Завадский Андрей Сергеевич: другие произведения.

Оружие возмездия-1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Одно из самых ранних. Классическое фэнтези. Эльфы, орки, драконы. Надеюсь,кто-нибудь оценит. Но это только начало цикла


Эссарские хроники: Оружие возмездия

Книга первая: Начало пути

   Пламя вздымается над первозданными лесами эльфов, смерть и горе пришли в их изумрудные рощи. Армия людей, существ, коих Дивный Народ издревле считал лишь ничтожными дикарями, почти животными, разгромила войско Перворожденных, и уже вот-вот падет осажденная столица эльфийского королевства.
   Но есть еще надежда у народа эльфов, жаждущего возмездия. Наследница Короля, юная принцесса Мелианнэ несет в родные земли то, перед чем померкнет мощь закованных в сталь легионов людей. Путь ее, полный опасностей, лежит через земли врагов, и многие из них, прознав, что за сокровище оказалось в руках эльфийской принцессы, готовы на все, лишь бы завладеть им. Но кровь павших братьев взывает к Мелианнэ, и долг перед родом превыше страха. Ничто не может остановить ее, ни древние чары, ни сталь, ни предательство.
   Вот только вправду ли нарушенное людьми равновесие восстановится, или же тайное оружие эльфов, вернувшись из забвения, ввергнет весь мир во мрак и хаос? И кто подскажет, что важнее - долг перед своим народом, или перед всеми разумными созданиями, что живут под этим небом?

Интро

  
   Весело трещал огонь, пожирая сухие ветки, и рожденные пламенем тени метались по стенкам шатра. Снаружи сгустилась ночная тьма, и вершины гор, увенчанные, словно копья, белоснежными наконечниками изо льда и снега, исчезли, растворившись во мгле. Горы были столь высоки, что казалось, пронзали небо, и вершины их исчезали где-то за облаками. Но в этот час небо было на удивление безоблачным, и звезды, мерцавшие в вышине, озаряли своим неверным светом укрывшееся в кольце гор селение.
   В шатре, возвышавшемся в центре поселка, хозяин беседовал с нежданной гостьей, и было видно, что ни ему, ни ей беседа эта не приносит удовольствия. Оба думали, хотя и тщательно скрывали это друг от друга, лишь о том, как бы поскорее расстаться.
  -- Пришло время платить по старым долгам, - произнесла гостья, в упор взглянув на хозяина. - Однажды вы дали клятву, ныне пришел час исполнить ее, вождь!
  -- Ваш народ сейчас в опасности, - ответил названный вождем, отрешенно уставившись на огонь. - Но то, что ты требуешь от нас, несоизмеримо более опасно, чем любой враг. Понимаешь ли ты, что может произойти, если они вернутся? Никогда и никому не служили они, так неужто покорятся вам? Твой владыка глуп, если верит в это, и глупы те, кто смог его в том убедить.
  -- Значит ли это, что ты не сдержишь клятву, данную твоими предками? - гневно вопросила гостья, решив, что не стоит обращать внимание на оскорбление короля, прозвучавшее из уст негостеприимного хозяина. То, что прежде стоило бы несчастному жизни, сейчас казалось сущей ерундой, ибо на кону стояло нечто большее, чем честь рода, намного большее. И потом, стоит ли ожидать почтения от низших созданий? - Или не клялись твои предки исполнить любую службу, какую мы потребуем, если только это будет в силах смертных созданий? - ей с трудом удавалось сдерживать гнев, ибо негоже давать волю чувствам там, где ты лишь гость из дальних краев, к тому же гость названный.
  -- Мой народ обязан твоим предкам, - устало произнес хозяин, все же удостоив гостью своего взгляда. - Мы помним, пусть и минули века. И я верну долг, как завещали те, кто были до меня. Никто не посмеет обвинить род мой в вероломстве, никто не скажет, будто не чтим мы волю пращуров.
  -- Война неизбежна, это ясно всем, и нам ее не выиграть, - гостья как будто извинялась, хотя причин для этого у нее не было, и тот, кто принял ее в своем доме, не ждал и не просил ничего подобного. Словно нужно держать, пусть даже не ты дал его, и было это много веков назад. - Силы неравны, и никто не считает, будто у нас есть шансы на победу. Мы неминуемо потерпим крах, а сейчас поражение означает гибель моего народа, скорую, мучительную.
  -- И вы решили прихватить с собой половину мира, - усмехнулся хозяин. - Слова больше ни к чему, посланница, - неожиданно твердо вдруг произнес он, словно приняв, наконец, некое решение. - Мы держим клятвы, а вам решать, когда должно требовать их исполнения. Мы все сделаем, и не более чем через три ночи ты сможешь отправиться в обратный путь. Хотя право, я всей душой желаю, чтобы ты одумалась.
  -- Я не своей волей явилась сюда, - мягко, но непреклонно ответила гостья, - и не покину твой дом, не исполнив повеление своего правителя, устами которого со мною говорил весь наш народ. Мы готовы сражаться, но что толку с нашей доблести, с отваги воинов, если всех нас ждет смерть, кого в бою от честной стали, а кого в клетке, как дикое животное, или под плетью надсмотрщика, как ничтожного раба? Так что ты прав, оставим слова. - Она умолкла, видимо, не считая нужным говорить что-либо еще, и отвернулась к огню.
   Старый вождь вышел из шатра, подозвав к себе одного из охранявших его покой воинов. Тот, услышав приказ, бросился исполнять его, не смея медлить ни мгновения. А вождь, устало вздохнув, обвел взглядом нависавшие со всех сторон над селением горы, не обращая внимания на пронизывающий ледяной ветер. Его предки давно пришли в эти края, и те, кто рождался позже, начинали верить, что здесь и была родина, исконные земли их народа.
   Здесь нелегко было выжить, и каждый день проходил в борьбе. Но все же со временем те, кто поселился здесь, ощутили себя в безопасности. Укрывшись от всех, они научились не привлекать внимание врагов, да и какие враги, если вдуматься, могут быть у вымирающего народа, ютящегося в лишенных почти всякой жизни горах? Никем не замечаемые, они все же сумели обстроиться здесь, теша себя надеждой, что этот неприветливый край когда-нибудь и станет их последним пристанищем.
   Теперь же, подумал вождь, видимо, придется уходить и отсюда, как можно дальше бежать из этого негостеприимного края в земли вовсе гиблые, но и там едва ли долго проживет в покое его многострадальный народ. Что ж, рано или поздно это должно было произойти, и никому старый вождь не пожелал бы ходить в должниках у таких кредиторов, опрометчиво обещая сослужить любую службу, какую те ни попросят. Впрочем, не пристало ему судить своих предков, и что сделано, то сделано.
   Бормоча что-то себе под нос, вождь вернулся в шатер, где ждала его гостья. Нужно будет отдать много распоряжений, пусть племя готовится к дальнему пути, чтобы сняться с места как можно быстрее, когда нежданные гости покинут их. Но прежде следует исполнить давнюю клятву и вернуть древний долг.

