
  - Я прекрасно осведомлён, насколько высоко вы цените золото. Этот подарок целиком и полностью покроет ваши расходы на экспедицию. Риск дорого стоит. Гребцы, поди, двойное питание потребовали?
  - Тройное, - машинально поправил Типат.
  Маленькая деревянная коробочка - словно дар самого Великого Создателя. Руки предательски затряслись, когда Типат, принял подарок. Витус Саян лишь усмехнулся.
  - А рабов в наличии нет, - витус Саян развёл руками. - Рабства у нас нет. Просто так держать пленников слишком дорого. Дорого, даже если кормить их так, чтобы душа не покинула тело. Но не волнуйтесь: войны между племенами происходят часто. Будете приплывать в наши края регулярно, специально для вас будем держать. Ещё вопросы?
  Аудиенция подходит к концу. Витус Саян узнал, что хотел, и сказал, что хотел. Надо бы вежливо раскланяться и убраться подобру-поздорову. У сильных мира сего настроение может смениться в любой момент и самым непредсказуемым образом. Ещё, чего доброго, кольцо потребует вернуть. Но Типат словно врос в деревянный стул возле письменного стола повелителя дикарей. Любопытство острыми когтями раздирает грудную клетку. Долго, долго, слишком долго северных дикарей окутывал туман неизвестности и базарных домыслов.
  - Всего два, витус.
  Типат настороженно уставился на повелителя дикарей. Наглость ведь и до петли довести может. Но, хвала Великому Создателю, пронесло. Витус Саян лишь поудобней устроился на стуле - хорошее начало.
  - Витус Саян, откуда вы и ваши, э-э-э, помощники так великолепно владеете благородным иссари? Я удивлён, - осторожно поинтересовался Типат.
  - Ну, в этом нет ничего сверхъестественного, - витус Саян усмехнулся. - В наши края приплывало множество учителей, только ни один из них не остался у нас по собственной воле. Я знаю о Миренааре гораздо, гораздо больше, чем вы можете себе вообразить. Самым первым учителем был простой крестьянский парень, которого благородный взял из родной деревни в далёкий поход. Ну а последним был витус Липадос.
  - Как?! - Типат поддался всем телом вперед. - Неужели двоюродный племянник самого витуса Бамута?
  - Он самый, - витус Саян кивнул.
  - Так он... не погиб?
  - Если бы вы приплыли года на четыре раньше, то застали бы его вполне живым и здоровым.
  Типат прикусил язык. Почему сейчас витуса Липадоса нет в этом кабинете, лучше не спрашивать.
  - Позвольте второй вопрос: неужели вы ждали именно меня?
  - Ну-у-у, не вас конкретно, а того, у кого первым хватит смелости и благоразумия завязать с нами торговые отношения. Сразу же после поражения витуса Бамута я отдал специальный приказ не стрелять по одиночному менгу с белым флагом в руках. Свиток приказа до сих пор висит в Южной сторожевой башне. Ну а раз вы здесь, значит, мои воины выполнили его в точности.
  - Ну а как вы догадались, что я приплыву торговать?
  - Очень просто, уважаемый, - витус Саян ослепительно улыбнулся, - логический расчет и никакой мистики.
  Менги до сих пор считают людей разновидностью дикого зверя. Такого... тупого, прямоходящего, которого можно научить говорить и заставить делать несложную физическую работу. Признайтесь, утус: разве вам придёт в голову торговать с диким волком?
  Типат отвёл глаза. Повелитель дикарей и в самом деле знает слишком много.
  - Правильно, не придёт, - витус Саян не стал настаивать на ответе. - Совсем другое дело пристрелить опасного хищника и содрать с него дорогую шкуру, а так же целебный жир. Что на протяжении веков вы и делали. Но! - витус Саян поднял указательный палец.
  Пять лет назад витус Бамут, между прочим, член Совета Благородных, лично отправился далеко на север, дабы истребить излишки "волков". Но вместо этого он сделал потрясающее открытие. Кто бы мог подумать: люди - тоже разумные существа. Отныне захватывающей охоте и богатым трофеям конец.
  Кулак витуса Саяна с грохотом опустился на стол. Вместе с письменным набором Типат подпрыгнул от страха. И зачем только спросил? Так и с головой расстаться недолго.
  - Ну а если отбросить лирику, - как ни в чём не бывало продолжил витус Саян, - путь на север для вас отныне закрыт. Витус Бамут предпринял последнюю самую серьёзную попытку вернуть всё на круги своя, но не получилось. Тогда вполне резонно ожидать не военную, а торговую экспедицию.
  Вода камень точит. Дипломатия может то, перед чем пасует грубая сила. Откуда воин вернётся пустой, зализывая раны, умный купец приедет с прибылью. Что вы, уважаемый, с блеском докажете, когда ваш струг вновь появится у пристани славного города Лемай. Признайтесь, уважаемый: когда вы отплывали на север, то ваши более благоразумные собратья по ремеслу лишь крутили пальцем у виска. Было дело?
  - Было, - признался Типат.
  Повелитель дикарей будто в воду смотрит. От экспедиции на север Типата отговаривали все, кому не лень. Жена все глаза выплакала. Сыновья и те едва хай не подняли.
  - Я ответил на ваши вопросы? - спросил витус Саян.
  - Вполне.
  Входная дверь вновь зашелестела, Типат резко повернул голову. В кабинет, не спрашивая разрешения, вошёл ещё один богато одетый дикарь. На плечах точно такая же красная накидка с золотой цепочкой. Только, Типат с трудом спрятал ненужную улыбку, хорошо заметный животик прикрывает не броня, а добротная куртка с длинными рукавами. На чёрных штанах двумя яркими полосками выделяются стрелки.
  - А вот и витус Ансив, - воскликнул повелитель дикарей.
  Дикари тут же перешли на своё варварское наречие. Витус Ансив недовольно бурчит, но, хвала Создателю, не орёт. Типат неловко заёрзал на стуле. Простолюдину не полагается присутствовать при разговоре двух господ.
  Витус Ансив взмахнул рукой, Типат сощурился. Браслет, опять синий браслет. Из-под правого рукава на миг показался точно такой же тёмно-синий массивный браслет. Это у них символ власти такой, что ли?
  Странное дело, Типат призадумался. Из всех виденных сегодня дикарей только эта странная троица носит красные накидки с золотыми цепочками, и только у них на удивление гладко выбритые лица. Остальные дикари изо всех сил тянутся за ними, пытаются подражать, но максимум, что у них получается, - плохо сбритая щетина.
  Похоже... Типат украдкой глянул на двух дикарей, именно эта тройка витусов - Саян, Ягис и Ансив - правят этим чудным поселением дикарей. Причём именно в такой последовательности: витус Саян, витус Ягис и витус Ансив. Но уж больно они молоды для столь высокого положения. Всем троит от силы лет тридцать, ну, максимум, сорок.
  - Ну вот и всё, уважаемый, - витус Саян поднялся со стула.
  Типат тут же вскочил на ноги.
  - Следуйте за витусом Ансивом. Он лучше меня знает, что именно и в каких количествах мы можем вам предложить, но и за ценой не постоит. Я вас предупредил. До встречи.
  Аудиенция у правителя дикарей закончена, и слава богу. Витус Ансив вывел Типата из деревянной резиденции местного правителя и довёл до выхода из крепости. Обитая медью створка ворот захлопнулась за спиной.
  На правом берегу Апеса, на делянке, торговый струг простоял два дня. За это время лицезреть повелителя дикарей удалось всего раза два. А всё остальное время, от рассвета до заката, Типат провёл в жарких спорах с витусом Ансивом.
  Долгожданный торговый обмен, ради которого пришлось пуститься в далёкое и очень рискованное путешествие, свершился. Но витус Ансив и в самом деле торгуется, как старый выживший из ума скряга. За каждую голову соли, за каждый кувшин с вином или метр хлопковой ткани разгорались нешуточные споры.
  Невероятно! Дикари и в самом деле поразительно много знают о менгах. Во время словесных баталий витус Ансив припомнил не только всех богов, духов и демонов Миренаара, так ещё и без ошибок назвал цены на те же соль, вино и ткань на центральном базаре Лемая.
  Кошмар наяву. Не раз и не два Типату казалось, будто торговая экспедиция принесёт ему одни убытки. К счастью, обошлось: витус Ансив скупил все товары подчистую. Последними ушли стеклянные бусы, только далеко не в ту очередь и не за ту цену, на которую рассчитывал Типат. Витус Ансив, как и повелитель дикарей, тоже не впал в телячий восторг при виде звенящих шариков на прочной нитке. Рано утром на третий день торговый струг отвалил от берега.
  Домой. Наконец-то домой, Типат самозабвенно улыбнулся. Туда, где Гепола поливает землю зноем круглый год, а небо над головой синее днём и чёрное с россыпью ярких звёзд ночью. Попутный ветерок нехотя наполнил парус. На середине реки струг подхватило неторопливое течение. Ещё немного и чудная крепость дикарей скроется за поворотом.
  В глубокой задумчивости Типат стоит на корме струга. Простолюдин возле рулевого весла благочестиво молчит. Великий Столб, крепость дикарей и одинокая сторожевая башня на границе песка и зелёного луга уплывают всё дальше и дальше.
  Радоваться бы надо, прибыль считать. Витус Ансив ещё тот скряга, но нужно признать, дал за товары хорошую цену. Грех жаловаться. Но-о-о... Невесёлые думы об увиденном, услышанном и узнанном словно стая стервятников кружатся над головой. Есть над чем подумать.
  Приятно, конечно: далёкая экспедиция на север в земли дикарей на проверку оказалась не столь рискованной. Типат покосился на рулевого. Знал бы что ждут, не стал бы так откармливать простолюдинов. Разжирели, сволочи, на обильных харчах. Его, ну пусть не совсем его, ждали. Смешно и грустно вспоминать, как едва не наложил в штаны, пока стоял навытяжку возле сторожевой башни и трясся от страха. Дикари боятся своего повелителя, ни один из воинов в той башне не стал бы стрелять в незваного гостя с далёкого юга.
  Выгода от торговли? Конечно, будет, и даже неплохая. Все купленные у дикарей товары не поместились под палубным настилом. Пришлось на скорую руку соорудить небольшой плот, который теперь тащится позади струга на толстой верёвке. На едва обшарпанных от коры стволах, под прочной серой парусиной, громоздится куча менее ценных товаров: пара мешков с каповыми наростами (очень ценная древесина для изготовления дорогой мебели), бочонок сушёной клюквы и большой тюк медвежьих и лисьих шкур не самого высокого качества. Золото, самое ценное приобретение, висит на шее. Типат машинально пощупал маленький мешочек на груди.
  Этой осенью нужно будет обязательно вернуться к чудному городу дикарей, но уже гораздо лучше подготовленным к обмену. Стеклянные бусы и маленькие зеркала на самом деле оказались не самым дорогим и востребованным товаром. Лучше привезти как можно больше вина и соли.
  А вот что печалит и даже немного пугает, так это невероятные достижения людей. Не такими, отнюдь не такими рисуют далёких северных дикарей рассказы стариков и тех, кому довелось побывать в этих местах. Кто бы мог подумать? Дикари пашут землю, сажают рожь и картошку. На лугу возле крепости сам видел великолепное стадо дойных коров. Там же паслись овцы, с которых осенью можно будет состричь отличную шерсть. А та мастерская недалеко от ворот. Дикари умеют делать из меди ножи, топоры и наконечники для стрел. Типат грустно улыбнулся, ему так и не довелось увидеть ни одного воина с дубиной или хотя бы с каменным топором. Медь, медь и только медь. А если они ещё и олово найдут?
  Утренняя свежесть заползает за шиворот холодным влажным ручейком, Типат невольно поёжился. Эпоха безнаказанных походов за рабами ушла навсегда. Эта новость очень не понравится благородным. Теперь с дикарями придётся либо воевать самым настоящим образом, либо торговать. Былой охоты на людей, словно на диких волков, больше не будет.
  - Витус Саян, витус Ансив, витус Ягис, - негромко произнёс Типат, словно попробовал на вкус хорошо знакомые имена.
  Простолюдин возле рулевого весла дёрнулся. Струг выдал на речной глади маленький зигзаг. Впрочем, простолюдин вновь замер на месте. Сообразил, сволочь, что его никто ни о чем не спрашивает.
  Шальная мысль огненной молнией вдруг поразили голову. А ведь здесь, далеко на севере, появилось первое самое настоящее государство людей. Пусть оно ещё маленькое, карликовое даже, и выглядит смешно, но уже очень и даже очень напоминает родной Миренаар: один полновластный правитель, самая настоящая армия и своя вера, которая точно также обожествляет витуса Саяна. У них даже тюрьма есть, правда пустая.
  В недалёком будущем Тивница непременно разрастётся и поглотит все прочие племена дикарей. И куда тогда двинется вся эта орда? Ладно, если на север, покорять упрямых дикарей, чтоб они перегрызли друг друга. А если, не приведи господь, дикари двинутся на юг? Тогда Миренаар и Тивница вцепятся друг другу в глотки, как пара тощих псов, которые не поделили обглоданную кость. И будет кровь, много, много крови.
  Кроваво-красная крепость дикарей скрылась за поворотом. Простор речной глади вновь сжался до ширины Апеса. Вдоль берегов вновь потянулся густой нетронутый лес, пышные кусты и заросли камышей. Только вершина Великого Столба по-прежнему выглядывает из-за кромки леса. Впрочем, вскоре скрылась и она.
  

Глава 3. Обед у Ансива

  Спустя неделю после отплытия менга Ансив пригласил друзей на званый обед в узком кругу. Передавая Саяну официальное приглашение на тонкой дощечке, Ансив таинственно улыбнулся и пообещал преподнести некий сюрприз.
  Шестой день мая выдался необычайно жарким. Над головой чистое бездонное небо и прекрасная Гепола. Кажется, будто зной проливается на землю, словно из раскалённого ведра. На деревьях не шелохнется ни один лист, и даже мухи предпочли забиться в тень. Но в просторной квадратной беседке в маленьком саду Ансива относительно прохладно. Тень от густых и высоких кустов черноплодной рябины отлично защищает бессмертных друзей от зноя.
  Возле своего дома вместо хлева для коров или загона для кур Ансив предпочёл разбить небольшой парк. Выкопал бы и пруд, но долбить каменную основу Утёса слишком долго и накладно.
  Званые обеды у Ансива отличаются изысканностью и кокетством. Квадратный столик внутри беседки накрыт светло-серой скатертью и отлично сервирован. В центре под выпуклой крышкой стоит овальная супница с маленькими ручками. Рядом круглая кастрюля для вторых блюд. На низенькой тарелочке аккуратными ломтиками разложен хлеб. Высокий кувшин с изящно загнутым носиком наполнен прохладным квасом. Довершают сервиз три комплекта тарелок с золотыми ложками и вилками.
  Этот сервиз рассчитан всего лишь на три персоны. Ещё в шкафу у Ансива хранятся сервизы на десять и двадцать человек. Но этот, самый дорогой и самый красивый, предназначен только для самых близких друзей. Одно плохо: материал, из которого сделан этот сервиз, подкачал.
  Ох, как бы пошёл званым обедам у Ансива белый аристократический фарфор со светло-голубыми цветами на блестящих боках чайников и чашек. Но, увы, фарфор ещё не изобрели даже менги. И овальная супница, и круглая кастрюля для вторых блюд, и все прочие тарелки и чашки вылеплены из самой обычной тёмно-красной глины. Из той же самой глины, из которой крестьяне лепят свои незамысловатые горки и кирпичи.
  Над тягой Ансива к роскоши можно посмеиваться. Тот же сервиз из глины выглядит весьма и весьма комичным. Зато единственный во всей Тивнице гурман частенько поражает друзей изысканностью и необычайным вкусом, казалось бы, простых и привычных блюд. Если баранина, то обязательно пожаренная с душистыми травами и хитро порезанная на тонкие ломтики. Если суп, то обязательно с фантастическим букетом вкусов и запахов. Даже самые обычные каши и пельмени Ансив умудряется готовить как-то по-особенному, с шиком, с блеском.
  Обещанного сюрприза ещё нет, в ожидании Саян вовсю орудует золотой ложкой. Суп с фрикадельками и свежей зеленью давно съеден. Печёное мясо молодого барашка с ломтиками жареной картошки убыло более чем на половину.
  - Суп и барашек великолепны, - Ягис поставил на стол кружку с квасом, - но обещанный сюрприз? Где?
  - Всему своё время, друзья, - Ансив таинственно улыбнулся. - Обедом нужно насладиться с начала и до конца.
  Ансив, во гад, вовсю упивается нетерпением друзей. Саян подчистил тарелку от последних крошек жареной картошки. Что касается еды, то Ансив непреклонен, как Утёс. Для него обед не просто поглощение пищи, а представление из трёх блюд.
  Наконец барашек и картошка съедены полностью. Ансив поднял медный колокольчик. На миловидный звон явилась угора Схита, старшая служанка в доме Ансива. Немолодая женщина быстро и ловко собрала грязную посуду на большой деревянный поднос. Но прежде чем освободить столик, старшая служанка вопросительно глянула на Ансива.
  - Можно подавать, - Ансив величественно махнул ручкой.
  Угора Схита молча ушла. Ни дать ни взять самая настоящая вышколенная прислуга в знатном английском доме. Вообще-то угора Схита не совсем служанка. Точнее, не только служанка. Неопределённое долголетие в качестве платы изменило личную жизнь Саяна и друзей.
  За сто десять лет жизни на Миреме Саян с друзьями так и не превратились в дряхлых старцев с длинными седыми бородами, обвислыми щёками и полным набором старческих болезней. Внешне они застряли между тридцатью и сорока годами. Пусть не вечная молодость, зато вечная зрелость. Вместе с шевелюрами без единого седого волоса, подтянутой кожей и пружинистой походкой никуда не делось физическое влечение к женщинам. Но-о-о... Оставаясь полноценными мужчинами, им так и не довелось стать полноценными отцами.
  Ужасней всего было хоронить первых по-настоящему любимых жен. Причём Ягису пришлось пройти через этот кошмар дважды. Именно тогда, стоя возле погребального костра любимой супруги Инсы, Саян решил никогда больше не жениться. Тогда же он впервые возблагодарил Великого Создателя за то, что тот не дал ему детей. Провожать в последних путь тех, кто должен был остаться на этом свете после тебя, было бы слишком тяжко. Увы: бессмертному наследник не нужен. Только жизнь всё равно взяла своё.
  Лет через десять в доме Саяна появилась сначала одна сожительница, ещё через десять лет - вторая, ещё через десять лет - третья и так далее. Вот так появился обычай через каждые десять-пятнадцать лет приводить в свой дом новую женщину, обычно молодую вдову с детьми. Что-что, а обрекать молодую сожительницу на бездетность Саяну упорно не хотелось.
  Так и пошло: от четырёх до шести женщин разного возраста делят с Саяном постель и обслуживают его дом. Между собой друзья называют их то наложницами, то служанками, иногда просто женщинами. Но суть у всех этих названий одна - неполноценные жёны.
  - Ну а теперь, друзья мои, - Ансив аж светится самодовольством, - обещанный сюрприз.
  В тенистой беседке вновь появилась угора Схита. На этот раз служанка переставила с подноса на стол три чашки в маленьких блюдцах, золотые ложечки и овальную вазочку с лесным мёдом. Последним на столешницу приземлился большой пузатый чайник, из широкого носика выскользнула тонкая струйка пара. Ансив лично разлил по чашкам пахучий тёмный напиток.
  - Превеликий Создатель! - Ягис потянул носом. - Это же чай!
  - Да будет благословлён хозяин этого дома! - Саян быстренько запустил ложечку в вазочку со сладким мёдом.
  - Он самый, - произнёс Ансив.
  Хозяин званого обеда весьма и весьма доволен произведённым эффектом. Ещё бы!
  - Ай! - Саян обжёг губы горячим чаем.
  Но это всё мелочи. Благословленный напиток медленно стёк по горлу... Божественно! Давно забытый вкус. Вкус детства, маленькой кухни и любимой мамы, которая лично наливала терпкий горячий чай маленькому Саяну и отцу. За первой чашкой последовала вторая, потом третья, а там и четвёртая будет.
  Не так давно казалось, будто знакомый с детства напиток ушёл от них навсегда. Ансив лично перепробовал все местные травы, до которых только сумел дотянуться. Но, в конечном итоге, пришлось остановиться на тёртой сушёной морковке. Вкус, конечно, не тот, но всё лучше просто горячей воды. И вот теперь... Да такое счастье! Саян налил себе четвёртую чашку.
  - Колись, где достал? - от жара щёки Ягиса раскраснелись.
  - Ну, где достал, догадаться не трудно, - Ансив зачерпнул полную ложку мёда.
  - У менга выменял? - на ходу сообразил Ягис.
  - У него. У кого же ещё? - Ансив качнул наполовину пустой чашкой. - В первый день я до смерти загонял уважаемого купца. На второй день для бодрости и поддержки духа утус Типат приказал простолюдину заварить какую-то травку. Пахучая такая. Отвар получился тёмным, тягучим. Он мне сразу показался до жути знакомым.
  - Чифирь! - воскликнул Ягис. - Неужели уважаемый Типат бухал самый настоящий чифирь?
  - Он самый, - Ансив усмехнулся. - Помнится, как-то раз ты угостил нас чифирем. Дрянь страшная, мозги в трубочку сворачивает. Я ещё тогда до самого утра заснуть не мог.
  - Было дело, - Ягис самодовольно улыбнулся.
  - Утус Типат ещё тот ипохондрик, - Ансив опустил чашку на блюдце. - Ну а дальше дело техники: я купил у него весь запас чудесных листьев.
  - И насколько же утус Типат любит болеть? - Саян налил пятую по счёту чашку ароматного чая.
  - К сожалению, не очень, - Ансив вновь поднял чашку. - Мне удалось купить кулёк грамм на шестьсот. Но, по моей личной просьбе, утус Типат обещал привезти больше, гораздо больше.
  - Кстати, о менге, - Ягис зачерпнул золотой ложечкой мёд. - Саян, всё забываю спросить: на кой чёрт ты велел тащить этого менга в свой кабинет да ещё специально ждать заставил?
  - А вот на тот и велел, - Саян опустил наполовину пустую чашку на блюдце. - Менги до сих пор считают нас, людей, дремучими дикарями. По их твёрдому убеждению, мы до сих пор носим задрипанные шкуры и с дикими воплями гоняемся за несчастными зайцами и кабанами.
  - Да и бог с ними, - Ягис лениво отмахнулся, - пусть думают, что хотят. Нам-то что?
  - Э, нет, не скажи, - Саян упрямо качнул головой. - Репутация - вещь очень даже полезная. Менги - враги. Заставить врага уважать себя - залог победы над ним. Своего я добился: увиденное в крепости и возле неё, а особенно книжный шкаф в моём кабинете, потрясли менга. Вы бы видели, как он смутился и покраснел, когда первый раз обратился ко мне на "витус", - Саян усмехнулся. - Сам того не желая, утус Типат стал придерживаться правил этикета, будто перед ним не дикарь, а сам Великий Князь.
  - Ну и что с того? - Ансив поднёс чашку к губам. - Ко мне он тоже на "витус" обращался. Только это не помешало ему сбивать цену на товары.
  - Да поймите же вы! - Саян стукнул кулаком по столу. - Для менга обратиться к человеку на "витус" то же самое, что тебе, Ансив, обратиться к своему сторожевому псу на "витус Барбос, разрешите пройти в дом".
  - Ты хочешь сказать, что книжный шкаф в твоём рабочем кабинете заставил менга в корне изменить свое мнение о нас? - Ансив недоверчиво нахмурился.
  - Особенно книжный шкаф, - Саян кивнул. - Утус Типат теперь наш своеобразный агент влияния. С его фантастических рассказов об увиденном представления менгов о людях начнут меняться. Пусть медленно, со скрипом, с усмешками и пальцем у виска, но всё равно начнут. Со временем менги перестанут сравнивать нас с дикими животными и научатся уважать. Кто здесь? - Саян повернул голову.
  В беседку вбежал запыхавшийся подросток. На его льняной рубашке большими тёмными пятнами выступил пот.
  - Витус! - выдохнул посыльный, но тут же по-детски смутился и торопливо уточнил. - Витус Саян.
  - Говори, - разрешил Саян.
  - Там, возле Западных ворот, вас ожидает утус Триг, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, - скороговоркой выпалил посыльный. - Какие будут приказания?
  - Ты не ошибся? - Саян аж подался всем телом вперёд. - Случайно не утус Яхент?
  - Никак нет, витус, - молодой посыльный вытянулся по стойке смирно. - Верховный Вождь мне лично сообщил свое имя - утус Триг.
  - Отлично! - Саян сел прямо.
  Ягис и Ансив тревожно переглянулись.
  - Вобщем так, передай Вождю, что я скоро выйду к нему лично, - приказал Саян.
  - Будет исполнено! - посыльный убежал.
  Неужели началось? Страшно подумать, Саян отодвинул в сторону наполовину пустую чашку.
  - Друзья, - Саян поднялся из-за стола, - для пущего эффекта мне потребуется ваша помощь. Минут через десять будьте у Западных ворот при полном параде. Я постараюсь не опоздать.
  Саян повернулся было к выходу из тенистой беседки.
  - Саян! - кулак Ягиса с грохотом опустился на столешницу, чашка с недопитым чаем со звоном столкнулась с блюдцем. - Я с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь нам, в чём дело.
  Саян оглянулся. Ансив молчит, но по его лицу видно, что он целиком и полностью солидарен с Ягисом. Проклятье, про себя ругнулся Саян, без объяснений никак не обойтись.
  - Нас ждёт очень неприятное, но очень важное историческое событие, - костяшками пальцев Саян опёрся о стол. - Сегодня шестое мая. Большой Сбор племени Звёздной Птицы закончился день-два тому назад. В общем, - Саян втянул в лёгкие побольше воздуха, - утус Триг принёс нам окровавленный топор.
  - Война? - на лице Ягиса яркими красками вспыхнуло недоумение. - С племенем Звёздной Птицы?
  - Да, - нарочито спокойно ответил Саян.
  - С чего ты решил?
  - По данным внешней разведки, прежний Вождь утус Яхент всячески оберегал племя от войны с нами. Скорее всего, на прошедшем Большом Сборе его сняли с должности. А это значит, - Саян поднял указательный палец, - верх взяла партия "ястребов". Понятно вам?
  - Да, - недовольно буркнул Ягис.
  - Тогда я пошёл. Да и вы не задерживайтесь.
  Но прежде чем Саян успел обогнуть пышный куст черноплодной рябины, в спину ткнулся рассерженный вопль Ансива:
  - Саян! Ты сволочь!
  - Я в курсе, - на ходу, вполоборота, ответил Саян.
  ***
  Знаменосец, самый молодой из преторианцев, самым первым подбежал к Западным воротам. На плече воина покоится личный штандарт Саяна. Следом подошёл Ансив. Ягис огляделся по сторонам, виновника переполоха всё нет и нет.
  - Ансив, как думаешь, - тихо, чтобы не услышал молодой преторианец, прошептал Ягис, - это его рук дело?
  - Конечно, его, - вполголоса, но не менее уверенно, ответил Ансив. - Это же он приказал на какой-то ляд выстроить вокруг рудника форт и дать от ворот поворот всем без исключения охотникам. Мало того, что он оставил их без меди, так ещё посягнул на древнейший институт первобытной демократии - неприкосновенность территории племени.
  - А, это когда ещё с нами Птица отбила поползновения Рыбы на рудник?
  - Да, - Ансив кивнул. - С тех пор Рыба ещё пару раз пыталась оспорить рудник и оба раза проиграла с разгромным счётом. А вот и наш провокатор.
  На площади появился Саян, левая рука придерживает красную накидку. При виде Сахема молодой знаменосец вытянулся по стойке смирно.
  - Вольно, - на ходу бросил Саян. - Ну что, друзья, вы готовы творить историю?
  - Вообще-то, в историю можно попасть, а можно вляпаться, - ядовито заметил Ягис.
  - Вижу, готовы. Тогда пошли.
  

Глава 4. Окровавленный топор

  Что-то не спешит Умелец высунуться из своего каменного мешка. Триг, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, в раздражении выдернул из плотного дёрна пучок зелёных травинок. Боится что ли? Или, по спине скатилась нервная дрожь, догадался?
  Ожидание Умельца затянулась. Триг, не долго думая, присёл прямо на траву возле чудной тропинки из красных прямоугольных камней. Едва он с парой спутников сошёл с лодки на берег, как все жители Тивницы поспешили убраться в крепость. Ещё только в набат не ударили, трусы.
  Убежать-то убежали, однако возле больших дверей, которые обиты листами дорогой меди, их всё же встретил какой-то юнец в мокрой от пота рубахе. Так называемый подданный Умельца вежливо выяснил, кто такие, с какой целью пожаловали, и также поспешил спрятаться за створками ворот. С тех пор прошло немало времени. Тивницу кругом обежать можно, а никого как не было, так и нет.
  Триг медленно вдохнул и ещё более медленно выдохнул. Главное - спокойствие. Ещё важнее не показать собственного беспокойства. Жарко только, прямо рукавом кожаной куртки Триг смахнул со лба обильную испарину.
  От того, что сейчас предстоит сделать, провернуть, дух захватывает. Умелец хитёр и очень опасен. К тому же, говорят, могучий колдун. Соорудить такую ограду без колдовства, Триг украдкой покосился на высокие стены, невозможно. Да-а-а... Утус Яхент по-своему был прав. С помощью своего могучего красноречия и мудрости он как мог отговаривал соплеменников от войны с Умельцем. Но нарушителя обычаев предков всё равно нужно покарать.
  Всю прошедшую зиму Триг вынашивал хитрый план наказать Умельца. Первым делом пришлось навестить утуса Гитаса, Верховного Шамана племени. Для опытного охотника зимний путь длиной в десятки километров по руслу замёрзшего Акфара труда не представляет. Другое дело, что путешествие не было приятным. Зато самый сильный и опытный шаман племени всё же дал обещание защитить соплеменников от злых чар Умельца. Триг машинально дотронулся до оберега на шее, маленького чёрного мешочка с пучком соколиных перьев.
  А потом было ещё несколько далеких путешествий. Трига не было в родной полуземлянке больше двух месяцев. Наконец, незадолго до прихода тепла, он сумел договориться с утусом Яхентом, Верховным Вождём Звёздной Птицы.
  Не зря, ох не зря, утус Яхент слывёт умным и проницательным охотником. Не зря. В иной ситуации он ни за что не согласился бы сложить с себя обязанности Верховного Вождя добровольно. А так, внимательно выслушав хитроумный план, Вождь широко улыбнулся, похлопал по плечу и согласился.
  Остальное было нетрудно. На второй день Большого Сбора утус Яхент лично попросил охотников племени передать Тригу топор из чёрного кремния и стрелу, символы власти Верховного Вождя. Там же, на собрании племени, Триг поведал людям о своём хитроумном плане наказать Умельца. Буря восторгов распугала всех ворон в округе. Собрание племени единогласно выступило за войну с Тивницей. Как и следовало ожидать, наглость Умельца накопилась в душах соплеменников противным, кислым осадком.
  Большие ворота протяжно зашелестели. Триг поспешно вскочил на ноги. Вот створки глухо стукнулись о стены. Рядом с Тригом поднялись рослые братья Инпор и Вихи, его неизменные спутники во всех делах и сражениях.
  Из-под свода высокой башни торжественно и неторопливо, будто боясь уронить и разбить своё хрупкое достоинство, показалась маленькая процессия. Триг переступил с ноги на ногу, нетерпение греет щёки и пульсирует жаром в ладонях. Никогда раньше встречаться с Умельцем лично не приходилось, но не узнать Сахема Тивницы невозможно. Такая пышная одежда, гордая осанка и просторная красная накидка может быть только у него.
  Умелец величественно вышагивает впереди всех. Дорогая металлическая броня на груди сверкает начищенной медью. Триг брезгливо поморщился, во как дрожит за свою жизнь. На красном фоне угольной чернотой выделяется широкий кожаный пояс. Рукава добротной шерстяной рубахи специально закатаны, чтобы показать массивный тёмно-синий браслет на правой руке. Триг невольно дотронулся до оберега, кажется, соколиные перья слегка нагрелись. Как рассказал шаман племени, этот браслет есть ни что иное, как очень сильный магический талисман. Причём, говорят, сам Великий Создатель вручил его Умельцу. И за что, спрашивается?
  За спиной Умельца молодой подданный несёт высокую палку. На самом конце, на маленькой круглой жёрдочке, сидит большая ярко-красная сова. Хищная птица будто живая, острый клюв гордо поднят, могучие крылья сложены за спиной, огромные глаза смотрят с высоты гордо, высокомерно и равнодушно.
  Живым воплощением мощи и непобедимости за спиной Умельца возвышается Тивница. Крутые стены красным кольцом сжимают вечный Утёс. Высокая башня над воротами замыкает кольцо стен. Подданные Умельца густо облепили стены и башню. Из каждого окна, из каждой щели выглядывает по два-три лица.
  Триг невольно напрягся. Да поможет Великий Создатель, да отведёт дурной глаз оберег шамана, Умелец ничего не заметит.
  Позади Умельца вышагивают Ягис и Ансив, соправители Тивницы в точно таких же красивых и дорогих нарядах. Тот, что потолще, Ансив, кажется, настороженно пялится на незваных гостей. А вот Ягис, более стройный и широкий в плечах, смотрит как настоящий охотник, спокойно и уверенно. Старики сказывают, будто Ягис решился-таки уйти с Умельцем буквально в самый последний момент. Не иначе проклятый Умелец околдовал его.
  - Приветствую тебя, утус Триг, - Умелец остановился неподалёку. - Какие дела, какие заботы привели тебя к нам?
  Триг остался на месте, буквально врос мокасинами в родную землю. Дружеского рукопожатия не будет, не дело посланнику войны здороваться за руку с будущим врагом.
  - Утус Саян, приветствую тебя, - в ответ Триг лишь слегка склонил голову.
  От волнения слова едва не застряли в горле. Превеликий Создатель всего сущего, помоги! Вот оно, великое дело. Ладно бы любое другое нормальное племя. Так нет же - сама Тивница.
  - Я, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, принёс окровавленный топор тебе, Сахему племени Тивница. Теперь между нашими племенами война.
  Ритуальные слова тяжёлыми камнями упали на землю. На лице Умельца не дрогнул ни один мускул. С таким же успехом ему можно поведать, что пришла весна, а воздух нынче жаркий. Он знал, знал, всё знал. Знал наперёд, колдун проклятый. Только молодой подданный с длинной палкой в руках нервно переступил с ноги на ногу. Медная сова качнулась вперёд, словно клюнула.
  Утус Вихи подал с виду обычный медный топор с закруглённым лезвием. Триг вытянул оружие перед собой и шагнул к Умельцу. Лишь с близкого расстояния на гладком топорище можно заметить большое бурое пятно запёкшейся крови. Этот топор Триг лично погрузил в кровь жертвенного оленя.
  Всё так же спокойно Умелец принял окровавленный топор двумя руками. Триг тут же отступил на пару шагов назад.
  - Я, Сахем племени Тивница, принимаю от тебя, Верховного Вождя племени Звёздная Птица, окровавленный топор. Теперь между нашими племенами война.
  Умелец ответил так, как требует обычай. Маховик судьбы запущен, война объявлена и принята по всем обычаям и заветам предков. Теперь только совет племени может поручить забрать окровавленный топор обратно. Пора заканчивать столь трудную и ответственную миссию.
  - Встретимся ровно через восемь дней возле рудника, - торжественно возвестил Триг.
  Всё, что нужно сказать, сказано. Всё, что нужно передать, передано. Триг собрался было развернуться на месте.
  - Не спеши, Вождь, - голос Умельца пригвоздил на месте.
  Триг невольно напрягся, оберег на груди стал ещё горячее. Что-то будет.
  - Раз племя Звёздной Птицы объявило нам войну, то место встречи выбираем мы, - слова Умельца, словно острые камни. - Ровно через восемь дней мы встретимся здесь, - Умелец ткнул пальцем в землю перед собой. - Именно здесь и только здесь.
  Триг с трудом перевёл дух, кишки словно покрылись льдом. Произошло именно то, чего он больше всего боялся и больше всего надеялся избежать. Но проклятый Умелец прав. Обычай предков разрешает племени, которому была объявлена война, выбрать другое место для сражения, не обязательно рядом с тем, которое послужило причиной войны. Проклятье!
  - Ты спрячешься за стенами? - с вызовом спросил Триг.
  - Нет, Вождь. Мы встретимся в честном бою, в чистом поле, - ответил Умелец.
  Говорить больше нечего, Триг молча развернулся на месте. Братья Инпор и Вихи затопали следом. Ну что же, подобный исход был вполне предсказуем. Умелец хитёр и коварен, он ни за что не уведёт своих воинов далеко от каменного мешка. Но! Триг невольно улыбнулся, Умельца ждет сюрприз, большой и очень неприятный сюрприз.
  

Глава 5. План войны

  Саян прямо на ходу помахивает окровавленным топором, символом войны, словно заурядной палочкой. В том же порядке, в каком они вышли, процессия вернулась обратно в крепость. Едва створки ворот остались позади, как Ягис схватил за рукав.
  - Саян, - Ягис зашипел, словно тысяча рассерженных змей, - тебе придётся много чего объяснить.
  - Объясню. Всё объясню, - Саян покосился на рассерженного друга, - но только не здесь и не сейчас. Ансив, если не возражаешь, давай встретимся у тебя через пару часов. Завари ещё чайку. А то мне, понимаешь, народ собирать, войну объявлять.
  - Договорились, - Ансив хмурый, как грозовая туча, - но учти: ты останешься без мёда.
  Окровавленный топор в руках Сахема разглядели многие жители Тивницы. А кто не видел, поверил на слово тем, кто видел. С кем началась война и по какой причине, объяснять не нужно. Войны с менгами и стычки с другими племенами - обычное явление. Разница лишь в том, что врагом Тивницы впервые стало племя Звёздной Птицы. Именно в его недрах почти сто лет назад Саян создал род Медной Совы. многие десятилетия Тивницы считалась естественным союзником Птицы. А так каждый подданный прекрасно и сам знает, что делать и как готовиться: вода, еда, дрова и прочие припасы в максимально возможном количестве.
  Не через два часа, а через три Саян появился в уютной затенённой беседке в глубине ухоженного садика возле дома Ансива. Сам Ансив на пару с Ягисом сидит за столом хмурый и недовольный, словно после дикого похмелья.
  - Надеюсь, вы понимаете: наш разговор будет строго конфиденциальным, - Саян сам налил себе чашку изрядно остывшего чая.
  - Это ещё почему? - пробурчал Ансив.
  - То, что вы услышите, предназначено только для ваших ушей, - Саян опустил золотую ложечку в вазочку с мёдом. - К тому же только вы способны понять меня.
  Выражение "строго конфиденциально" означает разговор на русском языке. За сотню с лишним лет друзья много чего забыли из первых лет жизни на Миреме, но родная речь почему-то крепко-накрепко засела в памяти. В любой момент, любой из них, хоть посреди ночи, хоть после недельного запоя, может заговорить на русском языке без запинки и даже без акцента. Саян и так и эдак ломал голову над этим странным феноменом, пока просто не махнул на него рукой и не поставил в один ряд с долголетием, с тёмно-синими Дарами Создателя и со способностью к чужим языкам.
  - И так, господа, что вас интересует в первую очередь? - Сергей пригубил божественный напиток.
  - Хватит ли у тебя смелости признать, что предстоящая война твоих и только твоих рук дело? - с вызовом спросил Ян.
  - Что именно ты спровоцировал её, - Андрей особенно выделил слово "ты".
  - Смелости? Хватит. Даже с избытком, - Сергей качнул наполовину полной чашкой. Да, Андрей, да, Ян: предстоящую войну целиком и полностью спровоцировал я.
  От порезанного ломтика хлеба Сергей отломил кусочек.
  - Я прекрасно осознаю, что охотники смиренно не проглотят ни монополию на медь, ни посягательство на кусок своей территории. Причём, прошу заметить, самой ценной территории. Не будь прежний Вождь Птицы столь упорно миролюбивым, война началась бы ещё в прошлом году. Зачем, по-вашему, я третий год подряд запрещаю трогать обширный луг перед Западными воротами? Хотя ещё ранней весной его следовало бы распахать и засеять рожью.
  - Поле боя, - хмуро бросил Андрей.
  - Оно самое, - Сергей кивнул. - Я очень надеюсь, что охотникам не хватит ума вытоптать наши поля южнее Тивницы. Но! - Сергей пожал плечами. - Риск есть риск.
  - Но... Зачем? Сергей, зачем тебе нужна эта война? - голос Яна звенит от напряжения. - Нам-то что, воскреснем. А простым смертным как? Они же, того, навсегда умирают.
  Сергей наклонил пузатый чайник, но, увы, из носика вылилась лишь тонкая тёмно-коричневая струйка. Да и та пролилась прямо на полированную столешницу.
  - Ян, ты меня удивляешь, - Сергей поставил чайник прямо. - Ведь ты у нас самый лучший воин. Действительно лучший. С твоим-то колоссальным опытом. Мало кто из смертных может сравниться с тобой во владении топором, копьём. Про катану я уже молчу.
  Ладно бы, если столь эмоционально выступил бы Андрей. И он, и я как были, так и остались гражданскими людьми. Да, нам тоже время от времени приходится размахивать тёмно-синими катанами, но мы всё равно в первую очередь гражданские чиновники. Невероятно, Ян: даже спустя сто десять лет в тебе по-прежнему сидит пацифист конца двадцатого века.
  - Ну и пусть сидит, - Ян набычился.
  - К тому же, - Сергей слегка наклонился над столом, - несмотря на всю нашу бессмертность, нам всё равно тяжело расставаться с жизнью. Или забыл, как лет двадцать назад на зимней охоте тебя медведь-шатун подрал? Неделю тебя искали, еле нашли. И всё это время ты упорно лез по лесу, грыз шишки, жевал снег и всё равно упорно отказывался сдохнуть. Хотя что могло бы быть проще, чем лечь на снег, закрыть глаза и умереть.
  От неприятных воспоминаний Ян недовольно поморщился:
  - Ты, это, от темы не отвлекайся.
  За напускной грубостью Ян пытается скрыть собственное смущение. Двадцать лет назад все жители Тивницы не понимали, да и не могли понять, столь странное упорство бессмертного правителя.
  - Да, действительно, отвлёкся я, - Сергей кивнул. - Тогда лучше начну с самого начала.
  Холодные остатки крепкого чая ухнули в желудок. Сергей закусил хлебной корочкой и крякнул от удовольствия.
  - На этом самом месте, где мы только что выпили этот восхитительный чай, - Сергей показал пальцем на пузатый чайник, - девяносто шесть лет назад наш маленький свежеиспечённый род Мудрой Совы построил первое стойбище. И кем мы тогда были? - Сергей в упор уставился на Яна. - Тем, чем до сих пор являются наши соседи: что поймали, то и съели; что нашли, тем и закусили.
  Первобытнообщинный строй не может, экономически не может, быть основой для настоящего государства. Первое, что я начал делать - создавать новую экономическую базу. То есть переделывать охотников и собирателей в крестьян и ремесленников. Учил их пахать землю, строить дома, плавить и ковать медь. Много чего мы позаимствовали у менгов. Ты же сам, Ян, командовал первыми пятью экспедициями на юг. Это именно ты привёз в Тивницу самую первую курицу с петухом, а потом, позже, самую первую корову и быка. В общем, своего я добился.
  Сергей, словно желая обнять уютную беседку, садик, дом Андрея и всю Тивницу в целом, широко развёл руки.
  - Друзья мои, - воскликнул Сергей, - хотя бы сейчас вы понимаете, какое невозможное, нереальное дело мы провернули? В иных условиях, на этом самом мете, никакого государства людей не было бы и в помине. Здесь нет ни лёгкой для вспашки земли; ни диких злаков, чтобы засеять эту землю; ни годных для одомашнивания животных. Вообще ничего нет. И всё, что вы сейчас видите вокруг себя, всё, что только растёт и мычит за пределами этих стен, всё это появилось благодаря нам, нам и только нам.
  Не будь нас, то первое государство людей появилось бы здесь на сотни, а то и на тысячи, лет позже. Когда менги, колонизаторы с юга, построили бы на Великом Столбе свою крепость. Именно они самым наглядным образом, мечом и огнем, объяснили бы людям преимущества государственного строя.
  - А заодно ты свернул первобытную демократию, - Андрей плеснул ложку дегтя.
  - А заодно свернул первобытную вседозволенность и укрепил вертикаль власти, - в тон другу поправил Сергей. - И вы, прошу заметить, сидите на самом верху этой вертикали.
  Сергей перевёл дух. Ещё бы чайку попить или хотя бы просто воды.
  - Как бы то ни было, - Сергей сглотнул слюну, - столь долгий подготовительный период наконец-то закончился прошлой весной. Я лично уложил последний кирпич в нашу Тивницу, в нашу крепость, в наш град.
  - Теперь понятно, почему ты с такой помпой и обжираловкой отметил конец строительства, - усмехнулся Ян.
  - В точку, - Сергей ткнул в Яна пальцем. - Пора переходить к следующему пункту нашей программы - к внешней экспансии.
  На миг в тенистой беседке посреди густых кустов черноплодной рябины повисла тишина. Ян удивлённо глянул на Андрея. В ответ Андрей пожал плечами.
  - Ну ты и хапнул, - протянул Ян. - Губа не треснет?
  - Зачем? - Андрей чуть подался вперёд всем телом.
  Сергей широко улыбнулся. Как глубоко и давно Ян и Андрей превратились в Ягиса и Ансива.
  - На данный момент все мирные средства воздействия на охотников исчерпаны, - начал Сергей. - Они переняли кое-что, но, к сожалению, гораздо меньше, чем я надеялся. Вместо засек они начали окружать свои стойбища деревянными частоколами. Некое подобие грядок с чесноком и луком всё же можно найти возле их полуземлянок. Но, увы, к полноценному сельскому хозяйству они и не думают переходить. Единственное, что они приняли на ура, так это собак. Но даже их специально не дрессируют для охраны стойбищ. Так это, стаи полудиких друзей человека бродят между полуземлянок и поднимают лай на любого незнакомого человека или зверя. На этом и без того короткий список заканчивается.
  Почему охотники руками и зубами держатся за старый образ жизни я, честно говоря, не понимаю. Они сознательно отказываются от более сытой, здоровой и, чёрт побери, комфортной жизни. Они по-прежнему ютятся в полуземлянках и зависят от малейшего чиха дикой природы. Олени откочевали чуть в сторону и всё - племя на гране голода.
  - А тебе не приходило в голову, что больше всего на свете они дорожат своей первобытной вседозволенностью и что крепкая вертикаль власти им на хрен не нужна? - голос Яна аж сочится ядовитым сарказмом.
  - Не приходило, - Сергей улыбнулся. - Что бы вы там про меня ни думали, внешняя экспансия нужна нам не только для удовлетворения моих наполеоновских амбиций. Хотя они есть, врать не буду. Гораздо важнее другое.
  Тивница, как племя, полностью замкнулось в себе. Тридцать лет назад мы окончательно отделились от Звёздной Птицы. Тогда же последний раз девушка из Лугового Сокола вышла замуж за нашего парня. Через два, три, в лучшем случае через четыре поколения вовсю расцветут последствия близкородственных браков. Меня не прельщает перспектива стать главным врачом самого большого на Миреме дурдома.
  После победы я обложу Птицу налогом "кровью". С каждого рода они будут отдавать по одной, две девушки в год. Ну и там ещё кое-что. Пока племена охотников не превратятся в сельскохозяйственные общины и не войдут в состав Тивницы, другой альтернативы у нас нет.
  - И ты уже придумал план войны? Без меня? - Ян уперся кулаками в столешницу и глубоко задышал.
  Едва разговор свернул к войне, как пацифист в душе Яна тут же превратился в сурового воина.
  - Ян, ты только не обижайся, - Сергей выставил ладони перед собой. - План предстоящей войны настолько прост и однозначен, что я и сам прекрасно справился.
  В поле перед крепостью охотников встретят ополченцы. Все три пехотные манипулы мы выстроим в линию. За ними, в качестве резерва, встанут Преторианцы. Младшее ополчение засядет на Западных воротах и на прилегающих стенах. Я буду с Преторианцами. Андрей, и не спорь, останешься в крепости. Ну а ты, Ян, выбирай под командование любую манипулу.
  Охотники, как обычно, затянут боевую песню и ломанутся в бой всей толпой. Манипулы окажутся в полном окружении, но это не страшно. Скорее всего, в окружении будут и Преторианцы. Ну а дальше начнётся бойня. Чем быстрее охотники признают собственное поражение, тем большее их количество вернётся обратно к родным полуземлянкам. Вот и всё.
  - Почему бойня? - в глазах Яна читается недоверие. - Охотников будет в разы больше, не меньше полутора тысяч.
  - Да хоть три тысячи, - Сергей махнул рукой. - Дело не в количестве, а в качестве. Воевать строем охотники не умеют. К тому же, Звёздной Птице ещё ни разу не выпадало сомнительное удовольствие биться лбами о монолитный строй щитов. Это Рыба ещё задуматься может. Да у охотников ума не хватит остановиться в полусотне метрах от манипул и тупо засыпать нас стрелами. В бой полезут, в рукопашную, за ратной славой и боевыми трофеями.
  - На словах ты уже разбил Птицу в пух и прах. А не рано ли? - в Андрее, как всегда, проснулась осторожность. - Война, знаешь ли, путь обмана. Мало ли что.
  - Вот поэтому, из-за всяких "мало ли что", главное сражение развернётся не на поляне возле медного рудника, а возле стен Тивницы, - Сергей ткнул указательным пальцем в столешницу. - Если "мало ли что", мы укроемся в крепости. Я лучше пошлю к Хессану очередной обычай предков и отправлю Яна с его Спецназом громить стойбища Птицы, нежели оставлю крепость и гражданское население без прикрытия. Охотники так и не поняли, что своим окровавленным топором развязали мне руки.
  - Чего, собственно, ты и добивался, - ядовито заметил Ян.
  - Именно, Ян! Именно, - Сергей энергично кивнул. - Иной исход сражения мне представляется с трудом. Охотники со всей своей демократией и благородством на что-то более низкое и коварное просто не способны. Уверен на все сто: во всей Птице не найдётся ни одного желающего остаться в тылу в качестве резерва. Так ведь и уважения сородичей не сыскать, и без почетных трофеев остаться можно. Какая потеря! - Сергей театрально всплеснул руками. - Все, все без исключения ломанутся в бой. Вот она, первобытная демократия, в действии.
  Сергей пошарил глазами по столу, ничего более смочить горло просто нет. Ян и Андрей озабоченно поглядывают друг на друга и на пустые чашки перед собой. В беседке вновь повисла тишина. Пусть подумают, это полезно.
  За жаркими разговорами и горячим чаем незаметно наступил вечер. Прекрасная Гепола опустилась к западному горизонту, уютную беседку наполнили холодные предзакатные лучи. В саду тишина и благодать. Сквозь живые стены пышных кустов едва пробиваются звуки большого поселения. Где-то мычит корова, ей вторит недовольный женский голос.
  Золотой ложечкой Андрей зачерпнул остатки мёда и попытался размешать его в холодных остатках чая.
  - Ладно, - Ян хлопнул ладонью по столу, - придётся расхлёбывать эту кашу по твоему рецепту. Тогда почему, Сергей, и тебе не остаться в крепости? Дай мне поруководить сей славной викторией. Почему ты вечно посылаешь меня за тридевять земель тырить чужое грязное бельё?
  - Ян, только без обид, - Сергей было поднял пустую чашу, но тут же опустил её обратно на блюдце, - я бы и сам с превеликим удовольствием остался бы в крепости и наблюдал бы за сражением с вершины Западной башни. Но не могу! Как ни странно. По банальной причине не могу. В бой необходимо послать все наши силы, в том числе и Преторианцев. А без меня, без моего драгоценного тела, делать им на поле боя совершенно нечего. Самая главная задача гвардейцев - меня охранять, - решительно, как отрезал, заявил Сергей.
  - Сергей, опомнись! - Ян едва не подпрыгнул на стуле. - От кого охранять? Подданные тебя боготворят. Ты можешь запросто зайти в капище, содрать с идола звезду Создателя и начертать на камне собственный святой лик. Только рады будут, ещё усердней молиться будут.
  - Оно и верно, - следом встрепенулся Андрей. - Сергей, на кой хрен тебе личная охрана? В пределах периметра из обожжённых кирпичей бояться тебе совершенно нечего. Да и некого. Мы же бессмертны.
  На эмоциональный взрыв Яна и на более спокойный возглас Андрея Сергей лишь хитро улыбнулся.
  - Целиком и полностью согласен с вами, друзья мои: меня действительно боготворят и в пределах нашей крепости бояться мне совершенно нечего. Если разобраться, то личная охрана мне совершенно ни к чему. Но! - Сергей поднял указательный палец. - Всё не так просто.
  Сейчас у нас три манипулы. Сто лет назад не набралось бы и на половину одной. Ещё лет через сто у нас будет три полноценных легиона. Естественно, нынешние манипулы станут их основой. Та же участь постигнет и Преторианцев. Через сто лет мой нынешний взвод телохранителей разрастётся до полноценного легиона. Но это будет не просто пехотный легион. Нет. Это будет личный легион Великого Сахема.
  Это будет самый лучший легион. Лучше всех вооружённый. Лучше всех обученный. Самый преданный. Именно этот легион станет гарнизоном Тивницы и будет оберегать Великого Сахема во всех военных походах. Служить в нём будут только простолюдины, выходцы из сословия преторианцев. Аристократов, дворян и прочей родовитой шушеры в нём не будет. Именно этот легион будет оберегать Великого Сахема от покушений, дворцовых заговоров и переворотов. Традиции легиона Преторианцев закладываются уже сейчас. Если Сахем лично в бой не идёт, значит и Преторианцам делать на поле боя нечего. И точка! - кулак Сергея с треском врезался в столешницу.
  Да, мне лично ничто и никто не угрожает. Но! Как знать, Великий Создатель не счёл нужным поделиться с нами своими планами. Когда, на какой стадии, он свернёт свой эксперимент? Может завтра, а, может, через десять тысяч лет. Может, я погибну в бою или, наконец-то, банально умру от старости, а заново так и не воскресну. И тогда первому смертному Сахему очень и даже очень пригодится большой отряд отлично подготовленных, вооружённых, и, главное, преданных воинов.
  Едва Сергей умолк, как Ян раздраженно заявил:
  - Сергей, ты говоришь, как будто бредишь.
  - Может быть, - Сергей равнодушно пожал плечами.
  То ли заявление Яна, то ли равнодушный ответ Сергея стали последней каплей.
  - Все, хватит на сегодня, - Андрей шумно поднялся из-за стола. - Попрошу вас, уважаемые, убраться вон из моей беседки и моего сада.
  У хозяина уютной беседки испортилось настроение. Бывает. Сергей со скрипом отодвинулся от стола. Из-за кустов тут же выскользнула угора Схита. Деревянный поднос бухнулся на стол. Старшая жена принялась быстро и ловко собирать грязную посуду.
  Вяло, даже не пожелав друг другу спокойной ночи, друзья попрощались и разошлись по домам. Беседа и так затянулась. На землю опустились сумерки. До начала войны осталось ровно семь дней.
  

