# Ближний бой

Игорь Валентинович Волознев

Повесть погружает читателя в атмосферу кровавых бандитских разборок и беспредела 1990-х годов. Олег Беляев, парень из небольшого уральского городка, воевал в Чечне, был ранен, лечился в ростовском госпитале. Из госпиталя приехал в Москву на свадьбу своего однополчанина. Но если бы он знал, чем встретит его столица! Оказалось, Андрей погиб от бандитской пули. Олег решает самостоятельно найти убийц и отомстить за смерть друга, который когда-то спас ему жизнь.

И. Волознев


Ближний бой


БЛИЖНИЙ БОЙ


## Глава 1


Дверь Олегу открыл высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, в очках и в рабочем фартуке.

- Олег Беляев? - догадался открывший.

- Точно, - ответил Олег. - А вы отец Андрея?

- Он самый, - мужчина кивнул и посторонился. - Здравствуйте. Проходите, не стесняйтесь. Тапочки надевайте.

В прихожей он представился:

- Николай Петрович. Работаю, как видите, на дому, - он показал на раскрытую кухонную дверь, за которой виднелся стол, заваленный обрезками кожи и сапожным инструментом.

Николай Петрович говорил негромким подрагивающим голосом, почему-то вызвавшим в Олеге смутную тревогу.

- Андрей ещё не приходил? - спросил он, снимая ботинки.

Из единственной комнаты вышла девушка лет двадцати. Чуть выше среднего роста, светло-русые, с рыжиной, волосы, огромные зелёные глаза. Лена, невеста Андрея, догадался Олег. Андрей писал ему о ней. Через неделю должна состояться их свадьба. Собственно, на неё он и приехал в Москву сразу после лечения в ростовском госпитале.

- Так это вы Олег? - спросила она, протягивая ему руку.

Беляев, смутившись, пожал её.

- Андрей мне рассказывал о вас, как вы с ним служили в Чечне, - прибавила она.

- Да. Он спас мне жизнь.

Девушка умолкла.

Сапожник прошёл на кухню, уселся там за стол и взял в руки ботинок, требовавший починки. Из писем друга Олег знал, что Николай Петрович работает в "Ремонте обуви" и берёт работу на дом. Поэтому сапожный запах, фартук и кухня, превращенная в мастерскую, его не удивили.

Он подсел к Николаю Петровичу.

- Так как всё-таки дела у вас? - спросил он.

На столе стояла початая бутылка водки. Сапожник плеснул из неё в стакан и залпом выпил.

- Да вот, значит, Андрея позавчера убили, - сказал он.

Беляев перевел взгляд на Лену, стоявшую в дверях. Она отвернулась, скрывая слезы, и быстро ушла в комнату.

- Такие дела, - сапожник поставил стакан и вытер рот тыльной стороной ладони. - Выходит, ехал ты на свадьбу, а попал как раз на похороны.

Олег смотрел на него, не в состоянии осмыслить его слова.

- Выпьешь? - спросил тот.

- Это как же? - опомнился Беляев, пропустив его предложение мимо ушей.

- Застрелили во время налёта на обменный пункт. Бандюг, говорят, было четверо. Выскочили из машины с пистолетами и потребовали денег. Андрея убили сразу. Он даже не успел выстрелить.

Николай Петрович достал второй стакан, налил в него водки. Олег машинально отпил. Он знал, что его друг, демобилизовавшись из армии, устроился охранником. Недолго же он проработал!

- Их поймали?

- Куда там. Застрелили Андрея и ещё двоих, забрали деньги и уехали. Хрен их теперь найдёшь.

В дверях кухни снова появилась Лена. Она справилась с собой, вытерла слезы. Старалась казаться спокойной, только дрожащий голос выдавал её.

- В газетах потом писали, что машину, на которой были бандиты, нашли в тот же день, - сказала она. - Это была угнанная машина. И ещё писали, что они взяли двести тысяч долларов и почти триста миллионов рублей.

Николай Петрович невесело усмехнулся:

- Хороша пожива!

- Сколько, ты сказала? - Олег взглянул на Лену. - Триста миллионов?

- Дело в том, что за несколько минут до ограбления к обменному пункту подъехала инкассаторская машина, - объяснила девушка. - Бандиты брали не столько этот пункт, сколько машину. Основные деньги были в ней.

- Они сначала убили охранника обменного пункта, то есть Андрея, потом человека с инкассаторской машины, а потом ещё и шофера, - сказал Николай Петрович. - Получается, выпотрошили и обменный пункт, и машину. Двести тысяч долларов и триста миллионов рублей! Не шутка!

- Чуяло мое сердце, эта его работа добром не кончится... - проговорила Лена и снова ушла.

Николай Петрович начал что-то говорить, а Беляеву вдруг вспомнилась чёрная южная ночь, озаряемая разрывами снарядов и слепящими прочерками трассирующих пуль.

Их взвод держал оборону улицы. "Духи" вели огонь из полуразрушенного дома. Олег периодически отвечал автоматной очередью. Нестерпимо саднило плечо, задетое пулей.

- Еще пятнадцать минут! - кричал ему в ухо молоденький лейтенант. - Если за пятнадцать минут ни до кого не дозвоню...

Свист снаряда завершился взрывом где-то совсем рядом. Грохнуло так, что заложило уши, а потом, когда Олег и лейтенант посмотрели направо, то увидели три изувеченных трупа. Это были их товарищи, ещё минуту назад оборонявшие с ними улицу.

- Лейтенант, надо отходить! - крикнул сержант Демиров. Сквозь бинты на его голове сочилась кровь. - К "духам" подошло подкрепление! Я видел их там! Их много!

Снова свист. Беляев, лейтенант и Демиров нагнулись. На этот раз прогрохотало сзади.

- Шпарят реактивными! Нам и пяти минут не продержаться!

Опять показались "духи". Олег саданул по ним очередью, а когда обернулся, то увидел, что лейтенант, с остановившимся взглядом и кровавой дыркой над глазом, медленно заваливается набок. Рядом корчился, кашляя кровью, Демиров. Помогать ему было некогда, "духи" приближались.

Израсходовав оставшиеся патроны, Олег отцепил пустой магазин и полез в сумку за другим. И в этот момент левый бок словно обожгло. Олег опустился на асфальт и застонал. Сжав зубы, он всё же вставил новый магазин в автомат. Но выстрелить не успел. Мучительная боль пронзила весь его организм...

Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он вновь открыл глаза. Голову продолжала сотрясать боль. Оглядевшись, Олег понял, что всё ещё находится на той же улице. Взвод, или, вернее, то, что от него осталось, отстреливался от наступающих "духов". Рядом взорвалась граната. Вспышка резанула по глазам, а грохот смял мозги в лепёшку.

- Олег, пошли, отходим, - услышал он совсем близко чей-то голос. - Идти можешь?

С трудом повернув голову, увидел наклонившегося над ним Андрея Черкасова.

- Попробую, - прохрипел Олег, сплёвывая кровь.

Они двинулись вдоль улицы, прижимаясь к серой выщербленной пулями стене. Андрей почти нёс его. Рядом шли ещё трое. Или четверо? Олег не помнил, сколько их осталось. Они брели наугад, стараясь уйти, затеряться среди развалин. Было бы счастьем наткнуться на блокпост. Но они не знали, где он находится. Город был незнакомый, их перебросили сюда, в самое пекло, два дня назад из Очхой Мартана.

Стреляли, казалось, со всех сторон. Когда они перебегали площадь, голень Олега внезапно пронзила острая боль и он упал. Андрей остановился и поднял его. Вместе с болью Беляева охватило какое-то давящее оцепенение. Ему вдруг стало всё равно. Хотелось лечь на горячий асфальт и лежать.

- Не надо, отпусти меня, - прошептал он.

- Держись, - почти со злобой отозвался Андрей.

Он отволок Олега в стенную нишу разрушенного дома, где их дожидались остальные бойцы. Отсюда они двинулись в глубь развалин, спотыкаясь о плиты и балки. Андрей нёс его, взвалив на спину. Над самым ухом слышалось его прерывистое дыхание.

Олег не помнил, как они добрались до людей. Это были русские, они жили в подвале. Там повсюду стояли какие-то вещи, тюки, кровати. Света не было, кроме того, что иногда врывался из узкого окна под потолком.

Его лицо протёрли влажной тряпкой. Кто-то поднёс к его запекшимся губам кружку с водой. Вода! О такой роскоши он не мог и мечтать. Олег глубоко вздохнул, переводя дыхание, и вновь о себе напомнила боль. Бок представлял собой сплошную рану, голова была чугунной, тело сотрясал озноб.

Андрей уложил его на телогрейку, расстеленную на полу у самого входа. Голоса доносились как сквозь сон. Люди, находившиеся в подвале, просили солдат уйти. Если чеченцы узнают, что они приютили военных, то всех их ждёт смерть.

- Слышишь, Олег? - Андрей потряс его за плечо. - Надо двигать отсюда. Они говорят, что здесь недалеко есть блокпост.

Беляев приподнялся. В слабом свете, проникавшем из окна, он увидел сидевших у стен стариков. Бледные, испуганные, с черными провалами глаз, они показались ему все на одно лицо.

- Подымайся! - Андрей попытался приподнять его, но бок вдруг напомнил о себе такой болью, что Олег снова провалился в темноту.

И почти в тот же миг кто-то наступил на него. Боль вернула сознание. Олег разлепил ресницы. В подвал ворвался чеченский подросток - парень лет пятнадцати, в камуфляжной форме, с "Калашниковым" через плечо.

- Аллах акбар! Смерть русским! - раздался пронзительный вопль, и тишину разорвал грохот.

Подросток лупил непрерывной очередью по людям, скопившимся в подвале. Первыми погибли солдаты, которые пришли сюда с Олегом. Они не успели вовремя среагировать на появление пришельца, к тому же находились ближе всех к двери. Затем настала очередь стариков.

Повсюду плескала кровь, от стен с треском рикошетили пули. Подросток стоял спиной к лежащему Беляеву. Чеченец, видимо, принял его за убитого, а может, Олега спасло то, что он лежал у самой двери и подросток в потёмках проскочил мимо. Парень что-то кричал сквозь грохот, шпаря очередью по беззащитным людям. Цепляясь непослушными пальцами за стену, Олег начал подниматься. Чудовищные вспышки боли разрывали всё его тело, от грома автоматных очередей череп, казалось, готов был лопнуть. Автомат смолк. Пока парень отцеплял опустевший магазин и доставал из сумки другой, Беляев твёрдыми, как железные клещи, пальцами взял его за горло. Подросток захрипел и попытался вырваться. Олег, не в силах стоять, повалился на пол, но добычи своей не выпустил. Парень, изловчившись, ударил его прикладом.

- Ах ты, гадёныш! - крикнул вбежавший в подвал Андрей, заламывая подростку руки.

Беляев пристально вглядывался в темноту. Подросток дёргался, пытаясь вырваться из объятий Андрея. Олег тяжело перевёл дыхание. Отчаянно борясь с подступающим обмороком, сосредоточив всё своё внимание на маленькой бритой голове чеченца, он подобрал автомат и прикладом, наотмашь, саданул по ней. Раздался хруст, брызнули мозги, из открывшегося рта выплеснулся кровавый сгусток. Олег ударил ещё раз, потом ещё.

- Хватит, - прозвучал над ухом задыхающийся голос Андрея. - Он готов.

Но Беляев всё бил и бил, и при каждом его ударе в левый бок вонзалось что-то острое.

Андрей отобрал у него забрызганный кровью автомат.

- Хватит, говорят тебе! - Он огляделся. - Откуда этот сопляк мог появиться?.. Если пришёл один, значит, сейчас здесь будут другие. Надо уходить.

За окном раздался взрыв. Ослепительно полыхнуло, на миг залив розоватым огнём труп чеченского подростка с проломленным черепом и окровавленные тела убитых солдат и стариков, плававших в большой луже крови. Зрелище было до того диким, что рассудок Олега отказывался поверить в его реальность. Казалось, это кошмарный сон. Сейчас он проснётся и увидит, что ничего этого нет.

- Идём, - Андрей подхватил его за плечо. - Блокпост недалеко.

Беляев чувствовал, что сойдёт с ума, если хотя бы на минуту задержится в этом страшном подвале. Андрей потащил его вверх по ступенькам. Они вышли под небо, по которому ползли черные грозовые тучи, скапливаясь на западе. Бой в городе не затихал. Вспышки прочерчивали темень то справа, то слева. Где-то глухо взрывались снаряды и почти непрерывно, один за другим, принимались строчить автоматы.

Андрей донёс Олега до угла. Здесь они сделали передышку. Голень горела огнём, ноги отказывались повиноваться.

- Больше не могу, - прошептал Беляев пересохшими губами.

- Надо дойти хотя бы до того дома. Здесь мы на самом виду.

- Иди один.

- Кончай дурить, - Андрей с каким-то остервенением взял его под мышки и поволок по разбитому асфальту.

Они всё время держались в тени какого-то здания. Мозг Олега судорожно, из последних сил, цеплялся за нити реальности. Впереди показалась распахнутая дверь. Они пролезли в неё, а потом наступила могильная тишина. Олег видел вспышки, голову Андрея рядом с собой. Дальше они поползли. Андрей что-то говорил. Беляев видел его шевелящиеся губы, но ничего не слышал. Андрей остановился. Его лицо было красным. И всё вокруг было красным в этой липкой, застилавшей глаза пелене. У Олега уже не было сил разжать зубы и сказать, что он ничего не слышит. Он только отрицательно покачал головой. Тогда Андрей снова взвалил его себе на спину и пополз...

... - Живи пока у нас, - сказал Николай Петрович. - Квартирка маленькая, но ничего, поместимся. Я на кухне сплю.

Он снова выпил. Потом, сокрушенно мотая головой, взялся за ботинок с оторванной подошвой. Беляев перевёл взгляд на окно. Было ещё светло. В лучах вечернего солнца ярко зеленела листва тополей.

- Где находится этот обменный пункт? - спросил он.

- А здесь, недалеко, на Профсоюзной...


## Глава 2


Над заполненной машинами улицей висело пыльное марево. Солнце пекло немилосердно. У метро было особенно многолюдно. Толпа, выходя из подземного перехода, валила мимо киосков, ларьков, расставленных рядами столов с выпечкой, книгами, цветами. Ещё раз взглянув на бумажку с нарисованным планом, Олег подошёл к угловому многоэтажному дому. Почти весь первый этаж занимал магазин модной одежды. Сбоку на углу виден был свободный пятачок, где находилось зарешёченное окно и рядом - закрытая дверь, над которой красовалась яркая вывеска: "Обмен валюты". Маленький бумажный квадратик на двери сообщал, что пункт закрыт "по техническим причинам".

Значит, это было здесь, подумал Олег, оглядываясь. А вот и пятна крови на асфальте, их так и не отмыли толком. Николай Петрович говорил, что Андрей лежал у самой двери, справа. Выходит, эти пятна - его кровь...

Олега замутило, сердце гулко забилось. Перед глазами, как наваждение, встала слепящая тьма чеченской ночи. Медленно, как в гипнотическом трансе, Беляев подошел к цветочницам. Купил четыре красные розы, вернулся к обменному пункту и положил их на асфальт, где темнели кровавые пятна.

Его вдруг пронзила мысль, что кровь, растекшаяся на асфальте, является их общей кровью. В госпитале, куда доставили Олега, ему делали переливание. И первым, кто дал ему кровь, был Андрей.

Беляев выпрямился. Постояв минуту, пошёл прочь от этого скорбного места.

Торговки цветами видели, как он положил цветы, и заговорили между собой о недавнем происшествии. Олег остановился, услышав их разговор. Оказалось, они работали здесь в тот злосчастный день и всё видели.

- Бандюки подъехали, когда деньги из обменки выносили, - говорила тощая, очень смуглая черноволосая дама лет двадцати пяти, держа на отлёте дымящуюся сигарету. - На "Жигулях". "Восьмёрка", кажется, да? - обернулась она к соседке, торговавшей зонтами.

- "Восьмёрка", "восьмёрка", - закивала та, - а из неё выскочили трое в чёрных масках и давай палить.

Торговки прониклись к Олегу сочувствием (видать, убили кого-то из родных) и наперебой рассказывали ему о случившемся.

- Их вообще четверо было, - продолжала черноволосая, - четвёртый был за рулем, в машине остался. Мы, как услышали выстрелы, так перепугались! Маринка вообще на землю легла!

- И правильно сделала, - заметила подошедшая послушать разговор третья торговка. - А то могло и убить шальной пулей.

- Из обменки вышел охранник, так его тут же и убили, - затянувшись сигаретой, говорила черноволосая. - Он лежал, истекал кровью, а они в это время стреляли по машине инкассаторов! Страху-то было! Шофера застрелили, потом стали к себе в "Жигули" мешки с деньгами перекидывать...

- Я не выдержала и кричу: милиция! милиция! - заговорила торговка зонтиками. - Так ни одной милицейской рожи не появилось! Только когда они уехали, менты пожаловали!

- А они всегда так, - хмыкнула брюнетка. - Когда нужно бандитов ловить, их нет, а лицензию на торговлю по три раза в день проверять подходят!

У уличных торговок, как видно, были веские причины не любить московскую милицию.

Олег слушал молча, иногда кивал. В голове было пусто, на душе - тяжко. Хотелось пойти и напиться.

Его внимание привлек пожилой толстяк, сидевший поодаль на складном стульчике. Перед ним на столе были разложены билеты "русского лото". Толстяк энергично подзывал Олега рукой.

Беляев подошёл. Толстяк тоже видел, как Олег возлагал цветы, поэтому первый его вопрос был соболезнующий:

- Брата, наверное, убили?

- Друга.

- А а... Понятно... Надо же, среди бела дня, на глазах у всего народа! Мафия совсем обнаглела.

- Вы тоже видели?

- А как же! Я тут каждый день сижу, всё видел вот как сейчас. Ну и наглые же попались типы! А их главарь, который уложил троих, действовал так спокойно, уверенно, как будто даже и не спешил никуда.

Олег вздрогнул, посмотрел на лотерейщика внимательнее.

- Мне говорили, что убили троих, - сказал он. - Значит, их всех убил он один?

- Ну да. Я это видел собственными глазами. Он тоже был в маске, но как-то выделялся среди них. Держался, что ли, увереннее. Приказывал им. Точно, это был главарь...

- И что же, те, кто были в инкассаторской машине, даже ни разу не выстрелили?

- Да ты встань здесь, чего на дороге стоять...

Олег зашёл за столик и присел рядом с лотерейщиком на корточки.

- Налётчики всё точно рассчитали, и когда подъехать, и как действовать... - Толстяк говорил негромко и веско, тем самым как бы давая понять, что многое знает о преступном мире, хотя источником этих знаний были книжки с криминальными романами. - Налёты такие с бухты барахты не делаются, к ним неделями готовятся. Изучается обстановка, всё рассчитывается до мелочей... Реально нарушить их план мог только охранник обменного пункта. Поэтому они его застрелили в первую очередь.

- А что же охрана инкассаторской машины?

- Ты слушай, - толстяк наклонился к Олегу и заговорил ещё тише и многозначительней. - Инкассаторская машина знаешь какой была?

- Какой?

- Бронированный "Мерседес". Сейф на колесах. Его даже гранатой не откроешь... Так вот. Охранник машины был в сговоре с бандитами. Я всё видел прекрасно. Когда они выскочили из своего "Жигуля", он даже пистолета не вынул, наоборот, услужливо открыл им заднюю дверцу "Мерседеса". Дескать, берите денежки, господа бандиты!

Беляев недоверчиво покосился на него.

- Вы в этом уверены?

- Стопроцентной гарантии дать не могу, всё произошло очень быстро. За всем, может быть, и не уследишь сразу, но у меня твёрдое впечатление, что он им подыгрывал.

- Но охранник инкассаторской машины, насколько я знаю... убит?

- Ну да. Когда он открыл дверцу "Мерседеса", главарь хладнокровно его расстрелял. Тот этого, конечно, не ожидал. Он в этот момент стоял к главарю спиной... Представляешь, охранник во время налёта оборачивается к бандитам спиной? Это о чём-то говорит? Главарь выпустил в него две пули. Стрелял почти в упор, приставив пистолет к затылку.

- Но какой ему смысл убивать своего?

Вопрос показался лотерейщику наивным. Он снисходительно улыбнулся.

- Как - "какой смысл"? Да чтоб деньги не платить. Гонорар за пособничество. Да заодно и лишнего свидетеля убрать. Этот охранник, видно, был у них одноразовый...

- Одноразовый? - не понял Олег.

- Ну, это выражение такое, - пояснил толстяк. - Когда бандиты нанимают кого-нибудь подсобить им в грязном деле, например, убить кого-то или, вот как сейчас, инкассаторскую машину открыть, то часто вместо платы они потом этого наёмника убивают. Охранника с машины тоже, видно, подкупили, а когда он сделал своё дело, его убрали. Причём кокнули тут же, не отходя, как говорится, от кассы.

- И это сделал главарь?

- Он. Стрелял он один, остальные только пушками размахивали.

- Как он выглядел?

- Пожалуй, повыше остальных... Да, высокий такой, стройный, плечистый. Спортсмен, наверное. Одет был в коричневую клетчатую рубашку, черные джинсы... А милицейская машина только через десять минут подъехала. Десять минут форы! Их, конечно, и след простыл!


## Глава 3


Утром Олег проснулся с головной болью. Перед глазами плыли круги, тело было ватным, движения давались с трудом. Вчера, после посещения места гибели Андрея, он "гудел" в ближайшем баре и еле разыскал пятиэтажку, где жил Николай Петрович. А сегодня надо было ехать в морг, оттуда в церковь, потом на кладбище. Николай Петрович дал ему выпить рассола, Лена сходила к соседке за какими-то таблетками от похмелья.

Олег сидел на диване, сжимая руками виски. Накатывала тошнота, во рту разливалась горечь. Давясь и морщась, протолкнул внутрь "лекарство", отдышался, закурил сигарету. Но во время еды опять начало тошнить. Казалось, желудок выворачивается наизнанку.

- Лена, налей ему стопку, - сказал наконец Николай Петрович. - Эк развезло парня!

Из дверей морга выкатили на тележке открытый гроб. Беляев уже достаточно насмотрелся на покойников, чтобы понять, что лицо Андрея подгримировано. Оно выглядело слишком розовым, слишком живым в объятиях смерти, и это почему-то не понравилось Олегу. У него было чувство, что тело, которое он катит сейчас на тележке к похоронному автобусу, принадлежит незнакомому человеку. "Раскрашенная кукла, - сдерживая слёзы, злобно думал он. - Это не Андрей. Андрюха просто ушёл и больше не придёт..."

В квартире был накрыт стол. На поминки пришли какие-то старухи - соседки Николая Петровича по дому. Из друзей Андрея, кроме Олега, был парень, с которым тот вместе учился.

Во время похорон Лена была очень бледна. На поминках она едва притронулась к еде.

- Не могу, - призналась она Николаю Петровичу, откладывая вилку. - Мне что-то плохо.

Пожилая соседка отвела её к себе в квартиру. Вскоре туда вызвали неотложку. Вечером старик сообщил Олегу, что у Лены будет ребёнок. Так сказали врачи.

За окном сгустилась темнота. Лена лежала в комнате за ширмой. Олег и Николай Петрович сидели на кухне и тихо разговаривали.

- Уеду, - говорил Беляев, мотая русой головой. - Мне здесь теперь делать нечего.

- А то поживи ещё немного, - уговаривал Николай Петрович. - Хоть до сорока дней подожди.

Сжимая кулаки, Олег тяжёлым, остановившимся взглядом смотрел на фотографию Андрея в рамке, стоявшую на подоконнике. Со снимка на него глядел круглолицый улыбающийся парень с тёмными зачёсанными назад волосами. А перед снимком стояла рюмка водки и лежал кусок чёрного хлеба.

- Пару дней, может, побуду. Коли я тут, загляну-ка к Пашке Буланцеву, он с нами служил, только раньше дембельнулся. Андрей мне писал, что Пашка сейчас работает в баре. Бармен, значит. Надо проведать.

- Пашу Буланцева я знаю, он был у нас два раза, - сказал Николай Петрович. - Я хотел его позвать на похороны, только адрес куда-то запропастился. Он, наверное, даже и не в курсе, что Андрея больше нет.

- Он работает в баре "Динго". Не знаете, где такой?

Сапожник отрицательно покачал головой.

- Я знаю, - раздался слабый голос Лены, которая в эту минуту вышла из комнаты. - Мы с Андреем были там однажды. Это недалеко.

- Отлично. Значит, завтра вечером и пойду. А ты, Лен, не хочешь со мной пойти?

- Куда ей, - отозвался Николай Петрович. - Ей лежать надо.

- Нам с Андреем там не понравилось, - сказала она.

- Почему? - удивился Олег. - Пашка, что ль, плохо встретил?

- Нет, просто публика там нехорошая собирается... Я расскажу тебе, как идти, но сама не пойду.

- Ясно, что за публика, - проворчал Николай Петрович. - Сейчас во всех барах и ресторанах только одна бандитская малина и сидит.

Беляев с минуту молчал, хмуря брови. Почему-то вспомнились пятна крови на асфальте.

- Ладно, - сказал он. - Я один пойду. Мы с Пашкой всё же служили вместе.

Они с Николаем Петровичем вышли на кухню покурить. Разговаривали вполголоса. Беляев рассказывал о своей чеченской службе. Отец Андрея говорил мало, глядел перед собой и часто вздыхал. Зашёл разговор о Лене. Олег знал, что Андрей познакомился с ней в Ростове, где он лечился после Чечни. Потом она приехала к нему в Москву, и здесь они жили, спали за ширмой, а Николай Петрович поставил себе раскладушку на кухне. Готовились к свадьбе.

- Значит, Лена теперь вернётся к себе в Ростов? - спросил Олег.

Николай Петрович кивнул.

- А как же ребёнок?

Тот обречённо махнул рукой:

- Какой уж теперь ребёнок. Зачем он ей одной?


## Глава 4


Пашка смотрелся очень представительно в белой сорочке с чёрной бабочкой. Он был высокого роста, могучего сложения и передвигался за залитой светом стойкой неторопливо, как огромный океанский теплоход. Рассчитавшись с очередным клиентом, Пашка поднял глаза от выдвижного ящичка, куда сбрасывал деньги, и прищурился, вглядываясь в крепкого русоволосого парня в белой футболке.

- Олег? Смотри-ка, а я тебя и не узнал! - Он добродушно рассмеялся. - Значит, долго жить будешь.

- Привет, Паша, - Беляев подсел к стойке. - Я в Москве ненадолго. Можно считать, проездом. Решил заглянуть к тебе, посмотреть, как устроился.

- Нормально устроился. Мне тут пока нравится. Хочешь выпить? Я угощаю.

- Давай.

- Сделаю тебе двойной бурбон.

- Это что такое?

- Самый клёвый штатовский напиток. Чейза читал?

- Нет.

- Ну и зря. Там у него все сыщики пьют исключительно двойной бурбон.

Однако шутливое настроение сразу слетело с Пашки, когда он узнал о смерти Андрея. Он сразу посерьёзнел, взглянул на Олега сосредоточенно.

- Я слышал об ограблении обменки на Профсоюзной, - сказал он. - Об этом по ящику показывали и в газетах писали. Но мне почему-то даже в голову не пришло, что это та самая контора, где работал Андрей.

Олег отпил из бокала, оглядел полутёмный зал, наполнявшийся посетителями.

- А я думал, ты больше знаешь, чем написано в газетах, - сказал он.

Пашка тяжело вздохнул.

- Откуда? Да и не стоит соваться в такие дела. Меньше знаешь - лучше спишь.

- Их найдут?

- Шансов немного. Раскрываемость вообще сейчас низкая.

Он сделал знак парню, одетому как он, встать на его место за стойкой. Они с Олегом уединились с бокалами за столиком в углу. Выпили за помин Андреевой души. Вспомнили службу, боевых товарищей.

Беляев косился на публику. Кое-кто был уже сильно пьян. В некоторых он без труда определил наркоманов. Трое бритоголовых молодчиков, сидевших возле грохочущих динамиков аудиоаппаратуры, вели себя особенно вызывающе.

- Мытищинская братва гуляет, - перехватив его взгляд, сказал Пашка. - Весь район схвачен ими. Ну, не этими тремя конкретно, а ихней группировкой. Бар каждую неделю им отстёгивает.

- Много?

Пашка невесело усмехнулся.

- Всё-то тебе скажи... Какая разница?.. Приходится платить. Тут все им платят. Ларёчники, проститутки, магазины... Их территория.

- А то я смотрю, эта троица чувствует себя здесь как дома.

- Получили с нас деньги, ещё и жрут на халяву.

- А обменные пункты платят? Ведь обменка, где убили Андрея, тоже, выходит, на их территории.

- На их, - кивнул Пашка. - Но насчёт того, платит ли обменный пункт, - не знаю. Наверное, платит. Уж очень крутой народ в этой банде. С ними лучше не связываться.

- Но если это их территория, - задумчиво продолжал Олег, - то они должны знать, кто участвовал в налёте? Может, это были их люди?

- Вряд ли. Скорее всего, какие-нибудь залётные. Мытищинцы ведь здесь занимаются в основном только рэкетом.

- А если обменный пункт, скажем, отказался платить? Могли они наехать на него?

- Так круто? - Пашка в сомнении покачал головой. - Замочили сразу троих... Нет, им на их территории такого не нужно... Лишний шум.

Они умолкли, наблюдая за бритоголовой троицей, которая затеяла перебранку с парнями с соседнего столика. Один из мытищинцев встал, угрожающе размахивая бутылкой. Поднялись со своих мест и его приятели. Завизжали девицы. Крики потонули в стальном, бьющем по барабанным перепонкам грохоте музыки.

Танцующая толпа смешалась, все взгляды устремились на бритоголовых. К ним подошли охранники, но и с ними те заговорили на повышенных тонах. Не унимались и парни с соседнего столика. Мытищинцы матерились и размахивали руками. Секьюрити подталкивали их к выходу. Те огрызались, однако отходили к дверям. За мытищинцами двинулось несколько человек из тех, с кем они сцепились.

- Чувствую, на улице будет драка, - меланхолично заметил Пашка.

- Такое у вас часто бывает? - спросил Олег.

- Случается, - уклончиво ответил приятель.

Олег закурил. Мытищинцев вывели из помещения, и всё в зале вошло в прежнюю колею. Танцы продолжались.

- Ну, мне надо работать, - сказал Пашка, вставая. - А ты, если хочешь, посиди ещё. Выпивка за мой счёт.

Он вернулся за стойку.

Беляев некоторое время сидел в одиночестве, курил, смотрел на танцующих. К нему подсели две подвыпившие девицы. Одна нахально взяла его под руку. Олег отстранился, раздавил сигарету в пепельнице, встал и направился к выходу.

Был уже поздний вечер. Под тёмно-лиловым небом горели уличные огни, сверкал неон, отражаясь в листве деревьев и глянцевых боках припаркованных у тротуара машин. Невдалеке, в тени небольшого сквера, мелькали тёмные силуэты. Драка была в разгаре. Охранники стояли у дверей бара, скрестив на груди руки, и с явным удовольствием наблюдали за потасовкой. Олег тоже остановился посмотреть.

Губы его кривились в усмешке. И это называется "бандиты"! Даже драться толком не могут. Дерущиеся носились среди деревьев, сталкивались, слышались звуки ударов, короткие выкрики и ругань. Кто-то уже лежал на газоне. Один из бритоголовых отбивался сразу от троих, держа в руке "розочку" от расколотой бутылки. Временами из полутьмы сквера на освещённый тротуар выбегали окровавленные парни. Наскоро утёршись, они снова возвращались в сквер.

Трое мытищинцев отчаянно отбивались от численно превосходивших их противников. Никто из этой троицы и не думал удирать. Один из них лежал на земле, его месили ногами двое, но он продолжал сопротивляться.

В голове у Беляева мелькнула мысль. Чем он, в конце концов, рискует, если поможет мытищинцам? Намнут малость бока, только и всего. Зато в случае успеха можно будет задать им пару вопросов. Как знать, вдруг что-нибудь прояснится насчёт налёта на обменку?

Он вошёл в сквер. Парни, наседавшие на бритоголовых, слишком поздно среагировали на появление нового противника. К тому же они порядком выдохлись. Олег подошёл к тем, которые лупили лежащего, взял их за шеи и, с силой встряхнув, столкнул лбами. Они вырвались, накинулись на него, но Беляев увернулся от их ударов и сам влепил ближайшему к себе амбалу хук в челюсть. Мытищинцы, не ожидавшие подмоги, изумленно уставились на него.

Тут, наконец, охранники бара сочли нужным вмешаться. Лениво помахивая дубинками, они направились к скверу. Обе враждующие стороны поспешили очистить поле боя.

Двое мытищинцев подхватили своего товарища, безуспешно пытавшегося подняться с земли, и оттащили в безопасное место к машинам. Тот стонал, морщился от боли и надрывно кашлял.

- Ну, как ты, Долдон? - Один из бритоголовых наклонился над ним.

- Дышать... больно... - с усилием выговорил браток.

- У него сломаны рёбра, - со знанием дела сказал Олег, стряхивая с брюк налипшую траву.

Оставив товарища лежать, мытищинцы принялись приводить себя в порядок. У обоих лица были разбиты в кровь, причём у одного была разодрана щека и кровавый кусок мяса отвратительно свисал со скулы. Кровь из раны текла потоком, заливая майку на груди. Парень стонал от боли и грязно ругался, прижимая к лицу какую-то тряпку, которая вся пропиталась кровью.

Смуглый молодчик, которому повезло относительно больше остальных, достал из кармана радиотелефон и принялся стучать пальцем по кнопкам.

- Гады! Разбили! - В сердцах он швырнул аппарат в кусты.

- Вернусь и взорву этот хренов "Динго" к е... матери! - ревел бритоголовый с разорванной щекой. - Приведу братву и перешмаляю всех!

Смуглый мрачно посмотрел на Беляева.

- А ты-то чего ввязался? Какого тебе рожна надо?

- Просто не люблю, когда четверо лезут на одного, - сказал Олег.

Губы парня раздвинулись в дружелюбной улыбке.

- Ладно. Может, и мы как-нибудь подсобим тебе.

- Ты запомнил того тощего, который разодрал мне лицо? - спросил у него напарник. - Он от меня не уйдёт! Из-под земли достану! Завтра завалимся сюда и наведём шмон в этом "Динго"...

Олег с минуту раздумывал, как бы поудобнее свернуть разговор на налёт на обменный пункт.

- Наверное, эти хмыри, которые на вас напали... - начал он. - Они из этой, как его... Тьфу, забыл... Да, из мытищинской группировки! Я слышал, она контролирует этот район. Так что вам бы с ними поосторожней.

Оба парня переглянулись. Лежавший на земле Долдон перестал стонать и прислушался к разговору.

- Мытищинские - крутые пацаны, я слышал о них, - продолжал прикидываться незнайкой Олег. - Недавно грабанули обменный пункт и инкассаторскую машину на Профсоюзной. Слышали, наверно? Сразу троих завалили. Так что вы ещё дёшево отделались. Хорошо, хоть живы остались.

На лице смуглого снова появилась улыбка. На этот раз снисходительно торжествующая.

- Мытищинские - это мы, чтоб ты знал, - сказал он. - А они - падаль, сопляки паршивые, козлы. А насчёт обменки на Профсоюзной - тут мы не при деле.