Пролог

   Двое мужчин, перед каждым из которых стояло по кружке пива, увенчанного пышной шапкой белоснежной пены, знаменитого темного, которым славились северные земли, вели неспешную беседу. На постоялом дворе, где они встретились, было немноголюдно, и не стоило опасаться, что их разговор привлечет внимание непосвященных. Ведущий на полночь от столицы королевства Дьорвик тракт никогда не был особенно оживленным, и ныне постояльцев в трактире не было вовсе, а значит, некому было сидеть за соседними столами, мешая разговору одним своим присутствием.
   В прочем, каждый из собеседников знал, что подслушивать чужие беседы можно и не стоя за плечом у собеседников. И каждому из них было ведомо, как избежать чужого внимания. А потому трактирщик, суетившийся за стойкой, и порой бросавший на странных посетителей заинтересованные взгляды, вдруг понял, что, стоит сосредоточиться на разговоре, как он перестает различать слова. В ушах стоял какой-то шум, словно они были забиты ватой.
   Странным путникам, невесть откуда явившимся в трактир, и не имевшим ни коней, ни даже сумы с припасами, однако же, не было дела до хозяина постоялого двора, а равно и до грудастых служанок, явно зарабатывавших на хлеб не только тем, что они споро подносили к столикам заказанную остановившимися в этом тихом местечке странниками снедь. Эти двое вообще не обращали внимания на творившееся вокруг, словно в трактире в этот миг не было более ни единой живой души. У них просто не оставалось времени на всякие мелочи, ибо от того, о чем они договорятся сегодня, смогут ли понять друг друга, зависело очень и очень многое. И хозяин трактира был бы, по меньшей мере, удивлен, узнав, кто явился к нему под видом путешественников, решивших дать отдых ногам и промочить горло.
  -- Он заигрался в войну, и, как ни странно, ныне имеет все шансы, чтобы добиться победы, - произнес один из мужчин, немолодой, но вовсе не производивший впечатления дряхлого старика, с ухоженной бородой, спускавшейся на грудь.
   Сегодня этот человек, притворяясь простым путником, изменил своим традициям, облачившись в простой кафтан, какие носят небогатые купцы или мастеровые. Прояви трактирщик чуть больше внимания, он бы заметил, что одежда старца выглядит новой и слишком чистой, словно ее обладатель путешествовал не верхом, и уж тем более не пешим, а в карете. Впрочем, и последнее предположение было очень далеко от истины.
  -- Верно, - кивнул собеседник седобородого странника, казавшийся намного более молодым высокий, стройный мужчина, одетый в щегольской камзол из черной парчи, словно настоящий дворянин. Конечно, подумал трактирщик, дворянином этот человек, явно стремившийся выглядеть старше своих лет и для того отпустивший бороду, как и тот, с кем он сейчас вел размеренную беседу, быть никак не мог. Дворяне, как известно, не имеют привычки пешком разгуливать по пустынным трактам, без свиты, даже без оружия, если не считать короткого кинжала с посеребренной рукояткой.
   Хозяин постоялого двора занимался своим ремеслом два десятка лет, пойдя по стопам покойного отца, и успел насмотреться на всяких людей, научившись с одного взгляда определять, кто перед ним, и как должно к нему относиться, с уважением ли, показным подобострастием, или же с нескрываемым презрением. Но кто сегодня почтил его скромное заведение своим визитом, он понять никак не мог, сколько не пытался.
   При нарочито неброской одежде, эти державшиеся подчеркнуто скромно и вежливо даже с прислуживавшими им девками люди, казалось, не допускали с собою иного обращения, как всемерное почтение, не наигранное, а самое настоящее, словно они были наследниками древних королевских родов, никак не меньше. Эти двое не трясли полными кошелями золота, как иные купчики, хотя явно монет у них хватало, и не выставляли напоказ пестрые гербы, как то делали обнищавшие рыцари, странствовавшие в поисках приключений и продававшие свой меч едва ли не первому встречному за пригоршню медяков. Но во взглядах их, в каждом их жесте чувствовалась уверенность, какая-то странная сила, заставлявшая при встрече с ними почтительно склонять голову, опуская глаза.
  -- То, что не удавалось столь долго великим правителям древности, у него может получиться без особых усилий, - продолжал меж тем молодой путник. - Он уже в нескольких шагах от заветной цели, и не желает медлить, и тем более не отступит назад.
  -- И допустить этого мы не в праве, - мрачно произнес седобородый, сверкнув глазами. - Мы приняли клятву, и обязаны исполнить ее, своим пращурам и тем, благодаря кому мы стали теми, кем стали, обязаны. Ты знаешь, что случится, если он не остановится, не даст слабину, не даст им шанс проиграть с почетом, - словно насквозь пронзая своего собеседника взглядом, молвил старец.
  -- Уже, - опустив глаза, глухо произнес второй путник, коснувшись аккуратно подстриженной бородки. - Уже. Они вспомнили о невозвращенном долге, и посольство их ныне покинуло пределы державы, направившись через степи на закат.
  -- Их нужно остановить, - решительно произнес первый. - Чаши весов ныне опасно колеблются, однако еще не все потеряно. Но если они исполнят задуманное, если получат плату по старым долгам, равновесие будет нарушено, и я не был бы уверен, говоря, что в наших силах будет восстановить его.
  -- Это так, - подтвердил тот из двух, что выглядел моложе. - Опасность велика, но я уже сделал все необходимое, чтобы помешать им. То, чего мы опасаемся, не произойдет, я уверен.
  -- В таких делах нет места уверенности, - покачал головой седобородый. - Любая случайность, пустяк, и все планы будут нарушены в один миг. Единожды твои усилия уже оказались напрасными, иначе нам теперь не пришлось бы сидеть здесь, бросив все свои дела, решая, как быть дальше.
  -- И потому, почтенный, я прошу тебя о помощи, - согласно кивнул второй. - Я все же надеюсь справиться сам, но если меня постигнет неудача, только ты сможешь помешать свершиться беде.
  -- Наша сила в единстве, мы делаем общее дело. Я готов помочь, но только скажи, в чем именно и когда?
  -- Жди вестей от меня, почтенный, - ответил собеседник старца. - Я дам знать, если все же не достигну успеха. И тогда не мешкай, прошу тебя, ибо ты и сам знаешь, сколь многим чревато промедление.
  -- О нет, - заверил молодого мужчину седобородый, - я не промедлю ни мгновения. Можешь положиться на меня всецело, друг мой. Мне и впрямь ведомо, к чему может привести их горячность, помноженная на растущий с каждым днем ужас поражения, и я сделаю все, что ты скажешь. Люди будут готовы немедленно действовать, как только ты известишь меня. Угроза велика, и я не меньше твоего заинтересован, чтобы она исчезла, а иначе всех нас ждут тяжелые времена, которые кто-то может и не пережить. Да, - кивнул старец в ответ на благодарный взгляд своего собеседника. - Я помогу всем, чем нужно. Но ты, - добавил мужчина, - ты еще раз должен попытаться остановить своего государя. То, что он затеял, грозит ему самому, прежде всего, и его подданным. Ты прекрасно знаешь, сколько всего сокрыто под сводами зачарованных лесов, и в час крайней опасности они вспомнят о реликвиях прошлого, способных уничтожить половину мира. Уйми своего сеньора, он ведь уже и так добился многого. - Ответом говорившему был лишь молчаливый кивок, знак согласия. Оба собеседника знали, что такое играть с огнем.
   Они покинули трактир так же незаметно, как и появились в нем, оставив на столе несколько золотых монет, которых хватило бы, чтобы до отвала накормить роту солдат. Взяв одну из монет, трактирщик с интересом взглянул на выбитый на ней герб, какого прежде ему не приходилось видеть. Гордый орел, раскинув широко крылья, летел куда-то, влекомый ветрами дальних краев, и вились по краю монеты вязь букв древнего языка, умершего вместе с величественной эссарской империей. Усомнившись, хозяин постоялого двора попробовал монету на зуб, с удивлением убедившись, что отлита она из чистого золота.
   Но вовсе не неожиданная щедрость этих странников удивила трактирщика. Он видел, что оба путника, выйдя из постоялого двора, двинулись на запад, в сторону городка, высившегося где-то за лесом. А спустя считанные минуты из города вернулся слуга, посланный еще утром за вином, которое неожиданно быстро кончилось. Молодой парень, округлив глаза и все время осеняя себя жестами, призванными отогнать злых духов, поведал историю, воистину странную.
  -- Задремал я малость, - дрожащим от волнения голосом рассказывал слуга, вокруг которого столпились все, кто были в этот ранний час в трактире. - Смотрю, а мне навстречу два мужика идут. Вдруг встали они посреди дороги, саженях, верно, в двухстах от меня, руки друг другу пожали, будто прощались, затем отпрянули, и вдруг точно между ними будто туман сгустился. Облако такое странное, и что за ним, не видно. И мужики эти, один за другим, в то облако и шагнули, и тот, который вторым шагал, старый такой, с бородою длиннющей, вдруг на меня как глянет, аж мороз по коже прошел. Взмолился я всем богам, да от страха зажмурился, а потом глаза открываю, а дорога-то пустая, и нет на ней ни мужиков этих, и туман как будто ветром рассеяло. Ну, я постоял, да потом лошаденку стегнул, что было сил, да так и домчал сюда.
  -- Увидели они тебя, дурня, да и в лес свернули, - при появлении хозяина трактира слуги почтительно расступились. - А ты и знаешь только, небылицы рассказывать, - насмешливо осклабился корчмарь, демонстрируя свое презрение. - Марш на двор, да поживее! Дров надо наколоть к вечеру, а не сказки рассказывать.
  -- Как скажешь, хозяин, - слуга понял, что трактирщик не желает рассуждать о странной этой истории, словно боится даже вспоминать лишний раз о странных гостях, что недавно пили пиво в его корчме. И уже направившись к куче чурбаков, возле которых в дубовую колоду был воткнут тяжелый колун, парень обернулся и сказал: - А до леса они бы даже бегом не поспели. Там по обе стороны от тракта поле, ровное, что твой стол. Ни кочки, ни кустика. Там прятаться негде, хоть ничком ложись. Исчезли они, в воздухе растворились, словно призраки, вот тебе и весь сказ.
   Слуга все махал колуном, а трактирщик думал о рассказанной им истории, настолько необычной, что впору на ночь будет поведать ее свом внукам. Он долго думал, какие же такие путники забрели к нему этим утром, и, наконец, решил, что не желает этого знать. Кто бы то ни был, они ушли, и трактирщик молил богов, чтобы они вновь не вернулись, ибо всякий знал, что призраки, бродящие порой по окрестным лесам в предрассветный час, могут забрать душу всякого, кто их повстречает.
   И боги, верно, услышали истовые мольбы, поскольку больше старый корчмарь никогда не видел тех странных путников, так и не узнав все же, кто же заплатил за две кружки пива полновесным золотом. Монеты же, поразмыслив, он таки выбросил в реку, ибо знал, что всякая вещь из рук призраков проклята и несет несчастье тому, кто владеет ею.
   Спустя долгое время трактирщик увидел точно такие же монеты в руках заезжего купца. От него же он услышал название страны - Фолгерк - и вспомнил давнюю историю. но так никогда и не узнал он, кого же поил пивом в тот осенний день. И, тем более, неведомо было хозяину постоялого двора, что последовало за той неспешной беседой, что вели под его крышей два странных незнакомца.