Глава 6. Толпа на кулак

  Первое! Самое первое в жизни сражение. Настоящее! А не набившие оскомину учебные баталии с тяжеленными пародиями на настоящие щиты и копья. Рапс, сын Чигиса, семнадцатилетний парень, замер во второй шеренге Первой пехотной манипулы. Пальцы правой руки сжимают древко копья, пояс оттягивает боевой топор. От того, что сейчас предстоит... От того, что сейчас произойдёт... Дух захватывает! Щёки горят, руки трясутся, а ноги так и норовят согнуться словно ватные. Стыдно даже. Перед отцом стыдно, который стоит в первом ряду прямо перед ним.
  Как и полагается воину первой шеренги, на голове отца блестит большой медный шлем. Козырёк почти наполовину закрывает лицо. Только сейчас, в преддверии большой битвы и с близкого расстояния, можно заметить несколько седых волосков, что выбиваются из-под шлема вместе с непокорными прядками. На плечах отца узкие медные пластины. Точно такими же покрыты его доспехи - наиболее надёжная, дорогая и, главное, престижная броня. Большой прямоугольный щит отец держит прямо, вровень с соседями по ряду. Вот что значит настоящий боевой опыт. Медная секира до поры до времени висит на широком ремне. Пальцами правой руки отец сосредоточенно поглаживает широкое лезвие. От фигуры родителя веет уверенностью и спокойствием.
  Рапс скосил глаза на собственную броню. Ну да, гораздо дешевле и проще. Несколько медных пластин на толстой выделанной коже прикрывают ему грудь и живот. Щит в левой руке только размерами и формой похож на щит отца, на самом деле он заметно тоньше и легче. На поясе висит простой топор с прямым лезвием на деревянной рукоятке, но если всё пойдёт как надо, то в грядущем сражении он не потребуется вовсе. Главное оружие пехотинца во втором ряду - двухметровое копьё с большим двугранным наконечником.
  Прошло всего два года, как на торжественном празднике Инициации Рапс стал полноценным воином, полноправным мужчиной и получил возможность жениться. Утус Шел, центурион Первой пехотной манипулы, тогда же отметил, насколько хорошо, даже виртуозно, Рапс владеет топором и копьём. Именно по этой причине, в качестве большой награды за усердие, Рапс занял место во втором ряду сразу за отцом. Сверстники, с кем долгих пять лет довелось махать деревянными топорами и безбожно потеть под истошные вопли утуса Лерла, стоят в глубине манипулы, в наиболее безопасном, но и в наименее престижном месте. Да, у них есть и щиты, и копья, и даже топоры, только сражаться они не будут. От воинов в глубине манипулы требуется лишь держать строй и создавать давление.
  Раннее утро. Прохладный, по ночному свежий ветерок приято остужает разгорячённое лицо. На небе ни облачка. Гепола едва выглянула из-за края восточного горизонта, но саму повелительницу дня ещё не видно. Огромная тень от Утёса накрыла манипулу и дотянулась аж до речного берега. Если присмотреться, то можно заметить, как дальний край исполинской тени приближается всё ближе и ближе. Охотникам нужно бы поторопиться. Иначе очень скоро прекрасная Гепола заберётся выше на небосклон и начнёт немилосердно слепить им глаза. Кстати, а где противник?
  Рапс вытянул шею и глянул через плечо отца. Вдали, через проход между засекой и берегом Акфара, течёт серый ручей. Со столь большого расстояния одежда охотников сливается в одну сплошную серую массу. Совсем скоро вся эта масса наполнится через край и с дикими воплями бросится прямо на сомкнутые щиты трёх манипул. Рапс невольно поёжился. От столь явного численного превосходства как-то не по себе. Может, и в самом деле было бы лучше укрыться за крепостной стеной?
  - Не принимай близко к сердцу, сынок, - не оборачиваясь, произнёс отец. - То, что их много, ничего не значит. Один волк способен обратить в паническое бегство большое стадо овец.
  Отец словно мысли читает. А действительно, Рапс расправил плечи и распрямил спину, а чего их бояться? Охотники уже не раз и не два крикливой толпой набрасывались на плотный ряд щитов и каждый раз, харкая кровью, откатывались назад. Так было раньше, да поможет Великий Создатель, так будет и сегодня. Рапс перевёл дух, нервная дрожь слегка отпустила.
  ***
  О поле, поле, кто же тебя усеял мёртвыми костями? Саян тряхнул головой. Наваждение какое-то. Странная фраза воздушным пузырьком всплыла из глубин памяти. Не вовремя всплыла. Сражение, вроде как, ещё только-только начинается, а в голову уже лезут дурные мысли. Не к добру. Саян мысленно одёрнул сам себя. Нельзя так. Ничего не потеряно, пока не потеряно всё.
  Новая мысль ненамного лучше прежней, зато придаёт уверенность. Маховик судьбы запущен. События слетают с его тупых зубьев, словно картинки в калейдоскопе. Только успевай следить. Лучше ещё разок глянуть на поле боя.
  Четверо самых высоких Преторианцев изобразили живой помост. Щиты сложены внахлест, сооружение на вид шаткое, похоже на гнилой мостик, который может рухнуть в любой момент. Но личной гвардии нужно либо доверять, либо разгонять её к чёртовой матери. Конечно, с надвратной башни вид был бы гораздо лучше, но и с живого помоста можно разглядеть немало.
  Пока всё идёт по плану. Маленькая армия Тивницы выстроилась на большом лугу недалеко от крепости. Эх! Было бы здорово подвинуть манипулы ближе к стене, чтобы лучники могли принять участие в сражении, но нельзя. Охотники, кто их знает, в самый последний момент и передумать могут. Не дураки всё же.
  Квадраты пехотных манипул выглядят солидно. В каждой ровно 144 воина. От чётких линий и сомкнутых щитов веет несокрушимой мощью и убийственной силой. Не-е-е, Саян невольно улыбнулся, на лугу перед Тивницей стоят не 432 пехотинца, а три могучих воина.
  На фоне пехотных манипул преторианцы выглядят молодым агрессивным щенком, который спрятался за спины огромных бойцовых псов. Но у этого щенка стальные зубы. В мирное время пехотинцы пашут землю и работают в ремесленных мастерских. Преторианцы - профессионалы. Война - их главное и единственное занятие. А где противник?
  Как доложила полевая разведка, Звёздная Птица приплыла ещё вчера вечером. Заранее, как не сложно догадаться. В паре километров выше по течению охотники разбили большой лагерь. Вдоль берега растянулся длинный ряд костров и серых палаток. Было очень соблазнительно пощипать противника во время отдыха, но лучше не рисковать. Положенные по обычаю предков восемь дней истекли только сегодня утром.
  На всякий случай весь вчерашний вечер и ночь лагерь противника караулили разведчики. Что самое интересное, до стычек дело так и не дошло. Охотники несколько раз замечали невежливое внимание, но только шугали разведчиков громкими криками.
  А вот и противник. Сквозь проход между засекой и берегом Акфара потёк серый ручей. Как и следовало ожидать, никаких гибких прямоугольников марширующих колон нет и в помине. Охотники прутся одной большой толпой. Кажется, будто мутная вода сочится через дырку в бочке. Ещё немного, и эта зловонная жижа захлестнёт, утопит чёткие квадраты манипул. Ну что же, Саян усмехнулся, пусть попробуют.
  - Витус!
  Перед строем преторианцев возник запыхавшийся разведчик. Ни медных доспехов, ни щита, топора и того нет. Только обычная охотничья куртка, просторные штаны, высокие мокасины и капюшон с сеткой накомарника. Короткий лук за спиной и узкий нож в широком ремне, вот и всё вооружение разведчика.
  - Говори, - разрешил Саян, а к сердцу подступило дурное предчувствие.
  Разведчик скинул с головы капюшон, зелёная от грязи ладонь лихо отдала честь. Утус Леад, преторианец, один из тех, кто наблюдает за охотниками со стороны Акфара. Разведка лишней не бывает.
  - Витус, по Акфару спускается большое количество лодок. Сколько именно, затрудняюсь ответить. Но много, очень много. Одни мужчины. Женщин и детей не видно вообще. Охотники торопливо высаживаются на берег и направляются в сторону Тивницы. Разрешите предположить: на помощь Звёздной Птице прибыли остальные племена.
  Проклятье! Саян до хруста в суставах сжал кулаки. В груди словно взорвался огненный шар. Охотники всё же перехитрили его. Как именно, это позже. А сейчас нужно что-то делать.
  - Доклад принят. Возвращайся в крепость, - машинально приказал Саян.
  - Есть! - преторианец лихо козырнул и убежал.
  Так оно и есть на самом деле: охотников много, слишком много. Гораздо больше, чем может быть в Птице. К тому же, они разделились на четыре толпы. Если три первые примерно равны между собой, то четвёртая, крайняя слева, заметно меньше остальных. Хуже того: та, что в центре, пытается изобразить некое подобие фаланги. Саян злорадно улыбнулся. Даже отсюда видно, что идея обречена на провал. Вольные охотники напрочь отметают всякую дисциплину. Подготовки вообще никакой. Вместо прямой линии получается кривая с завалами по краям и в центре.
  Вот оно что, перед глазами поплыли красные круги, Саян качнулся на месте. Щиты под ногами мягко прогнулись, но удержали его. Против Тивницы выступил СОЮЗ ПЛЕМЁН. На войну припёрлись все четыре племени. И, естественно, охотники разбились на четыре отдельные толпы. Та, что самая маленькая, Серый Волк. Это племя выделилось из Звёздного зверя каких-то шесть лет назад. Всего четыре рода и две фратрии. Ну а те, что тщетно пытаются изобразить фалангу, не иначе Звёздная рыба. Уж кому-кому, а именно Рыбе чаще всего приходилось биться в пустой ярости о сомкнутый ряд щитов. Прочухались, наконец. На собственной шкуре прочувствовали мощь плотного строя. Вон, подражать пытаются, болваны.
  Мутный поток в проходе между засекой и речным берегом иссяк. Серые толпы охотников заволновались ещё сильнее. Ещё миг... И вся эта разношёрстная орава хлынет прямо на маленькую армию Тивницы. Что, что делать? В голове испуганными зайцами заметались мысли. Саян рассеянно огляделся. План сражения улетел к Хессану под хвост. Остаётся только одно.
  - Посыльные!
  Из строя преторианцев выступили три самых быстроногих воина.
  - Приказ всем манипулам: немедленно отступать в крепость. Исполнять!
  Посыльные тут же убежали.
  Ну, утус Триг, ну хитрец. Чуть было не обдурил. Но! Саян оскалился. Ополченцы умеют не только наступать. Не менее организованно они умеют отступать под прикрытие городских стен. Каждая манипула не просто знает, в какой последовательности отходить, но и как протискиваться через узкие створки Западных ворот. А так же как предотвратить прорыв противника внутрь крепости.
  Саян спрыгнул с живого помоста, преторианцы тут же разобрали щиты. Наблюдения закончены. Настал момент, когда какое-либо руководство битвой отныне невозможно. Теперь всё зависит от того, насколько хорошо подготовлены манипулы, насколько твёрд и уверен в себе каждый воин, насколько каждый центурион знает своё дело. Пара минут и вал переполненных жаждой убивать охотников захлестнёт аккуратные квадраты манипул. Исход сражения не ясен. Пока понятно одно - будет кровавая бойня. Обязательно будет. Пусть охотники не умеют воевать, зато бросаться в бой с обречённостью берсеркеров они умеют.
  - К бою! Отступаем к воротам! Ждём остальных! - что есть сил прокричал Саян.
  Последние приказы отданы. Маленькая манипула преторианцев ощетинилась копьями. Сомкнутые щиты очертили строй толстой синей линией. Чеканя каждый шаг, держа квадрат, преторианцы двинулись к Западным воротам.
  Началось! Саян провёл пальцами по мокрому лбу. Сердце заколотилось так, словно остановился на краю высоченного обрыва. Нервы, нервы, всё нервы проклятые.
  На той стороне большого луга четыре огромные толпы взорвались дикими воплями. Тысячи глоток разом взревели боевую песню. И вот охотники ринулись в неистовую атаку. Звёздная Рыба не сумела сдержать никакого подобия строя. Ритуальная песня и боевое безумие напрочь вышибли из сознания первобытных охотников желание воевать по-новому.
  ***
  Умелец - очень сильный колдун. Каждый мужчина, каждая женщина и даже каждый ребёнок знает об этом. Гитас, Верховный Шаман племени Звёздная Птица, принял из рук молодого помощника большой бубен. Утус Триг попросил почти невозможное - во что бы то ни стало помешать Умельцу напустить на доблестных охотников порчу. В одиночку ни за что не справиться. К счастью, на помощь пришли все шаманы всех четырёх племён. Едва огнеликая Гепола поднялась на небосклон, как Гитас начал защитное камлание.
  По-особому зажжённый пучок перьев упал на большую кучу дров. В ту же секунду жёлтое пламя охватило сухие ветки и колотые чурки, во все стороны полетели искры. Языки пламени взметнулись до самого неба.
  - О, Великий, помоги! - Гитас что есть сил ударил колотушкой в чёрный от старости бубен. - О, Великий, защити!
  Бум! Бум! Бум! Могучий бубен зазвенел над поляной.
  Магия, обращённая к Великому Создателю, самая сильная, самая могучая. Хессан, повелитель всемирного зла, обращается в постыдное бегство при одном лишь только имени Великого Создателя. Но! Равнодушно и с большой высоты взирает Великий Создатель на творения свои. Трудно, ох как трудно, призвать его на помощь. Нужно много сил, много молитв, много песнопений, много ритуальных плясок. Тогда и лишь тогда, может быть, обратит он взор на творения свои.
  - О, Великий, помоги! - нараспев затянул утус Гитас. - Детям своим помоги! Творения свои защити!
  Бум! Бум! Бум!
  Колотушка всё быстрее и быстрее ударяется о натянутую кожу. Всё громче и громче звучит, гудит, поёт могучий бубен. Всё быстрее и быстрее кружит Гитас вокруг огромного костра. Полы тяжёлого шаманского одеяния широко развеваются, связки амулетов слажено брякают. Закатив глаза, Гитас все взывает и взывает к Великому Создателю.
  Помогая Верховному Шаману, в ритуальном танце закружились шаманы всех четырёх племён. Пламя гудит, искры летят. Десятки страшных фигур неистово скачут в отблесках ревущего огня.
  Гудят бубны, взывают шаманы, густая какофония разносится далеко вокруг. И слышат доблестные охотники завывания шаманов, и наполняются их сердца решительностью и отвагой, и знают они, что сам Великий Создатель пришёл им на помощь. И потому не получится Умельцу призвать на помощь злую магию.
  Всё быстрее и быстрее кружат шаманы вокруг огромного костра. Неистовый рев десятков глоток эхом катится по речной воде и отражается от стены леса. Там, за полосой поваленных деревьев, разгорается великая битва.
  ***
  Правой рукой Рапс протёр глаза. Странно? Никогда не жаловался на зрение, но даже слепой заметит, что охотников на той стороне луга слишком, слишком много. Нервная дрожь прокатилась по спине, на копчик осыпалась горсть острых камешков. От волнения онемело лицо.
  - Иххх слишком много, - еле слышно прошептал Рапс.
  - Верь Умельцу, сынок, - отец всё же услышал его сдавленный шёпот, - верь нашему центуриону. Делай то, что прикажут. И ни о чём больше не думай.
  - Как это не думай? - Рапс навалился на копьё в правой руке.
  - После боя думать будешь. А в бою сомнения убьют тебя быстрее топора охотников.
  - К бою-ю-ю... Товсь!!!
  Рапс тут же выпрямил спину и крепче сжал копьё. Команда центуриона словно взяла за шкирку и встряхнула как следует. Отец отцепил от пояса секиру. Короткие толстые пальцы родителя крепко сжали отполированное топорище. Рапс поднял копьё наизготовку. Хищное медное жало высунулось из-за правого края отцовского щита.
  Вовремя!
  На том конце луга разразился гром. Тысячи глоток разом завопили нечто несуразное. Огромная толпа охотников, словно вода из опрокинутой чаши, хлынула в атаку. Тут же последовала новая команда:
  - Внимание! Отступаем в крепость! Вправо... Марш!!! - приказ центуриона едва пробился сквозь дикие вопли охотников.
  Шагать боком, когда прямо на тебя в диком исступлении несётся огромная толпа, нелегко. Это не утус Лерл со своим костылём. Эти и убить могут! Вот уже можно разглядеть бессмысленные лица и выпученные глаза. Топоры, руки, ноги, щиты - всё в кучу, все в один вал.
  По щекам скатились ледяные капли пота. Дыхание сбилось, словно кто-то заткнул рот куском старых штанов. Рапс сжался от ужаса.
  Да что же это делается!
  - Стоять!!!
  Новый приказ - словно глоток воздуха, Рапс с трудом перевёл дух.
  - Кулак! Встреча! Ма-а-арш!!!
  А вот это правильно. Охотники ря-я-ядо-ом!!!
  Манипула слилась в монолитный кулак. Рапс плотно прижался к спине отца. В свою очередь в его спину упёрся щит стоящего сзади. Теперь чуть влево, плечом к плечу. Важно, крайне важно монолитным кулаком сбить самый первый, самый сильный, самый мощный натиск атакующих.
  Рапс тихо зарычал. По щекам разлился огонь. Только сейчас, в момент истины, не головой, а душой он прочувствовал, что значит на самом деле плечо соседа. Вбитые костылём наставника инстинкты ведут Рапса, словно собачку на поводу.
  Шаг. Второй. Третий. Манипула медленно, но неумолимо разгоняется.
  - Держать строй! Кулак!!! Кулак!!! - команды центуриона подхлёстывают словно плетка.
  - Кулак!!! Кулак!!! Кулак!!! - в унисон с манипулой задышал Рапс.
  Единый порыв. Единый выдох.
  - А-а-аххх!!! - вместе со всеми рявкнул Рапс.
  Удар!!!
  Плотно сжатым кулаком манипула въехала в хаотичный вал атакующих. Первый ряд охотников буквально размазало по щитам. Напротив отца замер бородач, глаза безумно выпучены. Рука с медным топором в одну сторону, маленький круглый щит в другую. Сами того не желая, сородичи раздавили бородатого охотника насмерть. Голова возвысилась над щитом, взлохмаченная борода перегнулась через край.
  Камень на волну, манипула остановилась. Но и охотникам не удалось с ходу опрокинуть её. А теперь кто кого.
  Давка невероятная. Отец перед Рапсом слегка присел и тут же разогнулся. Край щита долбанул бородатого охотника под челюсть. Хрустнули кости. На миг в выпученных глазах мелькнуло осмысленное выражение, сквозь разбитые губы вылетела кровавая слюна. Копьё пехотинца из третьей шеренги выстрелило в перекошенное от боли лицо. Медный наконечник вонзился в левый глаз. Трое на одного, у противника нет шансов. Труп бородатого охотника сполз под ноги. Следующий!
  Ещё один охотник с безумными глазами рвётся в первый ряд. В исступлении противник всего на миг слишком высоко поднял щит. Бок открыт, правая рука сама толкнула копьё вперёд.
  Готов! Сквозь дыру в боку фонтаном брызнула кровь. Рапс тут же отвёл копьё для нового удара. Но тут секира отца опустилась на голову охотника, массивное лезвие с хрустом проломило череп. Ещё один готов. Следующий!
  - Движение вправо! Ма-а-аршш!!! - сквозь треск битвы долетел приказ центуриона.
  Приказ мимо сознания. В бою человек тупеет. Думать, мыслить, соображать - некогда. Зато обученный воин ведёт себя так, как его учили, натаскивали, дрессировали. Ноги сами сделали шаг вправо. А потом ещё и ещё один шаг. Манипула, с трудом продираясь через наседающих охотников, двинулась в правую сторону. Манёвр отхода будет выполнен. Медленно, но упорно манипула отступает к стенам Тивницы.
  Карусель боя вытолкнула из головы былые страхи и сомнения. Рапс, словно мстя за собственное малодушие, вовсю орудует копьём.
  Коли! Отводи. Коли! Отводи. Коли! Бей гадов!
  Прошлого нет. Будущего нет. Мир сжался до "здесь" и "сейчас". Держать щит. Держать строй. Любой ценой держать строй. Бей гадов!
  ***
  Чем меньше отряд, тем быстрее он может двигаться. Маленькая манипула преторианцев скорым шагом приближается к Западной башне. Ещё немного! Ещё чуть-чуть! До обитых медью створок осталось полсотни метров. Саян едва не вывернул шею, но всё же бросил взгляд назад. Проклятье! Зрелище не радует глаза, но дух захватывает. Вопящая толпа охотников серым валом накрыла пехотные манипулы. В рёв тысяч и тысяч глоток вплелись звонкие удары и треск. Бой разгорелся не на шутку.
  Превеликий Создатель! Саян едва не упал на траву, но руки преторианцев очень вовремя поддержали его. Помоги! Если манипулы погибнут... Если! Если! Не приведи!!!
  Пехотные манипулы в плотном кольце, но охотников всё равно слишком, слишком много. Далеко не все жаждущие крови сумели пробиться в первый ряд. Особо горячие головы уже заметили убегающую горстку преторианцев. И в огромной серой массе вспенилась и выплеснулась новая волна. Отголосок могучего вала устремился на отступающих.
  Ох, как плохо не уметь воевать. Ох, как глупо не учитывать чужой опыт. Просто так приближаться к стенам нельзя. Преторианцы уже в каких-то двадцати метрах от Западных ворот. Уже прозвучала команда центуриона Младшего ополчения. Из многочисленных бойниц уже высунулись изогнутые луки и медные наконечники стрел. Подростки, девушки и женщины замерли в ожидании приказа.
  Первый же залп накрыл охотников. Десятки стрел нашли свои цели. Саян зло усмехнулся. В самого резвого охотника, который умудрился обогнать товарищей аж на пару метров, разом воткнулись две стрелы. Одна ушла глубоко в бедро, вторая насквозь пробила горло.
  Бегущие охотники споткнулись о тела убитых и раненых сородичей. Кто не заметил, кто не успел, не захотел заметить, кубарем полетел на скошенную траву. Между тем всё новые и новые волны стрел разят без разбору, впиваются в животы, в руки, ноги, в горячие головы охотников.
  Лучники со стен стреляют почти не целясь. Это не охота, точность не нужна. Главное, засыпать противника тучей стрел. Отсечь, как можно дольше, как можно дальше удержать безумных охотников от своих.
  Без стука и слов обитые медью створки разошлись. Охрана, шестеро подростков с копьями и щитами, распахнула проход.
  - Донт! - на ходу, расталкивая преторианцев, крикнул Саян.
  - Я! - тут же отозвался центурион Преторианцев.
  - Принимай командование! Держать ворота до подхода манипул!
  - Есть!
  Тридцать преторианцев затычкой встали возле распахнутых ворот. О чёткий полукруг синих щитов вдребезги разбилась первая волна добежавших охотников. Бой разгорелся у основания Западной башни. Лучники были вынуждены перенести обстрел чуть дальше, чтобы не зацепить своих. Ливень стрел втыкается в охотников в трёх-четырёх метрах от кромки синих щитов.
  Ноги перепрыгивают на ступеньку через ступеньку, Саян стрелой вбежал на самый верх Западной башни. Лучники вдоль бойниц настолько поглощены обстрелом, что даже не заметили появление Сахема. Парни и девушки, достаточно взрослые, чтобы держать лук, ливнем стрел прикрывают преторианцев у основания башни. Свободных мест нет, возле каждой бойницы по одному, а то и по два стрелка.
  Саян подскочил к ближайшей бойнице. Высокая плотная девушка спокойно и сосредоточенно пускает стрелы под основание башни.
  - В сторону! - Саян самым грубым образом отпихнул от бойницы юную лучницу.
  От неожиданности девушка сердито сжала кулачки, но узнала Сахема и сама торопливо отпрыгнула в сторону. Саян едва ли не по пояс высунулся из бойницы.
  - Да-а-а!!! Хрен вам!!! - восторженный рёв едва не разорвал лёгкие и горло Саяна на куски.
  Все три пехотные манипулы плотно зажаты со всех сторон. Охотники, словно огромная стая демонов, с воплями и криками бьются о щиты. Задние ряды напирают на передние, особо бойкие едва ли не по головам товарищей рвутся вперёд. И все лишь для того, чтобы схлестнуться с пехотинцами в дуэли на топорах. Но! Несмотря ни на что, все три манипулы уверенно продвигаются к крепости. Как на учениях: Вторая и Третья отошли назад. Первая манипула выдвинулась на дорогу. Третья на миг замерла, но тут же двинулась в левую сторону.
  Смысл передвижений прост: перестроиться в одну колонну, подойти вплотную к воротам и втянуться внутрь крепости. Выложенная красным кирпичом дорога - великолепный ориентир, хотя её построили совсем не для этого.
  Охотникам так и не удалось опрокинуть ни одну манипулу. Словно тёмная речная вода в половодье безуспешно пытается снести вековые камни, точно так же серая масса охотников в бессильной злобе бесится вокруг монолитных квадратов. Бурлит, пенится, харкает кровью, но не может ни залить, ни утопить. Манипулы всё же выстроились в одну большую колонну.
  - Врёшь!!! Не возьмёшь!!! - Саян в исступлении долбанул кулаком по кирпичному парапету. - Хрен вам!!!
  На разбитых костяшках выступила кровь, Саян тряхнул рукой. К чёрту боль, к чёрту кровавые порезы. Его армия, его детище, его гордость, уверенно давит, давит остервеневшего противника. Сражение на огромном лугу неумолимо движется к логическому завершению. Ещё немного..., ещё чуть-чуть... И всё, что останется тупым охотникам, так это разбить свои буйные головы о неприступные стены.
  От кирпичного парапета отскочила вражеская стрела. Кремневый наконечник выбил маленький фонтанчик искр. Саян лишь потёр щёку. Ещё одна тактическая ошибка первобытной армии: у каждого охотника за плечами висит короткий лук, но воспользовались им единицы. Основная масса увлечена тупой мясорубкой. Причём увлечена настолько, что совсем не замечает ни свиста стрел, ни пронзённых сородичей. А ведь один лучник на высокой стене под защитой кирпичного парапета стоит пятерых под стеной в чистом поле. Рядом в стену ткнулась ещё одна стрела.
  Вторая манипула почти добралась до ворот. Пехотинцев и преторианцев разделяют считанные метры. Но охотники - крайне упрямые бойцы. Край манипулы не раздвигает, а подминает противника под себя. Первобытные воины не отступают, а гибнут, падают под сапоги, истекают кровью, но всё равно не отступают. И вот с победоносным треском щиты Второй манипулы соприкоснулись со щитами Преторианцев.
  Ворота специально сделаны не очень широкими. Всего пять человек в ряд наглухо заткнули проход под башней. А пехотинцев в каждом ряду двенадцать. Но манёвр захода в узкие ворота отработан до автоматизма. Без сутолоки и возни задние ряды втягиваются в проход под башней. Их места тут же занимают воины следующего ряда. Ни малейшей щели. Ещё быстрее, чем шла, Вторая манипула втекла внутрь крепости.
  Через ворота потекла Третья манипула. Охотникам за пределами крепости остаётся всё меньше и меньше возможностей скрестить топоры. Всё больше и больше первобытных воинов замечают смертоносный ливень со стен и достают из-за спины короткие луки. Обстрел надвратной башни усиливается всё больше и больше.
  - Витус! - настырные руки потащили Саяна под защиту парапета.
  Саян обернулся. Юная лучница никуда не ушла. Всё это время она была за спиной и страховала его. Лишь когда на башню дождём посыпались вражеские стрелы, решительно потащила Сахема обратно.
  - Витус, там, - девушка ткнула пальчиком в сторону амбразуры, - слишком опасно.
  Словно подтверждая её слова, от парапета отскочила стрела, кремневый наконечник ткнулся в медную броню. Саян невольно пошатнулся, но устоял на ногах.
  - Лучше не высовываться.
  - Ладно, - Саян нехотя кивнул.
  Очень не хочется признавать, но юная лучница права: наружу лучше не высовываться. Можно запросто словить шальную стрелу. Но иначе невозможно разглядеть, что творится возле самих ворот. Через щель амбразуры виден лишь передний край отступающей Первой манипулы. Охотники словно желают как можно быстрее затолкать пехотинцев внутрь крепости и с остервенением наседают на передний ряд щитов.
  - Хессан тебя побери, - зычно ругнулся Саян.
  В паре сотен метров от стен, немного левее дороги, кузница. В суматохе последних мирных дней совершенно забыл о ней. Под просторным навесом в целости и сохранности остались четыре плавильные печи. Саян печально вздохнул, затяжную войну и тем более осаду крепости он не планировал. Придётся спалить кузницу. Жалко, но надо.
  ***
  Метр за метром пятиться назад не очень удобно. Рапс чувствует спиной щит товарища из третьей шеренги. Точно так же отец "держится" спиной за его собственный щит. Несмотря ни на что, манипула по-прежнему подобна куску камня - ни расколоть, ни сколупнуть.
  Азарт сражения пьянит не хуже крепкой браги, заволакивает рассудок туманом. Но даже сквозь туман заметны небольшие, но очень важные изменения. За спиной нарастает свист стрел. Это свои, значит, надвратная башня уже близко. Младшее ополчение, девушки и подростки, с высоты неприступных стен прикрывают манипулу. Вовремя, ох как вовремя.
  Рапс мельком бросил взгляд назад, шейные позвонки больно хрустнули от напряжения. Большая часть Первой манипулы уже просочилась через распахнутые ворота. Последние четыре ряда выгнулись дугой. Наконец, кирпичный свод заслонил голубое небо. В числе самых последних Рапс отступил под прикрытие крепости.
  Охотники прекрасно видят, что добыча вот-вот ускользнёт. От того и свирепеют ещё больше. На место убитых моментально выпрыгивают всё новые и новые охотники. Верхний край отцовского щита испещрён зарубками от вражеских топоров. Но ни гибель соплеменников, ни убийственный обстрел со стен не могут остановить безумную ярость охотников.
  Пока у подножья башни бешеная давка, нечего и думать о возможности закрыть ворота. Вместе с пехотинцами в проход под башню протиснулись охотники. Упорный бой продолжился под кирпичными сводам. Метр за метром атакующие продавливают защитников вглубь крепости. Ещё немного и неширокий проход закончится. Охотники вот-вот ворвутся в крепость. Но манёвр отхода предусматривает и такой вариант.
  - В стороны! - раздался приказ центуриона.
  Копьё тут же поднялось вверх, с красного наконечника слетели капельки ещё более красной крови. Рапс резко отскочил в сторону. Поток охотников словно вытолкнул упрямую пробку и влетел внутрь крепости. Рычание и хрипы сменились на победоносные вопли.
  Рано радуетесь, козлы! Рапс злорадно усмехнулся. Из прохода под башней раздался лязг и грохот, тяжёлая внутренняя решётка ухнула на головы охотников и тут же отсекла бешеный поток. Последний бородатый охотник с визгом и гиканьем пролетел в метре от щита отца. Но подпитки больше нет. Те, кто успели попасть внутрь крепости, угодили в раскрытый капкан. Вторая и Третья манипулы уже выстроились за воротами широким полукругом.
  Проход под башней чист. Для защиты решётки нужны только копья. Отец со своей секирой торопливо отскочил в сторону. Он ещё прикроет со спины. Рапс с товарищами по манипуле залетел обратно в проход под башней. Срочно, срочно, нужно срочно встать возле решётки!
  А-а-а! Козлы! Тяжёлая решётка намертво перегородила проход. Под заострёнными балками корчится несколько тел. По земле растеклась большая лужа крови. Но ещё живые охотники в безумной ярости пытаются проломиться сквозь решётку. Топоры и дубинки с остервенением лупят по обитым медью прутьям. Толстые поперечины аж гудят под шквалом ударов. В медной обшивке проступили широкие щели. В бешенстве охотники ещё только зубами не грызут. Рапс с товарищами на ходу выровняли строй. Пятнадцать копий с медными наконечниками с разгону залетели в квадратные дырки.
  Вверх! Вниз! Вправо! Влево! Рапс азартно тычет во все дырки сразу. Не дать! Не дать противнику перегрызть толстые прутья. Медные наконечники жалят охотников в головы, срезают пальцы, протыкают руки и ноги, ломают кости. Убитые виснут на решётке, мешают ещё живым. Охотникам любой ценой нужно проломить решётку, дабы прийти на помощь угодившим в западню соплеменникам. Но Рапс с товарищами дружно отпихивает нападающих от толстых прутьев.
  Сквозь дыру в потолке ухнул поток раскалённого песка. Жгучая туча накрыла охотников с головой. Жёлтые язычки пыли выплеснулись сквозь низ решётки. Рапс злорадно усмехнулся. Врагу не позавидуешь: песчинки слепят глаза, залетают за шиворот, забивают нос и рот. Ну а главное - жгут, жгут, нестерпимо жгут кожу, сбивают дыхание.
  Вслед за первой тучей на охотников ухнула вторая, а там и третья будет. Но тут снаружи натужно загудел охотничий рог. Густой сигнал подхватил ещё один рог, а потом ещё и ещё один. На разные тона, перекрывая крики и стоны, зазвучал сигнал к отступлению. Толпа охотников на миг замерла, вздрогнула и нехотя попятилась назад. Третья куча раскалённого песка только зря накрыла пустое место. Ещё живые охотники успели выскочить наружу.
  Громить больше некого, но и расслабляться раньше времени тоже не стоит. Рапс присел на колено и выставил перед собой щит. Товарищ сзади придвинулся вплотную. Второй щит гулко стукнулся о щит Рапса. В проходе под башней выросла стена щитов. Вовремя!
  Охотники не хотят уходить просто так. Сквозь песчаную завесу засвистели стрелы. Некоторые засели в изрядно измочаленной решётке, но некоторые всё же пролетели сквозь квадратные дыры. Щит под руками несколько раз ощутимо дрогнул.
  От песка на земле всё ещё веет жаром. Жёлтая накидка тонким слоем накрыла убитых и кровавые лужи. Рапс сощурил глаза, сквозь щель между щитами видно, как серый вал охотников откатывается всё дальше и дальше по большому лугу. На скошенной траве в изобилии разбросаны окровавленные тела.
  Со скрипом и треском тяжёлая решётка медленно поднялась. Осталась самая малость. Рапс с товарищами двинулся к воротам, стена щитов по-прежнему перегораживает проход. Наконец последний обсыпанный песком труп вытолкан наружу. Створки ворот плотно сошлись. Тяжёлые дубовые запоры легли в пазы, вход в крепость надёжно запечатан.
  ***
  Едва Вторая манипула укрылась в крепости, как обстрел со стороны охотников усилился ещё больше. Стрелы стаями начали залетать в узкие амбразуры. Верхняя площадка башни в изобилии усыпана сломанными древками и сорванным оперением. Ветерок принялся гонять из угла в угол разноцветные перья. Саян схватил с деревянной стойки запасной лук и выдернул из общей кучи колчан со стрелами.
  В пылу сражения несколько вражеских стрел просвистели в опасной близости. Одна из них со звоном отскочила от медного шлема, другая оцарапала руку. Только исход сражения уже предрешён. Грустно и протяжно заныли охотничьи рожки. Вожди охотников наконец-то поняли безнадёжность положения и очень вовремя дали сигнал к отступлению. Серая волна первобытных воинов нехотя потекла прочь. Саян опустил лук, последняя стрела только зря ткнулась в уже убитого охотника. Живые уже отошли на слишком большое расстояние.
  Горячка боя сошла на нет, с глаз как будто спала кровавая пелена. Усталые защитники опустили луки, побросали на землю тяжёлые щиты. Даже не вериться, что всё закончилось. Саян запихнул стрелу обратно в колчан. Воевать больше не с кем, враг ушёл. Неужели на сегодня всёе? В крепости повисла напряжённая тишина.
  Момент, момент, нужно ловить момент. Саян торопливо подошёл к парапету внутрь крепости.
  - Мы! Мы сделали это! - Саян забрался на парапет.
  - Да-а-а!!! - напряжённая тишина тут же взорвалась восторженными воплями.
  - Сделали!!! - ещё громче, едва не срывая голос, гаркнул Саян.
  - Да-а-а!!! - в ответ завопили сотни глоток.
  Громогласное эхо отскочило от громады Утёса, перемахнуло через крепостную стену и растаяло на том конце залитого свежей кровью луга.
  - Да!!! Да!!! Да!!!
  Забыты боль, усталость. Бешеный восторг распирает грудь и рвётся наружу. Защитники Тивницы вовсю радуются такой, такой, с таким трудом добытой победе.
  Громогласный ответ быстро перерос в мешанину криков, смеха и бравых возгласов. Налёт цивилизованности в один момент слетел с жителей словно его и не было. Подражая первобытным охотникам, не зная иного способа излить раздирающий восторг, подданные пустились в дикие ритуальные пляски. По одному, по двое, по трое, и вот уже все три манипулы пехотинцев скачут, как стадо чертей на шабаше. Воины размахивают топорами и копьями. Не боясь поранить друг друга, рубят и колют воображаемого врага. Женщины и прочие младшие ополченцы затопали ногами, забрякали щитами, захлопали в ладоши.
  Слева закружился большой хоровод. Справа грянула шальная песня. Заводной мотив одинокой дудки быстро подхватил гулкий барабан. Следом зазвенел бубен. Масса людей на площади перед башней пришла в движение.
  На самой башне творится чёрт знает что. Молодежь разошлась пуще взрослых. Парень с повязкой на лбу заскочил на парапет. Младший ополченец принялся размахивать руками в сторону отступивших охотников и выдавать на ура один неприличный жест за другим. Бесшабашный кривляка разошёлся до такой степени, что рухнул обратно на площадку под всеобщий гогот на протянутые руки товарищей.
  Саян спрыгнул с парапета. Затёкшие ступни отозвались болью, но это мелочи. Всеобщий восторг, бешеный выброс положительных эмоций, поможет людям разрядиться и всласть насладиться трудной победой. Впереди ещё много тяжёлых испытаний. Война с охотниками только, только началась. Саян прислонился спиной к кирпичному парапету. Дыхание тяжёлое, словно десять километров без продыху пробежал. Холодная кладка приятно остужает разгорячённую кожу. Нужно бы спуститься.
  Толстая деревянная решётка, что прикрывает лестницу на третий уровень, с треском сдвинулась в сторону. Пара молодых ополченцев вытащила на верх башни мёртвого охотника. В боку убитого зияет большая кровавая вмятина, грязные руки болтаются худыми верёвками, лохматая голова запрокинута назад. Что они задумали? Саян в недоумении уставился на мёртвого охотника.
  Во всеобщей свистопляске молодые ополченцы напрочь не заметили Сахема и самым грубым образом поволокли поверженного врага к наружному парапету. Под всеобщий хохот и солёные шутки неразумная молодёжь принялась раскачивать убитого охотника за руки и ноги.
  - Прекратить! - сердито рявкнул Саян.
  Грозный окрик разом сбил волну похабного веселья. От страха молодые ополченцы разжали руки, труп охотника ударился о парапет и шлёпнулось на пол.
  - Мёртвых не позорить, - ледяным тоном приказал Саян.
  Молодые ополченцы испуганно закивали. От страха перед Сахемом строевой устав напрочь вылетел из их неразумных голов.
  Строгое внушение раньше времени погасило всеобщее ликование на вершине Западной башни, зато внизу плещется огромное море задорного веселья. Но и там волна всеобщего возбуждения пошла на спад. Пар эмоций со свистом вылетел. Бежавший противник словесно пригвождён к позорному столбу, распят и оплёван. Пора заботиться о раненых и приводить крепость в порядок. На площади перед Западными воротами в изобилии валяются убитые охотники, а за воротами, на большом лугу, их ещё больше.
  Саян направился к раскрытому люку, левая рука машинально придержала красную накидку. С виновных вполне хватит устного замечания. Выводы пусть делают сами. Внизу, на площади, к Саяну тут же подошли четверо молодых преторианцев без щитов и копий. Пятый, как и полагается, убежал за личным штандартом Сахема. Атака отбита, всеобщее ликование затихло вместе с последними раскатами хохота, пора восстанавливать управление.
  Армия Тивницы маленькая, Преторианцев, профессиональных воинов, и того меньше. Для руководства нужны посыльные, ну не самому же бегать по Тивнице и её окрестностям с собственными приказами и распоряжениями. Но время для полноценной правительственной связи ещё не пришло, народу в молодом государстве и без того мало. Вот почему четверо молодых преторианцев исполняют обязанности посыльных. Пятый, обычно самый молодой новичок, таскает за Саяном личный штандарт. Вот когда у Тивницы будет полноценный легион преторианцев, вот тогда при Сахеме будет находиться не меньше десяти постоянных посыльных. А пока всё население Тивницы не превышает двух тысяч.
  - Всех руководителей ко мне на совет в Большой дом. Срочно, - Саян расправил на плечах красную накидку.
  Двое молодых преторианцев тут же убежали исполнять приказ.
  Дом, где живёт Саян и где он принимал менга-купца, действительно самый большой в Тивнице. Назвать собственную резиденцию дворцом язык не поворачивается. Но место физического воплощения власти всё равно нуждается в названии. Так и появился Большой дом.
  Но, едва сделав пару шагов в направлении Большого дома, Саян остано.
  - Пленные есть? - Саян повернулся к третьему преторианцу.
  - Да, витус, - преторианец вежливо склонил голову, - они уже в Тюремной башне.
  - Тогда сначала идём туда.
  

Глава 7. Новые возможности

  В резиденции находится самая просторная в Тивнице комната. Половину первого этажа занимает Зал совета. На улице не всегда хорошая погода. В самый неподходящий момент может зарядить проливной дождь или опуститься такой трескучий мороз, что аж слова на лету замерзают. К тому же далеко не всегда нужно созывать всё население Тивницы. Гораздо чаще требуется собрать только руководителей города, для чего Зала совета вполне хватает. Вершить дела и творить историю в тепле и сухости гораздо приятней.
  Через несколько окон-щелей на южной стене зал заливает свет. Вдоль бревенчатых стен расставлены широкие лавки на толстых ножках. В конце комнаты, на небольшом возвышении, три дубовых стула. Центральный больше всего похож на трон: толстые чёрные ножки, широкие подлокотники и высокая спинка. Несколько крепких обитых медью сундуков по углам Зала завершают небогатую обстановку.
  Руководители Тивницы уже здесь. Утусы Шел, Мегар и Гоин, центурионы пехотных манипул, тихо беседуют с Ягисом. Рядом горой мускулов возвышается утус Донт. Центуриону Преторианцев досталось в бою, из-под медного шлема выглядывают куски серого бинта. На широкой лавке недалеко от возвышения утус Юван разговаривает с Ансивом. Старый Юван давно отходил своё во Второй манипуле, даже детский лук с трудом держится в его морщинистых руках. Но, учитывая его мудрость и талант, Саян назначил его центурионом Младшего ополчения. Старческая неторопливость отлично гармонирует с юношеской жаждой деятельности. Саян, как и полагается Сахему, самым последним вошёл в Зал совета.
  - Прошу всех садиться, - Саян остановился возле центрального стула и тут же, окинув взглядом собравшихся, перешёл к делу. - Итак, я ввожу осадное положение. Гражданское население переселить на Утёс. Режим экономии. Караульная служба по расписанию военного времени. Пехотные манипулы рассредоточить по крепостной стене согласно плану. Быть готовым к отражению возможного штурма. Какие потери?
  - Не успели подсчитать, - с места ответил Ягис.
  - Хорошо, доложите позже.
  В Зале совета повисла напряжённая тишина. Центурионы вопросительно поглядывают друг на друга, а Ягис демонстративно ёрзает на месте. Саян ещё раз окинул взглядом руководителей Тивницы.
  - Признаю, - спокойным уверенным голосом заговорил Саян, - я собрал вас не для того, чтобы раздать приказы о подготовке к осаде. Вы и так прекрасно знаете, что делать. Уверен: вас гложет один и тот же вопрос - что случилось? Почему война с племенем Звёздная Птица пошла не так, как я планировал.
  Смелое признание разрядило обстановку. Ягис чуть слышно выдохнул, а складки на лице старого утуса Ювана несколько разгладились. Как высшие руководители Тивницы центурионы были посвящены в план войны.
  - Перед началом собрания я успел немного допросить пленных, - продолжил Саян. - Так вот, против нас выступил союз племён. Птица, Рыба, Зверь и даже Серый Волк припёрлись на войну с нами. Но! - Саян резко поднял руку. - Как вы сами прекрасно знаете, у охотников ничего не получилось. Да и не могло получиться.
  Более детально обстановка прояснится ближе к вечеру. Уверен: охотники вызовут меня на переговоры. Они в полной растерянности, ибо не ясно, кто победил. Для начала нужно выяснить, чего они хотят и на что готовы согласиться. Это пока всё, что я могу вам сообщить. Вопросы будут?
  В ответ тишина.
  - Хорошо. Все свободны. Витусы Ягис и Ансив, - Саян невольно улыбнулся, - а вас я попрошу остаться.
  Едва тяжёлая дубовая дверь тихо захлопнулась за утусом Юваном, самым тихоходным из всех центурионов, как Ягис тут же заговорил:
  - Чего ты хочешь, Саян? Зачем мы остались?
  Саян присел на большой очень похожий на трон стул и с превеликим удовольствием растянул руки на широких подлокотниках.
  - Что по мне, то я бы с удовольствием выпроводил бы вас вместе с остальными. Только что-то мне подсказывает, что вы сами жаждете остаться в этом зале. Я прав? - Саян хитро прищурился.
  - В общем, да, - нехотя признался Ягис.
  - Как моя ближайшая свита, даже более того - единственные друзья, вы хотите знать больше остальных центурионов...
  - Саян! - Ансив недовольно засопел. - Хватит играть с нами. Твой план войны улетел к Хессану под хвост. Что ты будешь делать?
  - Что делать? - Саян рассеянным взглядом упёрся в потолок. - Воевать дальше, а заодно ловить новые возможности.
  Ягис и Ансив переглянулись.
  - Поясни, - потребовал Ягис.
  - Охотно, друзья мои. Охотно. От вас у меня нет секретов, - усмехнулся Саян.
  - Почти нет, - тут же поправил Ансив, но Саян пропустил эту реплику мимо ушей.
  - С вами я буду откровенен: - Саян уставился на Ансива, - сражение в поле закончилось вничью. Как охотникам не удалось разгромить нас, так и нам не удалось разгромить охотников. Поймите главное, друзья мои: наш противник в большой растерянности. Охотники понятия не имеют, что делать дальше. Ничего подобного раньше не было. Кого считать победителем? Себя? Так, вроде, разгромить врага не удалось. Умельца? Так он, вроде, сбежал с поля боя и заперся в своём каменном мешке.
  Уверен на все сто: в данный момент вожди племён сбились в кучу и решают архиважный вопрос - что делать дальше? Но ни к чему путному они так и не придут. А раз так, то им останется только одно - вызвать Умельца, то есть меня, на переговоры. Утус Триг распушит перья, объявит себя победителем и потребует отказаться от медного рудника. Только его ждёт большой облом.
  - Это мы и без тебя прекрасно понимаем, - произнес Ансив. - Дальше что? Колись! Я тебя прекрасно знаю, Саян. Что за новые возможности ты собираешься ловить?
  Из двух друзей Ансив несколько более дальновидней. Это Ягис большой любитель мечом махать.
  - Можете считать меня местным Бонапартом, - Саян сощурился, - и построить специально для меня самую первую на Миреме дурку, но я всегда целился только на тот кусок, который в состоянии проглотить. Против нас выступил союз племён. Тем лучше. Охотники УЖЕ проиграли войну. Только они этого ещё не поняли.
  - Саян, очнись! - Ягис демонстративно защёлкал пальцами. - Нас загнали в крепость. Снаружи огромная толпа разъярённых охотников, которым плевать на наше с тобой бессмертие.
  - Не-е-ет, Ягис, - Саян упрямо качнул головой, - охотники ЗАВЯЗЛИ под Тивницей. Время работает против них. В неписаном уставе первобытной армии нет раздела об осаде крепостей. У них напрочь отсутствует интендантская служба. Каждый охотник, отправляясь на войну, прихватил с собой еды на день-два. Через неделю в окрестных лесах не останется даже мышей. Ну а рыбу на десять километров выше и ниже по течению они переловят ещё раньше.
  Я рассчитывал втянуть в сферу нашего влияния только Звёздную Птицу, - Саян вольготно развалился на деревянном троне. - Уж её-то одну мы наверняка разгромили бы сегодня утром. Но! - Саян сел прямо. - Коль на войну с нами подрядились все четыре племени, то это великолепная возможность подцепить их всех! - Саян сжал правый кулак. - Это ускорит прогресс человечества в четыре раза. Полноценное государство людей появится на четыре десятка лет раньше.
  - Кто о чём, а вшивый о бане, - язык Ягиса сочится ядом.
  Саян улыбнулся. Ягис, как всегда, остр на язык. Умеет подмечать суть.
  - На столь лакомый кусок я не зарился даже в самом приятном сне. Но! Раз мне его силой запихнули в глотку, то, будьте уверены, я его проглочу, да ещё и спасибо скажу.
  Громкий стук в дверь прервал Саяна. В Зал совета зашёл посыльный преторианец.
  - Витус Саян, - посыльный вытянулся по стойке смирно, - у Западных ворот вас ожидает делегация охотников с белым флагом.
  Саян выразительно глянул на друзей. В ответ Ягис махнул рукой.
  - Хорошо, - Саян поднялся с большого стула, - передайте им, я скоро буду. Можете идти.
  - Есть! - лихо козырнув, преторианец торопливо выскользнул из Зала.
  Саян спустился к одному из обитых медью сундуков и приподнял тяжёлую крышку. Внутри, поверх больших книг в толстых кожаных переплётах, лежит небольшой плоский ящичек с медной ручкой. На крышке нарисована большая сова с распростёртыми крыльями. Ещё лет двадцать назад Ягис прозвал этот ящичек "ядерным чемоданчиком". Шутка шуткой, но во многом он прав. Саян вытащил плоский ящичек. Тяжёлая крышка сундука с тихим грохотом встала на место.
  - Ты что делаешь? - вид "ядерного чемоданчика" в руках Саяна Ансив встревожился не на шутку.
  - Охотники заставили меня серьёзно понервничать. Во, - Саян показал правую руку, - даже кулак о парапет разбил. Они заплатят мне за это.
  Возле самого выхода Саян обернулся:
  - Вы со мной?
  - А вот и хрен тебе! - прошипел Ягис. - Меня достало быть твоим статистом.
  - Сам разбирайся, - в том другу ответил Ансив.
  - Тогда, - Саян усмехнулся, - Ансив, готовь крепость к осаде. Ну а ты, Ягис, собирай своих головорезов. Для тебя у меня припасена грязная работёнка. Душка!
  Ансив едва успел ухватить Ягиса за плечо и усадить его обратно на лавку. Саян, как ни в чём не бывало, развернулся и вышел из Зала совета.
  

Глава 8. Совещание вождей

  Триг, Верховный Вождь Звёздной Птицы, вернулся в новый только что разбитый недалеко от крепости лагерь. Настроение самое что ни на есть паршивое. Хуже некуда. А как всё хорошо начиналось.
  Соглядатаи Умельца всю ночь следили за лагерем охотников у реки. По личному указанию Трига соплеменники только отгоняли назойливых разведчиков, но в кровавую драку не лезли. Умелец так и не заметил никакого подвоха. Рано утром он вывел своих воинов в поле. Более того: поставил на таком большом расстоянии от крепости, что лучники со стен никак не могли помочь соплеменникам. Зато... В точно оговоренный срок охотники Рыбы, Зверя и Серого Волка пришли на помощь. Вместо одного племени на Умельца обрушилась мощь всех четырёх племён.
  Три больших отряда подданных Умельца в один миг оказались в плотном окружении. Четвёртый, самый маленький, едва успел смотаться и заткнуть ворота. А дальше началось то, что было невозможно представить даже в самом бредовом сне.
  Проклятые умельцы огородились непробиваемой стеной щитов. С разбега так и не удалось разбить ни один отряд. А тот маленький, у ворот, заманил большую часть охотников под смертоносный ливень стрел со стен и самой высокой башни над воротами.
  Шаманы четырёх племён старались изо всех сил, до последнего взывали к Великому Создателю и молили его о помощи. Но всё рухнуло, когда отряды умельцев всё же сумели прорваться к крепости. Ни один из соплеменников не дрогнул. Но-о-о... Проклятые умельцы просто втоптали из в грязь.
  Смертельный бой разгорелся в проходе под высокой башней. Казалось: ещё немного, ещё чуть-чуть... И... Охотники прорвутся внутрь каменного мешка. Но-о-о... Коварство Умельца не знает границ. С полукруглого потолка на охотников рухнула тяжёлая решётка. А чуть позже просыпался раскалённый песок.
  С досады Триг едва не откусил собственную руку, пока вытаскивал из-за пояса охотничий рог и трубил отступление. Охотникам пришлось отойти. При этом возле стен осталось много убитых соплеменников. Хорошо, что хоть удалось утащить раненых.
  Злость и лютая ненависть кипят и пенятся в груди. Так и хочется выхватить из-за пояса боевой топор, взвыть что есть мочи и броситься в боевой ярости на эти проклятые ворота. Во что бы то ни стало, любой ценой, пробиться внутрь, разыскать Умельца и проломить ему череп. Но, Триг печально вздохнул, негоже Верховному Вождю вести себя, как ужаленный осами медведь. Сражение закончилось. И с этим уже ничего не поделать.
  Нескольких молодых охотников Триг послал за Верховным Шаманом и Вождями остальных племён. Нужно решить, что делать дальше. Подлый Умелец засел в своём каменном мешке. Непонятно: проиграл он или нет?
  Между тем огромная масса охотников обустраивается на новом месте. Никто понятия не имеет, что будет дальше, но все прекрасно понимают, что как минимум одну ночь придётся провести на большом лугу возле крепости. На узкой полосе вдоль берега Акфара слишком мало места. Охотники Рыбы, Зверя и Серого Волка разбивают лагерь на огромном лугу возле реки и засеки. Охотники Звёздной птицы перебираются сюда же.
  Вдоль засеки растянуто несколько рядов низких палаток. Вовсю дымят костры. После тяжёлого боя в первую очередь нужно помочь раненым сородичам и подкрепиться. Место вокруг большого костра усыпано телами раненых. Утус Роган, самый умелый в племени лекарь, изо всех сил пытается помочь всем сразу. У кого-то просто глубокий порез на щеке, а у кого-то в боку глубокая дыра. Каждому необходимо промыть рану, вытащить осколки стрел, зашить порезы и перебинтовать их. А ведь в поле возле крепости до сих пор лежат тела погибших соплеменников.
  Возле стен, особенно возле проклятой башни, груды тел. До кого можно было добраться, уже вытащили. К остальным не подпускают умельцы. На любого, кто только рискнёт приблизиться к крепости, тут же обрушится град стрел.
  Триг глянул на засеку, хоть с дровами проблем не будет. Оглушительно трещат топоры, охотники стаскивают с высоких пеньков поваленные деревья и растаскивают завал. Древесина отличная, сухая, даже и мелкие веточки обрубать не нужно. Ну а главное - рядом. Такими темпами за неделю-другую от засеки ничего не останется.
  Братья Инпор и Вихи почти растянули просторную палатку. Толстой веткой Инпор забивает последний колышек, а Вихи тянет последнюю растяжку. Возле кучи дров Триг устало сбросил на землю последний мешок с едой. Плечи облегчённо загудели. Унести всё за раз не получилось, Триг лично ходил на прежнее место ночёвки два раза. Нужно бы помочь сородичам, натаскать воды, наколоть дров, проведать раненых. Но в центре большого лагеря, где специально оставлено место для собраний, его уже ждут.
  Ближе к вечеру в центре лагеря разведут большой костёр. Огонь поможет часовым скоротать ночь и сберечь сон сородичей. Ну а пока заготовленные впрок дрова свалены большими бесформенными кучами. Верховный Шаман Звёздной Птицы и старшие воины других племён сидят прямо на толстых брёвнах. Триг печально вздохнул: из всех Верховных Вождей только ему удалось пройти через ад сражения без потерь. Ушиб на лбу и пара синяков на левой руке за раны никто не считает.
  Левая рука утуса Одофа, Верховного Вождя Звёздной Рыбы, покоится на большой косынке через шею. Скрюченные пальцы почернели от грязи и крови. Утус Лай из Серого Волка сидит на бревне голый по пояс. Левый бок вождя залит кровью. Длинные полоски кожи прижимают к рёбрам грязную заплатку. Третий воин незнаком, но и ему досталось: на правой скуле расцвёл огромный синяк. Без ран обошёлся только утус Гитас. Впрочем, оно и понятно: Верховный Шаман прикрывал охотников защитным камланием, воевал с самим Умельцем. Может быть, даже лично.
  Охотники терпеливо ждут. Но за спокойными лицами легко угадывается молчаливый упрёк. Уж лучше бы грязно ругались. Триг нахмурился, его авторитет как идейного вдохновителя войны с Умельцем только что серьёзно покачнулся. Ведь именно он обещал охотникам пусть и трудную, но все-таки быструю победу в первом же сражении и богатую добычу. А получилось с точностью наоборот.
  - Прошу прощения за опоздание, - Триг опустился на сухое бревно. - Я рад, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу. А где утус Илоу?
  - Верховный Вождь погиб, - заговорил незнакомый охотник. - Меня зовут Саад. Я - Вождь Белой Рыси. Пока я вместо Верховного Вождя Звёздного Зверя. Зачем ты позвал нас?
  Илоу погиб, Триг тут же сник. На плечи словно легла неподъёмная тяжесть. К Создателю ушёл умелый охотник и храбрый воин.
  - Уважаемые охотники, - Триг с трудом собрался с мыслями, - я не могу понять, не могу правильно оценить то, что произошло. Умелец отступил, спрятался в своём каменном мешке. Это так. Но сказать, что мы победили, я тоже не могу.
  Настоящий охотник всегда говорит правду и только правду, какой бы горькой она ни была. Ложь, словно сажа, пятнает честь и достоинство.
  - Можно сказать иначе - твой план провалился, - уточнил утус Лай.
  Прошедшей зимой, когда Триг собирал племена на войну с Умельцем, именно Верховного Вождя Серого Волка пришлось дольше всех уговаривать и убеждать. Вождь самого маленького племени проявил завидное упрямство. И только угроза остаться без славы победителя коварного Умельца заставила его принять правильное решение.
  - Всё не так просто, - заговорил Верховный Шаман. - Умелец - невероятно сильный колдун. Мы такого не ожидали. Пока вы, доблестные охотники, бились с его подданными, мы, как могли, прикрывали вас. Наша битва была не менее тяжёлой. Уж не сам ли Хессан пришёл на помощь Умельцу? Утус Лек из рода Речной Цапли не выдержал чёрного колдовства Умельца. Сейчас он лежит без сознания. Лицо его бело, словно снег зимой. Боюсь, - утус Гитас помрачнел, - он не выживет.
  - Скажи главное, уважаемый: вам удалось хотя бы сдержать колдовство Умельца? - спросил утус Лай.
  - Да, - утус Гитас гордо распрямил плечи. - Нам было тяжело, но мы справились.
  - Мы не сомневались в вас, уважаемый Гитас, - заговорил молчавший до поры до времени утус Одоф. - Я думаю, уважаемый Триг собрал нас по другому поводу. Ему нужно наше согласие на переговоры.
  Словно гора с плеч, Триг молчаливо поблагодарил Вождя Звёздной Рыбы.
  - Вы поражаете меня своей проницательностью, утус Одоф, - Триг вежливо склонил голову. - Да, я действительно прошу вашего согласия на переговоры с Умельцем. Мы всё же победили. А раз так, то нужно развить успех и заставить Умельца признать поражение.
  - Если победили мы, то пусть Умелец первым начнёт переговоры, - с вызовом заявил утус Лай.
  Триг так и замер на месте, мокасины что есть силы прижались к земле, а пальцы едва не поцарапали кору на сухом бревне. Именного такого поворота следовало опасаться больше всего. Обычай требует, чтобы проигравший первым начал переговоры о мире. К счастью, Триг медленно выдохнул, на весьма дельное замечание утуса Лая есть что возразить.
  - Я считаю, что переговоры надлежит начать именно нам, - осторожно произнёс Триг. - Нам, хотя бы по той причине, что возле стен до сих пор лежат наши сородичи.
  - Я согласен с вами, утус Триг, - вступил в разговор утус Саад. - Когда мы выносили тела наших сородичей, то успели кое-что заметить. Умельцы небольшими группами тщательно прошлись вдоль стен. Они не только вынесли из ворот тела погибших, но и кое-кого занесли внутрь. Мы попытались было помешать им, но... - утус Саад печально развёл руками. - Сами понимаете.
  - И когда же вы предлагаете начать переговоры? - спросил утус Лай.
  - Если вы не против, то прямо сейчас.
  Вожди племён молча кивнули. Не против даже утус Лай.
  - Тогда, - Триг поднялся на ноги, - я прошу вас присоединиться ко мне. Пусть Умелец воочию узрит, какая сила противостоит ему. Так он будет более покладистым и сговорчивым.
  

Глава 9. Немирные переговоры

  На мирные переговоры с охотниками Саян вышел в сопровождении всего двух преторианцев. Как обычно, знаменосец с личным штандартом чуть позади. Второй воин играет очень важную роль - в его левой руке зажат "ядерный чемоданчик". Ну а то, что охотники под тем или иным соусом попытаются всучить мир - можно не сомневаться.
  Шесть охотников замерли в метрах пятидесяти от Западных ворот. Нужно отдать им должное: не побоялись подойти к крепости на расстояние прицельного выстрела. Один залп с надвратной башни, и все шестеро останутся на этом лугу навсегда.
  То, что посыльный назвал белым флагом, на деле на флаг не похоже вовсе. На конце наспех отломанной длинной ветки привязан светло-серый кусок кожи. Так называемый флаг даже не прямоугольной формы. В рослом охотнике, чьи могучие руки сжимают импровизированное древко флага, легко узнать одного из спутников утуса Трига. Второй точно такой же детина держится чуть позади делегации. На его лице такое серьёзное выражение, будто ему в одиночку предстоит сдерживать подлую атаку с тыла.
  Самое главное действующее лицо предстоящего действия не узнать невозможно. Утус Триг, невысокий коренастый мужик с волосатыми руками, умудрился пройти через горнило сражения без серьёзных ран. Его спутникам повезло гораздо меньше: у одного на привязи через шею болтается рука, у другого весь бок перебинтован, а лицо третьего украшает смачный фингал. Это должно быть утусы Илоу, Одоф и Лай. Жаль, на лбу не написано, кто из них Верховный Вождь Серого Волка, Рыбы и Зверя.
  Обстановка для мирных переговоров не самая подходящая. Если вдалеке от стен охотники утащили погибших сородичей, то возле Западных ворот окровавленные трупы до сих пор валяются в изобилии. делегации охотников, то ему не меньше десяти раз пришлось переступить через скрюченные тела. Нижний край красной накидки испачкался тёмной кровью.
  Когда до рослого охотника с флагом осталось метра четыре, Саян остановился. Словно разделительный барьер между цивилизацией и дикостью, на примятой траве лежат два мёртвых охотника. У одного ударом секиры пробит череп. В шее второго зияет глубокая рана.
  - Умелец, - утус Триг выступил вперёд, - прежде чем мы начнём переговоры о мире, прикажи своим воинам не мешать нам забрать тела наших сородичей.
  - Два десятка человек без щитов и оружия. Не более! С моей стороны десять человек так же без щитов и оружия соберут наших, - ответил Саян.
  Каким будет самое первое требование охотников, догадаться не трудно. Ещё перед выходом из крепости Саян отдал необходимые распоряжения. Заодно приказал двоим преторианцам ещё кое-что.
  Вожди совещались совсем недолго. Рослый охотник, который прикрывал делегацию с тыла, убежал к своим. Не прошло и минуты, как от большой толпы на том краю луга отделилось точно двадцать охотников. Первобытные воины положили на землю щиты с копьями и смело двинулись к крепостным стенам. Одновременно через едва прикрытые ворота в поле выбежали десять безоружных преторианцев. Но если у охотников работы невпроворот, то преторианцам гораздо чаще приходится просто переворачивать трупы и искать погибших собратьев.
  - Умелец! - утус Триг вновь вышел вперёд, - ты проиграл. Признай это. Верни нам медный рудник, часть нашей исконной территории, и перестань без нашего ведома появляться возле Удубы. Отпусти наших пленных сородичей, и тогда мы закончим эту ненужную войну.
  Напыщенную речь Вождя Саян выслушал спокойно. Если оппонент по переговорам с ходу начинает давить эмоциями, значит, более серьёзных аргументов у него нет.
  - Вождь, твой испачканный кровью топор я оставил в крепости. Да и зачем мне было его брать? О каком поражении ты говоришь? - Саян делано удивился. - Разве вам удалось разбить мою армию? Ворваться в мою крепость? Предать огню дома моих подданных? Или я что-то упустил?
  - Твои воины убежали с поля боя, Умелец. Они струсили! - утус Триг само воплощение упрямства.
  - Моя армия отступила с поля боя по моему личному приказу, - Саян словно окаменел. - Отступила, держа строй, а не убежала беспорядочной толпой, - уточнил Саян.
  Поздравляю тебя, Триг: твоя гениальная хитрость почти удалась. Войну Тивнице объявило племя Звёздной Птицы, однако на поле боя появились все четыре племени сразу. Превосходство в силах колоссальное. На одного моего воина пришлось больше десяти охотников. Ты только представь себе - десять против одного.
  И как же так получилось? Да очень просто: племена Звёздной Рыбы, Звёздного Зверя и Серого Волка войну Тивнице не объявляли. Они просто оказали братскую помощь племени Звёздной Птицы, причём в самый что ни на есть подходящий момент. Ведь мы все произошли от некогда единственного Звёздного племени.
  Что смотрите? - Саян прикрикнул на вождей. - Я уже успел допросить пленных.
  В пространство между Саяном и утусом Тригом вклинилось четверо безоружных охотников. Действуя словно рабочие сцены в перерывах между актами, сборщики подняли тела убитых сородичей и тут же ушли.
  - Зря вы так. Я очень рассержен, - нарочито спокойно закончил Саян.
  Демонстративно, даже не поворачивая голову, Саян щёлкнул пальцами. Преторианец тут же поднёс небольшой плоский ящичек с красной совой на крышке. Указательным пальцем Саян распахнул "ядерный чемоданчик". Внутри, в фигурных пазах, лежат четыре топорика.
  Красивые такие топорики, бока и грани сияют свежей полировкой. По размерам похожи на игрушки для пятилетних детей. Но, в отличие от игрушек, топорики целиком отлиты из меди. Лезвия заточены, концы хищно загнуты назад, на выпуклых рукоятках бороздки для пальцев. На широких плоскостях вырезаны символы совы, а чуть ниже символы одного из племен. Словно страшная ржавчина, на ярких блестящих лезвиях проступили пятна крови. Игрушечный размер топориков только подчёркивает их страшный символизм.
  Много лет назад Саян лично смастерил и этот ящичек, и эти топорики. Мало объявить противнику войну. Обычай требует вручить ему физическое доказательство собственных слов. Вот почему Ягис прозвал этот неказистый с виду ящичек "ядерным чемоданчиком".
  Двумя пальцами Саян вытащил топорик, на лезвии которого вырезан символический сокол.
  - Я, Сахем племени Тивница, принёс окровавленный топор тебе, Верховному Вождю племени Звёздная Птица, - Саян протянул утусу Тригу окровавленный топорик. - Теперь между нашими племенами война.
  От удивления глаза утуса Трига едва не вылезли из орбит, но он всё же протянул руки и принял окровавленный топор. Вождя можно понять: обмениваться символами войны не принято, всегда хватало одного-единственного топора с пятнами крови на лезвии. Триг и сам восемь дней назад вручил Саяну окровавленный топор и никак не ожидал получить ответный "подарок".
  - Я, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, - утус Триг быстро справился с изумлением, - принимаю от тебя, Сахема племени Тивница, окровавленный топор. Теперь между нашими племенами война.
  Саян вытащил из раскрытого ящичка следующий топорик.
  - Кто из вас утус Илоу? - Саян повернулся к вождям.
  - Утус Илоу погиб, - вперёд вышел охотник с огромным синяком на правой скуле. - Меня зовут Саад. Я пока за него.
  - Вот как, - Саян усмехнулся. - Впрочем, не важно.
  Саян протянул утусу Сааду окровавленный топорик:
  - Я, Сахем племени Тивница, принёс окровавленный топор тебе, Верховному Вождю племени Звёздного Зверя. Теперь между нашими племенами война.
  Лицо утуса Саада пошло красными пятками, а губы плотно сжалась. Однако Вождь всё же взял медный топорик двумя руками.
  - Я, Верховный Вождь племени Звёздного Зверя, принимаю от тебя, Сахема племени Тивница, окровавленный топор, - в голосе утуса Саада сквозит горечь обречённого на казнь. - Теперь между нашими племенами война.
  Доставая последние два топорика и повторяя ритуальные фразы, Саян вручил окровавленные топоры Вождям Звёздной Рыбы и Серого Волка. Те уставились на окровавленные топорики так, словно не понимают, что с ними делать. Оно и понятно, Саян с трудом сдержал неуместную усмешку.
  Ситуация сама по себе из ряда вон - маленькое племя Тивница объявило войну всем четырём племенам сразу. Даже самое маленькое из них, племя Серого Волка, по численности вдвое превосходит население Тивницы. А разница с остальными племенами ещё больше. Одних только охотников на большом лугу перед стенами Тивницы втрое больше, чем всё население крепости вместе с древними стариками и недельными младенцами.
  - А чья на топорах кровь, - Саян с треском захлопнул "ядерный чемоданчик", - постарайтесь догадаться сами.
  От волнения вспотели руки, Саян едва не вытер ладони о край красной накидки. Ещё вчера война со всеми четырьмя племенами сразу показалась бы кошмаром. Но, коль кошмар воплотился в жизнь, то так тому и быть.
  - Теперь, - Саян повернулся к Вождям, - когда вы все в одной лодке и не посмеете просто так разбежаться по родным стойбищам, можно поговорить о мире.
  Саян улыбнулся. Вожди племён Рыбы, Зверя и Серого Волка выглядят откровенно раздосадованными. Не такой, совсем не такой представлялась им война с Тивницей. Меньше всего им хочется застрять под её стенами на бог знает сколько дней.
  - Мои требования просты и необременительны, - продолжил Саян. - Медный рудник целиком и полностью остаётся за нами. Земля вокруг него тоже. Удуба и всё, что находится на ней, так же целиком и полностью переходит к нам. Вы, - Саян выразительно глянул на утуса Трига, - сможете собираться там только с моего личного разрешения. Кроме того, каждый год, каждый род будет отдавать нам по одному мальчику и одной девочке в возрасте пяти лет.
  - А это ещё зачем? - щёки утуса Лая налились краснотой, а дыхание сбилось.
  - Вы назовёте это "дань кровью", - охотно пояснил Саян. - Не бойтесь, мы не собираемся есть ваших детей. Мы воспитаем их по собственному образу и подобию. Они станут частью племени Тивница. Но и это ещё не всё.
  Вожди племён дышат гневом, как могучий кабан-секач при виде волка. Ещё немного и они полезут в драку. Требования Саяна и так вышли за все мыслимые и немыслимые границы. Никогда ни одно проигравшее войну племя не отдавало победителю своих детей, своё будущее. И это ещё не всё?
  - Загибайте пальчики, - невозмутимо продолжил Саян. - Чтобы раз и навсегда отбить у вас желание воевать с Тивницей, каждый род, каждый год, будет отдавать нам по пять юношей и по пять девушек сроком на десять лет в качестве заложников. И не кого попало, а детей Сахемов, Вождей и Шаманов в первую очередь.
  Если кто из вас опять вздумает всучить мне окровавленный топор, то ответный "подарок" я лично искупаю в крови его сородича. Первыми жертвами новой войны станут ваши собственные дети. Вы меня поняли? Да? Нет? Ну ничего, поймете. Позже.
  И последнее. Я готов произвести обмен пленными из расчёта один к одному. Один воин Тивницы в обмен на одного вашего сородича. И вот теперь, уважаемые, у меня действительно всё.
  - Умелец, - щеёки утуса Трига пылают багровым румянцем, - твои..., твои... Твои требования нереальны. Ты..., ты..., ты хочешь слишком много. Ты ведёшь себя так, будто это ты выиграл войну. Одумайся! - утус Триг едва не сорвался на крик и добавил несколько более спокойно. - Пока не поздно.
  Вожди племён одобрительно загудели. Рослый воин с белым флагом застучал импровизированным древком о землю. Саян нарочито спокойно переждал бурю негодования.
  - Это ВЫ проиграли войну, - Саян особо выделил слово "вы". - Чтобы понять это, так и быть, дам вам время. А пока думайте и соглашайтесь как можно быстрее. Как я вижу, - Саян оглянулся по сторонам, - погибших уже убрали. На сегодня переговоры закончены. Если что, я в крепости.
  - Мы... Мы не принимаем твоих условий!!! - заорал утус Триг. - Война продолжается!!! Ты! Если только ты настоящий мужчина, выходи драться по-честному! В поле!!!
  - И не надейтесь, - всё так же спокойно ответил Саян. - Один раз я уже вышел в поле по-честному, а вы обманули меня. Да! Напоследок бесплатный совет - не воюйте со стенами. Тивница вам не по зубам. Зря что ли я строил её больше шестидесяти лет. Дольше, чем прожил любой из вас.
  Последние слова потонули в рокоте негодования. В спину, словно камни, полетели угрозы, проклятья и банальная ругань. Все, кто только наблюдал за переговорами со стен Тивницы, кто смотрел на происходящее на том конце большого луга, сразу поняли - мира не будет.
  Пока Вожди племён пылали праведным гневом, никто из них так и не заметил, как из стоящей недалеко кузницы повалил густой дым. Через миг деревянную кровлю охватили языки пламени. Под видом поиска погибших двое преторианцев подожгли кузницу.
  

