# Глава 18

Эйлин Рыжая

Иногда забытое возвращается, хочешь ты того или нет, и не даёт покоя. Пусть будет здесь.

Опёршись на руку Касавира, Надя последней соскочила с крыла птерозавра, стряхнула пыль с подола, бросила короткий взгляд на труп позади: "На ферме монстров что-то произошло, это может быть важно", - и устремилась к перекошенным выломанным воротам, когда-то украшавшим переход между площадью и жилой частью храмового городка.

Там хорошо сохранились следы обитания. Мёртвые дома, печально обнажившие свои каменные внутренности, крепко держались на общем фундаменте. Когда-то их вырубили на разных уровнях бугристой туфовой скалы, словно изъеденной гигантскими червями, и соединили извилистыми лестницами-улочками и системой сточных канав. Кое где уцелела красивая облицовка породой и мраморной мозаикой. Этот термитник не имел ничего общего с мощной, приземистой дворфийской архитектурой, и можно было только гадать, какие ещё существа могли молиться светлым богам и выживать, подолгу обходясь без солнца. А может быть, в те времена, когда в храме Съюн звучала музыка, цвела азалия и роспись не выглядела такой древней, сюда всё-таки проникал солнечный свет. Оттого это место и бросили после землетрясения в гавани, которое изменило облик всего побережья.


Узкие, в основном заваленные, проходы разделяли район на квартальчики и вливались в центральный проспект, по которому они шли. Эйлин решила на всякий случай уточнить, не слишком ли они отклоняются от цели. Надя не сразу ответила, но когда Касавир предположил, что ферма с самого начала и являлась их целью, согласно кивнула:

- Да, почти.

- Ха! - рявкнул Азгар. - Для этого ты нам не нужна. Я эту ферму ночью в метель по пояс в снегу найду. С закрытыми глазами.

Аладжи замедлил шаг, нюхнул воздух и задрал голову. Кара предусмотрительно послала наверх шарик света.

- Ага! - он ткнул пальцем в направлении пролома в задней стене одного из разрушенных домов верхнего яруса. - Оттуда спрыгнул птерозавр.

- Отлично, - Надя пожала плечами, - тебе осталось только отрастить крылья и взлететь. А нам - направо.

Помрачневший Азгар одним прыжком обогнал её и возмущённо зарычал, пятясь между завалами то задом, то по-крабьи, боком:

- Ты же знаешь, что я могу найти путь! Я читаю это подземелье, как книгу! Здесь пару раз проходила небольшая группа: на подошвах почва с кристаллической пылью и странная трава, на поверхности такая не растёт. Друиды? Откуда ещё здесь взяться такому? А твой приятель, что пробежал незадолго до нас - тот и вовсе балбес.

- А об этом ты как догадался? - Надя озорно прищурилась и скользнула в сторону, не давая Азгару задержать себя.

Аладжи по-собачьи мотнул головой, словно отгоняя муху, и неприязненно то ли чихнул, то ли фыркнул.

- Этот оборотень не то, что следов не заметал - он тут пометил всё, что мог.

- Ой, да знаю я, что ты всё знаешь. Не будь таким нудным, Пушистик. А не то, - Надя остановилась, коснулась пальцами груди и, чуть подавшись вперёд, с притворной печалью заглянула в его единственный глаз, - я передумаю.

Она снова ушла вперёд, озаряя подземелье благодушной улыбкой, а Азгар передёрнулся так, что шерсть вздыбилась на спине, и пробурчал, топая следом:

- Эта женщина меня пугает. И не в первый раз.

Надя помахала указательным пальцем, показывая, что всё слышит.

- Ничего, - шепотом отозвалась Эйлин, - мы тебя отобьём, если что.


Поднимаясь по крутой каменной лестнице, хозяйка борделя вернулась к разговору о цели похода:

- Там недалеко есть лазейка в Лабиринты. Местные знают и держатся подальше. Были... разные случаи. Но с тех пор, как появился Культ Луны, Симон наложил там защиту и ходил этим путём только один раз.

- Перед тем, как пропал, - понимающе кивнул Касавир. - Но ты ведь бывала на ферме и... заманивала туда жертв?

- Они не жертвы! - резко перебила его Надя. - Они хотели острых ощущений и получили их. Больше ни одна женщина и ни один ребенок не пострадают от их желаний.

- Сделать из садиста зверя-убийцу - сомнительный способ избавить мир от насилия, - заметил паладин. - Так значит, это место действительно связано с культом?

Надя закусила губу и нехотя подтвердила:

- Ну, да... Но хозяин ни при чём, имей в виду. Он мой друг и хороший парень.

- Как и все твои друзья, - ехидно вставила Эйлин.

Надя раздраженно цокнула языком.

- У него арендуют пустующее подземелье, ясно? Времена нынче трудные. Вырастить хорошего монстра недёшево, а на аренах их теснят эти модные механические уродцы.

- Подтверждаю, - Азгар брезгливо поежился, - я из-за одного такого бидона на ножках глаз потерял.

Касавир скептически качнул головой.

- Можно ли считать хорошим парнем хозяина, который не знает, что творится в его владениях?

- Знаешь, что, - Надя развернулась на небольшой площадке, загородив собой проход, и, глубоко дыша после подъёма по длинному пролёту, посмотрела на него сверху вниз, - здесь, в Подземье правило "живи и дай жить другим" - основа существования. Все это понимают.

- И своим небрежением создают немалую угрозу, - не уступал паладин, - при этом всячески препятствуя властям в наведении порядка.

Женщина холодно фыркнула.

- Не хотела бы я жить там, где заправляют такие озабоченные, как ты. Этот город знает, какова его природа. Он понимает, что всё его благополучие держится не только на торговле кожей, паршивым элем и магическими штучками. Поэтому здесь всем хорошо живётся и легко дышится. Покуда они не лезут в чужие дела. И никакому рыцарю с севера в сияющих доспехах этого не изменить.


Касавир промолчал, но, когда отряд возобновил подъём, продолжил задавать вопросы:

- Наш маг считает, что у культа должен быть портал к святилищу где-то неподалёку от места охоты. Я думал, мы найдём его у тебя. Но есть место получше, так?

- Не знаю, - Надя раздражённо передернула плечами. - Подземелье такое длинное, запутанное - я не заглядывала в каждый закоулок. Пусть ваш маг его и ищет, если он такой умный.

- В Уотердипе живут на удивление нелюбопытные люди.

Надя не видела лица Касавира, но уловила сарказм - однако, удержалась от ответной колкости. Преодолев в хмуром молчании несколько ступенек, она серьёзно ответила:

- Эрио был любопытен. Милан из любопытства стащил прОклятую чашу Малара. Симон... Ниваль...

Последние имена она почти выкрикнула с прорвавшейся усталой злостью. Потом тихо выругалась.

Войдя в полуразрушенный дом на верхнем уровне городка, она прислонилась к холодной стене, переводя дыхание. Рядом зиял широкий пролом, соединённый дощатым мостиком с такой же дырой в соседней пещере. Мостик, к счастью, был достаточно крепок, чтобы уцелеть после птерозавра.

- Ну, хорошо, я всё понимаю. Ваш успех - моя спокойная жизнь. Но о портале я ничего не знаю. Я не сумасшедшая, чтобы лезть туда, где не смогу себя контролировать. А если бы и захотела, то шавки Малара вовсе не горели желанием подпускать меня слишком близко. Я действительно бесполезный проводник и негодный информатор, - она исподлобья взглянула на Азгара и вздохнула. - Знала бы, где соломки подстелить...

- Зато ты никогда не сдаёшься, - попытался утешить её аладжи, вызвав кривую усмешку.

Дав отдохнуть гудящим ногам и отдышавшись, Надя кивнула ему, предлагая вести отряд дальше, и двинулась следом, осторожно ступая на старые скрипучие доски,


Эйлин вздохнула, пнув в сторону камень.

- Судьба странно распределяет свои дары. Кому-то они тяжёлая ноша и проклятье, а с точки зрения других - привилегия избранных.

- Я о таком подарочке точно не просила, - раздражённо бросила Надя через плечо.

- Угу. Понимаю.

- Да что ты понимаешь!

- Меня пытались убить за то, что я украла кусок сакрального магического серебра, который застрял у меня в груди, когда я была младенцем, оставил сиротой и чудом не убил. Наверное, было бы славно тогда умереть и никогда не узнать, каким ценным артефактом я завладела, - спокойно, почти дружелюбно ответила Эйлин и добавила с ухмылкой: - А потом, ты не поверишь, что было.


*****


После такого же крутого спуска по каменистым откосам и пандусам они свернули на дорогу, ведущую к ферме, и поняли, что попали на окраину обитаемого Подземья. Пещера была расчищена от завалов и неплохо освещена. Но никакой пасторалью там и не пахло. Азгар первым почуял недоброе и набычился, привычным движением вынимая топор из поясного чехла.

- Нас ждёт схватка!

- Эй, угомонись, - Надя легонько пихнула его в бок. - Если оборотни сцепились с маларитами, лучше им не мешать. Кто-нибудь желает сделать ставку?

Азгар прикрыл глаз и повёл носом, каждой шерстинкой вытянувшись в ту сторону, откуда доносился отдалённый шум.

- Я чую эту особую дымку... там кто-то из наших магов, - он рванулся вперёд, - я должен...

- Стоять! - раздалась резкая команда.

Споткнувшись, Азгар обернулся и растерянно посмотрел на Касавира, весь обратившись в напружиненный и дёргающийся от нетерпения знак вопроса.

- Мы - отряд и должны действовать согласованно, какие бы личные мотивы ни двигали каждым из нас, - с холодным спокойствием пояснил паладин, шагнув ближе и глядя ему в лицо. - Я не сомневаюсь в твоём чутье, но не дай ему обмануть себя.

- Как это?! - возбуждённо рявкнул аладжи.

- Подумай. Если это кто-то из Гильдии, то их прислал не Сэнд с ведома леди Тиннуарэ. Они не могли так быстро получить задание и оказаться там раньше нас.