Глава 1 Пираты равнин

   Отряд всадников двигался по бескрайней корханской степи на восток. Девять тонконогих скакунов, растянувшись цепью, один за другим, несли на себе седоков, облаченных в одинаковые серые плащи, через покрытые высокими травами равнины. Где-то впереди, через много лиг, их путь упирался в сверкающую серебром широкую ленту, великую реку Арбел, которую многие считали границей между тем, что принято называть цивилизацией, и землями, целиком принадлежащими варварам, созданиям, лишь обликом схожим с людьми, но нутром же ничем не отличающимся от диких зверей.
   По лицам, давно уже не выражавшим ничего кроме усталости, по запыленной одежде, легко можно было догадаться, что всадники проделали долгий путь, очутившись посреди ровной, точно стол, степи. Обжигаемые яростно палившим солнцем, они мерно раскачивались в такт шагам своих скакунов, лишь изредка обмениваясь короткими фразами, да не забывая поглядывать на горизонт. Путники, явившиеся с заката, были чужими здесь, и те, кто испокон века считал себя хозяевами степей, могли встретить незваных гостей сталью. И эта мысль не покидала всадников уже весьма долгое время.
  -- Странно, но вместо того, чтобы чувствовать свободу, я ощущаю лишь все большее беспокойство, - произнес один из всадников, двигавшихся в голове колонны, взглянув на своего спутника, а затем обведя взглядом вокруг себя, словно указывая на бескрайнюю равнину, простиравшуюся во все стороны, сколько хватало глаз. - Мы здесь как на ладони. Укрыться негде, бежать некуда. И еще этот зной! Ни тени, и даже ветер стих! Когда же мы доберемся хотя бы до Арбела?
   Не нужно было видеть лицо того всадника, лишь слыша голос, нежный, по-юношески звонкий, нежно журчащий, словно весенний ручеек, чтобы сказать, что верхом на статном коне, закутавшись в длинный плащ, ехала девушка. Она была красива и юна, давно уже перестав считаться ребенком, но и не вполне еще осознав себя женщиной, не поняв своей красоты и тем более не научившись пользоваться ею. Ее фигура еще до конца не сформировалась, грудь чуть наметилась под одеждой, поэтому была более похожа на подростка. Золотистые волосы путницы были стянуты в длинный хвост, перехваченный шнурком.
  -- К вечеру мы увидим реку, - произнес второй всадник глухим, хриплым голосом. - А спустя еще четыре дня, если наше странствие будет все таким же скучным, окажемся дома.
   Всадника, что отозвался на полный надежды вопрос своей спутницы, достаточно было увидеть лишь на миг, чтобы понять, что это был воин, настоящий ветеран. Он выглядел более коренастым, чем остальные его спутники, на левой руке не хватало безымянного пальца, а его лицо пресекал старый шрам, оставленный, вероятно, саблей или кинжалом. Этот путник повидал многое, и если и был сейчас чуть более напряжен, чем следовало уставшему, убаюканному однообразием путешествия страннику, то уж точной не зной тому виной.
  -- Скорее бы достигнуть Арбела! - мечтательно вздохнула юная всадница, и усталость на миг оставила ее. - Этот край кажется опасным, неприветливым, точно мы не среди безлюдной степи, а в стане беспощадного врага.
  -- За Арбелом тоже люди. - Едва заметная усмешка коснулась крепко сжатых губ воина. - И они будут рады видеть нас ничуть не больше, чем те дикари, что владеют степью. Только те, кто живет за рекой, едва ли подарят нам легкую смерть в отличие от номадов. Мерзкие полуживотные! - И он в сердцах сплюнул под копыта своему жеребцу.
   Презрение всадника к обитателям этих мест и тех земель, что лежали на их пути дальше на восток, могло показаться странным, ведь издали девушку и ее сурового спутника, и прочих, что хранили молчание, можно было принять за людей. Но стоило только взглянуть на чуть раскосые миндалевидные глаза, слегка заостренные уши, правда, скрытые густыми шевелюрами, стоило увидеть их невероятно стройные фигуры, каких никогда не встретишь среди людей, как все сомнения в происхождении этих всадников развеивались раз и навсегда.
   По равнине Корхана скакали к неведомой никому другому цели девять Перворожденных, как часто называло себя это племя. А люди предпочитали называть их просто эльфами. Еще их порой нарекали Дивным Народом, в основном те, кто жил за Шангарским хребтом, но они просто не представляли, на какие дивности в действительности способен этот народ и на их счастье никогда не знали о знаменитых карательных рейдах эльфов, особо частых лет сто назад, когда еще не сложились окончательно границы нынешних государств.
   Эльфы помимо своего изящества, столь редкого среди людей, отличались еще и изрядным ростом. Они были выше человека примерно на голову, и уж тем более выше гнома, из которых самые рослые достигали пяти с небольшим футов. Именно поэтому эльфы, точнее, мужчины-эльфы, бросались в глаза в любой толпе. Эльфийские женщины, будучи тоже весьма рослыми, по крайней мере, для человеческих глаз, все же не были так заметны. Но правду сказать, ни эльфа, ни эльфийку нечасто можно было видеть среди людей.
   Сочетание несколько неестественной стройности и изрядного роста рождало ощущение какой-то хрупкости первых детей Творца, но любой, кто хоть раз видел эльфа в бою, знал, что они очень сильны и при этом невероятно стремительны, так что в схватке эльф становился опасным противником даже для опытного воина. Считается, что эльфы - прирожденные лучники, и это на самом деле так. Но мало кто живущий вдали от державы Перворожденных знает о том, что и в мастерстве владения клинком они могут дать фору многим человеческим воинам. Эльфы не так плодовиты, как другие народы, возможно потому, что их век гораздо более долог, чем жизнь человека или даже гнома. Но как бы то ни было, Перворожденных намного меньше, чем людей, которые расселяются по миру с огромной скоростью, мгновенно заполоняя любые земли, стоит только их прежним владельцам дать слабину. А раз эльфов не так уж много, то не под силу им выставлять на поле боя и многотысячные армии, что могут себе позволить все те же люди. Именно по это причине эльфы доводят мастерство своих воинов до невероятных высот, поскольку лишь таким образом у них появляется возможность успешно противостоять своим более многочисленным соседям.
   Эльф, которого юная всадница называла Амиаром, был старшим телохранителем принцессы Мелианнэ, дочери правителя И'Лиара, которой был предан душой и сердцем. Сама принцесса казалась очень юной, совсем еще девочкой, от силы лет шестнадцати на вид, хотя, зная, что для эльфа и триста лет не предел, можно предположить, что Мелианнэ была старше большинства ныне живущих людей.
   Именно защита Мелианнэ от любой опасности даже ценой собственных жизней на протяжении нескольких недель стала целью жизни Амиара и других воинов, сопровождавших наследницу Изумрудного Престола. Их было тринадцать, когда они покинули свою страну, тринадцать искусных воинов, отважных и беззаветно преданных своей госпоже. Ныне их осталось лишь восемь.
   Принцесса и те воины, что следовали за ней, все, как один, были снаряжены для дальнего похода. Просторные плащи всадников скрывали простые охотничьи костюмы и высокие сапоги. Доспехов на них не было, поскольку жариться на солнце, несмотря на то, что уже была середина осени, немилосердно палившем, в железе - сомнительное удовольствие. Однако у всех эльфов в седельных сумках лежали легкие кольчуги тонкого плетения, способные выдержать скользящий удар сабли или пущенную с большого расстояния стрелу. На большее эти железные рубахи не были годны, но Перворожденные всегда, когда это было возможно, предпочитали свободу движений ложному ощущению неуязвимости, которое могли бы дать тяжелые латы.
   Все всадники были вооружены мечами, лишенными любых украшений, причем двое воинов из этого отряда имели по два клинка. Оружие внешне выглядело как поделка простого кузнеца, рассчитанная на тощий кошелек наемника средней руки. Тем не менее, сталь, из которой были выкованы клинки, сама по себе была очень дорогой, и не каждый воин мог себе позволить ее. Мечи были дополнены кинжалами, также почти все всадники имели еще и засапожные ножи, которые использовались для хозяйственных нужд.
   Шесть эльфов были вооружены короткими составными луками. Это оружие приходилось прямым родственником знаменитому эльфийскому длинному луку, дуга которого изготавливалась из нескольких сортов дерева и была усилена костяными накладками, оружию, обладавшему чудовищной мощью и поистине страшному, особенно в умелых руках. Однако большой лук, вполне удобный для пешего воина, всаднику создавал ненужные помехи своими размерами, к тому же он был слишком тугой, что сказывалось на скорострельности, особо важной в конном бою, когда противники сближаются очень быстро. В прочем, и короткий лук, будучи чуть менее мощным и не столь дальнобойным, в руках настоящего мастера являлся оружием грозным и эффективным, а уж в искусстве стрельбы с эльфами мало кто мог поспорить, что вынуждены были признать даже их заклятые враги.
   Отсутствие большого количества оружия выдавало в восьмерке воинов настоящих мастеров, ибо большим количеством остро оточенного железа увешиваются тот, кто толком не знает, с какой стороны держать меч, но жаждет произвести на любого встречного огромное впечатление. Настоящий же мастер довольствуется немногим количеством оружия, которым владеет в совершенстве. А сопровождавшие Мелианнэ воины были именно мастерами, виртуозно владевшими разным оружием, но традиционно отдававшими предпочтение луку и мечу. И было бы странным, если бы принцессу И'Лиара в дальнем походе охраняли посредственные воины.
   Среди своих спутников Мелианнэ, одетая и снаряженная, как и все остальные, выделялась разве что тонким серебряным браслетом на левом запястье и невзрачным на вид колечком из того же металла на среднем пальце правой руки. Серебро, издавна почитавшееся Перворожденными как священный металл, в отличие от золота, уравненного с грязью, которой не следует лишний раз касаться, было знаком принадлежности его владелицы к монаршей семье. Еще на шее принцессы висел медальон на тонкой серебряной цепочке, скрываемый под одеждой. Семиугольная пластинка все из того же серебра, украшенная хитрой вязью эльфийских письмен, тоже была знаком того, что в ее обладательнице течет кровь королей, хотя этим ее значение вовсе не исчерпывалось.
   Мелианнэ, покачиваясь на спине могучего скакуна, мерно рысившего по степи, впала в какое-то оцепенение. Мыслей не было, как не было и особых желаний, если не считать мечты о горячей ванне и чистой одежде. Но такие мысли приходят всякому, кто провел в пути хоть несколько дней, продуваемый всеми ветрами, под не по-осеннему жарким солнцем, от лучей которого невозможно было укрыться в тени по причине отсутствия таковой на расстоянии, по меньшей мере, полусотни миль. Жаркое солнце днем и холодные ночи, когда пытаешься сберечь каждую крупицу тепла, кутаясь в плащ, вовсе не такой плотный, как хотелось, вот чем, пожалуй, запомнится этот поход, подумала вдруг эльфийка.
   Порой Мелианнэ ловила себя на мысли, что с ней решительно ничего не происходило с того мгновения, как юная наследница Изумрудного Престола покинула отчий дом, если, конечно, не считать обычных дорожных неурядиц. Все оказалось просто и легко, намного проще, чем полагала сам она, равно как и те, по чьей воле покинула родные леса Мелианнэ. Конечно, большой мир явил ей свои опасности, но все же здесь оказалось не столь страшно, как сама принцесса считала прежде. Хотя, скорее всего, спокойствие ее объяснялось тем, что жизнь Мелианнэ ныне охраняли, пожалуй, лучшие из лучших бойцов во всем И'Лиаре.
   Что ж, еще несколько дней, и она вновь ступит под сень вековых чащоб, что живой стеной высятся на границе населенных ее соплеменниками земель, словно защищая И'Лиар от незваных гостей. Вернется, доказав, что достойна зваться наследницей державы. И, возможно, когда-нибудь она будет вспоминать этот утомительный и скучный поход, быть может, рассказывая о нем как о чем-то малозначительном своим детям или даже внукам, хотя это явно случится не скоро.
  -- Дозорный возвращается, - произнес вдруг телохранитель принцессы, заставив Мелианнэ вздрогнуть от неожиданности. - И, похоже, он спешит, - добавил Амиар.
   Эльфийка, обернувшись, увидела, что в голову колонны направился один из всадников, только недавно нагнавший отряд. Чуть раньше Амиар, который в походе командовал отрядом, отправил его назад, поскольку уже некоторое время ему казалось, что кто-то следует по пятам за маленьким отрядом. Беспокойство его основывалось на том, что на рассвете в виду отряда показались несколько всадников, не рискнувшие подобраться достаточно близко. После этого никого больше эльфы не заметили, но смутное беспокойство не оставило бывалого воина, чутье которого, за годы непрерывных стычек и рейдов обострилось, точно и дикого зверя, прежде никогда не подводило его. И после недолгих раздумий Амиар все же решил послать одного из своих спутников назад. Доклад вернувшегося разведчика его, да и принцессу, не обрадовал.
  -- Э'валле, - воин, сдерживая разгоряченного скачкой коня поравнялся с принцессой, которая, как считалось, командовала отрядом. - Я заметил около двадцати всадников позади нас, примерно в трех милях. Люди, - уточнил он, словно здесь, в сердце мтепи можно было встретить каких-то иных существ. - Они укрываются вон за той грядой, - эльф указал на тянувшуюся севернее цепь невысоких холмов, покрытых жесткой степной травой. - Я не рискнул приближаться к ним, поскольку в степи меня легко заметить, но, похоже, это местные жители.
   Услышав это, Мелианнэ вопросительно взглянула на ехавшего слева от нее Амиара. Последний имел довольно мрачный вид, будучи, видимо, серьезно обеспокоенным такими известиями. Пожалуй, сегодня, как никогда прежде, воин желал, чтобы чутье обмануло его.
  -- Это не может быть случайностью? - спросила Мелианнэ своего телохранителя.
  -- Полагаю, они движутся за нами с самого утра, причем держатся на почтительном расстоянии, не показываясь нам на глаза. - Старый эльф задумался. - И их настойчивость не может не настораживать. Едва ли нам стоит ждать от этих людей чего-то хорошего, э'валле, - сквозь зубы процедил не на шутку встревоженный Амиар. - Варварские племена, живущие в этих краях, промышляют разбоем и слывут весьма жестокими даже среди своих родичей.
  -- Но что им может быть нужно от нас? - Последовал вопрос принцессы. - Мы не похожи на торговцев. У нас нечего взять, к тому же этим дикарям должно быть ясно, что они потеряют много своих, вздумай нас атаковать.
  -- Все верно, э'валле. - Амиар кивнул, соглашаясь со словами своей подопечной. - Но я опасаюсь, что им нужны именно мы, а не купцы. И их может оказаться много больше, чем заметил Инар.
   Беспокойство Амиара было вполне оправданным. Их отряд отправился в путешествие почти три недели назад. Целью их были Шангарские горы, точнее, живущие там гоблины. Внешне поездка выглядела как посольство, а об истинной цели ее доподлинно знали только Мелианнэ и Амиар. Говоря коротко, эльфы отправились на другой край равнины Корхана для того, чтобы взыскать по старым долгам, а теперь спешили обратно.
   В горах принцесса получила из рук старейшины племени гоблинов, затерянного в неприметной долине, некую вещь, которую следовало незамедлительно доставить в И'Лиар. И даже верный Амиар не ведал, что же именно везла в седельной сумке его госпожа, ибо ему было запрещено присутствовать при беседе своей подопечной с тамошним вождем. Единственное, о чем воин догадывался, - то, что было поручено охранять ему и еще дюжине воинов, должно было стать самым весомым аргументом во внезапно возникшем споре с одним из государств людей. Разногласия с Фолгерком, небольшим королевством, набиравшим силу и становившимся год от года все могущественнее, легко могли перерасти в настоящую войну, а эльфы, не зная точно сил и намерений соседа, желали иметь то, что и в самом худшем случае способно склонить удачу на сторону Перворожденных.
   Но, даже не зная истиной сути задания, старый эльф четко выполнял приказ, и после встречи с гоблинами их отряд как на крыльях летел на восток, с каждым днем приближаясь к родным лесам. Для того чтобы лошади не пали посреди пустошей, пришлось прибегнуть к магии. Теперь кони могли без остановки скакать неделю, но затем свалились бы замертво, ибо чары, подстегивающие их, выпивали силу животных.
   Дорога до Шангарского хребта была легкой, и эльфы не встретили никаких препятствий. Правда, в самих горах они дважды попадали в лавины, потеряв одного из своих спутников, а еще один Перворожденный погиб, когда отряд атаковал не впавший в спячку грифон. Проголодавшаяся тварь едва не завершила путешествие Мелианнэ раньше срока, потерпев неудачу лишь благодаря чутью охранявших принцессу воинов, заметивших противника прежде, чем он подобрался достаточно близко.
   И уже на обратном пути в предгорьях эльфам встретился небольшой отряд корханских варваров. Эти люди, действительно промышляющие грабежами, решили атаковать малочисленную группу всадников. Варвары оказались неплохими бойцами и луками владели почти так же, как сами Перворожденные. Эльфы в коротком бою потеряли трех воинов, за каждого из которых напавшим в надежде на легкую добычу корханцам пришлось заплатить полудюжиной своих товарищей. После этого люди убрались прочь, а возглавляемый Мелианнэ отряд беспрепятственно продолжал путешествие в течение четырех дней.
  -- Наши преследователи могут быть соплеменниками тех кочевников, с которыми мы уже сталкивались, - предположил Амиар, напомнив о недавней схватке с местными обитателями. Поистине, после того стремительного боя у них появился повод искать встречи с эльфами. - Жители равнин исповедуют кровную месть, поэтому кто-то вполне мог пуститься за нами в погоню. Нужно было тогда прикончить всех их до единого, - с досадой бросил телохранитель. - Чтобы некому было теперь вести по нашему следу всех своих родичей.
   Мелианнэ не была воином, хотя и владела оружием не хуже многих опытных бойцов. Но она понимала, что значит схватка посреди степи с целым кланом здешних жителей, лишь немного уступавших Перворожденным в искусстве владения луком и клинком. Конечно, эльфийка верила в своих спутников, зная, что все они были умелыми воинами, готовыми защищать ее до последней капли крови, но перед лицом наверняка более многочисленного противника не стыдно было и отступить без боя, тем более, сейчас, почти завершив свою миссию, Мелианнэ не могла себе позволить ни минуты промедления, спеша предстать перед своим отцом, правителем И'Лиара.
  -- Как бы то ни было, мы ни в коем случае не должны дать им возможность нагнать нас и втянуть в бой, - приняла решение Мелианнэ. - Возможно, эти кочевники едут по своим делам. И если они лишь случайно движутся в том же направлении, что и мы, нам следует повернуть в сторону и пропустить их вперед. Если же они повернут следом - тогда у нас не останется сомнений в их намерениях, и придется либо уходить от погони, рискуя остаться без коней посреди безжизненных степей, либо, если не будет иного выхода, принять бой.
  -- Слушаюсь, э'валле! - Амиар кивнул, предложив затем: - На всякий случай, пусть Инар следит за ними.
  -- Не возражаю, Амиар. - Сейчас принцесса полностью признала право отдавать приказы за тем, кто провел в схватках и сражениях всю жизнь, выйдя из них живым, в отличие от своих врагов. - И еще, надо пришпорить лошадей. Мы и так потратили слишком много времени в горах.
   Через несколько минут эльфы повернули на север, туда, где на горизонте виднелась темная полоса леса, который постепенно отвоевывал у степи пространство, весьма обширная роща, возникшая посреди чистого поля. Так они ехали несколько часов, преодолев не менее тридцати миль. Несколько раз Перворожденные резко меняли курс, забирая то вправо, то влево в надежде сбросить людей со следа. Однако оторваться от преследования не удалось.
  -- Они не отстают, э'валле, - сообщил Инар, в очередной раз догнавший отряд. - Я смог приблизиться к ним на две сотни саженей, и рассмотрел наших преследователей. Это варвары, что живут в степи. Они следуют точно за ними, не жалея своих коней, и скоро могут нагнать нас.
   Ни у кого не было причин сомневаться в словах дозорного. Уже можно было увидеть за холмами облако пыли, поднимаемой копытами нещадно настегиваемых коней. Никаких сомнений в намерениях людей теперь не оставалось. А вскоре, когда отряд выбрался на большую равнину, с одной стороны ограниченную невысокими холмами, а с другой тем самым лесом, эльфы, наконец, увидели своих преследователей. Несколько всадников, с такого расстояния представших черными точками, мчались следом, развернувшись в цепь. Они явно стремились догнать эльфов, отрезая им пути отхода и пытаясь отсечь от леса.
  -- Они нас настигают, - обратилась Мелианнэ к своему телохранителю. - Наших коней подгоняет магия, но если мы станем гнать их еще быстрее, то через пару часов, не более того, они свалятся замертво. И мы можем остаться наедине с кочевниками.
  -- Верно, - Амиар согласно кивнул. Он тоже чувствовал, что подхлестываемые магией скакуны не выдержат подобной гонки достаточно долго. И также опытный воин не испытывал ликования от того, что вскоре мог остаться вместе со своими воинами лицом к лицу с обитателями этих равнин, которых могло оказаться много, так много, что никакое мастерство во владении луком и клинком не спасло бы Перворожденных. - Поэтому я считаю нужным дождаться их сейчас и выяснить причину такого упорства.
  -- Ты хочешь принять бой прямо здесь? - Мелианнэ вопросительно вскинула брови, глядя на собеседника.
  -- Отнюдь, - покачал головой воин. - Они все еще довольно далеко от нас. Поэтому мы успеем добраться до леса, где можно устроить им теплую встречу.
  -- И все-таки мы не можем рисковать!
   Принцесса, понимая необходимость выполнить решение Амиара, тем не менее, была недовольна сложившейся ситуацией. Она стремилась скорее добраться до рубежей И'Лиара, где их не мог достать не один враг. Зная, что передали ей в затерянной горной деревушке гоблины, она сильно подозревала, что за их небольшим караваном может начаться настоящая охота, прознай кто-нибудь про истинную цель поездки
  -- Лучше будет просто укрыться в той роще, и дождаться, когда люди уйдут, - попробовала спорить со своим телохранителем эльфийка. - Степняки едва ли сумеют отыскать нас в зарослях, они ведь не любят лес.
  -- Я не испытываю радости от того, что по пятам за нами следует отряд людей, - непреклонно произнес Амиар. - Все же нужно выяснить, что им понадобилось от нас, э'валле. Мы заманим варваров в лес, и, если их не будет слишком много, прикончим всех, - решительно сообщил эльф своей подопечной. - В противном случае я последую твоему совету, и уведу отряд вглубь этой рощи, чтобы эти кочевники отстали от нас и вернулись в степь.
  -- Что ж, Амиар, - вынуждена была согласиться Мелиннэ, понимавшая, какая угроза могла исходить от неизвестных преследователей. - Делаем, как ты сказал. Все-таки, ты более сведущ в подобных делах.
  -- Верно, э'валле. И еще, я очень прошу тебя, не лезь в битву, - проникновенно молвил эльф. Будучи не в праве приказывать, он полагался лишь на здравый смысл своей спутницы. - У нас и так достаточно воинов для засады. А рисковать тебе я не позволю. И еще, надень броню, - требовательно произнес он. - А то прилетит ненароком шальная стрела или еще что случится.
   Подчиняясь приказу Амиара, второго после принцессы человека в отряде, воины поспешно повернули коней к лесу, и несколько мгновений спустя древняя чаща поглотила их. Еще несколько мгновений назад конские копыта мяли степную траву, начавшую увядать, а сейчас путники оказались под сенью высоких деревьев, совсем не таких, какие обычно росли в этом засушливом краю. Пожалуй, скажи кто, что этот лесок появился в незапамятные времена не без помощи магии, он оказался бы не так уж далек от истины.
   Но эльфы сейчас думали не о том, откуда взялся этот островок зелени посреди засушливой степи. Мысли воинов ныне были заняты преследователями, и никто из Перворожденных, очутившихся в этом дикой краю, не сомневался, что разойтись миром не удастся. Вскоре должна была пролиться кровь.
  