- Это Киса! - прохрипел бандит с разодранной щекой. - Его работа!

- А что, может, и его, - подумав пару секунд, согласился смуглый.

- Не может, а точно! - настаивал разодранный. - Его братва уже брала инкассаторов у мебельного на Кравченко! И тоже замочили одного!

Олег заметил, как при упоминании о Кисе на лицах бандитов отразилась злоба.

- Да, это Киса, его почерк, - согласился смуглый.

- Киса, сволота, дождётся у нас, - прохрипел с земли Долдон. - На прошлой неделе двух наших замочил у "Анкора"!

- Всех его стрелков скоро перешмаляем, а самого повесим вверх ногами за яйца, - сказал смуглый. - Киса инкассаторов мочит, а из-за него мусора наших шпыняют, потому что тут наша территория... Долдон, ты хоть идти можешь?

Долдон, испуская стоны и морщась от боли, попытался подняться. Смуглый подхватил его под мышки.

- Сваливать надо, слышьте? - заговорил разодранный, тревожно озираясь. - Сейчас здесь будут менты!

- Терпи, Долдоша, терпи... - говорил смуглый, таща скрюченного от боли напарника к обочине тротуара.

- Эти жлобы, которые сейчас на вас напали, - люди Кисы? - спросил Олег у молодчика с разодранной щекой.

- Ты что, смеёшься? Кисы! Тогда бы от нас мокрое место осталось! Ничего, недолго им гулять... До субботы. Соберем всю братву, и кранты. Оттрахаем под самый корень.

- Пень, кончай базар! - крикнул смуглый. - Доставай тачку по-быстрому!

Отдуваясь, он усадил Долдона на низкое ограждение, отделявшее сквер от проезжей части. Бандит по кличке Пень, прихрамывая, направился к машинам.

В конце улицы засверкала мигалка милицейского "воронка", и Олег счёл за лучшее вернуться в бар.

Его столик был занят какой-то компанией. Он подсел к стойке.

- Ну, как драка? - поинтересовался Пашка, наливая ему виски.

- Зашибись. Одному мытищинцу поломали рёбра, - Олег сделал глоток. - Ты случайно не слышал про такого Кису? Он что - здешний авторитет?

Пашка усмехнулся.

- Да, вроде того. Когда-то он и его парни были здесь королями. Потом их вытеснили солнцевские, а сейчас тут мытищинские всем заправляют. Впрочем, для нас один хрен.

- Киса мог организовать налёт на обменку?

- Не знаю. У него теперь нет своей территории, крышевать некого, ему только и остаётся, что грабить. Может, это и его парней дело, всё может быть. Но таких банд в Москве пруд пруди.

Пашка отошёл обслужить клиента.

Олег с бокалом в руке привалился спиной к стойке и уставился на посетителей. Полутёмный зал был набит битком. Резкие звуки музыки били по барабанным перепонкам. Справа от Беляева ритмично колыхалась большая группа танцующих. Олег тянул виски и размышлял. Он чувствовал, что смуглый и Пень были искренни, когда говорили, что налет на обменку - дело не их банды. Но и в том, что это совершили люди Кисы, тоже были сомнения...

Мысли в голове ворочались медленно, грохочущая музыка не давала думать. Но почему мытищинцы так уверены, что это дело Кисы? Только потому, что он уже замочил одного инкассатора у мебельного магазина?... Неплохо бы разыскать этого Кису и потолковать с ним. Но где его найдёшь в этом огромном человеческом муравейнике?

Рассчитавшись с клиентом, Пашка вернулся к Олегу.

- Налить ещё?

- Давай.

- Вообще, я бы тебе советовал держаться подальше от этих ублюдков, - сказал Пашка. - От всех этих солнцевских, мытищинских, кис и прочих. Пусть менты копаются в этом дерьме. В конце концов, это их работа.

- Паш, и всё-таки, - Олег, залпом осушив бокал, поставил его на стойку. - Хотелось бы мне встретиться с этим Кисой. Я только потолкую с ним, а потом уеду из Москвы, больше мне тут ничего не надо. Андрюха спас мне жизнь. Я должен сделать это ради него.

- Ты бы попросил меня о чём-нибудь полегче. Найти Кису! - Пашка покачал головой.

- Но кто-то же должен знать, где он кантуется со своей братвой! -настаивал Олег.

- Уверен, что даже его братки не знают его адрес. А у мытищинских спрашивать тем более бесполезно, они сами разыскивают его, чтобы перерезать ему глотку.

- Наверно, ты прав, - сказал Беляев после минутного молчания. - Ничего я тут не добьюсь, в этой Москве. И Андрюха погиб зазря, а та скотина, которая его убила, будет жировать на ворованные денежки... Завтра возьму билет и уеду к себе. - Олег снова умолк, задумавшись. - У нас на Урале сейчас хорошо... Лето... Ты не был на Урале? Нет? А то бы приехал, мы бы с тобой на рыбалку сходили... Налей ещё.

Он тяжело вздохнул, подпёр голову кулаком. Пашка плеснул ему в бокал виски.

- Ничего, - сказал он. - Ничего, и на Андрюхиного убийцу найдётся пуля. Такие люди долго не живут.

- И спросить не у кого, - как бы в ответ на свои мысли проговорил Олег. - Что я тут буду тыркаться, как слепой котёнок? Уеду.

Он залпом осушил бокал. Пашка занялся подошедшими клиентами и вернулся к нему только минут через пятнадцать.

- Погоди, есть одна зацепка, - тихо сказал он.

Олег поднял голову. Пашка наклонился к нему.

- Только ты помалкивай, что это я тебя навёл.

- Само собой.

- Видишь вон тот дальний столик, за которым собралась компания мальцов, а с ними две бабы?

- Ну.

- Это голубые. Бабы - тоже парни, только в юбках. Они за тем столиком каждый вечер тусуются... Видишь среди них длинноволосого брюнета с кольцами в ушах?

- Это который сейчас встал и пошёл по проходу?

- Да. По слухам, он осведомитель у ментов. Но это строго между нами. Он ошивается в "Динго" ещё с тех времён, когда тут всем заправлял Киса... Я видел его в компании кисиных парней. Но это давно было, почти год назад.

Олег искоса поглядывал на голубого.

- Спасибо, Пашка. Придётся мне с этим пидором потолковать.

- Только будь осторожнее. У него, насколько я знаю, есть влиятельные знакомые среди мытищинских и солнцевских...

Олег усмехнулся.

- Он что, с ними со всеми в бане моется?

Пашка рассмеялся и отошёл обслужить клиента.

Время близилось к закрытию. Публика, пьяно горланя, вываливала на ночную улицу. Беляев дождался, когда выйдет брюнет, и незаметно пошёл за ним.

Голубой покинул бар не один. С ним шагал щуплый мужик в потёртых джинсах и майке. Олег не выпускал их из виду. Парочка сначала шла вдоль улицы, потом свернула в переулок. Войдя во двор между девятиэтажками, они исчезли в тени деревьев.

Беляев перебежал улицу. Стараясь держаться подальше от фонарей, он прошёл между ракушками гаражей и, оказавшись под деревьями, сразу увидел этих двоих. Они стояли у кирпичной стены трансформаторной будки, в тени, полускрытые кустами. Стараясь ступать бесшумно, Олег двинулся в их сторону.

Брюнет опустился перед своим спутником на колени и принялся расстегивать у него на джинсах ширинку. Беляев брезгливо сплюнул. Засунув руки в карманы штанов, он, уже не скрываясь, направился в их сторону.

Услышав приближающиеся шаги, спутник брюнета вздрогнул и рванулся. Через пару секунд он скрылся из виду. Брюнет тоже дёрнулся было, но пальцы Олега вцепились в его локоть.

- Ты, пидор, может, и у меня отсосёшь? - прошептал он злобно и начал трясти брюнета так, что у того по лицу разметались длинные космы. - Говори, где Киса. У меня есть к нему разговор.

Видя, что брюнет молчит, Беляев стиснул пальцами его шею. Глаза у парня выпучились, он захрипел, судорожно глотая воздух. Олег ослабил хватку.

- Ну, вспомнил Кису?

- Кису? Какого Кису? - Перенесённый шок мешал брюнету собраться с мыслями.

- Сам знаешь какого. У него ты тоже отсасывал?

- Нет. Не знаю, где он. Я его давно не видел.

- Не знаешь? - Олег снова сжал ему горло.

- Он появляется в массажном салоне у Черемушкинского рынка, - со слезами прогундосил брюнет. - Больше ничего не знаю, клянусь!

- Адрес салона.

- Не знаю я точного адреса. Это за рынком, где раньше была картинная галерея. Теперь там торгуют машинами, а на втором этаже - парикмахерская и массаж с девочками...

- Когда там бывает Киса?

- Господи, ну откуда я знаю? Но он там бывает, это точно. Если не верите - спросите у девчонок, которые там работают. Они скажут. Они должны знать. У Кисы на левой груди татуировка - кошачья голова!

- Как туда попасть?

- Просто. После девяти вечера - двести баксов, и выбирайте любую бабу...

- Если ты пудришь мне мозги, то пеняй на себя, усёк?

- Я правду говорю, клянусь, - парень дрожал всем телом. - Только вы меня не выдавайте. А то Киса меня замочит, это точно...

Когда Олег вернулся к бару, на дверях висела табличка с надписью "закрыто". Здесь же перекуривали два охранника.

- Мне к Пашке Буланцеву, - сказал Олег.

- Закрыто, не видишь?

- Это знакомый мой. Я на минуту.

- Нельзя.

- Ну хоть вызвать его можно?

Один охранник сонно посмотрел на другого.

- Чего вызывать, - отозвался этот другой. - Вон дверь, видишь? Он сейчас сам оттуда выйдет.

Дверь служебного входа то и дело открывалась. Работники бара расходились после трудового дня.

Пашка удивленно уставился на дожидавшегося его Олега.

- Ты ещё тут?

- Мне нужно двести баксов, - сказал Олег. - Я отдам.

- Говорил с брюнетом?

Беляев кивнул. Пашка молчал с минуту, пристально глядя на приятеля и качая головой.

- Нарвёшься на крупные неприятности и меня за собой потянешь.

- Тебе нечего бояться, я всё беру на себя.

- Подожди здесь.

Пашка скрылся за дверью и вскоре вернулся.

- Держи, - он протянул Беляеву две стодолларовые купюры.

Олег благодарно взглянул на него и улыбнулся. Лицо Пашки подобрело. Он потрепал друга по плечу.


## Глава 5


Свет уличных фонарей лежал на высокой решётчатой ограде, за которой стояли "БМВ" и "Мерседесы". Окна второго этажа бывшего художественного салона, а ныне борделя, слабо светились сквозь шторы. Над входом в здание красовалась скромная вывеска: "Парикмахерская".

От ворот к дверям заведения тянулась асфальтовая дорожка. По ней то и дело кто-нибудь проходил. Иногда к воротам подкатывали автомобили. Охранник в защитного цвета униформе распоряжался, указывая водителям, куда поставить машину. За стеклянной дверью Олег разглядел ещё двух охранников и рыжую женщину средних лет с высокой прической.

План у него уже был готов. Оставалось только найти машину повнушительнее. Он зашагал в сторону ярко освещённого перекрёстка, где у дверей какого-то коммерческого учреждения, работавшего круглые сутки, стояло не меньше дюжины иномарок. Машины подъезжали и отъезжали. Во многих оставались сидеть водители, видимо нанятые владельцами лимузинов.

Олег подошел к самому роскошному авто - глянцево чёрному "Линкольн Континенталю". Пятьдесят тысяч рублей, которые он показал шофёру, не произвели на того никакого впечатления. Зато водитель стоявшего рядом "Мерседеса" оказался сговорчивее.

К салону Олег подкатил с шиком. Два охранника и рыжая мадам смотрели через стеклянную дверь, как он вылезает из "Мерса". Олег по-хозяйски захлопнул дверцу и направился к салону.

- Массажные услуги? - сладким голосом пропела рыжуха, когда он вошёл в прихожую. - Пройдёмте наверх, там вы сможете выбрать специалистку по вкусу.

В небольшом помещении, куда они поднялись, светился экран монитора. На него проецировалась комната с сидевшими на диване девушками в прозрачных халатиках.

- Наш лучший контингент, - сказала мадам. - А если хотите, пойдемте прямо туда, взглянете в натуре.

Олег вдруг подумал, что если он ткнёт пальцем наугад в первую попавшуюся, то может налететь на новенькую, которая никого из клиентов салона, включая Кису, ещё толком не знает.

- Нужна опытная, - сказал он.

- Ну, тогда вам Нэнси или Алису. Останетесь довольны.

Мадам постоянно улыбалась, обнажая ровные белые зубы. Её приторная улыбка начинала раздражать.

- Давайте Алису.

- Часовое обслуживание стоит двести долларов.

- Держите, - он небрежным жестом сунул рыжухе две стодолларовые купюры.

Она ввела его в комнату с зашторенным окном, большую часть которой занимала широкая кровать.

- Полный набор услуг, - пропела мадам. - А здесь у нас - ванная, если пожелаете...

- Ладно. Так где Алиса? У меня мало времени.

Взмахнув, как крылышками, своими пухлыми ручонками, рыжуха выпорхнула из комнаты. Олег обошёл кровать. Заглянул в ванную. Она отделялась от комнаты только белой шторой, и такой же шторой отделялась от соседнего помещения. Значит, одна ванная на два номера. Из смежного номера доносились звуки, доказывавшие, что там в эти минуты вовсю обслуживали клиента. Усмехнувшись, Олег вернулся в комнату.

Здесь его уже дожидалась высокая светловолосая девушка с развитой грудью, тонкой талией и овальным кукольным личиком, на котором выделялся маленький пухлый рот, казавшийся круглым из-за вздёрнутой верхней губы. Игриво улыбаясь, танцующей походкой она подошла к Олегу и как бы невзначай расстегнула пуговицу на своём полупрозрачном халатике.

- Ну же, раздевайся, - сказала она с явно заученной интонацией нежности. - У нас всего один час.

Беляев стянул с себя рубашку.

- Штаны снимать?

Она рассмеялась:

- Как хочешь. Некоторые клиенты не снимают. Делают прямо так. В штанах.

Олег тоже засмеялся.

- Это как?

- А так... - Белые зубы Алисы ярко блестели. - Боятся, наверное, показать свою кочерыжку...

Беляев снял с себя штаны. Алиса лёгким движением скинула халатик. Теперь из одежды на её бёдрах темнела лишь узкая ленточка купальника. Она улеглась на кровати, взяла Олега за руку и притянула к себе. У него в мыслях вдруг возникла Лена. Он даже удивился: с чего бы это?

Воспоминание о другой девушке заставило его потупиться. Это не осталось незамеченным.

- Ты всегда такой скромный? - проворковала Алиса.

Олег притянул её к себе и погладил её упругую грудь. Кожа была белая, шелковистая, под ней чувствовался мягкий жирок.

- Ты давно здесь работаешь? - спросил он.

- Почти год.

- Понимаешь, ищу одного парня. Давно с ним не виделся. Мне говорили, он здесь бывает.

- Информацию о клиентах нам давать запрещается.

Олег деланно рассмеялся.

- Да я просто спрашиваю, знаешь ты такого или нет.

- И всё же не могу...

Их тела сблизились, и Олег забылся. Киса и всё остальное отступило на второй план. Протянув руки, Алиса спустила с него плавки. Из них выпрыгнул вздыбленный член.

- Какой у тебя жеребец, - восхитилась Алиса.

Она сняла с себя купальник. Беляеву окончательно стало не до вопросов. Переполнявшее его желание усилилось, когда Алиса коснулась его члена своими пальчиками. Олег прерывисто задышал, просунул руку ей под бедра, раздвинул их пальцами и всадил перевозбужденный член в интимную створку.

Алиса сладостно застонала в такт энергичным движениям его тела. Её стоны и поглаживания распаляли Олега, и уже через минуту его дыхание перешло во всхлипывание, руки судорожно сжали бедра девушки и член разразился жгучими брызгами...

Потом они лежали, отдыхая.

- И всё же, пойми, мне нужно найти этого парня.

- Ах, ну не могу я говорить об этом... Хочешь, я покажу тебе пару поз из "Дао любви"?

- Меня не интересует "Дао любви". Я ищу человека по кличке Киса.

- Киса? - Она приподнялась и её миндалевидные глаза в упор посмотрели на Олега.

- Ты его знаешь, - сказал он.

Не ответив, Алиса встала с кровати и направилась в ванную. Беляев последовал за ней. Она включила душ.

- Алиса, это вопрос жизни и смерти. Ты ничем не рискуешь.

Она молча подмывалась. Олег взял её за плечи и нетерпеливо встряхнул. Она вскрикнула, чуть не потеряв равновесие.

- Его зовут Киса! Ну! - настаивал он. - У него на левой груди татуировка - кошачья голова. Когда он будет здесь в следующий раз?

- Это так важно?

- Для меня - очень.

- Киса - скотина, каких мало, - сказала она задрожавшим голосом. - Он может связать девушку и ссать ей на лицо, глядя, как она захлебывается.

- Тогда на хрена ты здесь? Давно бы ушла.

- А куда? - На подведённых глазах Алисы выступили слёзы. - Всё равно окажусь на панели. А здесь ещё считается приличное место...

- Приличное! - хмыкнул Олег. - Так когда он будет?

- Он с приятелями приходит по понедельникам, когда в салоне выходной.

Стена занавеска, отделявшая ванную от соседней комнаты, зашевелилась, откинулась, и в ванную вошла совершенно голая темноволосая девушка.

Алиса ахнула от неожиданности.

- Нэнси!

- Здесь занято? Пардон, - тонкие губы Нэнси раздвинулись в усмешке.

Прежде чем уйти, он на секунду задержалась и посмотрела на Алису. Олегу показалось, что её усмешка сделалась ещё язвительней.

Занавеска за ней сомкнулась. Побледневшая Алиса, кутаясь в полотенце, вышла из ванной. Несколько последних минут отведенного Олегу времени прошли в натянутом молчании. Девушка явно была напугана. Прощаясь, она с трудом выдавила улыбку.


## Глава 6


Понедельник выдался жарким. К концу дня духота достигла своего апогея. В течение вечера Беляев несколько раз наведывался к знакомому зданию на улице Вавилова, но парикмахерская была закрыта. Окна на втором этаже были темны, машины к воротам не подъезжали. Олег уже начал сомневаться в правдивости слов Алисы. Может, она соврала, чтобы он отвязался от нее?

В одиннадцатом часу в ворота въехали два "БМВ" и один "Ауди", остановились у входа в салон. Из них вылезло несколько стриженых молодчиков. Их здесь, видимо, ждали. Двери салона услужливо открылись и на пороге замаячила знакомая Беляеву рыжуха.

"Интересно, который среди них Киса?" - подумал Олег, разглядывая братков.

Они скрылись в дверях. В окнах второго этажа зажёгся свет. Олег подошел к воротам и, легонько толкнув их, убедился, что они не заперты.

В одной из машин остался сидеть водитель. Он удобно устроился в кресле, явно решив вздремнуть. Знал, наверно, что ждать ему придётся долго.

Какое-то время Беляев выжидал. В Чечне ему нередко приходилось действовать по обстоятельствам, принимая порой самые неожиданные решения. Здесь, в Москве, тоже бой, и чем неожиданнее и рискованнее будет его манёвр, тем больше шансов на победу. Заметив, что водитель уже четверть часа сидит, не меняя позы, Олег быстро подошёл, рывком распахнул дверцу и навалился на парня. Одной рукой схватил его за горло, другой зажал рот.

- Киса здесь? Колись по-быстрому!

Бандит попытался ударить его, но в узкой кабине трудно было развернуться. Олег налёг на него, коленом прижав к сиденью его руку.

- Хочешь, чтобы тебя тут нашли с перерезанным горлом? Колись, козёл!

- Нет его здесь... - прохрипел бандит.

- Как - "нет"? Это же его кодла!

Молодчик не ответил. Он задёргался, пытаясь скинуть с себя незнакомца. Олег ударился боком о руль. На мгновение его пронзила боль - это был раненый бок, ещё с Чечни. Ребром ладони он саданул бандита по шее. Но удар вышел несильным. Браток недобро ухмыльнулся и высвободил наконец правую руку. Вскоре он уже начал отжимать от себя Олега, стараясь сбросить с сиденья.

Бандит был физически сильнее. Беляев это понял, когда почувствовал его пальцы у себя на горле, и задохнулся от ярости.

- Хорошо же, паскуда!

Его рука скользнула в задний карман и достала баллончик с газом. Он приставил отверстие баллончика прямо к раскрытому рту братка и нажал на кнопку. Тот зашёлся в судорожном кашле. По кабине расползся едкий запах. Он жёг глаза самому Олегу. Ногой он шире распахнул дверцу, давая доступ свежему воздуху.

Водитель перестал сопротивляться. Он лежал под Олегом на сиденье, часто, со свистом, дыша и бессмысленно поводя выпученными глазами.

- Так где Киса, гад? - Беляев ударил его по лицу. - Долго я буду ждать?

Бандит молчал. Олег зажал пальцами его ноздри и, дождавшись, когда его рот раскроется в судорожном вздохе, вставил между зубов баллончик.

- Хочешь ещё глотнуть перчику? - Он слегка надавил на кнопку, впрыскивая в горло противника порцию газа.

У того грудь изогнулась дугой, пальцы судорожно заскребли по обшивке сиденья.

- Его... здесь... нет... - разобрал Беляев в хрипе, вырвавшемся из раскрытого рта.

- Где он?

Неожиданно Олег почувствовал, как его кто-то схватил за майку и с силой рванул назад. Он вывалился из машины. Вокруг него, злобно сверля его глазами, стояли молодчики, которые полчаса назад вошли в салон. Один из них, рыжий, с двухдневной щетиной на лице, с оттягом ударил его под дых.

- Так это тебе нужен Киса? - спросил он, не разжимая зубов.

Получив ещё один удар, Беляев согнулся и медленно опустился на четвереньки. Рыжий двинул его ногой.

- Чего тебе от него надо? Давай говори.

- Падла, вякай быстрее! - сказал стоявший рядом с рыжим белобрысый детина.

Их было восемь человек. Сопротивляться было бесполезно. Три чёрные машины загораживали Беляева от улицы и редких в этот поздний час прохожих.

Он попытался встать.

- Киса мне нужен по делу.

- Какому?

Беляев молчал, раздумывая: сразу выложить карты или попытаться запудрить им мозги?

Рыжий с усмешкой подбрасывал и ловил его баллончик. По его кивку один из бандитов обыскал Олега. Кроме нескольких смятых тысячерублёвок, в карманах ничего не было.

Рыжий взял Беляева за волосы и, задрав его лицо кверху, заставил посмотреть на себя.

- Я жду, - он наставил на Олега баллончик.

- У меня есть базар к Кисе, - с трудом шевеля пересохшими губами, проговорил Беляев. - Насчёт того налёта на обменку. На Профсоюзной.

При упоминании о налёте бандиты насторожились.

- Не понял, - сказал рыжий. - При чём здесь Киса?

Но Олег уже почувствовал, что он на правильном пути. Его слова явно зацепили их.

- Я буду говорить только с Кисой. Всё. С вами базар окончен.

- Горбатого лепишь, придурок, - рыжий замахнулся как бы для удара, но опустил руку. - Китаец, Витёк, свяжите его.

Он отошёл в сторону и заговорил с кем-то по радиотелефону. Наверняка с главарем. Олег уже понял, что Кисы не было среди этих восьмерых.

Рыжий вернулся к пленнику.

- Заткнуть ему рот и в багажник, - распорядился он. - Киса будет базарить с ним, но не здесь.

Когда ему в рот заталкивали тряпку, Беляев заметил в окне второго этажа головы рыжухи и Нэнси.

"Сука! Это она меня выдала!" - Олегу вспомнилось неожиданное появление Нэнси в ванной. Конечно, она слышала его разговор с Алисой и наверняка настучала Кисиной братве! Возможно, они даже ждали его сегодня...

Одна из машин развернулась и подъехала так, чтобы пленника можно было положить в багажник незаметно для случайных прохожих.

Ехали долго. В пути несколько раз останавливались и Олег внутренне напрягался, готовясь к тому, что его сейчас вытащат, но машина снова срывалась с места. Тело его затекло, болели связанные в запястьях руки. Тряпка во рту не давала как следует вздохнуть.

Беляева наконец вытащили из багажника и, не снимая с его лица повязку, повели. Несколько раз он спотыкался о коряги, его грубо поднимали и пинками гнали вперед.

Первым, кого он увидел, когда из избавили от повязки, был невысокий круглолицый молодчик в чёрном адидасовском костюме.

- Ну, Киса, допустим, это я, - сказал он негромко, с угрозой в голосе. - Итак, я слушаю. Что ты хотел сказать про налёт на обменку?

Кругом высились ели. За стволами, метрах в ста, виднелась пустынная дорога. К обочине были припаркованы две машины - чёрный "БМВ" и "Ауди".

Олега с боков придерживали за локти рыжий и тот, кого называли Китайцем.

- Тебе придется услышать кое-что малоприятное, - ответил Беляев, отдышавшись. - Но вначале пусть развяжут мне руки.

- Лады, - Киса выплюнул изо рта жвачку. - Развяжите его. Но учти, - он наклонился к пленнику, обдав его запахом дорогих духов, - выстрелов никто не услышит и труп твой не найдут. Так что не рыпайся и выкладывай всё.

- Ну, положим, труп мой найдут, - говорил Беляев, когда его развязывали. - Найдётся, кому поискать. Мои братишки знают, что я пошёл тебя проведать, знают и то, что меня взяли твои люди... - Он презрительно усмехнулся. - А если вы меня замочите, то разбираться с тобой, Кисуля, будут не менты, а кое-кто покруче.

Говоря, он пожирал Кису глазами. По приметам бандит совсем не походил на налётчика, убившего Андрея. Все свидетели, с которыми он разговаривал, утверждали, что тот был высоким, чего про Кису сказать было никак нельзя.

- Ты мне мозги не канифоль, говори по делу, - раздражённо перебил главарь. - Какие братишки? Тебя кто послал?

Освободившись от пут, Олег глубоко вздохнул и размял затёкшие руки.

- Налёт на обменку на Профсоюзной - твоя работа, - сказал он. - Ты замочил охранника. А он - член нашей организации.

- Насчёт того, что я взял ту обменку, - это ты, мужик, горбатого лепишь. Я и мои люди не при деле.

- Сам ты горбатого лепишь! - Олег решил идти напролом. Терять было нечего. - Нам всё известно. Сейчас ты мне скажешь, кто был тот высокий, который убил охранника.

Рыжий больно ткнул стволом пистолета Олегу под ребра.

- Я те щас кишки выпущу, гад!

Киса знаком заставил его утихнуть.

- Тебе сказано, что я не при деле, - дрожащим от ярости голосом повторил главарь. - Никакого высокого не знаю!

- Брось мне дуть в уши, Киса. Обменку брали твои люди, так что колись, а то тебе придётся на этот вопрос отвечать в уютном подвальчике с электроплиткой...

- Угрожаешь, гнида? - Кулак рыжего устремился прямо в челюсть Олега, но тот хладнокровно убрал голову, и кулак просвистел мимо.

- Мне этот базар начинает надоедать, - побагровевший Киса тяжело задышал. - Кто тебе, падла, навякал, что это я брал обменку?

- Лучше выкладывай по-хорошему, - Олег как будто не слышал его. - И про убийцу охранника, и про инкассатора, который открыл вам машину...

При упоминании об инкассаторе Киса чуть заметно вздрогнул, и это не укрылось от Олега.

- Инкассатор был вашим человеком, - продолжал он давить, не спуская глаз с бандита. - Нам всё известно.

- Откуда?

Пленник зло засмеялся.

- В нашей организации неплохо поставлена разведка! Мы, конечно, убийцу и без тебя найдем, но для твоей же поганой шкуры будет лучше, если ты выложишь всё сейчас!

- Шеф, да он лапшу нам вешает, говнюк, на понт берёт! - проревел рыжий.

- Что ты знаешь про инкассатора? - спросил Киса. - Ты мент?

- Нет, Кисуля, у нас другая контора. Колись по-быстрому и вези меня обратно в Москву.

Лицо главаря перекосила злобная гримаса.

- Погань! - взвизгнул он. - Думаешь, я куплюсь на твою туфту?

И он почти без замаха выкинул кулак. Беляев успел среагировать, чуть подался назад, и в ту же секунду резко вскинул ногу. Киса получил сильнейший удар носком ботинка по подбородку. Главарь отшатнулся, сдавленно замычал и схватился обеими руками за челюсть.

Рыжий выхватил пистолет и выстрелил, но Олег снова продемонстрировал отличную реакцию, успев отвести локтем дуло пистолета. Пуля прошла мимо. Метнувшись на рыжего, Беляев заломил ему руку. Рыжий завопил от резкой боли и выронил оружие. К упавшему пистолету потянулся Китаец, но Олег ногой отфутболил пушку куда-то в темноту.

Находясь в сильном шоке, Киса опустился на землю. Перед Беляевым остались только два противника. Сначала он залепил прямой правой Китайцу. Удар был силен, но крепыш устоял, только отступил на пару шагов. Затем Олег обернулся к рыжему.

- Подохни, гнида, - прохрипел тот, замахиваясь ножом.

Беляев уклонился от удара, но тут Китаец сзади двинул его по ногам, и Олег упал.

Рыжий, победно захохотав, рухнул на него, целясь ножом в грудь. Олег ловко увернулся, на лету перехватив руку с ножом и выкрутил её в запястье почти на девяносто градусов. Издав глухой стон, рыжий напоролся грудью на нож, зажатый в собственной руке.

Все произошло так быстро, что Китаец не успел ничего понять. Рыжий бандит лежал на Олеге, навалившись на него всем телом. Он дёргался в предсмертных судорогах, однако его свободная рука всё ещё пыталась дотянуться до шеи противника. Олег с усилием заталкивал нож всё дальше под ребра, и каждый толчок сопровождался тихим ревом, вырывавшимся из горла умирающего.

В темноте Китаец не видел ножа, скрытого телами лежавших на земле. Он был уверен, что рыжий всадил нож в пленника и теперь добивает его. Поэтому у него изумлённо выпучились глаза, когда тело рыжего с торчащей в груди рукояткой безжизненно отвалилось в сторону и пленник в залитой кровью майке поднялся на ноги.

Китаец с радостью удрал бы сейчас, но тут оправился от шока Киса. Под тяжелым взглядом главаря Китаец вынужден был броситься на пленника, но, получив сильнейший аперкот правой в челюсть, отступил, споткнулся и рухнул, ударившись в падении виском о корягу. Он остался лежать без сознания, ничем не отличаясь от убитого рыжего.

Беляев обернулся к Кисе. Тот с ножом в руке пятился к машинам. "Вот сейчас мы с тобой побалакаем", - подумал бывший десантник, идя на него.

Киса взмахнул ножом.

- Лучше уйди! - взвизгнул бандит. - Замочу!

Олег сделал пару обманных движений и, выждав момент, когда рука с ножом ушла достаточно далеко в сторону, ударил по ней ребром ладони. Киса попытался достать Олега ногой. Но его удар получился несильным. Олег рассмеялся, выворачивая Кисину руку. Через несколько мгновений нож выпал, а Киса с вывернутой рукой, стеная от боли, стоял у ног Беляева на коленях.

- Узнаешь у меня, что такое десантура, подонок, - процедил Олег, пригибая Кису ниже к земле.

- Чего тебе нужно? - прохрипел главарь. - Давай побазарим спокойно!

- Значит, Киса - это ты?

Для придания весомости своим словам он надавил коленом ему на позвоночник.

- Я! Я! - завыл Киса. - Я не участвовал в налете на обменку, мамой клянусь!

Олег развернул его лицом к себе и порвал рубаху у него на груди. Действительно, над сердцем у Кисы была вытатуирована большая кошачья морда - черная, с зелеными глазами и оскаленным ртом, из которого высовывался красный кончик языка.

Киса с ужасом косился на труп рыжего, распластанный в паре метров от него. Лицо покойника в пятне ночного света казалось безжизненной белой маской с чёрным приоткрытым ртом и вытаращенными глазами.

Беляев сгрёб в кулак волосы на затылке главаря и развернул его лицом к себе. В слезящихся глазах Кисы читался ужас, губы дрожали. Сейчас он не казался таким заносчивым и всесильным, как ещё пять минут назад. Это был отчаянно трусивший, смертельно испуганный человек.

"Так вот они какие, новые хозяева жизни, - думал Олег, разглядывая его. - Это они разъезжают на иномарках и жрут в ресторанах от пуза. Насилуют баб и гребут деньги лопатой... Жалкие, трусливые людишки... Ссут, когда им страшно..."

У Кисы, и правда, намокла штанина. От него запахло мочой.

- Кто были эти ублюдки, которые убили охранника обменного пункта? - спросил Олег. - Короче, кто его убил?

- Не знаю.

Беляев окончательно разорвал на нём рубаху.

- Показать, как чечены пытали наших?

Лезвие коснулось живота бандита и прошло по нему, оставив красную полосу. Кису сотрясла дрожь.

- Не надо... Не надо... - выл он.

- Я проделаю дырку в твоём брюхе, - с нарочитым хладнокровием продолжал Олег. - Совсем небольшую. Засуну туда руку и вытащу кишки. Ты их сейчас увидишь, - он снова провёл ножом по Кисиному животу, и кровь заструилась сильнее. - Какое-то время ты проживёшь. Достаточное время, чтобы их слопать. Я запихну их в твою поганую глотку!

- Это Сопила! - взвизгнул Киса. - Он продал наш план!

- Только не пудри мне мозги. Каждое твоё слово будет проверено.

- Это мы с братвой собирались взять обменный пункт и инкассаторскую машину, мы, - бандит еле ворочал языком. Во время самого первого удара, нанесённого ему Олегом, он до крови прокусил его, и теперь каждое слово давалось ему с трудом. - Мы два месяца пасли этот пункт, всё вычислили, рассчитали время, план был железный. Мы даже завербовали Филю - охранника с инкассаторской машины. Я сам им занимался. Он играет в казино и весь в долгах. Он должен был открыть нам машину...

- Значит, это были вы. Кто тот высокий?

- Да ты послушай! Говорю тебе! Наш план продал Сопила!

- Какой Сопила?

- Да мужик один! Он наш, из нашей братвы! Я ему доверял как себе. Ему был известен наш план, всё до деталей. Даже тёмные маски. И время. И то, что Филя - наш, всё он знал. И он, сволочь, продал наш план!

- Кому?

Киса застонал, процарапав пальцами землю.

- Если б я знал! Он выдал наш план какой-то другой группировке. Какой - не знаю. Но они сделали все, как я задумал. Только на два дня раньше. Наверняка Сопила предупредил Филю, что операция переносится. Причём предупредил за считанные минуты до того, как охранник поехал на работу. Филя даже не успел связаться со мной. Теперь ясно: он был уверен, что это мы подъехали в масках - брать эту обменку. Но вместо нас там были другие! Усёк? Другие! Они подвалили точно в то время, как мы планировали, и всё сделали по моему плану! Вот только Филю замочили зря. Я бы этого не сделал...

- Кому Сопила продал ваш план?

- Ну не знаю я! - захлебываясь кровью и слюной, в отчаянии провопил Киса. - Не знаю! Правду говорю!

- Где этот Сопила?