Это соображение немного остудило Азгара. Но, что бы ни происходило на ферме, нужно было разобраться в этом, и поскорее. И пять быстрых теней заскользили по коридору под мягкий перестук шагов, вытягиваясь, теряясь и снова возникая в размытых пятнах желтоватого магического света.


В четверти мили от фермы их остановил низкий трубный рёв. Он зародился где-то в глубинах пещеры и, вырвавшись на свободу, пронёсся коридорами, как призрачное стадо разъярённых слонов, - сотрясая землю, продирая внутренности и вызывая паническое желание куда-нибудь вжаться.

Заглохнув в стенах и ударив по перепонкам острой, насыщенной пустотой, этот звук, однако, не исчез совсем. Он будто нырнул в толщу камня, как в желе, и затаился, разогревая его своим свирепым жаром. Эйлин захлестнуло топкое, густое чувство тоскливого смятения. Оно водило железным прутом по рёбрам, пытаясь сыграть на них какое-то адское рондо. Сдавливало солнечное сплетение свинцовым кулаком. Наполняло ноздри горьковатым соляным запахом. Кто-то или что-то пыталось её предупредить...

Поглядев на спутников, она поняла, что с ними тоже творится странное. Всё стало будто прозрачным, и сквозь лица проступало что-то болезненное и тревожное. Лишь в непроницаемом облике Нади не читалось ничего необычного.


Едва они собрались с мыслями, чтобы попытаться найти объяснение, как земля снова закачалась под ногами. Кристаллы в магических фонарях задрожали, некоторые из них треснули и осыпались. Из появившихся расщелин в стенах и потолке начала просачиваться странная жижа, похожая на тёмный сироп с увязшими в нём трепыхающимися чёрно-серебристыми мушками. Она не стекала вниз, а, дрожа, расползалась рывками, подобно кляксе, которую вытягивают в разные стороны кончиком кисти.

"Я не одна это вижу? Оно ядовитое? Что мне готовить?" - будто сквозь вязкий болотный туман донёсся до Эйлин чей-то страстный, взволнованно запинающийся голос. Хриплый уверенно ответил: "Если это и яд, то я такого не знаю". "Не торопись. Это больше похоже на иллюзию. Но это не значит, что оно не опасно", - чуть надтреснуто пророкотал типичный голос разума. Или всё это показалось?

Ещё через несколько мутных, ничем не заполненных секунд выяснилось, что Надю лишь на первый взгляд не задела эта аномалия. Её вопли, нарушившие мертвенную тишину, отозвались болезненным спазмом в виске.

- Вы слышите?! Они здесь! Вокруг! Спасайтесь! Спасайтесь все!

Она попятилась, - взгляд её метался по пещере, будто в поисках выхода, - но, в конце концов, сдалась, осела на пол и забилась в конвульсиях. Крики потеряли членораздельность и вскоре смолкли. Когда парализующий туман рассеялся, реальность вернулась - с ощущением, что это ненадолго, - и остальные смогли вмешаться, припадок уже прошёл. Надя жестом отказалась от помощи и села, сгорбившись, с видом человека, терпящего поражение. С левой стороны лица, покрывшейся жёсткой серой мелкочешуйчатой кожей, на них смотрел круглый, блестящий, будто выточенный из белого пузырчатого льда, глаз с большим продолговатым зрачком. Признаки зверя медленно проявлялись на её теле, но что-то мешало ей обратиться полностью. Ассиметричная полумаска чудовища, грубо врезанная в красивое тонкое лицо, так и осталась жутковатым воплощением борьбы звериной натуры с человеческой.

Эйлин отшатнулась и рефлекторно взялась за оружие, когда женщина бросилась к ней, но тут же устыдилась своего жеста. Схваченная судорогой человеческая часть её лица молила о понимании. Эйлин догадалась, что всё наоборот: какая-то внешняя сила хочет обратить её против воли, и она сопротивляется. Она долго пыталась заговорить, а когда, наконец, сумела - слова едва можно было разобрать сквозь хрипы и клокотание. Перекошенные губы с трудом смыкались, а в жабрах с одной стороны шеи выступила пена.

- Ты с..ы...шь? С...ы...шь? О...и у..ют... Сде...ай что ...и..

Эйлин медленно помотала головой и, сузив глаза, посмотрела вглубь коридора, уже полностью захваченного липкой жижей из недр. Казалось, только она и удерживает свод от обрушения.

- Нет, Надя, я ничего не слышу, но... я определённо что-то чувствую.


Взмахом руки велев всем хранить тишину, она вглядывалась в поблескивающее мириадами крылышек нечто. Интуиция барда подсказывала ей, что то, с чем они имеют дело, в обычном состоянии выглядит более привычно и знакомо. Иллюзия? Которая прячет что? Серебряный медиатор-кольцо с магической гравировкой излучал знакомое колючее тепло. Вынув лютню из боевого полу-чехла за спиной, она слегка прижала узорчатый язычок к губам. Это всегда помогало ей сосредоточиться.

Каждый бард по-своему проживает моменты концентрации при поиске или сотворении магии. Эйлин обретала способность видеть звук.


Она увидела, как впереди, в конце обозримой части пещеры насекомые отделяются от стен, заполняя пространство. Их полёт не был хаотичен. Иллюзорный рой подчинялся чёткому плану, закручиваясь в спираль, которая приближалась, с едва слышным пепельным шелестом прирастая новыми и новыми витками. Свет фонарей пробивался сквозь тёмную мерцающую массу, слабо подсвечивая её, и это придавало зрелищу ещё большую инфернальность.

Сердце напомнило о своём существовании пронзительным аллегро. Ноздри набухли кровью. Алая капля ударилась о ребро лютни, отбросив крошечное эхо цвета мутного янтаря. Эйлин тронула струны. Кольца спирали стали одно за другим раскрываться, словно тело змеи, вспоротое хирургическим ножом. Ещё одно лёгкое касание - второй быстрый и точный надрез, - и оболочка фантома вывернулась наизнанку, обнажив то, что было скрыто. Тугой пульсирующий жгут, сплетенный из разных оттенков красного с маслянистыми переливами цвета запёкшейся крови, с каждым толчком раскручивался, распускался им навстречу.

- Ко мне, держимся вместе!

Она успела сыграть поглощающую сферу до того, как на них обрушилась последняя, самая мощная волна. Невидимый и беззвучный убийца лишь облизал защитный купол, обозначившись яркими искрами и вспышками на его поверхности.


- Все целы?

Она огляделась. Азгар, пошатываясь, с осоловелым видом вытирает кровь под носом и слизывает её с руки. Касавир очень бледен, на лбу выступил пот - он явно терпит сильную боль. Кара в таком же состоянии и, не стесняясь, согнулась с глухими проклятиями, держась за живот. Эйлин присела на стенной выступ, когда-то служивший подставкой для светильника, стараясь не прислушиваться к назойливому звону в ушах, и выдохнула: это всё неприятно, но обратимо, они избежали худшего.


Внешний вид Нади почти вернулся в норму. Прижав пальцы к вискам, она медленно подняла взгляд на Эйлин:

- Что. Это. Было.

- Это - погубило солдат береговой стражи Невервинтера и привело сюда моего брата, - ответила она, когда выпитое зелье начало действовать, сердце вошло в нормальный ритм и перестало перехватывать дыхание. - Это особое оружие твоих бывших дружков. Его музыка калечит и убивает, но неразличима для человеческого слуха.

- Лично я её слышала и больше не хочу.

Эйлин стало любопытно, на что это было похоже. Надя, вопреки ожиданиям, охотно прокомментировала свои ощущения:

- На хохот тысячи дьяволов, которые пытают тебя в аду. На урчание кишок морского чудища, которое проталкивает тебя в свою зловонную утробу. На храп Милана. - Она медленно провела дрожащей рукой по голове, словно опасаясь наткнуться на уродливый шершавый бугор в копне слегка запылённых, но сохранивших признаки ухоженности волос. - Чёрт бы их побрал, этих музыкантов, мне нужно прийти в себя.

- Нам всем нужно, - Касавир протянул ей розовый пузырёк, но она отмахнулась.

- Из лекарств я признаю только свою нюхательную соль.

- Я не уверен, что...

- Отстань. Пушистик, ты живой? Не поможешь мне открыть коробочку? Тут что-то заело.


Покосившись на них, Эйлин сжала губы. Эта чудо-женщина и впрямь пугает. Ей пришлось хуже всех, а она первая оклемалась и уже, в обычном своём стиле, привлекает к себе внимание, огрызается и кокетничает с Азгаром. Будто и не было этой беспомощности и мольбы в глазах. И, наверняка, страшной боли. И страха необратимой потери контроля над собой. То, что по шкале хладнокровия и отсутствия рефлексии ей можно дать дюжину баллов из десяти - это понятно. Но кое-что заставляет и задуматься. Оружие издавало звуки разного типа. Какие-то используются для психической атаки или нанесения травм, а какие-то - для управления оборотнями. Наде пришлось бороться с могущественным врагом, который имел сильного союзника внутри неё, и она не поддалась - а ведь сегодня полнолуние. Выходит, она не лгала: фанатики должны были держать её подальше от своей святыни. Только сам Малар мог бы подчинить её, и, конечно, с радостью принял бы такой подарок. Но это делало её непригодной для использования как в армии оборотней, так и в качестве низового звена иерархии культа. Она быстро поставила бы всё с ног на голову и перетянула влияние на себя. Добродушный, в чём-то наивный, но по-звериному проницательный Азгар был прав: она никогда не сдаётся. А если Ниваля постигла та же участь, что и других пленников, то, может быть, она действительно его единственная надежда?


Переборов болезненное желание ковырять рану, Эйлин снова переключилась на мысли о загадочном оружии и вспомнила, каково ей пришлось, когда она по неосторожности пробудила один из обсидиановых мечей - похоже, самую слабую или неудачную модификацию.

- Я не понимаю, - она почесала лоб, - как они сами избегают его влияния?

- Да так же, как и ты, когда используешь магию, - Кара пожала плечами, - или как любой, кто дерётся зачарованным оружием или там палочкой.

Обдумав её слова, Эйлин покачала головой.