   Отряд, углубившийся в лес, остановился, добравшись до небольшой поляны, со всех сторон окруженной цепким кустарником, превратившимся в настоящую стену. Двигаясь по лесу, эльфы озаботились тем, чтобы оставить достаточно следов. Будучи прирожденными жителями леса, они могли пройти любое расстояние, не потревожив на пути ни единой былинки. Однако в настоящий момент целью Амиара было завлечь преследователей в засаду. Неизвестно, как хорошо степняки умели читать следы в зарослях, поэтому пришлось оставить несколько хороших отпечатков копыт и пару сломанных кустов, недвусмысленно указывавших направление движения отряда.
  -- Здесь, - решительно вымолвил Амиар, осмотревшись вокруг. - Приготовиться всем! И помните, нужно взять живыми хотя бы нескольких тварей!
   Спешившись, эльфы заняли позиции в кустарнике, откуда, оставаясь практически невидимыми, они играючи могли из луков расстрелять сунувшихся в заросли всадников. Принцесса, как и было решено, в засаде не участвовала. Она неплохо владела клинком, не уступая в искусстве фехтования многим эльфам и людям, но в данной ситуации ее присутствие заставило бы остальных эльфов постоянно отвлекаться на ее защиту, следя вполглаза за тем, чтобы госпожа не нарвалась на случайный клинок. И не трудно понять, что в этом случае кто-то из воинов Амиара непременно сам пропустил бы роковой удар, а терять бойцов в планы опытного командира, многое повидавшего, определенно не входило.
   При Мелианнэ, обязанный защищать госпожу даже ценой собственной жизни, находился еще один воин, вооруженный луком. На их попечение оставили лошадей, которых надежно укрыли в чаще, погрузив при этом в магический сон.
   Ждать соратникам Амиара пришлось недолго. Прошло не более четверти часа, когда к поляне приблизились гнавшиеся за ними всадники. Сначала они двигались цепью, но, добравшись до поляны, сгрудились, недоуменно рассматривая траву под ногами и вполголоса переговариваясь между собой. Их замешательство было вполне понятно, поскольку такой четкий след, по которому они сюда пришли, внезапно оборвался. Девять всадников вместе со своими скакунами словно растаяли в воздухе, как лесные духи. И теперь ошарашенные таким поворотом событий преследователи пытались понять, куда подевалась добыча, еще несколько минут назад казавшаяся такой близкой.
   Амиар, устроивший себе позицию в кустах примерно в сотне ярдов от центра поляны, рассмотрел всадников во всех подробностях. Всего, как оказалось, эльфов преследовали одиннадцать человек, сидевших верхом на мохнатых низкорослых лошадках. Это были, вне всякого сомнения, варвары из тех, что кочевали по корханской равнине. Смуглые, черноволосые, с длинными волосами, заплетенными в косы, они также носили усы, считавшиеся у этого народа обязательным признаком мужчины и воина. Все они были одеты в плотные кожаные куртки, которые могли послужить некоторой защитой в бою, мешковатые штаны и короткие сапожки из мягкой кожи. Одежда была украшена узорами, указывавшими, к какому именно племени относятся воины. На головах некоторые носили простые железные шлемы в форме полусферы. Все были вооружены недлинными слабоизогнутыми саблями, на вид несколько грубоватыми, но на самом деле очень опасными в рубке благодаря своему режущему удару, после которого оставались страшные раны. Кое-кто также имел небольшие топоры или чеканы, а четверо варваров были вооружены короткими луками, типичным оружием кочевников. Из колчанов торчали оперенные стрелы.
   Несколько человек спешились и бродили по поляне, пытаясь найти следы, прочие, оставаясь в седлах, беспокойно оглядывались. Привыкшие к бескрайним степным равнинам, они нечасто оказывались в лесах, поэтому сейчас им было не по себе. Кое-кто нервно стискивал рукоятки своих сабель и секир, озираясь по сторонам. Один из всадников, отличавшийся богатой упряжью, явно вышедшей из-под рук мастера, жившего на западной окраине степи, и властными манерами, подозвал к себе двух товарищей, и что-то стал говорить им. После этого они направились вглубь леса, очевидно, на разведку. Похоже, предводитель небольшого отряда кочевников почувствовал неясную угрозу, направленную на его бойцов, и решил подстраховаться.
   Разведчики прожили совсем недолго. Медленно двигаясь по кустам и издавая при этом шорох, который опытный охотник услышал бы за милю, они, сами того не подозревая, шли туда, где занял свою позицию Амиар. Эльф, видя это, отложил в сторону лук и медленно вынул из ножен длинный кинжал. Он без движения лежал в кустах, когда двое горе-разведчиков прошли мимо него, оказавшись в какой-то миг не более чем в футе от замершего и затаившего дыхание Перворожденного. После этого эльф мгновенно вскочил, оказавшись позади одного из варваров. Амиар предусмотрительно не стал надевать кольчугу в отличие от некоторых своих воинов, поэтому он двигался, не издавая ни малейшего шума. Зажав ближнему к себе разведчику рот левой рукой, он нанес своей жертве удар в спину, незащищенную ничем, кроме кожаной куртки, привычным движением вогнав узкий, похожий на гигантское шило, клинок кинжала точно в печень. Варвар дернулся и тут же обмяк, не успев издать ни звука, и Амиар стал медленно, стараясь не шуметь, опускать тяжелое тело на прелую листву, покрывшую землю.
   Видимо второй кочевник что-то почувствовал, а может и сам Амиар не был достаточно осторожен. Как бы то ни было, человек, уже успевший уйти на несколько шагов вперед, обернулся, отшатываясь назад, дабы избежать возможного удара и одновременно вскидывая лук, на тетиве которого уже лежала стрела. Что уж там почуял варвар - неизвестно, но он явно не ожидал увидеть у себя за спиной высоченного Перворожденного с окровавленным кинжалом в руках. Едва уловимые доли мгновений длилось замешательство человека, а потом его мышцы напряглись, натягивая тетиву. Эльф, однако, не дал ему ни выстрелить, ни подать сигнал своим соплеменникам, просто метнув во второго противника кинжал. Узкий клинок вошел человеку точно в глазницу, мгновенно гася в нем огонь жизни. А тем временем спутники Амиара, не дожидаясь команды, выпустили стрелы по столпившимся на поляне варварам. Будучи давно сработавшимся отрядом, они буквально читали мысли своих товарищей, без слов понимая, что и когда надо делать, поэтому и сейчас они знали, что командир уже расправился с доставшимися ему противниками, а теперь настал и их черед.
   Первый залп предназначался лошадям. Эльфам сейчас нужны были пленники, у которых можно было узнать необходимую информацию, поэтому следовало, прежде всего, лишить преследователей возможности скрыться. Три скакуна, пораженные точными выстрелами, упали сразу, придавив своих наездников. Еще одна лошадь была только ранена. Обезумев от боли, она, унося с собой наездника, бросилась в чащу, затоптав копытами одного из кочевников, оказавшегося на пути раненого животного, и сбив на землю еще одного человека, уже выхватывавшего лук. Всадник пытался успокоить своего коня, но упал из седла, зацепившись за ветви оказавшегося на пути его коня дерева.
   Остальные кочевники, поняв, что оказались в засаде, пытались скрыться, но летевшие из леса стрелы разили точно, и через несколько секунд были убиты все лошади. Нескольким людям не повезло, и они оказались придавлены к земле тушами своих коней. Остальные тем временем, выхватив луки, стали отстреливаться. Однако они не видели своих противников, способных сливаться с лесом, становясь его частью, поэтому били наугад. Их стрелы исчезали в густой листве, не причинив никому вреда, а эльфы, не собираясь вступать в ближний бой, продолжали расстреливать бестолково метавшихся людей, при этом, прежде всего, стараясь вывести из строя лучников.
   Группа кочевников из пяти человек попыталась, было, организованно отступить к лесу, видимо почувствовав, что за их спинами стрелков нет. Пока двое варваров, опустошая колчаны, обстреливали кусты, еще трое помогли выбраться своему товарищу, стащив с него мертвого коня. Выстрелы прикрывавших их лучников были хоть и не точны, но, тем не менее, не позволяли засевшим в кустах эльфам поразить их ответными стрелами. Трое эльфов все же продолжали обстреливать людей, отвлекая на себя вражеских стрелков, а четвертый стал обходить сопротивляющихся людей по дуге. Оказавшись позади кочевников, он двумя точными выстрелами поразил тех, у кого были луки, а затем совместными усилиями эльфы расправились с остальными.
   Все кончилось буквально через минуту. Большинство варваров были убиты. Над поляной раздавались лишь приглушенные стоны раненых. Таковых оказалось всего трое, причем один из них был ранен эльфийской стрелой, пригвоздившей к земле его руку, а еще двое оказались придавлены мертвыми скакунами. Из Перворожденных лишь один оказался легко ранен случайной стрелой. Один из эльфов тут же занялся раной своего товарища, промыв ее особым травяным настоем и затем присыпав порошком, способным мгновенно останавливать кровь и заживлять любые раны фантастически быстро.
   Эльфы, выбравшись из укрытий, вышли на поляну. Они помогли живым кочевникам высвободиться, затем моментально скрутив их и обезоружив. Амиар, знавший язык, на котором разговаривали местные племена, попытался выяснить у одного из пленников, почему они преследовали эльфов. По выражению лица человека было ясно, что он понимает слова эльфа, но, тем не менее, несчастный не издал ни звука.
   В тот момент, когда на поляне появилась принцесса, Амиар как раз пытался допросить взятых в плен людей. Видя бессмысленность слов, он перешел к более убедительным аргументам в виде приставленного к горлу кинжала.
  -- Я полагаю, Амиар, это бессмысленно, - сказала Мелианнэ, увидев, чем занимается ее телохранитель. - Они будут молчать и никогда не предадут своих. Их кодекс чести строг в этом отношении.
  -- Я развяжу их языки. - Эльф был тверд в своих намерениях. - Эти люди не случайно гнались за нами, и я хочу узнать причины такой настойчивости. Возможно, они жаждут мести, и сейчас нас преследует весь их клан, а потому крайне опасно продолжать путь, оставляя за спиной множество разгневанных врагов.
   Видя, что выбранный им пленник не собирается отвечать, эльф шагнул к его товарищу, лежавшему на земле. У варвара были связаны руки и ноги, поэтому он при виде идущего к нему эльфа инстинктивно попытался отползти в сторону. Только что на его глазах перерезали горло третьему пленнику, который только кричал от боли в сломанной ноге и не мог сказать ни одного членораздельного слова. Один из эльфов покойно вытащил из ножен клинок и добил раненого, не представлявшего для них пользы. Устрашенный этой картиной варвар, совсем еще мальчишка, пожалуй, первый раз в жизни оказавшийся в бою, закончившемся так печально, расширенными от ужаса глазами смотрел на идущего к нему Перворожденного, сжимавшего обнаженный кинжал.
  -- Зачем вы преследовали нас? - Вкрадчиво проговорил Амиар, приблизив свое лицо к лицу до смерти перепуганного варвара и заглядывая ему в глаза. И неожиданно рявкнул, заставив пленника подскочить. - Отвечай, зачем вы за нами гнались, тварь!
  -- Нет, нет, не убивайте! Не надо, пожалуйста! - Варвар истошно кричал, не отводя взгляда от кинжала эльфа. Его колотила дрожь, а из глаз текли слезы. Хотя это и не пристало мужчине, воину, но, оказавшись лицом к лицу с нелюдью, с проклятыми эльфами, хладнокровно и словно бы играючи расправившимися с лучшими воинами его клана, парнишка не мог скрыть охватившего его ужаса.
  -- Говори, если хочешь жить! - Амиар схватил человека за горло, приблизив клинок к его лицу. Однако старания эльфа были тщетны. Перепуганный до ужаса варвар дрожал, продолжая слезно умолять о пощаде, но так и не произнеся ни одного осмысленного слова.
  -- Инар, ты, кажется, говорил, что их было около двадцати? - Амиар обратился к стоящему неподалеку эльфу.
  -- Верно, Амиар, - Инар согласно кивнул, протирая покрытый кровью зарезанного только что человека клинок.
  -- Но за нами пришли только одиннадцать. Где же, по-твоему, остальные?
   Ответ на заданный вопрос оказался не совсем таким, какого ожидал Амиар. Внезапно один из эльфов, стоявший в этот момент ближе к краю поляны, ставшей полем боя, упал, не издав при этом не звука. Тут же Амиар краем глаза увидел движение в кустах неподалеку. Он бросился на землю за мгновение до того, как в ствол дерева, возле которого лежал пленный варвар, вонзился арбалетный болт. Перекатившись по земле туда, где оставил свой лук и стрелы, Амиар наткнулся на одного из своих бойцов. Он лежал, уставившись невидящими глазами в небо, а из груди несчастного торчала стрела, вонзившаяся точно в сердце.
  -- Э'валле, берегись! - крикнул эльф принцессе, которая стояла почти в центре поляны, не понимая еще, что происходит. - В укрытие, Мелианнэ! Инар, Хелар, прикройте ее!
   Названные эльфы бросились к своей госпоже, а остальные, вскинув луки, стали отстреливаться, пуская стрелу в ответ на любое движение в зарослях. По иронии судьбы они оказались почти в том же положении, что и убитые ими варвары за несколько минут до этого.
   Двое эльфов уже были сражены на повал, еще один пытался вытащить из бедра стрелу, выпущенную, судя по всему, из лука. Остальные же эльфы, в том числе и Амиар, продолжали отстреливаться. Привыкшие к лесу, они мгновенно различали каждое, даже самое осторожное движение, любой посторонний шум и били туда, откуда он доносился. Но, кажется, и скрывавшиеся в листве арбалетчики были гораздо более опытными, чем бесславно истребленные варвары. Поэтому эльфы, не желая рисковать понапрасну, медленно отступали к зарослям, где за мгновении до этого скрылась Мелианнэ, сопровождаемая двумя бойцами.
   Противник, пока невидимый, вероятно, тоже понес потери. Чуткий слух эльфов различал звук падающих тел и приглушенные крики, раздававшиеся там, куда Перворожденные посылали свои стрелы. Нападавших, видимо, было немного, поскольку они стреляли не слишком часто. Окажись их хотя бы десяток, первым же залпом невидимые пока лучники смогли бы положить всех эльфов. А так им пришлось вступить в затяжную дуэль, потеряв преимущество внезапности. Соотношение сил выравнивалось.
  