- Если бы я знал! Налёт на обменку был в четверг, а уже в среду вечером я не мог до него дозвониться. Танька, сожительница Сопилы, потом сказала, что он собрал манатки и смылся. Куда - она не знает. Мы потрясли её. Она правда не знает. Ей нет смысла темнить. Сопила, делая ноги, обчистил её квартиру.

- Вы искали его?

- Обшмонали все места. Нет его нигде. Он продал нас, падла. Если бы он попался мне, я бы для начала отрезал ему язык. А потом выжег паяльником у него на лбу: иуда...

Киса стонал, зажимая рукой порез на животе.

- Где живет эта сожительница?

- Улица Арцимовича, дом 3, квартира 211. Сопила обретался там до среды, а теперь его нет. У него есть заграничный паспорт. Танька сама видела авиабилет в Турцию.

Олег опустил нож. Бандит дрожащей рукой вытирал окровавленный рот. Брезгливо осмотрев Кису, Беляев заметил торчащие у него из кармана долларовые купюры. Потянув за одну из них, он вытащил всю пачку и автомобильные ключи на цепочке. В пачке на вид было тысяч пять долларов.

- Бери всё, - прохрипел бандит, сплёвывая кровь. - Настоящие, фальшака не держу. Только отвали.

Олег взял две стодолларовые купюры, остальные вернул в Кисин карман.

- Беру то, что потратил на тебя, недоноска. Мне твоих грязных денег не надо, - он выпрямился. - Куда ты меня затащил? В какой стороне Москва?

- Тут недалеко Раменское... А в Москву туда...

- Сколько твоих людей осталось в машинах?

- Двое.

- Отлично. Подымайся быстро. Идём.

Олег сдёрнул Кису с земли и повёл его перед собой. Тот шёл спотыкаясь, несколько раз падал. Беляеву приходилось его поддерживать.

Завидев эту парочку, из "БМВ" вылезли оба братка. По-видимому, картина бредущего окровавленного главаря и парня, которого они привезли сюда в багажнике, произвела на них сильное впечатление. Они таращились во все глаза.

- Витёк, Степан, - слабым голосом прокричал Киса. - Отойдите от машин...

- Стволы пусть оставят в кабине и быстро идут к лесу, - сказал за его спиной Беляев.

В качестве дополнительного аргумента он легонько ткнул Кису ножом.

- И скажи им, пусть не вздумают приблизиться к нам!

Братки, исполняя приказ главаря, зашагали к деревьям.

Олег посадил пленника на переднее сиденье "Ауди", сел за руль. Первым делом осмотрел бардачок. Лежавшие там пистолет и две гранаты-"лимонки" рассовал по карманам.

- Можешь считать, что тебе повезло, - пробурчал он, заводя мотор.

Когда оставшийся на дороге "БМВ" скрылся за поворотом, он притормозил, раскрыл дверцу и вытолкнул Кису из машины.

- Не вздумай меня искать. Попадёшься - пришью точно. Мы в Чечне с такими суками, как ты, не церемонились. Доводили до ближайшего оврага, и пуля в затылок, понял? А потом контрольный отстрел за левое ухо.

Путь до Москвы Олег не знал и ехал напрямик, ориентируясь на дорожные указатели. У переезда пришлось долго стоять, дожидаясь поезда. А ещё через пару-тройку километров прозвучал сухой хлопок выстрела.

Олег взглянул на зеркало заднего вида. Так и есть. За ним идёт "БМВ". Олегу показалось даже, что в луче придорожного фонаря за стеклом иномарки мелькнуло бледное лицо Кисы.

"Хорошо, что я ещё не выбросил пистолет и "лимонки"," - подумал Беляев. Он собирался это сделать, поскольку в Москве гаишники обыскивают чуть ли не все машины подряд. Теперь, похоже, боеприпасы ему пригодятся...

Впереди неспешно двигалась светлая "Ока". Беляев начал обходить её слева. Из бокового окна "БМВ" высунулся бандит с пистолетом. Олег пригнул голову как можно ниже. Он уже почти обогнал малолитражку, как вдруг из-за поворота шоссе навстречу выскочил "жигулёнок". Его водитель оторопел, увидев несущуюся на него иномарку, и резко вывернул руль. "Жигуль" занесло. Заливисто визжа по асфальту, он пошёл юзом, затем перевернулся и, кувыркаясь, покатился в кювет.

Картина крушения скрылась из виду. На хвосте у Олега по-прежнему неумолимо, как сама смерть, шёл чёрный "БМВ".

Пуля пробила отверстие в заднем стекле. Затылку стало холодно. Беляев вертел руль, петляя. Преследователи находились уже в десятке метров. Он дотянулся до гранаты и сжал её в кулаке. В зеркале было видно, как бандит, высунувшись из окна, ловит его на мушку.

За поворотом показался автофургон, ехавший в попутном направлении. Олег начал обгон. Вывернув у него перед носом, он резко затормозил, рискуя попасть под передние колеса громадины. У водителя автофургона сработала реакция, он тоже нажал на тормоза. В результате бандитский "БМВ" неожиданно для себя оказался рядом с догоняемым им "Ауди". Пару-тройку секунд обе машины шли почти впритирку друг к другу.

Пользуясь моментом, Беляев перекинул в раскрытое окно "БМВ" гранату. И тут же надавил на газ.

Киса истошно завопил, увидев у себя на коленях страшный сувенир. Сидевший рядом Витёк оторвался от руля, схватил гранату и выбросил её в то же окно. Граната взорвалась под колесами автофургона. В одно мгновение тяжёлую машину охватило пламя.

Киса с перекошенным лицом сидел ни жив ни мёртв. Когда стало ясно, что они избежали опасности, он выдохнул воздух и рявкнул на Витька:

- Держи руль, раздолбай!

Олег продолжал давить на газ. Фары его "Ауди" вспарывали темноту, редкие встречные машины шарахались в сторону. Сзади опять начали стрелять. Держа руль одной рукой, Олег зубами вырвал чеку второй гранаты и швырнул её за окно. Граната запрыгала под колесами "БМВ" и взорвалась, когда иномарка уже проехала.

Тогда Олег взял пистолет. Из неудобного положения, почти не целясь, он выстрелил и проворонил возникший перед ним фанерный щит с надписью: "Дорожные работы. Объезд".

"Ауди" врезался в щит, разметав его в щепки. А ещё через секунду, налетев на груду песка, развернулся и пошёл боком, по пути сбивая какие-то вёдра. Беляев до отказа вдавил педаль тормоза. Шины протестующе взвыли и "Ауди" резко встал, швырнув своего водителя грудью на руль.

На то же препятствие наскочил и "БМВ". Однако Витьку повезло больше: он удержал направление движения, "БМВ" продолжал идти прямо, в результате чего едва не врезался в машину Олега.

Из остановившегося "БМВ" вылез Степан с пистолетом в руке.

- Мочи его! - кричал ему из машины Киса.

Но тут, взревев мотором, "Ауди" сорвался с места. Степан послал ему вдогонку несколько пуль. Из машины, матерясь, вылез Киса, открыл багажник и вытащил оттуда автомат.

Олег мчался, выжимая предельную скорость. Участок дорожных работ остался позади, шоссе пошло относительно ровное. Показались дома какого-то городка. Шоссе стало улицей. Беляев свернул в переулок, желая затеряться среди низких тёмных домишек, но "БМВ" преследовал его неотступно. Машины быстро сближались. Беляеву снова пришлось петлять. Дважды он выезжал на тротуар, сбивая мусорные баки. Сзади ударила автоматная дробь. Зазвенели разбитые стёкла, осколки брызнули Олегу в затылок. Лоб покрылся капельками холодного пота.

Неожиданно справа заревела сирена. Взглянув туда, Беляев увидел приближающуюся мигалку. Спустя пару минут он убедился, что у него на хвосте милицейский "Форд". Киса, заметив милицию, счёл за лучшее прекратить преследование и вильнул в сторону.

Городок остался позади, по сторонам снова потянулись поля и рощи. Голос, усиленный динамиком, требовал от Олега остановиться. "Машина не моя, плюс взрыв автофургона и труп в лесочке... - мелькало в мыслях. - Нет уж, хрен вам, догоняйте!"

Он обеими руками вцепился в руль. Впереди был перекрёсток, где наперерез Олегу мчалась милицейская "семёрка". Она выскочил прямо перед носом "Ауди" и покатила впереди, загораживая дорогу. Из окна высовывалась рука с полосатым жезлом. В это же время в окне "Форда" показалось дуло автомата.

Олег взял левее, намереваясь обойти настырного "Жигуля", но тот повторил его манёвр. Пользуясь тем, что "Ауди" мощнее, Олег прибавил газу и, сцепив зубы, толкнул гаишника боком. Удар, неожиданно для него самого, получился довольно сильным. Лишь каким-то чудом обе машины остались на шоссе и продолжали двигаться прямо, вплотную друг к другу.

Впереди, за скоплением ёлок, шоссе поворачивало направо. Поворот Олег прозевал, а прижатая к нему "семёрка" свернуть не смогла, видимо потеряв управление. Снова ударившись об неё боком, "Ауди", с визгом тормозя, перемахнул через небольшую насыпь у обочины и, грузно подпрыгивая, загремел вниз по склону в болотистую низину. "Жигули" после столкновения ещё несколько мгновений оставались на шоссе, затем их круто занесло, они перегородили проезжую часть, и двигавшийся на полной скорости "Форд", не успев затормозить, врезался в них лбом.

Грохнул удар. "Семёрку" буквально выбросило в кювет. Туда же, кувыркаясь, последовал и "Форд".

"Ауди" лежал колёсами вверх. Хоть поролоновая обшивка и смягчила удары, тело ныло, особенно болела шея. Кружилась голова. Больше всего тревожил запах бензина в салоне: машина могла взорваться в любой момент. Пришлось вылезать через разбитое окно. Беляев полз, царапаясь об осколки и судорожно глотая воздух, словно выбирался из подводной лодки, затонувшей на тысячеметровой глубине.

В стороне по склону катились два огненных шара, в которые превратились "Жигули" и "Форд". Передний шар остановился, и Олег, уже почти весь выбравшийся из машины, замер, глядя, как из пылающих "Жигулей" вылезает объятая пламенем человеческая фигура. Как будто он снова очутился в Чечне, в разрушенном городе, где кипит ночной бой. Из горящего БТР выскакивают люди, на них пылает одежда, они бросаются на землю и катаются по ней, пытаясь сбить пламя, корчатся, сдавленно стонут. Беляев заворожённо смотрел, как горящий человек пытается вылезти из охваченной пламенем машины. Он всё-таки вылез - живой сноп огня, и с диким рёвом, размахивая огненными крыльями рук, пробежал в нескольких метрах от Олега.

В этот момент взорвался "Форд". Олег бросился на землю и закрыл лицо руками. А когда отвёл их, его охватил ужас: объятый пламенем человек ещё жил и бежал прямо на него! Беляев попятился, поскользнулся и упал спиной в жидкую грязь. Рёв умирающего оборвался. Горящий человек рухнул на колени, потом завалился набок. Его правая кисть высунулась из пламени и, как щупальце паука, несколько секунд судорожно царапала землю. Наконец замерла и она. По обгоревшему трупу продолжали сновать огненные языки, с каждой минутой становясь всё ниже. Невдалеке горели две милицейские машины...

Олег перевёл взгляд по склону вверх. Там, на шоссе, остановилась какая-то легковушка, из неё вышли люди и, не решаясь спуститься, смотрели на пожар.

Беляев зашлёпал по болоту прочь от шоссе. Вокруг сомкнулся лес. Олег брёл напрямик, стараясь уйти как можно дальше от страшного места. Он весь был облеплен грязью и тиной, на разорванной майке алели кровавые пятна.

Этой ночи, казалось, не будет конца. Он вышел на какую-то пустынную дорогу и минут тридцать шёл по ней, пока не показался пикап, следовавший в том же направлении. Шофёр остановился, но, вглядевшись в Беляева, заявил, что в машину его не посадит. Вот когда Олег пожалел, что пистолет остался в "Ауди"! Но у него были деньги. Оказалось, что двести долларов - не менее убедительный аргумент, чем пушка. Водитель не только посадил Олега в машину, но и довёз его до нужного дома в Москве.


## Глава 7


Олега разбудил шум льющейся воды. Какое-то время он лежал, прислушиваясь к нему. Похоже, Лена устроила стирку в ванной...

Он вспомнил своё ночное появление. Он ввалился в квартиру грязный, в рваной одежде, весь в крови. Потом долго смывал с себя грязь, а Лена помогала накладывать пластыри.

"Наверно, мою одежду стирает..." Подумав об этом, Олег невольно улыбнулся. Как он хотел ещё немного пожить в этой квартире, видеть эту девушку, разговаривать с ней, может быть, иногда с ней гулять...

Он лежал на диване. Солнце из окна лишь немного не дотягивалось до его лица. С улицы доносился гул машин и голоса игравших детей. Он перевёл взгляд на часы. Полшестого вечера. Долго же он спал!

Шум воды смолк. В комнату вошла Лена. Беляев, морщась от боли, приподнялся на локте.

- Проснулся наконец, - сказала она. - Где же ты всё-таки поранился? Ночью ты так и не сказал нам.

- А, это... - Олег сел, спустил ноги на пол. - Ерунда. Ночью на улице наркоманы напали с ножами, целая свора.

- Я же говорила, не следует ходить по Москве в позднее время! Это очень опасно!

Олег не ответил. Он не отрывал от неё глаз, и она смутилась от его слишком пристального взгляда.

- Я принесу кофе, - сказала она.

Услышав их голоса, из кухни вышел Николай Петрович в фартуке.

- Не дело, молодой человек, - сказал он, качая головой. - Совсем не дело. С каждым разом ты возвращаешься всё позже, и вид у тебя после этих ночных походов такой, будто на тебе черти ездили.

- Завтра пойду за билетом, - сказал Олег. - Насмотрелся я на эту Москву. Хватит. Уезжаю.

В комнате снова появилась Лена.

- Ты хочешь уехать? - спросила она дрогнувшим голосом, подавая чашечку кофе.

Николай Петрович тоже смягчился.

- Правда, а то пожил бы у нас ещё.

Олег отрицательно покачал головой.

После столкновения с Кисой он понял, что убийцы Андрея он не найдёт. У него не было оснований не верить бандиту. Скорее всего, Киса действительно не знает, кто убийца. Это знает Сопила, но он исчез. Даже Киса, с его возможностями, не в силах его найти, а уж он, Олег, не найдёт и подавно. Идти к сожительнице Сопилы нет смысла. Надо уезжать. Он и так слишком задержался в этой квартире, стесняя её обитателей.

Он залпом осушил чашку.

- Я тоже скоро уеду, - сказала Лена. - К маме в Ростов. Я ведь в Москве на птичьих правах, у меня ни прописки, ни регистрации.

Олег посмотрел на неё.

- А как же ребёнок?

Она пожала плечами.

- Не знаю. Пока не решила... - Она взяла из рук Беляева чашку и ушла на кухню.

Олег и Николай Петрович проводили её глазами.

- Наверно, аборт сделает, - сказал сапожник. - Совсем молодая девчонка, на что ей ребёнок? Без него она быстрей замуж выскочит.

Олег угрюмо промолчал.

Николай Петрович тоже ушёл на кухню и взялся там за работу.

Беляев, назло своим ранам, спустился на улицу за бутылкой. Потом они с хозяином квартиры сидели на кухне, выпивали. Олег рассказывал о Чечне, об Андрее. И думал о Лене, о том, что она сделает аборт и, конечно же, выйдет замуж. Ещё бы ей не выйти! Такую любой парень возьмёт. От этих мыслей ему было муторно и тоскливо. Он глушил тоску водкой.

На другой день Олег взял билет до Екатеринбурга. Его поезд отходил через три дня. Целых три дня торчать в Москве! Но в глубине души Олег был рад этому. Всё это время он будет видеть Лену, принимать из её рук чашечку кофе.

Эти дни Беляев почти не вставал с дивана. Смотрел телевизор, читал газеты, которые приносил Николай Петрович. Со стены на него смотрел Андрей, каким он был ещё до армии. Встречаясь с ним взглядом, Олег задумывался. Взгляд его становился жёстким. Он уже жалел, что не убил Кису. Ведь, если рассудить, обменку всё равно грабанули бы. Не те, так другие. Расправившись с Кисой, он тем самым как бы отомстил и за смерть друга.

Время в ожидании отъезда тянулось медленно. Раза два или три Беляев выходил пройтись по городу. В Москву он приезжал однажды школьником и воспоминания от той поездки остались в памяти. Теперь это был совсем другой город. Шумный, спешащий куда-то, торгующий. Отовсюду прёт в глаза реклама. Полно машин. И торговля. Торгуют всюду и чем только можно. Но всё дорого. Олегу оставалось лишь смотреть на пестрые завозные товары на столах и в витринах и идти дальше. Он провожал глазами дорогущие иномарки. В них ездят только бандиты, думал он. Нормальные люди их купить не могут. "Все эти машины - краденые, куплены на ворованные деньги", - вспоминал он слова Николая Петровича, и был с ним полностью согласен.

Нынешняя Москва Олегу не нравилась. Это был город, в котором правили бал торгаши и преступники.

Ему вспоминались родные места, другой город, далёкий, совсем не похожий на Москву. В нём лучше, хотя он и небольшой, неброский, серый по сравнению со столицей. Но там живут правильной налаженной жизнью, уклад которой не меняется десятилетиями. Все знают, что будет завтра. Работают, дружат, ходят в кино. В последних классах уроки труда у Олега проходили на заводе. Ему нравилось работать за станком, тем более у него был хороший учитель - старый токарь Семён Михайлович, проработавший здесь сорок лет. Олег уже знал, что после армии он устроится в цех к дяде Семёну.

Накануне отъезда из Москвы Олегу пришло письмо от матери. Он прочитал его и настроение упало ещё больше. Мать писала, что завод закрыли, а рабочих уволили.

"Сказали, что продукция не имеет спроса, поэтому закрыли, - прочёл он. - А другой работы в городе нет. Народ слоняется без дела или уезжает. Многие твои друзья уехали. Завод сейчас - одни стены и крыша. Внутри пусто. Он теперь частная собственность, у него хозяин появился. Но его никто в глаза не видел. Говорят, он управляет из Москвы. Управление состоит в том, что он первым делом все станки продал на металлолом. Цеха стоят пустые, стёкла выбиты, грязь кругом, свалка. Да тут ещё с Семёном Михайловичем беда. Как завод закрыли, он каждое утро продолжал ходить туда к семи часам, сидел у ворот, или внутрь заходил, сидел в своём старом цеху по нескольку часов. Даже когда вывезли станки и стало пусто, всё равно приходил. А в июне, второго числа, сторож обходил цеха, и видит - он в петле висит, а рядом табуретка опрокинутая. Записку оставил: в моей смерти прошу никого не винить..."

Вечером Олег напился.

- Ну и как тебе самому нравится быть в таком виде? - с горечью спрашивала Лена. - Это никуда не годится.

- В последний раз, - оправдывался Беляев. - Просто человек хороший умер. Довели его до смерти нынешние хозяева...

На другой день утром Николай Петрович, как всегда, принёс газеты. Времени до отхода поезда было ещё много, и Олег, чтоб скоротать время, устроился с ними на диване. Чтение начал с "Хроники происшествий" в "Московском комсомольце".

Посмотрев на фотографии, помещённые внизу столбца, он вздрогнул. С одного из снимков на него смотрело кукольное личико Алисы со вздёрнутой верхней губой! "Устанавливается личность неизвестной женщины, найденной в Подмосковье на обочине дороги, - прочитал он. - На вид 20-22 лет. Труп с признаками насильственной смерти..."

Он со стоном отшвырнул газету, встал с дивана и заходил по комнате. Лена, сидевшая за столом с вышиваньем, посмотрела на него удивлённо.

- Что-нибудь случилось? - спросила она.

- Да, вспомнил об одном деле.

Сейчас он больше всего на свете жалел, что не пришил этого ублюдка Кису. Ясно, что бандит расправился с девушкой в отместку за те унижения, которым Олег подверг его в лесу. Беляев давал себе клятву найти его и прикончить. Киса заслужил смерть.

Итак, отъезд отменялся. Олег лихорадочно раздумывал, как ему выйти на главаря. Можно, конечно, подстеречь на выходе из салона рыжуху или Нэнси, но вряд ли им известны адреса Кисы.

Он вспомнил о сожительнице Сопилы - Татьяне. Олег записал её адрес, чтоб не забыть. Сопила состоял в Кисиной банде, наверняка что-то о нём знал, значит, и Татьяна могла знать. Шансов выйти через неё на Кису, конечно, мало, но попытаться стоило.

Олег ни о чём другом не мог думать, кроме как о повторной встрече с главарём. Уже через час он стоял возле серой многоэтажки на улице Арцимовича и вглядывался в окна шестого этажа.

Поднялся он не на лифте, а по пожарной лестнице. Несколько минут стоял перед металлической дверью, не решаясь позвонить. Ему пришло в голову, что в квартире может быть засада. Киса мог оставить здесь своих людей - на случай, если Сопила вздумает зайти.

Его раздумья прервал звук раскрывающейся соседней двери. На лестничную площадку, косясь на него, вышла пожилая женщина с хозяйственной сумкой.

Олег улыбнулся как можно простодушнее.

- Звоню вашей соседке, - сказал он. - Что-то никто не отзывается.

- Но это странно, она всё время дома, - ответила женщина раздражённо. - У неё круглые сутки музыка играет на полную громкость!

- Может, у неё гости? - подкинул намёк Олег.

- У неё всё время гости, - проворчала старуха. - Не успеют уйти одни, как появляются другие. Ходят тут днём и ночью.

"Точно, засада", - подумал Беляев, а вслух сказал: - Тогда придётся прийти попозже.

Он выбрал наблюдательный пост в соседнем многоэтажном доме, на лестнице у окна между седьмым и восьмым этажами. Отсюда хорошо просматривались окна и лоджия сожительницы Сопилы.

У него ёкнуло сердце, когда в лоджию вышли два крепких, коротко стриженых парня. Беляев их сразу узнал. Это были те, кто упаковали его в багажник и ездили с ним в лес!

За четыре часа наблюдений Олег установил, что бандитов в квартире по меньшей мере трое. Третьего Олег тоже узнал. Этот браток оставался ждать в "БМВ", а потом вместе с Кисой гонял за ним по подмосковным дорогам. Беляева это навело на мысль, что, возможно, Киса неспроста направил сюда тех, кто его видел. Не исключено, что братки поджидали здесь не столько Сопилу, сколько его, Олега!

В окнах пару раз мелькнул силуэт молодой женщины с пышными тёмными волосами. "Татьяна, - догадался Олег. - Вот с ней бы мне надо потолковать..."

Сначала он ждал, что она выйдет из квартиры. Ей же надо куда-нибудь выйти. Хотя бы в магазин за продуктами. Но потом понял, что она пленница. Бандитам нет смысла её выпускать. Она же может сбежать и предупредить Сопилу!

Сгустился вечер. Беляев терпеливо ждал. Татьяна была единственной ниточкой, которая могла вывести его на Кису. А если повезёт, то и на Сопилу. Ведь чем чёрт не шутит, вдруг ему удастся найти убийцу Андрея?

В лоджию вышел Китаец, закурил сигарету. Вскоре туда же, разговаривая с кем-то по радиотелефону, вышел Витёк. Кончив разговор и сунув аппарат в карман, он о чём-то возбуждённо заговорил с напарником. Тот отшвырнул недокуренную сигарету и оба скрылись в квартире.

Их взволнованный вид заставил Олега удвоить внимание. Явно бандиту сообщили по телефону что-то важное.

И верно: через четверть часа к Татьяниному подъезду подъехал чёрный "БМВ". Олег затаил дыхание. Это, несомненно, была машина Кисы.

Когда она подъехала, Витёк сидел на подоконнике и смотрел вниз. Увидев иномарку, он сразу скрылся в помещении. Через пару минут бандиты выбежали из подъезда и запрыгнули в кабину. Мягко хлопнули дверцы, машина рванула с места и укатила.

Листва деревьев помешала Олегу рассмотреть, сколько бандитов уехало. Возможно, уехали не все и кто-то остался в квартире. Тем не менее надо было воспользоваться шансом.

Он поднялся на шестой этаж и позвонил в 211-ю. На всякий случай отошёл в сторону, приготовившись к тому, что откроет кто-нибудь из подручных Кисы. Но открыла женщина с пышными волосами.

- Татьяна? - спросил он.

Женщина, вероятно, думала, что вернулся кто-то из братков. По её удивлённому лицу видно было, что она не ожидала появления незнакомца.

- А вы кто? - ответила она вопросом на вопрос.

- Мне нужен Сопила.

- Его здесь давно нет.

- Тогда кто-нибудь из парней Кисы.

Она смешалась.

- Их тоже нет, - ответила она после секундной запинки.

Она попыталась закрыть дверь, но Олег выставил ногу и распахнул дверь шире.

- Кто вы, собственно, такой? - громко спросила она, отходя.

Прямо по коридору находилась дверь в ванную. Она была приоткрыта, за ней горел свет. Услышав из ванной шорох, Татьяна побледнела.

- Кто эти люди, которые только что были здесь? - тихо спросил Олег и в два неслышных прыжка оказался у двери в ванную.

- Сначала скажите, кто вы такой, - пробормотала она, отступая в комнату. - Я вас не знаю...

Олег резко толкнул дверь и тут же метнулся в сторону. Осторожность не помешала: хлопнул выстрел, произведённый из пистолета с глушителем. Пуля свистнула в нескольких сантиметрах от плеча и ударила в стену. Олег схватил первое, что подвернулось под руку - металлический таз, и швырнул в бандита. Таз сбил точность второго выстрела. Третий выстрел Витёк сделать не успел: Олег схватил его за руку, державшую пистолет.

Они сцепились врукопашную. Напрягая силы, Беляев стремился заставить бандита выпустить оружие. Тот ожесточённо сжимал пистолет, держа палец на спусковом крючке, и пытался повернуть дуло в сторону Олега. Но Беляев каждый раз отводил пистолет от себя. Выкручивая Витьку руку, он ткнул ствол ему в щёку. Тот догадался убрать палец со спускового крючка, иначе мог бы произойти выстрел.

В борьбе они перегнулись через борт ванны. Олег навалился на противника, заставив его лечь позвоночником на металлический борт. Наконец голова Витька свесилась вниз, он сморщился от боли.

Олег придавил его к борту сильнее.

- Что, не нравится?

Витёк тихонько заскулил и выпустил пистолет. Тот со стуком упал на дно ванны.

Беляев немного отстранился от бандита, с размаху саданул ему по шее, затем врезал кулаком под дых. Витёк сполз на пол. Заключительный удар был нанесён ногой по челюсти. Бандит сдавленно хрюкнул и растянулся на кафельном полу.

Олег подобрал пистолет и убедился, что патроны в нём ещё есть. Держа палец на спусковом крючке, он быстро осмотрел квартиру. Бандиты успели её изрядно захламить, но всё же видно было, что здесь живут очень обеспеченные люди. Обе её комнаты были обставлены, на взгляд уральца, роскошно. Картины, ковры, дорогая импортная мебель, множество дорогих безделушек. "А не бедная барыня эта Татьяна, - думал он, оглядывая большую комнату. - Интересно, на какие шиши всё это куплено?" Его особенно поразил большой цветной телевизор. Таких он ещё никогда не видел. Телевизор был включён, но звука почти не слышалось; на экране мелькали кадры какого-то боевика.

Хозяйка стояла у окна. На вид ей было лет тридцать. В тёмном стекле отражалось её бледное овальное лицо с тонкими чертами. При звуке шагов она обернулась и негромко ахнула, увидев в руке Олега пистолет. Не сводя с него расширенных от страха глаз, она боком подошла к дивану и опустилась на его край.

Олег поиграл "пушкой", затем убрал её в карман. Закурил сигарету.

- Татьяна, значит, - сказал он.

Она молчала.

- У меня к тебе пара вопросов. Насчёт Кисы. Ну и Сопилы, конечно.

Татьяна, стараясь казаться спокойной, закуталась в цветастую шаль.

- Это ты, что ль, взгрел тогда Кису? - спросила она.

- Я отпустил его, не стал мараться об эту мразь, - ответил Олег. - Сейчас жалею. Его надо было прикончить тогда же, на месте. Но ничего, я его ещё найду.

- Желаю удачи.

- Где он обретается?

- Откуда я знаю. Должна тебе сказать, что Кису я видела всего два раза в жизни. Ты бы спросил у того субъекта, который стрелял в тебя в ванной. Кстати, он жив?

- Эти гниды живучие. Ничего с ним не сделается.

- Они торчат тут уже вторую неделю. Превратили квартиру в скотный двор!

- Что им здесь надо?

- То же, что и тебе. Поджидают Сопилу. А заодно, кстати, и тебя.

- Откуда знаешь?

- Да они только и болтают, что о той поездке в лес, когда ты едва не прикончил Кису. Ты прыткий малый. Киса теперь будет искать тебя повсюду, он не успокоится.

Олег помолчал, пристально глядя на неё. Выдохнул дым.

- Так что насчёт Сопилы? Где он?

- Но я правда не знаю! - почти прокричала она со слезами. - Пойми, мне нет смысла скрывать! Сопила обошёлся со мной по-свински. Перед тем как удрать, он взломал сервант и выгреб моё золото... - Она поискала глазами вокруг себя. - У тебя есть закурить? Эти кретины спёрли мои сигареты.

Олег протянул ей пачку. Она взяла сигарету, нервно сунула в рот. Он поднёс зажигалку.

- Что тебе известно о налёте на обменный пункт на Профсоюзной? - спросил он.

- Очень мало. Его собирался брать Киса, а взяли какие-то другие люди... Кто - я не знаю.

- Какое отношение имел к налёту Сопила?

- Слушай, что ты у меня спрашиваешь? Киса же тебе всё рассказал. Ты так круто его прижал, что он выболтал всё. Я всегда знала, что он трус, трясётся за собственную шкуру.

- Почему он решил, что я тут появлюсь?

- Ты же остался невредимым в той катастрофе на шоссе. Киса специально посылал туда своих людей, чтоб проверили, кто погиб. Тебя среди погибших не было, и он жутко взбеленился. Поклялся тебя разыскать и замочить.

- Он держал тут троих, - хмыкнул Олег. - Не многовато ли, чтобы замочить одного?

Она посмотрела на него.

- Теперь я вижу, что не многовато.

- Куда так спешно сорвались те двое? - поинтересовался Беляев.

- Их вызвал Киса. Наверно, опять разборка с кем-то. Он сейчас срочно собирает всю свою братву.

Беляев помолчал, затянулся сигаретой. Не исключено, что на Кису "наехали" мытищинцы. Ему вспомнилась драка у входа в "Динго", слова одного из них, что Кисе недолго осталось гулять...

- Налёт на обменку готовил Киса, - сказал он. - Сопила, как я понял, участвовал в подготовке?

- Да. Киса ему доверял. Сопила был в курсе всех деталей, включая участие в деле охранника инкассаторской машины.

- Значит, он считал Кису своим шефом?

- Сопила подчинялся ему, - кивнула Татьяна. - Но при этом он пользовался большей независимостью в группе, чем остальные.

- Как же тогда он кинул его?

- Не кинул, а продал. Сопилу всегда интересовали только деньги... - Она взяла со столика пепельницу, поставила её себе на колени и стряхнула в неё пепел. - Кто-то посулил ему хороший куш за план налёта... Наверно, Сопила был связан с какой-то другой группировкой, о которой Киса ничего не знал. Он выложил тем ребятам всю музыку, включая завербованного охранника, и они подсуетились провернуть это дело до того, как там собрался побывать Киса. Теперь Киса рвёт и мечет. У него из-под носа увели верные денежки. Да тут ещё ты встрял... Ты, кажется, в лесу замочил кого-то из его людей?

- Не имеет значения.

- Лично мне наплевать на этих гнид. Чтоб они все провалились, - она глубоко затянулась.

Олег щелчком выбросил окурок в раскрытое окно.

- Ты поможешь мне найти Сопилу.

- Я же тебе сказала.

- Подумай получше, - настаивал Беляев. - Может, ты знаешь каких-нибудь его знакомых, у которых он мог бы перекантоваться?

Она отрицательно покачала головой.

- Нет, Сопила не из тех, кто откровенничает о своих знакомых и вообще о своих делах. Я знала только то, что он связан с Кисой, и всё. Кстати, Киса знает о его связях гораздо больше, чем я. Он пустил своих ищеек по всем его адресам, но безрезультатно... Сопила может быть сейчас в Турции. Незадолго до своего исчезновения он купил билет туда, я видела этот билет собственными глазами.

Олег кивнул.

- Что-то похожее мне говорил Киса...

Из коридора донёсся шорох. Олег стремительно вышел из комнаты. От ванной по коридору тянулась цепочка кровавых пятен. Витёк на четвереньках добрался до телефона, стоявшего в соседней комнате, и теперь, сняв его с тумбочки, сидел на полу и накручивал диск.

Беляев выбил у него аппарат. Витёк задрал ногу, стараясь достать ею Олега, но тот хладнокровно увернулся и ударом по шее заставил его успокоиться.

- Кому звонишь?

Витёк в ответ невнятно выругался.

В дверях появилась Татьяна.

- Уходи, - сказала она. - Парни Кисы могут вернуться с минуты на минуту.

Бандит схватился за тумбочку и попытался привстать, но снова упал, сдвинув тумбочку в сторону.

Олег подобрал с пола телефонный аппарат, водрузил на прежнее место.

- Я тут не совсем вежливо обошёлся с твоим гостем, - сказал он Татьяне. - Жаль, что так получилось. Но этот хмырь, по-моему, хотел отправить меня на тот свет.

- Он всего лишь выполнял приказ.

Беляев кивнул, соглашаясь.

Сдвинутая тумбочка открыла его взору запылённый участок пола, на котором валялся клочок бумаги, видимо случайно заваливший туда. Олег смутно различил на нём слово "сдаю". Он поднял его. Возможно, бумажка связана с Сопилой, а значит, могла его интересовать...

Клочок представлял собой объявление, оторванное от какой-то стены или фонарного столба. "Сдаю на лето дачу в Подмосковье", - прочитал он. Внизу стояли цифры телефона.

Татьяна следила за его действиями с неподдельным интересом.

- Что там? - спросила она.

- Ничего особенного, - Олег сунул бумажку в карман. - Значит, Сопила улетел в Турцию и ты ничего не знаешь о нём?

- Если б знала, нашла бы его и убила собственными руками! - вдруг выкрикнула женщина со злобой и разразилась рыданиями. - Он обокрал меня, и это его благодарность за мою любовь!...

Всхлипывая, она бросилась вон из комнаты. Олег проводил её глазами. На игру это не похоже. Скорее всего, Сопила действительно её кинул. Но что тогда значил этот клочок бумажки?...

Он прошёл за Татьяной.

- А может, Сопила не в Турции, а где-нибудь поближе? - спокойно поинтересовался он. - Например, в Подмосковье, на тихой дачке?

Татьяна, упав на диван, затрясла головой.

- Я ничего не знаю, ничего... Он обокрал меня, бросил... ублюдок...

Слёзы потоком текли из её глаз. Она размазывала их по лицу, смывая косметику.

Олег прошёлся по комнате. На бумажке - телефон человека, который мог сдать Сопиле дачу. Такое везение бывает только раз в жизни...