- Нет, Кара, тут всё не так работает. Специальное звуковое оружие, способное выходить за пределы слышимости, только на вид ничем не отличается. Но на самом деле это не то же самое, что волшебный инструмент или обычное оружие, зачарованное на урон звуком. Оно задействует принцип рунной магии. То есть... короче, с ним мало одного умения. Нужна специальная защита, иначе владелец оружия пострадает от него первым и сильнее всех. Оттого, наверное, оно не очень популярно и запрещено во многих местах.

- Логично, - согласился Касавир, - используя его в сражении в фатальном режиме, ты, скорее всего, убьёшь всё живое вокруг. Но представь, какой должна быть защита, чтобы самому не пострадать от звука, убивающего на таком расстоянии. Она невозможна физически либо так дорога, что никакая цель не оправдала бы экипировку всех членов культа.

Эйлин энергично кивнула.

- Ну. Бред какой-то. И они рехнулись - применять его под землёй? Это же опасно!

- Тогда надо торопиться, если мы уже в состоянии идти дальше.

Касавир встал, размял пальцы в перчатках и поправил перевязь ножен. Остальные последовали его примеру.

- Старайтесь не разбегаться, - придерживая лютню за гриф, Эйлин пристегнула к ней ремень внизу и немного подтянула верхнюю лямку, пропущенную через специальное ушко на наплечнике, - я буду начеку.


*****


Ферма монстров занимала роскошную для подземных угодий площадь и отличалась от обычной сельской местности только растительностью - пещерные мхи и грибы цвета пыли - да отсутствием неба и вида на горизонт. Но своды, опиравшиеся на естественные колонны, были необыкновенно высоки и имели извилистые зарешёченные трещины, сквозь которые проникал свежий воздух и немного света. Мхи под ними росли гуще и приятно разнообразили вид броской зеленью с яркими пятнами обычных лесных мухоморов.

Вход в подземелье, где обосновался Культ Луны, находился на отшибе, у широкой т-образной развилки, к которой четвёртым извилистым рукавом примыкал коридор, откуда они пришли. Центральная каменистая тропа, ограниченная изгородью с одной стороны и глубоким ручьём с другой, шла вверх. Там, вдалеке, на отлогом холме, угадывались какие-то постройки. Первое, что бросилось в глаза - множество обнажённых человеческих и не только тел, в основном, со следами поражения боевыми заклинаниями. Пара трупов лежала на ступенях приземистой башенки, стоявшей меж двух дорог, на берегу ручья. Судя по длинной оборванной цепи, башня служила жильём сбежавшему птерозавру. Но сознание лишь механически, пунктиром отметило все эти детали - главное происходило у противоположного края развилки.


Азгар каким-то чудом оказался прав. С друидами Малара и оставшимися оборотнями дрались маги Гильдии, четверо молодых воинов, а возглавлял их никто иной, как сам Сэнд. Но размышлять над этой загадкой не было времени. Кара присоединилась к Сэнду и его магам, ставшим в круговую оборону и сменяющимся, чтобы прикрывать друг друга и беспрестанно атаковать друидов, не давая им возможности подготовить звуковые мечи к новому раунду.

Касавир и Азгар отвлекли на себя троих оборотней, которым уже недолго оставалось. Но вскоре из подземелья выскочили ещё две человеко-пантеры и заняли их место. Они и без того были серьёзными врагами, а под воздействием зелий и звуковой магии превратились в монстров с безднами вместо глаз - очень живучих и не ведающих ни добра, ни зла, ни инстинкта самосохранения.

Надя решила, что пока и без неё всё идет нормально. После того, что она недавно пережила, никто бы её не осудил. Поколебавшись между намерением спрятаться в башне и интуитивным желанием остаться под защитой Эйлин, она выбрала второе. А у Эйлин была особая забота. Численное превосходство было на их стороне, но ярость фанатиков Малара не оставляли сомнений в том, что бой будет долгим и выматывающим. Поэтому, поддерживая в товарищах боевой дух и подлечивая их волшебными песнями, она не выпускала четвёрку друидов из поля зрения.

И не зря: в какой-то момент один из магов не смог защититься от болотных лёгких, закашлялся, потерял концентрацию, и необходимые слова были немедленно произнесены. Татуированная, увешанная браслетами рука маларита взметнулась, сжимая двухклинковый меч тёмного вулканического стекла. Руны на лезвиях загорелись так ярко, что сомнений не было: это оно, и даже смерть хозяина его уже не остановит. Кара быстро сориентировалась и сделала отличную попытку уничтожить и друида, и его оружие, но меч, на удивление, остался цел и был тут же поднят.

- Сэнд! - крикнула Эйлин и показала условный знак.

Эльф скомандовал своему отряду отход. Маги под прикрытием призванного им щита отошли к башне, Касавир и Азгар, расправившись с оборотнями, успели присоединиться к Эйлин и Наде. Магический щит притянул поглощающую сферу, и две сущности очень удачно вошли в резонанс, обеспечив долговременную усиленную защиту и от звука-убийцы, и от потоков ветра и огня, и от попыток достать их снизу заклинаниями магии земли. К тому же, Эйлин и Сэнд могли теперь поддерживать её попеременно. Но что дальше?

Маг быстро кивнул Эйлин. Эту задачу решать тебе. Я больше ничего не могу придумать, и неизвестно, на какой по счёту звуковой атаке наступит предел моих возможностей.


- Да...

Вглядевшись в уже знакомый рисунок волн - тугие петли коралла, кармина и багрянца, - Эйлин поняла, чем эти мечи отличались от найденного на маяке. В их необычной форме и таился секрет защиты от собственного оружия. Два клинка, нацеленных излучающими остриями в разные стороны, создавали слепую зону, где волны взаимно гасились. Держась вместе и действуя согласованно, друиды обеспечивали себе полную безопасность.


Нетерпеливо проследив за её взглядом, Сэнд бросил:

- Противофаза. Другого объяснения у меня нет. Поспеши.

Эйлин поморщилась. Я не столь образованна, чтобы знать, что такое противофаза. Но я вижу то, чего не видишь ты, и у меня уже есть план. Только вот поспешишь - врагов насмешишь. Ты же помнишь, что оружие неуязвимо и автономно до полной разрядки?

- Доверься мне.

Ей даже не пришлось перебирать варианты решений - всё было на поверхности. Сместить баланс мечей, обернуть их против собственных хозяев. Это должно быть ненамного сложнее, чем модулировать мелодии человеческих душ, освобождая от боли и страха, "пуская дурную кровь" - или наоборот. Пусть не слышно звука, но цвета ведь тоже можно подобрать. Для этого даже не нужен инструмент или голос, как посредник между нею и Плетением - зачем усложнять путь? Здесь, рядом с Лабиринтом, в просветах Плетения струится и пульсирует настоящее чудо - Первородная Гармония, первый крик новорождённого мира. Она не ударит током, не обожжёт холодом.


Несколько точных продуманных движений - приманить нужный цвет, быстро раздвинуть искрящиеся потоки и схватить дрожащий и ускользающий сгусток необработанного звука. Кто знает, какие отголоски прошлого он хранит - рёв динозавров и крики драконов; рокот океанских волн и сходящих ледников, прорезающих фьорды в гранитных скалах; грохот молний и извержений или зловещий подземный гул? А может, что-то более древнее - взрывы на безжизненных планетах, музыку Творения? Нет времени его рассматривать, нужно поработать немного медиатором, вытянуть лишние нити, чтобы добиться идеального оттенка. Касавир смотрит на неё с болью и страхом, как на безумную, но не решается перехватить руку, тянущуюся к огню. Сэнд бесится, не понимая смысла её действий. Кара тоже не понимает, но одобряет. Остальные лечатся, восстанавливают силы зельями и ждут, надеясь, что рано или поздно друиды устанут, мечи потребуют перезарядки и можно будет снова атаковать.

- Не бойся, всё нормально.

Ещё немного творческой мысли и сноровки, и образец готов - отличная подделка, которой хватит, чтобы слегка усилить волну. Эйлин намотала драгоценный зародыш мелодии под рабочим названием "ковровая дорожка в ад" на гриф лютни - не сбеги раньше времени, твой выход в первом такте смертельной коды. Тогда разбалансированное оружие полностью разрядится в друидов и станет безопасным, может быть, даже сломается, нанеся ей относительно малый ущерб. Возможно. Но сначала надо найти подходящее средство доставки. Максимально быстрое, но уравновешенное по мощности.

- Сэнд! Вычисли заклинание, которое, скажем... могло бы сейчас поставить нашу защиту на грань пробития.

Эльф показал напряжённым взглядом на свои руки, поддерживающие купол - нужна передышка.

- Боги, я не знаю, я... Ты бредишь? Сколько у меня времени на расчёты? Осторожно!

- Не ссы, - Эйлин ловко перехватила энергетические потоки и подмигнула ему, - мне нужны твои мощные мозги.


Одна, две, пять, десять... Минута кажется вечностью. Ну что же ты?

- На выбор: двойная волшебная стрела, звуковой удар, электрическая петля. Но...

- Отлично, принимай.

Значит, звуковой удар. Хорошо, что не придётся никем рисковать.


Отрешённо и отчаянно. Шагнуть к ловушке с секирами-маятниками. Сунуть руку в дыру со скорпионами. Выйти из-под защитного купола в таинственную могильную тишину. Только так это и нужно делать - отрешённо и отчаянно. Когда в сплетении красных оттенков мелькнёт блестящий упругий гадючий хвост. Когда тянуть дальше - нельзя. Касавир что-то кричит, но это уже не важно. Он знает, что она права. Он не посмеет мешать.

Втянутые перепонки, очумевшее сердце и резонирующие внутренности, растекающийся по венам расплавленный металл. Всё это резануло короткой вспышкой, перебрало позвоночник ледяными костяшками, как секундное воспоминание о кошмаре - но не сбылось. Неведомый страж, что уже касался её издали своим дыханием, на этот раз обрёл и подобие плоти, искривив Плетение вокруг её фигуры так, чтобы не дать волне пройти сквозь неё. "Значит, защитная аура Лабиринта?" - Эйлин рассеянно смотрела, как разбивается во встречном вихре воздушный кокон более слабого заклинания, но спрятанная в нём личинка, искусно сплетённая из сырой гармонии, расправляет красные крылья с чёрными подпалинами. Каждый взмах раскачивает маятники внутри. Отмеряет мгновения до вечности. Она прикрыла глаза и почувствовала тёплую влагу под веками. "Значит, я здесь не чужая".