   Принцесса тем временем оказалась довольно далеко от места боя, увлекаемая своими телохранителями. Схватка не сопровождалась практически никакими звуками, кроме треньканья арбалетной тетивы, поэтому вскоре лес поглотил любые признаки боя. Но воины, охранявшие свою принцессу, и не думали расслабляться. Это и спасло жизни всем троим.
   Хелар, шедший впереди и чуть правее Мелианнэ, услышав странный шорох тотчас вскинул лук и выстрелил в зелень кустов. Стрела исчезла в зарослях, и в тот же миг раздался звук падения и треск ломаемых веток. Затем шорох раздался слева и уже Инар, весьма невоспитанно толкнув принцессу на землю, выстрелил на звук. Над его ухом свистнула стрела, задев щеку эльфа оперением, а затем стрелы и арбалетные болты полетели со всех сторон, с гулом и свистом пронзая воздух. Эльф сумел уклониться от нескольких, вращаясь на одном месте, но все же один болт попал ему в левое плечо. Инар как раз натягивал лук, ища цель, поэтому от пронзившей тело боли пальцы отпустили тетиву, и стрела ушла куда-то в небо, прошелестев над головами скрывающихся в листве противников.
   Обнадеживаемые ранением одного из эльфов, засевшие в лесу неизвестные предприняли попытку атаки. Из кустов всего в двух десятках ярдов от Перворожденных выскочили два человека. Течение времени внезапно словно бы замедлилось, и за то мгновение, которое потребовалось людям, чтобы вплотную приблизиться к своим противникам, Мелианнэ успела в подробностях их разглядеть. Оба были одеты в короткие кольчуги-хауберки с капюшонами, почти целиком скрывавшими лица, а поверх кольчуг были надеты еще и короткие безрукавые стеганые куртки. Оба нападавших были вооружены висевшими на поясах кордами, а один из них вдобавок к этому держал в руках легкий арбалет.
   Воин с самострелом вскинул свое оружие и выстрелил в вооруженного луком Хелара. Эльф уклонился от выпущенного в упор болта и выстрелил в ответ, но человек оказался на диво проворен и сумел отбить стрелу арбалетом. Его товарищ, выхватив из ножен клинок, бросился вперед и схватился с обнажившим свой меч Инаром, левая рука которого повисла плетью. Однако эльф, несмотря на ранение, отразил первый выпад своего противника, а затем, плавно перетекая влево, нанес ему удар в лицо, заставивший человека отступить назад. Противники кружили друг напротив друга, обмениваясь ударами, не достигавшими, впрочем, цели. Инар, сражавшийся без доспехов, отделался порезом на правой руке, а его противник был ранен в бедро, после чего начал прихрамывать. Но эльф сразу почувствовал, что человек очень хорошо владеет мечом, поэтому, даже будучи раненым, он мог оказаться исключительно опасным противником.
   Хелар меж тем расправился со вторым человеком, поразив его стрелой в грудь. Кольчуга не выдержала удара с такой малой дистанции, и воин упал на землю, выронив корд. Однако вслед за первыми двумя из леса появились еще человек пять. Одного из них Хелар ранил в ногу, еще один, по виду - корханский варвар, получил стрелу в живот. Остальные же подобрались к Хелару вплотную, и, наконец, эльфу пришлось бросить лук, взявшись за парные сабли, висевшие у него за спиной в перекрещивающихся ножнах. Не раздумывая, он бросился навстречу атакующим. Ближнего к себе противника, защищенного только стеганой курткой, Хелар полоснул по животу, одновременно отбивая нацеленный ему в голову удар меча, нанесенный еще одним нападавшим. Из леса же показались еще несколько человек. Часть из них взяла Хелара в кольцо, а двое устремились к скрывавшейся за спинами эльфов Мелианнэ.
   Тем временем погиб Инар. Увлекшись поединком, он не сумел вовремя парировать удар подобравшегося сбоку кочевника, рубанувшего эльфа саблей по шее. Уже умирая, Перворожденный в развороте вонзил своему убийце клинок в живот по самую гарду, но воин в кольчуге, оказавшийся в этот момент позади эльфа, тоже вогнал ему корд в спину.
  -- Э'валле, - буквально затылком чувствуя укрывавшуюся за его спиной госпожу, Хелар крикнул в пустоту. - Э'валле, уходи в лес. Я задержу их. Иди же!
   Эльф, оказавшись в окружении полудюжины противников, не собирался сдаваться или безропотно погибать, словно баран под крестьянским ножом. Двигаясь словно в танце, плавно, не совершая ни единого лишнего шага, Хелар ловко орудовал кривыми клинками, похожими на когти невиданного зверя, отбивая сыпавшиеся со всех сторон удары. Один из нападавших в какой-то миг замешкался, открывшись для контратаки эльфа. Он успел подставить под несущийся на него клинок свой меч, но вторая сабля рассекла ему бедро. В тот же миг кто-то без особой фантазии ткнул эльфа мечом в бок, благо длина клинка это позволяла, но Хелар плавно перетек в сторону, уходя из-под удара, а затем отрубил своему противнику руку. Тем не менее, остальные враги продолжали атаки, одновременно нанося удары со всех сторон. Они оказались неплохими бойцами, к тому же умевшими действовать в группе, и не мешали друг другу, как это обычно бывает, когда несколько наваливаются на одного, поэтому даже Перворожденному, являвшемуся настоящим мастером, пришлось туго.
   Мелианнэ в это время отбивалась от атаковавших ее варвара и еще одного воина, не похожего своим обликом на местных кочевников. Под их натиском Мелианнэ медленно отступала к краю поляны, стараясь держаться спиной к деревьям. Ей тоже попались умелые воины, заставившие эльфийку уйти в глухую оборону. Принцесса едва успевала отражать предназначенные ей выпады, увертываясь то от сабли, то от длинного прямого клинка, которым пользовался напарник корханца. О том, чтобы самой атаковать, не могло быть и речи. Конечно, Мелианнэ неплохо владела клинком, но весь ее опыт был получен на тренировочном плацу, где платой за ошибку могло быть только замечание обучавшего ее премудростям фехтования мастера, в самом худшем случае - ссадина либо ушиб, а здесь за малейшую оплошность она могла заплатить собственной жизнью.
   Краем глаза Мелианнэ увидала, как погиб до последнего защищавший свою госпожу Хелар. Его противники, так и не сумев серьезно ранить эльфа, яростно отражавшего все их атаки и успевшего за краткие мгновения сразить еще одного из них, расступились, пропуская вперед двух варваром с луками. Эльф отразил клинком две стрелы, уклонился от третьей, но следующая вонзилась ему в бедро, мгновенно лишив подвижности. После этого лучникам оставалось лишь добить своего противника, что они и сделали, всадив ему в грудь и живот еще три стрелы. Эльф, пригвожденный к оказавшемуся за спиной деревцу, так и остался стоять, выронив сабли, вдоволь напившиеся чужой крови в короткой схватке, а из груди его торчали стрелы. И принцесса осталась одна в окружении семи врагов, сжимавших кольцо вокруг нее.
   Эльфы не верят в богов, предоставляя этот удел низшим существам, к коим относят всех прочих сколь-нибудь разумных созданий. Но лишь высшей волей можно объяснить то, что на поляну, сейчас более походившую на бойню из-за усеявших ее изрубленных тел, в этот самый миг выскочил Амиар, сопровождаемый двумя своими воинами. Опытному бойцу хватило секунды, чтобы принять необходимое решение. Вскинув лук, он выстрелил в спину одного из атаковавших Мелианнэ бойцов, пронзив тому сердце насквозь. Оказавшийся ближе всех к принцессе варвар на мгновение замешкался, чем тут же воспользовалась эльфийка, поразив его в живот. Остальные бойцы, находившиеся на поляне, ринулись, было, к появившимся на ней Перворожденным, но трое тут же были убиты меткими стрелами, а затем эльфы, выхватив мечи, вступили в бой с остальными.
   Люди, казалось, уже одержавшие победу, опешили, оказавшись лицом к лицу с разъяренными эльфами, за несколько минут до этого уничтожившими устроенную для них засаду. Это замешательство позволило Амиару сотоварищи моментально разделаться со своими противниками. Только один из них, оказавшийся, видимо, наиболее сообразительным, попытался удрать, но пущенная одним из эльфов стрела настигла его на краю поляны.
  -- Э'валле, ты цела, - Амиар первым делом бросился к своей подопечной. - Они тебя ранили?
  -- Нет, Амиар, я не ранена. Я даже не успела как следует испугаться. - Мелианнэ облегченно вздохнула, поняв, что она все же выжила в этой битве, такой короткой и такой кровавой.
   Предшествующие минуты эльфийка действовала совершенно неосознанно, сражаясь с вражескими воинами. Ее тело само вспоминало уроки, которые принцессе давали опытные бойцы. Теперь же к Мелианнэ пришло понимание того, что только что она была на волоске от смерти. На эльфийку внезапно накатила непреодолимая слабость, более всего на свете хотелось сесть и сидеть так долго-долго. В руках и ногах ощущалась дрожь. Принцесса едва не выронила из рук вдруг ставший таким тяжелым меч, казавшийся сейчас ненужным куском железа.
  -- Не вздумай только зарыдать! - Амиар, не раз видевший такую картину, когда молодой неопытный воин, в бою сразивший многих противников, потом, когда горячка битвы проходила, оказывался на грани истерики, поняв, что каким-то чудом остался жив. В этом Перворожденные мало чем отличались от людей, разве что подобное у них встречалось несколько реже, но, тем не менее, воины, впервые оказавшиеся в бою, вели себя схожим образом вне зависимости от того, какой народ дал им жизнь.
   После оклика Амиара и легкой встряски, которую ей устроил телохранитель, принцесса пришла в себя. Она только сейчас заметила, что сам Амиар ранен в ногу, а у одного из его спутников по лицу течет кровь.
  -- Что у вас случилось? - Принцесса обратилась к не отходившему от нее воину.
  -- Пришлось сойтись с их приятелями в рукопашной. - Эльф кивнул в сторону лежавших на поляне человеческих тел: - Их было меньше десятка. Как ты, э'валле, все в порядке? - с неподдельной заботой спросил Амиар.
  -- Это же не корханцы. - Принцесса обратила внимание своего собеседника на лежавших неподалеку мертвых воинов, облаченных в кольчуги и сжимавших прямые клинки, совсем не типичные для местных жителей.
  -- Да, верно. - Амиар подошел к одному из поверженных противников и стянул с него кольчужный капюшон. - Они здесь такие же чужаки, как и мы сами. Похоже, это солдаты одного из человеческих королевств, ну, или наемники из одного отряда. Слишком уж они одинаково вооружены и доспехи на них схожие, - заметил воин, внимательно рассмотрев свою жертву.
   Эльфы прошлись по поляне, рассматривая тела и ища на них какие-нибудь знаки, которые позволили бы опознать убитых. Однако все было тщетно. Ни у кого из людей на одежде или на теле не нашлось никаких гербов и символов. На оружии, правда, стояли клейма кузнецов, но эльфам эти символы не были знакомы. А вот в кошелях мертвых кочевников, которых было немало среди нападавших, нашлись золотые марки, бывшие в ходу в Дьорвике и королевствах, лежащих на полночь от него. Кое на какие размышления эти находки, бесспорно, наводили, но все же это были лишь мелочи, не дававшие ответа на главный вопрос - кто и зачем напал на отряд эльфов так далеко от поселений людей.
  -- Все, нам пора убираться отсюда. - Амиар направился туда, где остались лошади эльфов. - Не стоит здесь задерживаться.
  -- Амиар, сколько точно человек на вас напали? - Обратилась принцесса к своему спутнику. Промелькнувшая, было, мысль ей очень не понравилась, и Мелианнэ решила как можно быстрее развеять все сомнения.
  -- Около десятка, - пожав плечами, ответил телохранитель. - А что?
  -- А за нами шло не меньше дюжины человек. Я полагаю, они охотились за мной, а вас только отвлекали, - заявила Мелианнэ, догадка которой подтвердилась, что не доставило принцессе радости, ибо едва ли радуется зверь, попавший в облаву.
  -- Это уже серьезно! - Амиар тоже все понял без лишних слов. - Ты думаешь, они знают, что мы везем, - обеспокоено спросил воин. - Но как, откуда они могли это узнать?!
  -- Не знаю, где они добыли такие сведения, но мне кажется, это так. И мне это очень не нравится.
   Мелианнэ вдруг направилась к разлапистому дубу, стоявшему чуть в стороне от того места, где они находились.
  -- Я хочу выяснить, есть ли кто-нибудь еще поблизости. - С этими словами она лбом прижалась к стволу лесного великана, закрыв глаза и одновременно коснувшись рукой висевшего у нее на шее медальона.
   Лишь немногие эльфы полностью отдают себя магии. Они при этом ведут жизнь отшельников, почти не интересуясь судьбами своего королевства и его соседей. Эти эльфы редко участвуют в войнах, не обращают внимания на политику, всю свою жизнь посвящая общению с Лесом. Однако те Перворожденные, в ком течет королевская кровь, тоже не лишены магических способностей, при этом их врожденные возможности специально развивают уже настоящие чародеи. В сравнении с любым эльфийским магом принцы и принцессы Дивного Народа, конечно, заметно проигрывают, но все же наследники правителя равно обучаются как воинским премудростям, так и азам чародейства. А зачарованные медальоны, которые есть у каждого из них, призваны в нужный момент повысить способности своего обладателя.
   Наследникам Короля эльфов часто приходится вставать во главе армий, возглавлять редкие посольства эльфов в другие страны, поэтому им необходимы такие обереги, сочетающие в себе также свойства источников Силы, благодаря которым Перворожденные способны постоять за себя, полагаясь не только на свою свиту и клинок. Самые могущественные маги народа эльфов накачивают эти обереги-медальоны Силой, которой можно в любой момент воспользоваться. За счет этого эльфы, принадлежащие к правящему роду, могут, пусть и ненадолго, но сравняться по силам с настоящими магами. Правда, им доступно гораздо меньше заклинаний, чем знает полноценный чародей, и все они относятся к элементарной магии, но, как правило, чтобы защитить себя, и тех, кто окажется рядом, от опасности, хватает и этого.
   Сейчас Мелианнэ собиралась слиться с лесом. Этот ритуал, не являющийся магией в прямом смысле, позволял стать частью огромного леса, видя и ощущая все, что творится в нем. Слияние более всего походило на огромную волну, теплую и ласковую, захлестнувшую принцессу, стоило ей только произнести нужную фразу, слова призыва к Силе Леса. Миг - и она уже перестает быть наследницей Изумрудного Престола, принцессой народа эльфов, нареченной при рождении Мелианнэ. Теперь она одновременно ощущала себя каждым деревцем, каждым листочком, каждой былинкой, растущей в этом лесу, а лес стал частью ее самой. Невозможно скупыми словами передать это ощущение, которому нет сравнения.
   Разум эльфийки, ее чувства больше не были ограничены рамками такого несовершенного тела. Она могла теперь перенестись в любую часть огромного леса, простершегося далеко на полночь, к самым рубежам Дьорвика, могла увидеть и услышать все, что происходило в его пределах и даже в примыкавших к лесу степях, где тоже было разлито немало Силы, пусть чуточку иной, но все же вовсе не враждебной.
   Мелианнэ своими невероятно преобразившимися чувствами попыталась найти любых разумных существ, в этот миг оказавшихся в лесу или в преддверии его. И она увидела людей, точнее в ее сознании послушно возникли образы вооруженных людей, частью конных, частью пеших, приближающихся с юга к тому месту, где находилась четверка эльфов. Лес был недоволен их присутствием, ибо незваные гости несли слишком много остро оточенной стали, способной причинить жуткую боль всему, что растет под солнцем. Но лес не мог изгнать их из своих пределов, поэтому оставалось только терпеть, надеясь на то, что в этот раз люди не станут творить ничего плохого. А еще лес настороженно относился к тому, что ныне лежало в седельной сумке принцессы. Сейчас она отчетливо видела внутренним зрением равномерно пульсирующий тугой клубок магических потоков.
   Усилием воли Мелианнэ заставила свое сознание вернуться обратно в тело, плотно прижавшееся к теплому стволу, внутри которого пульсировала жизнь. Где-то на краю ее разума вертелась мысль о том, что нельзя слишком долго сливаться с лесом, поскольку можно было просо раствориться в нем, пополнив армию лесных духов. А сейчас Млианнэ не могла позволить себе такой роскоши. Лежавший во вьюке предмет следовало во что бы то ни стало доставить в И'Лиар.
  -- Они совсем близко, - отрывисто пробормотала эльфийка, все еще не отошедшая от тех ощущений, которые принес ей ритуал. - Не менее двух десятков, движутся к нам с юга. Эти люди могут здесь появиться совсем скоро.
  -- Тогда нам надо поторопиться. - Амиар бросился к лошадям, увлекая за собой остальных. - Второй такой стычки мы можем не пережить. Убираемся отсюда!
   И они бросились прочь, нещадно подгоняя лошадей, истерзав их бока шпорами и плетками. Четверо эльфов, измотанные боем, раненые, стремились скорее добраться до рубежей своего королевства. Здесь, в этой негостеприимной степи, наводненной врагами, они были в огромной опасности. То, что принцессе Мелианнэ передали гоблины, необходимо было елико возможно быстрее доставить Королю, поэтому следовало торопиться.
   На какой-то момент эльфам показалось, что преследователи их потеряли, безнадежно отстав. Весь оставшийся день и следующую ночь они гнали коней на юг, к родным лесам. По счастью зачарованные скакуны, отдохнув во время остановки в лесу, имели еще достаточно сил, чтобы преодолеть большое расстояние, зато всадники, особенно это касалось тех, кто был ранен, едва держались в седлах. И все это время никто не показывался на горизонте, что вселяло надежды на удачный исход этого путешествия. Но эти надежды оказались тщетны.
   Первым погоню заметил Лемиар, один из двух уцелевших воинов Амиара. Эльфа ранили в лицо во время боя с засадой людей, и сейчас один глаз его был скрыт повязкой. Мелианнэ на коротком привале попыталась призвать на помощь магию, дабы исцелить своего верного слугу, своей кровью заплатившего за жизнь госпожи. Ей удалось снять боль, но на многое скромных познаний принцессы в искусстве чародейства не хватило. Тем не менее, воин смог держаться в седле наравне со всеми, что уже было замечательно. Последнее время он замыкал колонну всадников, поэтому, случайно обернувшись назад, именно Лемиар увидел растянувшихся цепью всадников, как раз спускавшихся с гребня холма, что был милях в десяти позади отряда.
  -- Погоня, Амиар, - Перворожденный предупредил своего командира. - Они скачут за нами!
  -- Быстрее! - Амиар настегивал своего коня. - Их слишком много, мы не можем принять бой.
  -- Амиар, я могу их остановить! - Принцесса, вспомнив о своих магических способностях, окликнула своего спутника.
  -- Нет, Мелианнэ, даже и не пытайся! - Амиар, не питавший иллюзий по отношению к своей подопечной, даже не думал о том, чтобы воспользоваться способностями Мелианнэ.
   Эльфы пытались оторваться, но их лошади уже были слишком слабы. Наложенные на них чары выпивали силы животных, с каждой минутой приближая тот момент, когда кони просто падут. А лошади преследователей, видимо, были свежими, поэтому через некоторое время всем стало ясно, что враги скоро настигнут маленький отряд.
  -- Мелианнэ, скачи вперед! - Амиар уже выхватывал лук, осаживая своего скакуна. - Мы задержим их! На восток, скачи на восток, за Арбел!
  -- Нет! - Принцесса не могла представить, что делившие с ней все тяготы похода спутники могут умереть, а она, наследница правителя, трусливо убежит от опасности.
   Но Амиар не собирался спорить с юной принцессой. Он просто стегнул ее коня плетью поперек крупа, заставив бедное животное сделать огромный рывок вперед. А сам он, вместе с двумя своими воинами, развернулся в сторону настигавших эльфов всадников.
  