Глава 10. Война со стенами

  - Это... Это... Это немыслимо! - утус Лай шипит и плюётся от гнева. - Что он о себе возомнил? Да за кого он нас принимает?
  Всю дорогу до лагеря Вождь Серого Волка громогласно возмущался. Триг лишь печально вздохнул. Утус Лай прав целиком и полностью, только не дело настоящему охотнику орать и размахивать руками, как разбуженный посреди зимы медведь.
  Вожди племён расселись на том же самом месте в центре лагеря Звёздной Птицы. Никто, кроме утуса Лая, не проронил ни слова. Только нахмуренные лица говорят громче слов. Вожди крайне недовольны. Каждый из них надеялся, что Умелец испугается столь внушительной силы, объединённой мощи четырёх племён, и война сегодня же днём закончится. Но! О том, какой шокирующей ценой может достаться мир с Тивницей, никто из них даже представить не мог.
  Хорошо, что наступил последний месяц весны. Великолепная Гепола ещё достаточно высоко на небе, стемнеет ещё не скоро. Чьи-то заботливые руки уже развели небольшой костёр возле разложенных кругом толстых брёвен. Тёплый и ласковый треск пламени и запах дыма успокаивает нервы.
  Собрание Вождей окружила большая толпа охотников. Рядом, чуть в стороне, присел утус Гитас, Верховный Шаман Звёздной Птицы. Люди еле слышно переговариваются между собой. Дикое любопытство распирает охотников.
  Триг хмуро глянул на охотников. Ему, как идейному вдохновителю войны против Умельца и негласному вождю всех племён, нужно открыть собрание. Словно оправдываясь за разбитый кувшин, Триг произнёс:
  - Мы выяснили, чего хочет Умелец. Но я даже представить не мог, что он потребует так немыслимо много. Много, как будто это он выиграл войну.
  Еле слышный шёпот перерос в растревоженный гул. Невероятная новость прокатилась по рядам охотников. Пришлось подождать, пока гул утихнет.
  - Требования Умельца слишком высоки. Мир такой ценой нам не нужен, - возвестил Триг.
  - Тогда что ты предлагаешь? - встрял утус Лай.
  Триг бросил на Вождя Серого Волка недовольный взгляд. Своим вопросом утус Лай безбожно испортил эффектную паузу.
  - Я предлагаю сделать то, что мы можем - воевать дальше, - ответил Триг. - Умелец сам подсказал, как нам быть. Если мы сумеем пробраться в его каменный мешок, а его самого с подданными загнать на вершину Утёса, то на следующих переговорах он будет гораздо более покладистым и сговорчивым.
  - Но... Нам никогда не взобраться на Утёс, - тут же возразил утус Саад. - Он слишком высок, круты стены его, пятерых умельцев на узкой тропинке хватит, чтобы остановить тысячу охотников.
  - А нам и не нужно будет взбираться на Утёс, - поспешно произнёс Триг. - Нам более чем достаточно обратить в пыль всё, что возле него. Мы сожжём дома умельцев и по камушку разберём стены.
  - И что это нам даст? - утус Саад переполнен сомнениями, как кувшин с водой.
  - О-о-о! - Триг выразительно возвёл руки к небу. - Очень и очень много чего. Тивница значит для Умельца очень и очень много. На памяти наших прадедов он начал строить эти стены. И только прошлой весной он уложил последний камень. Только представьте, как он дорожит ей. Без крепости, без этого каменного мешка, умельцы ничто. После разгрома им потребуется ещё лет сто, чтобы построить Тивницу заново.
  - Отличная мысль! - утус Одоф восторженно улыбнулся. - Умельцы воюют подло, с чистым разумом и холодным сердцем. В этом их сила. Клин можно выбить только клином. Перед началом сражения мы пытались построиться точно так же, как умельцы, но... Едва я затянул боевую песню, как охотники Звёздной Рыбы гурьбой бросились в бой. Чего уж там! - утус Одоф обречённо махнул рукой, - я и сам опьянел от ярости.
  Чтобы победить Умельца, нам нужно научиться воевать так же, как умельцы: плотным строем, с большими щитами и длинными копьями. Так же, как и вам, мне не нравится это. Но другого выхода у нас нет. Только, уважаемый Триг, как нам перебраться через стены?
  - А нам и не придётся перебираться через них, - оживился утус Лай. - Я был возле тех больших ворот и видел ту решётку под башней. Так вот, они из дерева! Деревянные доски и брусья всего лишь обиты медью, довольно тонкой, между прочим. Будь у нас чуть больше времени, то мы обязательно проломились бы сквозь неё.
  Свежие воспоминания чуть было не увели утуса Лая в сторону. Вождь Серого Волка спохватился и поспешил закончить:
  - Так вот, я предлагаю не лезть на стены, а сломать входные ворота. Для этого мы срубим самое толстое дерево, какое только сможем найти поблизости. Десять самых сильных охотников понесут его прямо на руках. Мы так шишки с елей сбиваем. И этим самым деревом мы проломим и ворота, и ту поганую решётку за ними.
  - А как же стрелы? - утус Одоф встревожился не на шутку. - Со своих стен умельцы выльют на нас поток смерти. Как защитить тех, кто понесёт это дерево?
  - Так это просто, - утус Лай светится самодовольством, - из толстых веток и коры мы сделаем большие, очень большие, щиты. Пусть один такой щит смогут унести два, даже три охотника, но это неважно. Главное, мы сможем укрыться от ливня стрел и защитить тех, кто понесёт дерево ломать ворота.
  А уже внутри, - утус Лай выразительно стукнул кулаком по колену, - мы зададим умельцам жару. В самой крепости они не смогут собраться в свои большие отряды с непробиваемыми рядами щитов. Не будет грязного сражения трое на одного. Каждый умелец будет биться за себя и только за себя. По-честному, один на один.
  Триг улыбнулся, аж на сердце отлегло. Теперь понятно, почему утуса Лая, не смотря на его несдержанный язык, выбрали Верховным Вождём племени - он весьма находчив и быстро соображает.
  - Я предлагаю помочь раненым, срубить большое дерево и наделать как можно больше больших щитов, - от возбуждения утус Лай вскочил с бревна. - Утус Гитас, надеюсь, вы обеспечите нам защитное камлание?
  Верховный Шаман Звёздной Птицы молча кивнул.
  - А завтра с утра мы расколем каменный мешок Умельца как спелый орех, - утус Лай с победоносным видом потряс сжатыми кулаками.
  Толпа соплеменников одобрительно загудела. Лихой план утуса Лая пришёлся всем по душе. Охотники, громко разговаривая на ходу, быстро разбежались по лагерю. Впереди уйма дел, лишь малое количество особо любопытных всё же осталось вокруг Вождей племён.
  План утуса Лая одобрен. Обсуждать, вроде как, больше нечего. Триг поднялся с бревна.
  - Уважаемые! - утус Одоф поднял руку. - Прошу вас, не расходитесь.
  Триг снова сел. Утус Лай плюхнулся обратно на бревно. На его лице яркими красками нарисовано недовольство.
  - Мы можем считать Умельца кем угодно, но только не дураком, - решительно заявил утус Одоф.
  - Что вы имеете в виду? - насторожено поинтересовался Триг.
  - За окончание войны Умелец потребовал слишком много. Это так. Но-о-о, - утус Одоф отвёл глаза в сторону, - я абсолютно уверен: он и сам прекрасно понимает нереальность такой цены.
  Я чую ловушку, - на одном дыхании выпалил утус Одоф. - Умелец упорно подталкивает нас к продолжению войны и своего он добился.
  - Тогда что же вы предлагаете? - тут спросил Триг.
  Утус Одоф всегда был голосом разума среди всеобщей суматохи и, в груди запульсировал холодный шарик дурного предчувствия, очень часто Вождь Рыбы оказывался прав.
  - Увы, - утус Одоф развёл руками, - более того, что нам предложил уважаемый Лай, мне сказать нечего. Но! Нельзя недооценивать коварство Умельца. Я уверен - нас ожидает что-то очень и очень плохое.
  Слова Вождя Звёздной Рыбы изрядно подпортили всеобщее возбуждение. Утус Лай недовольно засопел.
  - Мы все прекрасно понимаем, насколько хитёр и коварен Умелец, уважаемый Одоф, - осторожно заметил Триг. - Но если у вас нет конкретных предложений, то я предлагаю разойтись. Завтра, когда у нас будет толстое дерево и много больших щитов, мы проломим ворота крепости и, наконец, покончим с этой войной.
  Последним с места собрания ушел утус Одоф. Раненая рука на грязной косынке словно тяжкий груз придавливает Вождя к земле. Триг печально глянул ему вслед. Утус Одоф во многом прав, его можно понять.
  Вот уже сотню лет эта проклятая крепость стоит вокруг Утёса, но что скрывают её стены, никто не знает. Никому из охотников ни разу не довелось бывать под сводами высокой башни над воротами. Никто и помыслить не мог, что из дырки в потолке на головы охотников просыплется раскалённый песок.
  По прихоти судьбы именно охотникам Звёздной Рыбы чаще всех довелось воевать с Тивницей. Много лет назад отец утуса Одофа погиб под копьями одного из тех самых квадратных отрядов Умельца. Насколько хорошо умельцы умеют воевать, племя Звёздной Рыбы знает гораздо лучше всех прочих племён.
  

Глава 11. Вкус власти

  - Ты всё таки сделал это!
  Едва Саян прошёл под надвратной башней, как Ягис едва не набросился на него с кулаками.
  - А Птице на кой хрен топор всучил? Мы с ними и так воюем!
  С другой стороны подскочил не менее взбешённый Ансив.
  - Тише, тише, друзья мои, - Саян примирительно поднял руки. - Не дело пытать меня на глазах у подданных.
  - А ты о них вообще думаешь? - на щеках Ягиса выступил румянец.
  - Всегда думаю, и только о них, - сказал, как отрезал, Саян. - Разбираться с вами мне сейчас некогда. Нужно как следует допросить пленных и вообще всё хорошенько обмозговать. Часа через четыре в Зале совета я соберу большое собрание. Примерно за час приходите ко мне в кабинет, там и поговорим.
  Саян развернулся в сторону Тюремной башни, но через пару шагов остановился.
  - Ягис, - Саян повернулся к друзьям, - в первую очередь готовь своих головорезов.
  - Опять грязное дело? - прорычал Ягис.
  - Ягис, - Саян тихо выдохнул, - твой Спецназ только и годится для тайных и грязных дел. Хочешь быть благородным? Пожалуйста! Бери любую манипулу.
  Раздражение неприятно покалывает в груди, Саян вновь зашагал в сторону Тюремной башни. Молодой знаменосец с тяжёлым штандартом в руках топает за спиной.
  Более тщательный допрос пленных ничего нового не дал. И так понятно, что против Тивницы выступили все четыре племени сразу. Раненый охотник Звёздной Рыбы, один из тех, кого подобрали на поле боя, с упоением рассказал, как задолго до наступления утра племена Рыбы, Зверя и Серого Волка покинули лагерь в десяти километрах выше по течению Акфара и, словно град в июне, высыпали на поле боя перед Тивницей. Пленный нисколечко не сомневается в скорой победе соплеменников. Охотник вёл себя нагло и даже попытался плюнуть в лицо. Нечто подобное, причем с той же уверенностью и наглостью, рассказали и прочие пленные.
  Времени на допрос ушло много, а толку мало. Саян вернулся в рабочий кабинет не солоно хлебавши. Больше всего волнует другой вопрос - как же сложился союз четырёх племён? Что произошло? Как прошляпил, упустил и даже не предвидел подобной возможности?
  Да, племена Звёздного Зверя и Серого Волка живут дружно, даже очень дружно. И то лишь благодаря близкому родству и малочисленности самого Волка. Остальные гораздо более многочисленные и независимые племена гораздо чаще воюют друг с другом, нежели сообща скачут вокруг костра.
  За рабочим столом Саян распахнул пухлую папку с донесениями внешней разведки. Где-то здесь должен быть ответ, руки сами принялись перебирать серые листочки.
  Столь громкое название "внешняя разведка" на деле не соответствует действительности. В столь звучном ведомстве всего один штатный сотрудник - сам Саян. Малочисленность Тивницы и скудость бюджета не позволяют создать даже самую маленькую группу по-настоящему внешних разведчиков. Но главная беда даже не в этом.
  Всех, кому когда-либо приходилось общаться с охотниками, Саян расспрашивает лично. Худо, бедно, но всё же удаётся узнать хотя бы приблизительную численность племён и даже отдельных родов. Пусть с огромным опозданием, в специальной картотеке всё же оседают имена Сахемов, Вождей и Шаманов. Особой гордостью является карта, на которой отмечены стойбища всех родов. Так что при желании не трудно найти даже самое дальнее поселение рода Рыжей Рыси племени Звёздного Зверя.
  Плохо другое - к охотникам абсолютно невозможно заслать соглядатаев. Любое новое лицо в тесном мирке рода тут же выделится ярким пятном, как бурый медведь на званом обеде у Ансива. Отдельно печалит то обстоятельство, что абсолютно невозможно завербовать ни одного охотника. Даже самого жалкого и обиженного на весь мир и сородичей. Бедных, но честных, простых, но гордых первобытных охотников совершенно невозможно подкупить. У них даже в голове не укладывается, как это можно предать род и тем более племя? С таким же успехом можно попытаться развести огонь под водой.
  Единственное, что хоть как-то выручает - простодушная болтливость самих охотников. Их не нужно склонять к измене, пытать или шантажировать. Достаточно проявить немного внимания, задать несколько наводящих вопросов и... вольный сын диких лесов сам всё выложит.
  Пухлая папка с донесениями внимательно просмотрена и сдвинута в сторону. Саян потрогал, повертел, едва ли не попробовал на вкус каждый листочек - пусто. Никаких намёков или предпосылок для зарождения союза племён. В немом раздражении Саян сдвинул бесполезную папку на край стола. Горькая истина где-то рядом, на поверхности, нужно только понять её.
  А ведь действительно, Саян подпёр кулаком правую щёку: каких-либо предпосылок для появления союза племён не было и быть не могло ещё лет двести. Но! Саян от души стукнул кулаком по столу, да так, что аж чернильница подпрыгнула, а палочки для письма едва не рассыпались. Он сам, своими действиями, строительством Тивницы и планами внешней экспансии создал эти самые предпосылки. Племена объединились не ради чего-то, а против чего-то. Против Тивницы, против него лично.
  Тивница и только она стала той самой важной и грозной причиной, ради которой племена забыли мелкие дрязги и разногласия. Ну а потом у кого-то просто хватило ума и проницательности, красноречия и убедительности, чтобы сколотить этот самый союз племён. И этот кто-то никто иной, как утус Триг, Верховый Вождь племени Звёздная Птица.
  Пока союз племён непрочен, как кусок необожжённой глины. Как и любое новое начинание, он держится исключительно на авторитете создателя. Утус Триг и есть тот самый авторитет. Без него союз развалится, племена разбегутся по родным стойбищам. Действовать сообща, скопом, охотники ещё не научились. Но это вопрос времени. Начало положено.
  Вежливый стук в дверь оторвал от череды тяжёлых размышлений.
  - Войдите, - Саян торопливо спрятал пухлую папку с донесениями в ящик стола.
  В кабинет заглянул преторианец. Молодой воин робеет и краснеет от смущения, как юноша, который в первый раз увидел обнажённую девушку.
  - Витус, разрешите. О потерях донесение. Вам, - от волнения молодой преторианец слегка запинается.
  - Благодарю вас, давай сюда, - Саян принял из рук преторианцы сложенный вчетверо листок. - Можете идти.
  - Есть, - молодой преторианец с облегчением выскочил из кабинета.
  В Западной башне, одной из самых больших, находится штаб. Именно оттуда осуществляется руководство обороной крепости. Официально штаб начал работать сегодня утром, ещё до начала сражения в поле. Либо Саян, либо Ягис, либо Ансив, либо кто-нибудь из центурионов пехотных манипул постоянно дежурит там.
  Саян развернул сложенную бумагу. Штаб выполнил его распоряжение и подсчитал потери. Большим овальным почерком старательно выведено:
  "Потери личного состава армии Тивницы.
  Погибло:
  Первая пехотная манипула - 7 человек.
  Вторая пехотная манипула - 5 человек.
  Третья пехотная манипула - 2 человека.
  Младшее ополчение - 2 человека.
  Преторианцы - 0 человек.
  Всего - 16 человек.
  Пропало без вести:
  Первая пехотная манипула - 2 человека.
  Вторая пехотная манипула - 1 человек.
  Третья пехотная манипула - 0 человек.
  Младшее ополчение - 0 человек.
  Преторианцы - 0 человек.
  Всего - 3 человека.
  Тяжело ранено:
  Первая пехотная манипула - 28 человек.
  Вторая пехотная манипула - 19 человек.
  Третья пехотная манипула - 16 человек.
  Младшее ополчение - 8 человек.
  Преторианцы - 1 человек.
  Всего - 72 человека.
  Дежурный: центурион Второй пехотной манипулы Мегар."
  Глаза быстро проскользнули по донесению. Ну что же, Саян отложил листок на край стола, могло быть и хуже. Если бы охотники сумели проломить строй хотя бы одной манипулы, то весь без исключения отряд полёг бы на поле боя. Чуть позже донесение нужно будет приобщить к делу. Жаль, Саян тихо вздохнул, что столь же чёткой и точной информации о потерях охотников не будет. Вряд ли они считают своих убитых и раненых. А было бы очень, очень интересно сравнить.
  Из ящика стола Саян было вытащил пухлую папку с донесениями внешней разведку, как вдруг уронил её обратно. Онемевшие пальцы вновь взяли исписанный овальным почерком листок серой бумаги. Цифры потерь запрыгали перед глазами: 7 человек, 5 человек, 2 человека и ещё раз 2 человека. Строчки донесения заволокло красным туманом. К этим шестнадцати можно смело добавить троих пропавших без вести.
  Это ведь... Не просто скупые цифры, а живые люди. Точнее... Не так давно был жив. Ещё сегодня утром они радовались жизни. За час до сражения они слегка подкрепились и вышли в поле перед крепостью, чтобы занять свои места в пехотных манипулах или на стенах самой крепости. Никто, никто из них не хотел и не собирался умирать. У каждого дома остались родители, жёны, дети, дела по хозяйству и планы на будущее. Но они всё равно умерли.
  Саян закрыл глаза. Если бы не его имперские амбиции, то сейчас не было бы никакой войны. Эти девятнадцать человек были бы живы и здоровы. После долгого трудового дня они вернулись бы домой, к своим семьям, к своим любимым, сытно поужинали бы наваристой кашей, а может быть картошкой со свининой, и завалились бы спать. Завтра бы их ждал новый трудовой день, тяжёлый крестьянский труд и простые житейские радости. Но нет.
  Гробы, одинаковые деревянные ящики, сложенные в Могильник и присыпанные песком, ждут окончания войны. Чтобы, когда последний испачканный кровью топорик вернётся в "ядерный чемоданчик", сгореть в большом погребальном костре. Души погибших из-за его личных амбиций уйдут к Великому Создателю. А ему, неприкаянному Умельцу, предстоит ещё чёрт знает сколько лет мыкаться по этой грешной земле и отправлять к Создателю всё новых и новых простых и преданных воинов.
  Перед закрытыми глазами строчки донесения запрыгали и зашевелились. Красный туман осел на крючках и овалах маленькими капельками крови. Серый листок заплакал кровавыми слезами. Сейчас, в Тивнице, десятки женщин оплакивают погибших мужей, отцов и сынов.
  Вот он настоящий вкус власти. Не медовый, не приторно-сладкий у неё вкус. Не-е-ет... Солоноватым привкусом крови на губах отдаёт сей дьявольский напиток.
  Донесение выпало из ватных пальцев. Саян упёрся локтями в стол, ладони укрыли пылающее жаром лицо. Что же он наделал? Что же на самом деле он несёт людям? Добро? Или страдание? Стоит ли сытная картофельная похлёбка и тёплый деревянный дом того, чтобы с честью и достоинством умереть за личные амбиции глубоко почитаемого Сахема? За его ошибки? За его промахи?
  Сомнения словно опавшие листья закружились в голове. Вопросы, на которые невозможно дать простой и однозначный ответ, словно электрические провода замкнулись со вспышкой и тучей ослепительных искр. Ещё миг, и из глаз и ушей повалит дым. Столь острого кризиса ценностей, столь пристального пересмотра личных принципов и приоритетов у него ещё не было.
  Минута медленно утекает за минутой, а Саян по-прежнему сидит, закрыв пылающее лицо руками. Донесение о потерях давно улетело под стол и ткнулось краем в круглую ножку.
  Только ступор не может длиться вечно. Саян глубоко вздохнул и расправил плечи. Прав или не прав, сейчас, в данный момент, не имеет никакого значения. Там, за пределами крепости, враг. Как бы то ни было, а бросать подданных на произвол судьбы он не имеет права. Раз уж он развязал эту войну, то ему и только ему её и заканчивать.
  Ещё одна очень важная вещь, которую нельзя забывать ни в коем случае: большая власть подразумевает большую ответственность. За убийство себе подобных там, на поле боя, Великий Создатель спросит не с простых воинов. Нет. Они всего лишь честно и с честью выполнили свой долг. Этот грех, смерть людей, которые сегодня утром полегли на большом лугу перед крепостью, целиком и полностью на нём. Именно он спровоцировал эту войну. Значит, с него же и спрос. Будет. Когда-нибудь.
  Наконец, Саян совладал с собой. Кровавая пелена перед глазами растаяла. Холодный разум взял тело под контроль. Саян аккуратно подобрал с пола донесение о потерях и положил его обратно на край стола. Позже он обязательно приобщит его к делу. Этот листок с уйдёт в архив. А пока нужно кое-что решить.
  Из нижнего ящика стола Саян вытащил невысокий продолговатый сундучок. На полированной крышке большими синими буквами выведено: "Политик".
  Господи, как давно это было, Саян невольно улыбнулся. Больше ста лет назад он впервые решил попробовать собственные силы в самой интересной, в самой рискованной, в самой что ни на есть захватывающей игре на свете под названием Большая политика. Остановиться, завязать, отойти в сторону невозможно. Игра затягивает в себя целиком и полностью. Ну а что самое трудное в Большой политике? Правильно - верно рассчитать собственные ходы.
  Обычные игральные карты для "Дурака" или "Преферанса" заново изобрёл Ягис. Он же, сам не осознавая того, подбросил идею. Чтобы облегчить долгие раздумья, Саян воплотил движущие силы Большой политики на маленьких плоских дощечках. Сперва на отдельных картах Саян нарисовал сам себя, друзей, сторонников, противников. Несколько позже добавились карты целей, внешних условий и обстоятельств. Вот так, шаг за шагом, создавая новые карты и шлифуя правила, на свет появился "Политик".
  Псевдокарточная игра существенно облегчает выбор важных политических решений. Правильный расклад, разложенные нужным образом карты, наполовину решённая проблема. С годами менялись сундучки, менялись карты, но суть игры оставалась прежней.
  Саян подцепил пальцем выпуклую крышку. В сундучке, в специальном отделении, сложены чистые игральные карты, пока чистые. Окружающий мир бесконечен в своих проявлениях, в любой момент может возникнуть необходимость нарисовать новую карту, отметить появление нового лица, условия или обстоятельства. Палочка для письма с золотым пером нырнула в чернильницу. Тщательно, насколько ему позволяют весьма скромные способности художника, Саян нарисовал только что придуманный символ союза четырёх племён: прямоугольный щит с символическими рисунками птицы, рыбы, волка и, рука дрогнула, силуэт неопределённого зверя. Грубо и примитивно, Саян дунул на карту, но сойдёт.
  Новая карта легла на стол. Саян недовольно поморщился. Паршиво, когда в игре появляются новые карты. Очень нехорошо, когда другие игроки выбрасывают на стол незнакомые козыри. Оно и понятно: "Союз племён" разбил весь предыдущий тщательно выверенный расклад. Одним махом. Словно козырный туз из рукава.
  Едва Саян нарисовал новую карту, как раздался подчёркнуто вежливый стук в дверь. Кто пришёл - догадаться не сложно. Когда у Ягиса плохое настроение, то он ломится в дверь вообще без стука. А вот Ансив наоборот - вежлив до тошноты.
  - Войдите! - не поднимаясь из-за стола, крикнул Саян.
  Так и есть: первым в кабинет вошёл Ансив. Следом в жутком раздражении появился Ягис. Будь наоборот, то дверь в кабинет с треском бы распахнулась и ударилась бы о стену.
  - Садитесь, - Саян показал на пару стульев перед столом.
  - Колдуешь? - Ягис бросил хмурый взгляд на раскрытый сундучок.
  - Колдую, - Саян смиренно кивнул.
  Слухи о магическом сундучке Сахема давно ходят по Тивнице. Подданные, а ещё раньше охотники, твёрдо уверены, что именно таким образом Саян колдует. Если, к примеру, карточку с чьим-нибудь именем накрыть картой "Смерть", то этот человек обязательно умрёт. Глупость, конечно же, только Саян давно бросил тщетные попытки искоренить этот бред. Люди очень хотят верить в магию и верят в неё несмотря ни на какие доводы разума.
  - Ну, что ты тут наколдовал? - Ансив опустился на предложенный стул.
  - Я только начал, - слегка приврал Саян. - А так расклад примерно следующий.
  В центр стола Саян положил карту "Победа".
  - Причин у нашей войны много, - Саян проигнорировал недовольный взгляд Ансива, - а вот цель одна - победить. Но против нас выступил союз племён.
  Новая карточка, на которой едва высохли чернила, легла слева от "Победы".
  - Союз племён располагает всеми полноценными мужчинам четырёх племён, а также подростками, которые научились стрелять из лука и тыкать копьём. По моим весьма приблизительным подсчётам это где-то тысяч шесть необузданных первобытных воинов, а также тех, кто очень хочет ими стать.
  За картой "Союза" ровным строем легли четыре карты "Воины племени".
  - Что мы можем им противопоставить? - из распахнутого сундучка Саян вытащил новые карты. - Три "Пехотные манипулы", "Преторианцы" и "Младшее ополчение". То есть все наши вооружённые силы. Ну а также наш самый главный и, в принципе, непобедимый козырь "Утёс".
  Справа от "Победы", в пику охотникам, легли семь карт. На каждой, подчёркивая принадлежность к Тивнице, нарисована сова. В "тылу", словно поддерживая мобильные силы, расположились карты "Утёс" и "Крепость".
  - Но это ещё не всё, - Саян запустил левую руку в сундучок. - На нашей стороне очень важный внешний фактор - время.
  В "глубоком тылу" Тивницы легла карта "Время За".
  - О наличии отсутствия у охотников интендантской службы, а также о нехватке мышей в окрестных лесах я вам уже говорил несколько часов назад. Фактически, мы можем просто сидеть в крепости и ничего не делать. Охотники поторчат под стенами, поторчат, выкинут для разнообразия пару глупостей, а потом с поклоном и с пустым желудком пойдут на мирные переговоры.
  - У тебя уже была возможность закончить войну, - левой рукой Ансив прикрыл рот Ягиса. - Вожди племён вызвали тебя заключить мир, почётный мир. Если бы немного поторговался, то у нас снова мог бы быть свободный доступ к медному руднику, как и раньше. А ты что сделал? Вручил им окровавленные топоры. Зачем, Саян?
  - Ты сам ответил на свой вопрос, - Саян поправил карту "Победа", - Вожди предложили мне заключить почётный мир. Иначе говоря, равноправный мир, чтобы никому не было обидно. Но мне такой мир не нужен.
  - Это ещё почему? - Ягис оттолкнул руку Ансива.
  - Охотники должны не просто проиграть войну, а проиграть её с треском, - Саян стукнул кулаком по столу. - Да так, чтобы запомнили надолго и внукам завещали бы.
  Да, договорись я с Вождями сейчас, они убрались бы от Тивницы, это верно. Но тогда охотники стали бы считать победителями именно себя. И рудник пришлось бы отдать. А это ни что иное как полнейший провал моего плана внешней экспансии. Девятнадцать человек погибли бы ни за хвост собачий. Лет через десять нам пришлось бы начинать всё заново. А это, друзья мои, опять война, опять трупы.
  Я не просто выдал Вождям топорики с красными пятнами крови. Нет. Я усадил из всех в одну лодку. Теперь всем четырём племенам придётся довести эту войну до конца. Иначе Рыба, Зверь и Серый Волк могут запросто выскользнуть из моих рук, - Саян демонстративно сжал кулак. - Они ведь вполне могли бы заявить Птице, типа, извините, кушать нечего. Вы уж как-нибудь сами с Умельцем разберитесь, это ваша война, а мы пошли. И айда по родным хатам.
  Саян сел прямо. Эмоции, что копились целый день, разом выплеснулись из души. Оно, конечно, не есть хорошо держать планы при себе и выдавать их исполнителям минимум необходимой информации. Но Ягис и Ансив отчасти сами виноваты в дурной привычке раскладывать "Политик" за закрытой дверью. Они не всегда понимают важность задуманного. Так, в своё время, оба в один голос обозвали проект строительства полноценной крепости вокруг Утёса бредом подсвинка, который переел гнилых желудей.
  - Людям свойственно забывать обиды и объединяться против общего врага. Вот так из небытия возник Союз племён. - Саян ткнул пальцем в карту "Союз племён". - Но, как и всякое новшество, он держится на авторитете его вдохновителя, утуса Трига.
  В "тылу" охотников легла личная карта Трига. Символ птицы в правом верхнем углу подчёркивает принадлежность Вождя к племени Звёздная Птица.
  - На данном этапе войны раскол Союза нам не нужен. Это, к слову, ещё одна причина выдать Вождям окровавленные топоры. Но устранение Трига как организатора и идейного вдохновителя Союза, сделает охотников гораздо более сговорчивыми. Личности в первобытном обществе играют громадную роль. Жаль, добраться до Трига весьма проблематично.
  Карта "Смерть", череп с косточками в чёрной рамке, легла рядом с личной картой Трига. Смерть словно похлопала будущую жертву по плечу.
  - Поэтому я предлагаю нанести удар по другому слабому месту Союза.
  В "тылу" охотников легла карта "Стойбище".
  - На войну с нами ушли все способные держать оружие. Не только полноценные охотники, но и юноши, которым страсть как нужен трофей для обряда инициации. Так что охранять многочисленные стойбища некому. Недалеко от нас как раз находится стойбище рода Мудрой Совы. И вот здесь, Ягис, мне потребуется твой Спецназ.
  Словно обрекая мирных жителей на смерть и разруху на карту "Стойбище" упала карта "Спецназ".
  Содержать два отряда профессиональных воинов слишком накладно. Преторианцев и без того мало. Но упрямый Ягис всё же собрал свой собственный заштатный отряд специального назначения. Тридцать ополченцев продолжают оставаться полноценными воинами пехотных манипул. В свободное время Ягис лично тренирует их для проведения различных спецопераций: проникновение в глубокий тыл противника, ночной штурм укреплённых объектов, диверсии и саботаж.
  От прочих пехотинцев Спецназовцев отличает более основательная подготовка. Они лучше владеют навыками рукопашного боя, разведки и выживания в экстремальных условиях. Неудивительно, что все самые лучшие охотники Тивницы и самые отчаянные драчуны носят на правом плече эмблему Спецназа. Как и следовало ожидать, между Преторианцами и Спецназовцами разгорелось соперничеством. При случае могут друг другу и морду набить. Впрочем, до поножовщины дело ни разу не дошло.
  - Это и есть то самое грязное дело, которое ты собираешься всучить моим орлам? - Ягис недовольно сморщил нос.
  - Ягис! Ну сколько же можно? - Саян рубанул ребром ладони по столу. - Тогда для чего ты готовил своих головорезов? Для торжественных парадов? Твой Спецназ лучше прочих подходит для этой задачи. Впрочем, успокойся: от тебя не требуется сжечь стойбище Мудрой Совы, жителей вырезать, а головы сложить на центральной площади пирамидой. Нет. Твоя главная задача - напугать охотников. Как можно больше визга и дыма. Хотя, - Саян виновато улыбнулся, - пирамида отрезанных голов у Западных ворот была бы идеальным вариантом.
  Впрочем, ладно, - Саян тряхнул головой. - Весть о том, что коварные умельцы громят беззащитные стойбища и без того деморализует охотников. Не с руки воевать, когда твоя любимая хата в любой момент может превратиться в пепелище, а жена и дети отправиться к Великому Создателю.
  Ягис нахмурился, словно проглотил большую ложку очень кислой капусты. Налёт на беззащитное стойбище - это не то, ради чего он готовил свой Спецназ. Но, с другой стороны, он прекрасно понимает, что без реальных дел его детище превратиться в клуб любителей поиграть в войнушку.
  - Когда выходить? - Ягис со скрипом провёл ногтями по столу.
  - Как только стемнеет, - ответил Саян. - По докладам наблюдателей, охотники и не думают организовывать полноценную осаду. На восточной стороне Тивницы каких-либо полевых караулов не замечено. Выскользните без шума и пыли. Для полной гарантии мы отвлечём охотников. Надеюсь, вам хватит ночи смотаться туда и обратно. Постарайтесь до рассвета вернуться в крепость.
  - Ну ты загнул! - возмутился Ягис. - Выгляни на улицу, лето почти. Стемнеет поздно. К рассвету мы едва доберёмся до стойбища. В лучшем случае жди нас завтра днём. Не раньше.
  - Хорошо, - Саян кивнул, - пусть будет так. Постарайтесь спалить частокол вокруг стойбища. Или хотя бы ворота, они самые трудоёмкие. В общем, действуй по обстоятельствам. Как можно больше визга и дыма.
  Вот, в принципе, и весь расклад, - Саян провёл пальцами по картам. - Вопросы будут?
  - Конечно будут, - Ансив энергично кивнул. - Во-первых, как ты собираешься отвлечь охотников?
  - Мы совершим вылазку.
  Из раскрытого сундучка Саян вытащил карту "Вылазка".
  - Охотники понятия не имеют об осадном искусстве, - пояснил Саян. - Они расположились возле засеки одним большим лагерем как на обычную ночёвку. Ничего подобного на полевые укрепления. Грех упустить такую возможность запустить им в штаны пару ежей.
  Карта "Вылазка" упала в самый центр сил охотников. Правый край накрыл надпись "Союз племён", а левый наполовину спрятал символы птицы и рыбы на картах "Воины".
  - Силами одной манипулы, не более, под покровом темноты мы выйдем из крепости и нападём на спящий лагерь. Снимем часовых, подпалим пару - тройку палаток, пошумим и убежим обратно в крепость.
  - И вся эта беготня только для того, чтобы мой отряд без шума и пыли выскользнул из крепости? - недоверчиво спросил Ягис.
  - Нет, конечно же, - Саян улыбнулся. - Раз уж вы всё равно не успеете за ночь разбомбить стойбище Мудрой Совы, то мы совершим вылазку по всем правилам военной науки - ближе к утру. Вероятность повторных вылазок заставит охотников держать по ночам гораздо больше часовых, чем они привыкли. В идеале, построить вокруг лагеря хоть какого-нибудь подобия полевых укреплений. Всё лишняя трата сил и времени. Я ведь их предупредил: не воюйте со стенами. Да, Ансив?
  - Я успел расспросить твоего личного знаменосца, который таскал за тобой твой штандарт на переговоры. Даже он в шоке. Нежели, Саян, ты и в самом деле собираешься потребовать с несчастных охотников пять девушек и парней сроком на десять лет и прочие прелести?
  - Нет, конечно же, - Саян усмехнулся. - Я действовал по принципу: будь реалистом, требуй невозможного и тогда получишь желаемое. Следующие переговоры о мире будут гораздо более продолжительными. Охотники заплачут от счастья, когда услышат от меня новые гораздо более приемлемые условия.
  Саян сложил карты обратно в сундучок:
  - Ладно, пора завязывать. В Зале совета нас и так заждались. Вы пока идите. Я догоню.
  Ягис и Ансив погремели отодвигаемыми стульями. Теперь нужно успокоить остальных руководителей Тивницы. И уже через них прочее население крепости. Подданные чувствуют себя гораздо уверенней и спокойней, когда у начальства имеется чёткий план действий. Только, в отличие от Ягиса и Ансива, простым смертным придётся довольствоваться куда как меньшим количеством информации. Ну, ещё призывами к мужеству и стойкости.
  

Глава 12. Вылазка

  Вторая половина ночи, скоро рассвет. Тёмный воздух наливается прохладной свежестью. Влага тонкой плёночкой оседает на гладком топорище. Хорошо, что хоть деревянная рукоятка остаётся сухой, ну или почти сухой. Небо на востоке приобрело чуть заметный синий оттенок. Редкие тучки расплывчатыми призраками прикрывают повелительницу ночи, великолепную Итагу. Хотя, уж лучше бы закрыли её полностью.
  Приказ Сахема строг - никаких огней. В предрассветном полумраке возле Западных ворот угадывается большая толпа людей. То и дело слышны осторожные шаги, случайное бряканье топоров и шелест рубах. Приказы передаются из уст в уста тихим шёпотом. Рапс, пехотинец Первой манипулы, то и дело поёживается от предрассветной прохлады. Вокруг него точно такие же, как и он, молодые воины. Зрелых мужчин практически нет.
  Если витус Саян приказал оставить тяжёлое вооружение и взять только лёгкое, значит, будет что-то очень быстрое и в рассыпном строю. Длинное копьё и большой квадратный щит остались в Четвёртой южной башне, где расположилась часть Первой пехотной манипулы. На спине небольшой круглый щит, грудь пересекает широкая лямка. Если всё пройдёт как надо, то он вообще не понадобится. В предстоящей вылазке самым главным оружием будет лук. Тяжёлый колчан под завязку набит длинными стрелами.
  Рапс широко зевнул, кулаки до хруста прошлись фалангами по глазным яблокам. Отдохнуть как следует так не получилось. Сразу же после утренней победы над охотниками пришлось больше четырёх часов проторчать на вершине башни. Пусть караул продлился в два раза дольше обычного, зато миновало сомнительное удовольствие готовить крепость к долговременной осаде. Остальным повезло гораздо меньше.
  Кому не посчастливилось попасть в караул, пришлось все эти четыре часа помогать родным и близким перебираться на вершину Утёса. А это, нужно заметить, ещё та работёнка. Затащить один тяжёлый тюк с пожитками или мешок с крупой на сто двадцать метров - отличное наказание за самоволку: назидательно, тяжело и помнится очень долго.
  Для вылазки со всех манипул специально собрали сотню самых молодых воинов. Главным будет не умение любой ценой держать строй и стоять насмерть, а бегать. Вылазка сродни воровству: тихо пробраться, тихо пошуршать в чуждом доме, а, когда хозяева проснуться, пошуметь и унести ноги. Кто зазевается, тот получит топором по шее. Командовать ночной вылазкой назначен утус Гоин, самый молодой и быстроногий из всех центурионов. Первая манипула прикроет сборный отряд возле ворот.
  В предрассветной тишине особо пронзительно зашуршали открываемые ворота. Рапс крепче сжал лук. Левая рука сама собой легла на колчан со стрелами. Кажется, будто на вселенский грохот сбегутся все без исключения охотники. Но первое впечатление обманчиво. В ночной тишине, когда нервы, словно тетива, натянуты до предела, любой звук подобен раскату грома.
  Тихой волной дошёл приказ выходить. Рапс несколько ослабил хватку на дужке лука, силы ещё потребуются. Масса воинов возле ворот пришла в движение. Ноги сами собой втягиваются в единый ритм.
  Недаром в Тивнице всех мальчиков с двенадцати до семнадцати лет обучают воинскому искусству. Утус Лерл с помощью матюгов и костыля много чему научил. Рапс может воевать и как тяжёлый пехотинец в плотном строю манипулы, и как велит, легкий пехотинец, с топором и круглым щитом в рассыпном. За пять лет Рапс научился свободно владеть копьём, топором, пращёй и луком. Вот почему охотники, при всем их колоссальном численном перевесе, таки и не смогли разгромить маленькую армию Тивницы.
  Тактика является важной частью длительного обучения. Ещё подростком Рапсу много раз отрабатывал ночную вылазку из крепости. Пусть сейчас над полем висит предрассветный туман, но и так ясно, что происходит.
  Первой через раскрытые ворота вышла Первая манипула. Воины стали широким полукругом на случай внезапного нападения. Наблюдатели на башнях целый день следили за охотниками, но ничего подозрительного так и не заметили. А сейчас темно, толком не видно ничего. Вдруг противник залёг возле ворот и только ждёт возможности ворваться в крепость? Как раз на такой случай Первая манипула встала возле ворот несокрушимым строем.
  Вместе с остальными Рапс прошёл под сводами Западной башни. В тусклом свете прекрасной Итаги можно хорошо различить плотный строй воинов. Чуть дальше несколько человек складывают большие кучи дров. Но вот сборный отряд ушёл в темноту.
  Впереди и на флангах движется несколько пар боевого охранения. Их основная задача - обеспечить тихий подход главных сил. Вдруг противник всё же выставил несколько полевых караулов? Может быть, как раз в этот самый момент какой-нибудь охотник лежит в тёмной траве и тревожно вглядывается в тёмный силуэт крепости. Будет не до смеха, если кто-нибудь из воинов наступит вражескому часовому на руку.
  Далеко впереди, правее от блестящей полосы великой реки, щедрой рукой рассыпаны многочисленные огни костров. Охотники отдыхают. Однако возле очагов то и дело мелькают тёмные фигуры, часовые берегут сон сородичей. Маленькие палатки с покатыми крышами и кривыми овалами входов окружают источники тепла и света. Кажется, будто сама земля собралась в низенькие кривые складки.
  Сборный отряд широким веером развернулся по тёмному полю. Чем больше людей собрано в кучу, тем больше они производят шума. Все строго уставу, отдельными десятками воины залегли в скошенной траве. Дальше только ползком.
  Первый этап ночной вылазки, подобраться к противнику как можно ближе и при этом остаться незамеченным, выполнен. Рапс присел на колено. Сейчас десяток преторианцев тихой сапой подбираются к бодрствующим возле костров часовым. Увы, с расстояния в несколько сотен метров невозможно разглядеть, что творится возле яркой россыпи огней.
  По цепочке пришёл новый приказ двигаться дальше ещё тише и ещё незаметней. Рапс вместе со своим десятком вновь лёг на землю. Последнюю сотню метров придётся одолеть по-пластунски.
  Руки и ноги старательно загребают скошенную траву. Тяжёлый колчан елозит по земле. Время от времени Рапс приподнимает голову, чтобы сориентироваться, и ползёт дальше. От примятой травы исходит приятная влажная свежесть.
  До ближайших палаток осталось жалких пятьдесят метров. Рапс ничком распластался на земле. Возле ближайших костров часовых не видно. Не иначе преторианцы поработали. Сколько беспечных жизней оборвалось под холодными лезвиями медный ножей, ведает один Великий Создатель.
  Костры яркими пятнами слепят глаза. Стоит отвести взгляд в сторону, как тут же будто тонешь в непроглядной темноте. На огонь лучше не смотреть.
  Рапс осторожно вытащил из колчана и воткнул в землю перед собой десяток стрел. Сейчас начнётся! От долгого ожидания сбивается дыхание. Ноги дрожат, а ладони неприятно покалывает. Страшно? Ещё как страшно! Одному в тёмном поле было бы ещё страшнее. А так, Рапс оглянулся по сторонам, рядом угадываются силуэты товарищей. Жить можно.
  В лагере охотников посреди палаток появились новые огни. Сердце едва не выпрыгнуло из груди! Рапс вытащил из земли первую стрелу. Преторианцы вырезали всех, до кого только смогли дотянуться, а теперь поджигают заготовлённые впрок дрова. Чем больше будет света, тем лучше.
  Вот у нескольких палаток задымились углы.
  - Тревога!!! Нас атакуют!!!
  Над сонным лагерем, словно раскат грома, пролетел истошный вопль.
  Началось! Рапс положил на тетиву первую стрелу. Спящий лагерь как будто взорвался. Едва одетые охотники выскакивают из палаток.
  - Сюда-а-а!!! Они зде-е-есь!!!
  Сотни глоток подхватили тревожный вопль. Охотники моментально сообразили, откуда грозит опасность. Размахивая топорами и копьями, забыв натянуть штаны и рубахи, охотники большой волной покатились из глубины лагеря. Полуголые тела и перекошенные от ярости лица.
  - Пли!
  Долгожданная команда резанула по ушам. Рапс тут же пустил стрелу. А потом ещё и ещё одну.
  Ливень стрел скосил первую волну охотников. Ломая палатки, засыпая костры, десятки нашпигованных стрелами тел попадали на землю. Но из глубин огромного лагеря накатывают всё новые и новые волны разъярённых охотников.
  Первый десяток стрел ушёл в один момент. Следом улетел и второй. Дошла очередь и до третьего. Но охотников всё равно слишком, слишком много. Даже не нужно целиться. Стрелять! Стрелять! И ещё раз стрелять! Но тут прозвучала другая команда:
  - Уходим! Живо!
  Рапс будто очнулся от сна и рывком вскочил на ноги. Вбитая дисциплина моментально отрезвила голову. Лук улетел за спину, пора сматывать удочки. Осиное гнездо перевёрнуто вверх дном. Охотники не только очухались, но и вот-вот попытаются обойти нападающих с флангов. В ответ свистнули первые стрелы. Не зная куда, охотники стреляют наугад. Так и в окружение попасть недолго.
  Спасительными маячками возле Западных ворот запылали большие костры. Как вовремя! Рапс что есть духу припустил в сторону крепости. Как ни пытался, но, всё же, умудрился сбиться немного в сторону. Не будь спасительных огней, то в конце забега можно запросто ткнуться носом в глухую стену. А так отлично видно куда бежать.
  На теле ничего лишнего. Самое главное не поскользнуться и не полететь кубарем в скошенную траву. Поле ровное, как стол, но после вчерашнего боя под ноги то и дело бросаются обломки копий и мелкие ямки. Дыхание всё глубже и глубже, всё тяжелее и тяжелее. Ещё немного! Ещё чуть-чуть!
  Первая пехотная манипула уже внутри. Возле Западной башни никого нет. Волна отступающих воинов бурным ручьём влетает в распахнутые ворота. В спину приливной волной толкает гул взбешённых охотников. Возле самых створок ворот Рапс на миг обернулся. Огромная бесформенная масса первобытных охотников на всех парах преследует сборный отряд.
  Последний десяток молодых воинов что есть духу забегает в крепость. Левая створка ворот с треском встаёт на место, но правая всё ещё распахнута. Считать прибежавших некогда. Отставшим, если такие есть, даётся последний шанс. Но... Нет никого. В яркие круги костров хлынули первые бородатые фигуры охотников. Правая створка с треском захлопнулась. Тяжёлые засовы окончательно заперли ворота. Для надёжности несколько толстых брёвен подпёрли створки изнутри.
  Рапс перевёл дыхание. За каких-то пять минут вспотел так, будто просидел в жарко натопленной бане не меньше часа. Волосы влажные, капельки пота стекли за шиворот, а на рубахе выступили большие тёмные пятна. Но главное сделано - вылазка удалась.
  Волна преследователей с треском ударилась о запертые ворота. Многочисленные топоры и копья бешеными барабанами застучали о медные створки. Неорганизованное преследование переросло в неорганизованный штурм. Тем хуже для охотников.
  Рапс стрелой поднялся на стену возле Западной башни. Костры возле ворот не только показали молодым воинам, куда бежать. Сейчас они великолепно освещают подножие Западной башни.
  Ну держитесь! Рапс выдернул из наполовину пустого колчана стрелу. На одетых кое-как охотников хлынул поток стрел. Разъярённые вопли в момент сменились на стоны и проклятия. Серая масса первобытных воинов нехотя отхлынула во тьму, однако на земле осталось не меньше сотни истыканных стрелами тел.
  - Отставить стрельбу! - долетел приказ.
  Рапс тут же затолкал обратно в колчан почти вытащенную стрелу.
  На востоке яркая полоска разгоняет ночную тьму. Из-за линии горизонта вот-вот покажется краешек Геполы. Ночь, полная тревожных событий и смертей, скоро закончится. Рапс глянул на освещённый многочисленными кострами лагерь возле засеки. Самодовольная улыбка растянула губы. Охотники в очередной раз убедились в коварстве умельцев. Так им и надо!
  

Глава 13. Налёт на стойбище

  Едва сумерки укрыли землю, как Ягис вместе со своим Спецназом ушёл из Тивницы через Восточные ворота. Беспечность охотников поражает. С таким же успехом отряд из тридцати человек мог выйти из осаждённой крепости парадным шагом под барабанный бой. Ягис на прощанье оглянулся. Там, на западной стороне, в огромном лагере возле засеки, не меньше шести тысяч охотников. А здесь ни одного! Выходи кто хочешь, делай что хочешь.
  В предрассветный час зябко и тихо. Из леса призрачными белёсыми волнами выползает туман. Громада высокого частокола расплывчатым силуэтом возвышается на огромной поляне. По левую руку светлая полоса хорошо утоптанной дороги упирается в ворота, которые больше похожи на стену. Ягис с головой укутался в просторную маскировочную накидку. В таком балахоне, да ещё за низеньким пеньком у кромки леса, его ни одна собака не заметит.
  Неровную контрольную полосу между лесом и частоколом охотники поленились расчистить более тщательно. От многочисленных деревьев остались пеньки. Колючие кусты местами достигают метровой высоты. В общем, создали все условия для успешного преодоления контрольной полосы как можно более тихо и незаметно.
  Не так давно, каких-то лет пятнадцать-двадцать назад, охотники всё же отказались от засек. Непроходимые завалы из подрубленных деревьев вокруг стойбища отлично защищают от опасных лесных хищников, но весьма слабы против самого опасного врага - человека. То ли глядя на Тивницу, то ли из-за самой Тивницы, охотники всё же начали окружать свои жилища частоколом из толстых заточенных стволов. По аналогии с крепостной стеной, внутри частокола построен боевой ход, настил из тонких стволов и грубых досок. Высота хода позволяет высунуться из-за частокола и засыпать приближающегося врага стрелами.
  Вот только охотники поленились возвести хотя бы одну башню. Да и ворота по-прежнему представляют из себя лишь стену из более тонких стволов. При необходимости с пяток дюжих мужиков просто оттаскивают так называемые ворота в сторону.
  Даже самая маленькая башня сделала бы стойбище гораздо более неприступным. Добраться до часового на ограниченном пятачке пространства было бы гораздо сложнее. А так...
  Двадцать с лишним километров спецназовцы одолели за рекордно короткое время, но всё равно едва, едва успели до рассвета. После быстрого марша бойцам нужно отдохнуть хотя бы полчаса. А пока стойбище Мудрой Совы спит и ничего не подозревает. А ведь это тот самый род, из которого почти сто лет назад выделилась Медная Сова, современная Тивница. Господи, Ягис тихо вздохнул, как давно это было.
  Сейчас бы поспать часок-другой. Холодными ладонями Ягис растёр уши. В привычке ни свет ни заря нападать на тихо дремлющего противника сокрыта не только изрядная доля коварства, но и большой практический смысл.
  В предрассветный час любой часовой чувствует себя маленьким грубо отёсанным болванчиком на спичечных ножках. Ни сон, ни бодрствование, а некое промежуточное состояние. На боевом посту ходишь как последний дурак, ноги еле-еле передвигаются с места на место. Каждый угол, каждая стенка кажутся приветливо расстеленной кроватью. И подобное состояние больше всего донимает часового именно в предрассветные часы. Недаром в караульном уставе Тивницы часовому категорически запрещено садиться, прислоняться к стене и тем более ложиться - уснёшь в один момент.
  Ну всё, пора. Ягис приподнял голову над пеньком. За полчаса со стороны частокола не долетел ни один звук. Такое впечатление, будто стойбище вымерло. Неужели они там и в самом деле все поголовно спят?
  Ягис развернулся на месте и безмолвными жестами передал лежащему рядом спецназовцу приказ действовать. Вторая группа бойцов залегла слева от дороги. Их главная задача - обезвредить часовых на левой половине частокола. Ягис осторожно пополз вперёд.
  Да-а-а... Недооценивать противника очень плохо. Похоже, охотники не зря оставили столько сушняка на контрольной полосе. Тонкие веточки то и дело стреляют под руками и ногами, пеньки и молодые берёзки то и дело цепляются веточками и корешками за маскировочную накидку. Неловкое движение и грубая ткань с оглушительным щелчком соскакивает с невидимого в потёмках "крючка".
  Руки тщательно прощупывают пространство перед собой. Ожидать от охотников изысканного коварства глупо, но бережёного бог бережёт. Мало ли какой сюрприз поджидает любителей ползать по контрольной полосе? В полумраке можно запросто напороться на яму с колышками на дне, на капкан из щелкающих веток-челюстей или на самую опасную штуку - взведённый самострел. Только задень пальчиком тоненькую ниточку и тут же схлопочешь стрелу прямо в лоб. Правильно сделанный и чутко настроенный самострел может оставаться в убийственной готовности до года и более. Хорошо, что на Миреме ещё самых настоящих мин не изобрели.
  Хвала Создателю, чисто. Озябшие пальцы нащупали бугорки мягкого мха, что стелится по низу частокола. Теперь нужно приподняться. Ягис прислонился спиной к округлым брёвнам. Следом из тёмного бурелома выскользнули ещё четверо спецназовцев.
  Пока всё идёт хорошо, даже слишком хорошо. Ягис обратился в слух, ладони ощущают шершавую древесину с остатками коры. Шаги часового, если такой всё же пройдёт над головой, обязательно отдадутся в ладонях едва заметными толчками.
  Минут. Другая... Ничего.
  Медные колышки без труда утопают в щелях между брёвнами. Осторожно, боясь лишний раз пошевелиться, Ягис осторожно поднимается к верхнему краю частокола. Сосновые и еловые стволы заметно подточены дождём и яркой Геполой. Наконец, последнее усилие! Руки уцепились за верхний край.
  Ягис снова обратился вслух. Сейчас будет самый опасный момент. Скрип дерева и глухие удары могут запросто привлечь внимание часового. Руки заняты, а под ногами пятиметровая бездна. Если часовой появится сейчас, то... Лучше не думать.
  Пять. Десять секунд. Ничего. Опять ничего. Шагов как не было, так и нет. Да спят они что ли? В Тивнице..., да за такую службу... Ягис скрипнул зубами.
  Просторная маскировочная накидка висит за спиной. Пальцы жжёт соблазн дёрнуть за шнурок, развязать узел и скинуть её к чертовой матери! Но нельзя. В потёмках просторная накидка размывает силуэт человека и делает его менее заметным.
  Ягис осторожно подтянулся на руках и взгромоздился на верх частокола. Теперь перевалиться внутрь и как можно мягче опуститься на доски боевого хода.
  За частоколом вообще ничего не видно. Боевой ход словно накрыт чёрной вуалью. Да где же часовой! Ягис натянул на голову капюшон. Что влево, что вправо ни малейшего скрипа, стука или хотя бы зевка.
  Куда идти? Ягис нервно оглянулся. Влево, к воротам? Или вправо, вдоль частокола? Часового во что бы то ни стало нужно найти и обезвредить.
  Проклятье! Ягис тихо чертыхнулся про себя. Как на грех залаяла собака. Невидимая в потёмках псина разразилась утробным лаем. Ягис замер на месте. Бояться нападения сторожевого пса не стоит. Другое дело, что нервное гавканье может запросто разбудить стойбище.
  - Заткнись!
  Отрывистый возглас прозвучал словно выстрел. От неожиданности Ягис вжался в угол между частоколом и боевым ходом. Что-то коротко свистнуло. Невидимая в темноте псина отбежала в сторону. Где-то в проходах между полуземлянками потерялся её недовольный визг.
  Значит, часовой всё же есть. Судя по голосу, он где-то возле ворот. Ягис осторожно двинулся вперёд. Левая рука скользит по холодным брёвнам, иначе можно ориентацию в пространстве. Дар Создателя соскользнул с запястья в ладонь и превратился в узкий клинок.
  Наконец-то! Ягис замер на месте. В свете зарождающейся зари можно различить часового. В просвете между частоколом и створкой ворот маячит тёмный силуэт. Но-о-о... От удивления Ягис вытянул голову. Что он делает? Часовой наклонил голову и еле слышно напевает под нос. Правая рука ходит туда-сюда по длинным распушённым волосам. А тот тёмный плоский предмет у него в руках не иначе гребешок. Стройная фигура и слишком тонкие для мужчины руки. Да он, она - девушка! От удивления Ягис едва не рухнул на колени на доски боевого хода.
  Впрочем, оно понятно - мужчины ушли на войну. В стойбище остались ни на что не годные старики, женщины и дети. Но ведь кому-то нужно нести караульную службу. Но только девушка, сидя в потёмках на боевом посту, может заниматься собственными волосами. Ягис невольно улыбнулся, на ум пришла старая шутка: если однажды женщина, тем более молодая и красивая, перестанет следить за своей внешностью, значит, сородичам пора класть её на погребальный костёр. И даже в этом случае заботливые родственницы приведут её причёску в полный порядок.
  В голове тут же созрел дерзкий план. Дар Создателя из смертоносного клинка превратился в маленькую дубинку. Убить не убьет, но... Ягис облизнулся. Девушка. Если к тому же молодая и красивая, это, это же такой трофей! Всем трофеям трофей. Ягис на миг зажмурился. Если только представить, какой переполох поднимется в Тивнице.
  У первобытных охотников не принято воровать невест. Браки между молодыми людьми заключаются по весне на Большом Сборе, ежегодном собрании племени. Но во время войны, а между собой племена воюют часто, бывает, уводят из чужого стойбища женщину помоложе и посимпатичней. Обычно пленница автоматически становится женой похитителя и получает все права полноценного члена племени. Естественно, если она поклянётся именем Великого Создателя быть верной женой и не чинить вреда новому роду. Так что прецеденты есть.
  Опять залаяла собака. Может та, может другая.
  - Заткнись! Кому говорю, - девушка слегка наклонилась.
  В два прыжка Ягис подскочил к девушке. Маленькая дубинка стукнула её по голове, а левая рука быстро зажала рот. Ягис навалился на горе-часового всем телом. В потёмках можно легко промахнуться. Но... Всё нормально, девушка обмякла и не думает сопротивляться. Тем лучше.
  Ягис быстро обшарил стройную фигуру. Оружия нет. Зато... О-го-го! Под тонкой одеждой руки нащупали упругую грудь и весьма приятную на ощупь кожу на запястьях и шее. Ладно, более близкое знакомство с трофеем придётся отложить на потом. Сейчас пора действовать.
  Из-за пояса Ягис вытащил моток верёвки. Медный крючок надежно застрял между бревнами, свободный конец улетел наружу. Подниматься на частокол по медным штырям долго и опасно. Спецназовцы услышат шорох упавшей верёвки и найдут гораздо более безопасный и быстрый путь.
  На поясе ещё один запасной моток. Как знал, специально знал. Пока девушка без сознания, её нужно связать. Ягис быстро опутал ноги и руки пленницы прочными узлами, вот теперь никуда не убежит. Свободный конец верёвки надёжно зафиксировал импровизированный кляп из куска ткани, не выплюнет, не заорёт.
  Медный крючок глубоко впился в брёвна, натянутая верёвка тихо зашелестела. Не прошло и пяти минут, как на доски боевого хода опустились три спецназовца. Жаль, дороги на левую половину частокола нет. Ворота трёхметровой пропастью разделяют боевой ход. Ни шума, ни драки, ни дикого ора с той стороны до сих пор не последовало. Хороший признак. Значит, часового либо уже сняли, либо его не было вовсе.
  - Ворота, - шёпотом приказал Ягис.
  Приставная лестница тихо скрипнула под ногами спецназовцев. Но лающая псина недолго оставалась одна. Из глубины стойбища затявкала ещё одна, а потом, с другой стороны, отозвалась третья. Монотонный лай перерос в грозное рычание, но тут же оборвался хлюпающим ударом. Единственный сознательный часовой попытался было напасть на спецназовца, но получил топором между ушей.
  Что не сумели сделать двуногие часовые, то сделала одинокая гонимая псина: собачий лай всё возрастающей волной катится над сонными полуземлянками. Во всех концах стойбища самые преданные друзья человека подают голос. К воротам подкатила первая волна мохнатого подкрепления. С десяток злющих псов чуют запах свежей крови и пытаются напасть на спецназовцев. Только поздно.
  С противным скрежетом ворота сдвинулись в сторону. В узкую щель тут же пролезли ждущие снаружи спецназовцы. И вот уже весь отряд внутри стойбища. Полтора десятка топоров то и дело удерживают мохнатых жителей на почтительном расстоянии. Противный скрежет затих, значит, ворота распахнуты полностью.
  Заранее подготовленные вязанки сухого хвороста разложены возле ворот и прилегающего к ним частокола. Ягис лично положил несколько связок на боевой ход и лишь после спустил на землю бесценный трофей. Между тем собачья тревога переросла в неистово лающую сирену. Не меньше полусотни псов в диком исступлении облаивают незваных гостей.
  - Тревога!!! На нас напали!!!
  Из сумрака стойбища вылетел истошный вопль. К чёрту тишину. Ягис что есть сил крикнул:
  - Поджигай!!!
  Через распахнутые ворота внутрь стойбища вбежало несколько ярких факелов. Огни на палках полетели в уложенные вязанки хвороста. Сухая древесина быстро занялась пламенем. Повеяло теплом и дымом.
  К шквалу собачьих голосов добавились вопли людей. Тревога молнией разлетелась по стойбищу. Из всех щелей, проходов, выходов посыпались едва одетые сородичи. Разгорающийся пожар высветил несколько полуголых фигур.
  Огонь уже не просто греет, а жарит, спецназовцы отошли от ворот. В разбуженных охотников полетели стрелы. Словно в тире, встав полукругом, спецназовцы методично расстреливают мирных жителей.
  Ягис остановился позади подчинённых. Связанная девушка до сих пор не очнулась и кулём висит на плече. Так и хочется схватить лук и добавить охотникам жару, но командир в первую очередь обязан следить за обстановкой.
  Из полумрака с топором наперевес выскочил подросток. Мальчишка совсем. Голый торс, на ногах короткие брюки. С пяток стрел тут же пробили грудь подростка. Следом на свет показалась старая женщина с маленьким луком, за ней ещё одна помоложе и старик с чёрной дубинкой. Снова свист стрел. Старик с дубинкой рухнул на мёртвого подростка.
  Пятеро спецназовцев пускают зажигательные стрелы. На крышах ближайших полуземлянок расцвели язычки пламени. Горящая стрела воткнулась в круглый щит в руках совсем юной девушки. Малолетняя воительница выскочила на свет, но тут же рухнула на землю с простреленной головой.
  Редкие ответные стрелы пролетают над полукруглым строем спецназовцев, втыкаются в пылающие ярким пламенем частокол, либо падают, не долетев до цели. Но жители стойбища быстро сообразили что к чему. С каждой новой секундой хаотичное сопротивление нарастает и складывается в единый вектор. На фоне объятых пламенем ворот строй спецназовцев выделяется, словно красная точка в центре мишени. Не стоит обольщаться: первобытные старики, женщины и даже дети вполне способны дать яростный отпор.
  - Уходим! - громогласно скомандовал Ягис.
  Вовремя. Ответная стрельба нарастает. Разбуженные сородичи перестали растерянно метаться туда-сюда, а засели под прикрытием полуземлянок. Того и гляди огромная толпа ринется в рукопашную. Они могут.
  Небольшие круглые щиты выставлены вперёд. Отряд быстро отступает между половинками пылающего частокола. Ещё миг и спецназовцы дружно выскочили наружу. Ягис с девушкой на плече проскочил мимо бушующего пламени. Нестерпимый жар опалил ресницы и волосы. Но это ерунда. Самое главное, отряд ушёл без потерь.
  По ту сторону огня ситуация поменялась. Теперь яркий огонь мешает охотникам целиться. Любой, кто рискнёт выскочить из стойбища, тут же получит пару стрел в лоб. Но охотники не дураки, никто из них не спешит на встречу с Великим Создателем. Зато сквозь языки пламени вовсю свистят стрелы.
  Бушующее пламя метр за метром пожирает высокий частокол. Тяжкий труд сотен людей чёрным дымом улетает в светлеющее небо. Внутри стойбища во всю пылают несколько землянок. Можно было бы поторчать снаружи, чтобы как можно дольше не дать охотникам приступить к тушению пожаров, но лучше не рисковать.
  - Уходим! - скомандовал Ягис.
  Грязное дельце сделано: стойбище рода Мудрой Совы подверглось подлому нападению. Один часовой убит, другой похищен, частокол объят ярким пламенем. Погибло не меньше двадцати мирных жителей. Война настигла стариков и детей. В будущем, в эпоху телевидения и организаций по защите прав человека, подобное нападение назовут военным преступлением. Но это в будущем, ну а пока нравы гораздо проще.
  В колонне по одному спецназовцы торопливо шагают в сторону Тивницы. Отблески грандиозного пожара вскоре померкли в свете восходящей Геполы. Рассвело совсем, но двигаться сквозь густой лес с плотным подлеском всё равно нелегко. Ягис скомандовал краткий привал и опустил пленницу на землю. Кто бы мог подумать: утащить девушку относительно легко, даже просто, гораздо сложнее дотащить её до дома. С тихим стоном Ягис разогнулся, по плечам тут же разлилась приятная лёгкость.
  В свете нового дня можно отлично разглядеть пленницу. Действительно молодая и очень даже красивая девушка. Однако её лёгкое и стройное тело всё равно весит не меньше шестидесяти килограмм. Чтобы тащить красотку на плече не хватит никаких сил. Ягис смахнул со лба жгучие капли пота, до Тивницы осталось километров двенадцать, не меньше.
  Девушка пришла в себя и недовольно зашевелилась. Бурное, но отнюдь не любовное похищение отразилось на её внешности далеко не самым лучшим образом. На правой скуле расцвёл синяк, а на симпатичном личике появилось несколько царапин. Огонь опалил её длинные волосы. Местами они стали ломкими и осыпались. Жаль, безобразный кляп мешает оценить по достоинству её изящный ротик и пухлые губки.
  - Ты - моя пленница, - глядя пленнице прямо в глаза грозно произнёс Ягис. - Нужно было сородичей стеречь, а не волосы расчёсывать. А теперь слушай меня внимательно. Кто мы такие, ты уже поняла. Пойдёшь пешком. И не вздумай брыкаться! Если нас всё же догонят твои сородичи, то я лично прирежу тебя вот этой штукой.
  Ягис задрал правый руках. На запястье блеснул тёмно-синий браслет. Но вот, подчиняясь мысленному приказу, Дар Создателя ожил. Узкая полоска протянулась к лицу девушки. Округлый кончик хищно заострился. Колдовской клинок ткнулся в подбородок пленницы. От ужаса лицо девушки сделалось белее снега, а глаза расширились. Того и гляди сознание потеряет. В самый последний момент Ягис незаметно затупил острейшее лезвие.
  Вещь, которая под воздействием мысли может превратиться во всё что угодно, самый ценный дар Великого Создателя. Ну, почти во всё что угодно. По крайней мере в относительно простые и небольшие вещи точно. Например, в острейшую катану, лопату, топор, нож, сверло, стамеску, крюк и в массу прочих соразмерных вещей. А вот в более сложные предметы типа арбалета или самогонного аппарата, это никак.
  За сотню лет Ягис с друзьями наловчился управлять Даром Создателя с ловкостью фокусника, хоть в цирке выступай. С помощью мысли легко сформировать некое подобие клинка или острого прутика. Но и этого вполне хватило, чтобы напугать пленницу до полусмерти.
  - Ты всё поняла? - Ягис отвёл колдовское лезвие в сторону.
  Девушка судорожно кивнула.
  - Мешать будешь?
  Пленница энергично завертела головой.
  - Ну вот и отлично.
  Дар Создателя превратился в длинный клинок, Ягис одним махом разрезал верёвки на ногах пленницы. Но руки лучше не развязывать. Да и кляп пускай пока останется на месте.
  Отряд двинулся дальше. Девушка даже не пытается сопротивляться, звать на помощь или тихо бунтовать иным образом. Ягис, шагая следом за пленницей, не удержался от соблазна и шлёпнул девушку по упругой попке.
  