Её всё-таки слегка задело - после рвоты долго крутило кишки, кружилась голова и никак не хотел проходить адский звон в ушах. Да руки немного оцарапались от контакта с Плетением. Она пыталась отказаться от помощи, заверяя, что всё вот-вот будет хорошо. Лишь когда Сэнд заверил, что среди мёртвых оборотней точно нет Ниваля, она успокоилась и позволила Касавиру заняться лечением. Обрабатывая ссадины, он молчал, иногда лишь заглядывая ей в глаза. Это называется "немного оцарапались"... - Я не самоубийца, я знала, что делала, поверь. Я же верила тебе, когда... Остальные столпились вокруг и тоже молчали. На лицах читалось разное, но равнодушных к тому, что только что произошло, не было. Сэнд побежал глазеть на то, что осталось от друидов и, судя по его невнятным, как сквозь толстое одеяло, восклицаниям, тоже был весьма впечатлён. Эйлин отметила про себя, что он какой-то странный и на себя не похожий. А что, если это не Сэнд? Его тут не должно быть, вообще-то.


Гильдейские маги сгрудились около двери в подземелье, откуда доносились вопли и рычание, и возбуждённо переговаривались:

- Это не руны и не магия земли. Поточное излучение.

- Так фонить может жертвенный алтарь.

- Или активный портал, связанный с алтарём.

- Серьёзно?

- Точно, он где-то там.

- Мало найти, надо ещё суметь использовать.

- Да, такие вещи обычно хорошо прячут и защищают от чужаков, - вступил в разговор подоспевший Сэнд. - Наверняка, помимо очевидных препятствий, там полно секретов, ловушек и всего, чего угодно. Итак, лучшие воины Гильдии, - эльф оглядел свой отряд, подарив особенно кислый взгляд смуглому парню с пучком соломенно-оранжевых дредов на макушке, тому самому, что чуть не ранил Кару на утренней тренировке, - посмотрим, как вы справитесь с чем-то более интеллектуальным.

Маги накинули капюшоны, поправили перчатки, приготовили боевые жезлы и посохи и один за другим двинулись в пещеру.

- И помните, что мёртвыми вы не принесёте никакой пользы, - ворчливо напутствовал их Сэнд, прикрывая за ними дверь.


Тем временем, Надя в замешательстве разглядывала обмороженные, изувеченные огнём и кислотой трупы оборотней - их было не меньше трёх десятков.

- Я не думала, что их так много.

- Разве это не твои клиенты? - в один голос спросили Эйлин и Кара.

- Нет, конечно, вы что! - Её возмущение было таким искренним, что трудно было не поверить. - Если бы у меня пропало столько людей, меня бы давно заподозрили. Да я бы и не позволила причинять вред нормальным гостям - иначе, ради чего это всё? Вы посмотрите на их лица, тут большей частью какие-то нищие или беглые каторжники, а не посетители приличного заведения.

- Вполне возможно, что культ охотился в разных местах, - согласился Касавир и обратился к идущему навстречу Сэнду - не нужна ли его магам помощь.

Тот махнул рукой.

- Разве что прибрать за ними потом.

- Оборотней можно попробовать успокоить. Они жертвы, а не звери.

- Если это возможно после всего, что здесь было, - Сэнд досадливо мотнул головой, поджав губы. - Боюсь, изменения в психике необратимы, и оставлять их в живых и опасно, и немилосердно. К сожалению.

Трудно было сказать, к чему относилось это "к сожалению" - к участи ли несчастных или к тому, что они оказались потеряны для дальнейших экспериментов. Касавир не стал уточнять.


Пару секунд Сэнд и товарищи молча смотрели друг на друга и, наконец, он ответил на их немой вопрос:

- Чтение дневника Эрио Буна обогатило меня знаниями о подземной географии Уотердипа.

- Но ты же сам говорил, что у тебя уйма работы с этим архивом, - высказала общее удивление Эйлин, - как ты мог тут оказаться, да ещё и раньше нас?

- Да, я такой. Быстрый, как... - поймав взгляд Кары, эльф вдруг смущённо хихикнул. - Тенья, ты слишком прекрасна, когда смотришь на меня так. Это... несколько неудобно.

Эйлин посмотрела на колдунью, сверлящую его взглядом горгоны и "деликатно" упснула, почувствовав, как начинает искрить. Кара явно что-то знала и не сомневалась в том, что никакой подмены тут нет. Это был он, только какой-то не в меру дёрганный. Чересчур - даже для человека.

Им уже случалось видеть его под разными стимулирующими веществами, да и сами они были знакомы с действием некоторых его полезных и относительно безобидных снадобий. Но это было что-то совсем новое и ядрёное, начиная с внешних метаморфоз, которые кому угодно внушили бы подозрения. Крупинки золотого песка на голубом, обычно лишь придающие его глазам бирюзовый оттенок при ярком свете, расплавились и залили непроницаемым золотом всю радужку. От природы чистая и младенчески гладкая кожа выглядела, как у подростка. И, чтобы уж это сходство было полным, от него довольно крепко пахло обычным человеческим потом. С Сэндом такого даже в походных условиях не случалось. Он явно страдал от перегрева - ничто другое не могло бы заставить его распахнуть ворот форменной мантии вместе с туникой. Было видно, что туника намокла, хотя в пещере не было жарко.


- Я тебе сейчас так неудобно сделаю! - прошипела Кара ему в лицо. - Я же просила тебя! Ты сам говорил, что тебе это не нравится. Ты вменяем, вообще?

Сэнд что-то бормотал в своё оправдание стыдливым полушёпотом, пытаясь то взять её за руки, то отойти на шаг назад, но Кара не слушала, её уже несло.

- На меня тебе плевать, это я понимаю! Кто я такая, чтобы учитывать меня в своих планах на ближайшие сто лет? А ты подумал, что будет с тобой, если ты тут задержишься дольше, чем планировал? Тебе нормально знать, что каждый раз ты играешь со своей собственной жизнью?

- Неиссякаемая песнь моего сердца, - Сэнд мягко закруглил поток её слов, изловчившись наконец поймать её руку, быстро чмокнуть и ласково заглянуть в глаза, - не стоит сейчас вдаваться в эту этическую, философскую и научно-медицинскую полемику. Которая, я уверен, никому, кроме нас, не интересна.

"Ну, почему же никому?" - подумала Эйлин и сама смутилась такого неуместного и, в общем-то, глупого любопытства.

- К тому же, - быстро и деловито продолжил Сэнд, не желая упускать инициативу, - я не говорил, что несколько крупных оборотней убежало в сторону фермы? Заводчик монстров, конечно, и не такое видал, но...

- С этого и надо было начинать, - подхватил Касавир и бросил на Эйлин взгляд, в котором забота маскировались под сосредоточенность. - Ты не выглядишь готовой к ещё одной прогулке. Сэнд?

Маг молча показал дрожащие руки. Эйлин готова была поставить свою лютню на то, что он лукавит, и руки у него трясутся не от усталости и напряжения. Энергии, которой лучились его бешенные зрачки, купающиеся в горячем золоте, хватило бы на испепеление всех монстров в округе, ещё и пещеру осветить осталось бы.


Азгар был рад новому заданию - он по-своему чувствовал близость Лабиринта и не очень доверял ему. Надя тоже была не прочь узнать, как дела на ферме. Лабиринт её откровенно пугал, она колебалась и с облегчением восприняла возможность оттянуть решение. Кара подчинилась с видом ребёнка, которому приходится бросать очень важные дела ради каких-то дурацких уроков.

Посмотрев ей вслед и тихо, но красноречиво вздохнув, Сэнд предложил Эйлин подняться на террасу, построенную над входом в подземелье. Там было, где сесть и поговорить.


Она с удовольствием вытянула ноги в невысоком деревянном кресле. Её ещё немного мутило, но она чувствовала, что скоро наступит облегчение. Сэнд расположился напротив, чуть наискосок, и принялся постукивать указательным пальцем по истертому подлокотнику и "качать чёрта" на ноге.

- Я впечатлён, - коротко сказал он, когда их взгляды пересеклись.

Эйлин скромно улыбнулась. Его обычное многословие не распространялось на те редкие случаи, когда он хотел кого-то похвалить, поэтому из его уст такой комплимент звучал простой, лаконичной, но чистой нотой. Однако, ему этого показалось недостаточно, и он решил пояснить:

- Магические возможности бардов чаще ограничиваются волшебными песнями и некоторыми готовыми заклинаниями. Способность напрямую контактировать с Плетением вкупе с умением создавать весьма... странные модификации чар, - он снова посмотрел ей в глаза и одобрительно дёрнул бровью, - это серьёзная заявка на право когда-нибудь встать в один ряд с теми, кто размыкает периметр познанного. Я рекомендую тебе уделять этому внимание в своём развитии. И с удовольствием поговорил бы с тобой об этом.

- Но не сейчас, - Эйлин понимающе кивнула. - Ты сумел узнать что-нибудь... важное?

- Пожалуй, - сердце Эйлин билось в такт невротическим покачиваниям его ноги, - есть лишь мои догадки, основанные на отрывочных сведениях о Лабиринте, которыми располагал Эрио. А вот святилище маларитов и его окрестности были ему неплохо знакомы, поэтому я здесь. Нам придётся действовать практически синхронно. Я предполагаю, что может тебя ожидать. - Ей показалось, что в его взгляде и движении губ промелькнула тень искреннего сочувствия. Насколько вообще можно было читать по этим дьявольским золотым глазам и лихорадочной ускользающей мимике. - Тебе будет нелегко.

- Ладно, Сэнд, скажи прямо. По-твоему, Ниваль в Лабиринте?

Он утвердительно кивнул. Никто из них этого не сказал, но оба могли поклясться, что им одновременно пришло на ум имя, отозвавшееся колким чувством общей вины. Шандра.