Он постарался умерить волнение, взять себя в руки. Возможно, бумажка ничего не значит, телефон на ней - ложный след. Да и Татьяна, судя по всему, ни о какой даче не знает.

- Так хотел Сопила снять дачу в Подмосковье, или нет? - ещё раз, для верности, повторил он вопрос, пристально глядя Татьяне в глаза.

Она покачала головой.

- Мне он ничего такого не говорил...

"Если Сопила и правда решил смыться, то и не стал бы говорить", - подумал Олег.

- Ладно, я пошёл, - он шагнул к двери. - Передавай привет Кисе.

В каком-то тёмном переулке, заросшем деревьями, он нашёл канализационный сток. Сдвинул в сторону решётку и швырнул туда пистолет, предварительно стерев с него отпечатки пальцев. Таскаться с оружием по городу - лишний риск. Менты стоят на каждом углу, обыскивают всех, чья рожа им не понравится.

Купив в метро телефонный жетон, Беляев позвонил из автомата по номеру, указанному в объявлении.

- Дача уже три недели как сдана, - отозвался на том конце стариковский голос. - Вы опоздали, молодой человек.

Олег даже вспотел. Три недели! Это вполне мог быть Сопила!

- Где находится дача? Я хочу её посмотреть. Может, я заплачу больше...

- Говорю вам, вы опоздали. Дача сдана.

Трубку повесили.

В квартиру Николая Петровича Олег вернулся поздно, но там ещё не спали. Лена смотрела телевизор, хозяин, покуривая, возился на кухне с обувью.

Олег подсел к нему.

- Николай Петрович, тут такое дело... - начал он.

Сапожник снял очки и повернулся к нему.

- Хочу проведать одного человека, пока я в Москве, - объяснил Беляев. - Но адреса его не знаю, только телефон. Как можно узнать адрес, если известен телефон?

- Соседка, наверно, может узнать, она работает на телефонном узле, - ответил Николай Петрович. - Она как раз завтра за обувью ко мне должна зайти.

"Как удачно, - подумал Олег. - Это хороший знак!"

- Вы уж попросите её. Для меня это важно.

На кухне появилась Лена, зажгла газовую конфорку.

- Значит, ты не уезжаешь завтра? - спросила она, и Олегу почудилась радость в её голосе.

- Нет пока, - ответил он. - Пожалуй, задержусь тут ненадолго.


## Глава 8


Закончив игру, Геннадий Штруп покинул теннисную площадку и направился к зданию раздевалки. Толпа зрителей восторженно зааплодировала, когда он проходил мимо. У кромки площадки стояли в основном представительницы слабого пола, наблюдавшие не столько за игрой, сколько за самим Геной, любуясь его высокой спортивной фигурой и красивым лицом, обрамлённым копной белокурых волос. Штруп раздавал кивки и скромно улыбался. День выдался жарким, солнце пекло. Гена вытер рукой вспотевший лоб. В холле раздевалки, прежде чем зайти под душ, он с удовольствием выпил баночку прохладного пива.

Юношеский спортивно-оздоровительный лагерь "Сокол" был местом, где можно было приятно провести лето. Раскинувшиеся вокруг сосновые леса, Истринское водохранилище, чистый воздух, возможность бегать кроссы, заниматься боксом, карате и теннисом - всё это нравилось Геннадию. Ему было двадцать четыре года. Он проводил в "Соколе" уже третье лето, работая инструктором по боксу и теннису. С парнями, занимающимися в его группе, он умел находить общий язык, а победу над женской частью лагеря он одержал с первого дня, не приложив к этому почти никаких усилий. Правда, его победы над здешними женщинами были чисто платоническими. Он был одинаково любезен как с пожилыми дамами из обслуживающего персонала, так и с пятнадцатилетними девочками, которых обучал теннису, но никогда не переступал грань, обязывавшую его к серьёзным отношениям. Сколько бы его ученицы ни строили ему глазки, ни посылали ему записочки и всячески ни провоцировали, Гена не клевал. Для мальчишек же из младшей группы - начинающих боксёров - он и вовсе был своим парнем. Гена любил рассказывать им, как тренировался в Америке у знаменитых профессионалов.

Штруп никогда не был в Америке. Этот обаятельный молодой человек был опасным преступником. Это он на Профсоюзной улице одним выстрелом убил охранника обменного пункта, а потом расстрелял в упор двух человек из инкассаторской машины.

Гена вышел из душа в прекрасном настроении. На нём были лёгкая полосатая тенниска и шорты, которые, как он знал, ему очень шли, рекламируя его стройные загорелые ноги. В холле раздевалки дам было особенно много. Штруп знал, что все они ждут его, и не мог отказать себе в удовольствии несколько минут покрасоваться перед ними. Конечно, он ни с кем из них не заговаривал, только улыбался. Антонина Петровна - супруга начальника лагеря, женщина не первой молодости, с пышными формами и улыбкой, всегда появлявшейся при виде Геннадия, - сообщила, что его вызывают к телефону.

Он прошёл в соседнее здание, где находился телефонный аппарат, и через пять минут вышел оттуда, по-прежнему галантный и улыбающийся.

- Завтра мне необходимо съездить в Москву, - сказал он Антонине Петровне. - Оформите, пожалуйста, два дня за мой счёт.

Она покраснела, как девица, и повела плечиком.

- Ну что вы, Гена, какие проблемы.

До обеда ещё оставалось время, и Штруп остановился у телевизора, выставленного прямо под открытым небом. Смотрел он, однако не на экран, а на Ирочку Новосильцеву - хорошенькую четырнадцатилетнюю девочку, которая никогда не упускала случая состроить Гене глазки. Вот и сейчас она вертелась перед ним, как будто напрашиваясь на разговор. Что и говорить, девочка очень хороша. Только что созревший прекрасный плод, невинно предлагающий себя попробовать. Что-то порочное чудилось Гене во взгляде её ясных голубых глаз. Не исключено, что она уже успела вкусить прелестей настоящей близости. Её взгляд обещал многое...

Гена представил её себе без маечки и шортиков. Получившийся образ вызвал на его лице широкую улыбку. Малышка ему невероятно нравилась. Он мысленно давал себе слово трахнуть её к концу лета, перед отъездом из лагеря. Но пока надо быть с ней осторожным. В подходящий момент он намекнёт ей кое о чём, и если она намёк поймёт, он найдёт укромное местечко и сделает дело нежно. Главное - никакого скандала. В его положении скандал ни к чему.

На другой день, в половине девятого утра, Штруп был уже на ногах. Он отлично выспался и был в превосходной форме. Погода стояла хорошая, солнце ярко сияло среди мохнатых верхушек сосен. Он плотно позавтракал, открыл двери гаража, уселся в свой "жигулёнок" шестой модели и включил зажигание. Гена во всём старался выглядеть неброско. Средства позволяли ему ездить на "Мерседесе", но он предпочитал этот серый "жигуль", который привлекал не больше внимания, чем клок газеты на асфальте.

... Подмосковную "фазенду" вора в законе Картавого окружали бетонный забор и разросшиеся деревья. К наглухо закрытым воротам вела единственная дорога. Геннадий остановился и коротко посигналил. Открыл ему Утюг - стриженый бугай с обильными татуировками на руках. Гена въехал во двор.

Когда он входил на веранду двухэтажного особняка, было без трёх минут одиннадцать. Картавый должен быть доволен. Он любил точность и сейчас ещё раз убедится, что Гена Штруп относится к делам серьёзно.

"Картавый" - кличка, которую владелец дачи получил когда-то на зоне. Ему было под шестьдесят. Он располнел, обрюзг и почти не выезжал из этого уединённого дома, даже на воровские сходняки старался не ездить. Московские группировки посылали ему, как уважаемому вору в законе, деньги "на подогрев". Но чем больше Картавый отходил от дел, тем меньше поступало денег. Изменения в бандитском мире Москвы происходили стремительно, многих его знакомых воров перестреляли, другие подались за границу. В Москве возникали и распадались группировки, сферы то и дело перекраивались. Стареющему ворюге трудно было уследить за всем этим. К настоящему времени из группировок, с которыми он когда-то был связан, осталась только небольшая и уже утратившая былое влияние банда Кисы. Для Кисы Картавый всё ещё был действующим авторитетом. Он часто ездил к нему за советом или просить заступничества перед главарями других банд. Картавый был в курсе всех Кисиных дел и имел от него "на подогрев".

Но с недавних пор у Картавого появилась новая группировка, с которой он связывал большие надежды. Группировку возглавлял Гена Штруп, надёжный исполнительный парень, сын убитого Эдика Штрупа. С этим Эдиком Картавый когда-то "парился" на зоне. Вор заботливо опекал Гену с его первых шагов на бандитском поприще. Советовал, каких людей принять в банду, как вести дела, давал наводки. Гена провернул уже десяток дел и ни разу не прокололся.

"Этот парень далеко пойдёт", - думал Картавый, глядя на высокого стройного молодого человека, входящего в гостиную.

- А ты загорел, - заметил он.

Гена улыбнулся.

- Что ещё остаётся делать?

Картавый вразвалку подошёл к столу, на котором стояли тарелки с закусками, бокалы и бутылка дорогого коньяка.

- Как доехал? -спросил он.

- Отлично.

- Мусора не останавливали?

- Ни разу.

- Ну ты везунчик, - законник налил коньяку в два бокала, один протянул Гене. - Садись.

Выпив коньяк залпом, Картавый сразу перешёл к делу.

- У меня есть для тебя работа. Надо кое-кого убрать.

- Кажется, я догадываюсь - кого.

Картавый кивнул.

- Точно, Сопилу. Его ищет какой-то шустрый тип, до того шустрый, что мне это перестало нравиться. Он завалил телохранителя Кисы и едва не пришил его самого. Киса обоссался, когда к его горлу приставили перо, и выложил всё. А ещё держит себя за крутого! Слава Богу, что он не знает, где Сопила.

- Что за тип?

- Без понятия. Но менты так лихо не работают. По-моему, он действует от себя. И потому особенно опасен. Позавчера он появлялся в квартире Сопилиной шалавы и чуть не отправил на тот свет Витька - лучшего Кисиного стрелка, - Картавый нахмурился. - Если он найдёт Сопилу, то, значит, выйдет на нас. Сопила может расколоться.

У старого вора были все основания для опасений. Он окончательно потерял веру в Кису и его банду. Киса был беспредельщиком, которому удалось восстановить против себя главарей чуть ли не всех московских группировок. Самым крупным его просчётом была объявленная им война мытищинским. Картавый осторожно пытался отговорить его от наездов на них, но Киса, обуреваемый жаждой мести, ничего не хотел слушать. Он проигнорировал даже мнение воровского сходняка, призвавшего его к примирению. Картавому стало ясно, что дни Кисиной банды сочтены. Мытищинские сотрут её в порошок. Он популярно растолковал Сопиле, что от Кисы надо откалываться, и чем скорее, тем лучше. Тот согласился с его доводами.

Зная о подготовке Кисой налёта на инкассаторскую машину, Картавый без труда уговорил Сопилу продать план налёта другому человеку, который более перспективен и щедр, чем его нынешний главарь. Если Гене удастся провернуть операцию, то Сопила получает пятую часть добычи, после чего уходит в подполье. Подполье будет не слишком долгим, поскольку всё идёт к тому, что Киса скоро даст дуба.

Положение Картавого облегчалось тем, что Киса не знал о существовании Штрупа и его банды. Как не знал и того, что именно Картавый подвигнул Сопилу на предательство и продажу тщательно разработанного им плана. Узнай Киса об этом, Картавому не поздоровилось бы. Киса не прощал измены. Он не посмотрел бы, что Картавый законник и авторитет. Пуля старому ворюге была бы обеспечена. Но Сопила скрылся. Где он - знал только один человек: Картавый. Киса мог сколько угодно метать громы и молнии, Картавый только посмеивался над ним из своей подмосковной берлоги. И тут старый ворюга узнаёт о появлении какого-то молодчика, который упорно, как бульдозер, прёт по следам Сопилы! То, как он заставил расколоться самого Кису, произвело на Картавого сильное впечатление. Вор забеспокоился. Живой Сопила, хоть и находящийся в подполье, стал представлять опасность. Чем чёрт не шутит, а вдруг тот тип доберётся до него?

- Сопилу надо было прикончить ещё тогда, сразу после налёта! - резко сказал Гена. - Он сделал своё дело и должен был сыграть в ящик. Не люблю оставлять свидетелей.

- Сопила нам мог ещё пригодиться, - ответил Картавый. - Но коли так вышло, пусть он исчезнет. С его смертью обрубятся все концы.

- Я готов поехать к нему хоть сейчас. Где он? У него есть охрана?

- Охрана? - Вор рассмеялся. - Он оттягивается на дачке совсем один... Впрочем, нет. Там сейчас с ним одна бабёнка. Ты её знаешь.

- Знаю? - Штруп взглянул на него удивлённо.

- Валерия.

При упоминании о ней в мыслях Гены возник образ роскошной брюнетки, словно сошедшей со страниц модных журналов. Он познакомился с ней больше года назад здесь, на этой даче. Их роман был коротким, но бурным. Это была красивая шлюха, в глазах которой таился яд. Она начинала как обычная проститутка, но потом Картавый привлёк её к сотрудничеству с Геной. Она знакомилась с богатыми клиентами, приезжала с ними на их квартиру и там подсыпала им в питьё снотворное. Через пару часов наведывался Гена с парнями и обчищал жилище.

Эта деятельность, а с ней и их роман, продолжались недолго. Валерия "спалилась", милиция объявила её в розыск и она уехала из Москвы. У Геннадия были серьёзные причины для беспокойства: двое Валериных клиентов умерли от передозировки снотворного. Дело выглядело очень скверным, и не только для Валерии, но и для него самого. Он пытался разыскать её, чтобы убить как ненужную свидетельницу, но безрезультатно.

И вдруг выясняется, что она где-то здесь, недалеко! Вот она, возможность убрать двух потенциально опасных для него людей!

- Сопила втюрился в неё сразу, как только увидел, - спокойно продолжал Картавый, наливая себе ещё коньяку. - Это было видно по его роже. Кстати, из-за неё он остался в России. Он ведь хотел свалить в Турцию. Там его Киса, конечно, не нашёл бы. Но и от нас он был бы далековато...

- Валерия знает, что Сопила продал мне план налёта на обменку?

- Я ещё не совсем спятил, чтобы говорить об этом бабе. Но ей может растрепать сам Сопила.

- Тогда и она опасна для нас. Ты не будешь против, если я замочу их обоих?

Спросив это, Штруп затаил дыхание.

На тонких губах Картавого зазмеилась улыбка.

- Она тебе когда-то нравилась.

- Ты же знаешь, к женщинам я отношусь спокойно, - ответил Гена.

Картавый покровительственно похлопал его по плечу.

- Чем больше я тебя узнаю, тем больше ты напоминаешь мне своего отца. Всё, что я делаю, я делаю ради тебя... И ради памяти о моём друге...

Вор скорбно наклонил голову.

"Только ради меня? - мысленно усмехнулся Гена. - Ты и себя не забываешь. После налёта на инкассаторов я отвалил тебе столько, сколько ты от Кисы и за десять лет не получил бы!"

Вслух же он сказал:

- Борис Ефимыч, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

- Ты должен замочить их один, других впутывать в это дело нельзя, - заговорил Картавый после подобающей траурной паузы. - Сопила и Валерия живут на даче одни, дача уединённая, кругом лес...

- Справлюсь, - заверил его Штруп. - Оба считают меня своим другом, так что тем легче будет их прикончить.

- Только постарайся обделать это без шума.

- Разберусь с ними в лучшем виде.

- Потом приезжай сюда, расскажешь, как было. А осенью нас ждут Париж и несколько недель красивой жизни!

- Конечно! - улыбнувшись, сказал Гена.

Получив от Картавого подробные инструкции, как добраться до дачи Сопилы, Штруп покинул гостиную.

Картавый смотрел ему вслед, думая о том, что с этим крутым и циничным парнем, похожим на хищника из семейства кошачьих, надо держаться настороже.

За Геной закрылась дверь. Старый вор налил себе коньяку и выпил залпом.


## Глава 9


Сопиле на этой даче больше всего нравилась банька. Он любил попариться. Вот и сегодня, в жаркий солнечный вечер, когда делать было абсолютно нечего, он зашёл оттянуться в низкую дощатую постройку с подгнившими стенами. Вдоволь нахлеставшись берёзовым веником, он лёг в большую эмалированную ванну, наполненную горячей водой. Валерия была к бане равнодушна. Почти всё свободное время она смотрела фильмы по видеомагнитофону.

Сопиле было тридцать пять лет. Он был высок, кряжист, у него заметно выпирало брюшко. Последние месяцы для него выдались нервными. Иметь дела с Кисой вообще было непросто, тот умел держать своих людей в постоянном напряжении. И теперь Сопила расслаблялся: каждый день - банька, водочка с солёными огурчиками, красивая грудастая баба. Чем не жизнь? Кису скоро замочат со всеми его братками, и тогда он вернётся в Москву.

Из воды торчала только его голова с приоткрытым ртом и блаженно полузакрытыми глазами, когда дверь баньки со скрипом раскрылась и на пороге, в прямоугольнике слепящего солнечного заката, появилась высокая стройная фигура.

Сопила, фыркнув, приподнялся. Мотнул головой, стряхивая с лица воду. Фигура казалась тенью, чёрным силуэтом.

- Привет, Сопила, - вкрадчиво сказал Гена. - А ты, я вижу, зашибись устроился.

Большое тело Сопилы напряглось, он выпростал из воды руку, вытер лицо и мгновенно узнал вошедшего. Это тот парень, которому он продал план налёта на инкассаторскую машину. Они встречались всего пару раз на даче у Картавого. Зачем он приехал сюда?...

Занимаясь грязными делами, Сопила знал, что живёт в постоянной опасности, и всегда был настороже. Но здесь, на даче, он позволил себе расслабиться и сейчас мысленно проклинал себя за это.

- Да, тут полный ништяк, - Сопила выдавил улыбку и начал подниматься из воды.

- А что ты паришься один, без тёлки? - Гена шагнул вперёд, держа руки в карманах широких брюк. - Позвал бы её похлестать себя веничком.

Красавец Гена говорил спокойно, не сводя глаз с побагровевшего лица Сопилы. Тот, вылезая из ванны, одновременно отодвигался назад.

В остановившихся глазах Штрупа блестели две голубые льдинки, на губах застыла улыбка. Чувствуя себя хозяином положения, он не торопился. Ему нравилось наблюдать, как в жилы его жертв просачивается страх, и поэтому растягивал удовольствие.

- Она сейчас придёт, - запнувшись, проговорил Сопила и, набрав в грудь воздуху, закричал срывающимся голосом: - Лера!

Крик получился какой-то негромкий, блеющий.

- А что ты вылезаешь? - почти ласково сказал Гена, приблизившись к ванне. - Лежи. Я бы сам сейчас с удовольствием попарился.

Он прищурился, разглядывая большую, с залысинами, голову Сопилы. Пальцы правой руки крепче сжали кастет, лежащий в кармане. Один удар по этой лысине - и всё.

- В чём же дело? - сказал Сопила. - А то раздевайся, похлещемся. Тут у меня и венички припасены...

Гена не спеша начал обходить ванну, держа дверь позади себя и отрезая тем самым Сопиле путь к отступлению.

Сопила окончательно вылез из ванны и, шлёпая ногами по деревянному полу, добрался до шайки. Схватив её, он вдруг резко развернулся и запустил её в незваного гостя. В следующий миг он прыгнул, надеясь использовать преимущество внезапности, но Гена был готов к подобным выкрутасам. Хладнокровно, с чисто боксёрской реакцией он отбил летевшую в него шайку. И почти тотчас рука его выскочила из кармана, яростно рассекла воздух и обрушилась на подбородок Сопилы. Раздался хруст ломающейся челюсти. Силой удара Сопилу отбросило назад. Гена снял с руки кастет и потряс в воздухе пальцами, заломившими после удара. Не переставая улыбаться, он шагнул вперёд и ударил лежащего Сопилу ногой в пах. Тот импульсивно дёрнулся, глухо взвыл, схватившись обеими руками за мошонку.

С минуту Гена разглядывал простёртого у его ног противника. Сопила часто, с надрывом, дышал, из его разбитого рта сочилась кровь. Штруп несколько раз пнул его ногой в живот. Тот едва реагировал на удары. Геннадий носком кроссовки повернул его голову, всмотрелся в лицо. Стекленеющие глаза Сопилы глядели в одну точку.

- Дышит ещё, - пробормотал убийца. - Живучий, падла.

Он убрал кастет в карман и надел перчатки. Выглянул из баньки. Кругом не было ни души. Из раскрытых окон дачи неслись звуки работающего видеомагнитофона. Гена удовлетворённо кивнул и вернулся к Сопиле. Нагнулся, взял его под мышки, дотащил до ванны и сбросил в воду.

В первые мгновения Сопила пытался ловить ртом воздух, но Гена, ткнув пальцем в лоб приговорённого, погрузил его в воду и держал так до тех пор, пока большое тело Сопилы, ничком распластанное в ванне, не застыло.

Убийца снял перчатки, вышел из баньки и направился к дому. Его красивое, нежное и одновременно мужественное лицо озаряла лёгкая улыбка. Глаза блестели. Казалось, он спешит на свидание с любимой девушкой. Да так оно, в сущности, и было. Расправу с Валерией он предвкушал с каким-то особенным садистским нетерпением.

Он миновал маленькую прихожую и вошёл в комнату. Валерия в лёгком халате, накинутом на голое тело, лежала на диване, курила сигарету и смотрела на экран. Услышав шаги, она повернула голову. Её карие глаза изумлённо расширились.

- Гена! - воскликнула она. - Откуда ты взялся?

- Можешь считать, что свалился с луны.

Он подошёл к ней.

Валерия хорошо знала этот взгляд из-под полуприкрытых ресниц и отрешённую улыбку. Так Штруп смотрел, когда собирался кого-то убить. Её охватил внезапный, пробирающий до костей ужас. Она попыталась встать, но тело отказывалось ей повиноваться.

Штруп смотрел на неё сверху вниз. В кармане пальцы влезли в отверстия свинцового кастета.

- Я по-прежнему люблю тебя, - только и смогла пробормотать она.

Сильно колотящееся сердце готово было вырваться наружу. Всё же она заставила себя улыбнуться.

Штруп ответил ей чарующей улыбкой. Валерия раскинула в стороны полы халата, показав своё обнажённое тело. Он оценивающе оглядел её.

Валерия вся внутренне сжалась, в мозгу крутился вихрь панических мыслей.

- Тебя прислал Картавый? - пролепетала она. - А где Сопила?

Помутившийся взгляд Штрупа остановился на её вытянутой шее. "Пожалуй, кастет тут не понадобится", - подумал он.

Гена навалился на Валерию, обвил ногами её бёдра, с силой сжал руками её большие мягкие груди. Острое, как ожог, желание заставило его испустить стон. "Может, сначала трахнуть?" - мелькнуло в мыслях. Он вобрал в рот сосок и сжал его зубами. Валерия вскрикнула от боли. Штруп почувствовал во рту солоноватый вкус крови. Сплюнул. "Эта сучка поняла, зачем я пришёл. Хочет выиграть время. Не дождётся..."

- Расслабься, любовь моя, я только поглажу твою шейку...

Валерия вдруг изогнулась дугой, её руки потянулись к лицу Штрупа, но он откинул их локтями и сомкнул пальцы на её горле.

Медленно сдавливая шею, Гена сладострастно улыбался. Он явно растягивал удовольствие. Сквозь ткань его брюк Валерия чувствовала напрягшийся член. Он елозил по ней и тёрся об её промежность и живот... Она попыталась закричать, но из стиснутого горла вырвался только хрип...


## Глава 10


"Кажется, это та самая дача, - подумал Беляев, подходя к калитке. - Сейчас проверим".

Сегодня утром он ездил к владельцу дачи, телефон которого был указан на той бумажке. Старик сначала упирался, но потом всё-таки дал её координаты. Дом находился не в посёлке, а несколько в стороне, почти в самом лесу. Тем не менее Олег быстро разыскал его.

Он вошёл в заросший сорняками дворик. Ставни на окнах небольшого одноэтажного дома были приветливо раскрыты. Справа стояла какая-то маленькая постройка с трубой. "Баня", - догадался Беляев. Дверь в неё была распахнута настежь. Он заглянул в полумрак. Посреди помещения громоздилась большая ванна, у двери валялась опрокинутая шайка, пол был заляпан красными пятнами.

Испытывая смутное беспокойство, Олег вошёл в баньку и приблизился к ванне. В ней лежал голый человек. Он весь, с головой, был погружён в воду, только босые ступни высовывались из воды у края ванны. Его лица не было видно - вода возле головы была красной.

Олег вышел из баньки, снова огляделся. На этот раз внимательнее. Из окон дачи донёсся какой-то звук, заставивший его насторожиться.

Беляев беззвучно поднялся на крыльцо, вошёл в прихожую и здесь уже явственно услышал возню и сдавленные крики. В одно мгновение он был у дверей комнаты. На диване какой-то белобрысый молодчик, навалившись всем телом на голую темноволосую женщину, дёргался, словно в оргазме, сжимая обеими руками её шею. Женщина почти не сопротивлялась. Её лицо посинело, из горла вырывался судорожный хрип.

Схватив молодчика за плечи, Олег рывком оторвал его от женщины и врезал ему ребром ладони по шее.

Штруп, переводя дыхание, на карачках отполз от него.

- Чего тебе надо? - прохрипел убийца. - Ты кто такой?

- Это тебе чего надо? - возразил Олег, надвигаясь с угрожающим видом.

Штруп, потирая шею, поднялся на ноги. "Это свидетель. Он видел меня", - пронеслось в мыслях.

За бортом Гениной безрукавки висела кобура с пистолетом. Но стрелять было опасно, выстрелы могли услышать в посёлке. Гена оценивающе оглядел противника. Незнакомец, оторвавший его от Валерии, не вооружён. Можно попытаться завалить его с помощью кастета, как Сопилу.

- Это моя знакомая, - выдавил он сквозь зубы. - Мы просто выясняли отношения. Зря ты вмешиваешься не в своё дело.

- А с тем мужиком, - Беляев кивнул в строну баньки, - ты тоже выяснял отношения?

Штруп скривился в ухмылке.

- Много вопросов задаёшь, парень, - он взял со стола бутылку и, держа её за горлышко, взвесил в руке.

Олег поднял стул и выставил его перед собой.

"Показать ему пушку? - подумал Штруп. - Сразу обоссытся, мозгляк".

Он отбросил бутылку в сторону.

Олег истолковал этот жест по-своему. Поставив стул, он выпрямился.

- Я тоже предпочитаю честный поединок. Борьба так борьба. Без всяких там бутылок и стульев!

Рука Штрупа, потянувшаяся было к пистолету, опустилась. Губы убийцы растянулись в широкой улыбке. "Кажется, этот лох хочет перед смертью испробовать на своей шкуре пару приёмов карате, - подумал он. - А что, пожалуй, можно доставить ему такое удовольствие".

- Не знаешь, с кем связался, сопляк, - сказал он вслух и с криком "иййя!" подпрыгнул и попытался нанести удар выкинутой вперёд ногой.

Олег встретил его сведёнными в "замок" руками, затем сделал ложный замах левой ногой. Бандит подался в сторону, и в этот миг Беляев ударил его в грудь всей подошвой правой ноги. Штруп рухнул на пол.

Уже после "замка" он понял, с каким противником имеет дело, и решил не продолжать поединок. Тут уж не до самолюбования. Рука его потянулась к оружию. Но Олег, ещё раньше заметивший кобуру, прыгнул на него и, отведя его руку, вытащил пистолет.

- В честном поединке каратистов использовать огнестрельное оружие запрещено, - тяжело дыша, сказал он.

Штруп скрипел зубами в бессильной ярости, наблюдая, как его противник высыпает из обоймы патроны. Олег засунул их к себе в карман, а сам пистолет выкинул в окно.

- Так-то будет лучше, - он встал в бойцовскую стойку. - Продолжим!

"Уделаю его, чтоб понял, - подумал Беляев. - А уж тогда потолкую".

В душе Штрупа нарастал страх. Без пистолета он чувствовал себя беззащитным в поединке с таким серьёзным противником. Вся надежда оставалась на кастет. Он пригнулся, выставил вперёд кулаки и ринулся вперёд, но Олег остановил его сильным ударом правой.

Схватка явно переходила из области карате в область бокса. Штруп стремился навязать противнику ближний бой. Низко наклонив голову и пряча лицо за кулаками, он уворачивался от прямых мощных ударов Олега. Неожиданно он ринулся ему под ноги, свалив Олега с ног; секунды ему хватило, чтоб нырнуть рукой в карман и сунуть пальцы в отверстия кастета. Но при этом он раскрылся. Штрупа сейчас можно было одним ударом послать в глубокий нокаут, но не в характере Олега было добивать поверженного противника. Он только легонько оттолкнул Штрупа от себя, давая ему возможность принять защитное положение.

В этот миг бандит яростно выкинул кулак с кастетом. Олег автоматически подставил руку. Запястье разорвала боль.

В первую секунду Беляев не понял, в чём дело. Кулак его противника никак не мог нанести такую рану! Тут наконец он заметил кастет, но было уже поздно: выкинутая рука убийцы вновь летела на него. Олег успел лишь убрать голову. Кастет, просвистев в миллиметре от уха, обрушился на плечо. Олег взвыл от страшной боли. И тем не менее он нашёл в себе силы встретить следующий удар выбросом ноги. Он попал концом ботинка точно по руке Штрупа, так что эта рука, изменив траекторию, откинулась в сторону и кастет соскочил с неё.

Бандит выругался. Олег потянулся к отлетевшему кастету. Штруп схватил со стола почти полностью опорожнённую бутылку из-под водки и, когда Олег уже подобрал кастет, с размаху обрушил бутылку ему на голову. Бутылка разлетелась вдребезги. Олег замер. Его пальцы, схватившие кастет, медленно разжались. Он начал поворачиваться в сторону Штрупа, но, не закончив движения, рухнул ничком на пол.

Бандит ухмыльнулся, вытер рукой вспотевший лоб. Но в следующую минуту ухмылка соскочила с его лица: Валерия исчезла! Он огляделся, кинулся к окну. Ничего, далеко не уйдёт. В том состоянии, в каком он её оставил, она и до калитки не доползёт. Догоним. Но вначале надо разделаться с молодчиком, непонятно как оказавшимся в доме. Наверное, какой-нибудь знакомый Валерии или Сопилы, живший с ними на даче. А может, сосед.

Парень был свидетелем, которого следовало убрать в любом случае. Он был жив, дышал и поматывал головой, силясь прийти в себя. Бандит вспомнил, что в прихожей, возле рукомойника, стоит большой бак с водой. Неплохо бы повторить с этим обормотом тот же фокус, что и с Сопилой. Пусть менты потом ломают голову.

Штруп подхватил под мышки бесчувственного противника, перетащил его в прихожую и здесь, приподняв, перекинул через край бака. Вся верхняя половина тела Олега вместе с головой свесилась в воду.

- Так-то будет лучше, браток, - отдуваясь, сказал Гена. - Поныряй маленько.

Оставив незнакомца захлёбываться, он вышел из дома. Валерия могла пойти только к посёлку, чтобы искать помощи у соседей. Но до посёлка метров двести. Вряд ли она быстро одолеет такое расстояние. Гена не сомневался, что догонит её. Он припустился бегом, попутно озираясь по сторонам: беглянка могла затаиться за каким-нибудь деревом.

... Услышав, что шаги в прихожей смолкли, Валерия осмелилась высунуться из своего убежища. Во время драки она незаметно для Штрупа залезла в шкаф. Этот шкаф был встроен в стену и находился, на её счастье, рядом с диваном. Дверцы были обклеены теми же обоями, что и стены, почти сливаясь с ними. А сейчас, когда за окнами вечерело и на стену в этом месте падала тень, они и вовсе были не видны.

Гена был слишком занят поединком, чтобы обращать внимание на недодушенную женщину. Он был уверен, что она не в состоянии подняться с дивана. Но он плохо знал Валерию! Он поднялась. У неё даже хватило сил добрести до шкафа, забраться туда и закрыть за собой дверцу. Всё плыло перед её глазами, голова кружилась. Она ненавидела Штрупа, а вместе с ним и Картавого. Вчера Сопила, будучи под хмельком, проболтался ей о том, что с подачи Картавого продал план Кисы по ограблению инкассаторской машины. Вор наверняка боится, что Киса узнает об этом. Теперь понятно, почему здесь появился Штруп. Старый ворюга велел ему убрать Сопилу, а заодно и её, чтоб замести следы.

Валерия прислушалась. Всё в доме было тихо, если не считать приглушённо работающего телевизора. Она высунулась из шкафа. В окно виднелись часть сада и калитка. В эту минуту Штруп как раз проходил через калитку, направляясь в сторону посёлка. Валерия, увидев его, выскользнула из шкафа и, борясь с приступами тошноты, приблизилась к окну. Удалявшаяся фигура убийцы скрылась за деревьями.

Валерия оглядела комнату. Где же тот парень, который так кстати появился здесь? Если бы не он, её душа витала бы сейчас в облаках...

Подойдя к двери, она остановилась в изумлении, а потом стремительно бросилась к баку с водой, в который свешивался вниз головой незнакомец. Поднатужившись, она завалила бак набок. Вода хлынула под ноги, затопив прихожую. Валерия откатила в сторону опустевший бак и наклонилась над парнем. Послушала сердце. Невозможно понять, бьётся оно или нет... Валерия колебалась только одно мгновение. Всё-таки он спас ей жизнь, она обязана ему помочь!

Упёршись ладонями в его грудь, она сделала несколько энергичных вдавливающих движений. Потом прильнула губами к полураскрытому рту и вдохнула в него воздух. Потом снова массаж сердца. И снова - вдохи в рот...

Она уже отчаялась. Штруп мог вернуться в любой момент. Ей надо уходить. Но тут незнакомец изрыгнул воду, а потом тяжело, с хрипом, вобрал в себя воздух. Грудь его приподнялась, ресницы задрожали. Валерия захлестала его по щекам.

Со стоном Олег привстал на локте. Мучительно болело плечо, и эта боль противным зудящим током разливалась по всей правой стороне груди.

- Где этот бандюга? - прошептал он.

- Ушёл меня искать, - сказала Валерия. - Решил, что я пошла в посёлок.

- Ублюдок. Он у меня дождётся...

- Скорее ты дождёшься. Он боксёр и каратист, а ты сейчас в таком состоянии, что он замочит тебя одной левой.

Олег сквозь боль выдавил презрительную усмешку.

- Ну, это мы ещё посмотрим!

- Хватит болтать. Ты можешь подняться на ноги? Нам надо быстро уходить отсюда.

Опираясь на её плечо, Беляев встал.

- Подожди здесь, - сказала она. - Я сейчас быстренько оденусь.

Она скрылась за дверью. Олег остался стоять, держась за вешалку. Его мутило, он силился удержать равновесие. Приложив руку к темени и отведя её, он увидел на пальцах кровь.

Из комнаты доносились шорохи и звук выдвигаемых ящиков. Через пару минут Валерия, переодетая, вернулась в прихожую.

- Надень это. Ты весь мокрый.

- Это рубашка Сопилы? - спросил он.

Она подняла на него глаза. Её рука, протягивавшая рубашку, замерла.