Глава 14. Итоги ночи

  Ночная вылазка удалась на славу. Отряд из сотни молодцов свалился на спящих охотников словно снег на голову. Или, если быть точнее, как птичий помёт на модную и очень дорогую куртку - тоже белый, но гораздо более противный. Потери минимальные. Погибших нет совсем, по крайней мере, никто не умер от ран внутри крепости. Только двое бойцов пропали без вести. Может, погибли, может всё же попали в плен. И всего семнадцать человек слегка зацепили посланные вдогонку стрелы. А вот самих охотников только возле освещённых кострами Западных ворот полегло не меньше четырёх десятков. А сколько ещё успели порезать преторианцы в спящем лагере? Сколько погибло при обстреле, когда поднялась суматоха? Один Создатель ведает сколько, но уж точно не меньше сотни.
  Когда костры возле ворот прогорели, а сумерки вновь укутали подножье Западной башни, охотники уволокли убитых и раненых. Можно было бы сбросить со стен ещё с десяток горящих вязанок хвороста или пострелять в темноту наудачу, но ни к чему переводить запасы топлива и боеприпасы. Пусть охотники собирают своих мертвецов.
  Новый день Саян встретил на вершине Западной башни. С высоты лагерь охотников похож на огромный встревоженный муравейник. Жаль, невозможно разглядеть, что делают отдельные люди. Однако гул и треск стоит такой, что легко догадаться и так - охотники заняты большим и важным делом.
  Ничего интересного, можно спускаться. Но нет, Саян напряг глаза. Над засекой поднялись четыре огромных столба дыма. По ту сторону защитного завала охотники развели четыре огромных костра. Саян улыбнулся. По густому чёрному цвету легко догадаться - погребальные костры.
  Вчера утром и сегодня ночью души многих доблестных охотников отправились к Великому Создателю, но на земле остались их бренные оболочки. Эх! Саян недовольно поморщился. Килограмм золота было бы не жалко, лишь бы только подсчитать количество сложенных в костры тел. Да, пожалуй, ещё пять было бы не жалко за возможность пересчитать ещё живых. Но... Не стоит мечтать о несбыточном. Саян спустился с надвратной башни.
  Налаженная система управления работает как часы, только всегда найдётся куча дел, которая потребует его личного участия. Утро второго дня осады Саян провёл в больших и малых хлопотах. Только ближе к полудню, когда Гепола раскалила воздух, Саян вернулся домой, быстро проглотил обед и завалился спать. Но, чёрт побери, выспаться как следует не дали. Не прошло и четырёх часов, как Итина, старшая жена, разбудила Саяна. В Тивницу вернулся Спецназ.
  Саян встретил Ягиса в наспех накинутом на плечи халате.
  - Ну, проходи, герой, - смачный герой еда не рвёт губы, Саян указал на стул возле стола.
  - Вижу, - Ягис опустился на стул, - и ты не очень-то спал.
  - Было дело, - Саян вяло кивнул. - Как только вас выпроводили, так сразу и пошли охотников шугать. Ну да ладно, докладывай. Как налёт? Потери? Сколько?
  - Хвала Создателю, обошлось без потерь. Несколько царапин не в счёт. А в остальном полный порядок. Грязнее работёнки, Саян, ты мне ещё не подкидывал.
  То и дело постукивая кулаком по столу, Ягис рассказал о ночном налёте на стойбище Мудрой Совы. Рассказал по-военному, подробно перечисляя факты и почти не стараясь приукрасить реальность и собственную роль.
  - Заполыхало будь здоров. Насчёт полуземлянок в самом стойбище точно сказать не могу. А вот ворота и часть частокола возле них мы точно спалили. А ведь ещё самого главного тебе не сказал, - Ягис самодовольно откинулся на спинку стула.
  - И что же? - вяло поинтересовался Саян.
  От недосыпания голова словно чугунная.
  - Я, прошу заметить, вот этими самыми руками, из стойбища Мудрой Совы сувенирчик прихватил. На память, так сказать.
  Лицо Ягиса светится лихой удалью, только Саян всё равно лениво молчит.
  - Да девушку я у них увёл! Красотка редкостная. Фигура во! - Ягис выбросил перед собой оттопыренные большие пальцы. - Глаза во! А попка у неё вообще полный отпад.
  - Да. И как же зовут сей славный трофей? - Саян потёр кулаками заспанные глаза.
  Нужно признать: новость всё же произвела впечатление. Ягис может, с него станется.
  - Ния, - протянул Ягис. - Что особенно важно, она не замужем.
  - А-а-а... - Саян зевнул, - приобрёл очередную жену. Шестую, кажется. Только как ты ей детей делать будешь, любвеобильный ты наш?
  - Ну... - Ягис смутился, - придумаю чего-нибудь. На худой конец попрошу кого-нибудь. У меня в отряде тридцать молодцов. Неужели не помогут любимому командиру?
  Саян устало усмехнулся. Скользкую тему жён и детей лучше не развивать.
  - Ладно. Молодцы. Добились отличных результатов. Можете отдыхать. В ближайший час-два охотники собираются идти на штурм, но бояться нечего. Я распоряжусь, чтобы тебя и твоих бойцов не тревожили. Можешь идти, - Саян поднялся из-за стола.
  - Э, постой, какой ещё штурм? - Ягис налёг всем телом на край стола.
  Саян бросил печальный взгляд на приоткрытый проход в спальню. Угол откинутого одеяла зовёт и манит продолжить долгожданный сон.
  - По моему приказу, - Саян опустился обратно на стул, - преторианцы приволокли парочку языков. Сегодня днём, в крайнем случае завтра утром, охотники собираются штурмовать Западные ворота. Вчера они весь вечер вязали осадные щиты и тащили из леса огромное бревно. В общем, постигают азы осадного искусства на собственном горьком опыте. Но, повторяю, ничего у них не выйдет.
  - Почему ты так уверен?
  - Ягис!
  Разговор стал в тягость, Саян шумно зевнул. Очень хочется поскорей вернуться в такую тёплую, в такую мягкую и уютную постель. Накрыться шерстяным одеялом и спать, спать, спать. Только упрямый Ягис всё равно не отстанет. Не отстанет, как будто он сам не шатался всю ночь напролёт по тёмному лесу.
  - Пять лет назад нас почти два месяца мариновали менги, и то ничего не вышло. А ведь тогда капитальной стены между Второй и Третьей северными башнями ещё не было.
  - Ну и что? - Ягис вскинул голову. - Менгов всего пять сотен было. А охотников больше шести тысяч.
  - Зато менги были гораздо лучше организованы. Ну а главное, среди них было полно профессиональных ремесленников. Меньше, чем за месяц они соорудили несколько осадных машин. Между прочим, самую настоящую таранную черепаху на колёсиках и четыре осадные башни.
  Недостаток сна сказывается самым пагубным образом, против собственной воли Саян перешёл на более высокий тон.
  - Тогда нам с превеликим трудом удалось спихнуть менгов с недостроенной стены. Ты же сам лично одну из этих башен изнутри смолой мазал, а потом поджигал. Менги не дураки, они обвесили эти самые башни сырыми шкурами. А крышу их таранной черепахи не могли проломить даже самые тяжёлые булыжники. И после того кошмара ты легкомысленно заявляешь, будто менгов было всего пять сотен? Да будь менгов не пять сотен, а чуток больше, то с высоты Утёса нам пришлось бы наблюдать, как они по кирпичику разбирают наш почти вековой труд.
  - Не кипятись, - Ягис примирительно поднял руки. - Мои бойцы, если хотят, пусть спят, а я всё-таки полюбуюсь на штурм.
  - Как хочешь, - Саян демонстративно зевнул.
  Наконец входная дверь захлопнулась за спиной Ягиса. Саян скинул халат на маленький стульчик возле кровати и с превеликим наслаждением развалился на расправленной постели. Гудящий затылок наконец-то уткнулся в мягкую подушку. Не прошло и минуты, как Саян крепко уснул.
  

Глава 15. Погребальные костры

  Позади засеки охотники сложили четыре огромных погребальных костра. Хорошо, что хоть сухих деревьев рядом в изобилии. Триг, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, зажёг большой факел. Тела погибших соплеменников укрыты большой кучей дров. Осталось последнее действие.
  Шаманы племени колотят в свои колотушки и тянут что-то неразборчивое, но очень печальное и пронзительное. Наверняка, просят Великого Создателя принять души погибших охотников и воздать им заслуженное. Пламя факела шипит и разбрасывает яркие искры. На всякий случай Триг отвёл его подальше. Ещё немного и можно будет начинать. Отсюда Тивницы не видно, но подлый взгляд Умельца буквально буравит затылок.
  Вот уж никогда не думал, что придётся позавидовать колдовскому влиянию Умельца на своих подданных. Триг искоса бросил взгляд назад. Было более чем достаточно случаев лично убедиться в железной дисциплине воинов Тивницы. Без приказа Умельца никто из них и пальцем не шевельнёт. Зато каждый воин чётко знает своё место в строю и не лезет со своими мыслями и советами. Тот маленький отряд с синими щитами беспрекословно отошёл в тыл и встал возле распахнутых ворот. Может быть, этим воинам и не довелось оказаться в гуще сражения и блеснуть отвагой и храбростью, зато, Хессан её побери, маленькая армия Тивницы со смехотворными потерями ускользнула в крепость.
  Командовать толпой свободолюбивых и гордых охотников - одна сплошная мука. Приходится без конца всех и каждого убеждать, уговаривать, доказывать и объяснять на пальцах, почему не получится тёмной ночью перелезть через стену и убить проклятого Умельца. Триг печально вздохнул.
  Эх... Триг скрипнул зубами. Вот если можно было бы точно так же выстроить соплеменников в точно такие же прямоугольные отряды, часть воинов послать в обход, часть оставить в тылу на всякий случай. Или, ещё лучше, заставить всех охотников достать луки и просто завалить квадраты умельцев потоками стрел.
  Куда там! Едва грянула боевая песня, как охотники толпой баранов бросились в бой. Хорошо, что хоть отступать умеют. А не то ещё вчера утром остались бы возле крепостных стен все до единого. Вот и сейчас... Триг едва удержал на лице выражение деловой сосредоточенности.
  Никто даже в самых страшных снах не мог предположить, сколько жизней заберёт единственная попытка разгромить умельцев в поле перед крепостью. Столько охотников собралось, все племена объединились... А потом, когда умельцы спрятались в своём каменном мешке, таскали да таскали, таскали да таскали погибших с этого чёртового поля за полосу поваленного леса. А тут ещё новая напасть.
  Никто не ожидал, что у запертых в каменном мешке умельцев хватит наглости, а может глупости, напасть на спящий лагерь. Никто. Род Мудрого Сома вырезали почти наполовину. Ладно, часовой Белого Сома поднял тревогу. А то ведь всех, кто охранял многострадальный род, умельцы подло перерезали прямо возле костров.
  Складывать тела погибших соплеменников было невыносимо тягостно. Что же получается: те, кто укрылись в каменном мешке вокруг Утёса, воюют по-другому. Пусть подло, пусть грязно, нечестно и не так, как подобает благородным охотникам, но, чёрт побери, гораздо эффективней. Да, маленькие квадратики умельцев не размахивали топорами, не орали боевых песен, а трусливо убежали под защиту стен. Но! Они же с блеском выдержали бешеную атаку огромного количества охотников. И не убежали с поля боя стадом испуганных оленей, а... отступили.
  Утус Яхент, предыдущий Верховный Вождь Звёздной Птицы, по-своему был прав, прав и ещё раз прав. Может, он и не сумел объяснить свою правоту другим, зато на его совести нет двух поражений подряд и сотен погибших соплеменников. Может... И в самом деле не стоило объявлять войну Умельцу?
  Триг незаметно стиснул рукоятку факела. Как бы то ни было, а церемонию погребения нужно довести до конца.
  Вот утус Гитас, Верховный Шаман племени, перестал стучать в бубен и махнул рукой. Триг положил пылающий факел в погребальный костёр. Пламя быстро охватило сухие дрова, расползлось, разрослось и дотянулось до облаков. По округе поплыла тягучая противная вонь. Чёрный жирный дым нехотя потянулся в бездонное небо.
  Когда погребение закончилось, охотники вновь взялись за подготовку к штурму ворот. Все как один, засучив рукава, самоотверженно трудились весь день. Рубили, строгали, таскали, обтёсывали и снова рубили, строгали, обтёсывали да так, что во всех четырёх племенах обед довелось варить на огне из опилок, обломков и мелких веточек. Подготовили толстое дубовое бревно и навязали большое количество тяжёлых щитов. Охотники старались вовсю, но так и не успели подготовиться к штурму до наступления полудня, когда разразилась новая беда.
  Во второй половине дня до лагеря добралась усталая перепачканная сажей женщина. Её рассказ о подлом нападении умельцев на стойбище Мудрой Совы поразил охотников словно гром посреди ясного неба. Гнев, щедро замешанный на страхе за родные жилища, вызвал такую бурю негодования, что шквальный ветер в дождливую осеннюю погоду показался бы лёгким освежающим ветерком. Охотники бросили все дела и потребовали немедленно трубить штурм ворот, чтобы вытащить Умельца из каменного мешка и скормить его живьём его же собакам. Больше всех бесились и требовали начать штурм мужчины из рода Мудрой Совы. Особо нетерпеливые подхватили бревно и поволокли его в сторону крепости.
  Триг, как мог, взывал к благоразумию соплеменников, но так ничего и не добился. Всё, что ему осталось, - объявить о начале штурма.
  

Глава 16. Штурм ворот

  - Ягис! Проснись! Вставать пора.
  Саян энергично затряс спящего Ягиса за плечо. Бесполезно. После вчерашнего сражения в поле, бессонной ночи и налёта на стойбище Мудрой Совы Ягис спит крепче убитого. Хоть дом поджигай.
  - Вставай! Сам же просил, - Саян ещё раз толкнул Ягиса в плечо.
  - В рядовые разжалую, - пробурчал Ягис в ответ и попытался с головой завернуться в одеяло.
  - Да вставай же! Охотники на штурм пошли, - Саян самым решительным образом сдёрнул с друга тёплое одеяло.
  То ли сдёрнутое одеяло, то ли весть о штурме произвели долгожданный эффект, Ягис распахнул глаза и сел на кровати.
  - Как! Уже! - Ягис принялся шарить под кроватью ногой в поисках сапог. - Ты же говорил, что не раньше, чем через час.
  Для загнанного, словно ломовая лошадь, Ягиса шестичасовой сон пролетел за пару минут.
  - Я думал, охотники отложат штурм до завтра, - Саян протянул Ягису нагрудную броню. - Как же! По докладам наблюдателей, у внешней границы лагеря стягивается большая толпа. Несколько особо наглых подростков остановились недалеко от ворот и ругаются почище утуса Лерла. А ещё говорят, будто у подрастающего поколения мозгов нет. Я таких ругательств даже не слышал. Ну что, готов?
  - Да, - Ягис застегнул широкий ремень. - Пошли.
  Уже на улице, торопливо шагая к Западной башне, Саян спросил:
  - Сам будешь командовать? Или утусу Шелу поручить?
  - Ни в коем случае, - Ягис укоризненно глянул на Саяна. - Надоело за тебя грязное бельё таскать. Дай хотя бы разок настоящим делом порулить.
  - Будь по-твоему, - легко согласился Саян.
  Что-что, а командовать Ягис любит, а вот руководить - не очень.
  Штаб обороны расположен на втором уровне Западной башни поближе к месту главных событий.
  - Смирно! Сахем в штабе! - громогласно скомандовал часовой, едва Саян переступил порог штаба.
  Все, кто только был в большой комнате, разом повернулись лицом ко входу и замерли по стойке смирно. Все здесь: центурионы Первой и Третьей манипулы утусы Шел и Гоин, командир преторианцев утус Донт, центурион Младшего ополчений утус Юван, а также несколько молодых посыльных. Не хватает центуриона Второй манипулы утуса Гоина, но он отдыхает после ночного дежурства.
  - Вольно, - Саян окинул взглядом подданных.
  В центре штаба на просторном столе расстелена большая карта Тивницы и окрестностей. Разноцветные фигурки пехотных манипул и младших ополченцев, словно фигуры на шахматной доске, расставлены по кругу на плане крепостной стены. Отдельной кучкой возле засеки столпились красные фигурки противника. Пока охотники только собираются покинуть лагерь.
  - Доложите обстановку, - Саян остановился возле стола.
  - По всем признакам охотники готовятся к штурму, - длинной указкой утус Шел показал на фигурки противника. - На подростков возле ворот внимания можно не обращать. Ругаются, как утус Лерл, но не более.
  Саян улыбнулся. Утус Лерл, одноногий наставник новобранцев, давно стал образцом, даже эталоном, самой грязной ругани.
  - Хорошо, - Саян оторвал глаза от карты. - Командовать обороной Тивницы я поручаю витусу Ягису.
  Ягис подошёл к столу.
  - Утус Донт, - Саян повернулся к командиру личной гвардии, - преторианцы поступают под командование витуса Ягиса. Я, если потребуюсь, буду находиться в Первой Южной башне. Не буду вам мешать. Каждый из вас, уважаемые, прекрасно знает, что делать, а что не делать. Я верю в вас. Вопросы будут? - Саян ещё раз окинул взглядом подчинённых.
  - Никак нет! - за всех, как самый старший по должности, ответил утус Шел.
  - Отлично. Ягис, рули.
  Боковая дверь и маленький откидной мостик вывели Саяна на крепостную стену. Часовой у входа бойко козырнул. За спиной загремел командный голос Ягиса:
  - Итак, уважаемые, наша задача - доказать охотникам, что они козлы и погулять вышли.
  Саян усмехнулся, Ягис умеет брать быка за рога.
  - Третьей манипуле занять оборону за воротами на случай прорыва. Остальным, не занятым в боевом охранении периметра, занять оборону на стенах согласно боевому расписанию. Преторианцы...
  Неширокий боевой ход тянется вдоль зубчатого парапета. Возле бойниц ополченцы с интересом наблюдают за беснующимися на почтительном расстоянии подростками. Грязные ругательства долетают даже до вершины стен. Люди почтительно прижимаются к брустверной стенке, Саян автоматически отвечает на приветствия подданных.
  В Первой Южной башне, из угловой бойницы на третьем уровне, открывается отличный вид на Западную башню. Совсем скоро, как раз возле неё, развернутся главные события грядущего штурма.
  Легко броситься в бой и личным примером воодушевить воинов на подвиги. И совсем другое дело - стоять в штабе возле стола с картой крепости, принимать по пять донесений за раз и тут же отдавать необходимые приказы. Во втором случае требуется очень и очень быстро шевелить мозгами. Нет ничего хуже, чем запоздалый приказ. За пару минут, пока командир думает, обстановка может перевернуться с ног на голову. Так что пусть Ягис командует. У него очень хорошо получается думать на большой скорости и принимать правильные решения. Саян остановился возле узкой бойницы. Впрочем, существует ещё одна причина передать подчинённым руководство обороной.
  В обычном театре, будь то маленькая заштатная группа любителей сценического искусства или столичный театр с залом тысяч на пять мест, от упорства и старания главного режиссёра напрямую зависит успех представления. В противном случае обманутая в лучших ожиданиях публика закидает актёров гнилыми помидорами.
  До того магического момента, когда раздвинется занавес и зазвучит увертюра, нужно переделать кучу дел. Нужно придумать и собрать декорации. Проследить, чтобы королевский замок был на левой стороне сцены, а каменный колодец на правой и ни в коем случае не наоборот. Распределить актёров по ролям и убедиться, что Гамлет вжился в образ до корней волос и помнит финальный монолог назубок. Тщательно проинструктировать рабочих сцены и лично убедиться, что вечно поддатый пожарник дядя Миша явился в день премьеры кристально трезвым. Тогда и только тогда завершение представления публика встретит овациями и закидает вновь ожившую Джульетту охапками цветов. Но!
  Только воистину гениальный режиссёр может позволить себе неслыханную роскошь: ещё до начала представления покинуть закулисье театра и сесть в первом ряду зрительного зала. Только действительно великолепное, а не просто хорошее представление пройдёт само с самого первого и до последнего акта без сучка и задоринки. То есть без направляющего и руководящего участия режиссёра. Только отлично организованное и отработанное действие, будь то премьера в театре или целое государство, в самый ответственный момент может отработать само на все сто.
  Здесь и сейчас узкая бойница на третьем уровне Первой Южной башни и есть первый ряд, где сел, точнее, встал Саян. Сцена готова. Сквозь узкое вертикальное окно отлично видна Западная башня, часть стены и пятачок скошенного луга возле них. Жаль, не видно самих ворот, не тот угол зрения.
  Артисты расставлены. Саян скосил глаза, рядом рослый ополченец любовно поглаживает внушительных размеров арбалет. На рукаве сверкает нашивка Спецназа. Чуть дальше неторопливо переговариваются несколько стрелков. Главных действующих лиц ещё не видно, но раскаты боевых воплей, словно далёкое громыхание прибоя, волнами накатывается на стены. Ясно как божий день - охотники пошли на штурм.
  Битва за ворота вот-вот начнётся. Саян на счастье сжал кулаки. Волнение стискивает грудь, а на щеках разгорается огонь. Тивнице, любимому детищу, в которое вложено столько сил, предстоит пройти через суровое испытание.
  В чём-то Ягис прав: менгов и в самом деле было всего пять сотен. Если разобраться, то бывшим крестьянам и ремесленникам было глубоко плевать и на Тивницу, и на далёких северных дикарей в целом. В менгах не было и десятой части той злобы, той первобытной ярости, что сейчас кипит и пенится в душах охотников. Лишь многовековая привычка подчиняться своим витусам гнала простых менгов на приступ, только страх быть повешенными за непослушание заставлял их держаться под обстрелом защитников крепости.
  Саян отвел глаза, в голову лезут тревожные мысли. А правильно ли он построил крепость? Достаточно ли крепки ворота? Хорошо ли обучены подданные? Ополченцы уже прошли через кровавую мясорубку полевого сражения. Так что в их стойкости и отваге можно не сомневаться. Так-то оно так, Саян поморщился, только штурм - совсем, совсем другое испытание, в чём-то даже более трудное.
  Началось! Саян упёрся ладонями в стены. У подножия крепости показались серые ряды охотников.
  О-о-о! Новое дело! Охотники действительно учатся. Пусть на собственных ошибках, пусть щедро оплачивая кровью каждый промах, но всё равно учатся. Вместо беспорядочной толпы к крепости подступает почти ровная стена щитов. Невероятно! Охотники сумели-таки изобразить некое подобие широкой и очень длинной фаланги. У каждого первобытного воина в руках самодельный щит из веток и полосок коры. С такой защитой в открытом бою много не навоюешь, слишком велики и тяжелы щиты, а вот для защиты от стрел будет самое то.
  Ряды наступающих охотников изгибаются и колышутся, словно рябь на воде, то сжимаются, то вытягиваются, то изгибаются и перегибаются. Впрочем, оно и понятно: у первобытной армии строевая подготовка отсутствует начисто.
  О-о-о! Не может быть! Саян едва не высунул голову наружу. К воротам, словно злой рок, приближается высокий островерхий шалаш. Господи! Это же самая настоящая таранная черепаха в исполнении первобытных воинов. Сам таран и охотников, которые несут его, не видно. Не меньше двух десятков соплеменников с высокими щитами прикрывают таранную группу. Нужно признать - простое и весьма остроумное решение.
  С высоты в девять метров отлично видно, как, с каким трудом, первобытные воины сдерживают первобытную ярость. Охотникам до жути хочется отбросить тяжёлые щиты, прямо голыми руками выцарапать глинку между кирпичей и залезть на стены. Но нельзя. Зато шум, гам и рёв стоит такой, что хоть святых выноси.
  Впрочем, Саян сощурился, руки у наступающих далеко не голые. То тут, то там над кривыми рядами возвышаются самые настоящие штурмовые лестницы. Охотники уповают не только на мощь тарана, а ещё лелеют надежду забраться на девятиметровые стены. Да-а-а, Саян усмехнулся. Тем интересней будет представление.
  Пусть у первобытных охотников нет ни опыта, ни знаний по штурму крепостей, зато здравого смысла и умения рассуждать логически им не занимать. Сообразили, черти, как ловчее будет. Возле основания стен мёртвая зона, пространство, которое не простреливается сверху. Да, стрелки на башнях фланкируют подступы, но их гораздо меньше, чем на стенах. Словно тёмные воды Акфара во время половодья, серая масса охотников затопила подступы к стенам. Большие щиты уткнулись в красные кирпичи.
  О-о-о! Взаимодействие! Охотники разбились на пары. Пока один держит щит, другой стреляет из лука. В защитников устремился поток стрел. Обстрел столь плотный, что опасно даже просто высунуться из-под защиты парапета. В бойницу залетела пара стрел. Кремниевые наконечники с визгом отрикошетили от стены. Саян инстинктивно дёрнулся назад. Вот где сказывается колоссальный численный перевес. У менгов не было ничего подобного.
  Защитники не спешат зря рисковать глазами и жизнями. Сколько бы ни было там, внизу, взбешённых охотников, пусть только попробуют забраться на стены. А пока в ответ не вылетела ни одна стрела. Да и правильно, Саян машинально кивнул, зачем зря тратить боеприпасы.
  Между Западной и Первой Южной башнями можно насчитать четыре штурмовые лестницы. Первая, метров пятнадцать высотой, с глухим треском задвинулась на самый верх. На кирпичной стене остались две параллельные полоски. И как только такую громадину доволокли? Невероятно длинная лестница связана из нескольких пар более чем внушительных столов. Чтобы просто сдвинуть эту громадину с места, нужно человек десять, не меньше. Вот молодой охотник прислонил осадный щит к стене и с энтузиазмом новичка полез вверх. Деревянные перекладины, да и вся лестница в целом, мелко-мелко завибрировали под его мокасинами.
  Над ухом гулко звякнул арбалет, Саян не стал поворачивать голову. Тяжёлый арбалетный болт глубоко впился в незащищённый бок молодого охотника. Нелепо размахивая руками, первобытный воин сорвался с лестницы. Громоздкая конструкция мягко подпрыгнула на месте, но десятки сильных рук удержали её на месте.
  Саян скосил глаза в сторону. Рослый спецназовец специальным крюком натягивает тетиву. Новый болт лёг на боевой взвод. Ещё чья-то жизнь вот-вот оборвётся на его хищном кончике. Ладонь спецназовца мягко надавила на спуск, болт с визгом улетел в бойницу. Со столь близкого расстояния тяжёлый крепостной арбалет пробивает человека навылет.
  Между тем на тяжёлую лестницу разом забралось сразу четверо охотников. Ловко перебирая руками и ногами, отважная четвёрка изо всех сил торопится наверх. Но, Саян злорадно улыбнулся, чересчур длинная лестница опасно раскачалась под их ногами. Ещё миг. Треск! Достаточно толстые брёвна всё же не выдержали четыре тела сразу. Охотники ухнули прямо на щиты соплеменников. Да-а-а, Саян машинально кивнул, падение с четырёхметровой высоты вряд ли обойдётся без переломов.
  Бу-у-умм!
  Саян поднял глаза. Ух ты! Островерхий шалаш добрался-таки до Западной башни. Тяжёлый таран впервые попробовал крепостные ворота на прочность. Обитые медью створки задрожали, загудели, словно исполинский барабан, но выдержали.
  Бу-у-умм!
  Во второй раз таран треснул по запертым воротам. Если так и дальше пойдёт, то охотники и в самом деле снесут их к чёртовой матери. Но нет, Саян расслабленно выдохнул, третьего удара не последовало. С вершины башни ухнуло тяжёлое бревно. Толстые ветки лишь жалобно хрустнули. Шалаш тут же смялся, как листок бумаги. Охотники и высокие щиты попадали на землю.
  Хрен вам! Саян радостно хлопнул ладонью по кирпичной стене. Безотказный приём, ещё на менгах отработали. С вершины башни десять воинов сбросили тяжёлое бревно, которое заранее приготовили как раз для такого случая. Весьма толстый ствол может и не сумел переломать таран, зато точно убил или покалечил всех, кто имел несчастье оказаться на его пути. Для второй попытки охотникам придётся сменить убитых и раненых, оттолкнуть бревно и вновь поднять таран на руки. Смогут? Да? Нет?
  Вторая штурмовая лестница доблестно выдержала вес аж пяти охотников. Жаль только, Саян беззвучно рассмеялся, ей не хватило какой-то мелочи - дотянуться до верхнего края крепостной стены. Самый верхний охотник лишь в бессильной ярости колотит топором по кирпичной стене. До вожделенной бойницы ему не хватает целых двух метров.
  Особо нетерпеливым охотникам надоело прятаться за щитами и палить из луков в белый свет. Из толпы внизу то здесь, то там вылетели "кошки". Медные трёхпалые крючья противно скрипнули по красным кирпичам. Больше половины "кошек" благополучно зацепились крючьями за край парапета.
  По натянутым верёвкам тут же полезли сразу несколько охотников. Такое впечатление, будто на интенсивный обстрел с башен им плевать. В спину ближнего смельчака воткнулась стрела. Лучникам на башнях в первую очередь приказано бить по тем, кто пытается залезть на стену. Да и поразить таких гораздо проще.
  Во даёт! Одному из отчаянных скалолазов всё же удалось добраться до конца верёвки. Смельчак упёрся в стену ногами и вытащил из-за пояса топор. Несколько стрел в опасной близости просвистели рядом с ним. Но, Саян злорадно усмехнулся, в самый неподходящий момент, когда смельчак размахнулся топором, крюк-кошка предательски сорвался. Охотник улетел на встречу с сородичами. Всё. Даже если ему повезёт остаться в живых, война для него закончена.
  Такая же судьба настигает всех смельчаков. Защитники крепости просто ждут, пока охотник доберётся до самого верха. Вектор натяжения изменится и столкнуть крюк-кошку со стены гораздо легче. Ну а падение с девятиметровой высоты с гарантией отправляет смельчака либо под нож лекаря, либо сразу на тот свет.
  Бу-у-умм!
  Таранная черепаха опять в действии. Охотники довольно быстро сумели поднять таран и вновь взяться за крепостные ворота. Островерхий шалаш опять укрыл таранную группу от стрел.
  Бу-у-умм!
  Таран во второй раз въехал в створки ворот. Но третьего удара опять не последовало. С вершины башни ухнуло ещё одно бревно, не легче первого. На этот раз промялась середина защитного шалаша. Таран опять на земле, а под ним опять куча убитых и покалеченных.
  Предпоследнюю штурмовую лестницу охотники прислонили почти правильно: ближе к стене, но не вплотную. Вполне достаточный угол наклона придаёт лестнице устойчивость, но не настолько большой, чтобы лестница прогнулась под тяжестью первобытных воинов. Вот только, Саян едва не расхохотался во всё горло, с длинной охотники опять напутали - концы лестницы выглядывают из-за верхнего края парапета на целых полметра. Но, как бы то ни было, подобная мелочь не в состоянии остановить наступающих, сразу четверо охотников с ловкостью белок полезли наверх.
  Да-а-а... Охотникам придётся щедро заплатить и за эту ошибку. Пара осадных копий с небольшими крючками возле оснований медных наконечников упёрлась в выступающие концы лестницы. С трудом, словно не желая расставаться со стеной, лестница приподнялась. Самый первый охотник успел-таки добраться до самого верха и даже ухватиться правой рукой за кончик копья. Только поздно. Толчок в сторону. Чересчур длинная лестница полетела вдоль стены вниз. Однако самый ловкий охотник сумел-таки зацепиться за копьё, серые мокасины с красной окантовкой заболтались на девятиметровой высоте.
  Что ни говори, а умирать никому не хочется. Ещё миг! Древко осадного копья с треском разломилась. Самый ловкий охотник, один чёрт, последовал за соплеменниками к Великому Создателю.
  Лишь четвёртую и последнюю лестницу охотники сумели-таки прислонить к стене по всем правилам осадного искусства: не вплотную, но и не далеко; точно напротив бойницы; верхний конец не возвышается над бруствером. По лестнице тут же устремился серый ручеёк первобытных воинов.
  Это интересно. Первый охотник быстро добрался до конца лестницы. Маленький щит зажат в левой руке, медный топор в правой. Сквозь гул боя пробился победоносный рёв охотника. Сбылась мечта идиота, Саян прикрыл рот ладошкой, первобытный воин наконец-то увидал врага в непосредственной близости от себя. Охотник ринулся напролом! И тут же улетел, как в прорубь нырнул. Лишь пятки мокасин беспомощно шаркнули по кирпичным стенам.
  Следующий охотник было ринулся вслед за товарищем, но в самый последний момент успел-таки зацепиться левой рукой за край стены. Круглый щит улетел вниз. В другую сторону улетел топор. Первобытный воин ухватился за другой край бойницы правой рукой. Пусть сражаться он не может, зато не даст утащить себя вглубь крепости и сыграть головой вниз всё с той же девятиметровой высоты. Да и не надо! Ополченцы просто вытолкнули упрямца наружу. Напоследок второй смельчак чиркнул мокасинами соплеменников по головам.
  Да-а-а... На этой части сцены завертелась кровавая чехарда. Каждый следующий охотник сам и только сам выбирает способ умереть: либо упасть на головы сородичей перед стеной, либо упасть на скалистое основание Утёса внутри крепости. Как говориться, хрен редьки не слаще. Только пятый или шестой по счету охотник сумел-таки удержаться на грани между пропастью за спиной и "чёрной дырой" прямо перед собой. Ноги едва балансируют на двух крайних ступеньках, рослый охотник принялся ловко размахивать медным топором на длинной ручке. Что-что, а сил у него много. Но и самый умный первобытный воин сумел продержаться на пару мгновений дольше своих товарищей: сразу три копья дружно ткнули его в круглый щит. Грубая сила сшибла рослого охотника с высокой лестницы.
  Бу-у-умм!
  Да сколько же можно! Саян недовольно засопел. Упорство охотников сродни камню. Первобытные воины в третий раз восстановили таранную черепаху и опять пытаются вынести ворота. Только на этот раз второго удара не последовало, на охотников опять упало тяжёлое бревно. Следом из бойницы высунулся большой деревянный черпак на толстой ручке. Пять стрел разом впилисьтут же воткнулись в его округлое дно. Еще миг, вниз красивым огненным водопадом опрокинулось пылающее облако искр. Жидкое пламя расплескалось по свалке из осадных щитов возле ворот. Сухие ветки и полоски коры тут же начали чадить. Белый дым поплыл над толпой охотников.
  Все правильно, Саян перевёл дух. Ягис пустил в ход самое дорогое оружие - смесь древесной смолы с опилками. Невероятным упорством охотники доказали право быть сожжёнными заживо. Ведь смолу так трудно насобирать хотя бы пару маленьких бочонков.
  Деревянный черпак ринулся обратно, воткнутые в его днище стрелы дружно сломались о кирпичный край. Из соседней бойницы выскочил ещё один. Второе облако жидкого огня опрокинулось на головы охотников. Следом с башни полетели охапки горящего хвороста. Под ногами охотников разгорается самый настоящий пожар. Клубы едкого белого дыма укрыли таранную группу.
  Охотникам можно только посочувствовать. Дым не даёт дышать, разъедает глаза и забивает лёгкие. Пылающие ветки и сучья обдают жаром. Горящую смолу невозможно потушить или хотя бы стряхнуть со щита и затоптать. Таранное бревно так и осталось на земле, охотники скачут вокруг него и пытаются загасить огонь. Куда там!
  Поражение, горькое поражение уже витает над первобытной армией. Охотники взвыли от досады. В ход пошли топоры. Не понимая зачем, забыв про здравый смысл, охотники принялись колотить по кирпичной стене. Вот так, перепробовав таран, штурмовые лестницы и крюки-кошки, первобытные воины опытным путём дошли до очередного способа прорваться внутрь крепости - сделать подкоп.
  Напрасный труд, Саян усмехнулся. Медный топор - далеко не самый лучший инструмент для подобный работы. Мягкий металл с большим трудом и крайне неохотно крошет обожжённые кирпичи. И без того далеко неострые лезвия тупятся с удручающей скоростью. Через десяток-другой ударов топор превращается в кувалду.
  Хуже того: чтобы пробить хотя бы узкую дырочку, нужно одолеть четыре с половиной метра первоклассного кирпича. Адская работа на пару недель. Но даже эти жалкие попытки встретили решительный отпор. Со стены на особо рьяных копателей упали тяжёлые камни. Кто не успел, тот опоздал. Тридцатикилограммовые булыжники с треском проламывают даже самые толстые осадные щиты.
  Штурм выдохнулся. Возле ворот большим костром пылает таран и обломки высоких щитов. Единственная правильно установленная лестница развалилась на куски. Интенсивный обстрел со стен и башен планомерно выкашивает нападающих. Спецназовец рядом взялся за лук. На его арбалете от чрезмерной стрельбы перетёрлась тетива.
  Печально и обречённо, словно на похоронах, загудел охотничий рог. У Верховного Вождя наконец-то хватило ума прекратить бесполезное истребление собственного народа. Протяжный звук настойчиво призывает соплеменников уйти, отступить, оставить стены. Охотники нехотя попятились назад. На истоптанной траве у основания крепостной стены остались груды камней, обломки осадных щитов и кучи окровавленных тел. Как обычно, охотники уносят раненых, ещё живых товарищей, а тела погибших можно будет подобрать позже.
  Все, занавес. Саян улыбнулся. Представление окончено, и слава богу. Вместо аплодисментов вслед отступающему противнику полетел шквал радостных воплей. Саян оглянулся. Стрелки отложили в сторону луки и арбалеты, побросали пустые колчаны и всей гурьбой высыпали наружу. Десятки людей высунулись из бойниц, залезли на зубцы парапета и заорали не хуже отступающих охотников. Напряжённый бой сменился взрывом всеобщего ликования.
  Ну дела! Прямо рукавом Саян смахнул со лба испарину. Кажется, будто не представление смотрел, а целену пахал, причём вместо лошади. Пора покинуть зрительный зал, Саян направился к выходу. Минут через пять, когда подданные вволю наорутся и перебесятся, наступит пора наводить порядок и подсчитывать потери. Жаль, не получится точно подсчитать убитых охотников, уж слишком много осталось их навсегда возле стен. Дай бог трофеи собрать.
  Как выяснилось несколько позже, три или четыре группы охотников всё же пытались взобраться на крепостную стену в других местах. Так часовые вспугнули две группы возле Восточных ворот. Видимо, охотники понадеялись, что защитники крепости бросят все без исключения силы на отражение главного удара. Только недоделанные спецназовцы грубо просчитались. Даже в разгар штурма, когда таран гулко бил по створкам Западных ворот, периметр крепости находился под надёжным присмотром. Часовые на башнях и патрули вовремя заметили охотников, поток стрел на корню пресёк попытки перелезть через стены с помощью крюков-кошек и верёвок.
  

Глава 17. Тайное проникновение

  - Ковка! Просыпайся! Ты нам нужен!
  Холодные руки нетерпеливо и настойчиво теребят за плечо.
  - Отстаньте от меня! - Ковка, юный охотник из рода Белого Медведя, упорно не желает просыпаться. - Утус Лай отпустил меня. Я спать хочу.
  Ковка с головой накрылся старой шкурой. Нужно во что бы то ни стало как следует выспаться. Сумасшедший день закончился провальной попыткой взломать каменный мешок умельцев. Завтра будет новый день и новая тяжёлая работа. Когда ещё доведётся отоспаться впрок? Но отдохнуть всё равно не дали.
  Холодные руки ухватили за голые икры и самым бесцеремонным образом выволокли прочь из тёплой палатки. Снаружи другие нетерпеливые руки сдёрнули-таки с головы волчью шкуру. Холодная, как лёд, вода прямо в лицо заставила признать поражение. Ковка нехотя сел на примятую траву.
  - Ну... Чего тебе? - Ковка протёр глаза, холодные ручейки тут же забежали под рукава меховой куртки.
  Рядом улыбается лицо изверга. Ансуд, ещё лучший друг называется.
  - Ковка! Ты не пожалеешь! У меня вот такой план! - едва ли не в лицо Ансуд ткнул кулаком с оттопыренным вверх большим пальцем.
  Ковка сердито оттолкнул руку в сторону. У Ансуда всегда наготове какой-нибудь план. Что на этот раз?
  - Темно уже! Итага тучами закрыта! Если повезёт, дождь будет! - скороговоркой выдал Ансуд.
  И без подсказки друга чувствуется, как прохладный ночной воздух набирается влагой. Дождь и в самом деле может быть.
  Тусклый костёр едва-едва освещает большую компанию сверстников. Человек десять, не меньше. Ковка недовольно засопел, и все на какой-то чёрт собрались возле его палатки.
  - Сейчас самый верный шанс проникнуть в каменный мешок умельцев, - торопливо продолжил Ансуд. - Нас никто не заметит.
  - И зачем? - Ковка равнодушно зевнул.
  - Как зачем! - Ансуд аж подпрыгнул от возбуждения. - Мы перебьём охрану и распахнём эти чёртовы ворота. И тогда... - глаза Ансуда заблестели. - Благодаря нам... Мы ворвёмся в эту проклятую крепость. То, что сегодня не получилось у всех, обязательно получится у нас!
  Тонкие сильные пальцы вцепились в плечо, Ковка недовольно поморщился.
  - Ты пойми, - Ансуд горячо зашептал прямо в ухо, - нас всего десять человек. Мы сумеем залезть на стену совершенно незаметно. Пока темно. Пока Итаги не видно.
  - Ну а я-то тут причём? - Ковка скинул с плеча руку друга.
  - Самое трудное в моём плане - тихой мышкой залезть на стену. Вот почему ты нам нужен. Никто лучше тебя не умеет ползать по деревьям. Да и по стенам тоже.
  - Это точно, - Ковка самодовольно улыбнулся.
  За невероятную способность забираться даже на самые высокие и неприступные деревья Ковка прославился на всё племя Серого Волка. Так пару месяцев назад он поразил сородичей тем, что с голыми руками сумел забраться на пятиметровый частокол вокруг стойбища. Одно дело как белка перепрыгивать с ветки на ветку, и совсем другое - карабкаться по вертикальным гладко обтёсанным брёвнам.
  - У меня всё продумано! - Ансуд шмыгнул носом. - Мы подтащим лестницу и плашмя поставим её к стене. Ты заберёшься по ней до самого конца, зацепишь крюк с верёвкой, ну а мы поднимемся следом за тобой. Каково? А!
  - Ну-у-у... - Ковка наморщил лоб, - а если лестница окажется слишком короткой?
  - Ага! - радостно воскликнул Ансуд. - Так ты с нами?
  - С вами, с вами, бог с вами. Только не ори как резаный. Тебя же, дурачину, оставлять без присмотра никак нельзя.
  Долгожданный и такой желанный сон окончательно улетучился. Ковка потянулся всем телом и рывком поднялся на ноги. Ансуд и в самом деле задумал грандиозное дело. Грех отказаться. И на то есть очень серьёзная причина.
  Этой весной Ковке исполнилось пятнадцать лет, время становиться полноценным членом племени. Но добыть значительный трофей для прохождения обряда инициации до сих пор не удалось. Стыдно признать, но кидать в жертвенный костёр перед идолом Вема-защитника до сих пор совершенно нечего. А тут очень кстати подвернулась война с умельцами. Собирая вещи и затягивая вещмешок, Ковка очень надеялся добыть самый крутой трофей - кисти рук лично убитого врага. Но на деле получилось шиворот-навыворот.
  В первом грандиозном сражении в поле перед крепостью Ковка принял самое что ни на есть активное участие. Он с дикими воплями бежал на умельцев, сумел пробиться в первый ряд и даже пару раз треснуть топором по щиту умельца. Но, к сожалению, убитых врагов оказалось крайне мало. Ковка, как собака, обшарил место сражения, но нашёл всего несколько убитых умельцев и, увы, уже без рук. Кто-то более удачливый или просто более шустрый успел подобрать самые ценные трофеи.
  Сегодня днём попытка вынести ворота каменного мешка оказалась ещё печальней. Если и удалось подстрелить парочку умельцев, то все они так и остались в крепости.
  И вот теперь удача сама плывёт в руки. Можно не только добыть вожделенный трофей, но и прославиться сразу на все четыре племени. Да как тут не согласиться?!
  - Даже если лестницы не хватит, то закинуть "кошку" с верёвкой будет гораздо легче, да и тише, - Ансуд махнул рукой, будто уже забросил "кошку". - Недаром же ты у нас самый ловкий.
  - Хорошо, когда идём?
  - Прямо сейчас, - ответил Ансуд.
  План друга просто блеск. В преддверии великого дела в груди поднялась тугая волна азарта. Аж кровь кипит! Тело наполнилось лёгкостью и силами, как будто и не было тяжёлого дня. Напоследок Ковка закинул в палатку волчью шкуру и поспешил за другом.
  В отряде добровольцев всего десять подростков. Слух о попытке тайно проникнуть в логово умельцев со скоростью молнии разлетелся по лагерю. Желающих присоединиться набралось в пять раз больше. Но Ансуд вполне разумно рассудил, что у пятидесяти человек шансов тайно проникнуть в крепость в пять раз меньше, чем у десяти. Важна не численность отряда, а скрытность и внезапность удара. Может к счастью, может к сожалению, взрослые охотники лишь в сомнении покачали головами, но, хвала Создателю, ни запрещать, ни отговаривать не стали.
  За пределами лагеря до сих пор валяется немало лестниц. После безуспешной попытки взломать ворота их просто бросили в поле. Ансуд выбрал лестницу достаточно длинную, но не слишком тяжёлую. По большой дуге маленький отряд обошёл каменный мешок умельцев.
  Мать-природа сама подсказала место для тайного проникновения: на северной стороне крепости. Тёмное небо затянуто тучами, но даже если Итага случайно выглянет сквозь тучи, то северная часть стены всё равно окажется в тени исполинского Утёса. Ещё бы дождика для полного счастья.
  Последние триста метров самые сложные. Ещё днём любой желающий мог убедиться, насколько старательно умельцы стерегут каждый метр крепостной стены. Между зубцами парапета то и дело мелькали силуэты часовых. А ночью, тем более такой тёмной и влажной, вполне логично ожидать ещё большей бдительности.
  Словно на охоте на очень опасного, но очень пугливого зверя. Подростки по-пластунски ползут к крепости. К счастью, эта часть огромного луга совершенно не тронута. Дубовые жерди, основа лестницы, словно санки скользят по влажной траве без скрипа и шороха.
  Ковка ползёт следом за Ансудом и как может толкает лестницу вперёд. Примятая трава приятно пахнет. Ночь тихая, тихая. Только где-то далеко в лесу ухает филин, да еле слышно шумит лёгкий ветерок. Ковка быстро втянулся в единый ритм: метр вперёд, ухватить лестницу за скользкие ступеньки и дружно толкнуть её вперёд как можно дальше. Переползти ещё на метр и снова толкнуть.
  Плоская вершина исполинского Утёса выделяется на фоне серого неба. У подножья огромной скалы тусклой полосой света торчит верхний край крепостной стены. И, чёрт побери, звенящая тишина. Лишь изредка со стороны Тивницы долетает то металлическое бряканье, то скрип открываемой двери. Холодок дурного предчувствия скатился по спине, Ковка едва не забыл в очередной раз подтолкнуть лестницу вперёд. Умельцы не спят, крепость живёт, настороженная охрана бдит.
  Очередной толчок руками, лестница сдвинулась вперёд ещё на метр. Слабое освещение верха стены даже к лучшему. Умельцы не дураки. Редкие светильники на внутренней стороне стены лишь едва-едва разгоняют тьму. Между ними полно теней и тёмных ниш. Скрыться от глаз даже самого бдительного часового будет не так уж и трудно. Быстрее выдаст неловкий шорох или запах давно немытого тела. У человека на боевом посту нервы, как тетива лука. Хороший часовой полагается не только на зрение, а также на уши и нос. Но обмануть человека всё равно гораздо легче. Куда как сложнее тихо и незаметно подкрасться к дикому зверю.
  Ещё один толчок. Дубовые жердины тихо стукнулись о кирпичную стену. Ковка с преогромным облегчением перевёл дыхание - добрались. Под основанием стены густая тень. Над головой тусклые отблески светильников.
  Говорить ни в коем случае нельзя. Человеческий голос, даже самый тихий, разлетается вокруг на десятки метров. Так настороженную утку не испугает даже громкий всплеск упавшего в воду камня, зато от малейшего чиха она тут же стрелой уйдёт в небо. Подростки подтащили лестницу. Ковка дотронулся до стены, натруженные ладони ощутили холодный глянец обожжённого кирпича, а пальцы нащупали тонкие швы. Да-а-а... Ковка задрал голову. Забраться на такую стену с голыми руками не получится, пальцам совершенно не за что уцепиться: ни малейших выступов, щёлок или трещин.
  Шелест задвигаемой на стену лестницы отозвался в ушах рёвом раненого кабана. Ковка напряжённо присел на полусогнутых. Кажется, будто от душераздирающего скрипа земля вот-вот разверзнется и наружу вылезет Хессан, повелитель всемирного зла.
  К счастью, Ковка тихо выдохнул, обошлось. Лестница встала вертикально прямо, десятки рук плотно прижали её к стене. Верхний край остановился как раз напротив бойницы.
  Ансуд придвинулся вплотную и выразительно показал пальцем в верх. Ковка кивнул в ответ.
  Забраться по вертикальной лестнице нетрудно. Соплеменники стараются изо всех сил, но упрямая лестница то и дело покачивается из стороны в сторону. Чем выше, тем больше и чаще дубовые жерди отходят от стены. Ковка склонил голову, у подножья стены тёмные фигуры друзей облепили низ лестницы. Да-а-а... Ковка осторожно двинулся дальше, будь на его месте кто-нибудь потяжелей, Ансуд, например, то соплеменники точно не смогли бы удержать её в вертикальном положении. Наконец руки нащупали последнюю перекладину.
  Проклятье! Ковка едва не ругнулся вслух. Не достать. До нижнего края бойницы метра полтора, не меньше. Дотянуться руками решительно невозможно. Придётся пошуметь. Ковка осторожно снял с пояса моток веревки. Ноги едва-едва удержались на тонких перекладинах. Медный крюк-кошка сам соскользнул в правую руку. Но тут тишину разорвали тихие шаги часового.
  Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ковка испуганной мышью прильнул к стене. Умелец рядом совсем. Слышно, как кончик копья постукивает по кирпичам. Но, хвала Великому Создателю, пронесло. Часовой благополучно прошёл дальше.
  Здесь и сейчас, когда под ногами бездна, а над головой смертельная опасность, план Ансуда уже не кажется таким простым и гениальным. Наверно, Ковка украдкой глянул на верх стены, более опытные охотники были правы. Могли хотя бы попытаться отговорить. Но отступать уже поздно, иначе позора не оберёшься.
  Сейчас самое трудное - как можно тише забросить крюк-кошку. Правая рука отошла назад. Рывок всем телом вперёд, Ковка едва не впечатался лбом в стену. Зато "кошка" очень удачно залетела прямо в бойницу, медные лапы глухо брякнулись о кирпич. Сердце снова тревожно дёрнулось, Ковка машинально пригнулся. Но, хвала Великому Создателю, и на этот раз пронесло.
  Ковка осторожно подёргал верёвку. Крюк-кошка зацепился надёжно и даже не разбудил мёртвых. Самое трудное осталось позади. Дальше будет несколько легче.
  Нервы натянуты, как верёвка в руках, ноги вступили на самую верхнюю перекладину деревянной лестницы, зато нижний край бойницы рядом совсем, перед глазами. Понятно, почему взрослые охотники даже не стали проситься: только подросток обладает необходимой гибкостью и проворством, чтобы тихой змейкой проскользнуть по натянутой верёвке внутрь крепости. Любой взрослый понаделал бы много шума. Ковка осторожно подтянулся на руках.
  В ноздри тут же ударил противный запах горелого жира. Ковка недовольно поморщился. Вдаль по обе стороны крепостной стены разбегаются цепочки огней. Маленькие фонарики с деревянными козырьками висят прямо на зубьях парапета. Неровные огоньки тусклыми пятнами освещают боевой ход. Пусть между островками света огромные тени, но стена всё равно легко просматривается от башни до башни.
  Сколько часовых бродит по стене - бог его знает. Ковка повернул голову влево, а потом вправо. С обеих сторон размытые фигуры. Часовой слева замер неподвижно возле парапета, а тот, что справа, неторопливо удаляется в сторону башни. Наверно, именно он прошёл мимо совсем недавно.
  Крюк-кошка зацепился двумя зубцами за внутренний край бойницы. Но! "Кошка" прижала очень странную чёрную ниточку. Ещё одна точно такая же протянута посередине бойницы. Зачем умельцы натянули нити, ведает один Великий Создатель, только, Ковка осторожно дотронулся пальцем до верхней нитки, лучше их не трогать. Едва не обдирая руки в кровь, Ковка проскользнул через бойницу и тут же чуть не шлёпнулся на проход вдоль парапета. До обострённого слуха тут же долетел противный скрежет сдвигаемой лестницы. А! Ну правильно: друзья убрали её за ненадобностью. Один, от силы два человека смогут забраться по лестнице. А остальным всё равно придётся довольствоваться верёвкой.
  Крюк-кошка заелозил туда-сюда. Не прошло и минуты, как в бойнице показалась голова Ансуда. Ковка невольно улыбнулся: вдвоём на вражеской стене не так страшно. Двое - это уже коллектив.
  Ансуд молча протянул второй моток верёвки. Ну правильно, Ковка кивнул в знак согласия, толпиться на узком боевом ходу глупо и очень опасно. Если два человека ещё могут спрятаться в тени зубцов, то троих умельцы непременно заметят. Ковка осторожно зацепил крюк за край боевого хода. Верёвка улетела вниз в темноту. Лёгкий хлопок и безопасный спуск готов. Пора, Ковка осторожно соскользнул вниз.
  Ноги коснулись чего-то твёрдого и гладкого. Ковка отпустил верёвку и оглянулся. С ума сойти! Он внутри логова Умельца. Там, куда так и не смогли попасть охотники всех четырёх племён. В глубине крепости угадывается длинный ряд больших изб. Точно как старики сказывали: в каменном мешке нет травы или хотя бы утоптанной земли, под ногами один голый камень.
  Господи! Совсем забыл! Ковка задрал голову. Перед внутренним взором, словно кошмар наяву, возникли две тонкие чёрные ниточки. Более крупный и коренастый Ансуд запросто может задеть их, особенно если...
  На обеих башнях с треском распахнулись двери. И слева, и справа загрохотали торопливые шаги. Ковка замер на месте. К горлу подступил холодный комок страха.
  - Нарушитель!!! - мужской голос разорвал тишину.
  Ещё голоса. Ещё крики и топот. Из обеих башен повалили умельцы.
  - Здесь! Сюда! Держи его!
  В ответ бешеный рёв. Это Ансуд. Сверху долетели звуки борьбы и звон металла о металл. Ковка затравленной крысой оглянулся по сторонам. Всё! Пропал! Рядом ухнуло чьё-то тело. Капли крови окропили лицо. Ковка испуганным зайцем метнулся в темноту.
  До ближайшей избы не больше десяти метров. В потёмках низкая изгородь едва не ткнула тупыми палками в живот. Ковка торопливо перемахнул через нежданную преграду. Громада избы рядом совсем. Чуть в стоне домик по меньше. Куда бежать? Что делать? Где прятаться? Мысли маленьким торнадо закружились в голове. Ковка крутанулся на месте. Но не здесь! Дальше! Ещё дальше!
  Мокасины едва не спотыкаются о невидимые в темноте камни, Ковка, не разбирая дороги, мчится всё дальше и дальше. Ещё избы, ещё низкие ограды. Под ногами то стучит что-то твёрдое, то хлюпает что-то мягкое. На полном ходу Ковка проскочил через широкий проход между избами.
  Опять дома, опять ограды и проходы. И лишь когда стена, через которую на свою беду ему удалось перебраться, скрылась за громадой Утёса, Ковка остановился и перевёл дух. Погони, хвала Создателю, не слышно. Но, Ковка оглянулся, куда его занесло?
  Вокруг всё те же тёмные ряды изб. Ни огонька, ни скрипа, ни запаха. Вымерли они что ли? Несколько выше треугольных крыш мерцает цепочка тусклых огней на крепостной стене.
  Вот незадача, Ковка нервно хихикнул: сначала стены стерегли Умельца от праведного гнева соплеменников, а теперь они же преграждают путь на волю. Ковка настороженно двинулся к ближайшей избе. Нужно что-то делать, стоять на месте хуже всего.
  Что же делать? Что же делать? Ковка в очередной раз оглянулся. Он один, совершенно один. Один на совершенно незнакомой местности, в совершенно чужом окружении. Это не лес, где можно схорониться под любым кустом или забраться на дерево. Бог его знает, где здесь можно спрятаться. На поясе лишь медный топор и небольшой нож. Как-то не подумал прихватить хотя бы флягу с водой.
  Может, довести задуманное до конца? От столь идиотской мысли Ковка едва не расхохотался. Если умельцы с таким усердием стерегут стены, тогда с каким же остервенением они охраняют ворота?
  Проклятье! Ковка присел возле угла избы. Лишь сейчас до сознания дошла простая истина: даже у десяти юных охотников не было ни малейшего шанса перебить охрану и распахнуть ворота. Это не маленькое стойбище рода, а огромная Тивница. Может, взрослые потому и отпустили десятерых подростков, что не поверили, будто они сумеют так далеко зайти. Будто он сумеет так далеко забраться. По крайней мере, Ковка замер возле широкого крыльца, погони не слышно. Может, его даже не ищут.
  А действительно? Откуда Умельцам знать, сколько именно человек успело перелезть через стену? И успело ли вообще? Только искать будут всё равно, хотя бы на всякий случай. Впрочем, решение само просится в руки - нужно спрятаться.
  Пусть с воротами ничего не получилось, но соплеменники рано или поздно всё равно вскроют каменный мешок Умельца. В чём, в чём, а в этом можно не сомневаться. Всего то и нужно затаиться и переждать. А что съесть и где напиться, найдётся.
  Лучше всего спрятаться в доме, Ковка вытянул шею, но тут же втянул её обратно. Проклятье! Самая обычная деревянная палка подпирает дверь, но мимо неё никак не пройти. Проще не придумаешь: первый же умелец непременно полезет проверять именно этот дом и перевернёт его вверх дном, если эта самая палка не будет подпирать дверь снаружи. Придётся торчать на улице. Только где?
  Ковка оглянулся, по правую руку темнеет ещё какой-то домик, более низкий и узкий, но почти такой же длинный. Возле бревенчатой стены большой кучей сложены дрова. Запах смолы щекочет ноздри. А рядом, Ковка настороженно приблизился, под навесом, толстый слой сухой травы. То что нужно! Ковка тут же залез под навес и закопался в сухую траву с головой. Здесь его точно ни один умелец не найдёт.
  Быстро и незаметно подступила дремота. Как никак, а день минувший выдался очень тяжёлым. Да и в первую часть ночи он тоже не отдыхал. Голоса людей, словно раскаты грома, Ковка распахнул глаза. Сердце тревожно ёкнуло. Неужели нашли? Так быстро?
  - Странно? Дверь-то заперта, - заметил чей-то недоуменный голос.
  - Не, Полкан сюда ведёт. Пошли.
  Умельцы! Ковка невольно вжался в толстый слой сена. Да и кому здесь ещё быть? Не меньше четырёх умельцев громко переговариваются возле запертой в дом двери. Сквозь слой сена просвечивают яркие факелы. Но хуже всего другое: сквозь говор умельцев то и дело пробивается шипящее дыхание большой собаки.
  На лбу выступили холодные капельки пота. Руки онемели, а на грудь будто упал тяжеленный валун. Вот почему они так быстро дошли до этого дома. Над ухом тут же взорвался собачий лай
  - Стоять, Полкан! Стоять!
  Собака послушно поперхнулась собственным лаем. Тот же мужской голос отчётливо произнёс:
  - Мужики! Он здесь.
  Нельзя просто так лежать. Нельзя! Нужно что-то делать, шевелиться, бежать, наконец. Но Ковка так и замер на месте. В глубине души, наперекор всем ветрам, тлеет огонь надежды. Может, умельцы, всё же уйдут. Сами уйдут. Да и ни в коем случае нельзя бросаться наутёк. Натасканная псина просто сиганёт на спину и собьёт с ног.
  Умельцы обступили навес. Большая собака не лает, но продолжает весьма выразительно и грозно рычать. От напряжения дрожат руки, но Ковка всё равно продолжает лежать под толстым слоем сена.
  - Эй! Парень! Не валяй дурака. Вылазь! А то хуже будет, - громогласно предупредил умелец.
  Ковка нехотя перевернулся на живот. Бесполезно. Чудо так и не произошло. Его нашли, бежать бесполезно. Остаётся только одно. Ковка незаметно вытащил из-за пояса топор.
  Великий Создатель, помоги! Бешеным кабаном Ковка выпрыгнул из-под слоя сена. Медный топор взлетел над головой.
  Умельцы проворно отскочили в стороны. Топор лишь зря рассёк воздух. Ковка быстро вскочил на ноги и рубанул с плеча по ближайшему умельцу. Только противник ловко перехватил руки и по дуге дёрнул вниз
  Мир перевернулся перед глазами. От неожиданности Ковка выпустил топор. Земля тут же больно ударила по спине. Грязный сапог двинул в лицо. В глазах потемнело. Большая собака вновь истошно залаяла.
  Умельцы быстро перевернули Ковку на живот и заломили руки за спину. От резкой боли Ковка взвыл, словно раненый зверь. Да только бесполезно всё. Проклятые умельцы стянули кисти верёвкой да так туго, что больно пошевелить стянутыми назад плечами. Наконец, затянув последний узел, Ковку рывком поставили на ноги.
  Сквозь кровавую пелену перед глазами проступили фигуры мучителей. Вблизи, без щитов и не в плотном строю, люди как люди. Вполне обычные мужики с натруженными руками и вовсе без хвостов и рогов. Кто выше, кто ниже, одинаково коренастые, в тёмно-коричневых доспехах из толстой выделанной кожи. Только у самого главного на груди пришито несколько медных пластин. За поясами обычные топоры, а на головах остроконечные шлемы. Умелец с факелом сжимает в левой руке копьё. Псина с большими тёмными пятнами на шкуре молчит, но всем своим видом показывает, что тут же вцепится Ковке в глотку, если умелец отпустит её ошейник.
  Самый главный подошёл ближе. Пудовый кулак подло ткнулся в живот. От неожиданности Ковка громко охнул и попытался согнуться пополам. Не тут-то было, умельцы удержали его в вертикальном положении.
  - В тюрьму его, - коротко бросил самый главный.
  