- Ну, кровь ему, скорее всего, не пускали, - Сэнд наморщил лоб, раздумывая, как бы попонятнее облечь свои знания в слова. - Кровный барьер подходит для определённых случаев и вообще довольно эффектен, но, в целом, это вчерашний день; теоретически не подкреплённая - пока - практика показывает, что есть множество других, не менее тонких биологических фильтров. А Симон вообще связан с Лабиринтом узами нефизического характера, ему было проще замкнуть защиту на своего эфирного двойника, безо всяких дополнительных надстроек. А как раз в эфирном слое аура содержит важные наследуемые компоненты, это уже вполне доказано и могло быть известно даже этим дремучим друидам.

- Но это не всё, - Эйлин исподлобья посмотрела на Сэнда, подобравшись, будто ожидая удара. - Ты ведь не зря вспомнил о Шандре? - И о том, чем это для неё закончилось.

Он покусал губу, вздохнул, сделал несколько незначительных жестов, которые обычно используют, чтобы скоротать пару неловких секунд и обдумать следующий шаг. И, наконец, ответил:

- Давай я просто расскажу тебе то, что узнал, а выводы ты сделаешь сама. Возможно, они будут отличны от моих.

Эйлин выдавила усмешку. Понятно, не хочешь быть гонцом, приносящим плохие вести. Во всяком случае, прямым текстом.


Второй раз за день Сэнд рассказывал эту историю. Но теперь у него была и уверенность, и карта-схема, нарисованная совместными усилиями Симона и Эрио. По ней трудно было бы найти путь до деревни, святилища, настроечных узлов, камер и воронок, даже определить точную границу между частями Лабиринта. Но можно было не на пальцах продемонстрировать, как это всё связано, как сложно поддерживать баланс и какова роль Хранителя. Он не сыпал специфическими подробностями - они ничем не помогут человеку, не знающему, что такое противофаза. И не стал далеко углубляться в историю. Понятно, что когда-то Лабиринт был единым, стабильным и нейтральным, как сама музыка и как всё сущее в доцивилизованную, имморальную эпоху. Он мог лишь предполагать, что разделение окончательно оформилось во Время Бед, когда Уотердип был затронут войнами богов, - и не потому ли Малар так неровно дышит к этом месту, что мнит его своим утерянным домом? Нет смысла возвращать всё в изначальное устойчивое состояние - при всех плюсах, слишком дорогой была бы цена для города, отстроенного на этом фундаменте. Но то, что разделённый Лабиринт всегда помнил о тех ранних временах, когда жертвенная кровь проложила в его теле первые, ныне высохшие, канавки, - проблема. Это он и пытался донести. Но если в случае с Тину он, подталкиваемый спешкой, настаивал на своём и фактически манипулировал её чувствами, то с Эйлин он был не вправе так поступать. Он проклинал себя за эту щепетильность, которая противоречила его разуму и сердцу, но знал, что ничего не сможет с этим сделать, и знал, почему. В какой-то момент он даже пожалел, что отказался от мысли поговорить с Касавиром, имевшим такие каналы взаимодействия с ней, какими он сам не располагал.


Сэнд говорил чётко и по делу. Не уходил в дебри и не нагружал её тем, что, может, было бы и интересно, но не очень полезно. Хотя чувствовалось, что, окажись в его летающей над картой руке перо, он бы не удержался и немедленно исчёркал её какими-нибудь формулами.

Нет сомнений в том, что малариты провели над Нивалем ритуал. Они не собирались приводить его к покорности - и в этом его удача и хоть какая-то надежда. Заражение должно было обострить его чувства и заставить тело, очень уязвимое в инкубационный период, инстинктивно, пользуясь пробуждающимися способностями, искать помощи в незнакомом и опасном месте. Помощи у своих.

Нет сомнений в том, что это было не последней и даже не главной его миссией. Он уже был связан с настроенным светлым Лабиринтом, можно сказать, по праву крови. Он, до мозга костей человек порядка и цивилизации, по иронии судьбы, оказался идеальным сосудом, чтобы пронести в это царство окультуренной гармонии не просто частичку дикости и хаоса - частичку самого Малара. И, конечно, проложить дорогу остальным. Всей своей древней, первобытной сущностью Лабиринт потянется к этом зерну, чтобы принять его в себя и вырастить - снова. Что в перспективе закончится разрухой и падением Уотердипа, даже если Сэнду удастся благополучно нейтрализовать святилище. Но ведь катастрофа не станет менее ужасной, если её растянуть во времени. Однако, сознание Лабиринта, его, быть может, лучшая часть, сформированная столетиями цивилизации и годами человеческой заботы, будет всеми силами стремиться уничтожить Ниваля, когда раскусит его. Если только не сломать его настройки, его иммунную систему - а этого и Лабиринт не простит, и большая часть города не переживёт. Впрочем, в случае чистой победы злого хаоса, семья Дюсаров - всё равно первые кандидаты на то, чтобы наполнить пересохшие сосуды свежей кровью.

И каких таких выводов, отличных от его собственных, мог ожидать Сэнд?

Сможет ли она поступить так, как требует высшая человечность? Сможет ли не защитить брата, что равносильно его убийству - ведь он не безвольная жертва. Бог весть, что там сейчас вообще у него в голове происходит. Или смотреть, как ради её семьи, так трагически-невовремя собранной вместе, прекрасный город балансирует на краю пропасти? Предать Лабиринт, который только что протянул ей руку? Вот это, блин, вопрос.


- Сука! - Эйлин, срывая голос, колотила ногами по хлипким доскам парапета. - Тварь! Я убью её!

Она почувствовала прикосновение руки к надплечью, и ей стало трудно дышать. Не о таком она мечтала, когда радовалась совместному путешествию. То, что у брата дело и им придётся быть на подхвате, было чем-то вроде платы. Ладно, она привыкла платить за всё хорошее. Но не так же!

Сэнд ничего не говорил, просто упорно стоял сзади и не отпускал, пока от жгучей горечи таял и выходил слезами тяжёлый ком, что застыл у неё в груди в тот момент, когда она увидела у Нади своё кольцо. Зачем, какого хрена он лишил себя защиты, возможности быть услышанным и получить помощь - оставил своё спасение у этой шлюхи!..


- Если ты о Наде, - наконец, тихо и подчёркнуто спокойно сказал эльф, - то, рискуя разделить участь этого парапета, я, всё-таки, побуду её адвокатом. Разве сэр Ниваль похож на человека, которого могут удержать все эти женские ласки и ухищрения, когда у него есть цель?

Как будто мысли прочитал, зараза. Она повернулась и, стряхнув слезу, буркнула:

- Далась тебе эта Надя, плевать на неё. - И снова упрямо: - Она могла провести его безопасным путём.

Сэнд терпеливо улыбнулся, как надоедливому ребёнку.

- Все пути к единственному проходу в Лабиринт в пределах городских стен пересекаются здесь. Симон это знал и был очень осторожен. Сэр Ниваль ловок, но он едва ли мог замаскироваться так, чтобы его не почуяли монстры. Боги знают, как он попался. Но никто в этом не виноват. Рядом с ним были люди, которым он мог доверять - но не пожелал. Чья это проблема?

- А откуда они узнали, что он его сын? - ещё одна слабая зацепка и снисходительная улыбка Сэнда.

- Посмотри вниз. Он не лежит там только потому, что малариты узнали, кто он. Ты всё ещё осуждаешь Надю за это?


Поковыряв ещё немного ботинком пыль около парапета, Эйлин вернулась к креслу.

- Ты думаешь, он сам виноват, - упёршись костяшкам пальцев в висок, она исподлобья наблюдала за Сэндом, последовавшим её примеру. - Что он, не задумываясь, убил бы отца или воспользовался его ошибками, чтобы заставить участвовать в своей политической игре. Ты считаешь, что, когда речь идёт о спасении многих, можно пожертвовать тем, кто так относится к своим родным и вообще к людям?

Он странно реагировал на её слова - мудрая снисходительность осыпалась на глазах.

- Я не знаю, - почти шёпотом бросил он, отведя взгляд, словно высматривая что-то на другой стороне развилки.

- Как так? - подняв голову, Эйлин посмотрела на него с вызовом. - Ты не можешь дать мне совет? Зачем ты тогда затеял этот разговор?

- Затем, что ты должна понимать, куда идёшь. К тому же...

- А что ты делал бы на моём месте? - продолжала напирать Эйлин.

Сэнд сглотнул и после долгого молчания выдавил сквозь дрогнувшие губы:

- Я тут плохой советчик. Мне не хватило бы духу даже ступить на такую дорогу. Я бы... предоставил всё судьбе. Это тебя устроит?

Эйлин зло фыркнула. Конечно. Легко тебе говорить - предоставь судьбе. Это ведь не твоя семья. Сейчас вот развернусь и уйду, уеду к Гробнару во Врата Балдура. И что, от этого совесть останется чистой? Как бы не так!


Она сама не знала, за что так сердится на Сэнда, но не могла остановиться. Это ожесточение, этот конфликт, который она раздувала на пустом месте, как щипки или уколы, отвлекали её от большой, невыносимой - настоящей боли.

- В самом деле? А как же меньшее зло? Способность поступиться малым ради большого?

- Нет...

- Оправданная жестокость, в конце концов. Разве не ты мне это внушал?

- Нет, замолчи, ради всего святого! - он вскочил с кресла, обошёл его по большому кругу и встал сзади, судорожно вцепившись в спинку. - Оправданная жестокость! Ты не понимаешь, о чём говоришь! Это ловушка, иллюзия!

Он снова сел и, бросив нетерпеливый взгляд на пустую дорогу с фермы, сделал то, что явно давно хотел - яростно почесал раздражённую шею под воротом туники.

Чем-то болезненным и противоестественным дохнуло на неё от этих слов, каким-то страшным уродством вроде поедания трупов или секса с нежитью. Это было личное - и очень для него мучительное. Она невольно задела тонкую невидимую струну и готова была к тому, что её, как обычно, холодно-вежливо оборвут, чтобы сохранить эту боль в неприкосновенности. И всё-таки, тихо спросила, несмело заглянув в его раскрасневшееся лицо:

- О чём это ты, Сэнд?