   Жаркое южное солнце бесстрастно взирало на схватку, разворачивавшуюся на выжженной равнине. Гнавшиеся за эльфийской принцессой таинственные преследователи, видя, что их жертвы разделились, тоже разбились на две группы. Не менее дюжины всадников бросились к развернувшимся для атаки эльфам, а остальные, человек семь, погнались за принцессой. Они выстроились полукольцом, лишая Мелианнэ возможности повернуть в сторону. И расстояние между одинокой всадницей и преследовавшими ее с гиканьем и криками степняками медленно, но неумолимо сокращалось.
   Горячий ветер хлестал по щекам принцессы, из глаз которой катились слезы. Степь мчалась ей навстречу, и Мелианнэ желал лишь, чтобы ее скакун выдержал хотя бы несколько минут такой бешеной скачки. А тем временем где-то позади беглянки запели эльфийские стрелы. Амиар со своими товарищами, не приближаясь к преследовавшим их воинам слишком близко, принялись опустошать колчаны. Их лошади гарцевали, сбивая прицел лучникам противника, а стрелы Перворожденных уже настигли свои цели. Один из кочевников упал из седла, а еще один воин, одетый в кольчугу и легкую стальную каску, без движения повис на шее своего коня. Эльфы, успевшие наполнить свои колчаны стрелами, собранными после боя в лесу, яростно рвали тетивы своих луков, не всегда попадая в стремительно мчавшихся навстречу им всадников, но и не позволяя тем стрелять прицельно.
   А Мелианнэ гнала своего коня, не оборачиваясь и не видя своих противников, но чувствуя, что они все ближе и ближе к ней. Принцессе стало по настоящему страшно. Сейчас она могла надеяться только на себя и на то, что лошадь выдержит достаточно долго.
   Только взобравшись на вершину невысокого холма, эльфийка обернулась, чтобы увидеть цепь всадников, неотступно следовавших за ней. Один из них, видимо, полагая, что добыча может ускользнуть, выхватил лук и выстрелил. Короткая стрела со свистом пронеслась возле головы принцессы. Та в ответ коснулась своего медальона и швырнула в преследователей сгусток огня. Это боевое заклинание, относившееся к простейшим, было, тем не менее, довольно действенным. От лучника не осталось следов кроме выжженной проплешины на земле, а еще один всадник, тоже опаленный огнем, громко кричал, пытаясь успокоить перепуганного коня.
   В ответ всадники начали стрелять, а затем от них в сторону Мелианнэ устремилась ветвистая молния. Маг, очевидно, оказавшийся в числе преследователей, - хотя откуда среди этих дикарей взялся чародей, можно было только гадать, - решил не тратить зря время. Удар безвестного волшебника был точен, и в него была вложена немалая мощь. Однако медальон, наполненный магической Силой, защитил свою обладательницу от неминуемой, казалось бы, гибели. Наложенные на него подлинными мастерами магии чары пробуждались без приказа владельца. Они мгновенно создавали щит против любой враждебной магии, направленной на обладавшего таким медальоном эльфа. Именно поэтому Мелианнэ, уже приготовившаяся к смерти, увидела лишь вспышку, на краткий миг ослепившую ее, а потом она поняла, что жива, хотя вершина холма, на котором она находилась, походила теперь на свежее кострище.
   Тем временем всадники уже сжимали кольцо вокруг холма. Принцесса взглядом выделила среди них человека в хорошей одежде, весьма запыленной правда, но явно относящей ее владельца к жителям более цивилизованного Востока. Поверх добротного кафтана он носил легкую кольчугу тонкого плетения, а на голову этого мужчины был надет простой берет. Даже невеликих умений Мелианнэ хватило на то, чтобы распознать в нем мага. Он был весьма молод, чтобы оказаться умелым чародеем, но по сравнению с эльфийкой и этот человек мог быть более искушенным в чародейском искусстве.
   Мелианнэ вовсе не желала испытывать на прочность силу своего оберега во второй раз, поэтому она пришпорила коня и помчалась туда, где среди холмов мелькнула ровная гладь реки. Вероятно, это был один из множества притоков, питающих величавый Арбел. Но как бы то ни было, река могла стать препятствием на пути гнавшихся за принцессой людей.
  