Глава 18. Допрос с пристрастием

  Что за неведанная "тюрьма" - совершенно непонятно. По дороге Ковка пару раз попытался было вырваться, но оба раза умельцы лишь ещё сильнее заламывали ему руки и волокли дальше. В пути свет факела то и дело выхватывает из темноты уже знакомые бревенчатые избы и низенькие заборчики возле них. Но вот перед большими воротами умельцы остановились.
  Высокие створки обиты медными листами. От удивления Ковка выпучил глаза. Неужели умельцы непонятным образом вывели его за пределы каменного мешка и теперь снова хотят войти? Бред какой-то. Впрочем... Ковка напряг память.
  А! Ну да, старики сказывали, будто внутри крепости умельцы построили ещё одну большую стену и высокую башню, которые, вроде как, преграждают путь на вершину Утёса. Наверно, это и есть те самые ворота. Медные листы ровные и чистые, лишь слегка потемнели. Никто не колотил по ним тяжёлым бревном или медным топором. Вот левая створка немного приоткрылась. Умельцы тут же протолкнули Ковку через широкую щель внутрь.
  Обитые медью ворота с лязгом захлопнулись за спиной. Ковка понурил голову. Вот ещё одна стена отделила его от свободы и соплеменников. Если только для того, чтобы перебраться через внешнюю стену, потребовалось столько сил и лишений, то выбраться наружу через две стены вообще нереально.
  Путешествие закончилось в угловой башне, Ковку самым грубым образом зашвырнули внутрь. Голова едва не треснулась о низкий дверной косяк, а ноги едва не соскользнули с узкой кирпичной лестницы. Двое умельцев повалили Ковку на пол. Бесцеремонные руки сдёрнули с него мокасины, штаны и даже набедренную повязку. Боль ударила в ладони, Ковка сдержанно охнул. Умельцы развязали ему руки, быстро сдёрнули куртку и тут же скрутили ему руки вновь.
  Зачем его раздевают? Ковка недовольно поморщился, колючая боль терзает ладони. Неужели умельцы позарились на далеко не новые мокасины, заштопанные на заду штаны и старую куртку? Так вроде они никогда не занимались мелочным мародёрством. По крайней мере всех охотников, которые погибли внутри крепости, умельцы вынесли наружу при штанах и даже с целыми руками. Медь, конечно, всю забрали.
  В дополнении к рукам умельцы стянули ноги тонким ремешком чуть выше ступней. Словно бревно или мешок, Ковку внесли в квадратную ярко освещённую комнату. Факелы на стенах роняют искры в подставленные снизу плошки с песком.
  Ну это вообще ни в какие ворота не лезет! Словно тушку добытого кабана, умельцы повесили Ковку на крючок посреди комнат. Кожаные путы острыми зубами впились в стянутые запястья. Словно и этого мало, умельцы прицепили к его ногам тяжёлый валун. Ковка мелко-мелко затрясся в подвешенном состоянии, словно натянутая тетива на душках лука.
  Задранные руки словно тиски сжали голову. Кисти и ступни режет острая боль. Ковка тяжело задышал. Сквозь кровавый туман перед глазами проступило внутреннее убранство квадратной комнаты.
  Прямо напротив лица на стене из красного кирпича висит внушительное собрание очень странных предметов. Какие-то молоточки, щипчики, чудные закруглённые зубила, пушистые плётки, широкие кусачки. Правее стоит широкая вытянутая пирамида с тупыми гранями. Левее маленький квадратный столик и трехногий табурет. Свеча в высоком подсвечнике бросает на гладкую поверхность столешницы пятно света. Что находится позади неизвестно, но кожа на спине чувствует жар разведённого огня. В воздухе витает запах дыма. Слышно, как трещат поленья.
  Пошевелить головой невозможно. Но вот в поле зрения появились умельцы. Маленький вёрткий мужичок с растопыренными ушами и бегающими глазками не понравился больше всего. Весь какой-то суетливый, как будто пришибленный, в просторном замызганном переднике. Такая одежка больше подошла бы дородной женщине. Второй умелец, более плотный и высокий, ведёт себя гораздо спокойней. На нём точно такой же передник, но гораздо более чистый.
  - Ну его к чёрту, - Плотный протёр красные глаза широкими кулаками. - Оставим до утра. Пусть висит, никуда он не денется. И так целый день вкалывали как проклятые. Хоть выспимся по-человечески.
  Плотный смачно зевнул.
  - Ну уж нет! - Нервный замахал руками. - Работа прежде всего. Давай! Начинаем!
  Плотный с недовольной миной на лице стянул со стены со странными инструментами пушистую плётку. Точка такая же уже в руках у Нервного.
  - Эх! - Нервный взмахнул плёткой. - Понеслась!
  Многочисленные тонкие ремешки со свистом рассекли воздух. Живот обдало огнём. От неожиданности Ковка дёрнулся всем телом. Волна боли ударила в голову. Хочется поджать ноги, но проклятый камень не дал даже подогнуть колени. От бессилия и боли Ковка нервно взвыл. Тут же последовал второй удар поперёк спины.
  Умельцы принялись на удивление слажено хлестать Ковку с ног до головы. Но если Плотный орудует плёткой еле-еле, то Нервный старается от души. Гадкая плётка буквально порхает у него в руках. Ковка поперхнулся собственным криком. На животе, груди, ногах и руках очень скоро не осталось живого места. Даже лицо пылает огнём. Словно и без того мало, Нервный то и дело бьёт коленом прямо в пах.
  Ковка превратился в кровоточащий обрубок. Удары плётками слились в один бесконечный водопад боли. Всё тело пылает нестерпимым жаром. Каждая мышца, каждый нерв стонет под свистом многочисленных тонких ремешков. Невозможно пошевелить даже пальцами руки. Их просто нет! Едкий пот сочится из всех пор, смешивается с кровью и ещё больше раздражает бесчисленные кровоподтеки.
  От бессилия, боли и невыносимой злобы Ковка мучительно мычит. Крепко сжатые зубы едва не крошатся друг об друга. Лицо пылает. Избытые глаза заливает кровь, мир окрашивается в багровые цвета всё больше и больше. Очередной подлый удар в пах вывернул желудок. До жути кислая слизь толчком прорвалась сквозь плотно сжатые губы, зелёные хлопья вылетели через нос. И вдруг мучения закончились.
  - Давай перекусим, - Плотный широко зевнул. - Никуда он не денется. Пусть повисит, подумает о своём нехорошем поведении. А там, глядишь, и говорить начнёт.
  - Ну-у-у, давай, - Нервный нехотя опустил плётку, с тонких кожаных ремешков упали капельки крови.
  И всё равно в последний раз Нервный что есть силы стеганул плёткой по лицу. Ковка с трудом разжал разбитые глаза. Что это? Нервный по-прежнему стоит рядом, из серого треснутого кувшина в его руках на плечи и грудь льётся пахучая жидкость. И тут в голову ударил новый приступ разъедающей боли. Казалось бы, больнее и быть не может. Оказывает, может, да ещё как. Пусть Нервный наконец-то отошёл, а пахучая жидкость всё ещё стекает по груди и спине. Ковка через силу застонал. Кажется, будто на него вылили расплавленную медь. Что это за гадость? Ковка поморщился. Да это же - моча!
  Какое унижение, горькие слёзы хлынули из глаз. Ковка шмыгнул носом. Он, гордый охотник племени Серого Волка, висит натянутый, словно тетива лука, к тому же совершенно голый. Его избили, истерзали, измочалили плётками с головы до ног, да ещё облили чужой мочой.
  Умельцы не обращают внимания ни на зловонное амбре из крови, пота, мочи и блевотины. Как ни в чём не бывало, они продолжают жевать. Из большого узелка Плотный вытащил кувшин с водой, большую краюху порезанного хлеба, пучок зелёного лука и несколько сваренных в мундире картофелин.
  Как же хочется пить! Против собственной воли Ковка уставился на кувшин, на тёмно-красном горлышке блестят маленькие бусинки живительной влаги. Язык прилип к нёбу, тягучая жажда терзает горло. Последний раз напиться свежей прохладной воды довелось перед тем самым проклятым походом с друзьями. О господи! Целую вечность тому назад.
  Кривыми пальцами Нервный заталкивает в рот длинные стрелы зелёного лука, торопливо жуёт хлеб и всё никак не может усидеть на месте. Зато Плотный совершенно никуда не торопится. Холодная картошка в его руках медленно расстается с кожурой.
  - Ну всё! - Нервный с треском поставил на квадратный столик кувшин с водой. - Хватит дурака валять, продолжаем.
  - Да куда ты всё спешишь? - Плотный откусил от краюхи большой кусок. - Не дай бог перестараемся. Сдохнет ещё. Тогда витус Саян нам точно бошки свернёт. Может, так расколется.
  - Да знаю я эту сучью породу! - Нервный едва не сорвался на крик. - Из них каждое слово раскалёнными клещами тащить надо! Этот молодой, крепкий, не сдохнет.
  Нервный вскочил на ноги. Хлебные крошки горстями посыпались с заляпанного кровью передника. Табуретка гулко грохнулась за его спиной.
  Как!!! Опять?!! Ковка нервно дёрнулся всем телом. К горлу подступил комок горечи. Захотелось сжаться в комок, свернуться калачиком, но проклятый булыжник лишь равнодушно качнулся под ногами.
  Первый удар мохнатой плёткой опять пришёлся по лицу. Адская боль громом и молнией разметала в клочья остатки силы воли.
  - Не-е-е!!! Не на-а-адо!!! - Ковка задёргался всем телом. - Я! Я! Я всё скажу!!!
  Но Нервный как будто ничего не слышит. Мохнатая плётка с визгом падает и падает на истерзанное болью тело.
  - Гет! Прекрати! - Плотный стукнул кулаком по квадратному столику.
  - Что прекрати? - Нервный как будто очнулся от глубокого сна.
  - Плёткой махать прекрати. Не видишь - дозрел клиент.
  - Не-е-е! - Нервный упрямо качнул головой. - Опять упрётся.
  - Нет!!! Нет!!! Не упрусь!!! - закричал Ковка. - Всё скажу! Всё!!!
  - Ну вот, видишь, не упрётся, - Плотный довольно улыбнулся. - Да отойди ты от него!
  Нервный нехотя отошёл. На его лице застило обиженное выражение маленького мальчика, у которого большая бука отобрала любимую игрушку.
  Плотный постелил перед собой серый лист бумаги.
  - Имя? - Плотный взял палочку для письма наизготовку.
  - Ковка.
  - Прозвище есть?
  - Нет.
  - Род, племя?
  - Белый Медведь, Серый Волк, - торопливо выпалил Ковка.
  - Сколько человек успело перебраться через стену?
  - Я один, - как на духу ответил Ковка.
  - Цель проникновения в крепость?
  - Открыть ворота.
  - Ага!!! Врёшь, зараза! - Нервный радостно взмахнул плёткой. - Чтобы этот щенок сумел открыть ворота - в жизнь не поверю!
  - Это правда!!! - Ковка закачался на крючке. - Нас десять было! Мы напасть хотели! Внезапно!
  - Погодь! - Плотный сурово глянул на Нервного. - Пусть говорит. Пока говорит.
  - У-у-ухх! - Нервный недовольно насупился. - Ну если ещё брехать вздумает!
  В голове даже мыслей о возможности соврать не осталось. Сломленный и униженный, как на суде перед ликом Великого Создателя, честно и торопливо Ковка принялся отвечать на многочисленные вопросы Плотного. Нервный, словно вселенская кара, с плёткой наперевес маячит перед глазами. Влажная от крови плётка как и прежде болтается у него руках.
  Допрос продолжался больше часа. Плотный исписал кучу листков. Умельца интересовало буквально всё: имена остальных участников глупой попытки проникнуть в Тивницу, имя Верховного Вождя племени, настроение охотников, что едят, что думают, как звали напарника... И ещё, ещё без конца и края.
  Чувство реальности покинуло Ковку. Кажется, будто прошла вечность с того ужасного момента, как его вздёрнули на крючок в этой ужасной комнате и повесили на ноги тяжёлый булыжник. Потерять бы сознание, уйти в спасительное небытие, только хлёсткие удары плёткой вновь и вновь возвращают Ковку в кошмарную реальность.
  - Ладно, хватит на сегодня, - Плотный бросил на стол палочку для письма. - Витус Саян будет доволен. Пакуем клиента.
  Мучительный стон вырвался из горла, когда умельцы наконец-то отцепили от ног тяжёлый булыжник и сняли Ковку с крюка. Ступни и кисти онемели и потеряли чувствительность. Кожаные путы аккуратно развязали. Руки и ноги свободны, только после перенесённого допроса не то что сопротивляться, пошевелиться невозможно.
  Умельцы даже не стали натягивать на Ковку его штаны и куртку, а прямо так, в голом виде, поволокли куда-то вниз. До сознания едва доходят тусклые образы: какая-то лестница, факелы на стенах. Затылок пересчитал все без исключения ступеньки. И последняя остановка перед квадратным люком в полу.
  - Эй!!! Охотнички! - Нервный распахнул тяжёлый люк. - К вам пополнение! Принимайте!
  Склизкая верёвка стянула грудь, Ковка вяло дёрнулся от боли. Словно тюк с грязным бельём, умельцы спихнули его в раскрытый люк.
  Заботливые руки подхватили Ковку, распутали гадкую верёвку и аккуратно уложили на что-то мягкое. Сверху посыпалась сброшенная одежда. Напоследок тяжёлый люк с треском захлопнулся.
  - Где я? - еле слышно просипел Ковка.
  - Умельцы называют это место тюрьмой, - ответил чей-то заботливый голос.
  - И держат нас здесь, как бешеных крыс, - зло добавил другой.
  Перед глазами поплыли розовые круги. Ковка повернул голову на бок. Неудачная попытка проникнуть внутрь крепости, шальное бегство в темноту и кошмарный допрос вымотали его до предела, высушили, словно глубокий колодец до самого дна. Освобождённые от пут руки и ноги гудят. Ковка слабо пошевелил пальцами.
  Кошмар допроса потихоньку отступил, началась нервная разрядка. Ковка вновь мелко, мелко затрясся, но на этот раз не только от боли. На него вдруг снизошло осознание ужаса произошедшего. Он - проиграл. Попытка перебраться через стену и распахнуть ворота на самом деле такая, такая глупая была.
  - Ничего, парень, всё пройдёт, - прозвучал всё тот же заботливый голос. - Потерпи немного.
  Что-то мокрое и прохладное прошлось по лицу, пульсирующая боль чуть-чуть совсем утихла. Под гудящий затылок положили что-то свёрнутое валиком.
  - Одевать тебя пока не будем. Отойти тебе нужно, а то хуже будет.
  - Постой! - чьи-то пальцы вцепились в плечо, Ковка сдавленно охнул. - Расскажи! Что там? Снаружи? Когда нас освободят?
  - Оставь его, доконаешь. Дай парню оклематься, сам расскажет.
  Ковка как мог расслабил руки и ноги. Ужасные плётки и тяжёлый булыжник остались позади. Пусть тело по-прежнему горит, словно его опустили в котёл с кипятком, но мучения уже закончились. Только, Ковка нахмурился, что-то не даёт погрузиться в небытие. Ядовитая мысль буравит голову, мерзкой змеёй терзает душу. Сознание на миг прояснилось, Ковка распахнул глаза. Из темноты выступили склонённые над ним лица.
  - Простите меня, люди, - Ковка едва сумел разлепить разбитые губы. - Я... Я не смог. Я... Я не удержался. Я... Я им всё рассказал. Всё. Они... Они...
  Горькие слёзы заструились из глаз. Стыд, невероятный стыд, за собственную слабость, трусость и малодушие придавили грудь. Невозможно дышать.
  У первобытного человека, мужчины, воина, материального почти ничего нет. Ни один охотник не владеет доходной недвижимостью, фабрикой мыла или хотя бы скромными пятью сотками земли в сотне километров от города. У него нет счёта в банке, он не получает проценты по акциям, у него даже нет ежемесячного жалованья. Первобытные люди живут на самом необходимом минимуме.
  Если охотник сломает или потеряет копьё, то в тот же день сделает новое. Протёрлась подошва мокасин? Значит, шкура следующего добытого кабана уйдёт на обувку. Запасные копья или пары резервных мокасин не висят связками в сухой кладовке или в чулане. Да и нет у первобытных охотников никаких кладовок и чуланов.
  Единственный капитал первобытного мужчины, охотника, воина - чувство собственного достоинства. Ни за какие деньги невозможно купить репутацию, благоприятное мнение сородичей и восторженные взгляды женщин. Только действительно честный и благородный мужчина не бросит семью без пропитания, обязательно поможет товарищу на охоте, никогда не обманет и всегда, во что бы то ни стало, выполнит данное обещание.
  Допрос, истязания и пытка опытных в своём деле палачей разорили, обанкротили Ковку до основания. Только в так называемой тюрьме, в темноте и в ужасной вони, до него дошёл ужас собственного падения. Как он теперь сможет смотреть в глаза соплеменников? Что они подумают? Что решат? Что скажут? Какая теперь девушка выберет его в мужья? Кровоточащие раны жгут Ковку снаружи, а горький стыд жжёт его изнутри.
  - Успокойся, парень, - тёплая шершавая рука накрыла губы. - Все мы тут... раскололись как орехи. Умеют, гады, языки развязывать.
  - Ты ещё вовремя сломался, - встрял другой голос. - Тебя, вон, плётками исхлестали. Больно, но жить будешь. А утус Ленус дольше всех продержался. День целый. Так умельцы, изверги, душу из него вынули, зубы выдернули, ногти на руках и ногах отодрали, кости поломали и всё равно заставили говорить. Теперь лежит, бедняга, в сто крат хуже тебя. Того и гляди к звёздам уйдёт.
  Слова незнакомца, словно бальзам на рану. Значит, он не один такой, здесь, в этой тюрьме, все такие. Силы окончательно покинули измождённое тело. Ковка закрыл глаза, сознание тут же провалилось в тревожное небытие. Не сон, но и не смерть.
  

Глава 19. Моральная диверсия

  Вторая ночь осады прошла спокойно. Топорная попытка бестолковых подростков проникнуть в крепость не в счёт. Первая половина третьего дня выдалась ещё спокойней, подозрительно спокойней. Наблюдатели с башен постоянно докладывают об активности в лагере охотников. Но пока никто не спешит выбежать в поле, сбиться в кучу и ринуться в очередной бесполезный приступ. С другой стороны, каких-либо делегаций с куском грязно-серой кожи вместо белого флага также не видно.
  С позднего утра Саян лично наблюдал за огромным лагерем противника. Зря только целый час потратил. Чем заняты охотники - непонятно. Впрочем, огромный столб дыма из-за засеки говорит сам за себя - охотники отправили к Великому Создателю очередную партию погибших соплеменников. Но что же они собираются делать дальше?
  Спокойная ночь и спокойный день - вот и всё, что нужно для счастья. Сражения, штурмы, ночные вылазки отнимают массу сил. У рядовых воинов появилась долгожданная возможность отоспаться и прийти в себя. Саян вновь замечает вокруг себя весёлые лица. Подданные улыбаются, шутят, прикалываются. С лиц ушло загнанное выражение, а руки перестали висеть безвольными верёвками вдоль тела. Воины элементарно отдохнули и отоспались. Если засада затянется, то самым страшным врагом станет скука. Ну а пока...
  Саян тихо вздохнул. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Ну, догонять пока никого не нужно, а вот сидеть сложа руки, когда за воротами толпы врагов, невыносимо. Впрочем, Саян хитро улыбнулся, есть ещё один способ насолить охотникам.
  - Пленного охотника из племени Серого Волка ко мне, - не оборачиваясь, приказал Саян.
  Молодой посыльный тут же умчался выполнять приказание.
  Через час Западные ворота чуть приоткрылись. Сквозь узкую щель наружу вытолкнули помятого охотника. На лице освобождённого один сплошной кровоподтёк, меховая куртка порвана в нескольких местах, широкие штаны еле держатся на узком ремешке. Бывший пленник трусливо засеменил в сторону лагеря. Саян, наблюдая за отпущенным с Западной башни, только усмехнулся. Сгорбленный и сломленный охотник торопливо убегает от крепости.
  - Зачем ты его отпустил? - на башне появился Ягис.
  - Бомба, - Саян повернулся к другу. - Этот человек несёт бомбу.
  - Ты что, изобрёл динамит или хотя бы порох? - Ягис глянул вниз на убегающего охотника.
  - Ещё нет, - Саян слабо улыбнулся. - Этот человек несёт моральную бомбу. От её взрыва моральная стойкость охотников изрядно пошатнётся, а жертвы будут позже.
  - Хватит говорить загадками, - Ягис распрямил спину. - Что опять задумал?
  Ягис в превосходном настроении. Он хорошо отоспался и плотно позавтракал, но загадки всё равно не любит.
  - Охотники что-то замышляют, - Саян махнул рукой в сторону лагеря. - Видать, перебрали ещё не все варианты. Что-то будет, Ягис. Я уверен.
  Как обычно, Саян начал издалека.
  - И тогда я подумал: а чем чёрт не шутит? Вдруг осада затянется? Да, - Саян машинально кивнул. - Охотники - дилетанты. Но как дилетанты они могут выкинуть самый невероятный, самый непредсказуемый трюк. Чтобы этого не произошло, я отпустил охотника из племени Серого Волка. Но отпустил не просто так, а с очень важным поручением - вызвать Верховного Вождя на сепаратные переговоры о мире.
  - Только Вождь на переговоры не придёт, - Ягис блаженно потянулся всем телом.
  - Но ты ещё не знаешь, какие условия я ему предложил.
  - И какие же?
  - Никаких. Я просто предложил его племени разбежаться по родным стойбищам без каких-либо условий и контрибуций. Просто отдать мне окровавленный топор и разойтись.
  - Всё равно не придёт, - вяло возразил Ягис. - Благородство, данное слово, ну и далее по списку.
  - Ну и пусть не приходит, - Саян равнодушно пожал плечами. - Важен сам факт. Новость разлетится по всем племенам. Как-никак, а появилась реальная возможность выйти сухим из воды. За счёт других, разумеется. Охотники постоянно воюют друг с другом. Поле для взаимных обид и подозрений давно вспахано и унавожено. Я всего лишь бросил в него семя. Теперь охотники будут с подозрением коситься друг на друга. Через день-два вполне может дойти до драки.
  - Ну ты и гад, Ягис усмехнулся. - Ладно. У меня есть идея - сегодня ночью совершить ещё одну вылазку.
  - Может не получится, - заметил Саян. - После вчерашней ночной вылазки охотники постоянно начеку. По донесениям разведчиков, по ночам, недалеко от границ лагеря, постоянно дежурят небольшие отряды по двадцать-тридцать человек. Вот только соорудить вокруг лагеря полноценную ограду, ну или хотя бы просто вал, охотники так и не додумалась.
  - Да не, я не про лагерь, - Ягис пренебрежительно махнул рукой. - За Восточными воротами наблюдатели засекли полевой караул. Человек десять, не больше. Предлагаю преподать охотникам очередной урок осадного искусства. Как раз дело для моих орлов.
  Саян на секунду задумался.
  - Идея неплохая. Действуй.
  

Глава 20. Полевой караул

  Часа два назад наступила ночь. Сумерки укутали большой луг за северной стеной Тивницы. Впереди чёрной полосой темнеет лес. Левее широкой серебристой дорогой блестит Аксор. С вершины Пятой северной башни Ягис задумчиво уставился на громаду чёрного леса.
  То, что первобытные охотники совсем не умеют воевать, известно ещё со времён сражений за рудник. Но чтобы настолько плохо? Ладно, знаний и опыта у них нет. Но элементарный здравый смысл должен быть. Есть, наверно, только он срабатывает как-то странно, выборочно, через раз.
  Так у охотников хватило ума соорудить таран, осадные щиты и штурмовые лестницы. После подлого нападения на род Мудрой Совы, вроде как, сообразили, что противника нужно постоянно держать под наблюдением. Меры, вроде как, приняли, только опять какие-то половинчатые.
  Правая рука опустилась на кирпичный парапет. После жаркого дня стены хранят тепло Геполы. А вот чего охотники так и не догадались сделать, так это организовать по всему периметру крепости постоянную охрану. Вполне хватило бы четырёх-шести полевых фортов. Небольшие укрепления из земли, хвороста и камней человек на сто взяли бы Тивницу под надёжный контроль. Логика проста: если не можешь выкурить загнанного в берлогу медведя, то сделай так, чтобы этот самый медведь не мог из этой самой берлоги вылезти. Охотники не сделали ничего подобного.
  Накануне днём часовой на Седьмой северной башне заметил дым от костра. На севере от Восточных ворот, между озером Ният и западным берегом Аксора, поднимается серая струйка дыма. Ещё через час сразу несколько часовых на северной стене заметили небольшой отряд охотников. Похоже, первобытным воинам было в лом обходить крепость по большой дуге и прятаться в лесу. Вместо этого они направились кратчайшим путём через луг.
  Скорее всего, на перемычке между лесным озером и рекой охотники разместили полевой караул. Наверно, именно таким образом они "надёжно" перекрыли восточное направление. Именно через эту перемычку между озером и рекой день назад Спецназ ушёл бомбить стойбище Мудрой Совы. Да-а-а... Охотники и в самом деле в первую очередь - охотники и лишь затем воины. Тем лучше. За столь явную глупость противника необходимо наказать. Да и размяться не помешает.
  За спиной скрипнула деревянная лестница. На башне показался Саян.
  - Ягис, может, передумаешь, отменишь операцию?
  Саян остановился возле парапета. Лёгкий ветерок теребит полы его просторной красной накидки.
  - С чего такой пессимизм, дружище? - удивился Ягис.
  - Не нравится мне это, - Саян нахмурился. - В чём-то охотники наивны до простодушия, но в чём-то изворотливы и хитры. Вдруг ловушка.
  - Я уже думал об этом, - Ягис всмотрелся в темноту по ту сторону кирпичного парапета. - Вот поэтому ты и дал мне в помощь аж целую манипулу. Поможешь, если что?
  - Конечно, - Саян кивнул. - Береги людей.
  Вместо ответа Ягис демонстративно отдал честь, лихо вскинул правую руку к виску и ловко щёлкнул каблуками. Жаль, щелчок получился слабым, словно маленький камешек на землю уронил. Парадные сапоги с большими твёрдыми каблуками остались дома под кроватью. Для тайного задания лучше всего подходят мягкие мокасины.
  - Нам пора, - Ягис направился к спуску с башни.
  - Удачи, - вслед пожелал Саян.
  Верёвочная лестница тихо сбежала через нижний край бойницы. Ступеньки, гладкие деревянные палочки, сыграли незамысловатую барабанную дробь.
  - Утус Мегар, - Ягис повернулся к центуриону Второй манипулы, - лестницы не убирайте. Пусть так и висят. Да! И никаких огней.
  - Будет исполнено, - утус Мегар слегка поклонился.
  Дождя не было больше недели. В прошлую ночь большие серые тучи скрыли небо, но так и не разродились водой. А сейчас повелительница ночи прекрасная Итага неторопливо выглядывает из-за кромки дальнего леса. Ещё немного и ярко-жёлтый диск взойдёт над горизонтом. Для предстоящей операции лунный свет даже к лучшему.
  На большом лугу Ягис первым лёг на траву. До кромки леса далеко, но лучше всего добраться до него по-пластунски, нежели светить спинами при ярком свете Итаги. Маскировочная накидка отлично сглаживает фигуру человека, с трёх шагов ничего не видно. Вот если бы ещё шуршала потише, было бы вообще зашибись.
  Двигаться прямиком на предполагаемый караул охотников глупо. Наверняка где-нибудь в травушке полосатыми перепёлками сидит парочка часовых. Заденешь нечаянно рукой, тут же закудахчут. Найти в ночи яркий костёр гораздо легче.
  Руки и ноги осторожно перебирают скошенную траву. Ягис, как и положено командиру, ползёт самым первым. Следом движутся спецназовцы. Всего двадцать отличных бойцов, сам выбирал.
  - Лек, это ты?
  Тихий голос справа, словно гром посреди ясного неба. От неожиданности Ягис замер на месте. Сердце бросилось вскачь, а лицо в жар.
  - Ага, - коротенькое слово с трудом выскочило из глотки.
  - А я тогда кто? - где-то слева недовольно пискнул настоящий Лек.
  Нужно действовать! Ягис рывком вскочил на ноги. Дар Создателя прыгнул в руку и вмиг превратился в катану. Два шага вправо. В потёмках шевельнулась закутанная в шкуру фигура. Вот он! Озадаченный охотник попытался встать, но только запутался в просторной шкуре.
  Ягис рубанул мечом. Под лезвием шмякнула разрубленная плоть. Охотник коротко вскрикнул, но тут же забулькал кровью.
  - Тревога!!! Умельцы!!!
  Лек заорал во всё горло, но тут же заткнулся. На истошный вопль метнулись тёмные фигуры. Спецназовцы знают, что делать. Второй часовой умолк навсегда.
  Проклятье! Ягис оглянулся. Лек успел сделать самое главное - поднять тревогу. Как назло, Итага поднялась над кромкой дальнего леса. Словно в призрачном театре теней, серебристый свет залил огромный луг. Из тёмной громады леса посыпались многочисленные фигуры. Слева и справа из травы поднялись ещё несколько. Да сколько же их?
  - Сюда!!! Держи!!! Хватай!!! - сигнал тревоги подхватили десятки глоток.
  - Отступаем! К стене! - скомандовал Ягис.
  Маскировочная накидка, словно парус, развевается за спиной, Ягис что было сил рванул обратно к крепости. То, на что ползком ушло почти час, бегом можно преодолеть за пару минут.
  Слева, сзади, справа восторженный рёв голосов рвёт ночную тишину. Ягис прибавил газу. Их преследует несколько сотен разъярённых охотников. Не меньше. Громада крепости с цепочкой тусклых огней всё ближе и ближе, вот и пятая башня. И долгожданная лестница.
  - Живо наверх! - Ягис притормозил у стены.
  Считать некогда, спецназовцы шустрым ручьём устремились вверх по верёвочной лестнице. Вроде все. Там дальше, судя по ору, охотники. Ягис самым последним взлетел на крепостную стену, деревянные ступеньки лихо звякнули по его мокасинам. Возле самого парапета сильные руки подхватили его и втащили внутрь крепости.
  - Все? - прямо в ухо выдохнул чей-то голос.
  Вместо ответа Ягис выглянул наружу. Под основанием стены никого.
  - Все, - ответил Ягис.
  - Убрать лестницы! - громогласно скомандовал всё тот же голос.
  Верёвочные лестницы дружно втащили наверх. Но удивительное дело! Масса охотников с ором и криками пронеслась мимо. Ни одна стрела так и не брякнулась о стену. В чём дело? Ответ пришёл почти сразу.
  - Охотники у Восточных ворот!!! - внизу, у подножья стены, вовсю надрывается молодой посыльный. - У Восточных ворот целая толпа!!!
  - Часовым оставаться на своих местах! Остальные за мной!
  Ну конечно же, Ягис хлопнул сам себя по лбу. Утус Мегар, центурион Второй манипулы. Кому же ещё здесь командовать, как не ему? Но тут руки пехотинцев мягко прижали Ягиса к парапету. Воины Второй манипулы поспешили к Восточным воротам.
  Мимо пробежало несколько десятков человек. Чуть ноги не отдавили. Посыльный внизу исчез. Но спешить к Восточным воротам ещё рано. Ягис повернулся к подчинённым:
  - Все здесь?
  - Да, витус, - ответил Арсик, заместитель Ягиса.
  - Раненые есть?
  - Никак нет.
  - Отлично.
  Одно радует: если налёт на караул провалился, так хоть никто из подчинённых не пострадал.
  - За мной, к воротам, - скомандовал Ягис.
  Вот теперь и только теперь можно и нужно со спокойной совестью ввязаться в очередную драку. Только драки не получилось, охотники так и не пошли на штурм. Покричали, побегали табуном диких баранов возле ворот, но ни на сами ворота, ни на стены так никто и не покусился. Ещё через пару минут охотники растворились в темноте.
  

Глава 21. Ночной приступ

  - Тревога!!! Подъём!!! Нас атакуют!!!
  Громкий голос пинком вышиб Рапса из объятий блаженного сна. Начальник башни, он же ответственный за караул, через люк в потолке орёт что есть мочи.
  Сонная голова соображает туго, но тело и так знает, что делать. Рапс рывком соскочил с верхней лежанки. Босые ноги мягко коснулись пола. В первую очередь ремень и сапоги. Легкая броня через голову легка на плечи, медные пластины блеснули красным цветом. А теперь живо наверх.
  Массивная лестница только крякнула под сапогами. Сзади подпирают товарищи по ополчению.
  Выход на стены с третьего уровня башни. Здесь же сидит бодрствующая смена, а на стенах развешен арсенал. Рапс подскочил к стеллажу с оружием. Медный топор за пояс, колчан со стрелами на плечо, лук в левую руку, копьё в правую. А теперь живо на стену.
  Согласно боевому расписанию налево. Чёрт! Рапс резко затормозил, инерция едва не развернула на месте. Направо нужно. Едва успел вспомнить: только вчера на северную стену перевели. Здесь чуток по-другому.
  Выходная дверь настежь. Снаружи раннее утро. Лёгкий сумрак и светлая полоса на восточном горизонте. Тревога уже летит по Тивнице. Повсюду звучат громкие голоса. Но-о-о... Рапс огляделся. Что случилось? Где противник? А чёрт! Вот где.
  Охотники пошли на штурм. Пошли рано утром, без воплей и боевых песен. Пошли тихо. Не силой, а внезапной атакой решили взять крепость. Стена длинная, ровно двести метров, а стерегут её всего два десятка человек, штатный караул Четвёртой и Пятой башен. Над парапетом уже возвышается не меньше десятка приставных лестниц. А сколько ещё не видно. Едва ли не из каждой бойницы прут охотники.
  Не дать, не дать противнику завладеть стеной! Рапс отбросил лук в сторону - поздно, бесполезен. Копьё ловчее в руки. Рапс побежал к середине крепостной стены, где меньше всего защитников.
  На пути появился враг. Из бойницы вывалился охотник, лишь мокасины грузно шлёпнули по кирпичам боевого хода. Рапс с разгона врезался в охотника. Толчок, немного копьём! Охотник улетел внутрь крепости. Сзади топот сапог, товарищи по оружию прикроют эту лестницу. Дальше! Дальше!
  Вот рослый ополченец пытается сбросить со стены сразу двух охотников. Успели, заразы, залезть на боевой ход. Но сзади из бойницы выпрыгнул ещё один охотник. Там лестница! Над парапетом торчит пара шестов.
  Помочь! Срочно помочь!
  Как учили: глубокий тычок. Рапс с ходу насадил охотника на копьё. Поворот в сторону, противник улетел со стены. Но в бойницу лезет ещё один.
  Шаг вперёд и резкий разворот. Медное остриё со свистом описало дугу и врезалось в лицо охотника. Острый крюк срезал ему нос. Противник улетел прочь. Блин! Ещё один!
  Столкнуть лестницу!
  Обе руки сжали древко, Рапс с ходу ткнул копьё в торчащий шест. Раздвоенное остриё осадного копья впилось в древесину. Резкий толчок! Лестница чуть сдвинулась с места. Рапс налёг на древко что есть сил. От натуги в висках застучало. Ещё чуть-чуть! Лестница нехотя поползла в сторону.
  Да что б её! Лестница соскользнула с зубца, но с треском упёрлась вторым шестом в боковую стену. Лестница натужно скрепит, но держится. Хуже того! Копьё соскочило с шеста. Падающая лестница, словно нож, срезала медный наконечник, в руках осталась бесполезная половина копья. А тут в бойницу прёт ещё один охотник, волосатые руки ухватились за стены.
  К чёрту! Рапс отбросил бесполезный обрубок. Врукопашную!
  Плечом, как тараном, Рапс врезался в охотника. Но противник, зараза такая, успел залезть в бойницу и ухватиться обоими руками за внешние края. Да и хрен с тобой! Рапс перехватил охотника за меховую куртку и дёрнул что было сил на себя. Охотник улетел внутрь крепости. Рапс выхватил из-за пояса топор, массивное лезвие садануло по руке следующего противника.
  ***
  Проклятая лестница едва не сыграла вниз, но в последний момент зацепилась правой стороной за кирпичный зубец. Рум, охотник Звёздной Рыбы, едва успел заскочить в бойницу. Но тут чёртов умелец с разгона саданул плечом прямо в живот.
  Воздух из груди вон! Рум едва успел ухватиться обеими руками за внешние края. Но умельцы коварны. Противник тут же перехватил обеими руками за меховую куртку, подался всем телом назад и выдернул из спасительной бойницы. Рум полетел внутрь крепости.
  Топор в одну сторону, щит в другую, Рум едва успел перевернуться головой вверх. Твёрдая земля тяжко стукнула по ногам. Раздался громкий хруст. Рум прислонился к стене.
  Ноги как будто примёрзли к грязно-белой стене. Ладони упёрлись о кирпичную стену. Рум попытался было сползти вниз. Не тут-то было! Адская боль от сломанных ступней стрельнула в голову. Глаза заволокла кровавая пелена. Нет сил даже крикнуть. Рум невообразимо замычал.
  Из кровавого тумана перед глазами выскользнул юный умелец. Последнее, что успел заметить Рум - блеск медного топора над головой подростка.
  ***
  Как и положено при отражении штурма, младший ополченец Тан прикрывает взрослых под основанием стены. Ему по малости лет запрещено лезть в гущу сражения. Вот выучится, повзрослеет, вот тогда можно будет.
  Наверху кипит жаркая схватка. Взрослые отбросили бесполезные луки и взялись за топоры и копья.
  Ага! Тан вытащил из-за пояса медный топор. Кто-то "спустился" вниз.
  Охотник. Враг. Козёл! Залез на стену, а обратно слетел. Восемь метров не шутка. Охотник упёрся руками о стену и мычит что-то невообразимое. Лицо бледное, глаза навыкате, того и гляди лопнут от натуги. Тан поднял топор над головой.
  Получай!
  Массивное лезвие гулко шмякнулось о череп. Охотник дёрнулся всем телом, но тут же окончательно затих. Мёртвое тело, словно куль с мукой, сползло по стене. Лишь ноги остались на месте, ступни в старых грязных мокасинах неестественно вывернулись.
  Слева что-то ухнуло. Тан повернул голову. Ага! Ещё один "спустился".
  ***
  Лезут и лезут, как тараканы, лезут с невообразимым упорством и тупостью. Рапс в очередной раз долбанул топором по голове охотника. Оглушённый противник улетел вниз.
  Лестница, зараза такая, намертво застряла в бойнице. Рапс что ест силы рубанул по толстому шесту. Щепки фонтаном. Наконец-то! Второй шест переломился. Лестница ухнула в предрассветный сумрак.
  Напарник справа держится молодцом. Против него уже два охотника, а там дальше ещё трое. Рапс оглянулся. Слева прут сразу четыре охотника. Теперь не до штурмовых лестниц. Проклятье! Дальше по стене вплоть до самой башни никого больше нет. Подвесной мостик со скрипом поднялся и наглухо запечатал вход в башню.
  Хреново дело! Рапс шумно выдохнул. Нужно держаться за стену. Держаться за собственную жизнь.
  - Сдохни! Умелец! - передний охотник зло заверещал.
  - Врёшь!!! Не возьмёшь!!! - ещё громче заорал Рапс.
  Топор в правую руку, Рапс смело рванул навстречу опасности.
  Охотник поднял щит. Но Рапс не стал бить сверху. Вместо этого он подскочил вплотную и что есть силы долбанул противника коленом в пах. Охотник захрипел и присел на полусогнутых. Рапс тут же боком вклинился между опущенным щитом и парапетом. Толчок! Немой от боли охотник слетел со стены. Но, во засада, ему на замену спешат сразу трое соплеменников. Рапс нехотя подался назад.
  Узкий боевой ход потому и сделан узким, всего два охотника одновременно наседают на Рапса. Третий противник лишь в бессильной злобе мечется за спинами соплеменников. Охотники отчаянно мешают друг другу, то и дело задевают друг друга топорами и стукаются щитами. Ну никакого взаимодействия.
  Жаль, с правой стороны стена. Неудобно. Рапс упорно отбивается. Топор в его руках звенит от натуги. Но... Шаг за шагом, шаг за шагом приходится отступать.
  Долго так продолжаться не может. Рапс остановился. В спину упёрлась спина напарника. Их обоих загнали в угол.
  - Умри!!! Умелец!!! - предчувствуя развязку, заорал левый охотник.
  - Хрен вам!!! - только и успел рявкнуть в ответ Рапс.
  Боли нет. Страха нет. Мир здесь и сейчас. Будущего нет. Осталось только острое желание как можно дороже продать собственную жизнь.
  Сдвоенный свист. Пара стрел воткнулась в бок левого охотника. Не понимая, что происходит, раненый противник повалился всем телом вперёд. Товарищ подхватил было соплеменника и на миг отвлёкся. Левая рука отбила круглый щит, а правой Рапс рубанул сверху вниз.
  Топор с чмоканьем проломил ключицу правого охотника. Рапс упёрся в круглый щит обеими руками. Толчок! Оба противника слетели со стены. Пространство. Такое важное для жизни и для манёвра пространство.
  Ещё свистит и ещё. Стрелы жалят набегающих охотников в бока, в ноги, в головы. Вражеские воины забывают о Рапсе, отвлекаются, смотрят вниз, пытаются закрыться от стрел круглыми щитами. Рапс шумно выдохнул, всё легче.
  Очередной охотник словил стрелу прямо в голову. Рапс толкнул мёртвого прямо на спешащих соплеменников и мельком глянул вниз. Там, на земле, две девушки бойко опустошают объёмные колчаны. Похожие словно две капли воды, младшие ополченки лихо стреляют с колена. Спаренные свисты только пока настигают охотников.
  Женюсь! На обеих! Сразу! Рапс отскочил назад. Спина опять упёрлась в спину боевого товарища.
  На Рапса снова прут два охотника, но уже без былой прыти. Стрелы девушек недвусмысленно тычутся в стены прямо перед ними, толкают щит и норовят впиться в ноги.
  Натужный скрип и глухой удар. Рапс вытянул шею. Ага! Подмога! Проход в башню распахнулся. На стену хлынул поток ополченцев. В два ряда, большие щиты и копья. Живой таран ударил охотников!
  Прорыв локализован. Теперь не только штатный караул башен противостоит противникам. На помощь пришли все силы Тивницы.
  - Да-а-а!!! - во всё горло заорал Рапс. - Сюда-а-а!!! Мочи их!!!
  Последний охотник слетел со стены. Подросток из младшего ополчения добил его уже на земле. Впереди никого нет, Рапс тут же развернулся. Напарник, рослый ополченец, продержался до последнего, но и его изрядно достали топоры охотников. Правая рука залита кровью, на бедре зияет глубокая рана. Но он выстоял! Прикрыл спину.
  Рапс подхватил слабеющего напарника под руку. Медный топор с размаху врезался в щит ближайшего охотника. Там, дальше, с другой башни, навстречу летит ещё один живой таран. И с той стороны подошло подкрепление.
  - Держись, братан, - Рапс взвалил раненого товарища на плечо. - Будем жить.
  Прорыв ликвидирован. Меткая стрельба снизу и встречная атака по боевому ходу смели прорвавшихся охотников. Подкрепление заткнуло все бойницы и столкнуло все лестницы. Младшие ополченцы тут же устремились на башни. Наружный обстрел усилился ещё больше.
  Началась бойня. Как и при попытке вынести ворота, лезущих охотников либо затягивают внутрь крепости, либо выбрасывают наружу. Неправильно приставленные лестницы тут же сталкивают в стороны. Интенсивный обстрел со стен и башен выкашивает ряды наступающих охотников ещё больше.
  Левая рука с трудом поддерживает раненого напарника. Рапс едва-едва добрался до башни. Чьи-то заботливые руки помогли провести рослого ополченца через узкий мостик и двери. В караулке никого. Снаружи гудит бой. Рапс еле-еле доковылял до задней стенки.
  - Держись, братан, - Рапс осторожно опустил раненого на пол, - всё будет пучком.
  Через люк на второй уровень вылетела объёмная сумка с большим красным крестом. Следом поднялась молодая женщина.
  - Давай его сюда, - санитарка на ходу расстегнула сумку.
  Рапс рывком разодрал пропитанную кровью штанину. Раненый потерял сознание, но всё равно глухо дёрнулся. На бедре, сквозь глубокий порез, сочится тёмная кровь. Рапс тут же зажал рану руками.
  - Не отпускай её, я сейчас, - санитарка подсунула под бедро свободный конец бинта. - А теперь убери руки. И вот так!
  На порез легла салфетка из сложенной несколько раз ткани. Ловкие пальцы с ухоженными ногтями быстро и ловко перебинтовали раненого. Плотная повязка из серого бинта наглухо запечатала глубокий порез. Раненый будет жить.
  - Действуй, сестра, а мне пора, - Рапс поднялся на ноги.
  Верный топор на поясе. Штурм крепости всё ещё продолжается. Охотники упрямо лезут на стены. Шум битвы призрачным потоком вливается в раскрытую дверь. Нужно, нужно помочь товарищам. Рапс двинулся к выдоху, окружающий мир качается перед глазами.
  - Да ты сам еле живой! - голос санитарки гулким эхом отозвался в пустой голове.
  Рапс замер и глянул на собственные руки и грудь. Серьёзных ран нет, но лёгкая броня из выделанной кожи сплошь в мелких порезах и проколах. Топоры охотников достали его. Нательная рубаха пропитана кровью. Красные подтёки спустились по штанам и высунулись из рукавов. Пока дрался с охотниками, пока боевое опьянение кружило голову, боли не было никакой. Зато теперь, Рапс устало качнулся, голова кружится, во рту противная сухость, а изнутри подступает тошнота.
  Слабость, неимоверная слабость, подкосила ноги. Рапс судорожно упёрся в стену левой рукой. Силы оставили его. Верный топор выскользнул из руки. Рапс медленно сполз на пол. Прежде, чем голова коснулась пола, сознание покинуло Рапса.
  ***
  - Ну? И что теперь ты думаешь? - Ягис выразительно уставился Саяна.
  Дерзкий и неожиданный приступ первобытной армии удалось отбить. Полчаса назад охотники отхлынули от стен и убрались обратно в лагерь возле засеки.
  Раннее утро, но уже рассвело. Воздух прохладен и по-ночному свеж. Раненых унесли в первую очередь. Боевой ход, неширокий проход вдоль парапета, обильно забрызган кровью. Кровавые лужи едва начали подсыхать. Зато снаружи...
  Основание крепостной стены завалено адским рагу из трупов и обломков лестниц. И все это великолепие обильно утыкано стрелами. Небольшие отряды пехотинцев методично прочёсывают поле битвы, собирают трофеи и добивают раненых. Но живых практически нет. Охотники, как обычно, унесли всех, кто подавал признаки жизни. Через час они вернутся, чтобы подобрать убитых.
  Левая рука покоится на кирпичном парапете, с высоты боевого хода Саян задумчиво смотрит, как пехотинцы грузят трупы охотников на две большие телеги. Этих мертвецов придётся вывести за пределы крепости и сложить штабелями возле Западных ворот.
  - Штурм почти удался, - добавил Ягис.
  - Не льсти охотникам, Ягис, - Саян повернулся к другу.
  - Как это не льсти? - Ягис засопел от возмущения. - Им удалось не просто забраться на стену, а овладеть ей. Из всего штатного караула лишь двоим бойцам удалось продержаться до подхода основных сил. Да и те от ран едва не ушли к звёздам.
  - У охотников всё равно не было никаких шансов. Мало забраться на стену и прогуляться по боевому ходу. Ещё нужно спуститься с неё, - спокойно пояснил Саян. - Противнику не удалось овладеть ни одной из башен. Первая же контратака смела охотников со стены. Будь у нас не три манипулы, а хотя бы один легион, то можно было бы устроить пункт по забою охотников.
  - Это как? - Ягис недоверчиво хмыкнул.
  - Держать башни, не давать охотникам спуститься со стены и просто расстреливать их с земли и башен. Но, конечно же, лучше не рисковать.
  Однако Ягис упрямо гнёт свою линию.
  - Нет, Саян, это ты себе льстишь. У охотников были все шансы прорвать оборону. Ты не знаешь, но я лично видел: перед самой контратакой охотники успели собраться в две кучи и спустить несколько верёвок. Ещё буквально пара минут, и бой разгорелся бы уже на земле.
  - Ты так думаешь?
  - Не думаю - знаю, - выдохнул Ягис. В следующий раз они запросто могут добиться успеха.
  - Тогда нам повезло.
  От бессилия Ягис опустил руки.
  - Саян! Я знаю тебя больше сотни лет. Но ты до сих пор меня поражаешь. После такого, - Ягис широко развёл руки, - ты спокойно заявляешь, что нам повезло. В следующий раз может не повезти.
  Ягис раскипятился не на шутку.
  - Следующего раза не будет, - спокойно произнёс Саян.
  - Ну откуда в тебе такая уверенность! - Ягис стукнул кулаком по кирпичному зубцу. - Откуда? Я понять не могу.
  Саян лишь усмехнулся.
  - Посмотри, - широким жестом Саян показал на заваленный трупами луг возле крепости. - В общей сложности охотники потеряли около двух тысяч человек. Каждый третий, это слишком большая цена даже для них. Все, кто только успел перебраться через этот парапет, не вернулись обратно. Некому поделиться опытом и организовать следующий штурм более толково и правильно. Сегодня, завтра, максимум через два дня, охотники вновь пойдут на мирные переговоры. И вот тогда я выдвину гораздо более приемлемые условия. Этот штурм и нам обошёлся недёшево. Пора завязывать.
  Внизу, на земле, противно заскрипело плохо смазанное колесо. Телеги тронулись в путь. Кузова нагружены до самого верха. Трупы охотников сложены штабелями, словно брёвна.
  

Глава 22. Чаша позора

  Дожили - жрать нечего. Триг, Верховный Вождь Звёздной Птицы тихо вздохнул. Деревянная ложка лишь зря болтается в глиняной миске. Ну ни одного приличного кусочка.
  Это странное варево гордо названо ухой. Только больно жидкая получилась уха, чешуя да тонкие противные косточки. Деревянная ложка в очередной раз нырнула в так называемую уху, Триг поднёс к носу. Сквозь мутную водицу просвечивает несколько мелких ломтиков рыхлой рыбьей плоти. Негусто. Хоть пахнет настоящей ухой, то и ладно. Триг с трудом дохлебал так называемую уху до конца. Наконец деревянная ложка в последний раз стукнулась о дно пустой миски. Обед закончен, а кушать хочется, как и прежде.
  Охотники рядом доедают то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Люди стараются не смотреть друг на друга. В огромном лагере грустно и тихо. Давно стихли весёлые песни и шумные разговоры. Уже ни у кого нет желания ни посоревноваться, ни пострелять в мишень из лука или намять друг другу бока. Гепола заливает притихших охотников потоками света. Хорошо, что хоть одуряющий зной пошёл на спад.
  Провальный штурм на рассвете убил последние остатки оптимизма. Триг покосился на сидящих возле костра охотников. Каждый без исключения потерял либо отца, либо брата, сына или лучшего друга. За изрядно прореженной засекой догорают погребальные костры. Сизый вонючий дым лениво струится в синее небо. Дальше будет только хуже.
  Охотники, огромная армия всех четырёх племён, находятся в бедственном положении. Жалкая пародия на уху - единственное, что удалось сообразить на поздний обед. Что будет на ужин, и будет ли ужин вообще, никто не знает. Запасы еды давно кончились. Триг лично отправил несколько отрядов на охоту и рыбалку. Только, только, тяжёлый вздох опять едва не сорвался с губ. Только такую прорву народа всё равно не прокормить. Дичь благополучно распугана на десятки километров вокруг. Рыба ещё есть, дай бог, она же будет на ужин, но и она скоро закончится. Нельзя до бесконечности день и ночь рыбачить на одном и том же месте.
  Видать, хреново камлал утус Гитас. Не помогли ни Великие Предки, ни Духи стихий. Великий Создатель так и не обратил своего божественного внимания на творения свои. Война проиграна - горькая истина. Бурда под названием "уха" и тишина в огромном лагере окончательно помогли осознать это. Нужно снова поднимать белый флаг и снова идти к крепости на переговоры. Придётся забыть о гордости и торговаться с проклятым Умельцем об условиях приемлемого мира. Иначе никак. Совсем никак.
  Нападение на стойбище Мудрой Совы как ни что иное показало и доказало, насколько Умелец низок и коварен. Пока объединённая сила четырёх племён держит бешеного волка в его логове. Но! Стоит ему вырваться на свободу, как поодиночке запылают все стойбища. Умелец не пощадит никого. И первым под удар попадёт племя Звёздной Птицы. Да и остальным не удастся отсидеться. И тогда всё равно придётся заключить мир, но уже на ещё боле тяжёлых и унизительных условиях.
  Но горше всего терзает личное поражение. Ведь это именно он убедил другие племена присоединиться к Звёздной Птице в походе на Тивницу. Ведь это именно ради него утус Яхент отказался от должности Верховного Вождя. В одиночку у Звёздной Птицы вообще не было шансов разгромить Умельца в самом первом сражении в поле. Люди ничего не говорят, но Триг всё чаще и чаще ловит на себе недовольные взгляды. Охотники уже возложили на него вину за все три поражения подряд.
  Тяжело, очень тяжело, осознавать личную вину. Как организатор, как идейный вдохновитель, он не имеет морального права начать переговоры о мире. Ведь это он вручил Умельцу окровавленный топор. И что теперь? Унижено просить его обратно?
  Казалось, выход из тупика был найден ещё вчера. Триг лично предложил охотникам напасть на Тивницу рано утром. Иначе говоря, либо добиться долгожданной победы, либо доблестно погибнуть. Во втором случае . И тогда Умелец либо сам пойдёт на попятную, либо новый Верховный Вождь получит моральное право с чистой совестью начать переговоры о мире. Но... Не судьба.
  Наверно, сам Хессан сберёг Трига в утренней бойне. Ведь он в числе самых первых, подавая личный пример, полез по приставной лестнице на крепостную стену. Но проклятая лестница развалилась, едва Триг успел добраться до её середины. Он тут же бросился к другой, ему даже уступили дорогу. Но проклятые умельцы спихнули лестницу, едва Триг вступил на первую ступеньку. Злой рок преследовал его и на третьей, и на четвёртой попытках забраться на проклятую стену. Лестницы либо ломались, либо проклятые умельцы сбрасывали их.
  Казалось, успех близок. Но... К защитникам подошло подкрепление и началась бойня. Несколько десятков охотников сумели забраться на стену, однако назад так никто и не вернулся. От бессилия и злобы едва не треснули зубы. Триг едва-едва сумел заставить себя вытащить из-за пояса рог и выдуть из него сигнал к отступлению. Итог печален - погибло ещё несколько сотен соплеменников. Что самое ужасное, Триг вновь вышел из кровавой мясорубки без единой царапины.
  Наверно, это не Хессан, а сам Великий Создатель велит ему выпить горькую чашу позора до дна. Да будет так, Тригу стукнул кулаком по коленке. Сидящие рядом охотники вздрогнули от неожиданности и вопросительно уставились на него.
  - Уважаемые соплеменники, - медленно заговорил Триг, голос аж скрипит от натуги, - прошу вас собраться на совет как можно быстрее. У меня к вам очень важное дело.
  Триг с трудом поднялся с места. Забытая на коленях миска брякнулась на землю. По сторонам лучше не смотреть, не смотреть, чтобы не ловить на себе новые удивлённые взгляды. На душе и так паршиво.
  Через четверть часа охотники Звёздной Птицы собрались за пределами лагеря. За чертой скрытых в траве ям-ловушек и неглубокого рва находится давно облюбованное место для общих собраний. Именно здесь собрались Вожди после первого поражения в поле, именно здесь утус Толен, которого отпустили на свободу, поведал о подлом предложении Умельца. Здесь же Тригу предстоит осушить горькую чашу позора до дна.
  Трава на месте для собраний изрядно потоптана. То здесь, то там появились светлые плеши утрамбованной земли. Маленький плотно завязанный мешочек Триг положил перед собой прямо на траву. На толстой коже уродливые пятна грязи и тёмные брызги крови.
  Триг нервно прохаживается туда-сюда, глаза упорно буравят землю под ногами. Но даже затылок чувствует громаду Утёса на том конце большого луга и красную удавку крепостной стены вокруг него. Умельцы на башнях наверняка заметили большую группу охотников за пределами лагеря. Как знать, может быть и сам Умелец сейчас стоит на вершине самой высокой башни и наблюдает за его позором. Колдун проклятый.
  Наконец последний воин присел на траву. Триг окинул взглядом соплеменников. К горлу тут же подступил горький ком - скольких людей больше нет. Сколько же мужей, отцов и сынов не вернётся в родные стойбища. Но и живые выглядят не намного лучше мёртвых. Охотников без единой царапины не видно вообще. У многих, у очень многих, руки и головы завязаны чёрными от грязи и крови кусками шкур. Кровавые синяки, шишки, порезы не в счёт. Если можешь самостоятельно поднести ложку ко рту и без чужой помощи добраться до отхожей ямы, значит, и не ранен вовсе.
  Прав был проклятый Умелец, Триг глянул на Тивницу, охотникам действительно не стоило воевать со стенами. Совсем, совсем не стоило воевать. В самом первом сражении в поле погибло много доблестных охотников, ещё больше было ранено. Однако на стенах и под ними погибло и ранено не просто больше, а чудовищно больше.
  - Уважаемые соплеменники, - тяжело выдохнул Триг, - мне нет прощения. Я... подвёл вас.
  Первый глоток позора самый горький. Зато, Триг повел плечами, неподъёмная глыба вины наконец-то свалилась с его истерзанной души. Триг поднял глаза на соплеменников.
  - Умелец оскорбил нас всех, - былые натянутость и нервозность исчезли, Триг вздохнул полной грудью. - Он подло присвоил себе пядь нашей земли, самую лучшую пядь. Это так. Я уговорил вас, дорогие соплеменники, объявить Тивнице войну. Я уговорил присоединиться к нам племена Звёздной Рыбы, Звёздного Зверя и Серого Волка. В сражении на этом самом лугу, - Триг ткнул пальцем в примятую траву перед собой, - мы загнали Умельца в его каменный мешок. Но! К сожалению, мы так и не смогли победить его.
  Мы, - Триг с трудом сглотнул, слова, словно колючие ерши, то и дело застревают в горле, - мы проиграли эту войну. Не мне объяснять вам почему. Поэтому я не могу, не имею права быть вашим Вождём. Нашему племени нужен новый Вождь. Новый, которому предстоит тяжкое испытание - заключить с Умельцем мир.
  В ответ гробовая тишина. Ни гневных возгласов, ни осуждающих криков, вообще ничего. Охотники молча выслушали его признание и приняли отставку. Уж лучше бы они закидали его камнями. Насмерть. Физическая боль - ничто по сравнению с муками совести.
  В жизни первобытного мужчины, охотника и воина чувство собственного достоинства и доблесть играют огромную роль. Высокий моральный авторитет среди соплеменников заменяет людям богатство и привилегированное происхождение. У Вождей и Сахемов нет ни армии, ни полиции, ни тюрем, ни политического сыска. Вся их власть держится исключительно на личном авторитете, на искреннем и неподдельном уважении соплеменников. Охотники племени Звёздная Птица выбрали Трига Верховным Вождём и тем самым оказали ему огромную четь. Настолько огромную, что больше быть просто не может.
  Для первобытного мужчины публично признаться в собственном поражении, расписаться в собственном бессилии и тем самым начисто лишиться уважения соплеменников - крайне, крайне унизительное испытание. Триг, охотник из рода Белого Сокола, уже бывший Верховный Вождь племени Звёздная Птица, жестоко наказал сам себя. Настолько жестоко, что отпала всякая нужда кидать в него камни.
  - Тогда кого нам выбрать? - спросил немолодой охотник в первом ряду.
  - Я предлагаю выбрать того, кто уже доказал нам право быть нашим Вождём, - Триг распрямил спину. - В отличие от меня, утус Яхент прекрасно понимал, к чему может привести война с Умельцем. Вот почему он, будучи Верховным Вождём, всячески отговаривал нас от войны с Тивницей. Лишь только теперь и я понял, насколько же он был прав.
  Триг глазами пробежал по рядам сидящих охотников.
  - Утус Яхент, вы здесь? - громко воззвал Триг.
  - Здесь, - утус Яхент с кряхтением поднялся из-за рядов охотников.
  В последнем бою досталось и ему. Умельцы столкнули лестницу и далеко не молодому утусу Яхенту пришлось прыгать с большой высоты. Хвала Великому Создателю, обошлось без переломов. Прихрамывая на левую ногу, утус Яхент вышел перед собранием охотников.
  - Вы согласны быть нашим Вождём? - Триг задал ритуальный вопрос.
  - Да, - утус Яхент чуть заметно кивнул.
  - Уважаемые соплеменники, - Триг повернулся к охотникам, - вы согласны?
  Громогласный одобрительный рёв подтвердил избрание нового, старого Верховного Вождя. Никто и не подумал высказаться против. Шесть лет назад утуса Яхента уже выбрали Верховным Вождём. Если бы не война с Тивницей, он был бы им до сих пор.
  Туго связанные лямки на грязном заляпанном мешке с трудом разошлись. Осторожно, боясь ненароком уронить, Триг вытащил наружу символы власти Верховного Вождя. Первым на свет появился небольшой топорик из тёмного, почти чёрного кремния. Обух символического оружия ровно и плавно переходит в тонкое слегка изогнутое лезвие. На гладкой поверхности вырезан символ Вема-защитника, скрещённые топор со стрелой и рядом маленькая стилизованная птичка.
  Следом появился длинный футляр из дубовой ветки. Изнутри Триг вытолкнул стрелу. По виду самую обычную стрелу, очень похожую на настоящую. Только вместо оперения из птичьих перьев - тонкие кремниевые пластинки. На тёмном наконечнике те же символы Вема-защитника и стилизованная птичка.
  - Утус Яхент, - Триг протянул немолодому охотнику топорик и стрелу, - теперь вы Верховный Вождь Звёздной Птицы.
  Громкий рёв заглушил последние слова. Охотники вскочили с мест и одобрительно загалдели. Оптимизм и уверенность в будущем наконец-то вернулись к ним. И пусть союз четырёх племён проиграл войну, но нужно жить дальше.
  