Он раздражённо выдохнул через тонкие раздутые ноздри, с видимым усилием не позволив себе продолжать чесаться.

- То, что я не могу дать тебе совета, не значит, что мне всё равно - вот о чём.


Он с хмурой неуверенностью смотрел на мгновенно остывшую, притихшую Эйлин. Стоит ли? И неожиданно для себя осознал, что сам этого хочет. Когда, если не сейчас? Кому, если не ей? Вдруг, вопреки его вековому убеждению, разговор поможет? Например, окончательно расставить все точки, чуть-чуть приглушить боль чувством шаткой, компромиссной правоты. Может, и её натолкнёт на поиск хорошего выхода. От них двоих сейчас так много зависит, они приговорены полагаться друг на друга. Эльф еще раз взглянул на дорогу и решился.


Он никогда не говорил об этом и пытался даже не думать. Надеялся, когда всё закончится, поделиться с Карой. Когда-нибудь. И если. Поэтому, поначалу слова рождались в муках.

- У меня тоже есть брат... тоже единокровный. Наш отец был важной персоной в долине Эвереска. Знаешь о такой?

Эйлин кивнула. Она слышала или читала обрывки легенд об эльфийском Исходе. Она иногда задумывалась, откуда он может быть родом, если не из Лускана. Но что забыл на Побережье Мечей эльф, выросший в процветающей закрытой долине под защитой мифаля? Говорят, они там передвигаются, не касаясь ногами земли...


- Мой брат - бывший паладин ордена Семи Священных Таинств, рыцарь... кажется, пятой мистерии. Он выглядит так, словно в нём сосредоточились вся сила, красота и добродетели нашего народа, - уголок рта сам собой потянулся вверх при воспоминании о том, сколько невинных розыгрышей и провокаций попадало в цель - у брата всегда было туго с чувством юмора, зато чувства собственной важности было не занимать, это семейное, - но это обманчивое впечатление. Ты слышала что-нибудь об Элдрет Велуутра?

- Они вроде бы мечтают о возрождения эльфийской расы?

Сэнд недобро поджал губы.

- Сотни лет назад они начинали с разговоров о возрождении, восстановлении святынь и культурном реванше. Потом сделали своим знаменем благородную месть людям, замешанным в преступлениях против эльфов. Потом всем людям. Потом не только людям. Потом их возрождению помешали эльфы, поддерживающие отношения с другими расами. А по последним данным, они увлеклись измерением черепов и ушей. - Он развел руками и мрачно констатировал: - Вполне ожидаемая деградация навязчивой идеи. В юности мой брат, как и многие отпрыски старых почтенных семейств, стал одержим этой болезнью незрелых умов. А когда её пагубность показала себя во всей красе, Элдрет Велуутра была объявлена вне закона. Брат отказался смириться, и отец со скрежетом зубовным изгнал его из долины... но не из своего сердца. Впоследствии брат стал одним из лидеров организации, идейным вдохновителем. Вовлёк в это жену и детей, братьев по оружию, тех, кто был связан с семьёй - всех, до кого смог дотянуться. А теперь, после смерти отца...

Он осёкся, и Эйлин почувствовала в его выдохе ломкое эхо ещё не изжитой боли.

- У тебя умер отец? И никто не знал... Сочувствую.

Сэнд поблагодарил её кивком.

- На самом деле, это случилось вскоре после моего... отъезда из Лускана. Брат долго готовился к своему следующему шагу. Теперь я - тот, кто может встать между ним и креслом в Совете Старших Эверески, - эльф на полдюйма приподнял подбородок, горделиво преобразившись, как это умел только он, что в другой ситуации вызвало бы у неё ехидную улыбку, - как первый и признанный сын своего отца. Я был рожден вне брака, но знаки, связанные с моим появлением на свет, были засвидетельствованы Старшими Холмов, а там это много значит.

- И?

Эйлин удивлённо-вопросительно посмотрела на него. Тебя что-то останавливает? Сейчас, когда никакой Ниваль тебя уже не удержит? Да наплюй на всё и возвращайся домой, самое время.

Сэнд грустно пожал плечами. Как можно не понимать? Он ведь не сдастся.

- Мне кажется... странным претендовать на влияние в стране, за пределами которой я провел уже большую часть жизни. Я часто скучал, но никогда по-настоящему не хотел вернуться.

- Раве ты не должен, когда твоей родине грозит такая опасность?

- Наверное, должен, - признал Сэнд и тут же помотал головой. - Я верю в мудрость и здравый смысл моего народа. Я верю в силу глубоких знаний и тысячелетних традиций. В этом смысле я, возможно, больший расист, чем мой брат. Тель"Квессир не позволят этому поветрию снова заразить своих детей и всё разрушить. Мой брат, как бы он ни был дерзок и силён, не обретёт там ничего, кроме ненависти, позора и забвения. Видят боги, он, наконец, расшибёт свой чугунный лоб о хрустальные стены маленькой Эверески. Но мне...

- Но ты не хочешь быть к этому причастным, - закончила Эйлин неловко замятую фразу. - В этом всё дело, а вовсе не в отсутствии у тебя тщеславия.

Вздохнув, Сэнд несколько раз кивнул, сам себя убеждая и окончательно соглашаясь.

- Он всё-таки моя кровь... Я не желаю своей родине гражданской войны, но семейное кровопролитие во имя мира - это обман. Понимаешь? - Он заглянул ей в глаза, ища в них сам не зная чего. - Ужасный обман. Я не хочу искушать его и искушаться сам. Так что, не мне давать тебе советы и судить твои решения. Поговори с кем-нибудь другим. С кем-нибудь, - он мотнул головой в сторону фермы, - более последовательным и ответственным.

С тем, кому судьба назначила разделить с тобой этот груз. Это будет честно.


Воображение Эйлин нарисовало благоухающие винные террасы, тонкие белые шпили сторожевых башен среди розовых облаков, сияющие водопады, парящие мосты, мраморные дворцы, похожие на деревья; причудливые и древние, как сама жизнь, храмы эльфийских богов, спрятанные среди холмов; мастерские, где рождаются лучшие в мире музыкальные инструменты; театры под открытым небом, сады и скверы, наполненные музыкой и магией. Она покачала головой.

- Значит, Эвереску тоже ждут трудные времена.

- Она справится, - твёрдо заверил её Сэнд, - а вот один молодой эльф в большом городе без меня точно пропадёт.

- Съюн! - Напоминание царапнуло сердце холодом. - Там, наверху Мел и Тиннуарэ. Как же ты...

Сэнд прикрыл глаза, но их неестественно-яркий цвет пробивался сквозь веки тёплым янтарным сиянием. Уголки его губ чуть дёрнулись вверх, придав ему сходство с медитирующим котом.

- А знаешь... Если бы ты видела свои глаза в тот момент, когда творила это. Так выглядит чистая, беспримесная... У меня затеплилась надежда, что ты сможешь что-нибудь придумать. - Он встретился с ней взглядом и медленно, разделяя слова, проговорил: - Вы вместе что-нибудь придумаете.

Эйлин очень хотела верить этой безмятежной кошачьей улыбке, кажется, увидевшей в кромешной тьме что-то такое, что пока ускользает от неё самой. И вредный зудящий внутренний голос, пытавшийся предупредить, что это не настоящий Сэнд, это зелье - был придушен и посажен под замок. Нельзя шагать в бездну без веры. Немного поколебавшись, она улыбнулась в ответ.

- Спасибо, что поговорил со мной. Я знаю, ты сомневался.


- У меня одна просьба, - указательный палец Сэнда вывел несколько рун на подлокотнике прежде, чем он продолжил, подняв на неё взгляд. - О брате не говори никому. Я не горжусь этим родством. Я могу быть ужасным, но я не такой, как он. Меня раздражают нерациональная агрессия, бестактность, тупость, непонимание и бессмысленность, а не люди или полуэльфы. Я в целом не в восторге от этого мира, но не считаю, что под властью эльфов он вдруг запахнет ванилью.

- У тебя, похоже, было невесёлое детство, - немного помолчав, задумчиво заметила Эйлин.

Сэнд несколько мгновений осознавал её слова и вдруг тихо, будто сам с собой, рассмеялся. Но поймав её хмурый взгляд - мне расписаться в глупости или извиниться за бестактность? - прижал руку к сердцу.

- Не подумай, что я сомневаюсь в твоей проницательности. Мои семейные обстоятельства не то, чтобы обычны для традиционных эльфийских сообществ. У меня были причины грустить. Но...

Он запнулся, заметив фигуры товарищей на спуске к развилке, но решил, что успеет договорить, пока они устало бредут к террасе.

- Хорошо, давай серьёзно. В детстве и отрочестве мы все тонкокожи, соприкасаемся с миром обнажённой душой, мним себя центром мироздания и причиной всего. А мир - он так же несовершенен, как был до нашего рождения. И те, кто на нас влияют и обязаны в нашем воображении быть безгрешны, на самом деле, такие же, как все, в лучшем случае. Поэтому, каждому бывшему ребёнку в этом мире, полном печалей, есть, на что обижаться и кого винить. Мне тоже. Но это лишь часть совокупности явлений, сформировавших мой взгляд на вещи. И причина моего скепсиса уж точно не в том, что моему брату всего в жизни доставалось больше, чем мне. Я давно списал эти неприятности в архив, как потерявшие актуальность. Не забиваю этим голову, и... - немного замявшись, он, всё-таки, закончил с нажимом: - никому-не-советую.

- Ладно, принято, - миролюбиво усмехнулась Эйлин.


- Чего это ты никому не советуешь? - поинтересовалась Кара с нижней ступеньки. - Меня злить? Это правильно.

- Влезать в разговоры, - съязвил Сэнд, загодя поднимаясь, чтобы уступить ей место.

Надя села в свободное третье кресло, Касавир и Азгар рухнули на пол, привалившись спинами к парапету. Эйлин обратила внимание, что Касавир бережёт ногу при ходьбе - что-то с коленом. В ответ на её вопросительный взгляд он лишь мотнул головой. Но на крепком адамантиновом доспехе была ещё и пара свежих вмятин, явно не от когтей и зубов.