- Откуда ты знаешь про Сопилу?


## Глава 11


Штруп шёл по широкой тропе, вглядываясь в сумерки. Солнце уже зашло, но закат ещё вовсю алел за деревьями. Лес по сторонам от тропы тонул в сгущающейся тьме. Убийца озабоченно хмурил лоб. Темнота была на руку беглянке.

Показались дома посёлка. Кое-где светились окна. На единственной улице не было ни души, но всё же бандит не рискнул выйти на неё. Он свернул на какую-то боковую тропинку и обогнул домики задами, стараясь идти под деревьями.

Валерию надо найти, пока не наступила ночь. У Геннадия были все основания быть недовольным собой. Он потратил драгоценные минуты, подтаскивая парня к баку с водой, и позволил Валерии уйти. Что теперь скажет босс?

Он вернулся на тропу, ведущую к даче Сопилы. Медленно двинулся по ней, озираясь по сторонам. В десятке метров уже ничего нельзя было разобрать, сплошная темень.


- Так откуда ты его знаешь? - допытывалась Валерия. - Тебя кто-то послал сюда? Кто?

- Да не волнуйся ты. Я здесь не для того, чтоб кого-то мочить. Мне только и надо, что спросить у Сопилы, кто участвовал в налёте на обменный пункт. Но я, кажется, опоздал. Это он лежит в ванне?

- Какой ванне?

- Ну, в том сарае. Это у вас банька, да?

- Да, - почти машинально ответила Валерия, продолжая глядеть на Олега остановившимся взглядом.

Он стащил с себя мокрую майку, стараясь не стонать от боли, которая пронзала его плечо при каждом движении.

- Это как раз кстати, - он взял из протянутой руки Валерии сухую рубашку.

- То есть как это - "лежит в ванне"? - опомнилась Валерия. - Так и лежит?

- В натуре. Голова под водой, вода в крови.

- Этого и следовало ожидать... - Валерия тревожно огляделась. - Он начал с него... Значит, ты не от Картавого. От кого же? От Кисы? Но откуда он узнал про дачу?... А может быть, ты - мент?

Прежде чем надеть рубашку, Олег оглядел рубец на плече. Кровь уже не шла. Вокруг раны разливалась синева.

- Кажется, я ещё дёшево отделался. Он метил мне в голову, - морщась от боли, он начал одеваться. - Насчёт мента у тебя ошибочка. Я не мент и никаких картавых не знаю.

- Значит, ты просто приятель Сопилы? Это он дал тебе этот адрес?

Не дожидаясь ответа, она подошла к двери, выглянула во двор, вернулась, схватила Олега за руку.

- Пошли. В дороге расскажешь.

Они спустились с крыльца. Проходя мимо баньки, Валерия на минуту оставила Олега и заглянула внутрь.

Убедившись в смерти своего любовника, она торопливо направилась к калитке. Отсюда они с Олегом сразу углубились в лес.

- Куда мы идём? - простонал Беляев, ковыляя рядом с Валерией.

Она поддерживала его под руку.

- Подальше от этого места. Но на дорогу нам сейчас нельзя.

Беляев запыхался. Валерия чувствовала себя не намного лучше. У неё звенело в голове и сильно саднило шею повыше ключиц. Они остановились передохнуть. В просвете между деревьями виднелись изгородь и угол дома. Валерия увидела Штрупа. Он вошёл в калитку, пошнырял среди садовых кустарников, заглянул в баньку, потом скрылся в доме.

- Идём, - она обернулась к Олегу. - Я плохо знаю эти места, но, кажется, если мы пойдём в ту сторону, то выйдем к железной дороге...

Беляев побрёл, часто хватаясь за голову. Он сжимал зубы, чтобы не стонать.

- Больше не могу, - он без сил опустился на мох. - Ты иди. Я дождусь рассвета, а потом уж выйду как-нибудь. Не думаю, что он будет искать нас всю ночь.

- Тогда я тоже останусь. Тем более ты не всё рассказал.

Они удобнее устроились между широко раскинувшихся корней старой ели.

- Надень этот свитер, - сказала Валерия. - Не зря, значит, я догадалась прихватить его. Ночью будет холодно.

Движения снова наполнили тело Олега болью. Надев свитер, он какое-то время лежал, переводя дух.

В сущности, он ничем не рискует, если расскажет этой женщине всё как есть. Может быть, она ответит откровенностью на его исповедь и объяснит ему, кто этот блондин, почему он убил Сопилу и пытался лишить жизни её?

Несколько раз вдалеке они видели Штрупа, бродившего по лесу. Он не разглядел их в темноте.

Речь Олега скоро сделалась несвязной. Оборвав себя на полуслове, он умолк. Голова его свесилась на грудь и он провалился в забытьё.

Валерия сначала забеспокоилась, но потом сообразила, что её спутник просто-напросто заснул. Она сидела, согревая его своим теплом и одновременно согреваясь от него сама. Где-то вдалеке кричала сова. Временами Валерия впадала в дремоту. Просыпаясь, она тревожно оглядывалась по сторонам. В каждом шорохе ей чудился звук шагов приближающегося Штрупа.


К полуночи Геннадий убедился, что искать беглецов в этом лесу - дело абсолютно безнадёжное. И даже опасное. Валерия с тем парнем могли добраться до посёлка или до станции и навести на него ментов. Хотя вряд ли Валерия будет связываться с милицией. Скорее всего, она просто сделает ноги и донесёт на него Кисе.

Как бы там ни было, делать здесь уже нечего. Бандит в сердцах щёлкнул пальцами. Грязно сработал! Кончать тёлку надо было сразу, а не тянуть удовольствие!

"Жигуль" был припаркован в колхозном городке за полтора километра отсюда. Отмахав весь этот путь пешком, Гена, усталый, злой и голодный, уселся в машину. К логову вора он подъехал во втором часу ночи.

В окнах особняка горел свет. Картавый не спал, дожидаясь его.

Когда Гена поднялся на второй этаж, Картавый играл в карты со своим близким напарником и телохранителем Вовцом. Вор слушал Гену, не прерывая игры.

Со слов Геннадия выходило, что в самый решающий момент к Валерии зашёл сосед. Гена с ним сцепился, и Валерия удрала. Стрелять было опасно, потому что возле дачи ходил народ и могли услышать.

- Самое хреновое то, что она тебя видела, - резюмировал Картавый. - Теперь она обязательно стукнет Кисе, что Сопилу замочил мой человек.

- Киса развопится, что мы знали, где скрывается Сопила, и не сказали ему, - прибавил Вовец. - Опять пойдут обиды и разборки.

- Точно, - согласился с ним вор. - Киса и так уже в бешенстве. Сначала шустрый малый в лесу, теперь Сопилу от него спрятали... - Он качал головой. - Не знаю, уж как теперь от него отмазываться...

- Да, скандальчик будет, - поддакивал Вовец.

Штруп подавленно молчал. Только сейчас он сообразил, что незнакомый парень, с которым он подрался на даче, мог быть тем самым "шустрым малым", о котором говорил Картавый. То есть тем, кто в поисках Сопилы добрался до самого Кисы и смертельно напугал его. Парень явно представляет опасность для Картавого, да и для него, Гены. А ведь Гена мог его прикончить одним щелчком, ведь тот был без сознания! Но парень удрал, и это тоже не добавит Геннадию авторитета в глазах старого вора...

- Киса будет разбираться, а его разборки частенько заканчиваются мокрухой, - заметил Вовец, покуривая папироску и разглядывая пришедшие ему карты.

- Да, дела дерьмовые, - задумчиво подтвердил Картавый. - С Кисой нам ссориться без мазы...

- Это бы ещё полбеды, - продолжал напарник. - Беда, если Валерии известно о крысятничестве Сопилы. Вдруг Сопила ей всё разболтал?

- Если Валерии известно, кому этот хрен продал план налёта, то нас ждут очень серьёзные проблемы, - сказал Картавый. - А она ведь расскажет Кисе, обязательно расскажет. Я знаю её, это мстительная сучка.

- Вот тогда нам хана, - заключил Вовец. - Киса будет мстить.

Гена поднял голову.

- Босс, а может, завалить его? Я с моими пацанами берусь это провернуть хоть завтра. Нам только нужна наводка.

Картавый несколько минут молчал. Казалось он погрузился в игру, подолгу задумываясь над каждым своим ходом.

- Нет, спешить нет смысла, - сказал, наконец, он. - Мы ведь не знаем, что известно Валерии, а что нет. А вдруг она ничего не знает.

- Я тоже думаю, что спешить нет смысла, - поспешил согласиться напарник. - Выждем денёк-другой и посмотрим, как поведёт себя Киса.

- Завтра с утра свяжись по телефону с Гаврилой, - сказал ему Картавый. - Пусть проследит за своим шефом, и если что не так - сразу нам доложит.

Вовец кивнул.

Штруп поёрзал на стуле.

- Борис Ефимыч, я отмажусь за прокол! Чем хочешь клянусь. Просто так вышло... Попадётся мне эта Валерия ещё раз - убью. Задушу своими руками...

- Ладно, посмотрим, что с тобой делать, - проговорил Картавый, тасуя карты. - Ступай спать.


Когда Валерия проснулась, небо вовсю голубело. Пели птицы. Рядом ворочался Олег. Потянувшись спросонья, он развёл в стороны руки и тотчас застонал, ощутив боль в плече. Боль сразу согнала сон. Он приподнялся, озираясь. Валерия сунула в рот последнюю сигарету, щёлкнула зажигалкой.

- Ну, как ты? - спросила она.

- Ничего. Уже лучше.

- Тогда надо трогать, - Валерия встала. - А то мы задубеем тут. Как раз выйдем на станцию к первой электричке.

Но она ошиблась маршрутом. Там, куда она повела Олега, никакой электрички не было. По лесу шли долго. Встретившиеся грибники указали направление к шоссе.

- Это даже лучше, - сказала Валерия. - Докатим до Москвы на попутке.

Всю дорогу Беляев пытался дознаться у неё, кто же этот блондин. Валерия отмалчивалась или говорила, что это дела Сопилы.

- Это был киллер, - наконец призналась она. - Он должен был убрать Сопилу, а меня заодно, как свидетельницу.

Валерия чувствовала, что её спутника не удовлетворяет этот ответ. У Олега были все основания считать, что она знает больше, чем говорит. Но Валерия ещё не решила, сказать ли ему всю правду. В уме у неё рождался план мщения.

Солнце стояло высоко, когда они вышли к шоссе. Не меньше часа они голосовали на обочине. Вид Олега с кровоподтёками на голове не вызывал у водителей доверия. Легковушки, и без того редкие, проскакивали мимо. Их взял трейлер.

В машине Беляев молчал, не желая задавать вопросы при посторонних. В Москве их высадили у первой же станции метро.

Оставшись с Валерией наедине, Олег решительно взял её за локоть.

- Ты не сказала мне всего. Признайся.

- Что ты хочешь услышать от меня?

- Правду. Ты была любовницей Сопилы и не можешь не знать, кому он перекинул план налёта на обменку.

Валерия решилась:

- Ну хорошо. Знай, что этот белобрысый и был главарём налётчиков. Это он застрелил твоего друга.

- Почему же он убил Сопилу?

- Наверно, потому, что Сопила стал опасен ему и его боссу Картавому.

- Кто такой Картавый?

- Слишком много вопросов. Тебе лучше не знать всего.

Олег в сердцах с такой силой сжал её локоть, что она тихонько вскрикнула.

- Ты что!

- Извини. Я, наверное, разнервничался, - он отпустил её.

- Картавый - вор в законе. Киса его признаёт, понимаешь? Платит ему.

- Но если Картавый - начальник белобрысого... - начал Олег и умолк, задумавшись.

Валерия усмехнулась.

- Твои мозги работают в правильном направлении. Всё верно: Сопила продал план не без участия Картавого. Старый ворюга снял с этого неплохие бабки.

- Значит, налёт они провернули втайне от Кисы?

- Конечно! Налёт на инкассаторов Гена провёл как по нотам. Но ноты-то эти писал Киса! Теперь можешь себе представить, что будет, если Киса узнает о предательстве Картавого.

- И что будет?

- Картавому крышка. Поэтому они с Геной и убрали Сопилу. Боялись, что он выдаст.

- Как найти этого Картавого?

- Зачем тебе?

- Через него я выйду на блондина.

Валерия с горечью рассмеялась.

- Тебе никогда не добраться до Картавого!

- Посмотрим. Так где он живёт?

- Вот что, парень, послушай меня. Я сама сделаю так, чтобы блондин отправился на тот свет.

- Каким же это образом?

- А уж это моё дело. Долго ему не жить.

Олег задохнулся от гнева.

- Ты это брось, - прохрипел он, резко беря её за руку. - У тебя ничего не выйдет!

- Ты думаешь? - усмехнулась Валерия и выдернула руку.

Олег как-то сразу остыл. В прищуренных глазах Валерии он прочитал стальную решимость. Ещё ни разу в жизни он не встречал такой женщины. От взгляда, каким она на него посмотрела, веяло жутким холодом.

- Ты спас мне жизнь, - сказала она.

- Мы в расчёте, - буркнул он и, чтобы унять дрожь в пальцах, засунул их в карманы.

- Буду с тобой откровенна до конца. Так как ты тоже жаждешь его смерти, то я, пожалуй, предоставлю тебе возможность полюбоваться на его труп. Ведь даже если ты узнаешь, что он мёртв, у тебя всё равно останутся сомнения, не так ли? - На её лице заиграла какая-то дьявольская улыбка. - Как говорится, лучше один раз увидеть.

- Делай что хочешь, но я тоже не буду сидеть сложа руки.

- О, это произойдёт гораздо быстрее, чем ты думаешь. Гораздо быстрее!

С этими словами она повернулась и скорым шагом, почти бегом, направилась к автомобильной стоянке. Олег смотрел ей вслед, пока она не села в машину.


## Глава 12


- Николай Петрович, ну поглядите, у него опять стекло в голове! - воскликнула Лена, наклоняясь над пораненной головой Беляева. - Уже второй раз возвращается со стеклом!

- В прошлый раз ты об витрину головой ударился, а что на этот раз? - спросил башмачник, укоризненно глядя на Беляева поверх очков.

Олег молчал. Ему было мучительно стыдно. Он причиняет беспокойство хорошим, добрым людям, вносит дискомфорт в мир их уютной квартиры, но что он может сделать, коли так выходит? Снять себе комнату? Но у него нет таких денег.

- Судьба, наверно, у меня такая - попадать в разные передряги, - выдавил он со вздохом. - Не виноват я, Николай Петрович. Всё случайно вышло...

- Сегодня ты ночевать не приходишь и возвращаешься весь в крови, а завтра, глядишь, милиция за тобой явится!

- Придётся срезать волосы, а иначе не получится, - сказала Лена и, не получив от Олега ответа, взялась за ножницы.

Он застонал сквозь сжатые зубы, когда она пинцетом выдернула у него из кожи головы стеклянную занозу. Ещё больнее стало, когда она смазывала это место йодом.

Он покосился на полированную дверцу буфета, в которой отражалась его искромсанная голова.

В немногих словах он рассказал, как вечером на тёмной улице двое крутых попросили у него прикурить, а он ответил отказом. Они саданули по плечу свинчаткой и ещё бутылку об голову разбили. В качестве доказательства он продемонстрировал огромный красно-лиловый синяк, расплывшийся чуть ли не по всей верхней половине груди.

Лена от ужаса всплеснула руками, а башмачник произнёс:

- Вот как гулять в такую поздноту! Не те нынче времена. То ли дело раньше... Помню, бродили мы по Ленинским горам всю ночь напролёт...

Пока он предавался воспоминаниям, Олег устроился на диване и закрыл глаза. Не говорить же, в самом деле, что столкнулся с убийцей Андрея. Это вызовет вопросы, отвечать на которые не было никакой охоты.

Олег сделал вид, что заснул. Сквозь щель в ресницах он наблюдал за Леной. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на него. Во взгляде её больших зелёных глаз сквозила боль. Он понимал, что она волнуется за него. Ему было стыдно и в то же время приятно. Если волнуется, значит, он ей небезразличен.

Николай Петрович ушёл на кухню. Олег пошевелился, слегка меняя положение. Заныло плечо, и он сморщился от боли. Лена встрепенулась и подалась ему навстречу.

- Ничего, всё нормально, - прошептал он. - Посиди рядом.

- Хорошо, - ответила она.

Он не мог сдержать улыбки. Да, он ей небезразличен. Захотелось, чтобы она всё время сидела рядом. Незаметно для себя он погрузился в сон.


В полдень на даче Картавого зазвонил телефон.

- Боря, это я, - услышал он знакомый женский голос и досадливо поморщился. - Звоню с того света!

- Ладно, Валерия, давай говори, что надо. А насчёт того света - ошибка вышла. Я дал задание только по одному Сопиле.

- Серьёзно? - Голос Валерии ясно говорил о том, что она ему не верит. - Ну вот что, Картавчик, мозги ты мне не дури, а слушай сюда. Сопила перед смертью мне всё рассказал. И про инкассаторов, и про Гену, и даже про то, сколько ты на этом наварил.

Валерия замолчала, дожидаясь его реакции.

Старый вор тяжело сопел в трубку.

- Чего ты хочешь? - спросил осторожно.

- Есть у меня желание рассказать об этом Кисе.

- Сделаешь большую глупость.

- А что же, по-твоему, мне остаётся? Сидеть и ждать твоего красавчика? Твоего ангелочка смерти?

- Мы могли бы договориться. Но это не телефонный разговор. Давай где-нибудь встретимся.

- Неохота мне с тобой встречаться, Картавчик. И разговор у нас может быть только один. Чтоб я на тебя не стукнула Кисе, ты выдашь мне ангелочка. Можно ещё тёпленького.

Картавый промолчал. Валерия требовала от него голову Штрупа. Но Гена и его парни - единственная группировка, которую реально контролировал старый вор. Расставаться с ней в планы Картавого никак не входило.

А с другой стороны, и с Кисой ссориться не хотелось. Ведь если он узнает, то взбесится. Точно взбесится. А в таком состоянии он способен на всё.

Картавый медлил, не зная, что ответить.

- Я не совсем понимаю тебя...

- Ты меня прекрасно понимаешь, - в голосе Валерии звучал металл. - Вообще-то наказание в первую очередь должен понести ты, но я согласна удовлетвориться одним Штрупом.

- Ладно, я подумаю. Но какие гарантии с твоей стороны?

- Гарантии? Сто тысяч баксов, которые ты мне выдашь. Вот гарантии. Гарантии того, что я ни минуты лишней не задержусь в этой стране, где ползают такие людишки, как ты и Штруп. Усёк, Картавчик?

- Дело ясное, - сказал вор. - А может, перебьёшься только баксами?

- Нет. Баксы пойдут в довесок к тёпленькому Гене.

- Я готов накинуть.

- Нет, говорят тебе. Короче, так. Не позднее сегодняшнего вечера я должна увидеть нашего миленького Штрупа без буквы "ша". Упакуешь его в багажник, понял? А машину твои братки пусть подгонят, куда я скажу. И без фокусов. Если я не вернусь со свидания с мёртвым Штрупом, Кисе сразу же станет известно обо всём.

- Ты можешь перезвонить мне через пару часов?

- Конечно. Хоть через пару, хоть через пяток. Я сегодня свободна весь день.

Картавый положил трубку и посмотрел на Вовца, который напряжённо прислушивался к разговору.

- Валерия, - сказал Картавый.

Вовец кивнул.

- Эта сучка требует, чтобы мы замочили Штрупа да ещё выдали ей сто штук баксов! - рявкнул вор, сжимая кулаки. - А не то, говорит, стукну Кисе!

- И ведь стукнет, - сказал напарник. - Ей-Богу, стукнет!

Картавый с кряхтеньем встал из кресла и принялся, по своему обыкновению, расхаживать по комнате, иногда останавливаясь у окон.

- Мочить её надо, - сказал Вовец веско.

- И я уже знаю как, - Картавый остановился. - Позови сюда Папуаса.

Вовец с таким видом, как будто тоже всё знает, вышел за дверь и вскоре вернулся с бандитом по кличке Папуас. Кличку свою тот получил не только за смуглость и худобу, но и за крайнюю неотесанность во всём, что не касалось его прямой обязанности в банде Картавого - взлома замков и угона машин.

В комнату он заходить не стал. Остановился у двери, маленькими глазками глядя на босса и часто смигивая.

- Нужен неприметный "москвичёк" на сегодняшний вечер, - сказал ему Картавый. - Или "жигуль". Угони где-нибудь на окраине, хотя бы в Люберцах, и к шести вечера будь здесь с машиной. Понял?

Папуас оскалил в ухмылке прокуренные зубы. Угнать подержанный "Москвич" было для него несложно. Не то что увести новенький "бумер" с охраняемой стоянки, хотя и с такой работой Папуас успешно справлялся.

Когда Валерия позвонила снова, тон Картавого был примирительным.

- Лады, я согласен, - сказал он. - Всё тебе будет, и баксы, и Штруп. Только не вздумай со мной шутить.

- Ты, Картавчик, тоже давай без фокусов. Предупреждаю, что я сейчас пишу Кисе письмо, которое передам одному человечку. Если что со мной случится, письмо попадёт в руки Кисы.

- Можешь не беспокоиться. То, что тебя интересует, будет лежать в багажнике "Москвича". Деньги будут там же. А голову ангелочка мы упакуем в отдельный прозрачный пакет, так что, если захочешь, можешь забрать её с собой как сувенир.

Картавый скорее догадался, чем услышал, что она усмехается.

- А что, может, я так и сделаю, - сказала она.

- Всё будет готово к одиннадцати вечера.

- Отлично. В одиннадцать напротив кафе, где мы встречались в прошлом году. Ты знаешь это место. Там тихо, и менты появляются редко.

- Хорошо.

- Багажник оставьте незапертым, - потребовала Валерия. - И чтоб в машине никого не было!

- Само собой.

- Баксы положите поверх трупа. Долго любоваться на Гену я не собираюсь.

- Валерия, как видишь, я соглашаюсь на всё.

- Да, Картавчик, я знаю, у тебя поджилки трясутся при одном упоминании о Кисе. Не бойся. Считай, что на этот раз тебе повезло. Через три дня я буду далеко отсюда...

Картавый положил трубку.

- Кису тоже надо мочить, и срочно, - сказал он Вовцу.

- Это уже сложнее, - напарник нахмурился. - Без Гениных снайперов не обойтись.

- Вызывай сюда Штрупа по-быстрому, и пусть парней захватит, - сказал вор. - Пришла ему пора отмазаться за промашку. Гаврилу предупреди. Пусть сообщает о своём поганом боссе через каждый час.

Бандит по кличке Гаврила был глазами и ушами Картавого в группировке Кисы. Теперь, когда неугодный главарь был приговорён, Гаврила должен был исполнить роль наводчика.

- Всё будет сделано в лучшем виде, - Вовец положил перед собой на стол радиотелефон и принялся нажимать на кнопки.

Картавый налил себе коньяку.


В квартире Николая Петровича уже поужинали. Олег с хозяином сидели на кухне и разговаривали, Лена здесь же мыла посуду. Олег вздрогнул, когда зазвонил телефон. Кольнуло тревожное предчувствие.

Трубку взяла Лена.

- Да, он здесь, - она посмотрела на Беляева. - Сейчас позову.

Он встал.

- Какая-то девушка звонит, - сказала Лена, почему-то побледнев.

"Валерия", - догадался Олег.

- Алло, - сказал он в трубку.

- Не забыл, что я тебе обещала?

- Что?

- Показать тебе того, за кем ты охотишься. Точнее - его тело.

Лоб Олега сразу взмок.

- То есть, как? - пробормотал он.

- Стопроцентной уверенности у меня пока нет, но, похоже, с ним кончено. Так ты хочешь его увидеть?

- Да.

- Тогда встретимся прямо сейчас у выхода из метро "Варшавская". Я буду стоять у столиков, где продают цветы.

- Во-сколько конкретно?

- Ну, давай через час.

Беляев взглянул на запястье.

- Без четверти одиннадцать?

- Да. Заодно сама полюбуюсь на него.

- Я подъеду.

Олег положил трубку и вернулся к столу. Николай Петрович смотрел на него, усмехаясь.

- На свидание побежал?

- Нет, - Олег смутился. - Это по делу.

Лена, не домыв посуду, вдруг всплеснула руками и ушла в комнату.

- Только не вернись опять с разбитой головой, - напутствовал его башмачник.

Олег, с минуту помешкав, пошёл за Леной.

Она сидела перед включённым телевизором.

- Это правда по делу, - сказал он, присаживаясь рядом. - Понимаешь, я разыскиваю одного человека в Москве и эта женщина должна мне помочь. Через пару часов вернусь.

Она смотрела на экран.

- Я и не спрашиваю ни о чём. Если тебе надо, то иди.

- Не задержусь, обещаю.

Она помолчала.

- Ладно уж, иди. Поздно не возвращайся.

- Будешь меня ждать?

- Да.

- Нет, правда будешь? - переспросил он, может быть, более пылко, чем следовало.

Она взглянула на него.

- Знаешь, как я волновалась в ту ночь, когда ты не пришёл?

Олег улыбнулся.

- В тот раз я попал в дикий переплёт, но сейчас всё будет нормально, - с улыбкой сказал он и вышел в прихожую. - Я где-то тут видел кепку. Можно её взять?

- Бери-бери, - раздался из кухни голос Николая Петровича. - Сейчас тебе без кепки никак нельзя появляться перед дамами...


У метро в этот поздний час было малолюдно и непривычно пусто. Фонари освещали замусоренный тротуар, припаркованные машины, ряды пустых палаток. Из всей многочисленной орды уличных торговцев вахту несли только женщины у столов с цветами, газетчик и бабки-сигаретницы.

Беляев посмотрел на часы. Без двадцати одиннадцать. Он подъехал даже раньше, чем надо. Валерии ещё не было.

Он прошёлся по тротуару. После трёх таблеток анальгина боль в голове отпустила. "А здорово он меня саданул по тыкве, - злобно подумал Олег. - Хорошо ещё, что это была пустая бутылка из-под водки. А если бы это была неоткупоренная бутылка шампанского? Тогда бы я здесь не гулял..."

Вспомнив о блондине, Олег задумался над создавшейся ситуацией. Конечно, блондин - гнида, и будет только здорово, если его пришьют. Но где гарантия, что именно он руководил налётом на обменный пункт и застрелил Андрея? Можно ли в этом вопросе доверять Валерии? Хотя внешне блондин как будто подходил под описание убийцы - тоже высокий, стройный...

Прикидывая так и этак, Олег пришёл к выводу, что все нити этого гнилого дела сходятся к вору в законе по кличке Картавый. Картавый связан со всеми - с Кисой, Сопилой, Валерией, блондином. Только он может прояснить ситуацию и вывести на убийцу. Возможно, Андрея действительно убил блондин. Но пока остаются сомнения, Олег должен искать.

Стало быть, надо выйти на Картавого. Но как? Наверняка об этом знает Валерия...

А вот и она. В лёгком чёрном платье, будто только что упорхнувшая из-за столика шикарного ресторана, она вылезла из иномарки, захлопнула дверцу. Автомобиль отъехал и скрылся во мгле вечерней улицы. Значит, это была попутная машина.

- Одна минута двенадцатого, - сказала Валерия, взглянув на часики. - Тело должно быть уже подано... Идём.

- Куда?

- Здесь недалеко.

Олег зашагал рядом с ней. В нём росло беспокойство.

- Почему ты уверена, что его убили?

- Киллеров после неудачной операции мочат, разве ты не знаешь об этом? Газет не читаешь?

- При чём здесь газеты?

- Блондин должен был замочить Сопилу и меня. Со мной у него вышла осечка, значит, он должен умереть. Это же элементарно.

- Кто его убьёт?

- Те, кто посылали его мочить Сопилу.

- Картавый и его люди?

- Ну да. Блондин стал опасен для них.

- А разве ты не опасна?

Она кивнула:

- Опасна. Но ему пришлось выбирать из нас двоих. Или я, или блондин. Собственно, выбора у него не было.

- Почему - "не было"?

Она искоса взглянула на него и тонко усмехнулась.

- Сколько вопросов. А, мы уже пришли! Вон та машина.

Она показала глазами на серый "Москвич", в одиночестве стоявший у тротуара под большим рекламным щитом. В машине никого не было. Валерия огляделась. Вокруг было тихо. Прохожих - почти ни души.

- Подожди меня здесь, - сказала она. - Это пять минут.

Вовсе не обязательно, чтобы он видел деньги. Сначала она возьмёт баксы, а потом подзовёт его. Пусть полюбуется на того, кто огрел его бутылкой и пытался утопить!

Олег, остановившись, смотрел, как она быстро, почти бегом и всё время оглядываясь, переходит улицу. В свете фонарей сверкали серёжки в её ушах. Валерия подошла к "Москвичу" сзади. Деловито перебросила ремешок своей маленькой сумочки на другую руку и раскрыла багажник.

Оглушительно треснул взрыв. На миг Олега ослепило пламя. Спустя мгновения, которые показались ему вечностью, на асфальт стали падать поднятые взрывом обломки. Удар взрывной волны пришёлся по проезжавшей мимо легковушке. Её занесло и перевернуло. В ту же секунду она оказалась охвачена пламенем. А от "Москвича" остался лишь искорёженный остов, по которому буйно плясал огонь.


## Глава 13


Наутро Олег снова занял свой наблюдательный пост на улице Арцимовича. На этот раз его интересовали не Сопила с Татьяной, а обретающиеся в квартире братки.

Сейчас он уже жалел, что не поговорил с Витьком основательнее, не выведал у него адресок Кисы и даже, чем чёрт не шутит, самого Картавого. Ну, адрес законника бандит мог и не знать, но местожительство Кисы из него вполне можно было вытрясти. Беляев был полон решимости заняться этим. Сначала у него мелькала мысль наведаться в массажный салон, круто потолковать с Кэтти или рыжухой, но потом он понял, что шансов узнать у них что-либо мало. Вряд ли Киса будет раздавать им свои телефоны и адреса.

Засаду в Татьяниной квартире братки не сняли. Значит, известие о смерти Сопилы до них ещё не дошло. Хотя, кто знает, может быть, они поджидают тут не Сопилу, а его, Олега?

Вскоре он выяснил, что бандитов в квартире двое. Они то и дело выходили на балкон или высовывались из окон. Утром один из них - Китаец, ненадолго уезжал куда-то на машине, припаркованной у подъезда, тёмно-вишнёвой "девятке". В его отсутствие Олег уже раздумывал над тем, чтобы нагрянуть в квартиру. С одним-то Витьком он как-нибудь справится. Он уже зашёл в подъезд, но тут вернулся Китаец с наполненной сумкой. Наверное, ездил в магазин. Олегу ничего не оставалось, как ретироваться на наблюдательный пост.

Около полудня из подъезда вышел Витёк и уселся в "девятку", но не отъехал, а остался сидеть в ней. Минут через десять он вылез и засвистел. Из окна высунулся Китаец.

- Давай быстрей! - гаркнул Витёк на всю улицу.

- Ещё пять минут! - отозвался Китаец и скрылся.

Беляев бегом спустился вниз и, стараясь оставаться незамеченным для сидевшего за рулём Витька, приблизился к машине. Рывком раскрыл дверцу и ввалился в салон. Витёк дернулся, но Беляев успел перехватить его руку и сделать болевой зажим. Бандит застонал, изогнулся всем телом. Олег свободной рукой нырнул ему за пазуху и извлёк из кобуры пистолет.

Витёк, кривясь от боли, искоса глядел на нежданного пассажира. Беляев наскоро обыскал его. Убедившись, что другого оружия у бандита нет, он кинул взгляд на дверь подъезда.

- Взялся за руль и быстро поехал, - скомандовал он. - Быстро!

Второй бандит мог появиться в любую минуту.

Ключ зажигания торчал в панели. Витёк до того медленно тянулся к нему, что заработал от Беляева болезненный удар по рёбрам.

- Слышал, что тебе сказано?

Машина покатила по улице. Татьянин подъезд, из которого Китаец так и не вышел, скрылся за поворотом.

Олег осмотрел бандитский "Макаров". Тот был заряжен только одной пулей. Ну хорошо, пусть хоть так. Лучше, чем совсем ничего. Он засунул пистолет в карман.

- Едем к Кисе, - потребовал он. - Только не говори мне, что не знаешь, куда ехать!

- А Кису завалили, - сказал Витёк, вертя руль. - Сегодня ночью, у сауны. Мы с Китайцем только сейчас узнали.

- Как это - завалили?

- Снайпер по нему шмальнул. Наверняка по наводке. Выходит, крыса среди нас завелась, но Мясник сказал, что вычислит её.

- Что за Мясник?

- Наш новый рулевой. Мы с Китайцем щас должны срочно ехать на общий сход, выбирать главного. Им станет Мясник, тут вопросов нет.

Беляев некоторое время раздумывал. Новость о гибели Кисы меняла его планы.

Он в упор посмотрел на Витька.

- Короче, так. Сейчас повезёшь меня к Картавому.

- К кому? Картавому?... - Браток отрицательно замотал головой.

- Киса был его друг, подельщик, - настаивал Олег. - Ты должен знать, где он обретается.

- Откуда?... - Витёк мотал головой. - Это знал только Киса. Ну, ещё Мясник может знать... А мне-то откуда? Я мелкая сошка в группе...

- Сделаем так, - сказал Олег. - Сейчас мелкая сошка доедет до ближайшего автомата и позвонит Мяснику.

- Чего это мне ему звонить?

- Спросишь адрес Картавого. И заодно разузнаешь, как к нему проехать.

Глаза Витька забегали.

- Ещё чего... Звонить Мяснику насчёт Картавого... Да мне Мясник потом такой допрос устроит, что копыта отброшу...

- Вот и я говорю, лучше обойтись без Мясника. Ты должен знать, как выйти на Картавого. Если ты прямо сейчас не доставишь меня к его дому, мне придётся сделать тебя инвалидом на всю жизнь, - Олег произнёс это с нарочитым спокойствием. - Я служил в Чечне и знаю, как это делается. Научился у духов. Ты смотри, я пока предупреждаю по хорошему, - прибавил Беляев, видя, что бандит молчит. - Впрочем, у нас ещё остаётся вариант со звонком Мяснику.

- Не имею желания звонить ему по этому поводу, - выдавил Витёк.

- Тебе надо только доставить меня к дому Картавого, - сказал Олег. - И всё. Потом будешь свободен. Никто ничего не узнает.

Витёк крутил руль, вглядываясь в дорогу перед собой. Лоб и спина его покрылись липким потом. Он уже имел случай убедиться, что этот парень способен на многое. Повторять прошлый опыт желания не было.

- Ладно, едем к Картавому. - Из двух зол бандит выбрал меньшее. - Он живёт под Москвой на даче. Я ездил туда, подвозил Кису.

Беляев усмехнулся.

- А то я уж думал, придётся давить тебе на глаз.

Витёк снова покосился на него.

- Ничего, не ссы, - успокоил его Олег. - Я не люблю этим заниматься, только если очень припрёт.

- Доедем в лучшем виде, - пробурчал бандит.

Всю дорогу он молчал. Последний отрезок пути пролегал по ухабистой грунтовой дороге. Машину то и дело встряхивало, и бандит беззвучно матерился. Неожиданно Витёк резко затормозил и сдал назад. "Жигуль" задним ходом въехал в придорожный лесок и остановился.