Глава 23. Мирные переговоры

  Новый день начался с неожиданного штурма, зато закончился вполне спокойно. Охотники, как обычно, забрали тела погибших соплеменников как возле крепостной стены между Четвёртой и Пятой северными башнями, так и возле Западных ворот. После полудня за засекой вновь пылали погребальные костры. Позже, ближе к вечеру, на том конце большого луга возле лагеря, охотники провели четыре отдельных собрания по племенам и одно общее.
  На следующее утро, когда Гепола поднялась над горизонтом, большое собрание всех племён повторилось. Саян поднялся на вершину Западной башни, пусть из докладов наблюдателей он и так знает всё, но проклятое любопытство всё равно доконало его. На этот раз собрание охотников продолжается гораздо дольше обычного и не в пример прочим гораздо более эмоциональное. Временами ветер доносит гул возбужденных голосов.
  - Заседают? - сзади тихо подошёл Ягис.
  - Заседают, - не оборачиваясь, ответил Саян.
  Что творится возле лагеря охотников, можно только догадываться.
  - Вот она первобытная демократия в действии, - Саян показал ладонью на массу охотников на том конце большого луга. - Толпа политических дилетантов мучительно решает собственную судьбу. Эмоции отчаянно бьются с доводами разума и пустым желудком.
  - А если эмоции возьму вверх? - спросил Ягис.
  - Тогда война продлится ещё неделю или около того, - Саян равнодушно пожал плечами. - Охотники дёрнут судьбу за хвост ещё разок, положат под стенами Тивницы ещё сотню-другую соплеменников, а потом всё равно пойдут на мирные переговоры.
  В ответ Ягис лишь махнул рукой и спустился вниз. Деревянная лестница тихо проскрипела под его сапогами. На вершине Западной башни Саян остался один. Почти один. Часовой, молодой парень, который едва-едва достиг зрелости, тихо жмётся в дальнем углу. Саян задумчиво взирает на всеобщее собрание охотников. Мешок золота... К чёрту, два мешка было бы не жалко отдать, лишь только поприсутствовать на этом самом собрании. Ну или хотя бы подслушать, о чём так яростно и бурно спорят охотники.
  Тивница, как хорошо настроенные и смазанные часы, живёт своей жизнью. Несмотря на ужасы войны, осадное положение довольно скучное занятие. Люди откровенно маются без дела. Четверть воинов находится в полной боевой готовности и стоит на часах. Остальные отдыхают, сидят по башням, играют в карты или спят. У гражданских на вершине Утёса дел ненамного больше.
  Приказ Сахема строг: всем не годным к строевой службе сидеть на Утёсе безвылазно. Работать в поле не нужно, пасти скот не нужно, ковать медь в мастерской или валить лес тоже не нужно. Вот и остаётся только уход за ранеными, кормёжка доблестных воинов и стирка. Больше всего беспокойства доставляет скотина. Коровы, овцы и особенно племенной бык упорно не могут понять, почему их вот уже третий день не выпускают на луг с сочной, зелёной травой. Даже запертым в клетках петухам надоело выяснять, кто из них самый горластый.
  По пустым улицам бродят редкие патрули. Доспехи слабо бренчат, а кожа усиленно потеет. Собаки понуро перебирают лапами по пыльной дороге, им совершено не на кого погавкать. Кажется, будто Тивница погрузилась в глубокую спячку.
  Лишь к полудню огромное серое пятно возле лагеря рассосалось. Охотники наконец-то разобрались с собственной судьбой и разбрелись по палаткам. Долгожданная весть о желании противника продолжить мирные переговоры застала Саяна в гостях у Ансива. Просторная беседка в тенистом саду великолепно спасает от жары. Щи с мясом давно съедены. Большая миска с гречневой кашей почти опустела.
  - Ну, уважаемые, кто пойдёт со мной на переговоры? - золотой ложкой Саян торопливо подчистил остатки гречневой каши.
  - Я бы пошёл с тобой, да только желания никакого нет, - Ансив демонстративно отломил кусочек хлеба.
  - Аналогично, - Ягис опустил на стол пустую кружку. - Иди один. Да прибудет с тобой сила.
  - Как? - Саян отодвинул пустую тарелку. - Разве вас не интересует, что именно я собираюсь потребовать с охотников?
  - Иди, Саян, иди, - Ансив махнул рукой. - В общих чертах мы и так знаем.
  ***
  Саян с гордым видом вышел через распахнутые Западные ворота. Следом появился знаменосец с личным штандартом. Делегация из шести охотников ждёт на том же самом месте, только состав другой. Нет более рослого детины с большой мохнатой головой и могучими руками. Вместо него палку с куском светло-серой кожи держит высокий юноша с бурыми пятнами на меховой куртке. Второй охотник с перевязанным лбом позади делегации также незнаком. Среди Вождей можно узнать всего двоих: утуса Одофа, чья раненая рука по-прежнему болтается на привязи, и утуса Саада, Верховного Вождя Звёздного Зверя. Значит, его всё же выбрали на эту должность после гибели прежнего Вождя в первом сражении перед крепостью. Огромный синяк на правой скуле утуса Саада позеленел. Два других Вождя совершенно незнакомы. Но среди них точно нет утуса Трига - хороший знак. Идейный вдохновитель войны либо погиб, либо ранен, либо, что было бы ещё лучше, снят с должности.
  - Кто я, вы прекрасно знаете, - громогласно произнёс Саян. - Среди вас я узнаю только утуса Одофа и утуса Саада. Вожди Звёздной Птицы и Серого Волка, представьтесь, пожалуйста.
  - Меня зовут Яхент, - заговорил худощавый охотник, - меня вновь выбрали Верховным Вождём Звёздной Птицы.
  Саян едва сдержал радостный вопль, но предательская улыбка всё равно расползлась от уха до уха. По данным внешней разведки, утус Яхент представитель партии "голубей". До утуса Трига именно он был Верховным Вождём Птицы и больше двух лет весьма успешно берёг племя от войны с Тивницей. Три сражения оставили на утусе Яхенте свой отпечаток. Левое плечо Вождя заметно больше правого. Бурое пятно и грубо заштопанный разрез на меховой куртке скрывают повязку.
  - Меня зовут Игеж, - заговорил второй незнакомый охотник. - Меня выбрали Верховным Вождём племени Серого Волка.
  Внешне утус Игеж вроде цел. Невысокого роста, стройный, с копной чёрных волос. Выражение лица такое серьёзное, будто перед ним ватага мальчишек, которые по глупости спалили всё стойбище. Руки и ноги Вождя на месте и ничем не забинтованы. Только меховая куртка несколько велика, да и заляпанные грязью мокасины явно не его.
  Взаимное представление закончено. О судьбе прежних Вождей Птицы и Серого Волка лучше не спрашивать.
  - Умелец, - утус Яхент прервал тягучую паузу, - наши племена устали от войны. Довольно ненужных смертей. Пора разрешить наш спор миром.
  Лицо старого охотника напряжено до предела, щёки и даже нос залил густой румянец. Можно только догадываться, с каким трудом дались ему эти слова.
  - Я согласен с вами, уважаемые, - Саян вежливо склонил голову. - Народ Тивницы устал от войны не меньше. Мы потеряли много достойных мужей. Пора разрешить наш спор миром.
  Обе стороны высказались за мир, только охотники не спешат радоваться. Согласие разойтись полюбовно они получили ещё в прошлый раз. Вновь повисла напряжённая тишина.
  - Умелец, чего ты хочешь? - утус Яхент наконец-то собрался с духом.
  Вождь Птицы озвучил самый главный вопрос. Охотники прекрасно понимают, что просто так от стен Тивницы они не уйдут.
  - Признаю, - начал Саян, - мои первоначальные требования были чрезмерны. Вы имели полное право отвергнуть их.
  По рядам охотников прокатился плохо скрытый вздох облегчения. Напряжённые лица слегка смягчились, а плечи расслабились. Скорее всего Вожди раскусили хитрость с чрезмерно завышенными требованиями, но боялись до последнего момента.
  - Вот мои новые условия, - продолжил Саян, - во-первых, медный рудник и прилегающая к нему территория целиком и полностью остаётся за Тивницей. Мы и только мы будем добывать медь.
  Лица Вождей вновь напряглись. Самый главный вопрос, из-за которого началась война, так и остался без разрешения.
  - Нам тоже нужна медь, - сдержанно воскликнул утус Яхент. - Давай хотя бы добывать её вместе.
  В противовес разгорячённому Вождю Птицы Саян заговорил нарочито медленно и спокойно:
  - Утус Яхент, если вам нужна медь, так покупайте её. Приносите нам меха и шкуры, кремний и золото. Взамен вы получите топоры, ножи, стрелы и прочее, что только можно сотворить из меди.
  - Почему это мы должны покупать у тебя медь? - пробурчал утус Яхент.
  - Если ваша память настолько коротка, Вождь, то я напомню: сто лет назад этот рудник нашёл я. Именно я научил вас размягчать камни и разливать медь, - Саян ткнул себя пальцем в грудь. - Без меня вы бы до сих пор били бы друг друга каменными топорами.
  Вожди молча переглянулись.
  - Но даже не это главное, Вождь, - продолжил Саян. - По воле Создателя рудник оказался на границе двух племён. Целых три раза племя Звёздной Рыбы пыталось оспорить Рудник. Разве не так? - Саян выразительно глянул на утусу Одофа.
  На самом деле, Вождь, Звёздная Птица не хочет терять единоличного права на рудник. Ведь вам самим так понравилось торговать медью с другими племенами. Или я не прав?
  Верховный Вождь Звёздной Птицы молча отвёл глаза. Только благодаря тому, что не так давно Тивница считалась естественной союзницей Звёздной Птицы, подданные Саяна могли сами добывать медь и торговать ей.
  - Смирись, Вождь, - произнёс Саян. - Точно так же вы могли проиграть рудник Звёздной Рыбе.
  - Нам нужно подумать, - нехотя признал утус Яхент.
  В груди тёплым огоньком запульсировала радость, внешне Саян как мог сдержал себя. Над самым главным вопросом Вождь пообещал подумать, а не ушёл с гордо поднятой головой.
  - Но это ещё не всё, Вождь, - осторожно продолжил Саян.
  Глаза Вождей сверкают гневом. Любой из них с превеликим удовольствием лично прибил бы наглого Умельца, отрубил бы ему кисти и бросил бы их в жертвенный костёр перед Вемом-защитником.
  - Во-вторых, "налог кровью" и заложники, - Саян не стал обращать внимания на гневные взгляды Вождей.
  В ответ тягостное молчание. Ни одного возмущённого возгласа или вопроса.
  - Каждый год, начиная с этого, каждый род будет отдавать Тивнице по одной совершеннолетней девушке. Причём мы оставляем за собой право отказаться от предложенной и потребовать взамен другую. Это чтобы вы даже не пытались всучить нам хромых, косых, больных и убогих.
  - Зачем? - Вождь Серого Волка удивлённо поднял брови.
  - А затем, - Саян перевёл взгляд на утуса Игежа. - Нам нужна свежая кровь. Мало нас, мало. Кровосмешение пагубно влияет на наших детей. Вы сами, утус Игеж, каждые пять лет обмениваетесь невестами с племенем Звёздного Зверя. И вас мало, и вы не хотите стать уродами. И вам нужна свежая кровь.
  Насколько доходчиво объяснение подействовало на Вождей - бог его знает. Одно дело освещённый веками обычай обмениваться невестами с близкими родами и дружественными племенами, и совсем другое отдавать родных дочерей в качестве дани. Навсегда.
  - Да не смотрите на меня так! - Саян сердито сжал кулаки и тут же разжал их.
  Вожди племён и раньше с трудом сдерживали гнев. А сейчас того и гляди схватятся за топоры. Только драка - самый верный способ сорвать переговоры. Охотникам мир нужен гораздо больше, чем жителям Тивницы.
  - Ваши дочери и сёстры выйдут замуж за моих подданных и станут полноправными членами Тивницы. Причём мужей они будут выбирать сами. К тому же, родичи смогут навещать их круглый год, в любое время без ограничений. Да считайте, что они замуж вышли и ушли в другое племя, чёрт побери! - невольное ругательство всё же выскользнуло наружу.
  Саян перевёл дух, ещё только самому полезть в драку не хватало.
  - Заложники, - продолжил Саян. - Каждого год, каждый род, на пять лет будет отдавать нам по одному мальчику и по одной девочке десяти-двенадцати лет. И не чьих попало, а детей Вождей, Сахемов и Шаманов в первую очередь. Если кому из вас опять придёт в голову объявить войну Тивнице, то ответный топор я искупаю в крови его ребёнка.
  - Прикроешься нашими детьми как щитом? - голос утуса Одофа полон решимости вызвать на ритуальный поединок.
  - Да, прикроюсь, - ничуть не стесняясь, ответил Саян. - Но всё не так уж и плохо. В течение этих пяти лет ваши дети будут полноправными членами Тивницы. Их тоже в любой момент смогут навещать сородичи. Более того: каждый год я буду отпускать их на Большой Сбор.
  За пять лет девочки научатся ткать, шить, вести домашнее хозяйство, ухаживать за скотиной, разводить огород. Мальчики за это же время выучатся на кузнецов, столяров, земледельцев. Ну а главное, они станут первоклассными воинами.
  Вот вы, Рыба, перед первым сражением три дня назад попытались построиться одним большим отрядом. Но вы не умеете воевать строем, да и вряд ли знаете, как это делать. Хотя сжатый кулак, - для наглядности Саян сжал пальцы на правой руке, - гораздо лучше кучи растопыренных пальцев. В чём вы все убедились на собственных шкурах. Через пять лет, Вождь, в твоём племени появится сразу девять полностью обученных пехотинцев. Через год ещё девять, а потом ещё и ещё. И такой подарок получит каждое племя.
  Доводы разума наконец-то проняли хмурых Вождей. О такой стороне дела никто из них не думал. Хотя точно знают: именно в Тивнице живут лучшие кузнецы, столяры, ткачи и гончары. Жители крепости вместо курток и штанов из шкур давно носят рубахи и платья из мягких и тёплых тканей. Ну а воевать...
  - Последнее серьёзное требование только к Звёздной Птице - Удуба.
  Утус Яхент невольно дёрнулся.
  - Она не только ваша, утус Яхент, - заявил Саян. - Мы тоже хотим молить Великих предков о защите и помощи, а также воздавать хвалу Великому Создателю. Удуба была, есть и будет нашей духовной основой, нашим Главным капищем. И поэтому мы требуем право возвести рядом с ним наше постоянное поселение.
  - Зачем? - от удивления утус Яхент захлопал ресницами.
  Первобытному охотнику трудно понять, зачем кому-то может понадобиться построить постоянный дом возле Главного капища. Сами охотники собираются возле него всего лишь раз в год на Большой Сбор. Всё остальное время капище и огромная поляна с древним дубом зарастают сорной травой.
  - Чтобы славить Великого Создателя каждый день, - Саян снисходительно улыбнулся. - Мы не тронем и камня на ограде. И, конечно же, не будем мешать вам собираться на Большой Сбор.
  От столь долгой и эмоциональной речи Саян невольно взмок.
  - Вот и всё, что нам нужно в обмен на долгий и прочный мир.
  Вожди переглянулись. Им, несомненно, есть над чем подумать. По сравнению с первоначальными требованиями три дня назад Саян существенно умерил свои аппетиты. Но и того, что осталось, не мало.
  - Хорошо, Умелец, нам нужно подумать, - за всех ответил утус Яхент.
  - Думайте, - Саян великодушно махнул рукой. - Как надумаете, приходите. Я в крепости.
  Небольшой вежливый поклон на прощанье. Саян зашагал в сторону распахнутых ворот. За спиной Вожди разом заговорили, ещё только на крик не перешли. Но вслушиваться в мешанину голосов и эмоций не хочется. На этот раз у Вождей появился реальный шанс договориться.
  Едва створки Западный ворот остались за спиной, как Саян едва ли не бегом поднялся на вершину Западной башни. Ягиса и Ансива распёрло любопытство, но даже они смогли догнать Саяна лишь на самой верхней площадке.
  Друзья утопили Саяна в море вопросов. Встревать в беседу высших руководителей Тивницы никто не посмел. Но и часовой на башне, и прочие свободные от караула воины, принялись жадно вслушиваться в речь Сахема. Ну а кому не повезло оказаться рядом, насели с расспросами на юного знаменосца. Парень очумел от такого пристального внимания и едва не уронил личный штандарт Сахема, однако очень скоро пришёл в себя и с важным видом рассказал всё, что только видел и слышал.
  Новости о ходе переговоров молниями разлетелись по Тивнице. Война всегда остаётся войной, кровавым и тяжким делом. Простые жители Тивницы искренне надеются на скорый мир. А кто ещё может подарить людям скорый и желанный мир? Конечно, только витус Саян, бессмертный и бессменный Сахем Тивницы. Только благодаря ему, а так же его друзьям витусам Ягису и Ансиву, удалось выстоять в полевом сражении аж против четырёх племён сразу, а так же отбить два штурма.
  Угора Яссуд, мать пятерых детей, смиренно склонила голову перед идолом Великого Создателя. Немолодая женщина принялась неистово молить создателя всего сущего, дабы он достойно принял душу её старшего сына, который умер сегодня ночью от тяжёлого ранения в грудь. А также благодарить верховное божество за трёх мудрых и проницательных правителей, которых он послал народу Тивницы. Кусок свежего мяса на косточке, окорок забитого сегодня утром поросёнка, шипя и разбрызгивая жир, сгорел в священном пламени на большом кубическом жертвеннике перед каменным идолом Великого Создателя. Об истинных размерах влияния Умельца на людей Тивницы никто из охотников даже не догадывается.
  ***
  Вожди вернулись в огромный лагерь возле засеки. Шесть фигур словно растворились среди серых палаток и многочисленных кострищ. Зато почти сразу огромная масса охотников высыпала на луг на всеобщее собрание.
  Кажется, будто огромное серое пятно возле лагеря стало ещё больше. Дождя нет и в помине. В бездонном и чистом небе ярко светит великолепная Гепола. Но всё равно чудится, будто над собранием охотников сгущаются огромные эмоциональные тучи. Словно молнии сверкают разряды страстей. Словно раскаты грома до Западной башни до и дело долетает встревоженный гул голосов.
  Только Саян напрасно проторчал на вершине Западной башни больше двух часов. Обсуждение условий мира затянулось. Но одно то, что охотники не разбежались по палаткам, не похватали оружие и не ринулись на очередной бесполезный штурм, говорит о многом. Первобытные воины обсуждают условия мира, а значит, фактически они уже приняли их.
  Вечером, когда до наступления темноты осталось часа три, Вожди племён вновь остановились с белым флагом в полусотне метрах от Западных ворот. На этот раз Саян заговорил первым:
  - И так, уважаемые, что вы решили?
  Вперёд выступил утус Яхент.
  - Умелец, - Вождь Птицы хмур, как будто только что землю продал, - мы согласны.
  Последнее слово далось Верховному Вождю с превеликим трудом. Хотя он и в самом деле землю продал. Последние сто лет медный рудник считался неотъемлемой частью территории племени Звёздной Птицы, самой ценной территорией. И вот теперь он потерян. Понимает Вождь, навсегда.
  Саян невольно задержал дыхание. Радость, бешеная радость тугой волной наполнила грудную клетку и скатилась приятным покалыванием по плечам и рукам в ладони. Саян тихо выдохнул. В голову ударило бешеное желание стиснуть руку утусу Яхенту, а потом заскакать на одной ноге и заорать во всё горло похабные частушки. Только Саян так и остался на месте, хотя мышцы на руках и ногах вздулись от напряжения, а щёки запульсировали жаром.
  Саян спокойно, почти спокойно, поднял два пальца правой руки вверх. Молодой преторианец стрелой метнулся обратно в крепость и в считанные секунды вернулся с "ядерным чемоданчиком" в одной руке и тем самым медным топором с закруглённым лезвием в другой. Большое бурое пятно сухой крови, как и прежде, "украшает" топорище.
  - Начнём, - Саян принял из рук молодого преторианца окровавленный топор.
  Утус Яхент вышел вперёд.
  - Сахем племени Тивница, я, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, пришёл забрать окровавленный топор. Да будет между нашими племенами мир, - чётко, на одном дыхании, выпалил утус Яхент.
  Саян шагнул навстречу Вождю.
  - Верховный Вождь племени Звёздная Птица, я, - Саян протянул окровавленный топор, - Сахем племени Тивница, возвращаю тебе окровавленный топор. Да будет между нашими племенами мир.
  Пальцы утуса Яхента мелко-мелко задрожали, когда он принял окровавленный топор. Кусочки сухой крови осыпались с топорища.
  - Верховный Вождь племени Звёздная Птица, я, Сахем племени Тивница, пришёл забрать окровавленный топор. Да будет между нашими племенами мир, - Саян произнёс очередную ритуальную фразу.
  Утус Яхент вытащил из-за пазухи крошечный топорик. Окровавленный символ войны по-прежнему красив и лёгок, только немного поблёк.
  - Сахем племени Тивница, - утус Яхент протянул топорик Саяну, - я, Верховный Вождь племени Звёздная Птица, возвращаю тебе окровавленный топор. Да будет между нашими племенами мир.
  Саян принял медный топорик. На лице утуса Яхента отразилось преогромное облегчение, будто вместе с медным символом войны он избавился от всех грехов родного племени. К ним тут же подскочил молодой преторианец, Саян аккуратно опустил медный топорик в подставленный "ядерный чемоданчик".
  - Верховный Вождь племени Звёздная Рыба, - Саян повернулся к утус Одофу, я, Сахем племени Тивница, пришёл забрать окровавленный топор. Да будет между нашими племенами мир.
  Слово в слово, жест в жест, Саян трижды произнёс ритуальные слова заключения мира. Последний медный топорик из рук утуса Игежа, Верховного Вождя племени Серого Волка, лёг на место. Саян закрыл "ядерный чемоданчик". Финальный хлопок прозвучал как победный салют. Молодой преторианец тут же отступил назад.
  Ритуальные фразы произнесены, символы войны вернулись к владельцам. Вот так, никаких переговоров лукавых на язык дипломатов и витиеватого многословия мирного договора на дорогом пергаменте. Мир первобытных охотников и собирателей прекрасно обходится без бюрократии. Но в твёрдости данных ими обещаний можно не сомневаться.
  - Да будет между нами мир, - Саян повернулся к Вождям. - Жду от вас невест и заложников, уважаемые. Тридцати дней, надеюсь, вам вполне хватит. Да куда же вы? Подождите!
  Долгожданный мир заключён согласно всем неписанным правилам и обычаям, но от этого общество Умельца не стало для Вождей хоть чуточку приятнее. Едва окровавленные топоры упокоились на дне "ядерного чемоданчика", как охотники дружно повернулись в сторону лагеря.
  - Осталось разобрать последнее дело, - объяснил Саян.
  - Какое ещё дело? - настороженно поинтересовался утус Яхент.
  - Ничего сверх уже обговорённого, - Саян поднял руку. - Я предлагаю провести обмен пленными. Один к одному, по справедливости.
  Из-под нагрудной брони Саян вытащил сложенный вчетверо листок.
  - Всего у меня без вести пропало семь человек, - Саян развернул листок. - Их нет среди мёртвых и тем более среди живых. Значит, они должны быть у вас. Если хотите, могу назвать поимённо.
  Вожди племён удивлённо переглянулись. Утус Игеж, Вождь Серого Волка, невольно положил ладонь на небольшой серый мешочек на поясе.
  - Так я и думал, уважаемые, - Саян свернул листок. - А вы знаете, у меня в плену томятся ваши соплеменники. Неужели отпущенный мною утус Толен вам ничего не рассказал?
  Какая ирония, Саян подавил ненужную улыбку, на радостях Вожди совсем-совсем позабыли о сородичах. Да и какой может быть обмен? Среди охотников не принято брать военнопленных. Если подобное всё же случалось, то пленного либо оставляли в племени, либо, что гораздо чаще, убивали. Отрубленные кисти врага в качестве трофея ценятся гораздо больше копыт оленей и медвежьих лап.
  - Умелец, - лицо утус Яхента пошло красными пятнами, - ты прекрасно знаешь - у нас нет твоих людей.
  - Конечно, знаю, - легко согласился Саян, - потому и спрашиваю - что делать с вашими?
  - Что тебе нужно? - вперёд выступил утус Саад.
  - Если ваши соплеменники действительно вам дороги, то выкупите их.
  - Умелец, - утус Игеж засипел от гнева, - твоя жадность не знает границ.
  - Кто бы говорил о жадности! - едва не вспылил Саян. - Что у тебя в сером мешочке на поясе, Вождь? Ты, когда добывал сей знатный трофей, то думал ли о своих соплеменниках? А? Думал ли, на кого будешь их менять? Между прочим, внутри Тивницы погибло много ваших соплеменников. Ещё больше умерло возле её стен. Вы считали? Да? Нет? И каждый, заметь, каждый отправился к Великому Создателю со своими руками. Целыми! А не с отрезанными для жертвы Великому предку.
  Что правда, то правда. Как и сотни лет назад, первобытные воины отрубают кисти убитых врагов. Саян, в пику охотникам, вывел этот кровавый обычай из употребления. В новом обществе, в предтече классового государства, совершенно другие ценности. Самая важная из них - верность и послушание Сахему.
  - Впрочем, - Саян выразительно глянул на утуса Одофа, - у племени Звёздной Рыбы есть то, ради чего я готов отпустить всех ваших соплеменников - Книга со звёзд и Яркий камень.
  Утус Одоф дёрнулся как ужаленный.
  Больше сотни лет назад Саяна буквально сразила легенда о происхождении людей и менгов. Не какие-то там боги слепили из праха и глины первых обитателей Миреме. Не какое-нибудь абстрактное семя жизни пролилось на пустую землю. Не всемирное дерево, одним из плодов которого стали люди. Вовсе нет. Легенды и людей, и менгов говорят абсолютно точно - и те, и другие спустились на Мирем со звёзд.
  Именно этим объясняются многочисленные странности в религии и мировоззрении людей. Иначе откуда первобытным охотникам и собирателям знать, что живут они на планете, на огромном шаре; что яркие огоньки на ночном небосклоне не фонарики богов, не души усопших предков, а огромные шары первозданного огня такие же яркие и горячие как Гепола, только очень далеко.
  Когда именно произошло столь эпохальное событие, Саян так и не смог установить. За прошедшие столетия люди практически полностью растеряли научные знания и технические достижения звёздных предков. Если что и удалось унести с приземлившихся космических кораблей: ножи, книги, скафандры, пистолеты, аптечки - всё давно сгнило в мусорных ямах, либо было утеряно в бескрайних лесах и бездонных болотах. Пропали все материальные доказательства внепланетного происхождения людей. Но! Кое-что всё же осталось.
  Из всех вещей и предметов, что Великие предки принесли на Мирем, сохранились только Книга со звёзд и Яркий камень. Бог знает какими перипетиями судьбы последние внеземные артефакты осели в роду Мудрой Щуки племени Звёздной Рыбы. Шаманы именного этого рода бережно передают из поколения в поколение два крошечных осколка былого величия.
  За долгую жизнь на Миреме Саяну всего раз довелось подержать в руках Книгу со звёзд. Шаманы рода Мудрой Щуки давно разучились писать и читать, однако всё же сохранили название книги - Гексаан. Скорее всего, это сборник священных текстов Великих Предков, аналог Библии и Корана. Благодаря прочному переплёту и пластиковым страницам Гексаан благополучно перенёс бег времени.
  Ярким камней оказался небольшой бриллиант в золотой оправе. Только драгоценный камешек непрост. У него семь граней. Если верить Ансиву, сотворить подобный бриллиант вручную невозможно. Чтобы придать алмазу нечётное количество граней, нужен специальный станок с программным управлением. В любом случае в здешних лесах никто и никогда не находил алмазов.
  Саян давно положил глаз на Камень и Книгу, вот только случай заполучить их никак не подворачивался.
  - Это... Это... Да это наши самые ценные реликвии! Мы ни за что не отдадим их! - утус Одоф с трудом нашёл нужные слова.
  - Отдадите. Рано или поздно всё равно отдадите, - пообещал Саян, и тут же с уверенностью фанатика заговорил вновь. - Именно мы являемся настоящими наследниками Великих предков. Именно мы пытаемся возродить их былое могущество и величине. До полётов среди звёзд нам, конечно же, далеко, но вам ещё дальше. Память о Великих предках, единственное, что осталось от них, должна и будет храниться здесь, на великом Утёсе.
  Саян перевёл дух и продолжил более спокойным тоном:
  - Ну а пока, утус Одоф, ты будешь добираться до родного стойбища, подумай, как объяснить жёнам и матерям моих пленников, почему Книга со звёзд и Яркий камень дороже жизней их мужей и детей.
  Утус Одоф понурил голову. Саян специально не сказал, ни сколько соплеменников Рыбы томится у него в плену, ни как их зовут, ни из каких они родов. Даже по самым примерным оценкам за четыре дня войны охотники потеряли треть воинов. Погребальные костры пылали целых три раза. На столь ужасном фоне маленькая кучка пленников растворилась, как крупица соли в бочке с водой. Но! Сколько соплеменников ушло к Великому Создателю, а кому именно не повезло оказаться в застенках Тивницы, не знает никто. Поэтому, пока есть хотя бы малейшая надежда, пусть даже самый крошечный шанс, каждая женщина Звёздной Рыбы будет уверена, что именно её сын, муж, брат, отец жив.
  Терпение Вождей иссякает. Саян поспешил свернуть разговор:
  - Повторяю ещё раз: вы вполне можете выкупить своих соплеменников. У вас есть время до наступления зимних холодов, пока Акфар не покроется льдом. Ну а после...
  Ну а что будет после, пусть охотники домысливают сами.
  - Идите с миром, - Саян слегка поклонился.
  Ответной любезности не последовало. Но Вождей можно понять: со столь изощрённой подлостью, со столь низким коварством и со столь безграничной жадностью сталкиваться им не приходилось. Но поделать ничего нельзя: на стороне Саяна огромная сила, высокий Утёс, неприступная Тивница и сильная армия. И эту силу так и не смогла сломить объединённая мощь четырёх племён. Да, с тех пор, как некогда единое Звёздное племя разделилось на три, люди воюют друг с другом. Воюют кроваво, жестоко, но благородно и по правилам. А тут...
  На этом переговоры закончились. Саян направился обратно в крепость. За его спиной Вожди племён принялись громко переговариваться, спорить и ругаться. Молодой преторианец с "ядерным чемоданчиком" и знаменосец с личным штандартом преданно топают сзади.
  Перед самой крепость Саян забрал у преторианца "ядерный чемоданчик". Но вот с натужным скрипом ворота захлопнулись за его спиной. На площади перед Западной башней собралось множество народу. Пришли все, кто только смог прийти. Осадное положение ещё не снято, усиленную охрану стен и запрет для гражданских спускаться с Утёса Саян ещё не отменил. Но в толпе то и дело мелькают детские лица. Не выдержали, значит. А вот кого наоборот не видно, так это Ягиса и Ансива, хотя только они имеют право носить большие красные накидки.
  Саян молча шагает прямиком к своей резиденции. Подданные молча расступаются перед ним. На площади перед капищем висит гробовая тишина. Ни криков, ни говора, ни шёпота. Люди напряжённо и вопросительно смотрят на Саяна, но почтительно молчат.
  Как ни в чём не бывало Саян поднялся по ступенькам на высокое крыльцо и взялся было за ручку входной двери. Как вдруг, будто только что вспомнив, он резко обернулся. Правая рука быстро откинул крышку "ядерного чемоданчика", Саян показал людям на площади все четыре окровавленных топора.
  - Мы сделали это! - Саян поднял ящичек высоко над головой. - Охотники признали собственное поражение и разбегаются по стойбищам. Войне конец!
  Театральная выходка сработала как детонатор - толпа подданных разразилась бурным ликованием.
  - Ура-а-а!!! - разом завопили десятки голосов.
  - Да-а-а!!! - тут же отозвались воины на крепостных стенах.
  - Сделали!!! - запоздалым эхом долетел крик с вершины Утёса.
  - Да, конец, - тихо повторил Саян.
  Бешеная радость сорванной пружиной вылетела из подданных. Войне конец. А вместе с ней конец смертям, конец стиснутой боли, конец замкнутому пространству крепостных стен. Не нужно более торчать в бесконечном карауле и наматывать бесконечные километры по боевому ходу. Наконец можно воссоединиться с родной семьёй, поцеловать рыдающую от счастья жену и подкинуть в небо смеющегося от радости сынишку. Наконец можно досыта отоспаться в собственной постели, а не проваляться в тревожном ожидании положенные по уставу четыре часа. Одним словом, мир!
  Мужчины запели, застучали копьями, затрясли луками. Дети заверещали, забегали и совсем перестали слушаться взрослых. Пожилая женщина неистово зашептала благодарственную молитву Великому Создателю. Молодой паренёк наконец-то набрался смелости и поцеловал в щёчку давно обожаемую девушку. Даже вечно понурая собака Амба залилась радостным лаем.
  Веселье и смех золотыми потоками всеобщего счастья разнеслись по улицам Тивницы. Но Саян быстро захлопнул "ядерный чемоданчик" и вошёл в дом. Сквозь плотно закрытую дверь пробивается шум голосов. В полутёмную прихожую вливается маленький ручеёк света из небольшого окошка на втором этаже. Направо темнеет дверь в большой Зал совета, а прямо наверх уходит широкая лестница.
  Через пару шагов Саян остановился. "Ядерный чемоданчик" едва не вывалился из ватных пальцев. Невероятная слабость пресным бульоном растеклась по телу. Как будто только что пробежал сотню километров, пересёк финишную черту и силы тут же улетучились, едва на груди разорвалась финишная ленточка. Коленки невольно подогнулись, Саян присел прямо на ступеньки. Ящичек с окровавленными топорами грохнулся рядом. Саян обхватил гудящую голову руками.
  Какой же тяжеленный груз ответственности ему приходилось таскать все эти дни. Саян слабо пошевелил плечами. Держать в себе, пинками загонять на дно души, не оставлять времени для печали и тревог, разом проворачивать сотни важных и неотложных дел. На глазах друзей и тем более подданных держаться как подобает мудрому правителю - величественно, спокойно и невозмутимо. Но сейчас, когда запачканные кровью топорики заперты в "ядерном чемоданчике", когда подданные ликуют во всё горло, страшная слабость во всём теле едва не сразила наповал.
  Наверху скрипнула дверь, раздались шаги.
  - А, наш герой.
  Саян с трудом оторвал гудящую голову от ладоней и глянул вверх. Кто-то почти полностью закутанный в большую красную накидку заслонил свет из маленького окошка на втором этаже.
  - Ты получил, что хотел?
  Саян тупо уставился на говорящего.
  - Не напрягай его, Ягис. Он сейчас в полной прострации. Давай, я помогу ему добраться до кабинета, а ты пока сгоняй на кухню за чем-нибудь бодрящим. И закуску не забудь. А то он прямо на лестнице в отключку уйдёт.
  - Хорошая мысль. Давай.
  Друзья, Саян слабо улыбнулся. Как хорошо, когда в этом безумном мире у тебя есть понимающие друзья. В мире, где по прихоти Великого Создателя смерть забыла о них, нет никого ближе и роднее, чем вспыхивающий, как солома, Ягис и более уравновешенный и практичный Ансив. Сильные, но добрые руки подняли Саяна со ступенек и повели вверх. А бесшабашная радость гулом десятков голосов и сотен глоток по-прежнему струится через плотно закрытые двери.
  

Глава 24. Итоги войны

  Затяжная война надоела охотникам больше пустой ухи. Тем же вечером, не взирая на скорую ночь, они ушли. В подступающих сумерках тихо растворилась последняя колонна первобытной армии. Огромный лагерь возле засеки опустел. Но, на всякий случай, Саян не стал отменять осадного положения. Как и прежде в усиленном карауле ополченцы стерегут стены, а гражданское население по-прежнему ютится на вершине Утёса.
  Ночь прошла спокойно. Ни один огонёк так и не вспыхнул во тьме на той стороне большого луга. Но бережёного бог бережёт.
  С рассветом нового дня несколько отрядов разведали местность. Но охотники действительно ушли. Ни вверх на десять километров по Акфару и Аксору, ни за озером Ният, ни даже ниже по течению великой реки разведчики не нашли ни малейших следов огромной первобытной армии. Ближе к полудню Саян лично отправился посмотреть брошенный лагерь.
  Странно? Саян остановился возле потухшего костра. По докладам внешних наблюдателей именно на этом месте совещались Вожди племён. Первобытные люди боготворят природу, ибо зависят от неё целиком и полностью. Обычно охотники аккуратно сворачивают лагерь, сжигают, либо закапывают за собой весь мусор. А тут!
  Трава изрядно потоптана. Жёлтые тропинки пересекают брошенный лагерь из конца в конец. Кучи мусора и золы на месте костров никто даже не пытался убрать или закопать. Повсюду валяются стружки, обрывки шкур, битые горшки и миски. Охотники бросили даже несколько палаток. Из отхожих ям смердит нечистотами. Противник ушёл в большой спешке, что не может не радовать.
  Засека, некогда непролазный барьер из наваленных друг на друга деревьев, изрядно поредела. Охотники не тронули живые деревья, зато подчистую подобрали все поваленные. Срубили даже высокие пеньки. Саян недовольно поморщился, придётся сажать много саженцев. Но даже тогда потребуется лет пятнадцать-двадцать, прежде чем можно будет вновь соорудить непролазный завал. Но это ещё малая цена за столь трудную победу.
  Гораздо больше радует другое. Охотники то ли по незнанию, то ли по неведенью совершенно не тронули засеянные рожью, овсом и гречихой поля. Местами через вспаханные прямоугольники протянулись цепочки следов. Да ещё целиком и полностью оборваны грядки с луком и чесноком.
  Южная сторожевая башня почти не пострадала. Охотники устроили в ней полевой караул, вот только пустили на дрова всё, что только могло гореть: двери, деревянный пол и даже перекрытия между этажами. В нескольких местах разобрана стена, несколько сот кирпичей утащено для очагов в главный лагерь. На прощанье какая-то зараза нагадила прямо на пороге.
  Загаженная Южная башня, оборванные грядки с чесноком и луком, потоптанный луг перед крепостью - это мелочи. Саян ожидал гораздо более существенный экономический ущерб. Будь охотники поумнее, то они оставили бы после себя выжженную землю, перепаханные поля и полностью разобранную сторожевую башню. Пусть не в бою, так хотя бы таким образом нанести Тивнице и ему, Умельцу, лично максимально возможный вред.
  Охотники не понимают самого главного: мощь государства заключена не в военной силе, не в количестве способных носить оружие, не в остро заточенных медных топорах. Нет. Мощь государства в первую очередь заключена в его экономическом потенциале. Гораздо важнее общая численность населения, уровень жизни, площадь возделанных полей, количество домашнего скота и размеры запасов провизии в амбарах. Любая военная мощь покоится на экономическом фундаменте и не может превышать его размерами в принципе.
  Лишь осмотрев окрестности, Саян объявил о снятии осадного положения. Тивница окончательно вернулась к мирной жизни. Молодой ополченец Рапс, сын Чигиса, повесил свой щит на стену рядом со щитом отца. На соседних крючках повисли боевой топор, лук и пара полных колчанов со стрелами.
  Утро следующего дня Саян встретил на вершине Западной башни. Накануне, после торжественного погребения павших и всеобщей молитвы Великому Создателю, была грандиозная пьянка. За кружками хмельного пива ополченцы вновь вспомнили о мирной жизни и позабыли о тяготах войны. Но кому-то всё равно пришлось стоять в карауле и беречь сон жителей. Как истинный лидер, Саян взял на себя руководство суточным караулом. Кроме скромного ужина прямо в Западной башне и кувшина простого кваса, Саян не выпил ни капли хмельного. Зато Ансив и особенно Ягис оттягивались до глубокой ночи.
  Через бойницу тянет лёгкий ветерок. Саян в задумчивости смотрит на запад, где ещё не так давно серым пятном выделялся лагерь охотников. За спиной прошуршала крышка люка, на вершине Западной башни появился Ягис.
  После вчерашней попойки Ягис что-то недовольно бурчит себе под нос. Друга шатает на ходу, кувшин с пивом того и гляди выскользнет из его рук.
  - Ну что, герой, - проскрипел Ягис, - теперь-то ты ответишь на мой вопрос?
  - На какой?
  - А на такой.
  Ягис неловко качнулся всем телом, но вовремя уцепился рукой за край парапета. Кувшин едва не выскользнул из его плотно сжатых пальцев.
  - Ты добился всего, чего хотел? - Ягис пьяно улыбнулся.
  - Да, друг мой, - Саян улыбнулся в ответ. - Не просто всего, чего хотел, а больше, гораздо, гораздо больше.
  

Глава 25. Непокорный трофей

  Ягис как обычно без стука зашёл в кабинет Саяна и как обычно без приглашения плюхнулся на стул возле письменного стола. Четыре смачные царапины пересекли его левую щёку. Свежая кровь выступила по краям порезов мелкими шариками. Саян, не говоря ни слова, быстро перевернул наполовину исписанный листок.
  - Как? Опять? - Саян глянул на печального друга.
  - Опять, - обречённо выдохнул Ягис.
  Кто оставил четыре свежине царапины на лице Ягиса и почему в его печальных глазах плещется безнадёга, догадаться нетрудно - гора Ния.
  Юную красавицу Нию, стройную как тростник, гибкую как ивовый прутик, Ягис умудрился утащить во время знаменитого налёта на стойбище Мудрой Совы. Прекрасный трофей с упругой грудью и бархатной кожей поднял авторитет Ягиса на ещё большую высоту. В мирный договор обязательство вернуть пленных так и не вошло, гора Ния осталась в Тивнице навсегда. Сородичи даже не пытались её вернуть.
  Рабства, пусть даже самого примитивного, патриархального, когда невольный работник по сути - младший член большой семьи, в Тивнице нет. Судьба у юной горы была одна - выйти замуж за Ягиса. Вот только вместо постельных утех и ночей, полных наслаждения, юная прелестница доставила Ягису массу хлопот и разочарований.
  Пока шла война и соплеменники девушки толпились под стенами Тивницы, Ягис держал пленницу в собственном доме под замком. Ну не в тюремную же башню запирать такую красоту. Да и времени на юную пленницу у Ягиса не было. А вот когда война закончилась, когда охотники разбрелись по стойбищам, вот тогда Ягис решил сполна насладиться прелестями юной пленницы. Только любвеобильного друга поджидал большой и очень большой облом.
  В первый же вечер, когда Ягис весь в сладострастном предвкушении вошёл в комнату горы, юная плутовка присела на расправленную кровать и обворожительно улыбнулась. Ягис попытался было обнять девушку и... получил коленом прямо в пах. Ния оттолкнула немого от боли Ягиса в сторону и рванула из комнаты прочь.
  Ловили беглянку всей Тивницей. Толпы парней и мужиков гоняли стремительную и прыгучую, словно дикая кошка, девушку по всей крепости. Смеху-то было! А конфуз-то какой - красавица-жена с брачного ложа удрала. Над обескураженным Ягисом посмеиваются все, кому не лень. Втихомолку, конечно же. Но Ягис и сам прекрасно понимает, о чём перемигиваются мужики, о чём возле капища треплются бабы.
  Как оно сразу не задалось, так оно дальше и пошло. Гора Ния ни за какие кнуты и пряники не желает становиться частью Тивницы. Строптивую пленницу вечно приходится держать под замком, словно опасного рецидивиста. Ягис и уговаривал её, и объяснял, и грозил, и даже продержал под замком пару дней без еды и воды. Ничего не помогло. Когда Ягис в очередной раз получил кулаком в глаз, то в бешенстве даже выпорол строптивую пленницу ремнём. Избитая в кровь девушка слегла на пару недель в постель.
  Но! Едва с её прекрасного тела сошли последние синяки, опять взялась за старое. С милой улыбкой Ния раз за разом била Ягиса то кулаком в глаз, то коленом в пах и каждый раз пыталась сбежать. По Тивнице даже игра пошла - "поймай Нию".
  Правила игры очень просты: увидел гору Нию, тут же хватай её и тащи к дому витуса Ягиса. Побитый как собака, со свежим синяком на лице, витус Ягис вынесет очередному удачливому ловцу какой-нибудь ценный подарок. И всем весело.
  О каких-то там любовных отношениях, пусть даже полностью пассивных с одной стороны, не могло быть и речи. Ягис, между прочим большой почитатель женской красоты, последний месяц ходит как опущенный в яму с нечистотами. Вот и на этот раз...
  - Саян, что мне с ней делать? - на едином дыхании выпалил Ягис.
  - Ну-у-у... - неуверенно протянул Саян.
  - Не понимаю! - Ягис продолжает вслух думать о своём. - Ну, хоть убей, не понимаю, чего ей не хватает?
  Понятно, Саян умолк, другу в первую очередь нужно выговориться, спустить пар.
  - Я ей тысячу раз говорил, - Ягис уставился на печь из блестящего красного кирпича, - ты не пленница больше, а жена моя. Так и будь ей! Считай, замуж вышла. Так нет же! Или молчит насупившись, или требует отпустить её. А то и сразу в глаз кулаком, - Ягис машинально дотронулся до левой скулы. - Не будь она такой строптивой, то давно бы жила в моём доме как свободная женщина. Ну... почти свободная.
  - Если не ошибаюсь, шестая по счету? - как бы мимоходом уточнил Саян.
  - А пусть и шестая! Я далеко не последний мужик в Тивнице! - Ягис гордо поднял голову и расправил плечи. - Другая на её месте гордилась бы! А эта... - Ягис снова сник.
  - Ну а если бы она тебе ребёнка родила, сына или дочь? - Саян улыбнулся.
  - Да и пусть, - Ягис махнул рукой. - Зато выполнила бы своё главное предназначение как женщина. Да ради такого случая я бы её за другого отдал. Ну ты знаешь. Сам "папой" бывал.
  По воле Создателя ни Саян, ни оба друга, совершенно не могут иметь детей. Мужская сила, это да, а вот потомство - нет. Этот печальный факт выяснился ещё сто лет назад, когда друзья ещё жили в роду Мудрой Совы. Ни Инса, первая и единственная жена Саяна, ни Мекоя с Натоей, сёстры-двойняшки жёны Ягиса, ни красавица Лея, жена Ансива, так ни разу и не забеременели. Потом были другие женщины, другие попытки, только с тем же нулевым результатом. Как однажды заметил Саян: бессмертному наследник не нужен.
  Бывало, так называемые жёны, а по факту служанки и наложницы, рожали детей, но... Каждый раз находился настоящий отец из числа простых смертных. Иногда "потомки" даже оставались в доме Саяна, только гораздо чаще уходили вместе с мамами к настоящим папам. Коль уж настоящими отцами им не быть, Саян с друзьями смотрели сквозь пальцы на левые похождения жён, по факту служанок и наложниц.
  Наконец Ягис умолк.
  - Как сказал один философ на старушке Земле, - Саян задумчиво покрутил палочку для письма между пальцев, - рабство - это не сидение на цепи, а состояние души. Похоже, горя Ния обладает очень свободолюбивой душой. Вряд ли ты сумеешь приучить её или сломать. К тому же её родной дом рядом совсем, каких-то двадцать километров на север, всего шесть часов неспешной прогулки через лес. Свобода зовёт и манит её. Манит, как манит утопающего глоток воздуха. Любой ценой.
  - Ну-у-у..., а как же заложницы? Те девушки, которых мы получили в качестве дани? Ни одна из них не сбежала, - упрямо возразил Ягис.
  Охотники выполнили условия мирного договора. Не прошло и половины отпущенного срока, как в Тивницу прибыли все без исключения невесты и заложники. Каждый род отправил мальчика и девочку лет десяти, а также одну молодую девушку на выданье. И ни кого не пришлось отправлять обратно.
  - Ягис, не глуп, - Саян качнул головой. - И невесты, и тем более заложники выполняют долг перед родным племенем. Они все торжественно поклялись именем Великого Создателя в верности Тивнице. Невесты, естественно, навсегда, а заложники сроком на пять лет. Ния, насколько мне известно, подобной клятвы не дала. Я прав?
  - Да, - Ягис отвёл глаза, - она плюнула мне в лицо.
  - И ещё раз плюнет, - Саян невольно усмехнулся. - В Тивнице её держит только амбарный замок на дверях её комнаты. Ну, разве что, ещё решётка на окне.
  - Тогда что мне с ней делать? - Ягис шмыгнул носом.
  Торопиться с ответом не стоит. Решается судьба человека. Саян задумчиво забарабанил пальцами по столешнице.
  - Ты и в самом деле не знаешь, что с ней делать? Или хочешь услышать от меня подтверждение уже принятому решению? - Саян пристально уставился на друга.
  Не на шутку озадаченный Ягис нахмурился.
  - Может, того, отпустить её? - неуверенно произнес Ягис.
  - Ни в коем случае, - Саян стукнул указательным пальцем по столу. - Лучше скинь её с Утёса. Коль ты её уволок, то тебе с ней и разбираться. Или хочешь, чтобы она одержала над тобой вверх? Тогда над тобой не только Тивница, а ещё и Звёздная Птица смеяться будет.
  Ягис насупился. Как бы ему ни хотелось побыстрей избавиться от горы Нии, но отпускать её просто так действительно нельзя. И охотники Звёздной Птицы, и жители Тивницы сочтут поступок Ягиса за проявление малодушия и слабости. Какой бы красавицей ни была бы горя Ния, в первую очередь она военнопленный, то есть враг. А врагов нужно уничтожать без всякой жалости.
  - Тогда что мне делать? - Ягис окончательно растерялся.
  Похоже, Ягис и в самом деле не знает, что ему делать.
  - Продай её, - предложил Саян.
  - Как это продай? Кому? - от удивления Ягис выпучил глаза, но почти сразу сник.
  Скоро середина октября. Со дня на день должен приплыть утус Типат. Весенняя удача воодушевила менга. Он не только вернулся домой целым и невредимым, но и привёз кучу товаров, а также большой список заказов. Торговля между менгами и людьми только-только налаживается. Как первопроходец утус Типат снимает самые жирные сливки.
  - Но-о-о... - Ягис подался всем телом вперёд, - она же строптивая до жути. Если от меня постоянно пытается удрать, то от менга и подавно ноги сделает.
  - А это уже его проблема, - Саян махнул рукой. - Ты можешь в самых жутких красках нарисовать, какая она прыткая, бойкая и свободолюбивая. Можешь даже показать менгу все свои царапины и синяки, только он всё равно тебя слушать не будет.
  - Это ещё почему? - Ягис плюхнулся обратно на стул.
  - Господи, Ягис! Ты и в самом деле такой наивный или только притворяешься? - воскликнул Саян. - Да тебе достаточно у этой девчонки юбочку чуть повыше коленки приподнять, чтобы купец от счастья прямо в штаны сделал. Женщины, а тем более молодые и красивые девушки, самый дорогой товар в Миренааре. Витусы Совета Благородных все сундуки вытряхнут, все карманы наизнанку вывернут, лишь бы только заполучить в свой гарем такую наложницу. Ради такого барыша утус Типат вокруг Тивницы голышом спляшет. Вот увидишь.
  - Надо подумать, - Ягис нахмурился.
  С кряхтением, словно он древний, немощный старик, Ягис поднялся со стула. Предложенный вариант его не устраивает. Чтобы такую красоту продать в рабство? Чтобы заплывшие жиром свиньи лапали её своими четырёхпалыми руками?
  - И помни! - Саян крикнул вослед. - У тебя только одна альтернатива - сбросить её с Утёса!
  Ягис с треском захлопнул за собой дверь.
  

Глава 26. Осенняя торговля

  Не прошло и недели после памятного разговора, как у Ягиса появилась возможность раз и навсегда избавиться от строптивой пленницы да ещё с изрядной выгодой. Столб дыма над лесом возвестил о прибытии менгов. Едва война закончилась, как Саян тут же приказал возобновить наблюдение за рекой. Пока менги не подойдут ближе, пока не причалят у противоположного берега и не пройдут таможенный контроль, опасаться нужно всякого. Может быть, утус Типат передумал торговать. Может быть, вместо него дальний дозор заметил караван работорговцев. Может быть, вместо чая и соли речные суда забиты вооружёнными менгами. Всё может быть. Предосторожности лишними не бывают. Саян не стал уповать на авось и объявил боевую тревогу.
  С вершины Утёса Саян пристально вглядывается в гладь великой реки. Эх! Морская труба, ну или хотя бы дамский театральный бинокль, сейчас была бы очень кстати. А так... С огромной высоты, да ещё на большом расстоянии, три речных судна похожи на три маленькие щепки. Поднятые паруса мельтешат над водой серыми пятнами. Ничего не разглядеть. Утус Типат, если это действительно он, повернул к противоположному берегу. Хороший признак, Саян спустился вниз.
  Наблюдатели на Западной башне подтвердили: менги причалили к противоположному берегу. С пристани можно хорошо разглядеть типы судов - массивные речные струги: тупая корма, высокие борта без ряда круглых щитов. Ещё более хороший признак. Будь менги работорговцами, то непременно приплыли бы на ладьях. Кажется, Саян напряг зрение, менги вытаскивают струги на берег.
  Купец, как и обещал, приплыл в разгар золотой осени. Середина дня, погода прелесть, на небе редкие облачка. А главное, больше нет изнуряющей жары. Воздух прохладен и свеж. Деревья вырядились в золотистые и тёмно-красные наряды.
  Лет через двадцать на том самом месте, куда сейчас причалили струги, менги построят торговую факторию. Дай бог больше не придётся опасаться коварного нападения и драпать со всех ног под защиту стен. Ну а пока... С того берега отчалила маленькая лодка.
  Встречать купца Саян вышел на пристань. За спиной замерли два преторианцы в полном боевом облачении. На берегу осталось ещё восемь. Предосторожности лишними не бывают. Внизу, под настилом из свежих досок, тихо плещётся вода. Маленькие волны лижут толстые опоры.
  Слева от пристани в двух больших лодках сидят спецназовцы. Ягис вольготно развалился на носу и что-то тихо напевает себе под нос. Правая нога перекинута через борт, каблук купается в речной воде.
  Да-а-а... За пять месяцев утус Типат растолстел ещё больше. Саян улыбнулся. До маленькой лодки осталось метров десять. Щёчки купца обвисли, а под вторым подбородком намечается третий. Зато глаза аж блестят от возбуждения. Остроконечная шапка сдвинута на затылок, золотистые волосы треплет ветер.
  Менг смешно размахивает пухленькими ручками. Он, как и прежде, одет весьма неказисто: всё та же просторная серая рубаха с длинными рукавами всё так же велика в плечах, зато в талии в самый раз. Штаны из грубой шерсти всё так же велики, а штанины закатаны в толстые валики. Зато плащ у купца шикарный, коричневая ткань выделяется более качественной и тонкой выделкой.
  Подобное несуразное одеяние далеко не бедного купца удивило ещё в первый визит, но Типат объяснил, в чём дело. В Миренааре очень жарко. Даже зимней ночью тонкое шерстяное одеяло прекрасно спасает от холода. Менги, даже сам Великий Князь, носят юбки из льна. Брюки и рубашки столичные портные не умеют шить. Более тёплую одежду Типату приходится покупать в вольных поселениях на границе освоенных земель, где климат заметно прохладней. Только крестьянам, охотникам и лесорубам ни к чему дорогие наряды. Среди них нет благородных с изысканным и дорогим вкусом. Вот и приходится богатому купцу носить на холодном севере наряды простолюдинов.
  - Приветствую вас, витус Саян! - заорал утус Типат.
  Маленькая лодочка под упитанным купцом опасно накренилась вправо.
  - Приветствую вас, утус Типат, - спокойно, не повышая голоса, ответил Саян.
  Только когда нос лодки ткнулся в деревянный причал, утус Типат заговорил вновь:
  - Витус Саян, всё, как вы приказали: струги причалены к тому берегу и готовы к досмотру. Я целиком и полностью в вашем распоряжении.
  Как и в прошлый раз, торговля начнётся только после досмотра судов. Утус Типат выбрался на пристань.
  - Как я смею заметить, - утус Типат смешно прыгает, словно маленький птенчик, - вы обновили пристань.
  Толстые подпорки дождь и ветер ещё не успели обработать на свой вкус и цвет. Темно-жёлтые срезы на брёвнах ещё не успели потемнеть. На свежих сучках блестят мутные подтёки смолы. Грубо обтёсанные доски настила лежат плотно без щелей.
  - Да, было дело, - ответил Саян.
  Купец понёс учтивую чушь, щедро сдабривая её грубой лестью.
  - Ягис, действуй, - Саян махнул рукой.
  Спецназовцы тут же вытащили вёсла и дружно оттолкнули лодку от пристани, Ягис так и остался в вольготной позе на её носу. Следом за первой отошла вторая лодка.
  - Добро пожаловать в Тивницу, уважаемый, - Саян оборвал купца на полуслове. - Пока не могу сказать точно, но, возможно, вас ожидает солидное и очень приятное приобретение. Прошу вас следовать за мной.
  Утус Типат торопливо шлёпает чуть позади. Два преторианца замыкают шествие. Остальные восемь остались на берегу стеречь лодку и нервного от страха менга-простолюдина.
  - Какие новости, уважаемый? - Саян глянул на менга через плечо. - Чего интересного вы можете поведать мне? Как здоровье Великого Князя?
  - Очень хорошее! - торопливо застрекотал купец. - Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, в добром здравии.
  Под видом светской беседы Саян принялся едва ли не допрашивать купца. Как бы далеко не жили менги, но они были, есть и будут самыми главными врагами Тивницы и останутся такими на сотни лет.
  Этой весной утус Типат вернулся домой не только с редкими товарами. Заодно он привёз много новых известий о крепости дикарей вокруг Великого Стола. Как знать: может, Великий Князь задумал совершить далёкий поход на север, дабы стяжать лавры героя и победителя. Более серьёзного противника у менгов до сих пор нет.
  К счастью, рассказы утуса Типата о далёких северных дикарях вызвали у благородных только недоверчивую улыбку. Особенно их рассмешила письменность. Как и в прошлый раз, утус Типат приплыл к Утёсу совершенно один, только судов у него стало в три раза больше.
  

Глава 27. Брачный ритуал

  Но зачем же он так быстро идёт?! Типат едва-едва поспевает за повелителем дикарей. Витус Саян не идёт, а почти бежит. И ведь ни слова поперёк не скажешь! На ходу, прямо рукавом, Типат украдкой смахнул со лба капельки пота.
  - Неужели урожай винограда в этом году так плох? - поинтересовался витус Саян, когда они дошли до надвратной башни.
  - Не то слово! - заверил Типат.
  Звуки голосов гулким эхом отскакивают от кирпичного свода. Кажется, Типат скосил глаза вверх, дикари называют эту башню Западной.
  - Непонятная болезнь, - Типат едва перевёл дух, - не обошла стороной даже виноградники витуса Менлоу, поставщика вин к столу самого Великого Князя. Да здравствует он и правит нами вечно. Цены на вино резко подскочили. Но я всё равно, по личному приказу витуса Ансива, привёз пять бочонков великолепного красного вина.
  Рассказы о далёких северных дикарях вызвали огромный интерес среди благородных. За три месяца, что Типат провёл дома, его целых пять раз приглашали в шикарные дома аристократов. Именно там, вращаясь в высших слоях общества, Типат нахватался много льстивых манер. Вот только вопреки самым сокровенным мечтам, попасть во дворец Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, не удалось. А как было бы здорово! Между тем витус Саян вышел на центральную площадь.
  На этот раз их встречает гораздо меньше народу. Да, с башни и со стен возле неё по-прежнему выглядывают десятки любопытных лиц, но возле самой башни почти никого нет. Только небольшая группа детей лет десяти-двенадцати в безобразных одеждах из шкур диких животных буквально пялится на Типата со смесью жуткого любопытства и ужаса. Зато на противоположной стороне площади, у ограды святилища дикарей, собралась огромная толпа. Мужчины и женщины, дети и старики поглядывают в сторону витуса Саяна, но явно ждут чего-то другого.
  - О! Чуть не забыл, - витус Саян резко остановился.
  Типат с ходу едва не врезался носом в спину повелителя дикарей.
  - У вас появилась отличная возможность понаблюдать за нашим весьма забавным и зрелищным обычаем. Прошу вас на крыльцо моей резиденции. Там виднее будет.
  Витус Саян прибавил шагу, едва ли не на самом деле побежал. О господи! Типа припустил следом. Сзади грозно забрякали оружием и доспехами два страшных дикаря. Тяжёлые шаги воинов слились в единый ритм.
  Перед витусом Саяном дикари почтительно расступаются в сторону. Типат покосился на людей. К счастью, никто не пытается потрогать редкого гостя руками. Наконец витус Саян остановился на высоком крыльце своей резиденции. Типа замер рядом. От короткой, но очень быстрой пробежки дыхание сбилось, а пот ручьями потёк за шиворот и по лицу. Ух! Типат опять забыл о платке в кармане и прямо рукавом стёр с лица испарину. Так и сдохнуть недолго.
  На тесном струге много не нагуляешь. Тем более Типат не пачкает руки физической работой, не по рангу. Вот и зажирел за несколько месяцев пути. В широком ремне пришлось проковырять несколько дополнительных дырок.
  Дикари не обращают на Типата почти никакого внимания. По непонятным причинам они продолжают озираться по сторонам. Кажется, будто на дикарей сейчас кто-то нападет. Хотя кто? В углу между двумя стенами капища подозрительно просторно и пусто. На невысоком столбе висит небольшой медный гонг. Рядом приделано странное треугольное ведро, а точно под ним ещё одно, только более широкое и высокое. Длинная рукоятка объёмного ковшика торчит из нижнего ведра.
  - Это началось лет тридцать назад, не помню точно, - витус Саян точно так же принялся озираться по сторонам. - Обычная история: парень полюбил девушку, она ответила взаимностью. Всё бы ничего, но только родители молодых оказались против брака. Что-то там у них не срослось. То ли ерунда какая, то ли на самом деле чего не поделили. В общем, не важно. Парень не придумал ничего лучше, как жениться на возлюбленной вопреки воле родителей.
  Парень подговорил друзей. Уж не знаю, каким образом уломал служителя. И-и-и... Однажды взял да и унёс любимую со двора. Пока служитель совершал таинство бракосочетания, верные друзья жениха сдерживали разъярённого родителя и братьев невесты возле входа в капище. Смех, да и только. Вот так, под недовольные вопли родичей, девушка вышла замуж.
  Потом конечно был суд. Поглазеть на него собралась чуть ли не вся Тивница. Я, на беду свою, брак молодых признал: любили они друг друга шибко, раз гнева родителей не убоялись. Да только дурной пример заразителен.
  Витус Саян рассказывает интересные вещи. Типат с интересом уставился на предстоящее место действия. Похоже, у людей возник весьма и весьма оригинальный обычай заключать браки. Дикари, право слово, не могут обойтись без драки. Ну а то, что сейчас будет самая банальная драка, можно не сомневаться. Только, как она будет выглядеть?
  - Буквально на следующий год, - от нетерпения витус Саян постукивает костяшками пальцев по перилам, - ещё одна пожарная свадьба. Ещё одна парочка поженилась вопреки воле родителя невесты. Потом ещё одна. А вот с четвёртой получилось очень нехорошо. На помощь отцу и братьям родственники подтянулись. Друзья жениха не сдюжили, и..., стыд-то какой, осквернили святое место банальной дракой. Пришлось мне опять вмешаться и упорядочить новоявленный обычай.
  Дикари на площади возбуждённо загомонили. Десятки лиц разом повернулись в одну сторону. Типат напряг глаза. Точно! На левой улице, между домами и Великим Столбом, показалась толпа бегущих молодых парней.
  - А-а-а! Вот они! Сейчас начнётся! - повелитель дикарей заразился всеобщим возбуждением.
  Толпа бегущих выскочила на площадь. Молодые люди обнажены по пояс. Все как на подбор: крепкие, мускулистые, волосы на головах растрёпаны. Впереди с нелёгким грузом на плечах бежит поджарый парень. Даже с крыльца резиденции повелителя дикарей можно заметить на его голом торсе чёрточки свежих шрамов. Жених тяжело дышит, как загнанная лошадь. Оно и понятно.
  - Во даёт! - витус Саян хлопнул ладонью по перилам. - Сразу обеих уволок! А мы-то всё гадали: на какой из двух сестёр-близнецов он сперва женится? На Ясан или на Яни? А он, хитрец, сразу обеих увёл! Раньше такого не было.
  При виде двух девушек на плечах жилистого парня толпа дикарей на площади забурлила ещё больше. То тут, то там раздались раскаты хохота. Зрители торопливо разбежались в стороны. Группа парней, человек двадцать или чуть больше, остановилась в углу возле медного гонга. Но двое из них пробежали куда-то дальше. Куда именно, не понять, молодые люди скрылись за углом резиденции.
  - Пришлось упорядочить новоявленный обычай, - витус Саян продолжил объяснение. - Чтобы капище более не оскверняли, определил специальное место для драки, как раз там, где сейчас жених с друзьями. Все участники непременно должны быть обнажены по пояс, и чтобы никакого оружия. С этим строго. Крови и так будет предостаточно.
  Два дикаря, что убежали за угол резиденции, быстро вернулись, но не одни. Словно куль с мукой, в угол с медным гонгом они притащили чудного мужичка в чёрном и длинном одеянии. Что самое интересное, столь бесцеремонное обращение для тощего не в новинку. Дикарь заверещал тугим от важности голосом, деревянная ложка в его руке едва не бьёт молодых парней по головам.
  - Служитель капища следит за правильностью проведения обычая, - продолжил утус Саян. - Видать, друзья жениха его прямо из-за обеденного стола вытащили. А то ведь он не меньше десяти минут до капища ковылял бы. А так уже расспрашивает жениха и невесту, то есть невест.
  Служитель капища выяснил, что хотел и, наконец-то, приступил к действию. Медленно, наслаждаясь каждым мгновеньем, тощий дикарь в чёрном зачерпнул из нижнего ведра полный ковш воды. А! Теперь понятно назначение треугольного ведра возле гонга - самые обычные водяные часы. Бережно, боясь пролить хотя бы капельку, служитель капища опрокинул ковш в водяные часы. В нижнее ведро тут же устремилась тоненькая струйка.
  Эмоциональное напряжение на площади растёт всё больше и больше. Жених нервно сжимает кулаки и тревожно поглядывает по сторонам. Кажется, ещё миг, и между наполовину обнажёнными телами засверкают огненные искры.
  Не иначе, сейчас начнётся обычная собачья свара, тупая и грязная, Типат невольно скривился от отвращения. Подобную драку как-то раз довелось наблюдать в дешёвом кабаке, до сих пор противно. Посетители, дремучие крестьяне, что-то не поделили с городским отребьем. Громкая ссора моментально переросла во всеобщую потасовку. Не прошло и минуты, как простолюдины смешались в одну большую кучу. Кто кого бьёт, чем и как - совершенно непонятно.
  Молодые дикари встали плотным полукругом вокруг невест и служителя в чёрном. Странно! Задача друзей жениха - во что бы то ни стало не дать родственникам отбить девушек. Похоже... Типат прищурился, собачьей свары не будет. Тем более интересно.
  Что-то молодые дикарки никак не похожи на насильно уведённых под венец. На обеих красуются длинные платья и чересчур опрятные передники. В длинные косы вплетены цветные ленточки. Девушки задорно шушукаются между собой и ни малейшего намёка на попытку сбежать. Типат печально вздохнул. За каждую из них на аукционе благородные витусы отвалили бы кучу денег. Причем не серебром, а звонким золотом.
  Толпа дикарей вновь взволнованно загудела.
  - Бегут! Бегут! - в унисон с подданными закричал витус Саян.
  На той же улице, откуда прибежал жених с друзьями, показалась ещё одна толпа обнажённых по пояс дикарей. Только на этот раз зрелые мужики. Бородатые лица, мозолистые руки, литые мускулы, у многих растрёпанные гривы тронула седина. Молодых почти не видно. Зрители возле капища вновь прыснули в разные стороны.
  - Гляди, Укар, дочерей проспал; пока зевал, брюхо чесал, Рапс обоих украл; ещё поспит, третью дочь проспит, - торопливо заговорил витус Саян. - А вот что кричат родственники невест: дочерей не отдадим, а в лоб дадим; не зли отца, а то не видать венца; береги лицо, а то мать не узнает.
  Толпа родственников не добежала до молодых дикарей каких-то трёх-четырёх метров и быстро выстроилась маленькой фалангой. Продолжая кричать что-то грозное и весёлое, родственники двинулись на друзей жениха. Сдавленный рык десятков глоток на миг перебил возбуждённый гомон зрителей. Защитники невест дрогнули, строй чуть-чуть прогнулся назад..., но выстоял. В ход пошли кулаки, локти и даже лбы. Удары, блоки, повороты, толчки. Руки и головы быстро слились в нечто живое и бесформенное. Лица и тела дикарей очень быстро покрылись красными пятнами.
  Из толпы возбуждённых зрителей полилась музыка. Сначала быстро-быстро застучал гулкий барабан. С другого края площади простенький ритм подхватила звонкая дудка. Следом вступила ещё одна дудка, вновь барабан и бубен. И вот уже небольшой оркестр задаёт бешеный ритм. Мотивчик простой, но весьма задорный. Дикари-музыканты стараются от души.
  В водяных часах ленивая вода еле-еле ползёт сквозь узкую дырку в треугольном ведре. С каждой каплей напряжение на площади растёт всё больше и больше. В ритм примитивного оркестра дикари лупят друг друга.
  Шум, треск, гам. Молодёжь стоит крепко. Но родственники невест уверенно напирают. Кажется, будто строй друзей жениха вот-вот лопнет. Зрители восторженно воют. Ещё! Ещё чуток!
  Родственник невест, тощий, но невероятно высокий парень, прорвался-таки сквозь строй друзей. И как только умудрился? Но, не сделав и шага, тощий дикарь споткнулся на ровном месте и рухнул наземь, но не растерялся. Длинными руками родственник упорно пытается схватить невест за лодыжки. Дикарки дружно заверещали и смешно запрыгали на месте. Левая девица несколько раз толкнула плечом недовольного служителя в чёрном.
  - Неужели не получится?
  Витус Саян от души хлопнул ладонями по перилам, от чего они натужно скрипнули. Длинный рукав рубахи задрался, на правом запястье мелькнул массивный тёмно-синий браслет.
  Похоже, зрители вовсе не разделяют тревогу витуса Саяна. Сквозь восторженный рёв всё чаще и чаще проскакивают раскаты хохота.
  На выручку вопящим невестам пришёл жених. Поджарый парень отступил на шаг назад. Быстрей и плавный разворот, жилистые руки перехватили тощего дикаря поперёк живота. Зрители восторженно ахнули. Словно мощная пружина, поджарый разогнулся и с разворотом поднял тощего высоко над головой. Очумелый родственник смешно задрыгал руками и ногами. На мгновенье натужный рёв жениха перебил и восторженный гомон зрителей, и задорную музыку. Бросок! Тощий с воем перелетел через ряд друзей и бревном ухнул прямо на родственников невест. Несколько дикарей упало на землю. Зрители на площади аж забились в экстазе.
  - Во даёт!!! - во всё горло рявкнул витус Саян, от неожиданности Типат едва не подпрыгнул на месте.
  Кажется, ещё миг и повелитель дикарей отбросит в сторону шикарную красную накидку, засучит рукава и бросится на помощь друзьям жениха.
  Стыдно признать, Типат смахнул с носа капельку пота, но ему и самому хочется зареветь в унисон с дикарями. Дикая забава, лишь слегка прикрытая благородной целью, почти столкнула с точки душевного равновесия. Дыхание участилось, щёки жжёт жар. Как бы самому не броситься в драку.
  Наконец последняя капля воды упала в нижнее ведро. Время вышло. Служитель капища прямо деревянной ложкой стукнул по медному гонгу. Тягучий звук произвёл магическое действие - драка тут же встала, а музыка смолкла. Дикари, все до единого, вопросительно уставились на служителя в чёрном.
  - Обычай свершился! Свадьбе быть! - витус Саян тяжело дышит, будто и в самом деле лупил подданных кулаками.
  Дикари разом загомонили. Невесты восторженно заверещали и прыгнули жениху на руки. Красный от крови, с подбитым глазом, поджарый парень подхватил обеих. Ну и силища! Друзья жениха и родственники невест, которые только что самозабвенно лупили друг друга, смешались в одну кучу. Дикари орут, хлопают друг друга по плечам, обнимаются, целуются, поют в разнобой. Примитивный оркестр заиграл вновь.
  И вот уже одна большая толпа голых по пояс дикарей потянулась с площади вон. Впереди всех вышагивает поджарый парень. Почти жёны сидят у него на руках и обнимают почти мужа за шею. Толпа дикарей, напевая в такт, вскоре скрылась на той же улице, откуда выбежала меньше получаса тому назад.
  Драка, или, как выразился витус Саян, брачный обычай, произвела глубокое впечатление. Типат тряхнул головой. Но не тем, что дикари от души разукрасили друг друга, как раз это вполне можно ожидать, а совершенно другим. Неужели дикари до сих пор создают семьи по пресловутой любви?
  В цивилизованном обществе менгов браки давно заключаются по трезвому расчёту, а не по смутным терзаниям юной души. Все без исключения так или иначе пытаются пристроить собственных детей с максимально возможной выгодой. Даже тёмный крестьянин, чей удел плуг и мотыга, и тот норовит выдать дочь за чуть более состоятельного односельчанина, у которого всего-то на одну тощую курицу больше. Или заполучить в жёны для сына дочь всё того же чуть более богатого соседа. А чего уж говорить о благородных. В самом изысканном и высоком обществе брак давно и прочно стал инструментом большой политики, наравне с искусством интриг и подковёрной борьбы. Но главное даже не это.
  Кто бы мог подумать, что дикари настолько воинственны. Этот брачный обычай больше всего похож на битву двух армий, а не на банальную драку тёмного быдла. Да, дикари виртуозно разукрасили друг друга, но убитых, или хотя бы серьёзно покалеченных, нет. А если они оденут доспехи, возьмут грубые топоры, да ещё в кучу плотную собьются... Тогда какая же сила сможет остановить их?
  - Сколько раз подобное видел, - витус Саян с треском отодрал руки от перил, - а заводит так, будто сам невесту умыкнул. Ну да ладно.
  Боже, Типат скосил глаза, какие же у повелителя дикарей руки, шершавые и мозолистые. Как они не похожи на изнеженные ручки благородных менгов.
  - Скажите, витус, - Типат набрался смелости, - неужели родственники невест и в самом деле пытались их отбить?
  Крови на пятачке перед капищем пролилось немало, но всё равно осталось ощущение мастерски разыгранного спектакля.
  - Ну, конечно, не совсем на самом деле, - витус Саян потёр ладони. - Неужели вы и в самом деле подумали, будто двадцать молодых парней смогли бы выстоять в настоящей драке против двадцати зрелых мужей?
  Типат благоразумно промолчал.
  - Нет, конечно же, - продолжил витус Саян. - Родственники невест могли бы построиться клином и с ходу проломить строй друзей жениха. Но они этого не сделали. Если честно, то да, действительно, мы посмотрели отличное представление. Только, поймите правильно: у простых людей с развлечениями негусто. А тут такой отличный повод повеселиться.
  О том, что случится сегодня днём возле капища, знала вся Тивница. Итина, моя старшая жена, ещё вчера утром рассказала мне, но я, если честно, забыл. Тем более о предстоящем похищении знали и девушки, и все их родственники. С чего это невесты так нарядно вырядились, а их родственники на удивление быстро собрались? И десяти минут не прошло. Наверняка по близости ошивались, но жениху и его друзьям мешать не стали.
  Но у обычая есть и практическая сторона. У родственников был реальный шанс отбить девушек и тем самым сорвать свадьбу. Но они этого не сделали. Зря, что ли, двоюродный брат невест, не помню, как его зовут, растянулся на ровном месте и позволил Рапсу, то есть жениху, выкинуть себя вон.
  Таким образом, отец девушек официально дал согласие на брак. До свадьбы дочери по-прежнему будут жить в его доме, но теперь отказать Рапсу или выдать их за другого он не имеет права. А заодно вся Тивница от души повеселилась. Разговоров на месяц, не меньше. Куда, по-вашему, они отправились?
  - Не могу знать, - Типат пожал плечами.
  - В дом жениха помолвку обмывать. Угощение ещё с утра приготовили. А сама свадьба будет недели через две. Как и полагается священному таинству, торжественно и чинно, без суеты и драки, - витус Саян поднял указательный палец.
  Площадь перед капищем опустела. Зрители шумными ручейками растеклись в разные стороны. Ушёл доедать обед и служитель в чёрном.
  - Ну, мы немного отвлеклись, - спохватился витус Саян. - Прошу вас следовать за мной.
  В том же порядке маленькая процессия двинулась через площадь в направлении той же улицы, куда ушли раздетые по пояс дикари. Слева от громады Великого Столба, над рядами деревянных изб, возвышается ещё одна кирпичная башня.
  