- Это был какой-то нелепый кошмар, - кратко доложила Кара.

- Оборотни? - Сэнд приподнял брови.

Касавир помотал головой, снял перчатки и пригладил мокрые от пота волосы.

- Они были мертвы к нашему приходу. Но и ферма понесла потери. В живых остались хозяин, его семья и один работник. Звуковой удар потрепал их, но без серьёзных травм - значит, смертельный радиус действия в условиях пещеры меньше полумили. Проблема была в сбежавших монстрах.

- Гамден припахал нас их ловить, - подхватила Надя. - Две помеси страуса с секирой, и одна из них должна отложить яйца.

Эйлин посмотрела на мужа с упрёком: вам делать больше нечего?

- В дурном настроении они издают жуткие вопли, громят всё на своём пути и могут запросто снести человеку голову, - пояснил он. - Они могли выбраться в город и устроить панику и беспорядки. Или, ещё хуже, вывести штук двадцать птенцов где-нибудь в укромном месте.

- К тому же, Гамден слегка обижен на нас за смерть своего любимчика, - добавила Надя.

Эйлин возмущенно фыркнула.

- Надеюсь, арендная плата покроет его убытки.

- Боюсь, текущую неделю эти пройдохи так и не оплатят, - поддержал её Касавир.


Азгар, который всё это время сидел молча, уперев локти в колени и обхватив голову ладонями, вдруг шумно вздохнул и прорычал:

- Ловить этих безумных тварей с куриными мозгами, скажу я вам, совершенно не то, что убивать.

- Бедняжечка, - тон Нади мгновенно сменился с иронично-отстранённого на почти ласковый, - тебе так досталось. Не стоит тебе идти в Лабиринт. Это место не для тебя, уж поверь мне.

Азгар поднял голову и с обидой посмотрел на товарищей.

- Маги тоже не берут меня с собой. Но я же должен приносить пользу.

- Вот что, - Надя задумчиво оглядела место боя с друидами, усеянное трупами, - Гамден просил меня что-нибудь сделать с телами. Он суеверен, как все дворфы, боится даже прикасаться к мёртвым оборотням, а у тебя ведь иммунитет?

- Ну... - неуверенно протянул Азгар.

- Ты сильный, - Надя лукаво склонила голову, - без тебя не справиться.

- Надя права, с этим надо поторопиться, - согласился Касавир, и обменялся кивком с Сэндом. - Если я не ошибаюсь, главный алхимик Гильдии по долгу службы является ещё и судебным экспертом, его показаний будет достаточно для следствия.

- А что тут расследовать? - буркнула помрачневшая Надя. - Они выглядят, как каторжники, сбежавшие с мифрилового рудника.

- С тех пор, как вы здесь, я только и делаю, что таскаю трупы, - аладжи почесал в затылке, - но кто-то же должен позаботиться о беднягах...

Сэнд решил внести свою лепту и убедить Азгара в важности его задания. Ведь даже похороненный или сожжённый оборотень может восстать в обличье теневого зверя, если не обработать тело белладонной, смешанной с вирм-травой. Пошарив в одном из своих многочисленных кошельков, эльф досадливо цокнул языком.

- У меня есть, но мало.

- Не беда, - радостно успокоил его Азгар. - Один хмырь, изгнанный с Изумрудного Анклава, держит травяную лавку под Ареной. Меньше часа ходу туда-обратно.

Надя попыталась воззвать к справедливости и потребовала разделить расходы. В конце концов, заботиться о мёртвых - это не её дело, а всяких паладинов, например. Но её никто не поддержал. Все единодушно признали, что обеспечить упокоение и оплатить издержки - меньшее, что она может сделать для этих несчастных. Или пусть обратится за финансированием к своему другу Гамдену.

- Да, и если найдёте в подземелье личные вещи, сохраните их, - Касавир строго посмотрел на Надю, и та закатила глаза, - у этих людей могут быть родные, которые их разыскивают.


Короткий привал затягивался. После попытки встать Касавиру, всё-таки, пришлось обратить внимание на ушибленное колено. Хотя бы обезболить, смазать какой-нибудь мазью и хорошо стянуть повязкой. Сэнд предложил эффективное лекарство, которое можно ввести прямо внутрь через муншейскую иглу. Эйлин первый раз слышала о таком приспособлении, и ей сама идея показалась кошмарной, но Касавир был готов на всё ради того, чтобы не выйти из строя. Пришлось разводить огонь и готовить инструмент. Сэнд также распорядился, чтобы Кара хорошо подкрепилась и выпила немного эльфийского вина со специями - ей необходимо было восстановить энергию и быть готовой к какой-то важной работе в святилище. Да и остальным пара бутербродов и глоток воды были нелишними, раз уж всё равно вышла задержка.


А боевые маги тем временем добивают остатки культа, так неожиданно переставшего быть главной проблемой, и ищут портал. А Малар, возможно, только и ждёт момента, когда кровь Ниваля изменится, и тогда даже случайный порез в неподходящем месте может всё решить. Вдобавок, где-то ходит обезумевший Милан. Сэнд попросил Эйлин придержать ему локоть, чтобы рука не дрожала, и, вводя длинную иглу в покрасневший и слегка отёчный сустав, принялся отвлекать её от жутковатого зрелища успокоительным разговором - там же Симон, он там хозяин и всё понимает лучше нас, он не допустит никаких случайностей. Узнав о Милане, маг внезапно исполнился оптимизма - для Лабиринта он не опасен, но если он действительно прошёл по тёмному следу, оставленному Нивалем, то отвлечет на себя бездну внимания, и тогда можно успеть вывести Ниваля из опасной зоны до того, как Малар поймёт, что теряет свой плацдарм в тёмной части Лабиринта. Может, ты и не настоящий Сэнд, но хочется тебе верить.


Эйлин решила использовать отсрочку, чтобы узнать ещё что-нибудь об этом месте. То, что Касавиру придётся полагаться на неё больше, чем на собственные глаза и уши, и всякая магия, кроме бардовской, будет блокирована, совсем не понравилось ей и заставило задуматься, не предложить ли ему остаться. С таким грузом на душе, сможет ли она думать ещё и о нём? Да ещё это колено. При его весе беготня со свежей травмой может кончиться весьма плохо. Но один его взгляд предостерёг её от попытки заговорить об этом. Не оставлю тебя одну. Я всегда услышу тебя, и никакой лабиринт нас не разделит. Пришлось ему тоже поверить, хотя и не совсем с лёгким сердцем.


Было ещё кое-что, не дававшее ей покоя, о чём она не решалась говорить при всех - судьба отца. Он помогал культу ради доступа к зельям, но он хороший человек. Не может же он чахнуть под землёй. Значит, им, его невольным разоблачителям, нужно придумать, как помочь ему скрыться, пока Тину и Новый Оламн заняты своими делами. Касавир её поймёт, несмотря на свою приверженность закону. Должен понять.


Сэнд как будто услышал её мысли и сам заговорил об отце.

Оказывается, для него есть важное сообщение. Подозрения Симона по поводу коррупции в Новом Оламне подтверждаются, но Гильдия Магов поддержит и защитит его. Тину и её люди уже там. Если или, точнее, когда всё благополучно закончится, академию и самого Симона ждут большие перемены. Главное - ему незачем больше прятаться.

Эйлин прекрасно поняла, что это Сэнд приложил руку или, скорее, дипломатию и изворотливость к тому, чтобы леди Тиннуарэ поверила в эту версию. Она посмотрела на эльфа с благодарностью и уточнила:

- Ты имеешь в виду, что там есть ещё кто-то, связанный с культом?

- Да, - Сэнд поднял указательный палец, - причём на самом верху. Об этом говорит множество косвенных признаков. Ты сама видела, кто-то подал им идею противофазы как защиты от звукового оружия. Кто-то, разбирающийся в акустике, а таких даже в Новом Оламне не так уж много.

- Но в их числе - мой отец, - упавшим голосом произнесла Эйлин.

Сэнд уверенно помотал головой.

- Сам его статус говорит в его пользу. Он гениальный, непревзойдённый настройщик. Если бы он хотел напоить этот город жаждой крови или животным страхом, ему не надо было бы совершать все эти сложные телодвижения - выращивать и запускать в Лабиринт контролируемых оборотней, использовать звуковое оружие. Он мог бы добиться цели иначе. Похоже, даже его начальство смутно представляет себе его возможности.

Эйлин вздохнула. Так-то оно так, но теперь об его возможностях знает леди Тину. Что она, интересно, об этом думает?


- А мотив? - вступил в разговор Касавир, тепло переглянувшись с Эйлин. Я рад, что твой отец прошёл по краю, но во всём должна быть ясность. - Зачем кому-то из руководства академии устраивать катастрофу во время фестиваля? Что он этим выиграет?

Но торжествующий блеск золотых глаз Сэнда обещал ответы на любые каверзные вопросы.

- Во-первых, в истории взаимоотношений города с Новым Оламном не всё так радужно, как пишут в красивых изданиях фестивальных альманахов. Вспомнить хотя бы массовые казни во время правления Двух Лорд-магистров. Цвет академии...

- Да, я знаю, - подхватила Эйлин, - это надолго выбило их из седла и низвело до уровня придворных подпевал. Но какое...

- Вот видишь, - Сэнд взмахнул руками, отметая всякие сомнения, - это произошло не так уж давно, чтобы выветриться даже из людской памяти. В Новом Оламне крайне трепетно относятся к сбережению любых кусочков истории - в прямом смысле, жизнь готовы отдать за всё, что содержит буквы, иероглифы и руны. А кому-то и летописей читать не надо, чтобы хранить историю в своём сердце. Я даже лично знаю пару таких персон.


Внезапно заинтересовавшись этой темой, Надя издала странный, язвительный смешок.

- Постой, умник, уж не намекаешь ли ты на саму Леди Голос? Но это же наша живая легенда!