- В чём дело? - не понял Беляев.

- Там кто-то едет, - Витёк кивнул куда-то налево. - Тут в ста метрах поворот к даче Картавого, и, вроде бы, едут туда. Если мы щас встретимся с ними, то могут остановить. Вообще не хочу, чтоб мою тачку кто-то здесь видел. Ни к чему мне это.

- Мудро, - одобрил Олег, которому тоже не хотелось раньше времени обнаруживать себя перед людьми Картавого.

В отдалении показались серые "Жигули". Они катили по какой-то другой дороге, шедшей под углом к той, по которой ехали Витёк с Олегом. Неизвестный "Жигуль" достиг развилки и скрылся из виду, свернув направо.

- Ну точно, к Картавому, - сказал Витёк. - Там, где он свернул, метров двести по прямой, и дача. А других домов там нет.

В серых "Жигулях" возвращался из Москвы Гена Штруп. Кроме него, в машине сидели два его киллера. Обоим не было и двадцати. Это была юная бандитская поросль, взращённая Геной в спортлагере "Сокол".

Штруп ехал к Картавому докладывать об удачном завершении операции. В Кису всадили две пули. Первый выстрел сделал сам Штруп, второй, страховочный, - один из парней. Оба выстрела оказались смертельными.

- Там ворота железные и следящая камера есть, - объяснял Витёк. - А сама дача окружена забором метра в два, не меньше. Мощная дачка. В неё только с ОМОНом прорываться...

Олег задумчиво затягивался сигаретой и кивал, слушая Витька. Конечно, он понимал, что до Картавого так просто не добраться. Но он сделает это. Неприступных мест не бывает. В Чечне он однажды проник в самое логово "духов" - в бронированную землянку одного из полевых командиров, пройдя сквозь двойное кольцо охраны. А тут какой-то там вор в законе. Он доберётся до него и приставит к его голове пушку. Пусть тогда ворюга попробует сказать что-нибудь не то!

- Обстановка в целом ясна, - Беляев выкинул окурок в окно. - Я сейчас пойду туда...

- Удачи, - сказал Витёк.

- Но вначале одно дело надо сделать, - Беляев вдруг навалился на бандита и согнул его в три погибели, засунув его голову чуть ли не под руль. - Давай сюда руки и не рыпайся.

Он связал его ремнём, как научился это делать в Чечне. Потом обыскал машину. Под задним сиденьем нашлось кое-что интересное - "лимонка" и нож. Беляев решил, что они ему совсем не помешают. Там же, под задним сиденьем, лежал рулон скотча.

- Я мог бы тебя пришить и выкинуть труп в ближайший овраг, - говорил он, обматывая скотчем голову бандита, стараясь запечатать ему рот. - Но я не сделаю этого, потому что думаю, что ты ещё можешь исправиться... Ведь можешь, да?

Витёк, весь красный, молчал, таращил на него глаза.

- Подождёшь когда вернусь. Возможно, вернусь не скоро... Возможно, вообще не вернусь... Но тебя ещё могут найти грибники, так что сиди и надейся, - Олег подмигнул бандиту, вылезая из машины.

Витёк замычал, заелозил ногами, но привстать не смог, только завалился на сиденье.

Беляев пошёл в стороне от дороги, под деревьями, не выпуская дорогу из поля зрения. За всё время, кроме недавнего серого "Жигуля", по ней не проехало ни одной машины. Люди тоже не ходили. Олег добрался до развилки и, опять же, двигаясь зарослями, направился к даче Картавого.

Вскоре показался бетонный забор с металлическими воротами. За забором виднелся дом. Подойдя ближе, Олег убедился, что территорию дачи со всех сторон окружал лес. Кое-где деревья подступали к самому забору. Беляев мысленно отметил, что это ему на руку. Среди деревьев даже нашлось одно подходящее, с которого можно осмотреть дачу получше.

Но сейчас лезть на дерево было рискованно. Могли увидеть из окон.

Дожидаясь сумерек, Олег послонялся по окрестностям. Ждать темноты было ещё долго и он уже подумывал вернуться в машину, чтобы вздремнуть в ней часика два-три, но попалось удобное местечко во мху между коряг, и он устроился в нём.

Когда он проснулся, запад ещё алел, но небо было уже полно звёзд. В лесу царили потёмки. Олег не торопясь направился к намеченному дереву. Вскарабкался по его шершавому стволу до нижней ветви, откуда подниматься было проще. Добрался до развилки, устроился на ней, осмотрел дачу с высоты.

Первым делом Олег отметил, что за оградой нет колючей проволоки. И что двор безлюден. За территорией дачи и забором, похоже, ни снаружи, ни изнутри никто особо не приглядывал. Возможно, обитатели дачи надеялись на следящие камеры. Но Олег увидел только одну, которая следила за дорогой.

Пока он разглядывал двор и дом, из задней двери вышел рослый бритоголовый бугай. Это был бандит по кличке Утюг, в обязанности которого входило открывать и закрывать ворота. Ни на что не обращая внимание, он прошёл в гараж и вскоре вышел оттуда.

"Наверно, сторож, - подумал Олег. - Будем иметь в виду".

Перелезть через забор, составленный из грубых бетонных плит, большого труда не представляло. Беляев уже знал, где и как он через него перелезет. А пока надо было избрать план дальнейших действий.

Он с самого начала, ещё при первом взгляде на дом, решил проникнуть в него через окно. К этому располагала своеобразная архитектура здания с балкончиками, башенками, резными оконными наличниками и выступающими карнизами. По этим карнизам и наличникам вполне можно было добраться до распахнутых окон второго этажа...

Несколько раз в этих окнах показывался грузный пожилой мужчина и оглядывал двор и лес. Однажды он, как показалось Олегу, посмотрел прямо на него, но не увидел его в темноте за листвой.

"Мужик не похож на ординарного бандита, - подумал Беляев. - Наверно, это Картавый и есть..."

Его догадка была верна. Картавый любил постоять у окон, вдохнуть свежего воздуха, посмотреть на зелень деревьев. Только сейчас он находился в беспокойстве: что-то долго не звонит Гаврила, и телефон самого Гаврилы не отвечает.

Сегодня в группировке Кисы должны были состояться выборы нового главаря. Это было формальностью, данью бандитской традиции. Все и без того знали, что новым главарём будет Мясник. Картавому он не нравился. Мясник давно уже высказывал недовольство тем, что Киса даёт старому вору "на подогрев". Мясник вообще не понимал, зачем тратить деньги на прокорм вора, который давно уже утратил свой авторитет.

Однако сейчас Картавого больше волновало другое. Письмо, которое Валерия, по её словам, написала Кисе. Тот должен был его получить в случае её смерти или исчезновения. А вдруг письмо есть и Киса перед смертью ознакомился с его содержанием и ознакомил Мясника и других? Ответить на этот вопрос мог только Гаврила, "глаза и уши" Картавого в банде Кисы. Но Гаврила почему-то не выходил на связь. Картавый, хмурясь, расхаживал из угла в угол.

Когда он в очередной раз отошёл от окна, Олег перемахнул через забор и в несколько прыжков добрался до веранды.

Закат уже погас, разливалась ночь. Безлюдный двор освещался только светом из окон второго этажа. Забраться на крышу веранды оказалось даже проще, чем предполагал Олег. В этой части дома царила темнота. Всё окна, выходившие сюда, были темны. Но Беляеву хватало и скудного света звёзд. В лесу его глаза уже достаточно освоились с темнотой.


## Глава 14


С крыши веранды он перелез на подоконник ближайшего тёмного окна, наглухо закрытого ставнями. Отсюда рукой подать до перил балкончика, тоже тёмного, с закрытой дверью. Олег прыгнул, схватился за перила и, поболтав в воздухе ногами, весь перекинулся на балкон. С балкона, как он и наметил, дотянулся до длинного карниза, разделявшего первый и второй этажи. Карниз был узковат; сантиметров десять в ширину, но Олегу этого хватило. Ухватившись за него, он подтянулся на руках и занёс ногу. Затем втащил на карниз и всё тело.

Он поднялся на ноги, встал на карнизе устойчивее. Теперь можно подобраться к освещённым окнам.

Осторожно, мелкими шажками, цепляясь пальцами за неровности стены, Олег двинулся по карнизу. Но не прошёл и полметра, как внизу открылась дверь и на землю упал прямоугольник жёлтого света. Олег замер. Дверь находилась как раз под ним.

Из веранды вышли два братка, остановились на ступеньках и закурили.

- Слышал, Кису завалили? - спросил один из них - высокий краснорожий парень по кличке Дупель.

- Да неужели? - удивился второй, которым оказался угонщик машин Папуас.

- Гена со своими пацанами постарался, - понизив голос, пояснил Дупель. - Только это секрет, смотри не проболтайся.

- Само собой.

Олег не шевелился. Бандиты были в трёх метрах от него.

- Киса из сауны выходил, - рассказывал, посмеиваясь, Дупель. - Он там моется и баб трахает. Ну вот, видно, намылся, натрахался, пивка нажрался, вышел на воздух, а ему - бац, и две пули. Сразу готов.

- Гена далеко пойдёт, - сказал Папуас. - Перспективный пацан. А Кису правильно убрали. Надоел хуже горькой редьки. Затрахал всех.

Беляев всё ждал, что они поднимут глаза и увидят его. Он даже перестал дышать. Рука его просунулась в карман, где лежал пистолет. Единственной пулей он уложит одного бандита, а второй, может быть, струсит и даст добежать до забора...

Но Дупель с Папуасом уселись на ступеньку спиной к дому и заговорили о Кисе. По словам Дупеля, Кису завалили по заказу Картавого. Впрочем, это была единственная полезная информация, которую Беляеву удалось извлечь из их разговора. Он призадумался. Наверняка заказ на убийство Кисы имеет отношение к налёту на обменку. Выходит, слишком далеко зашли дела, коли Картавому пришлось убирать не только Сопилу, но и самого Кису...

Бандиты встали, выкинули окурки и повернулись к дому. Олег был прямо перед ними. Но они его так и не увидели. Наверно, их ослепил свет из веранды.

Они вошли в дом, дверь за ними закрылась и всё снова погрузилось в темноту. Олег стоял на карнизе ещё целую минуту, переводя дыхание.

Наконец он снова двинулся к раскрытым окнам. Подобравшись к ближайшему из них, он, прежде чем заглянуть в него, некоторое время прислушивался к голосам.

- Кису мы здорово сделали, по первому разряду, - говорил молодой голос. - Мой выстрел в голову был на сто процентов смертельным, но и Сёма молодец, постарался. Попал точно в сердце. Не парень, а золото. Кандидат в мастера по биатлону, между прочим. Таких киллеров хрен найдёшь.

- Пяти тыщ баксов с него хватит, - отозвался другой голос, принадлежавший, как догадался Олег, Картавому.

Он ещё немного придвинулся к окну и краем глаза заглянул в него.

Просторная комната неярко освещалась старомодным абажуром. У стены виднелся внушительных размеров камин, посреди комнаты стоял стол с остатками выпивки и еды. В комнате находились трое. Внимание Олега сразу привлёк блондин. Штруп сидел в кресле спиной к окну, причём довольно близко. Но не к тому, к которому подобрался Олег, а к соседнему.

В другом кресле, у стола, сидел тот самый мужчина, который всё время выглядывал из окон. Ещё один, ненамного моложе его, сидел по ту сторону стола.

- Пяти тысяч, конечно, хватит, - согласился Штруп, - но мытищинские за голову Кисы дали бы в десять раз больше.

- Учти, ты исправил ошибку, которую сделал на даче Сопилы, - сказал Картавый.

- Согласен, босс. На ошибках будем учиться.

Беляев вцепился пальцами в оконный переплёт. Он узнал убийцу Сопилы! Того, кто чуть не угробил его самого!

Он решил подобраться к Гене поближе. Пробираясь мимо первого раскрытого окна, пришлось нагнуться и передвигаться по карнизу чуть ли не на карачках. Оказавшись наконец у второго окна, он выпрямился и снова заглянул в комнату. Теперь затылок Гены находился в полуметре. При желании Беляев мог бы дотянуться до него рукой.

- Ты хорошо погрелся на Профсоюзной, - говорил Картавый. - Больше миллиона взял.

- Мне не так уж много и досталось, - оправдывался Гена. - Надо было и на общак, и Сопиле, и ребятам отвалить... При моих тратах этого надолго не хватит.

- Мечтаешь снова съездить в Испанию? - с усмешкой подал голос Вовец. - Поваляться на ихних пляжах, да?

- На этот раз хочу взглянуть на Париж, - ответил Штруп.

- Париж - это дорого, - сказал Картавый и прибавил, ухмыльнувшись: - Впрочем, бабла у тебя хватит на десять Парижей...

Олега захлестнула ярость. Сомнений больше не оставалось. Налётом на обменный пункт руководил блондин. Это он убил Андрея. Вот он, убийца! Сегодняшней ночи он пережить не должен!

Беляев потянулся к пистолету. Выстрелить в голову и скрыться. Потом перемахнуть через забор. А уж в лесу, тем более ночью, его не найдут...

Но в следующее мгновение инстинкт самосохранения заставил его отнестись к ситуации более трезво и просчитать свои действия. Прежде всего, этим выстрелом он обнаружит себя. А с карниза не спрыгнешь. Как раз в этом месте внизу навален строительный мусор: проржавевшие канистры, трубы, доски, ящики, целая свалка. Прыгнешь на неё - все ноги переломаешь. Значит, придётся по карнизу добираться до крыши веранды, а это - время. Не меньше двух минут. Его подстрелят прежде, чем он добежит до забора...

Голос блондина отвлёк его от этих мыслей.

- Так я тебе больше не нужен? - спросил Штруп. - А то мне пора возвращаться в лагерь.

- К своим малолеткам? - осклабился Вовец.

- А хоть бы и к ним, - тоже засмеялся Штруп.

- Можешь возвращаться, можешь, - умиротворённо сказал Картавый. - Поразвлекись с ними...

Гена принялся нажимать на кнопки радиотелефона.

Панель аппарата была обращена прямо на Олега. В полумраке комнаты хорошо просматривались светящиеся цифры номера, который набирал убийца. На панели засветились все семь цифр, когда мигающий сигнал показал, что номер занят. Блондин чертыхнулся и принялся снова набирать тот же номер. Он и на этот раз оказался занят. Штруп с упрямой настойчивостью продолжал набирать одни и те же цифры. Беляев на всякий случай их запомнил.

Наконец Геннадий дозвонился.

- Антонина Петровна? - заворковал он сладким голосом. - Извините, так уж случилось, пришлось задержаться. Вчера пригласили на свадьбу к другу, и сегодня весь день отсыпался. Я завтра подъеду к обеду, ладушки? Чудесно, Антонина Петровна... Говорите, девушки обо мне спрашивают? - Штруп засмеялся. - Передайте им привет. Завтра они меня увидят... Надо же, какие нетерпеливые. Скажите им, завтра после обеда я весь вечер буду играть с ними в теннис... Я тоже скучал. И я вас вспоминал, Антонина Петровна. Значит, всё нормально? Ну так завтра ждите...

Штруп закончил разговор и выключил телефон. Поскабрезничав немного с Вовцом о девушках, он сказал, что идёт спать. Картавый с Вовцом остались одни.

- Попробуй ещё раз позвонить Гавриле, - сказал Картавый.

Вовец начал нажимать на кнопки.

- Трубку никто не берёт, - он посмотрел на босса.

- Хреново, - хмуро отозвался Картавый. - Не нравится мне это.

Он встал из кресла и прошёлся по комнате. Остановился у окна, к счастью для Олега - соседнего. Долго стоял, глядя в ночь. Вернулся к столу.

Беляеву пришла мысль выждать время и проникнуть в дом, когда все заснут. Ведь можно разделаться с блондином по-тихому, ткнув его ножом. Прикончить одним ударом, надо только ударить в нужную точку.

Конечно, это против его принципов - нападать на спящего. Но ведь и блондин совершил подлость, использовав в драке на даче Сопилы кастет! Олег предлагал ему честный поединок, но тот его наколол. Наутро блондина найдут в луже крови, а Олег будет уже далеко...

Кстати, хорошо бы и Картавого прикончить. Он тоже виновен в смерти Андрюхи, хотя, может быть, и косвенно. Будь у Олега возможность, он отправил бы в преисподнюю всех здешних обитателей. Это бандиты, убийцы, они мешают жить нормальным людям, таким не место на земле.

Слева скрипнула выдвигаемая рама. Олег вспомнил, что блондин ушёл куда-то в левую дверь. Значит, он мог сейчас находиться в той комнате, где открыли окно...

В окне зажёгся свет, но когда к этому окну приблизился Олег, свет погасили. При звёздном сиянии, проникавшем в комнату, видны были кровать, стул с набросанной одеждой и стоявший у кровати блондин. Он уже разделся. Когда в комнату заглянул Олег, он спустил с себя трусы, бросил их на тот же стул и лёг на кровать. Повертевшись на ней, повернулся спиной к окну и затих.

"Подождать, пока заснёт, или напасть сейчас?" - лихорадочно раздумывал Беляев. Момент более чем удачный. Окно открыто, влезть - пара секунд, ещё секунда - и нож в горле у гада. Месть свершится!

Он огляделся. Прислушался к тишине. Да, ждать бессмысленно. Его могут обнаружить в любую минуту, и всё сорвётся. Надо действовать немедленно.

Стараясь не шуметь, он навалился грудью на подоконник и занёс на него ногу. Попутно той же ногой шире распахнул раму. Но тут рама, открываясь, сбросила на пол какую-то банку, стоявшую на подоконнике, на которую Олег в потёмках не обратил внимание. Она с грохотом разбилась. Беляев мысленно выругался. Штруп привстал на кровати. В этот момент Олег спрыгнул с подоконника на пол.

Махать ножом уже поздно, он выхватил пистолет.

Штруп соскочил с кровати и кинулся на него, замахиваясь подушкой.

- Подохни, гнида, - сказал Беляев и нажал на крючок.

Но тут случилось то, чего он никак не ожидал. Пистолет дал осечку! Он снова нажал на крючок. На этот раз пистолет выстрелил, но подушка, запущенная Штрупом, уже неслась на него и сбила выстрел, на который Беляев так рассчитывал. Он похолодел. Похоже, он засыпался. Оставалось одно: ударить блондина ножом и поскорей смыться...

Штруп при звуке выстрела в панике бросился на пол и нырнул под кровать. Беляев схватил кровать за спинку и резко сдвинул в сторону.

- Хана тебе, - хрипнул он, замахиваясь ножом.

В первую минуту Гена решил, что в комнату проник киллер. Возможно, ему мстят за смерть Кисы. В этой комнате он один, без оружия, голый, абсолютно беспомощный. Его подстрелят как кролика.

Олег чувствовал себя немногим лучше. Он стонал от досады. Внезапное нападение не удалось. Сначала банка, потом осечка. Время работает против него!

В дверь застучали.

- Гена, - раздался голос Картавого. - Что там у тебя? Открой!

Штруп, увидев в руке незнакомца нож, воспрянул духом. Нож - не пистолет, против него ещё можно побороться!

Олег кинулся на него. Гена стремительно перекатился по полу и вскочил на ноги, схватив по пути брошенную подушку. Они встали друг против друга. Штруп, наконец, разглядел ночного гостя. Это был тот самый парень, которого он огрел бутылкой на даче Сопилы, а потом утопил в баке! Ясно, что его вытащила оттуда Валерия, и теперь он мстит. Но как он нашёл эту берлогу?

Однако времени размышлять не было. Беляев всё время держался спиной к двери, отрезая Геннадию путь к отступлению. Бандит кинул ему под ноги стул. Тот его отфутболил. Гена вскочил на кровать. Олег пытался нанести удар ножом, но бандит каждый раз уворачивался, используя подушку в качестве щита.

- Копец тебе, крыса, мышь подлая! - шёпотом крикнул Олег, тоже вскакивая на кровать.

Нож Олега сделал в подушке широкую прореху, из которой густо валили перья.

- Лежать, гад! - Олег дёрнул простыню, на которой стоял Штруп.

Бандит, не устояв на ногах, упал, но тотчас снова вскочил.

В эту минуту дверь высадили мощным ударом и в комнату ввалились Вовец с Картавым.

Вор не поверил глазам. В помещении царил невообразимый разгром. В воздухе летали перья. Голый Гена ничком лежал на растерзанной кровати и подушкой отбивался от наседавшего на него незнакомца.

- Он залез ко мне в окно! - закричал Штруп.

Олег оглянулся на вошедших. Решение надо принимать за считанные доли секунды. Окно распахнуто, но внизу - свалка, не прыгнешь, а идти по карнизу - верная гибель. Олег схватил стул и швырнул в Картавого.

- Стоять, суки, всем стоять! - Он выскочил на свет, чтобы все увидели в его руке гранату.

Гена нырнул под кровать, Вовец прикрылся дверью, Картавый, отпрянув, споткнулся о стул и с воплем полетел на пол.

Пользуясь передышкой, Беляев бросился в раскрытую дверь и оказался в знакомой ему просторной комнате. Здесь была ещё одна дверь, но за ней грохотали приближающиеся шаги. Олег оглянулся на раскрытые окна, но тут его внимание привлекла чёрная пасть камина.

Он подбежал к нему, просунулся с головой в его утробу и снизу посмотрел на трубу. Она была черным-черна, только где-то наверху бледнело пятно ночного света. Но главное - Беляеву удалось разглядеть в кирпичной кладке трубы выступающие металлические скобы. Он весь пролез в трубу и, нащупывая скобы руками, пачкаясь в саже, полез по ним вверх.

Когда в комнату ввалился Дупель, Беляев уже скрылся.

Из соседней комнаты высунулся бледный Вовец.

- Где он?

- Кто? - не понял Дупель.

- Хмырь с гранатой!

- Тут нет никого.

Из Гениной комнаты послышался рёв Картавого:

- Найти его! Замочить падлу!

- Да кого? Кого? - недоумевал Дупель.

- Говорят тебе, хмырь какой-то тут появился, - втолковывал ему Вовец. - Как сюда попал - неизвестно. Хотел замочить Гену, но тут мы с боссом подвалили, и он удрал сюда...

Они подбежали к окну, оглядели двор и забор. Всё было тихо.

- Может, мент? - спросил Дупель.

- Хрен знает...

В дверях показался Гена, успевший надеть трусы, и тоже подбежал к окну.

- Где он? - кричал молодой бандит, дрожа от ярости. - Своими руками удавлю, падлу...

- Да вроде не мог он удрать... - Дупель озирался и пожимал плечами.

Гена пробежался по комнате и вдруг остановился у камина.

- А здесь смотрели?

- Точно! - воскликнул Вовец. - Там он!

Заглянуть в камин Гена не решился, помня о гранате и ноже, которыми был вооружён незнакомец. У Вовца тоже не было желания подставляться.

В дверях появился Картавый.

- Дупель, - приказал он. - Глянь, нет ли там кого.

Бандит просунулся в камин и почти сразу подался назад.

- Там, - доложил он, отдуваясь. - Подымается. На крышу хочет выйти.

К этому времени Олег был уже высоко. Лезть внутри трубы оказалось не таким уж сложным делом, особенно когда есть за что ухватиться. Он лез вверх быстро и ритмично, упираясь в стенку и ставя ноги на скобы.

- Вовец, где ствол? - проревел Картавый.

- Щас будет, - Вовец скрылся и через минуту вернулся с пистолетом.

Вор показал пальцем на Дупеля.

- Ты самый проворный, лезь туда и стреляй. Стреляй до тех пор, пока он не свалится!

Беляев уже достиг защитного колпака и с силой стукнул по его чёрному от сажи металлу. Колпак подскочил на своих опорах, но не упал, а только накренился набок. Беляев ещё раз ударил, и колпак, сорвавшись с трубы, с грохотом рухнул на крышу.

Над головой Олега открылось звёздное небо. Он подтянулся на руках, присел на край трубы. Отсюда до крыши было метр с небольшим.

Из трубы, подобно вою, доносился рёв Картавого. Олег вырвал чеку и бросил гранату в трубу.

Дупель уже изготовился выстрелить, как вдруг что-то тяжёлое, вроде камня, ударило его по голове. Бандит с громким криком вывалился из камина. Все увидели "лимонку".

- Ложись! - взвизгнул Вовец.

В камине рвануло.

Картавому и его людям повезло, что граната не выкатилась в комнату. Основной удар приняли на себя мощные стены камина, а те осколки, что влетели в комнату, никого не задели.

Бандиты ещё целую минуту лежали на полу, не в состоянии опомниться. Первым поднялся Картавый.

- Поймать, - захрипел он. - Поймать, живьём или мёртвым...

- С крыши никуда не денется, - отозвался Дупель. - Ничего, босс, словим.

Картавый матерился.

- Тому, кто возьмёт живьём - тыща баксов, - объявил он. - Кто замочит - пятьсот!


## Глава 15


Олег скатился с гребня крыши и подобрался к запылённому чердачному окну. Рама, хоть и с некоторым трудом, но выдвинулась. Он вгляделся в темноту.

На чердаке было тихо. Только откуда-то снизу, из комнат, доносились невнятные голоса. Вскоре ожил и двор. "Вон он! Вон он!" - звонко крикнул чей-то голос.

Беляев пролез в окно, спрыгнул на замусоренный пол и пошёл вперёд наугад, осторожно переставляя ноги. Сердце стучало как паровой молот, лоб был весь в мыле. Этот чердак может стать для него ловушкой. Ему конец, если он не выберется отсюда в ближайшие минуты, пока бандиты не опомнились и не окружили дом.

С потолка нависали балки. Такие же балки подворачивались под ноги. Справа показалось ещё одно чердачное окно. Беглец направился к нему, но какой-то звук заставил его остановиться. Похоже было, что кто-то возится со старым, давно не отпиравшимся замком...

Наконец замок вскрыли, и на полу, в паре метрах от Олега, пролегла узкая световая полоса. Затем приподнялась и вся крышка люка. На чердак из отверстия хлынул электрический свет. В нём показалась чья-то голова и рука, державшая пистолет.

Бандит всмотрелся в темноту и, не увидев Беляева, поднялся на ступеньку выше. Второй рукой он включил фонарик.

Понимая, что ещё секунда - и его обнаружат, Олег метнулся вперёд и схватил бандита за руку, держащую пистолет. Тот закричал от боли, выронил пистолет, потом и фонарик. Олег, продолжая выкручивать ему руку, втянул его на чердак.

Это был Папуас. Он смотрел на беглеца выпученными глазами и тяжело дышал.

- Ни звука, понял? - Олег приставил к его шее нож. - Шутить не буду, учти.

Бросив обмякшего бандита на пол, он подобрал пистолет, фонарь, захлопнул крышку люка.

- Как смыться отсюда? - Он наклонился к самому лицу Папуаса, взял его за ворот. - Если они придут сюда, то живым я им не дамся. Но и тебе кранты. Понял, нет?

- П-понял, - заикаясь, пробормотал Папуас. - Отсюда можно выйти через окно на крышу, а есть ещё один люк..

- Где? Давай показывай быстро.

Браток, спотыкаясь, побрёл куда-то к одному из окон, потом присел на четвереньки и начал ощупывать пол перед собой. Олег нетерпеливо включил фонарь. Крышка второго люка обнаружилась в трёх метрах от того места, где шарил Папуас.

Внизу раздавались какие-то скрипы, шум и отрывистые голоса. Похоже, люди Картавого взяли под контроль и этот выход.

Ничего не оставалось, как попытаться выйти через второе окно.

- Лёг на пол лицом вниз! - крикнул бандиту Беляев. - Не вставать, понял, а то пуля в тыкву!

Он выдвинул раму и почти весь выбрался на крышу, как вдруг раздался выстрел. Пуля чиркнула по раме, выбив щепки. Олег попятился назад. Похоже, он действительно в ловушке!

Стрелял со двора Утюг. Меткостью он не отличался, но его выстрел сделал своё дело: ночной налётчик остался на чердаке.

Картавого прежде всего интересовало, кто такой этот парень, почему он напал на Штрупа, а не на него. Гене пришлось признаться, что именно этот тип напал на него на даче Сопилы, не дав разделаться с Валерией. Теперь он пришёл сюда. Наверно, этот адрес дала ему Валерия...

Законник, не подавая виду, что встревожен, начал расхаживать по комнате. Ему вдруг пришло в голову, что сегодняшний гость - это тот парень, которого Киса отвозил в багажнике в лес. Парень не только вырвался, но прикончил одного из Кисиных людей и до смерти напугал самого Кису. Потом он объявился на даче Сопилы, и вот теперь пожаловал сюда, к нему!

В сопровождении Гены и Вовца Картавый вышел на лестницу, ведущую к чердачному люку.

- Эй, ты! Слышь меня? - громко, чтоб было слышно на чердаке, крикнул он.

На чердаке царило молчание.

- Ты кто? - снова крикнул Картавый. - Чего тебе надо?

Ему опять не ответили.

- Может, бабла предложить? - зашептал Вовец.

Картавый отрицательно покачал головой. Сегодняшний незнакомец рисковал жизнью, явившись сюда, а за деньги на такие вещи мало кто решается. Скорее всего, парень пришёл мстить.

Он посмотрел на Гену.

- Ты точно не знаешь, кто он такой?

- Клянусь! - Гена положил руку на сердце. - У Сопилы увидел его в первый раз в жизни. Я даже как его зовут не знаю.

- Короче, так! - крикнул вор, обращаясь к чердачному люку. - Щас отпускаешь нашего пацана и можешь убираться на все четыре стороны! Не тронем, обещаю!

- Как же, так тебе и поверил, воровская морда, - отозвался Олег.

- Тебе не жить! - рявкнул Картавый.

- Но раньше я отправлю на тот свет кое-кого из ваших!

- Босс, у него моя пушка! - визгливым голосом прокричал Папуас.

- Обормот, - проворчал Картавый, возвращаясь в каминную комнату.

- Папуас здорово осложнил нам задачу, расставшись с пушкой... - заговорил Штруп, следуя за боссом.

В комнате, ожидая распоряжений главаря, околачивались двое бандитов - Дупель и Гордей.

Гордей сразу подступил к Картавому с предложением:

- Подлезем к чердачным окнам с "калашами" и зальём чердак пулями!

- Нет, - буркнул вор. - Там Папуас, а мне он нужен живым.

Штруп подошёл к окну и стоял с минуту, изучая двор и окрестности.

- Напротив каждого окна я поставлю своих парней, - сказал он. - Они займут позицию за забором. В темноте они будут не видны, а окна перед ними - как на ладони. Чуть высунется - сразу пуля.

- Хорошая мысль, - одобрил Картавый. - Так и сделай. Только объясни им, чтоб стреляли в гниду, а не в Папуаса.

Гена отправился будить Сёму и Клима, которым предстояла ещё одна бессонная ночь.

- Залезу на крышу и подстерегу суку у окна, - не унимался Гордей. - Завалю с первого выстрела!

- Ничего не надо делать, - с многозначительным выражением заговорил Вовец. - К утру заснёт. Точно заснёт. Возьмём голыми руками...

Но Картавому предложение Гордея понравилось.

- Лады, лезь, - сказал он. - А мы пока отвлечём его. Вовец, побазарь с ним.

Вовец снова вышел на лестницу. Картавый, поколебавшись, последовал за ним.

- Слышь, - крикнул Вовец и умолк, прислушиваясь. - Может, как-нибудь договоримся, а? Отпустим тебя, не сомневайся, только парня нашего отпусти.

Услышав это, Олег почувствовал некоторое облегчение. Бандиты дорожат жизнью своего сообщника. Значит, у него есть шанс. Очень маленький, правда, но это лучше, чем совсем ничего.

- Моё условие! - крикнул он. - Сейчас вы просунете в люк радиотелефон!

- Тяни время, - шепнул Вовцу вор.

- Кореш, нет у нас такого телефона, - самым искренним тоном прокричал Вовец. - Лучше мы тебе машину к выходу подкатим и ворота откроем, только оставь пацана...

- Телефон давай, тебе сказано! Есть он у вас, я знаю!

Увлёкшись разговором, Беляев не заметил, как за одним из окон показался тёмный силуэт. С минуту Гордей прислушивался к звукам, а потом выстрелил. Стрелял он на голос, рискуя угодить в Папуаса, и промахнулся. Олег отскочил, послал ответную пулю. Но бандита в окне уже не было.

Голос снизу затих. Олег несколько раз окликал его, но никто не отзывался. В пистолете оставалось ещё три пули, и Олег принял твёрдое решение экономить их. Если бандиты пойдут на штурм чердака, то двумя пулями он уложит двоих, а третью пошлёт себе в голову.

Вряд ли одна из этих пуль достанется блондину, размышлял он с горечью. Мочить убийцу надо было ещё там, в спальне. Он был в руках у Олега, и такая неудача...

Толкая перед собой пленника, Олег приблизился к окну. Поднял с пола какую-то грязную бумагу и выставил её в проём. Откуда-то со стороны забора щёлкнул выстрел. Оконное стекло разлетелось вдребезги, бумага оказалась прострелена.

"Меткие, сволочи", - подумал Беляев, чувствуя, что даже маленького шанса у него нет.

Время тянулось невыносимо медленно. Больше всего угнетала безысходность и невозможность что-либо предпринять. Он только и мог, что сидеть и ждать. Ждать штурма. Или какой-нибудь подлянки со стороны бандитов. Если они даже переговоры прекратили, то плохи его дела.

Папуас помалкивал. Сидел тихо, привалившись спиной к балке, и посматривал на Олега своими маленькими глазками. Иногда судорожно зевал во весь рот. Тогда Олега тоже тянуло в зевоту.

- Умирать-то, поди, не хочется? - мрачно спросил Беляев. - А то ведь этой ночи можешь не пережить.

- Значит, судьба моя такая, - философски заметил пленник и прибавил, сглотнув слюну: - А то отпустил бы. Я за тебя словечко скажу, и ничего тебе не сделают. Скажу, что твои кореша знают, где ты, и могут сюда подвалить...

И сам Папуас, и Олег прекрасно знали, что в байку про корешей никто не поверит. Визит сюда оказался провальным. Винить в этом Олег мог только себя.

- Живёшь ты как скотина, - говорил он пленнику сквозь зубы. - Грабишь, убиваешь, а сам в шестёрках ходишь. Думаешь, такая жизнь будет продолжаться всегда? Не надейся, найдёт тебя пуля... Не я, так другой завалит... И, считай, что тебе повезёт, если пойдёшь на зону...

Папуас молчал.

- Ну, вот что ты имеешь от своего поганого босса? - продолжал Беляев. - Кусок колбасы да стакан водки. Небось даже на одежонку приличную бабок нет, обноски носишь с чужого плеча.

Папуас поёжился. Как этот парень догадался, что штаны подарил ему Вовец, а майку - Дупель?...

- Мне босс квартиру в Москве обещал двухкомнатную, - промолвил он как бы оправдываясь, - и "Мерс" новый, с легальными правами. Вот тогда житуха будет.

- Жди, - буркнул Беляев. - Только не квартиры с "Мерсом", а крематория. Не захотел работать честно, своими руками деньги зарабатывать, вот и возись в грязи...

Папуас зевнул во весь рот, передёрнул плечами.

- Не знаю, где ты такой воспитывался, что за школа тебя учила... - говорил Беляев только чтоб отогнать подступавший сон. - За машину, за квартиру людей убивать... Думаешь, в Чечне наши парни умирали, чтоб такие как ты жировали здесь? Нет, не будет так... Всех вас, паскуд, выведут на чистую воду...