Глава 28. Последний шанс

  В тюремной камере царит полумрак. Столб тусклого света проваливается через квадратный люк в потолке. Вот это настоящий каменный мешок: ни окон, ни дверей. Единственный путь наружу - люк в потолке, но и тот прикрыт толстой деревянной решёткой. Если бы не факел, что воткнут в стену возле люка, было бы совсем-совсем темно.
  Тень от квадратной преграды танцует на грязном полу. Ковка лежит на куче слежавшейся соломы и тупо пялится на бесконечный танец теней. Других развлечений в каменном мешке нет. На исходе четвёртый месяц как он, вольный охотник племени Серого Волка, и ещё одиннадцать товарищей по несчастью, в прямом смысле тухнет в застенках Тивницы.
  От давно немытых тел, от грязной соломы и от ведра с нечистотами ядовитыми испарениями исходит омерзительный запах. Даже умельцы, когда заглядывают в камеру через решётку, морщат носы. Однако Ковка настолько принюхался, что совершенно не замечает зловония. И слава богу. Тревог и неопределённости за собственную судьбу и так хватает.
  На единственном допросе изверги Плотный и Нервный исхлестали Ковку вдоль и поперёк, буквально с головы до пят. Несколько суток Ковка провёл в бреду. Раскалённое тело крутило и ломало. Ладони и ступни налились кровью и, казалось, вот-вот взорвутся тысячей раскалённых игл. Исхлёстанная кожа огрызалась острой болью при малейшей попытке пошевелить рукой или ногой.
  Но больше физической боли Ковку жёг стыд. Чувствовать себя подлецом, негодяем и слабодушным предателем невыносимо. Так хотелось умереть прямо здесь, в этом тухлом каменном мешке, чтобы крысы и мухи без следа сожрали слабое тело. Чтобы бы там ни говорили соседи по камере, но невозможно простить самого себя за проявленную слабость. Невозможно.
  Умереть от ран было бы здорово. Но! Молодое цветущее тело победило. Мучители поиздевались на славу, унизили и растоптали человеческое достоинство, однако не сломали даже мизинца на левой ноге. Уши, ноздри и глаза остались на месте, чего нельзя сказать о некоторых узниках каменного мешка. Многочисленные порезы и подтёки сначала покрылись чёрными коростами, а потом сошли. Синяки рассосались, а разбитый пах перестал мучить приступами боли. Не прошло и двух недель, как Ковка полностью выздоровел.
  Со временем затянулись и душевные раны. Умельцы действительно умеют развязывать языки. Кто раньше, кто позже, но сломались все попавшие в плен охотники. Утус Ленус, здоровенный, словно бык, выносливый, словно волк, физически сильный охотник из племени Звёздной Рыбы, продержался на допросе дольше всех, но и его сломали. Утуса Ленуса спустили в каменный мешок с разорванными ушами и ноздрями, с выбитыми зубами и содранными ногтями, с переломанными пальцами и отбитыми почками. Утус Ленус пролежал в горячке шесть дней и ушёл к звёздам. Но это были ужасные шесть дней, полные страданий, слез и гноя.
  Больше физической и душевной боли, скверной кормёжки и вонючей соломы удивляет другое. Если верить товарищам по несчастью, то умельцы соорудили этот каменный мешок специально для пленников. Не для хранения воды, мяса, шкур или хотя бы дров. Переделанную под тюрьму кладовку Ковка понял бы сразу. Так нет же: столь великолепная, тёмная и неприступная для мышей и крыс комната сделана специально для того, чтобы держать в ней и мучить живых людей.
  Убийственной новостью стала весть об окончании войны. Один из умельцев ради такого случая открыл решётку и целый час заливался поганым соловьем. Тюремщик, не стесняясь в выражениях, в самых жутких красках расписал последнюю попытку соплеменников взять ненавистную Тивницу штурмом. А от подробностей заключённого мира Ковка с товарищами по несчастью в прямом смысле взвыли от горя и отчаянья. Говорливая гадина особенно подчеркнула тот факт, что обмена пленными не будет. Их, узников каменного мешка, просто не на кого менять.
  Ужасное известие ввергло пленных в горькое уныние. В ту же ночь скончались ещё двое охотников. На несколько дней в камере воцарилась гробовая тишина. Вчерашние вольные охотники неподвижными трупами валялись на соломе и боялись лишний раз бросить взгляд на соседа. Каким бы тяжким и унизительным ни было бы заключение, как бы ни жёг стыд за собственную слабость, но каждый надеялся, очень надеялся, на соплеменников по ту сторону крепостной стены. А тут...
  В неписаных правилах войн между племенами нет пункта держать военнопленных. После заключения мира их либо отпускали, либо убивали. Была надежда, что их постигнет та же судьба. Но нет. Дни проходили за днями, а пленников никто и не думал ни убивать, ни отпускать на свободу.
  Зачем они понадобились Умельцу? С какой целью? Ковка ломал, ломал, ломал голову, но так и не нашёл ответа. Не помогли и более старшие товарищи по несчастью. Они так же ломали, ломали головы, но точно так же ничего не смогли даже придумать.
  Время остановились. Всё так же монотонно и противно каждый день опускалось ведро с водой и едой, всё так же монотонно и противно каждый день улетало наверх другое ведро с вонючими нечистотами. И всё.
  Недель через пять Ковке стало казаться, будто и не было другой жизни там, на воле. Будто он никогда не бегал маленьким мальчиком по стойбищу босиком и родной отец никогда не учил его охотиться на зайцев и уток. Прежняя жизнь стала казаться сладким сном, наваждением, дурманом. Зато нынешняя потеряла начало, края и конец. Одно сплошное серое существование в замкнутом пространстве, бесконечный танец теней на полу и серый полумрак вместо яркого дня или тёмной ночи.
  Кормили так себе. Пусть голод особо не терзал, но кожа на талии заметно натянулась, а на боках проступили рёбра. Если бы не приходилось валяться сутками на гнилой соломе, то еды точно бы не хватило. А так, Ковка тихо вздохнул.
  Однако подлый Умелец не забыл о пленниках каменного мешка. Через полтора месяца после окончания войны скрипучая решётка в очередной раз отошла в сторону, только вместо ведра с опостылевшей баландой вниз спустилась узкая деревянная лестница. Незнакомый умелец пролаял приказ подниматься наверх по одному охотникам племени Звёздной Рыбы.
  Это было нечто! Вялость и сонливое безразличие слетели с Ковки ворохом сухих листьев под порывом свежего ветра. Он вскочил на ноги, следом поднялись все без исключения обитатели каменного мешка и разом загомонили. Охотники Звёздной Рыбы знали о происходящем не больше прочих, но прилежно поднялись по шаткой лестнице наверх, к Геполе и свежему воздуху. Ковка рванул было следом, но сверху упал грозный окрик, а лестница выскользнула из рук и улетела прочь.
  Ни через час, ни через день охотники Звёздной Рыбы так и не вернулись в камеру. От бешеного нетерпения остальные узники никак не могли найти себе места. Камера бурлила возбуждёнными голосами. То и дело возникали самые безумные предположения. У каждого пленника сложилось своё собственное мнение о судьбе охотников Звёздной Рыбы. Но в одном все узники оказались едины - никто не верил, будто их просто убили.
  Сомнения и надежды развеялись через пару дней. Очередной тюремщик, опуская в камеру ведро с баландой, снизошёл до объяснений. Кто бы мог подумать? Оказывается, охотников Звёздной Рыбы выкупили соплеменники. В обмен на их жизни они отдали Умельцу Книгу со звёзд и Яркий камень.
  Невероятная цена! Книга и камень - единственные уцелевшие вещи, которые Великие предки принесли с собой из глубин космоса. Да за эти, да за такое, да можно было бы всех отпустить! Но... Умелец освободил всего четверых охотников.
  Ещё через месяц или около того каменный мешок покинули ещё трое охотников, двое из Звёздной Птицы и один из Звёздного Зверя. Тот же болтливый тюремщик рассказал, что и этих троих выкупили соплеменники. Ещё одной Книги со звёзд и Яркого камня не нашлось, зато несколько горстей золотых самородков прекрасно заменили их. Умелец почему-то высоко ценит этот жёлтый металл. Хотя проку от него. Всё, что можно понаделать из жёлтого металла, так это кольца, кулоны, серёжки и прочие красивые безделушки. Ни на что более серьёзное и полезное золото совершенно не годится.
  На несколько дней в камере поселилось радостное оживление. Последние пять пленников, в том числе двое из Звёздной Птицы и один из Звёздного Зверя, очень надеялись, что скоро наступит их черёд покинуть ненавистную и вонючую тюрьму. Только, только... Только вялые дни сложились в недели, а узкая лестница, путь на свободу, так больше не стукнулась о грязный пол. Всё так же раз в день ведро с баландой вниз, ведро с нечистотами вверх и размеренный стук каблуков тюремщиков над головой.
  Пронзительно заскрипела квадратная решётка. Ковка вяло перевернулся на левый бок. Очередная кормёжка. Рано что-то сегодня. Но вместо плеска спускаемого ведра сверху упал рык тюремщика:
  - Эй! Вы! Наверх! По одному! Живо!
  Лестница, чудная тропка во внешний мир, на волю, гулко стукнулась о кирпичный пол. Ковка тут же вскочил с кучи тухлой соломы и самым первым подскочил к узкой лестнице. Деревянная тропинка в лучший мир натужно скрепит под изношенными мокасинами, ходит туда-сюда, того и гляди с треском развалится. Но Ковка едва ли не бежит по ней. Ноги легко и свободно скользят по узким перекладинам. Душа переполнена надеждой и радужными ожиданиями.
  Свобода! Неужели дождался? Неужели подошла и его очередь? Неужели соплеменники наконец-то вытащили его из этой поганой камеры? Ковка высунул голову из люка.
  О боже! Какой же яркий и красочный мир снаружи! Ковка прикрыл веки. Прекрасная Гепола проглядывает сквозь узкие окна. Буйство света слепит глаза. А воздух! Какой упоительный воздух. Какой живой, как наполнен умопомрачительными ароматами. Таким воздухом нужно не дышать, а пить, пить. Пить большими глотками.
  От восторга Ковка замер наполовину высунувшись из люка. Но тут бесцеремонные руки подхватили его и выдернули наружу. Ковку тут же туго связали и поставили на колени. Те же грубые руки до боли плотно ухватили за волосы и прижали голову к груди.
  Рядом на колени бухнулся товарищ по несчастью. Ковка скосил глаза. Не понять, кто именно, хотя пленник пребольно ударился головой о плечо. Чуть дальше поставили ещё одного охотника, а потом ещё и ещё. Всех пятерых заключённых выстроили на полу в ряд. Пусть от яркого света ноют глаза, однако разглядеть, что творится вокруг, вполне можно.
  По размерам верхняя камера точно такая же, как и нижняя, только здесь полно света и восхитительного свежего воздуха. У дальней стены большой прямоугольный стол и несколько широких деревянных лавок. Ну да, именно в этом месте тюремщики сутки напролёт стучат сапогами. В караулке полно народу. К двум тюремщикам добавились не меньше десяти воинов. Пятеро держат пленников, остальные переминаются с ноги на ногу. Лиц не разглядеть, только добротные сапоги и чёрные штаны.
  Зато... По позвоночнику скатился ледяной озноб, на лавке сидит тот, кого Ковка никогда не видел, но кого узнал сразу, кого невозможно не узнать. Дыхание тут же спёрло в груди. Ковка попытался было поднять голову, но грубые руки лишь сильнее прижали подбородок к груди.
  Умелец! Он, он, только он. Точно, как старики сказывали: на плечах шикарная красная накидка, на правой руке тот самый колдовской Дар Создателя. Ну а главное - это глаза, глаза человека, который привык командовать, который всегда спокоен и уверен в себе. Не верится, будто Умельцу больше сотни лет. На вид он не дотягивает и до сорока.
  К Умельцу подкатил коротышка, растрепанный и пухлый, словно ёжик. Незнакомец забавно застрекотал кузнечиком и замахал тёмно-желтыми руками. Ковка вылупил глаза. Охренеть! На каждой руке у куцего всего четыре пальца, всего четыре больших пальца!
  Ковка невольно подался всем телом назад, но воин сзади грубо пнул в спину. Господи! Ковка нервно сглотнул, это же... менг! Да, самый настоящий менг. Заклятый враг рода человеческого с далёкого юга. Это они сожгли звёздные корабли Великих предков и убили Вема-защитника. Это они на протяжении сотен лет нападают на стойбища людей и уводят в плен детей и девушек, а остальных жестоко убивают. И это подлое создание свободно расхаживает по комнате, оживлённо стрекочет и размахивает руками. Будто и этого мало! Умелец отвечает менгу той же стрекотнёй. Воистину - повелитель Тивницы чёрный колдун. Вот почему племена, все четыре племени разом, проиграли войну.
  - Отпустите им головы, - Умелец поднялся с лавки, - пусть смотрят.
  Железная хватка на затылке исчезла. Ковка с наслаждением распрямил затёкшую шею.
  - Слушайте меня, - Умелец подошёл ближе, - ваши соплеменники так и не смогли выкупить вас из плена. Или не захотели. Так что вы целиком и полностью мои.
  Не может быть! Ковка глухо замычал. Мир радужных надежд в один момент рассыпался на тысячи острых осколков. И каждый осколок больно ужалил прямо в сердце. Да ещё этот менг по комнате скачет. Не к добру. В груди кольнуло страшное предчувствие. Но... Почему? Почему соплеменники не выкупили его? А ведь так на них надеялся.
  - Выбор у вас небогатый, - пристальный взгляд Умельца буравит душу, Ковка отвёл глаза. - Мне нужны хорошие воины. Поэтому переходите в мой род. Если у кого есть жёны, дети - ещё лучше. Приводите их в Тивницу. Если нет, то вы сможете выбрать себе жён из моих подданных. У нас много красивых девушек. В любом случае вы должны будете принести клятву верности именем Великого Создателя прямо здесь и сейчас. Либо, - Умелец толкнул в плечо пухлого менга, - я продам вам ему.
  Ковка нахмурился. Насчёт первого, это понятно. Пусть и очень редко, но бывало, что взрослые мужчины переходили в другой род и даже в другое племя. А вот зачем они все менгу? Совершенно непонятно. Зато менг от радости ещё только не прыгает. Глаза блестят, как у перебравшего браги. И ручонками потирает, будто сейчас мороз и лютая зима.
  - Там, далеко на юге, - Умелец заговорил вновь, - вас ждёт рабство. Вы будете работать с раннего утра и до позднего вечера не разгибая спины и не поднимая глаз. Если кто вздумает бунтовать, не повиноваться, то будет бит палками. Ну а главное, - Умелец навис над Ковкой словно злой рок, - вы никогда. Слышите?! Никогда более не увидите ни родных лесов, ни родного стойбища, ни любимых сородичей. Предлагаю ещё раз - кто перейдёт в мой род?
  В ответ тишина. Ковка уставился на Умельца широко раскрытыми глазами. Ерунда какая-то. Разве можно вольного охотника заставить работать с раннего утра и до позднего вечера против его воли? Бить палками, а это ещё зачем? И что такое бунтовать? Умелец говорит, как будто бредит. Не бывает такого. Не бывает.
  Умелец поочередно поглядывает на охотников, ноздри нервно трепещут, губы плотно сжаты. Неужели он на что-то ещё надеется?
  - Ковка из рода Белого Медведя племени Серого Волка, твой ответ? - громогласно спросил Умелец.
  Кровь ударила в голову, а щёки налились жаром. По телу прокатилась нервная дрожь.
  - Никогда! - Ковка с трудом распахнул рот. - Никогда, Умелец, я не буду служить тебе.
  Собственный голос будто чужой. Зато, Ковка зло улыбнулся, настоящего охотника невозможно сломить. Можно пригнуть на время, заставить рассказать всё, что знаешь. А вот заставить служить врагу не на страх, а на совесть - невозможно. Никогда!
  Четыре месяца беспросветного ожидания. Четыре месяца протухшей вони и набившей оскомину баланды. Четыре месяца стыда, надежд и разочарования. Однако в самый ответственный момент все же нашлись силы сказать решительное "нет".
  - Жаль, - спокойно произнёс Умелец и тут же глянул на следующего пленника. - Соил из рода Лугового Сокола племени Звёздной Птицы, твой ответ.
  - Убирайся к Хессану, Умелец! - грубо, но не менее решительно ответил Соил.
  Никакая даже самая грязная ругань не способна поколебать спокойствие Умельца.
  - Анк из рода Терпеливой Цапли племени Звёздной Птицы, - Умелец повернулся к третьему охотнику, - твой ответ.
  Умелец лишь напрасно сотрясает воздух глупыми вопросами. Все как один, по-разному, но одинаково решительно, охотники послали повелителя Тивницы к Хессану. По сравнению с прочими Ковка оказался самым вежливым.
  - Ну что же, я ожидал от вас подобной глупости. - Умелец ничуть не огорчён дружным отказом. - Вы только что упустили свой последний шанс остаться вольными людьми. Пусть так оно и будет.
  Умелец повернулся к менгу и застрекотал по-непонятному. Но тот его прекрасно понял, очень хорошо понял, так понял, что даже запрыгал от радости. А дальше началось вообще что-то невообразимое.
  Чистенький менг, от которого пахнет цветами, как от девушки на церемонии выбора супруга, подскочил к Ковке и попытался раскрыть ему рот. От удивления Ковка даже не стал сопротивляться.
  Менг зачем-то повернул подбородок туда-сюда, пощупал руки, грудь, шею и даже слегка пнул по левому бедру. А потом, Ковка захлопнул рот, менг взялся за следующего пленника, только утус Соил уже справился с удивлением. Охотник ловко увернулся от четырёхпалой руки, а потом едва не откусил менгу палец. Но тяжёлый удар умельца за спиной утуса Соила, здоровенного мужика со шрамом через лицо, едва не выбил из охотника дух. Без прежней наглости и самоуверенности менг осмотрел зубы второго пленника и так же пощупал его руки и ноги. А затем взялся за третьего. Лишь благодаря тычкам и затрещинам умельцев, менг проверил рты и мышцы всех пленников.
  Бог знает почему, а менг остался очень доволен и быстро, быстро застрекотал. Вместо ответа Умелец кивнул и приказал:
  - Пленников в камеру.
  В обратном порядке, развязывая руки и ставя на ноги, узников затолкали в ненавистную темницу. Горький опыт не прошёл даром, охотники и не думали сопротивляться. Бесполезно. Хорошо, что хоть не скинули с трёхметровой высоты и позволили сохранить последние крошки достоинства. Ковка самым последним спустился в вонючую темноту.
  Деревянная лестница с треском улетела наверх. Крышка люка захлопнулась. Ковка держался сколько мог, но всё равно шумно вдохнул. В нос тут же ударил непереносимый смрад давно немытых тел, грязи и гнилой соломы. Ковка нехотя улёгся на постылую лежанку. Несколько минут на свежем воздухе вполне хватило, чтобы вновь и в полной мере ощутить все мерзости этого каменного мешка. Выгребная яма за оградой стойбища и то приятней пахнет.
  Голове ещё только предстоит осознать произошедшее, Ковка перевернулся на левый бок. Но одно уже ясно сейчас - свободы не будет.
  - Интересно, - утус Соил шумно сплюнул, - на кой чёрт эта жирная скотина нам в рот залезла?
  Вопрос повис в воздухе.
  - А бог его знает, - из тёмного угла напротив отозвался утус Анк.
  И действительно - а бог его знает. На этом разговор закончился. Узники каменного мешка опять погрузились в унылое оцепенение. Каждый из них выбирался наверх полный надежд на соплеменников, и каждый вновь спускался вниз, испив горькую чашу разочарования до дна. Слишком много переживаний за один день. Свобода поманила лучиком света, глотком свежего воздуха и вновь ускользнула в неизвестном направлении.
  

Глава 29. Смазать колёса

  Да-а-а... По накалу страстей осенняя экспедиция в земли дикарей не идёт ни в какое сравнение с весенней, самой первой. Типат самодовольно потёр руки. В первый раз, до самой крепости дикарей, его преследовал страх так и не вернуться домой. Зато теперь многие сомнения и тревоги благополучно развеялись. Гребцам, правда, пришлось заплатить изрядную сумму, но гораздо меньше той, на которую эти же скоты согласились в первый раз. Ещё пара экспедиций и найм гребцов будет стоить не намного дороже путешествия по Главному каналу. Торговля налаживается. То, что остальные купцы так и не рискнули отравиться к северным дикарям, даже к лучшему - конкурентов нет. Как говорил почтенный Наллух, упокой Великий Создатель его душу, можно и нужно таскать перья из хвоста юркой птицы удачи до самой последней возможности.
  Специально к прибытию торговой экспедиции дикари подготовили место для стоянки. В прошлый раз пришлось довольствоваться крошечным пятачком свободного пространства посреди густого леса. Теперь же дикари расчистили большую прямоугольную делянку. Есть где растянуть палатки и сложить товары. Пеньки и корни то тут, то там выпирают из земли, зато здесь же оставлены большие кучи отличного хвороста из обрубленных веток и тонких стволов.
  Таможенный досмотр прошёл гладко. Как несколько позже доложил Лебас, главный приказчик, витус Ягис лично проверил суда, пощупал мешки и заглянул во все сундуки. Но грозный дикарь вёл себя вполне прилично, не испортил ни одного бочонка с вином и ничего не украл. Ничего, даже самой малой безделушки.
  Пока Типат мило беседовал с повелителем дикарей, Лебас выгрузил товары на берег и разбил лагерь. Посреди делянки, недалеко от воды, простолюдины растянули личную палатку Типата: просторный шатёр четырёхметровой высоты. Растяжки привязаны прямо к многочисленным пенькам. Недалеко от входа пылает огонь. Из котелка приятно несёт аппетитной рыбной похлёбкой. Палатки гребцов, простые и грубые прямоугольники, растянуты на левой стороне делянки.
  Едва Типат сошёл на берег, как к нему тут же подскочил Лебас:
  - Витус, надеюсь, переговоры прошли гладко?
  - Великолепно, - Типат самодовольно улыбнулся. - Повелитель дикарей как всегда очень любезен и как всегда очень любопытен. Но самое главное другое, - Типат глянул на простолюдина сверху вниз, - я куплю рабов.
  - Радость-то какая! - Лебас всплеснул руками.
  Как и все простолюдины, главный приказчик грубый подхалим.
  - Какие будут указания? - лицо Лебаса светится от счастья и жгучего желания услужить.
  - Будут, будут. Я пригласил в гости витуса Ансива. Ну, того самого дикаря, с которым в прошлый раз мне пришлось торговаться аж до хрипоты. Нужно смазать колёса. Лала ко мне. Живо! Я у себя.
  С поклоном Лебас убежал. Хорошо иметь толкового приказчика. В прошлой экспедиции Лебас проявил себя как весьма храбрый менг. Храбрый, насколько такое вообще возможно для простолюдина. За сообразительность и скорую исполнительность сам Великий Создатель велел назначить его старшим приказчиком. Пока жалеть о выборе и двойном жаловании не пришлось. Типат направился в личную палатку.
  Подобную палатку, правда, ещё больше и ещё величественней, довелось увидеть, когда его пригласили на охоту к самому витусу Донагу. Крыша и стены сшиты из толстой двойной ткани светло-серого цвета. Палатка совершено не продувается холодными ветрами. В ней тепло даже самыми холодными вечерами. Ну а если развести огонь, то не будут страшны даже студёные зимние ночи. Если уж подражать настоящим благородным, то во всём.
  Левая рука сдвинула тяжёлый полог в сторону. Великолепно! Типат распрямил спину. Лебас и здесь похозяйничал на отлично. Трава скошена коротко и ровно. Если закрыть глаза, то можно подумать, будто под ногами расстелен зелёный ковёр с мягким ворсом. В центре, точно под дыркой в потолке, сложен очаг. Рядом пирамидкой возвышаются дрова. У дальней стенки, за перегородкой из тонкой ткани, стоит кровать. Толстое шерстяное одеяло аккуратно заправлено под соломенный матрас. Возле изголовья плоским бугром выделяется подушка. Справа от входа небольшой квадратный столик с парой стульев. А ещё дальше большой деревянный сундук с плоской крышкой. Оттопыренные ручки торчат, словно красные уши.
  Типат самодовольно шлёпнул ладонью по столику. Жить не так, как простолюдины, не просто приятно, а очень даже важно. Именно обилие дорогих вещей, чьё главное предназначение делать жизнь приятной и лёгкой, возвышает благородного над толпой бедных простолюдинов. Во всей экспедиции он единственный будет спать на самой настоящей кровати и кушать сидя на самом настоящем стуле за самым настоящим столом. Пусть кровать, стол и стулья походного размера, зато у прочих нет и этого.
  Типат по-хозяйски окинул взглядом убранство шалаша. Ещё нужно будет достать пару подсвечников и тогда можно будет ночевать со всеми удобствами. Ладно, пора заняться делом. Типат остановился возле сундука.
  Для большей сохранности сундук заперт на хитрый встроенный замок. Медным ключиком, который постоянно висит на шее, Типат отпёр сундук. Плоская крышка поднялась с тихим шелестом. Вот что сейчас нужно в первую очередь - учётная книга, толстый фолиант в кожаном переплёте. Каким бы расторопным ни был бы Лебас, но всё, всё, буквально всё, нужно проверить лично. Пусть простолюдины видят и знают, что витус ничего не забывает. А если что и забудет, то глянет в учётную книгу и тут же вспомнит.
  - Витус, вы звали меня? - раздался за спиной голос Лала.
  - Да, звал, - Типат торопливо захлопнул сундук и запер его.
  Лал как зашёл в палатку пригнувшись, так и остался стоять в позе вежливого приветствия перед вышестоящим. Его Типат специально взял в поход как весьма умелого кашевара. Гребцов на этот раз много, так что сидеть без дела Лалу не пришлось. Но сегодня простолюдины управятся со жратвой сами. Чтобы сварить рыбу или ячменную кашу ума много не нужно. Нет. В первую очередь Лал нанят специально для того, чтобы приготовить торжественный ужин.
  Ещё один полезный урок, который Типат вынес из высшего общества - смазать колёса. Иначе говоря, пригласить нужного менга на торжественный обед или ужин и самым тщательным образом накормить и напоить дорогого гостя. И тогда дела пойдут без скрипа и стука, как телега с хорошо смазанными колёсами.
  - Я пригласил витуса Ансива, - Типат повернулся к простолюдину, - так что бросай все дела и принимайся за готовку. У тебя в запасе часа четыре, но постарайся управиться как можно быстрее. И да - режь индейку.
  Только благородный может позволить себе постоянно вкушать свежее мясо. Это тёмные крестьяне по осени забивают коров и свиней, а потом целый год жрут солонину. Специально для этого ужина Типат привёз живую индейку. На протяжении всего долгого пути Лал специально следил, чтобы она, не приведи Великий Создатель, не сдохла или не отощала. Правда, всё равно пришлось везти целый зверинец. Тех же индеек было целых пять штук и один вечно недовольный индюк. А также молодой бычок, пара баранов, бодливый козёл, шесть кроликов и пара молодых петушков. Личный заказ витуса Саяна, за отдельную и очень хорошую плату с весьма щедрой предоплатой.
  Только не ясно, на кой дикарям вся эта живность, да ещё по такой несуразной цене? Разводить, что ли? Так у них уже и куры, и коровы, и овцы есть. Хотя, действительно, индюков и кроликов не видно. Да и бог с ними. Как говорил незабвенный Наллух, покупатель платит. И очень хорошо платит.
  - Да, чуть не забыл, - встрепенулся Типат, - тот самый бочонок вина сюда тащи. Можешь идти.
  - Слушаюсь, - Лал поклонился.
  Пятясь задом, Лал выскользнул из палатки. Типат ещё раз любовно окинул взглядом убранство походного жилища. Ну а теперь можно и с проверкой отправиться. Торговля начнётся завтра утром, но никогда не бывает лишним ещё разок проверить товар, убедиться в сохранности и в качестве. Заодно нужно будет глянуть, как там устроились простолюдины. Хорошо, что дикари почти сразу забрали весь заказанный зверинец. Ох, и намучились же со всем этим зверьём. Один только бодливый козёл чего стоит.
  Незадолго до того, как Гепола опустилась за линию горизонта, витус Ансив сошёл с большой лодки на берег.
  - Рад! Рад! Очень рад вас видеть! - Типат тут же подскочил к дорогому гостю.
  Витус Ансив усмехнулся, но ответил любезностью на любезность.
  - Приветствую вас, уважаемый Типат, - витус Ансив едва заметно склонил голову. - Я нашёл время, дабы принять ваше приглашение. Надеюсь, вы меня не разочаруете.
  - О-о-о! Что вы! Да как я могу! Да как я посмею! - Типат в притворном ужасе всплеснул руками. - Прошу вас пройти в моё скромное пристанище, что стоит на вашей гостеприимной земле.
  Типат засеменил за дикарем. Едва витус Ансив ступил на берег, с души будто камень свалился. Кто знает этих витусов. Вдруг благородный дикарь сочтёт ниже своего достоинства отужинать в обществе простолюдина. Но нет, витус Ансив не стал гневаться, не стал звать слуг, даже в морду кулаком не двинул. Наоборот - он принял приглашение. Колёса будут смазаны, причём очень хорошо.
  - Прошу вас, присаживайтесь, - Типат угодливо подвинул витусу Ансиву походный стульчик.
  Кашевар Лал постарался на славу. Квадратный столик плотно заставлен разнообразными кушаньями. На глиняной тарелке с горкой навален варёный картофель с зеленью. От аппетитных клубней поднимается лёгкий парок. Рядом печёная щука, зубастая пасть распахнута настежь. Миска с тёмно-зелеными грушами. Белый хлеб, аккуратно порезанный ломтиками, и кубик сливочного масла. Из выпивки большой кувшин с вином. Медные кубки на высоких ножках начищены до блеска. Пузатый бочонок примостился рядом на земляном полу. Ужин предстоит долгий, одного кувшина, каким бы большим и вместительным он ни был, не хватит. И венчает кулинарное великолепие чудо - зажаренная на вертеле индейка. От аппетитной птички с золотистой кожицей исходит чудесный аромат. Пустые тарелки и медные приборы так и зовут присесть за стол и оценить по достоинству гостеприимство скромного, но очень полезного купца.
  - Для начала прошу вас попробовать это великолепное вино, - Типат лично наполнил кубок витуса Ансива точно до половины.
  Витус Ансив словно самый настоящий ценитель хороших марочных вин. Сперва он слега взболтнул содержимое кубка и поднёс его к носу. И лишь оценив аромат, слегка пригубил тёмно-красное вино.
  - Должен признать, - витус Ансив аж крякнул от удовольствия, - вы привезли великолепное вино, уважаемый. Давно, очень давно, мне не приходилось пробовать ничего подобного.
  Витус Ансив осторожно осушил кубок до дна и тут же сам наполнил его вновь. Липкая от жира ножка с тихим шлепком оторвалась от чудно пахнущей индейки, дикарь тут же впился в неё зубами. Впрочем, варёная картошка, щука и груши ненадолго остались без его внимания.
  Потекла неторопливая светская беседа о превратностях погоды, о трудностях далёкого путешествия и прочих незначительных пустяках. Типат хлебнул отличного вина и окончательно успокоился. Витус Ансив счёл полевую трапезу вполне достойной собственной персоны, а не запустил жаренной индейкой в лицо. Ложка и нож в его пятипалых руках то и дело стучат по тарелке.
  Особенно хорошо то, что витус Ансив то и дело прикладывается к кубку. Сперва, как и положено истинному ценителю, дикарь наполнял его точно до половины, а потом уже до самых краёв. Вино - товар дорогой, но вложения окупятся сторицей. Ничто так не сближает менгов, как бочонок отличного вина, выпитый вместе до самого дна.
  Вот уже третий по счёту кувшин показал дно. Витус Ансив осушил изрядное количество кубков и успел пару раз сходить до ветру, но только сейчас на его лице появились признаки опьянения: глаза заблестели, на щеках выступил румянец, а медный кубок в очередной раз едва не выскользнул из его рук.
  От аппетитной индейки осталась горка обглоданных косточек. Наполовину съеденная груша улетела в костёр. Квадратный столик обильно засыпан крошками варёной картошки. Голова щуки с распахнутой пастью подавилась собственным хвостом.
  - Всё! Баста, уважаемый, - витус Ансив с треском припечатал пустой кубок о стол.
  От испуга Типат вздрогнул.
  - Я пьян и вполне созрел для самых интимных вопросов, - витус Ансив опять потянулся к бочонку с вином. - Лови момент, менг, чего знать хочешь?
  Типат с облегчением опустил плечи. От первой фразы высокопоставленного дикаря внутренности покрылись инеем, а крылышко индейки едва не вылетело изо рта обратно. Но, хвала Великому Создателю, обошлось, Типат слабо улыбнулся. Благородный дикарь и в самом деле дозрел. Чего бы такого спросить?
  - Если я правильно понял витуса Саяна, когда сегодня днём он показывал мне пленных, этим летом вы воевали с племенами охотников. Это правда? - осторожно поинтересовался Типат.
  - На все сто, - витус Ансив наполнил кубок прямо из бочонка. - И не с одной Птицей, а со всем зверинцем сразу. Во как.
  Пустой на две трети бочонок грохнулся на травяной пол.
  - Сознаюсь, - витус Ансив подхватил полный до краёв кубок пальцами правой руки, - я, когда эту ошалелую толпу с башни узрел, со страху чуть в штаны не наложил. Но...
  Дорогое марочное вино пролилось тонким ручейком на отворот шерстяной рубахи, когда витус Ансив осушил кубок почти наполовину несколькими глубокими глотками. Не жалея ни красок, ни слов, высокопоставленный дикарь рассказал, как воины Тивницы выдержали до жути неравный бой в поле перед крепостью, а потом как отбили два штурма. Красочное повествование завершилось рассказом о заключённом мире.
  - Как и сказал Саян, мы начинаем внешнюю экспансию. Во как!
  Типат осторожно опустил кубок с вином на стол. В душе холодными змеями шевельнулась тревога. Словно лёгкий ветерок пробежал по затылку.
  - Вот где они теперь все, - витус Ансив сжал кулак. - Не-е-е, ты только представь: каждый год, каждый род отдаёт нам по девке в навечное, и ещё одну с парнем в залог на пять лет.
  Витус Ансив залпом опрокинул кубок до дна.
  - А сколько же было охотников? - спросил Типат.
  - А Бобик его знает. Они, там, это, как жуки в навозе - туда-сюда, туда-сюда. С места на место переползают и переползают. Не сосчитать. Но Саян говорил, не меньше шести тысяч было.
  - Не может быть! - удивлённо воскликнул Типат. - Это же прорва народу!
  В армии Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, всего тысяча воинов. У каждого высшего аристократа из Совета Благородных в личном подчинении две-три сотни воинов. И даже такая армия дикарей, если считать и Тивницу, больше армии Миренаара раза в полтора, не меньше. Да и к чему такая большая армия? Благодаря милости Великого Создателя, воевать Миренаару не с кем. Или, Типата прошиб пот, пока не с кем?
  - Не зря Саян почти сотню лет назад строительство Тивницы затеял, - витус Ансив, как ни в чем не бывало, продолжает болтать, - ох не зря. Иначе, как пить дать, смяли бы нас эти дикари. Представь, купец, как по началу-то было. Смех один. Стойбище наше, народу сотни три рыл. А вокруг стойбища лес густой. И вот в этом самом лесу кусок стены торчит. Высокий такой, метров двадцать шириной. И кто бы мог подумать, что аккурат из этого обрубка Тивница вырастет? И выросла же! Сколько кирпичей угрохали, сколько глины перекопали. Зато теперь, ты только глянь - загляденье одно.
  Витус Ансив как можно шире раскинул руки и тут же вновь подхватил с земляного пола бочонок с вином.
  - Уважаемый Ансив, тогда сколько же вам лет? - Типат едва не поседел от собственной наглости.
  - Бессмертные мы, - витус Анис наклонил бочонок, струйка вина тут же хлынула в кубок. - Вторую сотню лет Мирем топчем. Создатель ведает, сколько ещё топтать будем. Даже убивать нас бесполезно, один хрен на этом самом Утёсе, то бишь, Столбе Великом, воскреснем. А такое бывало, купец, и не раз.
  Не иначе витус Ансив в конец захмелел. Вон какой бред понёс. Да и не видно по нему, будто ему больше ста лет. Вон, вино как конь жрёт, детина здоровый.
  - Что? Думаешь, я пьян вдрызг, ахинею несу? - витус Ансив пьяно усмехнулся. - Ни хрена! Глянь.
  Витус Ансив дёрнул рукав на правой руке. Пуговицы с треском отлетели в сторону. На обнажённом запястье показался массивный тёмно-синий браслет. Подобные есть и у витуса Саяна, и у витуса Ягиса. Символы власти, значит.
  Но-о-о... Что это? Типат остолбенел и раскрыл от удивления рот. По массивному тёмно-синему обручу прошла рябь. Ещё миг и браслет плавно перетёк в раскрытую ладонь витуса Ансива. Жидкий тёмно-синий столбик вытянулся в невероятно длинный нож с тонким лезвием, скошенный кончик хищно заострился.
  - Видал? - страшное оружие качнулось в руке витуса Ансива. - Катана называется. Этими штуковинами нас сам Великий Создатель одарил. Очень полезная штука, я тебе скажу. Стали прочнее. Ты бы видел, как она головы рубит. Страх один. Ещё смотри.
  Страшный тёмно-синий нож без всякого замаха просто упал на край стола. Срезанный угол тут же отлетел в сторону, а острое лезвие упало вниз и воткнулось в плотный дёрн. Причём на лету оно задело ножку стола, в ту же сторону, что и уголок, улетела толстая стружка. Витус Ансив выдернул огромный нож из земли и тут же ткнул острым лезвием прямо в лицо. От страха Типат подался назад и рухнул вместе со стулом на скошенную траву. Спинка походного стульчика жалобно скрипнула.
  - Ты ещё не всё знаешь, менг, - витус Ансив взмахнул этой страшной штукой, но, хвала Великому Создателю, остался сидеть на месте. - Мы целую десятку лет прожили среди охотников и ни о чём не догадывались. И жили бы себе дальше, жён бы щупали, зверя били. Так нет же! - голос витуса Ансива сорвался на крик. - Работорговцы, сволочи, накрыли нас ночью тёмной на поляне лесной. Аккуратно так накрыли. Только трус один незамеченный удрал.
  Страшный тёмно-синий нож в руке витуса Ансива опять пошёл рябью, сжался в размерах и превратился в подобие шила с толстым жалом и рифлёной рукояткой.
  - Ты даже не представляешь, боров жирный, как на самом деле больно умирать. Мне потом ещё двадцать лет чудилось, будто у меня половины башки не хватает.
  Тёмно-синее шило с треском воткнулось в многострадальный столик. Толстое жало играючи пробило столешницу насквозь.
  - Вот тогда-то у Саяна крыша и съехала, - витус Ансив выразительно повертел пальцем у виска. - Когда мы обратно пошли, он встал на южной стороне Утёса, да как заорё-е-ет! Ме-е-енги! Я проклина-а-аю вас! То, сё, пятое, десятое. Не успокоюсь, говорит, пока того, вас всех... - витус Ансив пьяно икнул. - Не замочу, в общем. И не успокоится. Я его как пить дать знаю. Если Великий Создатель продержит нас на этой планете десять тысяч лет, то он все эти десять тысяч лет вашего брата золотожопого гонять будет. Как бешеный волк стадо баранов. Как щука ненасытная стадо карасей. Будет и будет. Будет, и будет, пока последнего не прирежет. Точнее, предпоследнего не прирежет, чтобы самый последний своей собственной смертью сдох.
  Витус Ансив оглушительно расхохотался.
  - Настырный он, зараза. Как трава сквозь камень прорастёт. И спокойный. Ты даже не представляешь, какой он спокойный. Он, в войне этой самой, с охотниками которая была, добрался-таки до своей самой первой цели. До самой желанной цели. Ни много ни мало, а именно ЦЕЛИ!
  Витус Ансив выразительно ткнул пальцем в потолок.
  - Он ведь не просто приз получил, а... - витус Ансив пьяно шатнулся из стороны в сторону, - а суперприз сорвал. Не одно, а все четыре племени на крючок посадил. Другой бы на его месте неделю без продыха бухал бы. А он уже на следующий день в ка..., в ка..., у себя, в общем, заперся и давай карты свои с места на место перекладывать. С места на место. Колдовать, значит. Новую ЦЕЛЬ искать.
  А я в него не верил. Тебе, морда желторотая, правду скажу. Не верил!!! - рявкнул витус Ансив. - Но! Как только охотники топорики ему сдали, сразу поверил. Он псих, он всё может!
  А с тобой он торгует не по доброте душевной, не потому, что простил породу вашу, простил и забыл. Ни хрена он не забыл!!! Но пользует тебя ради планов собственных. Пользует, пользует, использует, что может, а потом прирежет, как порося жареного.
  Витус Ансив затолкал в рот мятую стрелу лука. Типат так и остался сидеть на скошенной траве в глупейшем положении: руки в землю, стул опрокинутый со сломанной спинкой между ног. Страх сковал на месте, как холодный воздух воду речную.
  - Ты видал ту дорогу из кирпичей возле ворот Западных? - витус Ансив в раздражении оттолкнул пустой кубок. - Спрашивал сам себя, на кой хрен она дикарям? Спрашивал, спрашивал, по морде твоей жирной вижу, что спрашивал. Не вздумай отпираться.
  Типат слабо кивнул.
  - Просто на деле всё. У Саяна планы во-о-о! - витус Ансив широко раскинул руки. - Для большого государства большие дороги нужны. Та кишка на самом деле на десятку разбита, хоть и кирпичи заподлицо забабаханы. Каждая часть по-своему закопана, десятью разными способами. А Саян смотрит и думку думает: какой способ лучше будет? Ну, это, чтобы потом таким макаром ляпать, чтобы в большом государстве дороги зашибись были. У него народу три с половиной гулькиных хрена, а он уже во о чём думает.
  Пьяные руки витуса Ансива всё же добрались до бочонка. Тёмно-красное вино щедро пролилось через край медного кубка.
  - Как думаешь, - витус Ансив одним махом одолел кубок до дна, - куда эк..., эк..., в общем, куда мы полезем? В какую сторону расти будем? - витус Ансив качнулся на стуле и тут же сам ответил: - По роже твоей вижу, кумекаешь. На юг! Где климат лучше, где земля жирнее, и где до вашего Миррр..., Мирр, до вас, в общем, рукой достать можно.
  От ужаса Типат обмочил штаны. Перед глазами промелькнул так называемый брачный ритуал и точно такой же массивный тёмно-синий браслет на правой руке витуса Саяна. Ещё парочка подобных признаний, Типат слабо пошевелился, и преждевременная седина ему обеспечена.
  - Всё! Лады! Баста! - витус Ансив поднялся из-за стола. - Я что-то не то несу. Забудь. Велю. Торговать завтра будем. Менять шило на мыло. Или мыло на шило? С утра приезжай. Лучше после полудня.
  Витус Ансив выдернул из столешницы страшное тёмно-синее шило. Ещё миг, и привычный массивный браслет застыл на правом запястье дикаря. Покачиваясь из стороны в сторону, витус Ансив направился к выходу.
  - Пока, уважаемый, - витус Ансив откинул полог палатки в сторону. - До завтра. У тебя чертовски отличное вино.
  Тяжёлый полог заколыхался за спиной дикаря. Но даже сквозь плотную ткань слышно, как витус Ансив затянул пьяную песню на своём диком языке. Дикарь удалился в сторону берега, пьяный напев затих лишь через пару минут.
  Тяжёлый полог сдвинулся в сторону, в палатку заглянул Лебас. На лице простолюдина читаются страх и удивление.
  - Дикарь, где? - прошептал Типат.
  - Витус Ансив изволил отбыть на лодке. Сам сел за вёсла и поплыл к тому берегу, - ответил Лебас.
  - Это хорошо, - облегчённо выдохнул Типат.
  Руки затекли и словно вросли в дёрн. Типат с кряхтением поднялся на ноги.
  - Выйди вон, - Типат вяло махнул рукой.
  Любопытный приказчик тут же исчез.
  Мокрая ткань облепила ягодицы, противно-то как, Типат недовольно поморщился. Не хватало ещё только предстать перед простолюдином с промокшими штанами. А то и сам не заметил, как за компанию с витусом Ансивом выпил много отличного вина. Другое дело, что от признаний дикаря, от ужаса, хмель начисто вылетел из головы. Всё как в тумане. Дрожащими руками Типат поднял с земли почти пустой бочонок и припал губами к дырке. Дорогое вино щедро смочило шерстяную рубаху. Зато живительная влага полилась ручьём в сухую от нервов глотку. Пустой бочонок выпал из ватных рук и грохнулся на землю. Великий Создатель, Типат вытер губы, не приведи ещё раз пережить подобное.
  

30. Дикая дикарка

  На следующее утро Типат с трудом оторвал затылок от подушки. В голову тут же стрельнула шальная мысль - привиделось. Может быть, пьяный рассказ высокопоставленного дикаря не более чем хвастливый бред? Типат тут же соскочил с походной кровати и еле-еле доковылял до квадратного столика. Ужас! Доказательства на прежнем месте: гладкий срез вместо угла, на ножке свежей древесиной блестит глубокий порез, а в столешнице зияет маленькая аккуратная дырочка. Типат в замешательстве пощупал стол. Увы, дурной мираж так и не развеялся. Неужели дикарь сказал правду?
  Липкие пальцы осторожно дотронулись до горячего лба, Типат тихо охнул. Это хорошо, что витус Ансив перенёс начало торговли на полдень. Голова ужасно болит, того и гляди треснет от напряжения. В столь паршивом состоянии добрести до ночного горка и то проблема. Куда уж там торговлю вести. Взгляд упал на пустой бочонок. Это сколько же они вчера выпили, если даже от такого великолепного вина так гулко трещит голова?
  Незадолго до полудня к берегу причалили лодки дикарей. Витус Ансив спрыгнул на песок чистеньким и тщательно выбритым. Только тёмные круги под глазами напоминают о вчерашней пьянке, да ещё свежим пивком от него несёт. Дикари-простолюдины сгрузили товары на берег и тут же уплыли обратно. Торг начался.
  На дворе прохладная осень, но для удобства и защиты от дождика Типат приказал растянуть просторный навес и поставить под ним всё тот же многострадальный столик с дыркой в столешнице и отсечённым углом. Правда, один из походных стульчиков приказал долго жить, его бренные останки сгорели в очаге. Самому Типату пришлось довольствоваться высоким пеньком.
  Виту Ансив выложил на стол связку жёлто-бурых куньих шкурок.
  - Витус Ансив, а как же рабы? Не лучше было бы начать с них? - осторожно поинтересовался Типат.
  - Не волнуйтесь, уважаемый, - витус Ансив лучезарно улыбнулся. - Витус Саян показал вам пленных. А ещё у нас имеется молодая и весьма симпатичная пленница. К сожалению, её владелец витус Ягис никак не может решиться расстаться со столь ценной рабыней. Поэтому витус Саян дал ему срок до завтрашнего утра. Так что завтра мы продадим вам либо и её тоже, либо только мужчин.
  Радость-то какая! Типат аж подпрыгнул на месте, коленки больно ударились о край стола. Рабыня, да ещё молодая и красивая - самый ценный товар. За юную дикарку благородные отвалят кучу денег!
  - А-а-а сколько ей лет? - голос предательски дрогнул.
  - Самый сок, - витус Ансив загадочно улыбнулся, - пятнадцать. Замужем не была, детей не рожала.
  Нужно успокоиться, нужно успокоиться... Типат пару раз глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Но не получается! Хитрый витус Ансив специально подразнил столь ценным сокровищем, чтобы вывести его из равновесия. Воля в кулак! Типат незаметно напряг пальцы.
  - За эти шкурки, - Типат окинул взглядом товар на столе, - я готов вам дать... одну голову соли.
  - Что вы! Уважаемый! Побойтесь бога! - витус Ансив театрально всплеснул руками. - Каждая из этих чудных шкурок стоит не меньше одной головы. Дайте хотя бы пять.
  Превеликий Создатель, как и весной витус Ансив торгуется, словно выживший из ума старый скряга. Да все эти шкурки не стоят и двух голов соли.
  - Нет, уважаемый, - Типат напустил на себя самый решительный вид, - я могу предложить вам только одну.
  К счастью, незадолго до наступления темноты Типату довелось ещё раз побывать в Тивнице и лично глянуть на самый дорогой товар. Витус Ягис всё же решился продать прекрасную пленницу. Когда с молодой дикарки стащили платье, Типат впал в прострацию. Превеликий Создатель, как же она хороша!
  На этот раз торговля продолжалась целых три дня. Дикари действительно неплохо подготовились к осеннему торгу. Да и сам Типат не стал повторять весенние ошибки и привёз именно то, что больше всего было нужно дикарям. Вместо связок дешёвых бус, зеркал и прочих ярких побрякушек, он нагрузил сундуки солью, сахаром и чаем.
  Как и в первый раз, витус Ансив скупил всё подчистую. Торговые струги грузно осели в речную воду, под палубными настилами, да и на самих палубах, столпились горы товаров. А под секретным двойным дном большого деревянного сундука примостилась целая гроздь золота. Типат с превеликим сожалением запер хитрый замок. Риск, конечно же, но таскать такую тяжесть на шее невозможно, да и ненужного внимания она привлечёт гораздо больше.
  Рано утром в день отплытия дикари в блестящих медных доспехах, словно брёвна, сгрузили с лодок пятерых крепко связанных пленников. Больше всего Типата поразило выражение лиц будущих рабов: ни гнев, ни страх, ни даже равнодушие, а... удивление. Неужели дикари настолько глупы, что совершенно не понимают свою дальнейшую судьбу? Впрочем, Типат самодовольно улыбнулся, наверно он и сам выглядел точно так же, когда давным-давно ещё совсем юным пареньком приехал в Лемай, в столицу Миренаара.
  Дикарей затолкали в прочную деревянную клетку на палубе струга и приковали медными кандалами к мачте. Держать пленником плотно связанными четыре с лишним недели только портить дорогой товар. А вот прелестную дикарку сажать в общую клетку Типат не стал. Вместо этого лично отвёл пленницу в собственную каюту на корме струга. Девушка со связанными руками ведёт себя очень странно, спотыкается на ровном месте, глаза полузакрыты, как будто спит на ходу. Едва Типат отпустил её бархатные плечи, как она тут же сползла на пол и ткнулась носом в колени. Коротенькое платьице соблазнительно задралось. Из-под серой ткани выглянуло гладкое и упругое бедро пленницы. Типат нервно сглотнул и с треском запер дверь. Сначала дела, времени для развлечений будет с избытком.
  Проводить струги вышел только витус Ансив, да и то, наверное, чтобы лично проследить за передачей рабов. Несколько простолюдинов ожидают его в большой лодке.
  - Счастливого пути, уважаемый, - витус Ансив протянул руку. - Ждём вас следующей весной. Новых рабов, увы, обещать не могу, но постараюсь достать для вас песцов, чьи чудесные шкурки вы оцените не меньше золота.
  - Благодарю вас, - Типат осторожно пожал протянутую руку. - Следующей весной непременно постараюсь привезти вам побольше соли, а для вас лично новый сорт белого вина.
  Типат поднялся на борт струга, узкий трап тихо и прощально проскрипел под его ногами. Простолюдины дружно столкнули речное судно с мели возле берега и сами залезли на борт. Следом от берега отчалили остальные суда. Спины гребцов нагнулись, натруженные руки разом потянули на себя длинные вёсла. Типат самодовольно улыбнулся. Ещё бы! Ведь именно он первым рискнул не воевать с дикарями, а торговать. Гребцы стоят гораздо дешевле воинов, да и нужно их меньше. А сейчас, в каюте, его дожидается плод с райского дерева.
  Течение реки быстро подхватило струг. Делянка с чёрными пятнами кострищ стала быстро таять вдали. Вот уже и фигурка витуса Ансива превратилась в маленькую едва уловимую чёрточку. Над головой хлопнул большой прямоугольный парус, гребцы со стуком сложили вёсла. Струг и без их помощи устремился на юг, домой. Грандиозная крепость дикарей и чёрные прямоугольники убранных полей скрылись за поворотом. Только Великий Столб ещё некоторое время будет выглядывать из-за кромки леса, но потом и он растворится в серой дымке.
  Путь домой будет долгим, но приятным. Ну а если особо не торопиться, то можно будет потянуть удовольствие недельку-другую. Типат отправился в свою каюту. Впереди райское наслаждение, прелестная дикарка ждёт. А со стругом и Лебас прекрасно справится. Чтобы орать на простолюдинов, много ума не нужно. Ну а главное, Типат самодовольно улыбнулся, главного приказчика разбирает лютая зависть. Ну и пусть. Не он здесь витус.
  Типат родился и провёл первые пятнадцать лет своей жизни в маленькой невзрачной деревушке на правом берегу благородного Апеса, или Акфара, как его называют дикари. Как и все прочие сверстники, Ласс с раннего детства помогал родителям ухаживать за посевами ячменя и гороха, пас овец и коз. Лет в шестнадцать отец женил бы его на какой-нибудь голодранке из соседней деревни, ну и далее, до конца дней своих, Типат так бы и жил без фамилии простым крестьянином. Но судьба распорядилась иначе.
  Витусу Акуномо, правителю родной деревни Типата, да пошлёт Великий Создатель ему и всему его семейству здоровье и благоденствие, уж неизвестно какими путями удалось пристроить своего старшего сына в Лемай ко двору самого витуса Донага, высшего аристократа, члена Совета Благородных.
  Как бы ни был беден старший отпрыск витуса Акуномо, но ему, благородному по крови, полагался личный слуга. Типат до сих пор в молитвах благодарит Создателя за то, что старый Акуномо выбрал именно его, невзрачного подростка по имени Ласс, в качестве слуги для своего сына.
  Лемай, невероятно огромный и шумный город, поразил деревенского паренька. Широкие и пыльные улицы, толпы самого разного народа, обилие незнакомых звуков и запахов. Необычное, невероятное, невидное подстерегало Ласса буквально на каждом шагу. Все куда-то спешат, торопятся, толкаются. Какой-то оборванный пацан попытался было стащить с его плеча большой и неудобный баул с личными вещами младшего Акуномо. Только Ласс, по-крестьянски физически крепкий подросток, едва не выбил нахальному вору глаз.
  Огромный дом самого витуса Донага встретил младшего Акуномо и его употевшего от жары и тяжёлого баула слугу приятной тишиной и прохладой. Вот так началась жизнь юного Ласса в большом городе.
  После тяжёлого крестьянского труда забот у Ласса смех один: содержать в чистоте и порядке две маленькие комнатки, которые дали младшему Акуномо, таскать за витусом сумки, корзины и бегать за разными мелочами на рынок. Вот где, среди заваленных товарами прилавков и орущих на все лады торговцев, Типат нашёл свое самое главное призвание - торговля.
  Младший Акуномо не платил слуге совершенно никакого жалованья. Ласс питался обильными и невероятно вкусными объедками с барского стола и донашивал за благородным его старые юбки и сандалии. Но Лемай город чудных развлечений и многочисленных соблазнов. Нужны были деньги, много денег, те самые белые кружочки, которых много не бывает никогда. Только где их взять? Ласс быстро нашёл верный способ.
  Торговцу, будь то продавец свежих лепёшек или сушёных фруктов, скучно просто так торчать целый день на базаре. А вот задушевная беседа с покупателем, спор о достоинствах и недостатках предлагаемого товара, разгоняет скуку не хуже грудастой танцовщицы в чайхане старого Кевки.
  Нужно торговаться, обязательно нужно. Совершенно не важно, за сколько согласен купить обрез сукна, медный кувшин или булочку с кунжутом. Главное - убедить торговца расстаться с товаром за чуть меньшие деньги. А скинуть цену можно всегда. Только не нужно торопиться или упрямым ослом стоять на своём. Ласс, получая от витуса деньги на различные мелочи, торговался с продавцами до одури, до звона в ушах, но сбрасывал цены, а разницу прятал в собственный карман.
  Вот так, монетка за монеткой, Ласс начал копить свой собственный капитал. Очень здорово помогала продажа краденого. При случае из дворца витуса Донага вполне можно было стащить то ложку, то подсвечник, то иную безделушку и выгодно толкнуть её на рынке. Главное, не зарываться и не красть по-крупному. Пропажу стеклянного горшочка главный распорядитель не заметит, а вот за серебряный подсвечник как пить дать голову свернёт.
  На шестой год жизни в Лемай Лассу повезло ещё больше. К тому времени из забитого деревенского подростка он превратился в статного хорошо одетого юношу с длинными золотыми волосами. Ласс приглянулся дочери старого Наллуха, торговца посудой, тканями и медными украшениями. Что там Навира наговорила отцу, до сих пор остаётся тайной. Но, когда в очередной раз Ласс навестил лавку Наллуха, старый торговец без обиняков предложил ему жениться на дочери, унаследовать лавку и стать торговцем.
  Естественно, Ласс тут же согласился. Он и сам давно мечтал сменить великолепный дворец благородного на лавку торговца, но боялся испросить разрешение у младшего Акуномо. Юный господин и не догадывался, какой капитал хранится у его слуги под невзрачной серой плиткой в тёмном углу второй самой маленькой комнаты. Но хитрый Наллух подсказал выход.
  В момент, когда молодой господин пребывал в благодушном расположении духа, Ласс упал ему в ноги и выпросил соизволения жениться и покинуть дворец. Витус Акуномо очень удивился, но отнёсся к просьбе молодого слуги с большим пониманием. Ещё бы! Витус вечно нуждается в деньгах, а Ласс пообещал отдать приданое молодой жены.
  На липовое приданое ушло две трети накопленных денег, зато Ласс наконец-то стал полностью свободным, женился на дочери торговца, получил фамилию и занялся любимым делом - торговать посудой, тканями и украшениями в лавке тестя. А молодой Акуномо написал письмо отцу и через пару недель получил нового слугу, ещё одного пятнадцатилетнего паренька из родной деревни Типата.
  Через пять лет старый Наллух ушёл к Создателю. За это время он посвятил Типата во все тонкости и хитрости торгового дела. Ну а самое главное, тесть научил его самому настоящему искусству ладить с нужными менгами. Типат достойно похоронил тестя и унаследовал его торговлю.
  За двадцать с лишним лет Типат весьма преуспел и разбогател, чему не в малой степени способствовало покровительство витуса Акуномо. Молодой господин пошёл в гору и стал личным секретарём витуса Донага. Типат исправно отстёгивает ему часть доходов от торговли, но оно того стоит. Противный Итарр, начальник городского рынка и главный сборщик налогов, не смеет вламываться в лавку как к себе домой. Кровопийца и злейший враг всех честных торговцев, однако с Типатом витус Итарр ведёт себя вполне вежливо, не грубит, не самодурствует и взимает только утвёржденные Великим Князем, да здравствует он и правит нами вечно, налоги. Самое главное, не мешает торговать.
  Теперь Ласс Типат - богатый и уважаемый купец из Лемай, столицы могущественного Миренаара. У него двухэтажный дом, две лавки, собственный склад, жена и три служанки, они же наложницы. От Навиры у него два сына и две дочери, а так же ещё четверо детей от служанок. У него могущественный покровитель и отлично налаженная торговля. В общем, у Ласса Типата все основания благодарить Великого Создателя денно и нощно.
  Типат не любит рисковать. Глупой авантюре и надежде на слепую удачу он предпочитает твёрдый расчёт. Лишь баснословная выгода от торговли с далёкими северными дикарями всё же толкнула его отправиться этой весной в длительное и опасное путешествие. Но оно того стоило - Типат рискнул-таки жизнью и сорвал огромный куш.
  Витус Ансив что-то там говорил о шкурках чудного зверя, но это будет следующей весной, если вообще будет. Зато здесь и сейчас, Типат на мгновенье остановился перед запертой дверью, его ждёт нечто подороже каких-то там шкурок. За одну только прекрасную дикарку благородные отвалят ему больше серебра, чем удалось выручить на весенней экспедиции. Но также ясно и другое: при всём желании никак не получится оставить столь ценную рабыню себе. И дело не в жене, Навира как раз знает своё место. Нет. Благородные ни за что не простят простому купцу такую роскошь. Да и пускай! Зато, пока струг медленно и неторопливо скользит по реке, у него будет предостаточно времени насладиться райскими яблочками.
  Осторожно, словно боясь выпустить птицу удачи, Типат приоткрыл дверь в каюту. Юная дикарка всё ещё спит. Девушка сползла на пол и растянулась во весь рост. Длинные густые волосы рассыпались по циновке. Свет из двух узких окошек выразительно подчеркивает ее стройное, упругое тело. Под ногой предательски скрипнула половица, Типат замер на пороге. Прекрасная дикарка тут же проснулась.
  Дикарка села и грациозно потянулась всем телом. О-о-о! Словно самая настоящая пушистая кошка. Типат нервно сглотнул, от волнения задрожали колени. Дикарка ослепительно улыбнулась и поднялась с пола. Даже не верится! Типат шагнул навстречу.
  Дикарка что-то там защебетала на своём диком языке, что-то непонятное, но весьма мелодичное и даже приятное. Продолжая верещать и улыбаться, дикарка выразительно протянула связанные руки. Ну конечно! Типат тут же развязал узлы и отбросил верёвку в сторону.
  О-о-о! С такой красотой он вновь почувствовал себя пятнадцатилетним юнцом, слишком молодым и неопытным. Между тем прекрасная дикарка сама шагнула навстречу. Красивые нежные руки обняли за шею, а пухлые губки коснулись щеки. Сознание едва не улетело вон, Типат постарался обнять дикарку, подхватить её легкое тело и уложить на заправленную кровать.
  Жгучая боль разорвала любовное наваждение. Дикарка подло, что было сил, двинула коленкой в пах. Типат так и застыл на месте с выпученными от боли глазами. Новый удар! Дикарка двинула локтём прямо в глаз. Типат ударился головой о стенку и рухнул на пол. Дикарка тут же перескочила через него и рванула на выход. Узкая дверь жалобно хлопнула за её спиной. Сверху раздался глухой удар. Грохот. Треск. И истошный вопль Лебаса: "Держи-и-и!!!"
  Дикарке почти удалось сбежать. Возле каюты она с разгону сбила Лебаса с ног. Главный приказчик едва успел схватить беглянку за подол платья и закричать. Ещё миг, и она точно сиганула бы со струга в речную воду. В последний момент один из гребцов едва успел схватить её за лодыжку и повалить на палубу, за что и получил кулаком прямо в глаз.
  Простолюдины кучей набросились на дикарку, сорвали с неё остатки платья и с большим трудом сумели прижать к палубе. Пленница сопротивлялась как припадочная, молотила кулаками, пяткам, расцарапала несколько лиц и едва не откусила Лебасу ухо. До вожделенной свободы ей не хватило жалких полметра. Дикари в клетке тут же подняли вой и принялись биться о деревянные прутья. Струг без управления закрутило на месте. Остальные суда едва сумели разойтись от него в разные стороны.
  Бардак продолжался недолго. Лебас крикнул несколько приказов. Рулевой тут же вернулся к рулевому веслу и выровнял струг по течению. Несколько гребцов схватили дубинки и принялись стучать по деревянной клетке. Дикари получили по пальцам несколько чувствительных ударов и заткнулись. Прочной верёвкой Лебас лично скрутил дикарке ноги, а потом, с ещё большим трудом и старанием, руки. Юной пленнице пришлось заткнуть рот, дикарка разразилась пронзительными воплями и принялась плеваться во всех подряд. Перехватив мычащую дикарку за талию, Лебас приволок её обратно в каюту
  Типат с трудом поднялся с поля. Это невероятно! Глаз болит, пах невыносимо ноет. Теперь понятно, почему витус Ягис решился расстаться со столь прекрасной наложницей. Вовсе не решился, а избавился с огромной выгодой от невероятно дикой и непокорной рабыни. Наверняка и в Тивнице она пыталась сбежать, причём много, много раз. Больше огромного синяка на левой скуле и ушибленного паха болит задетое самолюбие. Ничего подобного от женщины, тем более от рабыни, Типат ну никак не ожидал.
  Беспрекословное подчинение младших старшим - основа цивилизованного общества. Простолюдин обязан подчиняться благородному во всём. В свою очередь благородные так же во всём подчиняются Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно. Ну а женщине больше мужа следует бояться только Великого Создателя. Даже Навира, хоть и уговорила отца выдать её замуж за Ласса, сразу же стала прилежной женой, во всём слушалась мужа и ни в чём никогда не перечила. По сути Навира старшая служанка в доме. Она прекрасно знает своё место и никогда не ревнует к трём более молодым наложницам. Столь мудрый порядок установил сам Великий Создатель, ему и только ему подчиняется Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно. И кто бы мог подумать, что какая-то тёмная дикарка вздумает не просто пойти поперёк воли своего господина, а даже посмеет подло ударить его и попытаться сбежать.
  Взбешённый Типат в наказание продержал дикарку пару дней без еды, а потом ещё день даже без воды. Не помогло: стоило дикарке развязать руки, как она опять двинула кулаком в глаз и попыталась сбежать. Пришлось надеть на неё кандалы и приковать к стене. И даже это не помогло. Дикарка не упускала ни малейшей возможности запустить ночным горшком, пустой тарелкой или кувшином с водой. Даже проходить мимо неё и то опасно. Обязательно укусит, пнёт или подставит подножку. Жизнь в благоустроенной каюте превратилась в кошмар.
  Типат пережил глубокое разочарование. Он-то рассчитывал на всём долгом пути домой пожить в раю, очень надеялся на страстные объятия и жаркие ночи, очень хотел просыпаться каждое утро и чувствовать рядом под одеялом горячее, упругое тело юной наложницы. А вместо этого получил ад. Никакого наслаждения, одна лишь физическая потребность со свежими синяками и царапинами в качестве неминуемой расплаты.
  