Эльф усмехнулся - знавал я эту вашу живую легенду, и знали б вы, из какого сора. По выражению лица Нади можно было заподозрить, что ей тоже есть, что порассказать. Но Сэнд не собирался уводить разговор в сторону сплетен.

- Проблема живых легенд, - продолжал он, - в том, что со временем они становятся слишком легендами. Не думаю, что она настолько оторвалась от реальности, чтобы вынашивать план мести целому городу. Но я уверен, что ей могла понравиться идея преподать ему урок, не запачкав своих белых одежд. Это подняло бы значимость и влияние академии на новый уровень. Тину давно подозревает её в нелояльности и ничуть не удивлена. Культисты и Леди Голос думают, что используют друг друга. Естественно, ни та, ни другая сторона не заинтересованы в серьёзных разрушениях и массовой гибели горожан. Им нужен управляемый кризис в городе, и только. Но никто из них попросту не видит цистерны с драконьим газом и факела в собственных руках.


Эти новости, хоть и обещали отцу послабление, не очень-то радовали. Вольный город бардов на изумрудном побережье был давней мечтой Эйлин. Храм искусства, где возносят славу любви, свободе, силе слова и огню знаний. Дух творческого раскрепощения. Культ эрудиции и образованности. Да, все знают, что там, где собирается больше двух бардов, не обходится без соперничества, зависти и интриганства. Ну, ладно, в Новом Оламне учат не только музыке и придворным манерам - за время его существования, наверное, ни одна политическая заварушка в Фаэруне не обошлась без его воспитанников. Но такая неразборчивость в средствах и связях? Гадить городу, с которым ты плоть от плоти? Как же всё должно было прогнить, чтобы в этом оказалась замешана глава академии, занимавшая этот пост последние лет семьдесят - самых лучших, блестящих лет? В чём, настолько непоправимом, город виноват перед ней? Или Сэнд прав, считая это гордыней и желанием стать владычицей морскою? Он намекает, что власти в лице леди Тину собираются взять всё под свой контроль, - естественно в такой ситуации, - и поставить нового ректора. Не попадёт ли отец из огня да в полымя? По рассказам Ниваля, он не кажется сговорчивым человеком.

- Как бы не дошло дело до новых массовых казней, - пробормотала Надя, поёжившись.

И Эйлин её прекрасно понимала.


Помогая Касавиру затянуть ремни набедренника, она была мрачна и сосредоточена. Не хотелось тащить за собой в Лабиринт все эти мысли. Их и так уже было много, этих гирь на ногах: казалось, куда она ни ступит - везде ожидает ловушка, что ни сделает - всё будет к худшему. В уголочке души хмуро заворочалась злость на Сэнда за то, что вывалил на неё столько всего. Но она одёрнула себя - это несправедливо. И решила задать последний вопрос прежде, чем взять лютню, наполнить флягу и приготовиться к путешествию в загадочный мир иллюзий, фантасмагорий, раздвоений и психической нестабильности.

- Ты имеешь хоть какое-то представление, как пройти в деревню?

Маг лишь развёл руками - ты сама видела эту карту, и ничего лучшего у меня нет.

- Симон говорил, что никто не найдёт Эархадор, если только Эархадор сам этого не захочет, - флегматично проговорила Надя и махнула рукой - ой, не спрашивай.

Тогда Эйлин снова вопросительно посмотрела на Сэнда - что это значит, по-твоему? Тот наморщил лоб.

- Из комментариев Эрио можно предположить, что Серебряные Лабиринты не зря именуют во множественном числе. Видимо, они подвижны, за исключением главных узлов. И попасть из одной точки в другую действительно... когда легко, а когда и не очень.

- Ладно, надеюсь, - Эйлин нервно улыбнулась краешком рта, - Лабиринт поверит, что мы хорошие.

- Постой, - Сэнд нашарил в кошельке блокнот и принялся его торопливо перелистывать, - кажется, есть ещё одна смутная зацепка. У Эрио есть странная запись на полях карты, под винным пятном, еле разобрал. Секундочку... Вот! Золото и бирюза, три четверти, следи за эхом. Три восклицательных знака. С точки зрения алхимии, это сомнительная формула. Зато это похоже на какой-то бардовский шифр. Может, это Симон писал? - Эльф посмотрел на неё, приподняв брови. - Ты видишь в этом смысл?

Вместо ответа Эйлин подняла большой палец. Это была не смутная зацепка, а столбовая дорога.


*****


- Так ты скажешь, зачем я тебе нужна в святилище? - спросила Кара, когда они остались одни, не считая Нади, бродившей среди трупов и что-то высматривающей.

- Со временем, тенья, - рассеянно бросил Сэнд, скользя рукой по её спине, но наблюдая за Надей, - не возражаешь, если я оставлю тебя на минутку?

Спускаясь ко входу в подземелье, Кара не вслушивалась в их страстный спор, и так догадываясь, о чём он. Довольно скоро они пришли к согласию. Вынув блокнот, Сэнд набросал для Нади пару листочков текста с картинками. А напоследок, порывшись в своей безразмерной волшебной сумке, вытащил прошедший огонь и воду сундучок наподобие тех, в которых мастера носят инструменты. Кара знала, что в его отделениях аккуратно сложены склянки, пробирки, промасленные холщовые мешки, пакетики из конопляной бумаги и рыбьего пузыря и разные приспособления для сбора материала - от пипетки до проволочной пилы с алмазным напылением.


- Я не то, чтобы брезглива, и законов не знаю, - с упрёком заметила колдунья, когда он, довольный, вернулся к ней, - но у меня мурашки по всему телу от этих твоих занятий и твоего хладнокровия.

- Мурашки мурашкам рознь, - подмигнул эльф.

- Очень смешно.

- Да ладно, тенья. Это просто моя работа, и ничего незаконного в ней нет, - Сэнд открыл дверь и сделал галантный приглашающий жест. - Раз уж мне досталось научное наследство Эрио Буна, то мне и продолжать его дело. Осторожно, ступенька.

- На чём сторговались?

- Больше, чем я хотел заплатить, но меньше, чем был готов. Она цепкая дамочка.

- Знал бы ты, насколько, - усмехнулась Кара. - Она случайно не пыталась набить цену, жалуясь, что боится заразиться?

- Да, но как-то неискренне. А что, есть основания не верить?

- Ещё какие, - Кара со зловещей миной провела краем ладони по шее.

- Ого, - эльф даже сделал несколько шагов назад к двери, чтобы бросить любопытствующий взгляд на Надю, которая прилежно изучала его инструкции, устроившись на ступеньках башни, - она не вампир, не дитя верхних и нижних планов и уж точно не жертва культа. Высший оборотень, настоящий териантроп? Как интересно...

- Я в этом не разбираюсь, но, - повернув его лицо к себе, колдунья жестом заботливой жены поправила тунику, небрежно торчавшую из распахнутого ворота мантии, застегнула одну пуговичку и, не убирая ладонь с груди, посмотрела ему в глаза этим особым взглядом, - ты поосторожнее с ней.


Притворная ревность? Как мило.

Сэнду захотелось немедленно привлечь её к себе и почувствовать, как податливо она изгибается под его раскалёнными ладонями... и их жар плавит мягкую замшу и два слоя тонкого дорогого хлопка... и нервные пальцы, с которых будто стесали кожу, скользят по обнажённому телу, ощущая каждую пору, каждый нежнейший волосок - сладкое несовершенство, восхитительная шероховатость, боги, зачем вы сделали этих женщин такими... но этого мало. Инстинкт исследователя побуждает его погружаться глубже, он готов сам сгореть в неукротимом огне, что плещется в его руках...

- Ку-ку, - зубы больно прикусили ухо, возвращая в реальность, к тяжело ухающему сердцу, биению крови в висках и не только, бешенным муравьям под одеждой и запаху смерти вокруг. Губы мягко коснулись горящей мочки и зашевелились, оборачивая звенящий металл в нежный шёлк и волнующий бархат: - И правда, почему бы нам не послать к чёрту Малара с его святилищем и не затеять что-нибудь. Я чувствую, у тебя полно идей.

Сэнд отдернул руки, как будто и впрямь мог её обжечь, и запоздало схватился за ухо. Посмотрев на его перепуганное лицо с мелкими прыщиками на лбу, Кара молча закатила глаза, развернулась на каблуках и пошла вперед, одёргивая жакет и поправляя волосы.


- Что я буду с тобой делать, если ты свалишься где-нибудь в этом... лабиринте чёртовом? - в полутьме прохода она запнулась о труп и снова чертыхнулась. - Ты посмотри на себя. Ещё удивляешься, что я злюсь.

Сэнд пожал плечами. Как будто это в первый раз.

Конечно же, он знал, что рано или поздно ему станет трудно контролировать обострённые чувства, и каждый звук, оттенок запаха, зрительный раздражитель, даже прикосновение воздуха к коже будет разгонять кровь или отзываться в голове самыми странными ассоциациями. Можно было ожидать, что в таком состоянии волнующее присутствие Кары будет подогревать инстинкты, превращая его в совершенного варвара. Но надо перетерпеть это обременение - ради главного. Именно таким, шальным и сверхчувствительным, он нужен там, куда идёт, чтобы нащупать узелки искажённого Плетения где угодно, даже в толще камня, и понять, что же не так с моделью Эрио Буна. И быстро придумать решение.

- Ты прекрасна в любом настроении, - попытался он восстановить контакт.

- И чтобы убедиться в этом, ты решил довести меня до белого каления, - буркнула она в ответ.

Эльф тайком улыбнулся, придерживая её за талию, когда она обходила какие-то кучи горелого хлама. Может быть, минуту назад она была пунцовой не от гнева?

Колдунья предупреждающе подняла указательный палец. Боги, когда она успела накрасить ногти этим модным лаком на паучьем эфире, который на самом деле альдегид? Один его цвет вызывает острое желание взять алую простынь муншейского шёлка, осыпать её лепестками калимшанской розы и удавиться. Не говоря уже о запахе и фактуре.

- Если ты ещё раз сотворишь что-то подобное, то горько пожалеешь.

Сэнд сделал картинный жест рукой.

- А... вся моя жизнь - одно сплошное горькое сожаление.