   Амиар уже давно потерял свою подопечную из виду. Воин, которому было доверено оберегать в этом походе жизнь наследницы И'Лиара, готовился к своему последнему бою. Он знал, что шансов выжить в схватке с приближавшимися преследователями, многочисленными, охваченными злостью и боевым азартом у него и двух его товарищей нет. Исход схватки был ясен еще до ее начала, но если бы смерть Амиара хоть на йоту облегчила участь Мелианнэ, воин был готов расстаться с жизнью без малейших колебаний.
  -- Бей, - скомандовал Амиар, рывком натягивая тугую тетиву верного лука и посылая в подступающих всадников, кричавших и улюлюкавших, первую стрелу. - Рази! Пусть каждая стрела найдет свою цель! Не щадить никого!
   Эльфы долгое время обстреливали окруживших их всадников, среди которых помимо корханцев, отличавшихся доспехами из кожи и войлока, были еще и воины в кольчугах, резко отличавшиеся от местных жителей цветом кожи и разрезом глаз. И вновь Перворожденные доказали, что по праву их считают настоящими мастерами в обращении с луком. Они менее чем за минуту истребили половину атаковавшего их отряда, прежде всего, стреляя по корханцам, которые были вооружены короткими сильно изогнутыми луками, еще более компактными, чем эльфийские, и почти столь же мощными. Варвары тоже не оставались в долгу, осыпая троицу эльфов тучей стрел.
   Одному из товарищей Амиара не повезло. Стрела ударила его в правое плечо, пробив кольчугу и глубоко погрузившись в плоть. Он выронил лук и попытался направить своего коня прочь из боя, поскольку пользы от него уже не было. Но корханские лучники следующими выстрелами убили под раненым эльфом коня, а затем добили седока, буквально утыкав его стрелами. Амиар отомстил убийцам своего спутника, несколькими точными выстрелами убив либо тяжело ранив трех человек, но остальные, закидывая луки в налучи, уже устремились к эльфам, сжимая вокруг них кольцо. На скаку они выхватывали сабли и мечи.
  -- Колчан пуст, - прокричал Амиар, рука которого вместо древка очередной стрелы вдруг ухватила лишь пустоту. Не мешкая, он тоже вынув из ножен свой клинок. - Прикрой меня!
   Воин направил коня между двумя мчавшимися на него всадниками. На полном скаку он полоснул по лицу корханца в войлочных доспехах и кожаной шапке, размахивавшего клевцом на короткой рукояти, при этом увернувшись от длинного меча, которым его попытался достать воин в кольчуге и широкополом железном шлеме.
   Два эльфа сумели прорваться сквозь кольцо, оказавшись на какой-то миг за спинами врагов. Те, будучи отличными наездниками, быстро разворачивались в сторону Перворожденных. Лемиар, так и не отложивший лук, успел вогнать по стреле в спины двум кочевникам, но и сам поник в седле, когда воин в кольчуге в упор разрядил в него арбалет. Болт, пронзив тонкую кольчугу, вошел Перворожденному точно в сердце, мгновенно оборвав нить его жизни.
   Амиар, вращая мечом, атаковал людей, не чувствуя более ничего, кроме желания захватить с собой как можно больше врагов. Где-то там уходила от погони его госпожа, и чем дольше он продержится сейчас, отвлекая безымянных врагов, чем больше успеет сразить их, тем больше становились ее шансы живой и невредимой выбраться из западни.
   Эльф бился яростно, зная, что живым ему все равно отсюда выбраться не суждено. Он отсек руку корханцу, попытавшемуся ударить его саблей, одновременно метнув кинжал в того всадника, который только что стрелял из арбалета. Еще один всадник, закрываясь небольшим круглым щитом, обтянутым кожей, попытался ударить эльфа булавой, но Перворожденный увернулся, ответным выпадом разрубив щит кочевника вместе с его рукой. Искалеченный всадник издал громкий крик, будучи не в силах терпеть боль. Сомкнувшие кольцо вокруг единственного оставшегося в живых эльфа люди расступились, выпуская его на равнину. А затем двое кочевников сорвали с седел волосяные арканы и устремились к Амиару, размахивая ими. Эльф успел перерубить одну петлю, почти коснувшуюся его плеч, но второй аркан опутал его десницу. Варвар дернул, и эльф свалился с седла, выронив клинок.
   Всадники с гиканьем устремились к сбитому наземь эльфу, потрясая оружием. Они двигались по кругу, не давая Амиару возможности бежать, и еще одна петля, брошенная твердой рукой, захлестнула его шею. Один из противников, опять же одетый в кольчугу и легкий шлем, чем разительно отличался от степняков, подъехал вплотную к эльфу, как раз пытавшемуся встать, и вернул его в исходное положение хорошим пинком. А оказавшийся рядом корханец от души добавил, ударив Амиара подтоком короткой пики по ребрам.
  -- Ушастая тварь! Ублюдок! Нелюдь! - Раздавались возгласы торжествующих врагов.
  -- Освободите меня, тогда и посмотрим, кто из нас ублюдок! - Эльф, разъяренный своей беспомощностью, бросился к одному из всадников, оказавшемуся ближе всех к Перворожденному, но рывок аркана заставил его с еле сдерживаемым криком упасть.
  -- Ты проиграл, эльф! У тебя было в руках оружие, но ты не смог им воспользоваться. - Обратился к растянувшемуся на земле Амиару человек в хороших доспехах, возможно - командир этого отряда.
  -- Надо его связать и доставить мэтру. - К командиру подъехал еще один воин, тоже в кольчуге и с прямым клинком на бедре. - Я думаю, эльф ему может пригодиться.
  -- Нет. Эльфа вы отдадите нам, - подал голос один из варваров. Он указал на Амиара саблей. - Он тоже станет частью оплаты.
  -- Мы не уговаривались об этом, - попробовал, было, возмутиться командир, в прочем, не слишком настойчиво. Разгоряченных боем, обернувшимся немалыми потерями, степняков было больше, и спорить с ними в такой миг не очень хотелось.
  -- У нас вообще не было речи о пленниках, - согласился корханец. - Но ведь вам нужна только эльфийка. Так что этого мы забираем. - Было ясно, что уступать кочевник не желает.
  -- Да ладно, Гартаг, не стоит ссориться из-за какой-то ушастой твари, - примирительно сказал человек в кольчуге. - Забирайте его, раз ты так хочешь.
   Двое кочевников, буквально вылетев из седел, подхватили эльфа под руки и рывком подняли с земли, поставив на колени. Названный Гартагом человек кивнул, отдавая команду кому-то из своих воинов, и в воздухе сверкнула сталь. Амиар рванулся изо всех сил, пытаясь увернуться от опускавшегося на его голову обуха боевого топора, но люди держали крепко. Мир перед глазами эльфа вдруг озарился ярчайшей вспышкой, а затем наступила темнота.
  