Глава 31. Чужая сторона

  - Ничего себе! Такого даже в Тивнице нет.
  Ковка лениво приподнял голову. Утус Соил буквально прилип к деревянной решётке и пялится по сторонам, глаза выпучены от удивления. Остальные товарищи по несчастью нехотя зашевелились.
  В низкой деревянной клетке не развернуться. Даже встав на колени, голова всё равно упирается в верхнюю перекладину. Да ещё противная цепь не даёт отодвинуться от толстого бревна с огромным куском ткани. Но, Ковка проследил взглядом, что же так удивило Соила? А-а-а! Вот оно что. Такого действительно нет даже у проклятого Умельца.
  На той стороне странной реки в маленьких на удивление ровных и прямых затонах торчат огромные деревянные круги. И не просто торчат, а вертятся. Два внешних обода соединены между собой толстыми двойными палками. К каждой паре привязан большой кувшин с широким горлышком. И вся эта диковинная штука вертится на толстом бревне. Даже на большом расстоянии слышно, как натужно ноет мокрая древесина. Тёмная речная вода с пеной и пузырьками вливается в самый нижний кувшин, поднимается с ним на самый верх и выливается в широкий лоток из тёмных досок. Жаль не видно, куда убегает речная вода. Непонятным образом хитрые менги поднимает воду из реки и отправляют её куда-то дальше на берег. Только зачем? Да и кто вращает эти чудные колёса?
  Ковка напряг зрение. Рядом с каждым колесом странные животные серого цвета с длинными ушами и забавными хвостиками-кисточками вращают огромный четырёхлучевой ворот. Вот оно как, Ковка сел обратно на горячие доски. Непонятным образом менги заставляют этих животных крутить те огромные колёса и черпать речную воду. Не иначе колдовство.
  Берег с чудными колёсами остался позади. Ковка прилёг было обратно на палубу, но опять сел прямо. Менги ведут себя очень странно. Уж больно весёлые. Гребцы на узких лавочках всё так же монотонно загребают вёслами, а золотистые лица буквально светятся от счастья. Менги блажено улыбаются, а некоторые шипят под нос что-то весёлое. Тощий менг с костлявыми руками вертит башкой и возбуждённо тычет пальцами в невзрачные постройки по берегам реки.
  - С чего они такие весёлые? - озабоченно произнёс утус Соил. - Радуются так, будто их ждёт сытный ужин и тёплая постель.
  - Наверно, так оно и есть, - из своего угла подал голос утус Анк. - Не вечно же нам плыть по Акфару. Вот менги и радуются: скоро по родным стойбищам разбегутся.
  Разговор сам собой утих, в деревянной клетке вновь повисла тишина. Ковка накинул на голову старую куртку, хоть какая-то защита от немилосердной Геполы. На душе противно и муторно. Говорить совершенно не о чем. Будущее не сулит ничего хорошего. Право слово, в каменном мешке Умельца и то веселее было.
  После того странного, но памятного предложения Умельца прошло три дня. А на четвёртый пленных опять вытащили наверх. Не говоря ни слова, умельцы крепко-накрепко повязали их, словно брёвна, вынесли из башни и на скрипучих телегах привезли на берег Акфара.
  Наверно, Умелец решил их утопить. Не самая лучшая смерть, но и далеко не самая страшная. На всякий случай Ковка принялся шептать отходную молитву Великому Создателю. Но нет, на большой лодке умельцы перевезли их на противоположный берег и отдали менгам.
  Желтолицые аккуратно сняли с пленников верёвки, но тут же запихали в деревянную клетку на борту ещё более большой лодки и посадили на медную цепь. Когда проклятая Тивница скрылась за речным поворотом, Ковку охватило ощущение нереальности. И большая лодка, и деревянная клетка и цепи, на которые ушло столько отличной меди, и гогочущие менги, всё, всё, буквально всё стало казаться сном. Странным и страшным, чарующим и непонятным, но всё равно сном. Всё казалось, будто достаточно тряхнуть головой, как сонное наваждение тут же развеется и он вновь очнётся в полутёмной вонючей камере. Но... Умелец и в самом деле отдал пленных жирному менгу.
  Лишь через пару дней колдовское наваждение нехотя ушло. И большая лодка, и менги, и деревянная клетка оказалась вполне реальными. Тогда же пленные начали разговоры о побеге. Благо говорить можно было всё, что угодно: глупые менги совершенно не понимают язык людей.
  Но-о-о... Большая лодка - это не каменный мешок Умельца, сбежать из неё ещё сложнее. Пара менгов с дубинками наготове вечно пялятся в сторону пленников, чтобы никто, не дай бог, не вздумал перегрызть зубами деревянные прутья или кожаные ремешки. Какой бы хлипкой ни казалась клетка, но на деле не получилось ни разобрать, ни расшатать хотя бы один пруток. Пузатый менг каждый день лично проверял пленников, щупал каждый прут и каждую завязку.
  Как и в вонючей камере, потянулись однообразные дни неторопливого путешествия. Шило на мыло, а в итоге ничего не изменилось. Было темно и просторно, а стало светло и тесно. Можно было встать в полный рост, а теперь и воздух свежий, да не встанешь. Места в деревянной клетке едва-едва хватает на пятерых. Да ещё медные цепи вечно путаются под ногами. Кормят хорошо, но одной только рыбой, лишь изредка перепадают кусочки чёрствого хлеба.
  Между тем наступала вторая половина осени. Первые ночи пленники изрядно мёрзли. Ковка, как мог, кутался в потрёпанную куртку, но всё равно к утру едва мог пошевелить руками и ногами. Но с каждым днём становилось всё теплее и теплее. Будто весна наступает, а не осень. Через пару недель днём стало так невыносимо жарко, что пришлось снять с себя всю одежду. Правда, из-за проклятой цепи пришлось пожертвовать курткой.
  Если в начале путешествия речные берега были абсолютно пусты, то где-то пару недель назад всё чаще и чаще стали попадаться чудные стойбища менгов. Убогие кубические хижины из светлой глины кривыми рядами толпились недалеко от берега. Да и сами берега стали какими-то странными. Вместо привычной полосы песка рядом со стойбищами менгов появились рукотворные насыпи. Как-то раз удалось заметить, как одна группа почти голых менгов таскала большие корзины с землёй, а другая с длинными палками со скребками на концах разравнивала эту самую землю по насыпи.
  Но самое удивительное событие произошло сегодня утром. Большая лодка резко свернула влево и вошла в очень странный приток. Вместо привычного неровного берега или даже рукотворных насыпей с обеих сторон потянулись ровные стены из больших округлых камней. Чудный приток словно в коридоре тянется точно на восток. Огромное количество лодок снуёт по нему в обе стороны.
  Через час, когда большие колёса остались позади, большая лодка вышла из странного притока в не менее странное прямоугольное озеро. На левом берегу темнеет длинный ряд пристаней. Точно такие же большие лодки менгов борт к борту облепили пристани с обеих сторон. Да-а-а, Ковка тяжело вздохнул, похоже, долгое путешествие и в самом деле подходит к концу.
  Большая лодка втиснулась в свободное место у пристани. Пятеро гребцов тут же выскочили наружу и за толстую верёвку подтащили лодку вплотную к причалу.
  Из своей норы вылез пузатый менг. Ради столь знаменательного события он снял смешные штаны и шерстяную рубаху и напялил ещё более смешную льняную юбочку, из-под которой торчат кривые волосатые ноги. Объёмный живот свешивается через широкий кожаный ремень.
  Ковка прыснул в кулак. Зрелище ещё то! Самый главный менг в бабу нарядился. Но, Ковка с удивлением оглянулся, все без исключения менги вырядились в подобные юбочки. Только у гребцов они не такие белоснежные и чистые, а старые с грязными пятнами и без ремней. Весёлое настроение тут же испарилось.
  Клетку распахнули. Возле прохода тут же выстроились гребцы. Язык силы универсален и не нуждается в переводе. Менги в нелепых и грязных юбочках выразительно помахивают дубинками. Лучше не брыкаться.
  Ковка оказался ближе всех к выходу. Его же первым вытащили из клетки и расковали. Но, едва с рук упали ненавистные цепи, как рослый менг тут же нацепил на шею странную деревянную колодку. Глухой щелчок, голова вместе с руками застряли в узких дырках. Ни в сторону посмотреть, ни руками помахать. Ковка побрёл на пристань. Тяжёлое "украшение" тянет к земле, с таким грузом далеко не убежишь, через пару шагов непременно ткнёшься носом в землю и вряд ли сумеешь подняться. К тому же дубинки менгов выразительно тычутся в бока и в спину. Хвала Создателю, ещё не бьют.
  Одного за одним товарищей по несчастью вытащили из клетки, надели на шеи тяжёлые колодки и вытолкали на пристань. Никто и не думал рыпаться, никто, кроме Гека. Последний охотник уцепился обеими руками за толстое вертикальное бревно и принялся на чём свет стоит материть менгов. Двое менгов сунулись было за ним, но тут же получили пятками по морде. На слабые тычки дубинками через прутья решётки Гек не стал обращать внимания.
  Зря он так, Ковка печально улыбнулся. Геку не долго довелось праздновать маленькую победу. Поражение ничуть не смутило менгов, они тут же отложили в сторону бесполезные дубинки и взяли длинные палки. Сразу десяток тупых концов ткнулись в плотно сжатые руки пленника. Гек взревел от боли, сквозь плотно стиснутые на бревне пальцы выступила кровь. Двое менгов тут же ухватили упрямого охотника за ноги и выдернули из клетки.
  Глупо, крайне глупо. Ковка пошевелил плечами, тяжёлая колодка давит на шею. Гек ничего не добился, только навлёк на свою голову синяки да шишки. На него, один чёрт, надели деревянную колодку и вытолкали на пристань, да ещё основательно избили.
  Ну это вообще ни в какие ворота! Ковка глухо зарычал от ярости и бессилия. Как будто мало выпало на их долю унижений. Пленников, словно бусинки на ниточку, насадили на одну верёвку. С таким "украшением" на шее и так никуда не убежишь, а в связке с товарищами по несчастью и подавно. Их так и повели повязанных одной судьбой. Впереди тощий менг, по бокам десять гребцов с дубинками наизготовку.
  Колодка, верёвка, дубинки и согнутая под тяжестью спина. Реальность вновь перемешалась с дурным сном. Ковка с трудом переставляет ноги. Разум упорно отказывается воспринимать происходящее всерьёз. Ну не бывает такого унижения! Не бывает! Даже Умелец со своей тёмной и вонючей темницей не додумался до такого.
  Маленькая процессия свернула с причала в правую сторону. Хорошо утоптанная дорога словно снегом засыпана горячей пылью. А жарко-то как, Ковка с трудом перевёл дух. Гепола без малейшей жалости печёт неприкрытую голову. По щекам тоненькими ручейками стекает пот. Да ещё чертова колодка давит на шею.
  Лёгкий ветерок с озера едва-едва остужает разгорячённое лицо. Ковка с трудом оторвал взгляд от пыльной дороги и оглянулся. Слева тянется бесконечный ряд причалов и лодок возле них. С другой стороны невысокие прямоугольные дома с плоскими крышами. Стены обмазаны светлой глиной и ни одного окна, только широкие двери. И менги. Кругом полно менгов. Кажется, будто народу больше, чем было под стенами проклятой Тивницы.
  Менги. Менги. Кругом одни золотистые лица. Шум. Гам. Вопли. Скрип и глухие удары дерева о дерево. Поначалу на вереницу людей никто не обратил внимания. Зато после вокруг пленников собралась огромная толпа. На менгах почти нет одежды. Даже на женщинах те же короткие льняные юбочки. Дети и некоторые особо грязные подростки вообще голышом. Изредка среди любопытных голодранцев просвечивают упитанные физиономии прилично одетых менгов. Но и на них всё те же короткие юбочки, а выпуклые животы едва прикрывают короткие рубашки без рукавов.
  Менги заняты разгрузкой и погрузкой больших лодок. Бесконечные вереницы грузчиков снуют по стонущим доскам с мешками, с корзинами, с огромными кувшинами на сгорбленных спинах. Вереницу пленников то и дело обгоняют громыхающие повозки с теми же мешками, корзинами и кувшинами. В те, что покрупнее, запряжены большие животные с рогами, могучей грудью и складками кожи на толстой шее. Повозки поменьше на двух больших колёсах тащат длинноухие серые животные со смешными метёлками-хвостиками. Точно такие же крутили огромные колёса на той странной реке.
  Через бездну метров вереница пленников свернула в очередной невзрачный проход между прямоугольными домиками. Ещё метров через пятьдесят их провели через широко распахнутые двери. Ковка облегчённо вздохнул, палящая Гепола осталась снаружи. Режущий глаза яркий свет сменил мягкий полумрак. В редких лучиках закружились мелкие пылинки. Вместо горячей земли ступни ощутили приятную прохладу.
  Маленький домик без окон завален грудами мешков, корзин и кувшинов. В дальнем углу ещё одна деревянная клетка. Ковка едва не заплакал от досады. Толстые прутья упираются в потолок, дверь-решётка на кожаных петлях широко распахнута. Голая земля едва прикрыта сухой соломой.
  Деревянная дверь-решётка глухо брякнула за спиной. Ковка обернулся. Тощий менг тщательно связал дверь с решёткой. Что самое противное, с пленников так и не сняли тяжёлые и чертовски неудобные колодки. Их даже оставили связанными одной верёвкой.
  Осторожно, стараясь не упасть, Ковка присел на землю. Вокруг него тут же поднялся рой пылинок. Третья по счету тюрьма. И сколько на этот раз им предстоит провести в ней? Остаётся надеяться, что не очень долго.
  Охотники, как могли, расселись на трескучей соломе. Ковка хотел было прислониться к стене, но не тут-то было! Проклятое "украшение" упёрлось ребром в стену. Так и пришлось сидеть с прямой спиной. Главное, не шевелиться и держать тело с тяжёлой колодкой в равновесии. Господи! Ковка прикрыл глаза. Да когда же это всё закончится?
  

Глава 32. Щекотливая проблема

  - Приятного аппетита, витус.
  Гафая, самая молодая служанка в доме, опустила на стол большую тарелку с жареной индейкой и отошла. Типат скосил глаза на её стройную фигуру: небольшая упругая грудь, длинные золотистые волосы перехвачены у затылка тонким ремешком. На служанке тонкая полупрозрачная юбочка чуть выше колен и лёгкие соломенные сандалии.
  Хорошо прожаренная со специями и вином индейка тает во рту. Типат самодовольно улыбается и неторопливо откусывает от липкой ножки маленькие кусочки. С необъезженной дикаркой получился большой облом. Тем приятней вернуться к Гафае, нежной и покорной наложнице. Скоро ночь, самое время для любовных утех.
  За столом, по правую руку, сидят братья Онч и Вадмир. Во жеребцы вымахали! Типат бросил обглоданную косточку на столешницу. В тестя пошли, да примет Великий Создатель его душу. Оба роста не очень большого, зато крепкие телом. Особенно старший Онч, с такими кулаками, как у него, только морду недругу бить.
  Из большого медного кубка Типат пригубил красного вина. Наверняка оба сына не упустили случая позабавиться с юной наложницей. Ну и ладно, Типат оторвал от индейки вторую ножу, дело молодое. Хотя... Женить старшего пора. У витуса Акуномо как раз дочь подрастает, старшая, от наложницы. Сколько ей лет? Типат напряг память. Кажись... Пятнадцать. Нужно будет попросить, вдруг отдаст. Ну а младший пусть годок-другой ещё погуляет.
  С ножками индейки покончено, Типат взялся за крылышки. Ох! Наконец-то этот длинный, предлинный день подходит к концу. Ещё утром маялся от безделья, а днём, когда струг наконец-то причалил к берегу, сразу навалилась куча дел.
  Перевести товары на склад и там же запереть рабов вполне можно поручить простолюдину Лебасу. Самое главное было как можно быстрее добраться до дома. В большом сундуке лежит самый дорогой товар - золото. Типат лично опустил тяжёлый мешочек с заветным металлом в специальный тайник под кроватью в спальне и лишь только после этого перевёл дух. Да и самый хлопотный товар, юную дикарку, не стоило загонять в общее стойло. Строптивую девушку заперли в небольшой кладовке на первом этаже.
  Конечно, было бы здорово и чертовски приятно с блеском и шиком провести юную дикарку через квартал торговцев. Чтобы все видели и завидовали, особенно "самые умные", которые предрекали Типату смерть в землях северных дикарей. Но нельзя! Иначе следующей весной на север ломанётся столько конкурентов, что за шкуру сдохшей от старости куницы и в самом деле придётся отдавать целую голову соли. Юную дикарку доставили в дом крепко связанной и укрытой непроницаемой накидкой.
  А потом нужно было снова вернуться в порт и лично проверить товары на складе. За всеми, буквально за всеми, нужен глаз да глаз. Только отвернись на минутку, как простолюдины обязательно что-нибудь сопрут. Даже Лебас, куда уж расторопный и почти честный приказчик, и тот забыл снять с рабов колодки. Как бы вовремя не уследил, то к утру у дорогого товара отвалились бы руки и головы. Убыток-то какой.
  Поздний ужин протекает в благонравной тишине. Типат восседает во главе большого прямоугольного стола на деревянном стуле с высокой спинкой. Сыновья молчаливо скребут ложками ячменную кашу. Женщинам не дозволяется трапезничать за одним столом с мужчинами. Это только бедные крестьяне всем скопом, не разбирая ни чина, ни возраста, жрут свои лепёшки сидя прямо на полу.
  Никакой болтовни и никакого шушуканья. Только Вадмир время от времени бросает на Гафаю печальные взгляды. Понимает, щенок, пока отец дома, не видать её в горизонтальном положении. Все будут молчать, пока хозяин дома не насытиться. Он здесь главный, Типат самодовольно улыбнулся, он здесь витус.
  Индейка съедена полностью, обглоданные косточки разбросаны по столешнице.
  - Ну что, Онч, - Типат опустил на стол пустой кубок, - ты великолепно справился с делами, пока меня не было. Вижу, взрослый уже. Пора тебя женить.
  - На ком, отец? - осторожно поинтересовался Онч.
  Типат весело усмехнулся. В глазах старшего сына читается глубокая растерянность. Стервец, эдакий, не только Гафаю по углам тискал, а ещё успел приударить за Наноллой, дочерью Чута, торговца пряностями с соседней улицы. Привратник Тотой, бывший воин, но всё ещё крепкий старик, рассказал о том, о чём старший сын предпочел умолчать.
  - У витуса Акуномо старшая дочь подрастает. Юфа, кажется, - пояснил Типат.
  Онч окончательно растерялся, деревянная ложка едва не выпала из его руки.
  - Э-э-э... законная дочь? - Онч отодвинул пустую тарелку в сторону.
  - Ишь, чего захотел, - Типат едва не расхохотался. - От наложницы, дурень. Как раз по твою морду.
  Типат щёлкнул ногтём по пустому кубку. Гафая тут же наполнила его вином и отошла. На душе легко и весело.
  - Дурак ты, Онч, - Типат опустил на половину пустой губок на стол. - Да если витус Акуномо отдаст за тебя свою дочь, этот старый хрен Чут свою ненаглядную Наноллу тебе на блюдечке с голубой каёмочкой принесёт. Ещё молить будет, чтобы ты её в свой дом служанкой взял. Чего зенки пялишь? Думаешь, знать не знаю про твою Наноллу? Не спорю, хороша девка. Вместе с ней вполне можешь получить торговлю Чута. Только всегда нужно стремиться к большему. Породниться с самым настоящим благородным никогда не помешает. Учись, сынок, как дела делать.
  Типат вновь было взял кубок с вином, как в обеденный зал влетел жутко взволнованный Наин, десятилетний сын от наложницы.
  - Витус! - Наин едва не врезался в стол. - К вам прибыл сам витус Акуномо! Он уже возле ворот!
  Типат едва не опрокинул на себя кубок с вином.
  - Делать, как я учил! - Типат вскочил на ноги, стул за его спиной грохнулся на пол.
  В обеденном зале начался переполох. Гафая подхватила со стола грязную посуду и убежала на кухню. Ей велено убраться поглубже в дом и ни в коем случае не попадаться благородному на глаза. Не дай бог понравится, заберёт. Младший Вадмир вытащил из сундука в углу самую дорогую скатерть и постелил её на стол прямо поверх хлебных крошек и винных капель. Старший Онч вытащил из шкафа дорогую серебряную посуду и два больших подсвечника. Навира принесла из кухни сладкие закуски и расставила на столе тарелочки с халвой, щербетом и сушёными финиками, а после вновь убежала на кухню.
  - Прошу вас, уважаемый, - Типат с льстивой улыбкой распахнул перед дорогим гостем дверь.
  Витус Акуномо с видом хозяина положения, вошёл в обеденный зал. На благородном тугая льняная юбочка необычайно тонкой работы цвета чистого горного снега. Дряблый животик удерживает широкий пояс с четырьмя золотыми заклёпками - дорогой подарок самого витуса Донага. На ногах широкие сандалии из тонкой мягкой кожи. От благородного за версту разит дорогими духами и благовониями. Слуга следом несёт тёплую накидку из толстой шерстяной ткани. На улице стемнело и стало довольно зябко. Типат семенит следом за благородным, руки поджаты, спина согнулась едва ли не на половину.
  Типат стрельнул глазами в сторону того, кто до сих пор прислуживает благородному Акуномо. Больше двадцати лет назад Типат лично привёз себе на замену этого некогда высоко и худого паренька по имени Роган. За прошедшие годы нескладный деревенский мальчишка возмужал, отъелся на барских объедках, даже усы шикарные отрастил, но так и остался безродным простолюдином без фамилии. Заняться торговлей или найти иное благородное дело он так и не смог, вот до сих пор и таскает за витусом тёплую накидку.
  Витус Акуномо величественно сел на деревянный стул с высокой спинкой во главе стола. Типат тут же налил дорогому гостю вина и замер в почтительном ожидании. В обеденном зале повисла тишина.
  Строгий этикет требует соблюдать молчание в присутствии старшего. Как хозяин дома Типат уже произнёс множество приветствий и пожеланий в добром здравии. Но теперь нужно молчать, пока витус Акуномо не заговорит первым, либо не соизволит о чём-нибудь спросить.
  - Типат, - витус Акуномо залпом выпил вино и поставил пустой кубок на стол, - по Лемай ходят слухи. Говорят, из диких северных земель ты привёз пятерых дикарок внеземной красоты. Это правда?
  Чёрт бы подрал болтливых простолюдинов! Типат едва не проглотил язык. Впрочем, чего и следовало ожидать. Наверняка кто-нибудь из гребцов уже успел спустить в портовом кабаке заработанные деньги и заодно разболтать о самом дорогом товаре. А дальше молва подхватила пьяный бред, безбожно раздула его и разнесла по огромному городу. Иначе как объяснить, что столь важная особа как личный секретарь витуса Донага, члена Совета Благородных, на ночь глядя припёрся в дом простолюдина. Чтобы ему пусто было. Лучше бы просто за своей долей пришёл. Но нужно отвечать.
  - Людская молва любит преувеличивать, уважаемый Акуномо, - Типат машинально поклонился. - Да, из далёких северных земель привёз я дикарку чудной красоты, но только одну.
  Витус Акуномо щёлкнул ногтем по пустому кубку, Типат тут же наполнил его вином.
  - Понимаешь ли ты, что как верный подданный Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, - витус Акуномо скороговоркой произнёс обязательно пожелание, - ты обязан преподнести ему в дар эту самую дикарку внеземной красоты.
  Витус Акуномо не спрашивает, а уточняет. Типат закатил глаза. Хвала Великому Создателю, что ниспослал ему, простолюдину по имени Ласс, сыну Ламина, высокого покровителя.
  Шесть лет в доме витуса Донага не прошли даром. Это только тёмные простолюдины знать не знают, ведать не ведают, какие нешуточные интриги и страсти кипят при дворе. Каждый витус из Совета Благородных непременно ухватился бы за столь великолепную возможность преподнести Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно, столь редкий подарок и тем самым хотя бы на один день обойти конкурентов. Тогда, не приведи Создатель, Типату пришлось бы выбирать, кому из высших благородных доверить свою судьбу. При этом остальные девять стали бы его злейшими врагами.
  А так, через витуса Акуномо, через его господина витуса Донага, можно будет без лишних проблем избавиться от столь опасного товара. Дай бог, Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, щедро отблагодарит за столь редкостный подарок. Но, увы, придётся сознаться.
  - Уважаемый Акуномо, Создатель всё видит: я и сам намеревался завтра по утру просить у вас помощи преподнести редкой красоты дикарку в дар Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно. Но... - Типат доверительно наклонился к дорогому гостю и перешёл на драматический шепот, - дело в том, что она - дикая.
  - Так это все знают! - витус Акуномо едва не подавился от смеха. - Потому они живут далеко на севере в холодных лесах.
  Типат удивлённо вылупился на дорого гостя. Это он о чём? А! Ну да.
  - Витус Акуномо, я целиком и полностью согласен с вами - все они дикари. Но-о-о... Эта дикарка ещё и буйная. За время долгого путешествия домой я пытался, э-э-э..., воспитать её, - Типат не сразу нашёл нужное слово. - Уж что я только ни делал: и бил её, и голодом морил, и на цепь посадил. Бесполезно. Она ведь, того, и в глаз дать может.
  Последнее признание далось с большим трудом, Типат нервно сглотнул.
  - Пока дикарка не будет должным образом воспитана, её опасно подпускать к Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно. Она ведь и плюнуть может, и укусить, и, не приведи господь, поцарапать. Да за такое оскорбление полагается голову рубить, - с тихим ужасом прошептал Типат.
  Признание не на шутку растревожило витуса Акуномо. Второй кубок вина он даже не стал закусывать медовой халвой.
  - Тогда что ты предлагаешь? - на лице витуса Акуномо отразился самый настоящий страх. - Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, уже знает о прекрасной дикарке и в большом нетерпении ожидает её.
  Типат едва не откусил собственный язык, выражение озабоченной задумчивости едва удалось сохранить на лице. Вот они, благородные: как проблемы, так сразу в кусты. Но вслух Типат произнёс:
  - Осмелюсь просить вас предупредить Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, о буйном нраве прекрасной дикарки. Нетерпение Князя, да здравствует он и правит нами вечно, следует удовлетворить. А заодно испросить времени на её воспитание.
  - Дельная мысль, - витус Акуномо тут же облегчённо улыбнулся.
  И ты, конечно же, выдашь её за свою, Типат льстиво улыбнулся.
  - Пусть так оно и будет, - витус Акуномо закинул в рот сушёный финик. - Ты столь много говорил о её красоте. А ну-ка, покажи её.
  Типат щёлкнул пальцами. Сообразительные сыновья тут же умчались выполнять приказание. Не прошло и двух минут, как в обеденный зал Онч и Вадмир силком втащили наспех связанную по рукам пленницу. Дикарка недовольно мычит завязанным ртом, отчаянно дёргается всем телом из стороны в сторону и пытается пнуть одного из братьев. От резких движений просторный плащ слетел с её плеч. Перед поражённым витусом Акуномо предстала полностью обнажённая дикарка внеземной красоты. Совершенство её тела не портят даже синяки на её лице и запястьях.
  - Осторожно, витус! - крикнул Типат.
  Поздно, благородный уже поднялся со стула. Витус Акуномо попытался взять её ладонь, чтобы вблизи рассмотреть необычную руку с пятью пальцами. Пленница замычала ещё громче и, извернувшись всем телом, попыталась боднуть благородного прямо в лицо. Сыновья едва-едва успели отдёрнуть дикарку от дорогого гостя. Витус Акуномо оторопел от столь неслыханной дерзости.
  - Вот видите, уважаемый, насколько она прекрасна и дика, - быстро произнёс Типат.
  - Да... Теперь я согласен с твоими опасениями. Её действительно нужно как следует воспитать, - признался витус Акуномо.
  - И ещё, - Типат зашёл с другого бока, - осмелюсь испросить вас прислать дикаря витуса Менлоу. Того человека зовут Ядаал, кажется. Он попал в рабство больше сорока лет тому назад. Во всем Миренааре он единственный знает язык дикарей. Пусть поговорит с этой буйной, вдруг поможет.
  - А сам-то что, не знаешь? - витус Акуномо присел обратно на стул с высокой спиной.
  - Нет, - Типат развёл руки.
  - А как же ты с ними торговал? - удивился витус Акуномо.
  - Трое дикарей прекрасно владеют иссари, - нехотя признался Типат.
  Витус Акуномо расхохотался, крошки недоеденного щербета вылетели из его рта.
  - Дикари! И чтобы могли знать благородный иссари? Не смеши меня.
  - Но, уважаемый, - Типат согнулся пополам, - дикарь витуса Менлоу говорит на иссари и очень хорошо говорит. Так почему бы другим дикарям не знать его?
  - Резонно, - витус Акуномо сердито поджал губы.
  Витус Акуномо взялся за щербет и ещё раз щёлкнул ногтём по пустому кубку. Типат тут же наполнил его вином.
  - Ладно, договориться с витусом Менлоу будет непросто, но я постараюсь, - жуя полным ртом, пообещал витус Акуномо.
  - Премного вам благодарен, - от усердия Типат едва не припечатался лбом о край стола.
  Дикарка вдруг изловчилась и ударила пяткой Вадмира по ступне. Младший сын дёрнулся от боли, но так и не отпустил буйную пленницу.
  

Глава 33. Старый раб

  - Эй! Вы! Как вас там?
  Незнакомый голос на родном языке разбудил Ковку. Над ухом забрякали медные цепи, проснулись остальные товарищи по несчастью. Ковка присел на засыпанный соломой пол. Из полумрака прямоугольного домика выступила фигура тощего человека по ту сторону деревянной решётки. На незнакомце точно такая же, как у менгов, льняная юбочка, только серая и полинявшая от многочисленных стирок. Незнакомец загорел до такой степени, что почти сливается с полумраком. Лысая голова обрамлена жидким венчиком совершенно седых волос. На шее кожаный ошейник с медной пластиной. Но незнакомец действительно человек, привычная пятипалая рука обхватили деревянный пруток решётки.
  Ковка в немом изумлении уставился на руку незнакомца. Вот уж никак не ожидал встретить человека без цепей, без колодки на шее, да ещё в бабьем одеянии менгов. Да и как он тут оказался?
  - Ты кто такой? - спросил Гек.
  - Меня зовут Ядаал, - голос незнакомца скрипит от натуги. - Я личный раб витуса Менлоу, члена Совета Благородных.
  Ядаал говорит очень странно, тягуче и неторопливо, при этом смешно коверкая слова и спотыкаясь на каждой фразе.
  - Как ты здесь оказался? - вперёд всех спросил Ковка.
  - Точно так же, как и вы, - в полумраке мелькнула печальная улыбка Ядаала. - Когда-то я был охотников из рода Большой Совы племени Звёздной Птицы. Но больше сорока лет назад я попал к менгам в рабство. Господи, - Ядаал склонил голову, - как давно это было.
  - А мы в плен к менгам не попадали! - воскликнул Гек.
  - Нас Умелец продал тому жирному козлу, - зло добавил Анк.
  - Умелец? Он ещё жив? - Ядаал поднял голову. - Значит, он действительно бессмертный. Но при чём здесь он?
  - Так ты ничего не знаешь? - спросил Анк.
  - Откуда, - бывший охотник пожал плечами.
  - Ковка, расскажи ему, как мы все тут оказались. Ты у нас ловчее всех говорить умеешь.
  Ковка как мог, стараясь не сгущать краски, рассказал о неудачной войне с Тивницей, как каждый из них попал в плен, как долго и тщетно они надеялись на соплеменников, как Умелец предлагал им предать родные племена и как в конечном итоге продал жирному менгу.
  - Ну дела, - утус Ядаал качнул седой головой. - Большую силу Умелец набрал, большую.
  - А почему ты свободен? Почему не связан? Почему ни одна жёлтая рожа не маячит у тебя за спиной? - подозрительно поинтересовался Гек.
  - Поэтому меня и прислали сюда, - с грустью произнёс Ядаал. - Мне приказано объяснить вам ваше будущее, а также предостеречь, чтобы вы даже не думали бежать.
  - Это ещё почему? - с ещё большим подозрением спросил Гек.
  Ковка энергично кивнул. Когда вчера вечером с них наконец-то сняли проклятые колодки, то первым делом они обследовали клетку. Бесполезно. Новая темница хоть и просторней, но ещё надёжней прежней. Толстые деревянные прутья наглухо вделаны в пол и потолок. Даже низкая дверца запирается с помощью какой-то хитрой штуки из меди. Под слоем тонкой побелки проступила капитальная кирпичная стена, а под соломой оказались массивные округлые валуны. К тому же, их опять сковали медными цепями.
  - Вы что, думаете, когда я был молодым, то даже не пытался бежать? - утус Ядаал гордо расправил плечи. - Пытался! Ещё как пытался! Да только бесполезно это.
  Вспышка гордости погасла так же быстро, как и появилась. Ядаал вновь сгорбился и поник головой.
  - Ваш хозяин утус Типат, купец из торгового квартала. Через день-два он продаст вас с аукциона. Поверьте моему печальному опыту - убежать у вас не получится. Далеко наш дом, очень далеко. Любой менг, даже самый последний нищий, едва увидав вас, тут же бросится в погоню. За поимку беглого раба полагается хорошее вознаграждение. Далеко вы не уйдёте. А если вздумаете бунтовать, отказываться от работы, то вас будут бить. Жестоко, палками, по пяткам. Или посадят в яму на день-два без еды и воды, а потом ещё на день-два без еды.
  - Пусть только попробуют! - воскликнул Гек. - Я всё равно убегу! Ни за что не буду работать на менгов!
  Горячая реплика Гека вызвала на лице утуса Ядаала лишь печальную улыбку.
  - Парень, сколько тебе лет? - утус Ядаал глянул в упор на Ковку.
  - Пятнадцать.
  - Тогда послушай моего совета: не брыкайся, не бунтуй. Ты молод и красив. Будешь вести себя смирно и тебе придётся ублажать какую-нибудь не слишком молодую и жирную благородную. Занятие не самое приятное, зато будешь жить в большом прохладном доме, хорошо кушать и спать на мягком. Забот и трудов у тебя будет немного. А тебя, - утус Ядаал стрельнул глазами на горячего Гека, - собственная строптивость доведёт до ужасных рудников в горах Ануб. Менги прикуют тебя к скале на большой глубине. Ты более никогда не увидишь белого света, а потом сдохнешь от непосильной работы с кайлом в руках. Менги либо ломают, либо убивают.
  Старый раб умолк. В полумраке прямоугольного дома без окон повисла гнетущая тишина. Пленные охотники молча восприняли своё будущее. Ковка насупился. До сих пор не верится в этот бред с рабством, покорностью и работой из-под палки. О подобном говорил Умелец, когда предлагал предать родное племя. Только теперь почти точно такие же слова из уст старого раба в невообразимой дали от родного дома уже не кажутся столь глупыми и нелепыми.
  - А почему ты так и не сбежал? - Ковка стряхнул дурное наваждение. - Ведь сейчас ты свободен.
  - Парень, - утус Ядаал тяжело вздохнул, - я... пытался. Правда, раз всего, но пытался. Тогда за мной погнался целый квартал. Мне даже не удалось выбраться за пределы Лемай. Как и положено, меня избили палками и оставили на пару дней без еды и воды. И вот тогда, сидя в тёмной и душной яме, я решил схитрить и сделать вид, будто они поломали меня. Чтобы потом, в будущем, подойти к побегу более основательно и дождаться более удобного случая. А не глупо сигануть через забор.
  К собственному удивлению, я быстро оказался в доме витуса Менлоу и стал постельным рабом вигоры Менлоу, его жены, а несколько позже и его дочерей. Женщина-менг не может забеременеть от мужчины-человека. Витус Менлоу не обращал внимания на забавы супруги. Я слишком низок, чтобы вызвать у благородного хоть какое-то чувство ревности. И тут яд роскоши вошёл в меня. Я очень быстро привык сытно кушать и практически ничего не делать.
  Через год мне подвернулась прекрасная возможность убежать, уплыть на лодке, пока витус Менлоу с женой сошли на берег. Но-о-о... Мне стыдно признать это. Я не захотел возвращаться домой. Меня испугали трудности далёкого и опасного пути. Мне стало претить полуголодное существование. Я не захотел поменять приятную прохладу большого и очень удобного дома на холодную полуземлянку и тяжкий труд.
  А потом, - утус Ядаал тяжело вздохнул. - А потом годы ушли от меня. Ушли безвозвратно. Теперь я с трудом перехожу на другую сторону улицы. Куда уж мне бежать?
  От слов бывшего вольного охотника веет обречённостью и стыдом за собственное малодушие. Неужели он прав, Ковка склонил голову. Неужели и в самом деле возможно здорового мужчину, полноценного охотника и воина, заставить работать из-под палки, в цепях, на привязи? Неужели подобное вообще возможно?
  Ядаал отошёл от клетки на пару шагов, но вдруг обернулся и произнёс:
  - Смиритесь со своей судьбой, вольные охотники. Смиритесь хотя бы внешне. Если уж вам будет совсем невтерпёж, не бегите сломя голову. Тайком соберите побольше еды и дождитесь удобного момента, желательно как можно ближе к Апесу, то есть к Акфару. Только у вас всё равно ничего не получится.
  Голые пятки тихо шаркнули по пыльному полу. Старый раздавленный годами Ядаал ушёл в полумрак. В пыльной темноте скрипнула дверь. На миг на ярком фоне мелькнула сгорбленная фигура в нелепой юбочке. Широкая дверь с грохотом захлопнулась.
  

Глава 34. Перед ликом Великого Князя

  Невероятная красота роскошь прихожей Малого приёмного зала давят на глаза. Типат с удивлением и трепетом озирается по сторонам. Никогда ранее бывать в величественном белокаменном дворце Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, не приходилось. Как простой смертный, Типат тысячи раз любовался фасадами грандиозных зданий с плоскими крышами и стрельчатыми окнами из-за высокого забора. Но вот переступить заветный порог довелось только сейчас.
  На встречу с повелителем Миренаара Типат надел самую дорогую льняную юбочку, которая только нашлась в его личном сундуке. Там же он достал самые дорогие сандалии, которые только смог себе позволить. За бритьё и фигурную стрижку придворному парикмахеру пришлось отдать целых два полновесных серебряных тууна. И всё равно, Типат покосился на стоящего впереди витуса Донага, в окружении такой роскоши нехотя чувствуешь себя бедным родственником на пороге дома сильно разбогатевшего младшего брата. Крайне неприятное ощущение, нужно признать. Дом витуса Донага, члена Совета Благородных, куда скромнее, оказывается.
  Каждый должен знать своё место в жизни, Типат печально вздохнул. Тронный зал, или хотя бы Большой приёмный зал, лицезреть ему не получится. Мордой не вышел. Как раз для подобных посетителей в левом крыле дворца предусмотрен Малый приёмный зал. Но, Типат в очередной раз украдкой стрельнул глазами по сторонам, каков же Тронный зал, если даже прихожая Малого приёмного зала поражает размерами и роскошью?
  До высокого сводчатого потолка метров шесть, не меньше. Вдоль стен возвышаются массивные декоративные колонны из белого мрамора. На стенах огромные мозаики из тысяч и тысяч кусочков цветного стекла со сценами из Ситаана. Прохладный пол выложен полированной плиткой. Вход в Малый приёмный зал закрывает высокая двухстворчатая дверь с резными узорами и массивными медными ручками.
  Высокие двери наглухо закрыты. Как заранее предупредил витус Акуномо, даже членам Совета Благородных иногда приходится ждать по десять, двадцать и более минут, пока Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, соизволит принять их. И все эти мучительно долгие минуты высшие аристократы Миренаара так же ждут на пороге.
  - Хватит дрожать, как камыш на ветру, - витус Донаг обернулся через плечо.
  - Слушаюсь, витус, - Типат покорно склонил голову.
  Но-о-о... От нервного напряжения коленки затряслись ещё больше. Витус Донаг высокомерно ухмыльнулся и отвернулся. Типат в очередной раз попытался успокоиться и задышал глубоко. Куда там! Если бы не прохлада, даже холод, в приёмной, то лоб давно бы покрылся от напряжения испариной. Это благородному хорошо, он во дворце Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, часто бывает.
  Слава богу, витус Донаг отвернулся. Момент, нужно ловить момент. Типат торопливо оглянулся. Пока, вроде как, всё нормально: дикарка, накрытая большой полупрозрачной вуалью приятного светло-голубого цвета, стоит и не дёргается. Пленница удивлённо крутит головой и пялится во все стороны. На всякий случай парочка дворцовых слуг, здоровенных упитанных молодцов, держат её за руки. И где только нашли таких? Слуги во дворце как на подбор: высокие, мускулистые менги на одно лицо. На каждом дорогая тёмно-зелёная юбка и сандалии с высокой шнуровкой до колен.
  Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, соизволил ждать, но только один день. Времени на воспитание дикарки, считай, и не было. Слава богу, старый раб витуса Менлоу хоть как-то сумел договориться с дикаркой. По крайней мере, она дала себя вымыть и приодеть. Витус Донаг лично заверил, что Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, только глянет на неё, но подходить близко не будет. После дикарку отведут в гарем Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно. После пусть дворцовые евнухи с ней мучаются.
  Стыдно признать, но... Уж лучше бы Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, приказал бы просто привести дикарку во дворец. Как говорил незабвенный Наллух, от власть предержащих лучше держаться подальше. Никогда не знаешь, какая блажь ударит им в голову. Типат с тоской глянул на запертые двери. Не получилось. Как на грех, витуса Акуномо на аудиенцию не пригласили. Не приведи господь, обидится. Ну сколько же можно ждать?
  Тук. Тук. Тук.
  Типат нервно вздрогнул. Ровно три удара возвестили о начале величайшей аудиенции. Наконец-то! Типат подобрался, распрямил спину и втянул живот. Высокие двухстворчатые двери величественно разошлись.
  - Великий Князь Онир четвёртый, да здравствует он и правит нами вечно, повелевает подданным своим войти в зал! - торжественно возвестил витус Кишод, главный церемониймейстер.
  На плечах церемониймейстера мешком висит просторный тёмно-зелёный халат, причём такой длинный, что совершенно скрывает ноги благородного. На гладко выбритой голове серебряный обруч, острый подбородок украшает узкая длинная бородка. В правой руке церемониймейстера высокий посох с символом Великого Создателя. Трёхлучевая звезда с сильно закруглёнными концами символизирует власть Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно. Ведь он прямой ставленник создателя всего сущего в этом мире.
  Тук. Тук. Тук.
  Церемониймейстер звонко стукнул посохом три раза и отошёл в сторону. Началось! Типат следом за витусом Донагом вошёл в Малый приёмный зал.
  Да какой же он Малый? Типат стрельнул глазами по сторонам. Высоты, простору, ярких красок и роскоши ещё больше. Величественные колонны подпирают потолок, стен не видно. А там. На противоположном конце зала, на ступенчатом возвышении, на гранитном троне с высокой спинкой восседает... ОН!!! Типат едва не рухнул ниц на гранитный пол.
  Страх и волнение удавкой сдавили горло, Типат с трудом вздохнул. На вид Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно, лет шестьдесят. Хотя, говорят, ему нет и сорока. Оплывшая фигура, обвислые щёки и тёмные мешки под глазами. Волосы цвета полинявшего золота зачёсаны назад. На правителе светло-синяя юбка с широким золочёным поясом и такого же цвета рубашка с короткими рукавами. Объёмный животик с трудом сдерживает широкий пояс. А пальцы! Пальцы правителя щедро унизаны толстыми золотыми кольцами. В некоторые из них вделаны драгоценные камни.
  На гранитном полу обозначена тёмно-зелёная линия. Этикет категорически запрещает пересекать её кому бы то ни было. Четверо рослых молодцов с массивными секирами по обе стороны гранитного трона зорко следят за соблюдением запрета. Витус Донаг дошёл до линии и с лёгким поклоном остановился. Типат, как и положено простолюдину, бухнулся на колени и стукнулся лбом о гранитную плитку.
  - Можешь подняться, - великодушно разрешил Великий Князь.
  Типат с превеликим трудом оторвал колени от пола. Руки предательски трясутся, тонкие струйки пота стекают по щекам. Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, задумчиво смотрит на закутанную в полупрозрачную вуаль дикарку.
  - Показывай, что у тебя там, - произнёс повелитель.
  Великий Князь говорит небрежно, как менг, который уже изведал все мыслимые и немыслимые удовольствия этого мира, которого трудно чем-либо удивить. Но... Типат приободрился, в голосе правителя можно уловить плохо скрытое нетерпение. Плохой бы получился из Великого Князя торговец.
  Разрешение получено, можно говорить. К собственному удивлению Типат легко и свободно вздохнул полной грудью. Колени перестали дрожать, а руки трястись. Страх перед грозным правителем настолько пропитал душу, что бояться дальше стало некуда.
  - О повелитель, да здравствуй Великий Князь, да правьте вы нами вечно. Из далёких северных земель привёз я вам дар, который, надеюсь, достоин вас! - нараспев произнёс Типат.
  Долгое общение с благородными даёт о себе знать. Типат нехотя научился говорить длинно и витиевато.
  Обеими руками Типат взялся за край полупрозрачной вуали. Но, в самый ответственный момент, будто призадумался. Мало иметь хороший товар, гораздо важнее правильно подать его. Небольшая пауза, мнимая задумчивость, только раззадорит покупателя, но и затягивать тоже нельзя. Плавным движением Типат стащил с дикарки покров тайны. Концы светло-голубой ткани, словно языки пламени, лизнули пленницу и опали. Обнажённая дикарка предстала перед Великим Князем во всём своём великолепии: светлая кожа, упругий живот, высокая грудь и длинные волосы. И всё это великолепие тщательно отмыто и намазано дорогими благоухающими маслами. Гладкие бёдра и плечи дикарки сверкают, как покрытые влагой драгоценные камни.
  Великий Князь великолепно владеет собой. На краткий миг в его глазах мелькнул интерес, но тут же пропал за маской напускного равнодушия. Целую минуту могучий повелитель могучей страны разглядывал ценный подарок из-под полуопущенных ресниц. Но, хвала Великому Создателю, остался сидеть на месте.
  - Ну, что ещё интересного ты можешь поведать мне? - спросил Великий Князь.
  Вопрос явно задан для проформы. Князя в первую очередь интересует дикарка и только она. Однако отвечать всё равно нужно.
  - Да здравствуйте, Великий Князь, да правьте вы нами вечно! Много интересного узнал я о далёких северных дикарях. Главарь их говорил со мной. На деле они не настолько дики, как кажется. С ними можно торговать...
  Не переставая говорить, Типат пристально вглядывается в лицо Князя. Хвала Создателю, пока всё хорошо. Повелитель сидит на гранитном троне на безопасном расстоянии, на лице застыла мина напускного безразличия.
  Дикарка едва ли может шевелить руками, слуги Князя по-прежнему цепко держат её. Распущенные волосы девушки сползли с плеч. Пленница попыталась отбросить непослушные пряди от глаз и тряхнула головой. От ужаса Типат едва не подавился собственным языком. Её упругие девичьи грудки тут же соблазнительно запрыгали и задёргались. Только не это!!! Типат заткнулся на половине слова. Великий Князь поднялся с гранитного трона, нежные ручки машинально разгладили складки на светло-синей юбке. Хуже того! Повелитель Миренаара спустился-таки с возвышенности и подошёл к дикарке.
  - Чего молчишь, как рыба с открытым ртом? - усмехнулся Великий Князь.
  Типат в немом изумлении уставился на Великого Князя. Тёмные круги под глазами и ранние морщинки, а так же весёлый тон и улыбка с тёмными изъеденными зубами подействовали самым невероятным образом. Ореол суперменга, ставленника самого Великого Создателя на этой грешной земле, в одно мгновенье треснул и осыпался на гранитный пол тысячей ярких осколков. Только вблизи, только при взгляде в упор Типат вдруг понял, что на самом деле Великий Князь самый обычный благородный со слабыми изнеженными ручками и следами порочной жизни на лице.
  Зато перед внутренним взором в бешеном калейдоскопе замелькали свежие воспоминания: брачный обычай и заляпанные кровью мускулистые тела дикарей; полки с книгами в кабинете витуса Саяна и его руки на перилах высокого крыльца, шершавые и мозолистые; ужасный длинный нож тёмно-синего цвета и пьяное лицо витуса Ансива.
  Типат вспотел от напряжения. До боли в спине, до жжения в животе, захотелось высказать то, что так давно кипит в душе на медленном огне страха. Высказать то, о чём так мучительно думал всю долгую, долгую дорогу домой, но что так и не решился рассказать даже витусу Акуномо. Осторожность из головы вон. Страх перед Великим Князем вон.
  - Великий Князь, - на одном дыхании выпалил Типат, от волнения из головы вылетело обязательно добавление, - мне удалось допьяна напоить одного из главарей дикарей. Страшные вещи поведал он мне.
  На миг Великий Князь оторвал взор от прелестей дикарки.
  - Этим летом главарь дикарей крепости вокруг Великого Столба завоевал окрестные племена и обложил их налогами.
  - Ну и что? - лениво бросил Князь.
  - Он сам и оба его подручных бессмертны, действительно бессмертны. Там, - Типат выразительно махнул рукой в сторону, - на севере! Они создают самое настоящее государство. У них есть земледельцы, ремесленники и даже своя собственная письменность.
  Последнюю фразу Типат едва не прокричал в полный голос.
  - Эти дикари ни на что не способны, - в ответ усмехнулся Князь. - Трусы все до единого. На честный бой никогда не выйдут. К тому же, как звери дикие, воюют друг с другом. Дикари, одним словом. Единственное, на что они способны - работать от зари до зари, да и то из-под палки надсмотрщика. Хотя... - на губах Князя заиграла блудливая улыбка, - женщины у них хорошо. Страсть как хороши.
  Кончиками пальцев Князь дотронулся до щёчки юной дикарки. Лицо пленницы передёрнула гримаса отвращения. Как будто до неё своими скользкими холодными щупальцами дотронулся живой мертвец. Дикарка демонстративно отвернулась.
  Нужно бы вмешаться. Отвести беду. От Великого Князя отвести. От себя отвести! Но Типата окончательно прорвало.
  - Великий Князь! - Типат всплеснул руками. - Главарь дикарей люто ненавидит Миренаар. Он собирается повести свои дикие орды на юг. На вашу Благословленную долину. На ваш великолепный дворец.
  Типата понесло, мимо сознания проскользнул грозно сжатый кулак витуса Донага. Благородный едва сдерживает гнев и страх, а также весьма недвусмысленно приказывает заткнуться пока не поздно.
  - Повелитель! - Типат упорно гнёт своё. - Пока ещё не поздно. Пока ещё можно. Людей нужно остановить! Их главарь...
  Но Великий Князь совершенно не слушает Типата.
  - Женщины у них хороши, - томным голосом произнёс Князь.
  На изъеденном пороками лице Великого Князя засверкала похотливая улыбка. Даже у него, повелителя всех менгов, никогда не было такой наложницы. В его власти заполучить на своё ложе любую женщину страны Миренаар. Даже члены Совета Благородных мечтают уложить в его постель своих жён и дочерей. А вот дикарок у него никогда не было. Ни одной. Ни разу. Короткие пальцы ущипнули пленницу за мочку уха.
  Случилось то, чего больше всего боялся Типат - дикарка дёрнулась всем телом, резко развернулась и тяпнула Великого Князя за палец.
  - Ах ты зараза!!! - Великий Князь резко одёрнул руку.
  Повелитель с размаху влепил строптивой пленнице оглушительную пощёчину. Сбитые волосы окутали лицо дикарки. На укушенном пальце выступила кровь. Благодушное настроение Великого Князя тут же улетучилось.
  Нужно бы заткнуться, склонить голову. Ещё лучше рухнуть на гранитный пол и распластаться перед стопами Великого Князя. Переждать, авось пронесёт. Вместо этого Типат в немом исступлении прокричал:
  - Князь!!! Вы должны немедленно послать войско на север! Разрушить крепость дикарей вокруг Великого Столба, а самого Умельца и его подручных упрятать в темницу до скончания веков!
  Лицо Великого Князя налилось краснотой, глаза грозно сузились.
  - Да ты кто такой?!!! - взревел Великий Князь. - Да как ты смеешь указывать мне!!!
  Раскаты княжеского гнева словно студёная вода облили с ног до головы. Типат тут же заткнулся и от ужаса задрожал всем телом. Без сил, словно подрубленное дерево, Типат сполз к ногам Великого Князя. Только поздно. Гнев владыки требует выхода.
  - Отрубить ему голову, - Великий Князь тряхнул укушенной рукой.
  От стен тут же отделилась пара слуг. Здоровенные откормленные менги, точно такие же, что до сих пор держат строптивую дикарку. Слуги ловко заломили Типату руки за спину и рывком поставили на ноги. От ужаса Типат окончательно онемел. Из распахнутого рта вместо запоздалого потока унизительных просьб о пощаде вылетел лишь жалкий писк. Колени сами собой подогнулись, но слуги так и не дали Типату вновь рухнуть на пол.
  - Великий Князь, - неожиданно заговорил витус Донаг, - не слишком ли много чести для этого простолюдина?
  Опытный придворный уловил самый подходящий момент, чтобы отвести беду от себя лично.
  - И то верно, - Князь присел обратно на гранитный трон. - Повесить его.
  Мускулистые слуги поволокли мычащего Типата на выход.
  - Князь!!! - крикнул было Типат, но высокие двухстворчатые двери Малого приёмного зала уже захлопнулись у него перед носом.
  Дар речи вернулся, только слишком поздно. Слуги Великого Князя ловко тащат его через весь дворец. Типат заверещал как недобитая овца, попытался вырваться или хотя бы лягнуть мучителей. В ответ мускулистый слуга наградил мощным подзатыльником. От сильного удара перед глазами заплясали цветные круги. Надежды нет, приказы Великого Князя, да будь он трижды проклят, исполняются очень быстро.
  Слуги приволокли Типата на задний двор. Возле кирпичного сарая с крышей из вязаного тростника они остановились. От ужаса Типат опять лишился дара речи. Прямо напротив раскрытых настежь ворот стоит виселица. Полинявшая от лучей Геполы петля слегка раскачивается под дуновением лёгкого ветерка.
  - Эй! Пас! - крикнул один из слуг. - Выходи! Для тебя есть халтурка!
  Из раскрытых ворот появился придворный палач, невысокого роста, но невероятно крепкий и мускулистый менг. Некогда белоснежная юбка заляпана бурыми пятнами.
  - Чё у вас? - палач жуёт на ходу и вытирает руки грязной тряпкой.
  - Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, приказал повесить этого идиота, - слуга грубо ткнул пальцем Типата в лоб. - Ты не поверишь: этот придурок смел указывать самому Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно, что делать.
  - А-а-а, - равнодушно протянул Пасс. - Давайте его сюда.
  Слуги подтащили обмякшего Типата под виселицу. Грязная вонючая петля ткнулась прямо в нос. Типат постарался было хотя бы закричать, но палач ловко затолкал прямо в рот грязную, пахнущую прелым жиром тряпку.
  Верёвочная петля обняла шею. Типат забился в истерике, но палач только плотнее сжал удавку. Два шага назад, Пасс плавно потянул верёвку на себя. Ступни Типата оторвались от пыльной земли. Слуги проворно отскочили в стороны. Типат задёргался всем телом, захрипел и попытался было ухватиться за верёвку руками. Не тут-то было, ладони лишь напрасно соскользнули со смазанной жиром удавки.
  Бесполезная борьба за жизнь быстро закончилась. Через пару минут богатый купец перестал хрипеть и окончательно затих. Руки последний раз соскользнули со смазанной жиром верёвки и бессильно повисли вдоль тела.
  - Ну всё, мы пошли, - крикнул на прощанье один из слуг.
  - Ага, валяйте, - Пасс лениво зевнул.
  Шмотки у купца славные. Пасс стащил с повешенного дорогую юбку и сандалии. А чёрт! Обмочил, зараза. Да и ладно, Пасс закинул юбку на плечо. На рынке пару серебряных нутов обязательно дадут.
  Пасс ушёл обратно в сарай. По правилам повешенному полагается болтаться в петле до наступления темноты. А там пускай родственники забирают, если рискнут, конечно же.
  

Глава 35. Придворный летописец

  Что и следовало ожидать. Чадир, придворный летописец Великого Князя Онира 4, да здравствует он и правит нами вечно, отошёл от стрельчатого окна на третьем этаже в здании напротив сарая придворного летописца. Ни проворные слуги, ни вечно жующий Пасс, ни тем более богатый купец так и не заметили, как за скорой расправой наблюдал ещё кое-кто. Чадир видел, как слуги выволокли мычащего от страха купца на задний двор и как придворный палач вздёрнул несчастного на грязной верёвке - позорная смерть.
  Ещё раньше никто не заметил присутствие Чадира в Малом приёмной зале. Ему по должности полагается наблюдать за приёмами, аудиенциями и прочими публичными мероприятиями Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно. Чадир специально надевает серый просторный халат с широкими рукавами. Размытую фигуру редко кто замечает. Словно тень он следует за правителем, наблюдает за ним, запоминает и записывает.
  Как обычно Чадир спрятался в небольшой нише. На его глазах несчастный купец привёл в Малый приёмный зал прекрасную, но действительно дикую пленницу из далёких северных земель. Ну а когда слуги уволокли мычащего купца из приёмного зала, Чадир незаметно выскользнул из ниши и поспешил к этому окну.
  Слугам пришлось тащить обречённого через весь дворец, а потом ещё топать на задний двор. Чадир успел как раз вовремя. И как только вечно жующий Пасс умудряется не растолстеть? Впрочем, не важно. Чадир отправился в личные покои.
  Сейчас Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, соизволит отобедать. Часа три-четыре в запасе есть. Пока ещё свежи воспоминания, пока ещё стоит перед глазами повелитель Миренаара с укушенным пальцем, нужно быстренько записать. Чадир прибавил шагу. Таковы его прямые обязанности, а также призвание и долг.
  На широком ремне через плечо висит переносной столик. На поясе походная чернильница и принадлежности для письма. Ещё в Малом приёмном зале Чадир быстро, быстро исписал пару листов мелкими косыми строчками. Главное в его деле - успеть записать как можно больше слов, как можно больше деталей и подробностей. Разобраться и навести марафет можно и позже.
  В правом крыле огромного дворца, в самой древней его части, на первом этаже с окнами на задний двор, находятся три комнаты Чадира: мастерская, спальня и спальня для ученика со слугой. Медный засов аккуратно задвинут на место, Чадир присел за широкий письменный стол возле окна. Свет падает на столешницу с левой стороны. Очень удобно, можно обойтись без свечей и подсвечников. Из среднего ящика стола Чадир вытащил большой чистый лист и задумался.
  Служба придворного летописца хорошо оплачивается, но по-своему трудна и даже опасна. Великий Князь, да здравствует он и правит нами вечно, как и его предшественники, очень боится сгинуть в безызвестности. Время безжалостно, даже Великий Создатель не имеет власти над ним. Только придворный летописец в силах увековечить имя и славные дела очередного правителя Миренаара.
  По долгу службы Чадир следует за Великим Князем, да здравствует он и правит нами вечно, много видит, много слышит, много знает и ещё больше догадывается. Он так же регулярно читает отчёты высших чиновников государства, дабы потомки не забывали, как под мудрым и чутким руководством Онира 4 благоденствовал и процветал Миренаар.
  При столь колоссальной осведомлённости крайне сложно сохранить нейтралитет. Дворцовые группировки постоянно пытаются перетянуть Чадира на свою сторону. Ведь тот, кто хорошо осведомлён, ещё лучше вооружён. Вечно приходится маневрировать, ускользать и оправдываться, дабы ненароком не навлечь на свою голову гнев какого-нибудь витуса из Совета Благородных. Это же целое искусство! А иначе не снести головы. Немало придворных летописцев нашли свою смерть на дне кубка с отравленным вином, на кончике ножа наёмного убийцы, а то и в петле придворного палача. Высшая знать не знает покоя. Во дворце и вокруг него кипят нешуточные страсти.
  Палочка для письма нырнула в чернильницу. Отточенным каллиграфическим подчерком Чадир вывел: "Сегодня, 26 числа месяца ноября 619-го года, Великий Князь Онир 4 изволил принять в Малом приёмном зале купца Типата..." Высокопарный слог с массой приукрашенных подробностей строчка за строчкой ложится в анналы вечности.
  Официальная хроника - ещё одно очень важное искусство. Нужно и события достоверно передать и достоинство Великого Князя, да здравствует он и правит нами вечно, ни в коем случае не уронить. Верховный правитель нет-нет да и заглядывает в пухлые тома официальной хроники. Временами Онира 4 весьма и весьма заботит, а в каком виде он предстанет в памяти грядущих поколений. Да и остальные витусы, будь они неладны, интересуются хроникой по тем же причинам. Приходится угождать всем без исключения. Даже тем, кто закончил свои дни в петле на виселице придворного палача. Ведь на место казнённых приходят их сыновья.
  Большой лист исписан от корки до корки, Чадир отложил его в стопку к остальным. Когда листов наберётся около ста штук, придворный переплётчик сошьёт их вместе и заключит в кожаные корочки. Так ещё один том официальной хроники ляжет на пыльные полки в дворцовой библиотеке. Но! Чадир покосился на запертую дверь. Князь и прочие витусы знают не всё.
  Бережёного бог бережёт. На всякий случай Чадир подошёл к двери и подёргал медный засов - точно заперт. Из самого нижнего ящика на свет появился серый томик размером в половину пухлых томов официальной хроники. Пока неприметный томик пуст более чем наполовину. На обложке выведена небрежная надпись: "Свод налоговых отчётов Миренаара за 578 год".
  Давно, очень давно, когда собрался самый первый Совет Благородных, на котором был выбран самый первый Великий Князь, была учреждена должность придворного летописца. Самые настоящие благородные, которые спустились на Мирем со звёзд, завещали самому первому придворному летописцу вести не только помпезную официальную хронику, но и настоящую историю государства Миренаар.
  Самоуверенные витусы напрасно считают потомков круглыми дураками. Официальная хроника под завязку набита лишь восторженными восхвалениями и описаниями одних лишь побед. Она неизбежно вызовет массу сомнений. Потомки, несомненно, захотят знать правду. Вот для чего летопись нужно вести такой, какая она есть на самом деле. Если забывать ошибки, промахи и поражения, то они имеют дурное свойство повторяться с ещё более разрушительной силой.
  Втайне от витусов Чадир ведёт правдивую летопись Миренаара. В этом невзрачном, сером томике записано то, что он видел собственными глазами, записано без прикрас и лживых подробностей. Надпись на обложке и первые двадцать страниц для отвода глаз. Ну кого могут заинтересовать налоговые отчёты тридцатилетней давности? На всякий случай Чадир всё же опускает самые интимные подробности. Оно, того, бережёного бог бережёт.
  Благородные со звёзд завещали вести правдивую хронику не только дворцовой жизни, а всего Миренаара и даже Мирема в целом. Чадир часто бывает в городе и расспрашивает торговцев со всех концов государства. Именно купцы бывают всюду и много знают. Сегодня же вечером обязательно расспросил бы и Типата, но, Чадир недовольно поморщился, глупого купца уже вздёрнули. Жаль, конечно, но он не единственный, кто плавал на далёкий север. Нужно будет найти и расспросить главного приказчика, ну и гребцов заодно.
  Ну а пока, палочка для письма торопливо забегала по серой странице, нужно записать мрачное пророчество повешенного купца. У простолюдина были весьма и весьма веские причины, раз он сумел наговорить Великому Князю, да здравствует он и правит нами вечно, ТАКОЕ!
  Ух! Палочка для письма легла на подставку рядом с чернильницей, Чадир с удовольствием распрямил спину. Ну вот и всё, поставлена последняя точка, серый томик захлопнулся.
  Как бы Типат и в самом деле не оказался прав. Кончиком пальца Чадир провёл по потёртому корешку серого томика. То, что творится далеко на севере, действительно выглядит очень и очень странно. Как придворный летописей, Чадир самым тщательным образом ознакомился с трудами предшественников. За жалкую сотню лет дикари совершили невероятный рывок вперёд. От полуземлянок и анархии они перешли к домам из кирпича и твёрдой власти. Этот Умелец правит дикарями железной рукой. Такие далеко идут. И, Чадир невольно поёжился, по спине скатился холодок страха, тогда же, лет сто тому назад, впервые мелькнуло то же самое имя - Умелец.
  Тяжелый вздох вырвался наружу. Чадир убрал серый томик на место. Самый нижний ящик стола с глухим ударом встал на место.
  Конец.
  
  Череповец, октябрь 2017 года.
  
  
  Источник: социальная сеть 'Author.Today'.

Популярное на LitNet.com В.Казначеев "Искин. Игрушка"(Киберпанк) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 1. Немезида"(Антиутопия) Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) У.Михаил "Знак Харона"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Последняя петля"(ЛитРПГ) А.Респов "Небытие Демиург"(Боевое фэнтези) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) У.Соболева "Пока смерть не обручит нас"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Волчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиНевеста двух господ. Дарья ВеснаP.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотОфсайд. Часть 2. Алекс ДВорожея. Выход в высший свет. Помазуева ЕленаПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваМалышка. Варвара ФедченкоОфисные записки. КьязаОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AЗолушка для миллиардера. Вероника Десмонд
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"