Бандит помалкивал. Притворялся, что спит.

Олег уже понял, что бандиты решили взять его на измор. Они контролируют все выходы и ждут, когда он заснёт. Но что он может сделать в этой ситуации? Решительно ничего.

Боролись со сном и бандиты. Вовец и вовсе задремал, навалившись головой на стол. Картавый ткнул его в бок. Тот вздрогнул, выпрямился.

- Пойди кликни его, - сказал вор. - Может, уже дрыхнет.

Вовец со слипающимися глазами вышел на лестницу. С чердака не доносилось ни звука. Тишина царила во всём доме.

- Эй, мужик, - позвал Вовец. - Так чё, машину к двери подгонять или нет? Подгоним "бумер", подарок от нас, владей!

- Телефон давай, - отозвался Беляев. - Жду два часа, а потом буду медленно мочить вашего другана.

Вовец вернулся к боссу.

- Не спит, - доложил он с кислой миной. - Опять телефон просит.

Картавый стоял у окна, засунув руки в карманы домашней куртки. За окном занималось туманное утро. Небо уже белело на востоке.

- Позвони Гавриле, - велел он.

Вовец минут двадцать тюкал по кнопкам телефона и сидел с трубкой у уха.

- Не отвечает, - сказал он наконец. - Не отвечает, хоть тресни! Неужто засыпался Гаврила?

Картавый не ответил, продолжая смотреть в окно.

"Может, Гаврила слишком неосторожно наводил Штрупа на Кису, и это заметили? - думал он. - Но если Гаврила засыпался, то дела плохи..."

И ещё оставалось полная неясность с письмом, которое Валерия написала Кисе. А вдруг она и правда его написала? Теперь, стало быть, оно в руках Мясника. Если Валерия написала всё как есть, то Мясник сразу поймёт, кто заказал Кису...

Догадки, догадки, одни догадки, и все одна хуже другой...

- Ефимыч, - сказал Вовец почему-то шёпотом, хотя в комнате они были одни. - Что-то у меня предчувствие нехорошее. По-моему, нам лучше слинять отсюда на время.

Картавый долго молчал.

- Слинять хорошо бы, - проговорил он. - Но как слинять, когда на чердаке сидит этот хмырь?...

- Да, проблемка... - Вовцу до смерти хотелось спать, однако он уселся за стол, подпёр рукой подбородок и изобразил глубокую задумчивость. - Сразу не сообразишь...

- Подождём ещё час, - решил Картавый. - Заснёт, не заснёт - саданём по нему из автоматов. Если Папуас попадёт под пулю, то что делать. Сам виноват.

- А потом едем?

- Едем, - кивнул вор.

- Чем раньше слиняем отсюда, тем лучше, - сказал напарник.

- Пойди скажи Утюгу, чтоб готовил машины, - велел Картавый.

Вовец ушёл, а вор занялся подготовкой к отъезду. Достал из шкафа саквояж, начал укладывать вещи.

Через час вся его команда собралась в большой комнате. Вор оглядел людей. Вовец, Гордей, Фома, Дупель, Утюг и Гена тоже смотрели на него, ожидая, что он скажет. Отсутствовали только оба Гениных снайпера, которые продолжали следить за чердачными окнами.

- Значит, так. Гордей, Утюг и Гена сейчас ворвутся на чердак и сразу начнут шмалять из "АКМ" по этому суке, - кратко объяснил ход будущей операции Картавый.

- Он уж небось дрыхнет без задних ног, - с ухмылкой заметил Вовец.

- А как же Папуас? - встревожился Дупель. - Ведь там темень, может попасть под пули.

- А вы постарайтесь его не подстрелить, - ответил вор. - Короче, задание ясно?

- Ясно, - отозвались бандиты.

Утюг, Гордей и Штруп вооружились автоматами. Они уже поднимались по лестнице, ведущей к чердачному люку, когда со стороны леса донеслись выстрелы. Снизу послышались торопливые шаги и в комнату, задыхаясь, вбежал Сёма. Он раскраснелся, глаза его блестели.

- Что случилось? - накинулся на него Штруп. - Ты почему оставил пост?

- К даче подвалили какие-то люди, - отдуваясь, заговорил снайпер. - Похожи на блатных. Они окружают нас!

Картавый посмотрел на Вовца.

- Вот оно, началось. Я так и знал...


## Глава 16


- Ефимыч, они лезут через забор, - верещал Вовец, осторожно заглядывая в окно.

- Разуй глаза, они уже тут, - Гордей стоял у другого окна, разбитого выстрелом.

Время от времени он стрелял в него и тут же отступал назад.

В утреннем сумраке было видно, как бойцы покойного Кисы, скрываясь за забором и гаражом, короткими перебежками подбираются к дому.

Люди Картавого отстреливались из окон и с веранды. Операция по уничтожению ночного незнакомца так и не состоялась. Стало не до того.

- Отходим в гараж, - скомандовал Картавый.

Он держал в руках два кейса из трёх, которые только что вынул из сейфа. Третий кейс, самый тяжёлый, доверил тащить Вовцу.

Бандиты спустились на первый этаж и один за другим скрылись за небольшой дверью, соединявшей дом с низким кирпичным зданием гаража.

В гараже было всего одно узкое окно. Сёма и Клим встали по бокам от него и открыли прицельный огонь по нападавшим.

Вор оглядел своих бойцов. Дупель был ранен в плечо. Перетрусивший Вовец метался по гаражу, стараясь держаться подальше от окна. Фома и Гордей, раздвинув ящики у стены, извлекали из тайника гранатомёт.

- Надо прорываться на машинах, пока они не забаррикадировали дорогу, - сказал Штруп.

- Нет, лучше драпанём через лес, - начал спорить Вовец. - В лесу щас темно, можно уйти от них.

Картавому эта идея не понравилась.

- У нас с тобой возраст уже не тот, чтобы бегать по кочкам, - проговорил он раздражённо и обернулся к остальным: - По машинам, быстро!

В первый джип уселись Клим, Дупель и Вовец. Вести доверили Климу. При выезде из гаража к ним должен был присоединиться Утюг.

Во втором джипе разместились сам Картавый со своими кейсами, Штруп, Сёма, Фома и Гордей. Фома сел за руль. Гордей на заднем сиденье выставил из окна гранатомёт. Его задачей было прикрывать отход.

- Картавый, вылазь! - раздался за окном зычный голос Мясника. - Это ты приказал завалить Кису, мы всё знаем! Гаврилу, стукача твоего, мы пришили, а вначале побазарили с ним! Он раскололся! И про Сопилу сказал, и про письмо, и про твоих киллеров!... Наши пацаны сильно обижены на тебя!... Вылазь, базарить будем!...

Картавый проверил обойму в своём пистолете.

- Как же, буду я с тобой базарить, фуфло поганое, - проворчал он и прибавил, уже громче: - Утюг, открывай!

Утюг выбил щеколду из дверей гаража. Взревели моторы джипов. Утюг вскочил на подножку первого джипа, когда машина уже трогалась с места.

- Как только выедем из гаража - сразу хреначь! - обернулся Картавый к Гордею.

Первый джип врезался в двери. Обе створки стремительно распахнулись.

Машины одна за другой вырвались из гаража и помчались к наружным воротам, которые были раскрыты настежь.

У ворот толпилось с десяток бойцов Мясника. Увидев выезжающие джипы, они в первый момент растерялись. Из джипов открыли по ним огонь из пистолетов и автоматов. Нападавшие залегли или бросились врассыпную. Тут же был открыт ответный огонь. Гордей пальнул, наконец, из гранатомёта. Снаряд разорвался в стороне от основной группы противников, но эффект, произведенный взрывом, позволил беглецам благополучно миновать ворота и выехать на дорогу.

Впереди показались припаркованные к обочине джип, "БМВ" и "Жигули", в которых приехали люди Мясника. Сейчас машины были пусты, но они стали некоторым препятствием для беглецов: дорога была слишком узкой, и, чтобы объехать их, пришлось правыми колёсами сойти с колеи и двинуться по ухабам. Джипы затрясло, как при землетрясении.

- Гена, граната! - крикнул Картавый.

Тот сразу понял его. Он взял протянутую Картавым "лимонку" и, когда поравнялись с первой из вражеских машин, вырвал чеку и швырнул "сувенир" в раскрытое окно джипа "Чероки".

Проезжая мимо "БМВ", Геннадий бросил вторую гранату. Из-за страшной тряски точность его подвела: "лимонка" пролетела мимо окна "БМВ" и закатилась под его днище. Мимо "Жигулей" беглецы проехали так быстро, что Гена не успел даже оглянуться на них.

Вскоре позади грохнули два взрыва. Мясниковские машины превратились в груду металлолома.

Мясник и его бойцы кинулись к другим трём автомобилям, которые стояли в стороне, на поляне - "Мерседесу" и двум "БМВ". При взрыве у ворот Мясника контузило, он оглох и во время бега к машинам пошатывался и часто хватался за голову. Товарищи почти несли его, подхватив под руки.

- Догнать, догнать сук... - повторял главарь.

Его братва расселась по машинам. Мясника посадили в "Мерседес". Беглецы ещё виднелись вдали, и три иномарки устремились в погоню.

Джипы Картавого с узкой дачной дороги вырулили на просёлок и прибавили скорость.

Первым на преследователей обратил внимание Гордей.

- Я так и знал, - сказал Картавый. - Ну, лады. Хотят получить по мозгам - получат. Только не торопись шмалять, пусть подойдут ближе...

Гордей навёл гранатомёт на шедший впереди "БМВ". Со стороны преследователей донеслись выстрелы. Заднее окно джипа треснуло.

- Ещё пусть подойдут, ещё... - говорил Картавый, следя за погоней в зеркало заднего вида. - А теперь - огонь!

Но гранатомёт промолчал.

Матерясь, вор оглянулся. Заднее окно было разбито вдребезги, Гордей с разнесённым черепом медленно сползал под сиденье.

Законник перелез через спинку кресла и сам взялся за гранатомёт.

Догонявший "БМВ" начал забирать левее. Люди Мясника заметили гранатомёт и усилили огонь. Пули стрекотали по обшивке джипа, влетали в салон. Находившимся в нём приходилось нагибаться и вжиматься в кресла. Картавый безбожно матерился. Пуля прошила ему плечо, но он, казалось, не обратил на это внимания. Прильнув к прицелу гранатомёта, он выстрелил.

Грохот взрыва, вспышка пламени и столб чёрного дыма, поднявшийся от подбитого "БМВ", возвестили об удачном попадании. Раненый вор морщился от боли.

- Догони их, - велел он Фоме, показывая на джип Вовца.

Ширина просёлочной дороги позволила двум джипам поравняться и какое-то время двигаться вплотную друг к другу. Штруп с Сёмой просунули гранатомёт в окно соседней машины. Там его принял Утюг, который умел с ним обращаться. Вор чувствовал себя уже не в силах продолжать стрельбу, а больше никто в его машине управиться с гранатомётом не мог.

Джип Картавого вырвался вперёд. Прикрывать отступление теперь должна была машина Вовца.

Гибель "БМВ" заставила преследователей потерять время, но вскоре их оставшиеся машины снова сели беглецам на хвост.

Утюг, поплевав на ладони, выставил гранатомёт в боковое окно. В момент выстрела джип подскочил на ухабе и снаряд лёг в стороне от цели. Утюг выругался. Он зарядил гранатомёт последним снарядом и снова выстрелил. Граната взорвалась перед самым носом "БМВ", шедшего впереди.

Машину, набитую людьми, резко развернуло, по ней полыхнуло пламя. Охваченная огнём, она закувыркалась и покатилась в кювет.

Из преследователей остался один "Мерседес". Мясник, сидя на заднем сиденье между двумя преданными бойцами, скрежетал, матерился и требовал уничтожить беглецов. Его подручные вели огонь по машине Вовца из всех окон. Минуты не прошло, как, корчась в агонии, откинулся Утюг. Сразу две пули прошили Дупеля, собиравшегося швырнуть "лимонку".

"Босс не дурак, что поехал впереди, - в панике думал Вовец. - Нас тут всех перестреляют как зайцев..."

В его джипе остались в живых только Клим и он.

Клим изо всех сил жал на газ. Видимость была ни к чёрту: джип Картавого тянул за собой целый шлейф пыли. Но и догоняющие были не в лучшем положении. Сквозь пыль они с трудом видели беглецов. Тем не менее не прекращали стрельбы.

Джип Вовца почти догнал машину Картавого и начал обходить её справа.

В этот момент коварная пуля угодила Климу в затылок. Его руки, сжимающие руль, судорожно дёрнулись. Джип бросило в сторону и он с силой приложился боком о машину Картавого, которую от удара вынесло на обочину, развернуло на сто восемьдесят градусов и завалило набок.

Джип Вовца, потеряв управление, сначала шёл юзом, а потом перевернулся посреди дороги и утонул в клубах пыли. "Мерседес" преследователей на полном ходу врезался в него. Огонь мгновенно охватил обе машины и через считанные секунды последовал оглушительный взрыв.

На дороге, в дыму и пыли, бушевало пламя. В стороне, среди мелкой зелёной поросли, лежал на боку джип Картавого. Бешено вращались его колёса.


Стрельба во дворе мигом согнала с Олега сонное состояние, в которое он впадал всё больше и больше. Он подошёл к окну сбоку, прислушался. Ясно, что на даче появились чужаки, с которыми люди Картавого вступили в перестрелку. Не зная, в чём дело, как ко всему этому отнестись, Олег обратился с расспросами к Папуасу. Но тот лишь испуганно мотал головой и пожимал плечами.

Ситуация прояснилась, когда до чердачных сидельцев донеслись крики Мясника. Беляев понял, что на дачу прибыли бойцы покойного Кисы, которым стало известно про предательство Сопилы и про то, что главаря убили по приказу Картавого.

Где-то недалеко грохнул взрыв. Не удержавшись, Олег снова внёс бумагу в оконный проём. На этот раз выстрела не последовало. Он прильнул к окну и успел увидеть, как со двора на большой скорости выехали два джипа. Какие-то молодчики бежали за ними и стреляли им вслед.

К окну подошёл Папуас, всмотрелся в людей, бегавших внизу.

- Ну да, это пацаны Кисы, - сказал он. - Я кое-кого из них знаю... Значит, Киса с Картавым теперь в крутой ссоре...

- Кису вчера ночью убили, - оборвал его Олег.

- Дела хреновые, - качал головой браток. - Они, значит, будут мстить Картавому, а заодно и нас с тобой подгребут. Чую, кранты нам, замочат, как пить дать.

Выстрелы и крики вскоре стихли. Исчезли куда-то и люди.

- Сиди здесь, я схожу на разведку, - сказал Беляев.

Выйти на крышу он не рискнул. Оттуда его сразу увидят со двора. Олег приоткрыл люк в полу, прислушался, потом поднял крышку выше и выглянул на лестницу. Там никого не было. Но где-то раздавался неясный шум, как будто по комнатам кто-то расхаживал.

Олег скользнул вниз и с пистолетом в руке бесшумно спустился на второй этаж. Прокрался по коридору, заглянул в каминную комнату. Так и есть: там суетились два молодчика. Один рылся в шкафу, сбрасывая оттуда на пол одежду, второй стоял у стола и поглощал закуски, оставшиеся от Картавого. Всё в комнате было перевёрнуто, всюду валялись вещи из распахнутых шкафов и тумбочек. Олег понял, что его догадка верна: прежние обитатели дачи, включая Картавого и блондина, укатили на тех двух джипах, и сейчас в доме хозяйничали бойцы покойного Кисы.

Беляев прошёл к другой лестнице и спустился на первый этаж. На веранде он нос к носу столкнулся с каким-то здоровенным рыжим детиной. Тот принял его за человека Картавого, яростно рявкнул и ринулся на него, намереваясь схватить за грудки. На пистолет, который держал Олег, он в потёмках не обратил внимания, и это дало бывшему десантнику существенное преимущество в последовавшей короткой схватке. Стрелять Беляев, конечно, не стал, чтобы не привлекать внимание. Он просто ударил бандита рукояткой пистолета по виску. Тот хрипнул и с выкатившимися глазами опустился на пол.

Олег выглянул во двор. Там не было ни души. Похоже, на всей даче остались только этот рыжий и те, что хозяйничали сейчас в каминной комнате. Беляев поднялся туда, дождался, пока один из молодчиков повернётся к нему спиной, беззвучно подскочил и ударом по затылку отправил его в глубокий нокаут.

На второго наставил пистолет.

- Стой, не шевелись, - велел он.

Бандит допивал уже третью рюмку коньяка. Увидев незнакомца с пистолетом, он громко икнул, попятился и споткнулся о кресло.

- Ещё одно движение - всажу пулю, - предупредил Олег.

- Я - ни-ни, - забормотал бандит. - Я не при деле... Мне сказали - я и приехал... Не при деле я...

- Что вам здесь надо? Почему приехали? - отрывисто спрашивал Олег, подступая к полупьяному братку.

Тот, заикаясь, рассказал, что их главаря - Кису, вчера ночью убили, и сделали это киллеры Картавого. На Кису их навёл Гаврила. Его разоблачили и он во всём признался. Несмотря на признание, он был жестоко казнён, и сейчас вся группировка во главе с Мясником приехала сюда разбираться со "старым вонючим козлом".

На вопросы о Валерии, Сопиле и блондине бандит толком ответить не мог. Сопилу он знал. По его словам, Сопила недавно куда-то скрылся. Киса его повсюду разыскивал.

Ещё он рассказал, что перед смертью Кисе передали какое-то письмо, и он очень из-за него разъярился. Хотел немедленно ехать к Картавому разбираться. Но, вот, не пришлось. Вместо него приехал Мясник.

- Где весь народ? - спросил Олег.

- Картавого догонять поехал. Наших здесь мало осталось. Мясник велел тут всё обшмонать, а за старшего оставил Коляна.

- Что за Колян?

- Ну, это такой рыжий мужик. Очень крутой. Не советую с ним связываться.

- Рыжий с разбитым носом? - уточнил Беляев.

- Точно, он. Откуда знаешь?

Значит, это с Коляном Олег столкнулся на веранде. Не повезло братку. В себя придёт нескоро.

Олег связал бандита по рукам и ногам и велел сидеть тихо. Прежде чем выйти, бросил взгляд в маленькое мутноватое зеркало. После лазаний по трубам и чердакам он выглядел как бомж. Поэтому неплохо бы умыться, пока есть возможность, а то в Москве его, в таком виде, остановит первый же мент.

Он спустился к умывальнику, который видел внизу у выхода на веранду. Наскоро умылся, вытерся висевшим тут же полотенцем. За всё это время его никто не побеспокоил. Похоже, в доме действительно никого больше не было.

Он вернулся в каминную комнату, осмотрел сваленную на пол одежду. Нашлись подходящие джинсы и майка, а ещё кепка, которую Олег тут же на себя нахлобучил, прикрыв раны на выстриженной голове.

Поднялся к чердачному люку.

- Давай вылазь, - сказал Беляев показавшемуся в отверстии братку. - Все слиняли, и тебе советую сделать то же самое как можно быстрее,

Папуаса не надо было просить дважды. Он спрыгнул на лестницу и бесшумно заскользил по коридорам. Олег следовал за ним. Оказавшись на веранде, Папуас мельком оглянулся на распластанного Коляна.

- Я знаю его, - проговорил он шёпотом. - Он из группы Кисы. Интересно, кто его так уделал?

Прежде чем выйти на крыльцо, Папуас приоткрыл дверь и с минуту осматривал безлюдный двор. Затем стремительно сбежал по ступенькам, подскочил к забору, перемахнул через него и скрылся. Ничто кругом не шевельнулось. Тогда его примеру последовал Олег.


Пыль на дороге улеглась, но пламя ещё плясало среди почерневших остовов взорвавшихся машин. Из уцелевшего джипа высунулся Штруп. Дверь заклинило, ему пришлось выбираться через разбитое окно.

За ним через то же окно вылез Сёма.

Первым делом Штруп убедился, что вокруг ни души, а главное, все находившиеся в сгоревших машинах погибли. Он вернулся к джипу, в окне которого показался Картавый. Половина его лица представляла собой вспухший лиловый синяк, с носа и губ сочилась кровь, светлая рубашка перекрасилась в алый цвет.

Матерясь и стеная от боли, вор просунул в окно кейс, который принял у него Сёма. Затем просунул второй.

- Босс, там ещё один портфель, - напомнил Гена, видя, что Картавый начал вылезать.

Законник сплюнул кровь.

- Потом достанем. А щас помоги...

Блондин кивнул Сёме, они вдвоём подхватили босса под руки и рывком вытащили из машины.

Фому с Гордеем ждать не приходилось: оба погибли.

- Забери третий портфель, - велел Гена напарнику.

Сёма полез в джип.

Картавый, не в силах стоять, опустился на землю.

- Перевяжи плечо, - прохрипел он. - Рана пустяковая, только крови много уходит... Ничего, - его губы растянулись в вымученной улыбке. - Мы ещё съездим в Париж...

- Никуда ты не съездишь, скотина, - с ледяным спокойствием ответил блондин и резко, почти без замаха, двинул Картавому ногой в подбородок.

Тот со стоном откинулся навзничь. Грудь старого вора бурно вздымалась, выпученными глазами он смотрел на Штрупа.

- Ах ты сопляк, падла, - захлёбываясь в пошедшей горлом крови, зашипел он.

- В этих портфелях, - Гена удовлетворённо похлопал рукой по чёрным бокам кейсов, - лежат твои баксы. Теперь они мои.

Картавый молчал, давясь кровью. Рука его слепо шарила по земле, он пытался подняться.

- Твой отец завещал мне заботиться о тебе, как о собственном сыне... - проговорил он. - Я поклялся ему в этом...

- Мой отец погиб на зоне при побеге, - сказал Штруп. - Люди, которые были там, говорят, что о побеге настучал ты.

- Клевета. Я уважал твоего отца. Выше его никого не было в воровском мире, он был выдающейся личностью, его авторитет признавали все...

- Поэтому ты его и заложил.

Штруп вынул из кобуры под курткой пистолет.

- Не верь, не было этого... - хрипел старый вор. - Возьми кейсы себе. В них всё, что у меня есть... Баксы, рыжьё, брюлики... Бери всё, а меня оставь...

К ним молча подошёл Сёма с третьим портфелем. Штруп переглянулся с ним.

- Я буду молчать... - слышался прерывистый шёпот. - Мне больше ничего не надо, я старик... Мне бы дожить...

Его рука как бы невзначай потянулась к кобуре, но Гена не спускал с него глаз. Треснул выстрел. С дыркой в виске Картавый откинулся на спину и затих.

Молодые бандиты подхватили кейсы и скрылись в ближайшем лесочке.

Гена не случайно нагрузил напарника двумя кейсами: у Сёмы тоже имелась кобура с заряженным пистолетом. Теперь обе руки у напарника были заняты, а значит, быстро выхватить пистолет он не мог. Штруп прекрасно знал старую истину: когда имеешь дело с большими деньгами, нельзя доверять никому.

Сам он нёс один портфель. Его свободная рука постоянно находилась в кармане куртки, куда он положил свой "кольт".

Молодчики вышли из леса, пересекли поле, наткнулись на разбитую грунтовую дорогу и зашагали по ней, стремясь уйти как можно дальше от места катастрофы.

Всходило солнце, рассеивался утренний туман. Гена запарился в куртке.

- Баксы и рыжьё поделим пополам, - сказал он.

- Чувствую, тут немало, - отозвался Сёма. - Нам повезло. Правда, Клима жалко.

- Что делать, в нашем деле приходится быть готовыми к потерям, - философски заметил Штруп.

Дорога впереди терялась среди полей. Через четверть часа их начал догонять запылённый "жигулёнок". Штруп жестом попросил остановиться. Машина, поравнявшись с ними, затормозила. В ней сидели двое мужчин, судя по виду - деревенские.

Тот, что помоложе, открыл дверцу.

- Нам, вообще-то, в Москву надо, - приветливо улыбаясь, заговорил Гена. - Не подбросите? Мы заплатим. Ну, хоть в райцентр какой-нибудь, откуда можно до Москвы добраться... Всё равно куда, не тащиться же по этой пыли...

Мужчины согласились довезти их до Сергиева Посада. Сёма с портфелями уселся на заднее сиденье. Прежде чем залезть в машину, Штруп огляделся. Вокруг никого не было.

Он сел рядом с Сёмой, достал пистолет.

- Вот что, мужики, ни звука, - сказал он с угрозой. - Чуть рыпнетесь - буду стрелять.

- Ты чё... - начал было тот, что моложе

Штруп резко ударил его стволом по голове. Застонав, тот завалился набок.

Его товарищ поднял вверх дрожащие руки.

- Хватай парня и вытаскивай из машины, - велел ему бандит.

Тот поспешил выполнить приказ.

- Тащи его вон в те кусты, - скомандовал Штруп.

Он тоже вылез из машины и обернулся к Сёме.

- Пошли, - сказал он коротко. - Мы теперь повязаны кровью и всё должны делать вместе.

Они двинулись за мужчиной, который тащил своего товарища. Тот был ещё жив, поматывал головой, стонал и силился открыть глаза.

Когда вошли в заросли, Гена выстрелил. Но не в мужчину, а в Сёму. Тот, падая, оглянулся на него. На лице напарника читалась ненависть. Гена подумал, что если бы он сейчас его не прикончил, то Сёма прикончил бы его. Может, немного позже, но прикончил.

Сёма рухнул и остался лежать, хрипло, со свистом, дыша.

Мужчина вдруг взвизгнул и, нелепо размахивая руками, бросился бежать. Гена выстрелил ему вслед. Тот упал.

Убийца выдержал паузу. Огляделся, вслушался в звуки ясного летнего утра. Вовсю свиристели кузнечики, где-то в небе пели птицы. Не торопясь он подошёл к мужчине, так и не успевшему убежать, и выстрелил ему в голову. Затем вернулся к кустарникам и следующим выстрелом прикончил его товарища.

Сёма был ещё жив и дёргался в агонии. Он силился что-то сказать, но вместо слов с губ слетала кровавая пена.

Штруп поставил ногу ему на голову и надавил.

- Вот так бывает в жизни, дружбан, - сказал он с лёгкой усмешкой. - Тут слишком много бабла, поэтому ты должен загнуться.

Штруп ткнул ствол ему в висок и нажал на крючок. Пистолет сухо щёлкнул. Кончились патроны.

- О кей, придётся по-другому, - убийца достал из кармана небольшой нож со сложенным лезвием...

Через пару минут он сидел в машине и катил по дороге, соображая, где он находится. Он обещал Антонине Петровне приехать после завтрака, и намерен был исполнить своё обещание.

В багажнике лежали три кейса, полные долларов и золота. Утро разгоралось, обещая перейти в отличный денёк.


При виде Олега связанный бандит радостно загудел сквозь кляп. Беляев избавил его от скотча.

- Ну что, в порядке? Сейчас повезёшь меня обратно в Москву.

Развязанный Витёк ещё какое-то время лежал на сиденье, шевеля руками и ногами.

- Всё тело затекло... Думал - если не придёшь, абзац мне, так тут и останусь...

Беляев усмехнулся.

- Сказал - приду, значит, приду.

Витёк уселся на сиденье, оглядел своего спутника.

- А на тебе новый прикид! Фирменные джинсы, майка... Откуда вещички?

- Картавый подарил.

Тот воззрился на него.

- Нет, без балды?

- Без балды. Мы с ним поговорили, он меня чаем напоил. С пряниками... Ладно, хватит трындеть, давай езжай! Или мне, может, за руль сесть?

- Нет, чего уж там, - Витёк включил зажигание.

Беляев смотрел на проплывающие за окнами деревья, поля, столбы, встречные машины и вспоминал события минувшей ночи. Вспоминал главным образом свою драку с блондином. Он воскрешал в памяти все её детали и мысленно скрежетал зубами, понимая, что тот ушёл от него лишь чудом. Блондин был у него в руках - как тогда, на даче Сопилы. Олег мог вогнать в него пулю, ткнуть ножом. Но опять не сошлось, опять всё пошло не так.

"Скользкий, гад, - думал Олег. - Удрал... И Картавый с ним..."

Похоже, поиски блондина придётся начинать с нуля. Если только... Да, есть одна зацепка, ниточка, очень тоненькая, почти паутинка... Но, если очень повезёт...

- У тебя есть ручка или карандаш? - спросил он у Витька. - Надо кое-чего записать.

Бандит засмеялся.

- Нет, такого не держим... А впрочем, погоди...

Он раскрыл бардачок и пошарил в нём. В дальнем углу бардачка нашёлся тюбик губной помады.

- Одна пьяная проститутка оставила.

- Сойдёт, - сказал Беляев.


## Глава 17


Приехав в лагерь, Штруп первым делом перенёс кейсы в свою комнату. Потом принял душ и выспался. Вечером он немного побоксировал с парнями в спортзале, а перед ужином заглянул на корты. Здесь его сразу окружила толпа молоденьких девушек, требовавшая, чтобы он включился в игру. Гена сыграл сет в паре с Сусанной Кричевской против Ирочки Новосильцевой и Маши Дёминой.

Через четверть часа после начала игры у кортов собралась добрая половина женского населения лагеря. Анна Петровна с улыбкой наблюдала за Геной из окна, отодвинув занавеску. Даже сидевшие на террасе пожилые дамы, давно вышедшие из бальзаковского возраста, прервали свои бесконечные разговоры и тоже устремили взгляды на теннисную площадку.

Гена был всецело поглощён бегавшей перед ним Ирочкой, хотя старался не показывать этого. Он воображал её без платья и замирал от сладостного возбуждения. Как, однако же, хорошо сложен этот персик! Он давал себе слово завтра же подступиться вплотную к девочке и добиться от неё согласия. Собственно, ради этого он и вернулся сюда.

После ужина в лагере начиналась весёлая жизнь - дискотека, кино, игры. Маленький домик обслуживающего персонала, стоявший на отшибе, в эти часы пустел. Поднявшись к себе, Штруп заперся в своей комнате. Достал из шкафа один из кейсов - тот, что полегче, и положил на кровать. Шифра замков он не знал, пришлось воспользоваться слесарным инструментом.

У него захватило дух, когда он откинул крышку. Он даже засвистел от восторга. Портфель был доверху наполнен аккуратно упакованными пачками стодолларовых купюр! Вот за какой добычей охотились нагрянувшие утром бандиты! Месть за смерть Кисы - только предлог, на самом деле им нужны были баксы Картавого. Это из-за них схлестнулись две бандитские группировки, и обе практически в полном составе отправились на тот свет.

Улыбаясь, Штруп взял пачку и тщательно пересчитал купюры. Сто бумажек, одна к одной. Значит, в пачке - десять тысяч. Пачки лежали стопками по пять, а всего стопок было тридцать. Гена прикинул в уме - полтора миллиона! Смеясь, он повалился на кровать и блаженно вытянулся. Скоро у него таких персиков, как Ирочка, будут десятки. Он вообразил себе сразу трёх милашек, лежащих с ним в одной кровати. Он тискает их нежные бёдра, целует сочные податливые губы, гладит мягкий пушок на лобке...

Вскоре, однако, мысли Гены приняли более практическое направление. Знакомый сутенёр с Тверской обещал достать любых тёлок, даже малолеток. Так стоит ли терять время на Ирочку? Может, завтра сразу слинять в Москву?

Нет, вряд ли он уедет завтра. На угнанной тачке его зацапают гаишники. Надо будет одолжить машину у одного здешнего парня. Оформить доверенность, всё чин чином. На это уйдёт дня два. Зато потом он сможет без помех раскатывать по Москве...

Блондин защёлкнул замки кейса и поставил его в шкаф рядом с другими.

Наутро Гена встал в превосходном настроении. Он молод, хорош собой и у него есть полтора миллиона баксов (это при том, что он ещё не заглядывал в два других портфеля!). Его ждёт прекрасное будущее, полное солнца, морской пены и податливых девичьих тел. Скоро он переведёт деньги за границу и быстренько смотается туда сам. Малолеток можно купить везде, и даже дешевле, чем на Тверской. А с блатной жизнью пора завязывать. Умение быстро забывать о своих "подвигах" было одним их достоинств Штрупа, позволявших ему без всяких угрызений совести смотреть вперёд и наслаждаться жизнью.

После завтрака Гена играл один против Ирочки и Сусанны. Собравшееся у площадки дамское общество восторженными криками приветствовало каждый выигранный им мяч. Он играл резко и сильно, без всяких скидок на возраст девушек. К концу второго сета, проигранного ими всухую, они уже почти не передвигались. Лица у обеих были расстроенные.

Гена с небрежным видом подошёл к сетке.

- За целый месяц вы так ничему и не научились, - сказал он, обворожительно улыбнувшись. - Наверное, я неважный тренер.

Глядя на него, они не могли не улыбнуться в ответ.

- И всё же в один прекрасный день мы вас побьём! - воскликнула Сусанна.

- Я очень надеюсь на это! Всегда приятно проигрывать красивым девушкам, - и он игриво посмотрел на Ирочку.

Её улыбка показалась Гене многообещающей...

Часом позже, увидев Иру в холле раздевалки, он кивнул ей головой, предлагая следовать за ним. Они вошли в пустующую маленькую кладовку. Гена закрыл дверь на задвижку.

- Короче, малышка, ты мне нравишься, - без долгих предисловий сказал Геннадий.

Её лицо залила краска.

"Стыдится, - подумал Штруп. - Значит, не такая испорченная, какой кажется. Это немного усложняет дело, ну да ладно..."

Он взял её под мышки, притянул к себе и впился ей в рот. Она не сопротивлялась. Оторвавшись от её губ, он уловил на её лице оттенок радости и затаённой гордости.

"Даст, - мысленно засмеялся он. - Даст тёлочка, без вопросов. Трахну её завтра вечером".

А вслух сказал:

- Ты классно целуешься. У тебя, наверно, есть парень?

Она неопределённо пожала плечами.

Гена улыбнулся.

- Хочешь, я буду твоим парнем? Только ты держи язык за зубами, а то наживём проблемы.

Он снова прижал её к себе, только на этот раз крепче и всем телом. Его руки скользнули к ней под майку, затем спустились под резинку трусиков. Потискали её ягодицы. Гена взасос целовал её в губы, в то время как его напрягшийся ствол сквозь ткань шорт упирался в её живот. Ничего, пусть заранее просекает, что он не пятнадцатилетний сопляк и хочет от неё настоящего секса.

Когда он оторвался от неё, она, вся пунцовая, прыснула в кулачок, сделала ему глазки и опрометью выбежала из кладовки.

Вечером Штрупа ждал второй кейс. Он заперся и, не торопясь, взялся за дело. Первый же взгляд на содержимое портфеля заставил его мечтательно улыбнуться. Содержимое второго портфеля не отличалось от содержимого первого. Разве что суммой - миллион двести тысяч. Гена удовлетворённо потирал руки. Открыть, что ль, заодно и третий кейс? Нет, оставим это удовольствие на завтрашний вечер. Завтра - последний день его пребывания в лагере, и завтра он устроит себе двойное удовольствие: секс с персиком и вскрытие третьего кейса. А послезавтра с утра можно будет дёргать отсюда.


Следующий день прошёл в целом довольно скучно. Главные удовольствия Штруп запланировал на вечер.

Как он и рассчитывал, после ужина Ира охотно уединилась с ним в укромном местечке позади столовой. Она ждала новой порции поцелуев, но Гене хотелось большего.

После долго засоса в губы он потянул её к забору.

- Прогуляемся до реки, а то тут нас могут застукать, - сказал он.

- Гулять по лесу... - Ира капризно поморщилась. - Я помру от страха гулять там вечером!

Она мялась только для приличия. На самом деле прогулка с красивым молодым человеком, с поцелуями и с нежными словами, казалась ей чудесным сном.

- Не бойся, я буду с тобой, - подмигнул ей Гена, прекрасно видевший её кокетство. - Мы слиняем через заднюю калитку, чтобы нас не засекли, а вернёмся через часок-полтора, как раз к концу дискотеки.

Они вышли из лагеря и направились по лесной дорожке к мелкой, заросшей камышами речушке. Небо было ещё светлым, но в лесу, среди деревьев, сгущались сумерки. Ира тихонько напевала, Штруп рыскал глазами по сторонам, выискивая подходящее местечко.


Если бы он не утратил бдительности и оглянулся, то его сексуальный пыл улетучился бы в один миг. За ним шёл тот, кого он меньше всего ожидал увидеть здесь и с кем меньше всего хотел встретиться.

Беляев заметил блондина у калитки, когда обходил лагерный забор. Его грудь захлестнуло волнение. На этот раз убийца не уйдёт!

Те цифры, которые на даче Картавого Штруп набирал по радиотелефону и которые Олег потом записал губной помадой на клочке старой газеты, вывели-таки на убийцу. Уже на другой день после своего возвращения в Москву Олег имел точный адрес спортивно-оздоровительного учреждения.

Беляев третий час слонялся вокруг лагеря, соображая, как бы попасть туда. Короткий разговор с каким-то пацаном, вышедшим за калитку покурить, убедил его, что блондин здесь. План дальнейших действий сложился сам собой. Дождаться ночи, перелезть через забор, проникнуть на территорию лагеря и разыскать Штрупа.

Но ничего этого не потребовалось. Блондин вышел из лагеря сам. В первую минуту Олег сомневался - Штруп ли это, тем более тот вышел с какой-то девушкой. Однако, пройдя немного за парочкой, Олег понял, что не ошибся. Ну, теперь этот гад заплатит за всё!

Сначала Олег не решался приблизиться: смущало присутствие девушки. Не хотелось сводить счёты с бандитом при посторонних. Потом вдруг парочка пропала. Лишь подойдя почти к самой реке, он увидел их лежащими на траве под большой изогнутой ивой, листва которой образовывала нечто вроде шалаша.

- Ты будешь в полном порядке, малышка, не бойся, - говорил Штруп, целуя Иру и задирая на ней майку.

Она смотрела на него с неуверенной улыбкой. Ещё когда они шли к реке, её посетила пугающая мысль, что Гена собирается овладеть ею по-взрослому. Но она отогнала её, не желая расставаться с романтическими грёзами. Сейчас ей снова, на этот раз с отчётливой ясностью, пришла та же мысль, и по её спине пробежал холодок.

Гена обольстительно улыбался, целовал её оголившуюся грудь. Его настойчивые руки обвивали её талию, ныряли под шортики и гладили укромное местечко между ног...

Движения Гены стали торопливыми, судорожными.

- Тебе понравится, - хрипло проговорил он, рывком спуская с неё шорты и трусы почти до колен. - Я всё сделаю нежно, ты будешь довольна...

Он спустил шорты и с себя. Ира почувствовала, как вдоль её промежности движется головка отвердевшего члена. Никакого удовольствия она от этого не испытывала, наоборот - ей было неудобно и больно. Гена действовал грубо, по-хозяйски, как будто она его собственность.

- Вот такая ты мне больше нравишься, - сказал он, окончательно избавляя её от майки и трусиков.

Сначала она старалась казаться спокойной, но сейчас, посмотрев на него, испугалась. Лицо Гены кривилось в какой-то звериной усмешке, зубы скалились, в глазах плавала муть.

- Нет, не надо... - зашептала она в страхе.

- Ты же этого хочешь, сучка, - прошептал бандит. - Трахалась с парнями, признайся!

- Нет, нет... - Она обхватила красивую голову Гены и стала отталкивать её.

Гена больно ударил её по рукам.

- Да ты настоящая тёлка. Что, уже потекла?...

- Мама... - Она заплакала, вздрагивая от ужаса.

Но Гену её слёзы только распалили. Он впился пальцами в её бёдра, раздвигая их по сторонам. Он тянул удовольствие, наслаждался её страхом и медлил приступать к самому главному, хотя его ствол был уже перенапряжён.

Наконец терпеть не стало сил. Он удобнее устроился между её ног и со стоном коснулся головкой заветной створки, собираясь ввести её туда. И именно в этот миг чья-то рука стальными клещами схватила его за плечо и с силой отбросила в сторону.

Штруп остолбенел от изумления. Он даже не почувствовал боли от удара спиной о корягу. Перед ним стоял парень, с которым он уже дважды встречался. Один раз - на даче Сопилы, второй - в доме Картавого. Теперь он стоял и презрительно усмехался, глядя ему в глаза.

Беляев дал блондину подняться на ноги и натянуть шорты. Он был спокоен и уверен в себе, зная свою силу. У него не было ни пистолета, ни даже ножа, но он видел, что и у блондина ничего этого нет. Значит, на сей раз бой будет равным. А в равном бою Штрупу несдобровать.

Бандит тревожно огляделся. Похоже, они были в лесу одни. Маленькая сучка, разумеется, в счёт не шла.

Он отступил на шаг, расправил плечи и принял стойку каратиста. Олег наступал на него с опущенными руками. Во взгляде его сквозила ненависть. Казалось, он собирается просто подойти к убийце и плюнуть ему в рожу, больше ничего.

- Слушай, братан, тебе надоело жить? - Напрягшаяся ладонь Штрупа поднялась для замаха.

- Глохни, подонок, - ледяным голосом сказал Олег. - Вспомни тех, кого ты сам лишил жизни.

- Давай перетрём спокойно, - бандит отступил ещё на пару шагов. - Мы всегда сможем договориться.

- Договариваться будешь на том свете с дьяволом, - и Беляев резко выбросил ногу, дотянувшись ею до груди блондина.

Удар был настолько неожиданным, что Штруп не успел среагировать. Не удержавшись на ногах, он упал. Олег мог бы сейчас прыгнуть на него, но Беляев стоял с опущенными руками, дожидаясь, пока ошарашенный противник поднимется на ноги.

Штруп, вскочив, засунул руку в задний карман шорт. Там лежал складной перочинный ножичек, которым он накануне вечером вскрывал кейс. Гена обнажил лезвие и засмеялся. Ножик был совсем маленьким, но всё же это какое-никакое, а оружие, опасное в руках опытного бойца!

На его губах заиграла мстительная улыбка, в глазах засияли победные огоньки.

- Что, обоссался? - сказал он. - Ну, давай, подходи!

Беляев продолжал надвигаться. Неожиданно он сделал ложный замах ногой - Штруп дёрнулся, и тотчас Олег выкинул кулак, целясь бандиту в лицо. Тот успел уклониться и перехватить руку нападавшего, одновременно пытаясь ударить ножом в грудь. Но Олег был начеку - лезвие лишь скользнуло по его рёбрам. В следующий миг он вырвал руку и кинулся на врага, приложив его коленом в пах. Короткий, почти без замаха, апперкот правой в живот поверг бандита в нокдаун. Штруп тяжело задышал, попытался отпрянуть, но Олег перехватил его локоть и резкой подсечкой свалил на землю.

Беляев лежал на нём, прижимая его к земле и не предпринимая никаких действий, только глядел убийце в глаза и презрительно усмехался. Штруп беспомощно елозил, пытаясь высвободить прижатую к земле руку с ножом.

- Твоя рожа была в чёрном чулке, когда ты стрелял в Андрея... - заговорил Олег и умолк, не закончив фразы: убийца всё же вывернулся и отпрянул в сторону, оставив в руках противника большой клок порванной майки.

У Беляева это вызвало зловещий смех.

Штруп уже не помышлял о нападении. Тяжело дыша, пятясь и отмахиваясь ножом от наступавшего противника, он выжидал лишь удобный момент, чтобы броситься в бегство.

Беляев чуть оступился о корягу, и Штруп побежал. Олег устремился вдогонку.

Блондин бежал без оглядки, напролом через заросли. Дыхание преследователя за спиной не давало ему расслабиться.

Впереди за деревьями мелькнула светлая фигурка. Поначалу Штруп не понял, кто это, но интуитивно ринулся в ту сторону.

Это была Ира. Она не стала наблюдать за схваткой, сразу побежала к лагерю. Девушка была уверена, что благородный незнакомец напал на Штрупа, желая спасти её от этого насильника. Заслышав позади себя хруст шагов и увидев Геннадия, она побежала ещё быстрее, но споткнулась в темноте и упала с криком. Бандит подскочил к ней, схватил, прижал к себе, приставил нож к её горлу.

Девушка заверещала от ужаса.

- Зарежу её на х...! - задыхаясь, крикнул он подбежавшему Олегу. - Не отвалишь - зарежу, бля буду! Отвали, слышь, чего те говорят? Лучше отвали по-хорошему!

- Отпусти девчонку, - сказал Олег.

- Давай поговорим, - прохрипел Штруп. - Если я замочил твоего братана, то я отмажусь. Сколько? Назови цену.

Лезвие касалось нежной девичьей шеи.

- Отпусти девчонку, ты, тварь, - повторил Беляев.

- Чего захотел. Не подходи!

Штруп задрал на Ире майку, оголив ей грудь, и провёл лезвием между её сосков. На белом теле выступила кровавая полоска.

Олег шагнул к нему.

- Стоять! - взвизгнул убийца. - Ещё один шаг - и п-дец, пырну её в живот!

Беляев стремительно просчитал ситуацию. Он мог бы ногой дотянуться до руки, сжимающей нож, но Штруп держал лезвие так, что удар Олега только помог бы бандиту осуществить свою угрозу. Ничего не оставалось, как прыгнуть вперёд и попытаться перехватить нож руками.

- Гад! - прошептал он, бросаясь на убийцу.

Штруп ждал этого момента. Олег всё время следил за ножом, но тут опытный бандит проявил недюжинную ловкость. Олег не успел увернуться: лезвие вонзилось ему в бок. Спустя секунду бандит, оттолкнув девушку, рывком выдернул нож из кровоточащей раны противника и ещё раз всадил в тот же бок. Беляев пошатнулся, перехватил руку с ножом, и блондин, вытаскивая оружие из раны, не удержал его в руках. Нож отлетел куда-то в сторону.

Но он уже не нужен был убийце. Его противник, зажимая рукой рану в боку, едва держался на ногах. Издав торжествующий вопль, Штруп ударил Олега ногой в голову. У раненого поплыли круги перед глазами. Бандит нанёс ещё один удар ногой, на этот раз в грудь.

Олег всё же устоял, даже, защищаясь, выставил руки. Однако после нескольких расчётливых боксёрских ударов он свалился на землю.

Штруп, как недавно с Сёмой, поставил ногу ему на голову.

- Ну что, сявка, допрыгался?

Он огляделся, ища упавший нож. Парня надо прикончить парой контрольных ударов в сердце. Но тут тишину леса разорвал пронзительный крик:

- Убийца! Убийца!

"Девчонка! - опомнился Геннадий. - Она вернётся в лагерь и поднимет хай, а у меня в шкафу три лимона баксов!"

Он рванулся было на крик, но в следующий момент замешкался, оглянувшись на распластанного Олега. Нож впотьмах искать долго, душить тоже долго, это потеря драгоценных секунд: девчонка может уйти, лагерь близко! И убийца сломя голову помчался сквозь заросли за беглянкой. На карте лежало три миллиона, тут не до какого-то раненого раздолбая.

Повредившая ногу Ира не могла бежать. Она шла прихрамывая, то и дело оглядываясь назад и замирая от ужаса. Торопливые шаги раздались совсем близко, он вскрикнула, и в этот миг чья-то ладонь зажала ей рот. В следующую минуту Штруп свалил её на землю и повалился сам.

- Не ори, дурочка, это была шутка, только шутка, - шептал он, отдуваясь и оглядываясь по сторонам.

"Сучку надо мочить, она всё видела, - соображал он. - Её не хватятся часа три, может, больше... За это время успею слинять..."

- Не бойся, малышка, я же тебя люблю...

Он всосался губами в её рот. Возбуждение вновь с невероятной силой овладело им. Но едва он оторвался от её рта, девочка снова пискнула, и он вынужден был снова заткнуть её рот своим. Легко подавив слабое сопротивление, он обхватил пальцами её шею и слегка придушил: на ближайшие пять минут девочка нужна была Гене живой.

Глаза Иры закатились, она судорожно закашлялась. Убедившись, что в таком состоянии она не издаст ни звука, он привстал и осмотрел окрестности. Вечер сгустился ещё больше, дальние кусты тонули в потёмках. В отдалении был виден лагерный забор, но ни у забора, и нигде вокруг не было ни души.

Штруп на всякий случай оттащил Иру в кусты. Торопливо снял с неё майку, избавил от шортов и трусиков. Усмехаясь, потискал её ляжки, грудь, живот, покусал соски. Наконец раскидал её ноги и устроился между ними.

Уже через пару минут он стонал от удовольствия, кончая. Затем его пальцы снова сомкнулись на её горле. Он лежал на девушке, сдавливал её шею, всем телом ощущал её содрогания и смутно думал о том, насколько нежнее, хрупче эта тоненькая шейка шеи Валерии, которую он так и недодушил. На этот раз он не повторит ошибки.

Девушка затихла окончательно. Штруп привёл на себе одежду в порядок, перетащил тело подальше в кусты и забросал ветками и прелой листвой.

Надо возвращаться в лагерь и уезжать, но его беспокоил раненый парень. Штруп не мог уйти, не добив его. Он пошёл назад, но в потёмках никак не мог найти место, где остался раненый. Помнил только, что это было где-то в стороне от тропы. Но все деревья были одинаково серыми и уже в нескольких метрах сливались в сплошную тень.

В конце концов Штруп решил, что к тому времени, когда парень оклемается, он будет далеко отсюда. Он всё уже распланировал заранее. Без визы можно пересечь украинскую, грузинскую и турецкую границы, а из Турции перебраться в Аргентину. Впрочем, и там Гена задерживаться не собирался. Его целью были США.

Дорожки лагеря были сумеречны и безлюдны. Со стороны ярко освещённого клуба неслась музыка. Дискотека ещё не кончилась, весь народ был там. Геннадий быстрым шагом прошёл мимо тёмной столовой, пересёк пустынные корты и по дорожке, освещённой скупым светом одинокого фонаря, спустился к гаражам. Он выкатил "Москвич", который ему одолжили на неделю, и подъехал на нём к домику обслуживающего персонала.

Чемодан с вещами был уже собран и дожидался его на кровати. Кейсы стояли в шкафу. Гена открыл два из них и убедился, что доллары на месте. Он наскоро умылся, быстро вынес кейсы с деньгами из дома и запихнул их под сиденье машины. Затем вернулся за чемоданом и третьим кейсом. "Тяжёлый, сука", - мысленно ругался он, укладывая этот кейс в багажник.

Штруп знал, что Картавый когда-то интересовался старинными золотыми монетами и царскими орденами. По заказу законника братки обчистили квартиру одного крупного коллекционера. "Краденое золото реализовать не так просто... - озабоченно думал убийца. - Ладно, что-нибудь придумаем..."

Он уселся за руль и подкатил к воротам. Справиться со старым висячим замком было делом одной минуты. Выехав за ворота, он остановился, вылез из машины, закрыл обе створки и повесил замок на место. И только потом рванул по ровной и прямой, как стрела, дороге. В этот час на ней не было ни одной машины и ни единой живой души.


## Глава 18


Олег разлепил ресницы. Несколько минут он силился разглядеть что-нибудь сквозь висевшую перед глазами красную пелену. Голова раскалывалась, не хватало воздуха. Он попробовал шевельнуться, и тотчас бок обожгла боль, отозвавшаяся в груди. Вместе с болью вернулась память. Его пальцы, процарапав землю, сжались в кулак. Где он, этот упырь?

Вспыхнувшая ярость даже как будто притупила боль. Олег шире раскрыл глаза и, задыхаясь от приступов тошноты, попытался встать. Он поднимался минут десять, цепляясь за ствол ближнего дерева. Наконец выпрямился во весь рост. Мыча от жуткой боли, сделал шаг в темноту.

- Ты, сволочь! - хрипло выкрикнул он. - Где ты? Выходи! Мы ещё недоговорили!

Олег сделал шаг, другой. Дошёл до следующего дерева и с минуту стоял, переводя дыхание. В тишине его слух уловил журчание воды. Вода! Пить ему сейчас хотелось больше всего на свете.

Он двинулся на звук. Деревья расступились и показалась небольшая, метров пять шириной, речка. Блестели её струи, дробясь у прибрежных камней. Олег, шатаясь, подошёл к ней и рухнул на колени. Губы жадно вобрали прохладную влагу.

Он умыл лицо, и кровавая пелена окончательно спала с глаз. Прояснилось и сознание. Он огляделся, на этот раз более внимательно, настороженно. Ни блондина, ни девушки нигде не было. Белобрысый гад почему-то его не добил. Наверно, торопился унести ноги... Как бы там ни было, надо уходить отсюда.

Только сейчас Олег обратил внимание, что его белая рубашка стала алой. Он снял её с себя и, как мог, стянул ею рану в боку. Ещё раз глотнул воды. Потом поднялся и нетвёрдо зашагал туда, где, по его расчётам, должно быть шоссе. Если очень повезёт, он остановит там попутку...

Он шёл через лес, без тропы, сцепив зубы и стараясь не обращать внимания на боль. Смотреть вперёд уже не было сил, он едва успевал замечать, куда ставит ноги. Эти проклятые коряги, кажется, нарочно рассованы повсюду, чтобы остановить его. "Не дождётесь," - упрямо повторял Беляев.

Лес расступился так неожиданно, что Олег даже решил, что снова вышел к реке. Но нет, его путь пересекала довольно широкая грунтовая дорога. По её обочинам теснились деревья. С минуту Беляев соображал, в какую сторону идти. Здесь где-то должен находиться посёлок городского типа, центральная колхозная усадьба. Но где это?

Он наугад пошёл налево, то и дело останавливаясь передохнуть. Снова закровоточила рана на голове. Боль то утихала, то вдруг начинала сверлить так, что впору было кричать. Бок казался раскалённой массой, до которой невозможно дотронуться. Во время одной из остановок Олег на какое-то время потерял сознание...

Он всё же продвигался вперёд. Пусть медленно, но упорно, неукротимо. Где-то в ночи полыхал пожар, трассирующие пули прочерчивали в воздухе огненные дуги. Возле Беляева, низко пригибаясь к земле, пробежали с автоматами наперевес два десантника. Временами они останавливались и, припав на колено, стреляли куда-то в сторону полуразрушенных домов. "Там духи!" - догадался Олег и попробовал было броситься вслед за десантниками, но ноги плохо слушались. В чёрном окне ближайшего здания застрочил автомат. Его очередь прокатилась в раскалённом мозгу Беляева звенящими вспышками боли. Звёзды заслонил тёмный силуэт вертолёта, и в ту же минуту небо прочертила огненная дуга летящего снаряда. Взорвалось совсем рядом, у Олега за спиной. Он пробует бежать, но одеревеневшие ноги еле двигаются. Впереди, привалившись спиной к наспех сооружённой баррикаде из ящиков, лежит молодой лейтенант с дыркой над глазом. Его меловое лицо ярко освещено, словно на него направлен прожектор. А в темноте, за баррикадой, крадутся тени.

- Эй, мужик! - кричит ему кто-то.

Среди подбирающихся к нему духов показалась рожа блондина. Олег вздрогнул, дыхание его участилось. Убийца здесь, теперь он не уйдёт!

Компания парней и девушек, возвращавшихся со свадьбы по ночной улице посёлка, остановилась, увидев шедшую со стороны леса одинокую фигуру. Прохожий был весь в крови. Он брёл как лунатик, озираясь по сторонам и пригибаясь, словно от кого-то прятался.

- Эй, куда топаешь?

Затуманенным взглядом прохожий посмотрел в ту сторону, откуда его окликнули. С его губ слетел невнятный хрип.

Олег следил за блондином, боясь потерять его в темноте, и вовсю матерился, давая выход охватившей его ярости. Всё тонуло в кровавой мгле - развалины домов, горящий танк, воронки в асфальте, трупы, через которые приходилось перешагивать. Напрягая оставшиеся силы, Беляев старался сосредоточить внимание только на одной цели - на блондине. Одетый, как чеченские боевики, в камуфляж, он вызывающе открыто стоял посреди улицы, а у его ног лежал убитый Андрей. Смеясь, блондин поставил ногу ему на голову.

- Ну, падла, щас дождёшься, - скрипнул зубами Олег.

- Наширялся, - сказали слева. - Ничего не соображает.

- Здорово его уделали, - сказал другой голос.

Беляев шаг за шагом приближался к ненавистному убийце. А тот даже не думает убегать. Наверно, надеется, что ему удастся так же легко завалить и Олега. Нет, врёшь.

Кто-то подхватил его под руки. Проклятые духи! Они повсюду! Олег попытался вырваться и ударить, но ничего не получилось, он лишь вскрикнул от резкой боли.

Блондин усмехнулся и исчез за чьими-то спинами. И вдруг там, где стояла эта сволочь, полыхнул беззвучный взрыв. Олег расхохотался: снаряд лёг в самую точку, от блондина остались лишь кровавые ошмётки! Он направился к тому месту, где разорвался снаряд. Он должен своими глазами удостовериться в гибели убийцы. Так и есть: оторванная голова блондина откатилась и лежала на боку, разметав свои грязные космы. Олег попытался ударить по ней ногой, но не дотянулся.

Он потерял бы равновесие, если б его не поддержали. Но тут мгла ещё больше сгустилась и Беляев погрузился в темноту.


Через полчаса неторопливой езды Штруп вырулил на Волоколамское шоссе. До МКАД оставались считанные километры. Волнение, вызванное дракой с незнакомцем, убийством девчонки и поспешным бегством из лагеря, улеглось, осталась лишь лёгкая досада. Гена думал о том, что сейчас он на часок наведается в Москву, заберёт приготовленный поддельный паспорт, кое-какие вещи, и на другой машине, которая имелась у него на случай непредвиденной ситуации, покатит на юг, к украинской границе. Вообще всё получилось глупо. Не так он планировал выехать за рубеж. Но он в этом не виноват. На его пути опять встрял этот чёртов хмырь. Откуда он, кстати, взялся? Впрочем, это уже не имело значения. Хмырь получил по полной. Оклемается не скоро...

Мимо проносились поля и посёлки. На шоссе, несмотря на поздний час, стало оживлённее. Чувствовалась близость большого города. Впереди показался пикет ГАИ: два "Форда" с включёнными мигалками и два милиционера на урчащих, готовых сорваться с места мотоциклах.

Обогнавшую Гену иномарку заставили свернуть к обочине и остановиться. Бандит слегка напрягся, сбавил и без того невысокую скорость. Задрипанный "москвичок", в котором сидит один человек, вроде бы не должен заинтересовать ментов...

У Штрупа ёкнуло сердце, когда стоявший посреди дороги милиционер сделал решительную отмашку своим полосатым жезлом, требуя, чтобы он свернул к обочине. Блондин повиновался. Он торопливо выбрался из машины и зашагал навстречу приближавшемуся к нему блюстителю порядка.

У Гены тряслись поджилки, путались мысли. Лишь бы дело не дошло до шмона! Стоило ему подумать о кейсах с миллионами, как его прошибал ледяной пот.

- Вот мои права, - он протянул гаишнику бумаги. - Машину вожу по доверенности, здесь документы..

- Оперативный план перехвата "Сирена", - сообщил милиционер. - Ищем преступника.

"Меня!" У Штрупа сдавило в горле, однако он продолжал улыбаться.

- Я видел там, километрах в пятнадцати отсюда, "Вольво" с перебитым крылом, - запинаясь, соврал он. - Багажник открыт, а в машине никого... Может, это их вы ищете?

- "Вольво", говорите?

С Гениными документами мент подошёл к двум своим коллегам, стоявшим у одного из "Фордов".

"Наверно, зря брякнул", - подумал бандит. У него пересохло во рту.

Блюститель порядка вернулся к нему.

- Откуда едете?

- Из спортлагеря. Я там работаю. Тренером по боксу, - Геннадий старался говорить спокойно. - Взял отпуск на денёк, чтобы съездить в Москву...

В десятке метрах от него водитель иномарки открыл багажник, демонстрируя патрульному его содержимое.

К Штрупу подошёл невысокий коренастый капитан лет сорока, с большими усами, почти закрывавшими верхнюю губу, с автоматом на груди. Видимо, он был старшим в группе.

- Тренер по боксу, - уважительно кивнув на блондина, сообщил ему гаишник.

Он быстро просмотрел Генины документы, явно собираясь вернуть их владельцу.

- По боксу? - переспросил старшой и, скептически ухмыльнувшись, пошутил: - А кого тренируем? Братву?

Бандит побледнел как мертвец.

- У нас детский лагерь, подростки...

Он с надеждой посмотрел на шоссе. Хотя бы одна машина проехала, отвлекая их внимание! Нет, как назло, именно сейчас - пусто... А ментам, видно, делать нечего, стоят тут, зевают от скуки. Конечно, для них тренер по боксу - развлечение...

Милицейский "Форд" плавно отчалил от обочины. Наверняка поехал искать несуществующий разбитый "Вольво". Бандит проводил его глазами. Если до возвращения "Форда" он не успеет отвязаться от назойливого капитана, то ему конец.

Усатый заглянул в кабину, посветил фонариком на переднее сиденье, потом на заднее.

До Штрупа вдруг дошло, что вряд ли план "Сирена" введён из-за него, иначе он бы давно сидел в наручниках между двумя рослыми детинами с автоматами. В лагере ещё не закончилась дискотека, значит, девчонки не хватились!

- Наверно, надо заплатить? - заискивающе улыбнувшись, спросил он очень тихо, так, чтобы мог слышать только усатый. И потянулся рукой к заднему карману брюк, где у него лежал бумажник.

- Нет, - ответил тот. - Нарушений с вашей стороны не было, это оперативная проверка автотранспорта, въезжающего в город.

"Тьфу ты, какой честный!" - мысленно сплюнул бандит.

Первый мент вопросительно посмотрел на старшого.

- Так что? - спросил он.

- А багажник? - Усатый обошёл "Москвич" и остановился у заднего крыла.

- Открыть? - засуетился бандит.

- Могли бы сами догадаться.

- Да он почти пустой... - Штруп поднял крышку.

- Что в портфеле? - Усатый кивнул на "дипломат".

- Это моего знакомого, - ответил Гена предательски задрожавшим голосом.

- Откройте его, - потребовал мент нарочито бесстрастно, хотя чувствовалось, что портфель его заинтересовал.

Гена понял, что влип. С тоской он поглядел на пустынное шоссе, на "Форд" и на стоявших невдалеке мотоциклистов. От "Форда" к нему, не торопясь, подходили трое блюстителей порядка.

- Вы знаете, ключей у меня от него нет, - пролепетал он. - Портфель не мой...

Блондин выдавливал улыбку из последних сил. Всё это становилось похоже на дурной сон.

Усатый взял кейс за ручку, слегка приподнял.

- Килограмм десять будет, - сказал он и вернул кейс на место. - Самойленко! - крикнул он. - Давай сюда с инструментом. Тут замок открыть надо.

Штруп попытался возразить, но капитан уже почуял неладное.

- Руки на машину, пожалуйста, - приказал он.

- Что? - чисто автоматически переспросил Штруп, утративший способность соображать.

- Руки на машину, - повторил капитан. В руках у него зазвенели наручники.

Спустя минуту молодой бандит, расставив ноги, стоял в наручниках возле "Москвича". Гаишник с автоматом деловито обхлопал его карманы.

Когда Самойленко наклонился над кейсом, Штрупом овладел ужас. Так бездарно влипнуть! Остановившимся взглядом он следил за тем, как мент ловко управляется с замками.

У "Москвича" собрались все гаишники, задействованные в пикете, подошёл даже водитель "Форда".

- Готово, - сказал Самойленко.

- Открывай, - приказал усатый.

Блондин вытянул шею, ожидая увидеть блеск золотых монет...

В этом кейсе Картавый действительно держал золото. Но оно находилось только в одном отделении портфеля. В другом лежало три кило аммонита с взрывателем, хитроумно соединённым с замками. Портфель таил в себе смертельную ловушку для тех, кто не знал шифра. Старый вор заготовил её для похитителей своего добра...

Как только Самойленко в последний раз щёлкнул замком, грохнул взрыв. Рвануло с такой силой, что обломки машины и куски человеческой плоти разлетелись по шоссе и обочинам. Пламя взметнулось почти вровень с верхушками деревьев, а грохот докатился до Тушино.

Когда подъехал "Форд", так и не нашедший разбитого "Вольво", там, где недавно стоял "Москвич", зияла воронка. Немного в стороне горела перевёрнутая милицейская машина. Клочья человеческих тел валялись повсюду, они висели даже на придорожных кустах. Среди останков, разбросанных по шоссе, лежала оторванная голова. Она была вымазана кровью и грязью, её лицевая часть разбита. О том, кому она принадлежала, можно было догадаться лишь по длинным, спутавшимся на затылке белокурым волосам.


## Глава 19


За окном больничной палаты уже стемнело. Олегу сообщили, что его хотят видеть. Он удивился, даже встревожился. Он лежит здесь всего сутки и никто из его московских знакомых вроде бы не знает об этом...

Ещё больше он удивился, когда в палату заглянула Лена.

- Ничего себе, - Олег улыбнулся. - Как ты меня нашла?

- Не я, а Николай Петрович. Мы только час назад узнали, что ты здесь. Хотели приехать завтра с утра, думали, сегодня уже поздно. Но я, вот, не удержалась и приехала... Ничего, впустили...

- Отлично. А то у меня тут, понимаешь, кое-какие неприятности были... Ничего, всё нормально. Обошлось.

Лена качала головой, разглядывая его бледное лицо, перебинтованную грудь, трубку, которая тянулась от его руки к капельнице.

- Ну что с тобой происходит! - проговорила она с отчаянием. - Опять, скажешь, хулиганы на улице напали?

Он, помешкав, кивнул:

- Да, вроде того.

Олегу очень хотелось рассказать ей, что все эти дни он охотился за убийцей Андрея и что тот трижды был у него в руках. Но как признаться, что убийца каждый раз уходил от него?

Невероятное везение, которое сопутствовало блондину, для Олега и самого было загадкой. Он раздумывал об этом всё время, пока лежал в больнице, и находил десятки оправданий своей неудаче. И в то же время он понимал, что это жалкие, несерьёзные оправдания. Он сделал всё что мог и даже больше. И если убийца ушёл от наказания, то, значит, такова судьба. Идти против неё бесполезно...

Говорить об этом Лене было стыдно. Это всё равно, что признаться в своём позоре.

- Рентген не показал ничего серьёзного, врач сказал, через пару недель выпишут... - бормотал он, глядя, как она выкладывает из сумки на тумбочку принесённые продукты - апельсиновый сок, рыбу в упаковке, салат.

- У вас тут холодильник есть? - спросила она.

- Вон там, в углу.

- Газет по дороге купила. Кругом все уже второй день говорят о взрыве на Волоколамке. Много людей погибло. Не слышал?

- Нет.

- Ладно, сам почитаешь.

Она положила газеты на тумбочку, потом поправила на нём одеяло. Олег какое-то время молчал.

- Ты, значит, возвращаешься в Ростов? - спросил он.

- Да. А то сколько можно жить за счёт Николая Петровича.

Они помолчали.

- Я вот всё думаю... - Он с трудом подыскивал слова. - Может, тебе поехать со мной на Урал? А правда, поедем. С родителями тебя познакомлю.

Она села на табурет, стала копаться в сумке.

- Кепку тебе новую купила, - проговорила она тихо. - Будешь ходить в ней, пока волосы не отрастут.

- Спасибо. Мне кепка как раз нужна. - Он помолчал, разглядывал её силуэт на фоне окна, потом произнёс: - Ты не такая, как те девушки, с которыми я встречался до тебя. С тобой хорошо.

И он опять умолк, переводя дыхание.

- А мы с Николаем Петровичем страшно испугались, когда ты не пришёл домой, - сказала Лена. - Две ночи почти не спали.

- Как поправлюсь - сразу уеду из Москвы, - заговорил он, и его голос набирал силу. - И тебя с собой увезу. Поедешь? Я уже всё решил. Аборта никакого не надо. Ребёнок Андрея будет нашим ребёнком.

Лена почувствовала, как краска заливает её щёки, хотя в полутьме палаты это, кажется, было незаметно.

- Но я уже договорилась с родителями, что поеду в Ростов. Меня там ждут.

- Вдвоём туда поедем. А потом ко мне. Ну так что?

Она промолчала, стала поправлять на нём одеяло. Он свободной рукой притянул её к себе. Лена осторожно, опасаясь причинить ему боль, прижалась щекой к его небритому подбородку.

- Не знаю, что я буду делать, если мы расстанемся, - прошептала она.

Её пальцы скользнули в его ладонь.

- Я люблю тебя, - тоже прошептал он. - Это глупо говорить, но я полюбил тебя сразу, как только увидел... Не знаю, что бы я делал, если бы Андрей был жив и я был на вашей свадьбе...

- Странно всё получилось... - совсем тихо отозвалась она.

- Хорошо, что у тебя будет ребёнок от Андрея, - говорил он. - Это память о нём. Всё, что у нас от него осталось... Я хочу, чтобы у ребёнка появились братья и сёстры, с которыми он мог бы играть.

- Правда? - Она подняла голову и заглянула ему в глаза.

- Конечно. Так и будет!

Она ушла, а Олег ещё долго лежал, чувствуя на губах вкус поцелуя, которым они обменялись перед её уходом.

Медсестра отсоединила его от капельницы и погасила в палате свет. Чтоб не оставаться в потёмках, Олег включил лампочку над кроватью.

Он был взволнован разговором с Леной. Сон не шёл. Он дотянулся до газет и развернул одну из них. После статей о политике и современной жизни он наткнулся на страницу криминальной хроники.

Первая новость, которая сразу бросалась в глаза - взрыв заминированного "Москвича" на Волоколамском шоссе. Подробности пока неизвестны, милиция ведёт расследование. Корреспонденты узнали, что машиной управлял некто Геннадий Штруп, тренер одного из подмосковных спортлагерей.

По месту работы Штруп характеризовался с самой положительной стороны. Газетчикам удалось раздобыть его фотографию. Взглянув на неё, Беляев замер. Убийца Андрея всё-таки погиб! Вот она, судьба!

Олег откинулся на подушку, газета выскользнула из его рук. Он смотрел на тёмно-синий квадрат окна и вспоминал свои встречи с блондином. Как-то сами собой воспоминания перемешались. Засыпая, он дрался со Штрупом на улицах разрушенного города. С ним были Андрей и парни из его роты. В его видении все они были живы. Потом он заснул.

Но и во сне он продолжал драться.


Повесть выпущена издательством "Эксмо-пресс" в 1998 году. Вместо фамилии автора значился псевдоним "Игорь Волгин".


Новая авторская редакция 2013 года