   Тем временем Мелианнэ почти достигла реки. Она уже видела пологий берег, поросший тростником и осокой. Переправы, разумеется, не было, но это вовсе не было главной трудностью. Гораздо хуже, чем отсутствие моста, было то, что четыре всадника скакали по пятам за принцессой. Она увидела, что человек, принимаемый ею за мага, поотстал, поэтому бросила в ближнего ней лучника сгусток огня. Магический снаряд угодил точно в цель, так что корханец умер, даже не успев ничего почувствовать. А в следующую секунду лошадь под эльфийкой дернулась и начала заваливаться на бок.
   Мелианнэ в последнее мгновение успела освободить ноги из стремян и спрыгнула со смертельно раненого корханской стрелой коня на траву, сдернув с луки седла небольшой тюк. Легко перекатившись через голову, она вскочила на ноги и из последних сил побежала к видневшейся невдалеке полосе воды. Это могло показаться смешным, ибо не сможет на равнине пеший состязаться в скорости с всадником, но Мелианнэ боролась за свою жизнь, пользуясь любым шансом.
   Сзади раздалось конское ржание и неразборчивые выкрики. Принцесса выхватила меч, затылком чувствуя дыхание преследователей, но не обернулась. Он продолжала бежать к воде.
   Свистнула стрела, вонзившись в то место, где только что стояла нога Мелианнэ. Но принцесса уже бежала дальше, не оглядываясь и не думая о том, что в следующий раз лучник может не промахнуться, а также о том, что убивать ее вовсе не обязательно - достаточно лишь обездвижить.
   Следующая стрела пролетела возле щеки Мелианнэ, едва не задев ее оперением. А до реки уже оставалось ярдов двадцать. Густая трава под ногами, росшая вперемежку с тростником, мешала бежать, но принцесса не обращала на это внимания. Она видела цель, видела ее совсем близко, и единственно важным в жизни Мелианнэ теперь было добежать.
   Что-то зашелестело чуть слева от бежавшей эльфийки. Вроде бы, это маг, наконец, вступил в игру. Он метнул нечто вроде молнии, но промахнулся. Мелианнэ на несколько мгновений охватил жуткий холод, сковывавший мышцы и делавший движения невероятно тяжелыми. Внезапно земля под ногами эльфийки ушла вниз, и Мелианнэ кубарем покатилась с обрыва. Сделав несколько кувырков, она закончила свой путь в воде, подняв при этом тучу брызг. Ткань одежды мгновенно намокла, сапоги наполнились водой, но она достигла заветной цели. Обернувшись, принцесса увидела, как, проламываясь сквозь тростник, всадник с саблей в руках направил своего коня прямо к ней, а чуть сзади ехал и маг, тоже сжимавший в руках меч.
   Вновь пальцы принцессы сжали висевший на груди медальон, хранивший в себе толику магии. Она мысленно произносила необходимые слова, пробуждая спавшую в обереге Силу. Лишь один удар могла нанести Мелианнэ, лишь один единственный шанс был у нее, ибо на второй удар может уже не оказаться времени, да и Сила, вложенная в медальон настоящими магами небезгранична.
   Мелианнэ произносила слова заклинания, чувствуя при этом, как тепло наполняет ее тело, как Сила рвется наружу, туда, где были люди, желавшие ее смерти. Оказавшийся среди людей маг был опасным противником, и эльфийка понимала, что в случае неудачи вторую попытку он ей не даст, а, значит, нужно было бить наверняка. И она нанесла удар. Нечто похожее на воронку смерча, только горизонтальную и направленную своим узким концом в сторону приближавшихся людей, которая исходила от груди принцессы, устремилось к всадникам. Корханец был чудовищной силой подброшен в воздух. С криком он выронил саблю, а затем и сам грохнулся на землю, уже мертвый и не представлявший более угрозы.
   А вихрь, вызванный волей эльфийской принцессы, устремился к магу. Тот попытался выставить перед собой какой-то щит, задержавший магию Перворожденной на доли секунды, но преграда лопнула, пропуская сокрушающий все на своем пути вихрь к чародею.
   От удара человек отлетел назад на несколько шагов. Магический удар ломал его тело и разрушал ауру, что было для мага едва ли не хуже смерти. Но и сила медальона иссякла. Вихрь угас, оставив после себя только жутко изломанные тела, точнее, куски мяса, лишь отдаленно напоминавшие людей. А Мелианнэ устало побрела вдоль берега, так и не выходя из воды. Второй лучник, видевший гибель своего товарища и волшебника-чужестранца, бросился прочь, даже не думая о том, что сейчас лишенную магии эльфийку можно было легко пленить.
   Силы вот-вот могли покинуть юную эльфийку, взвалившую на плечи такую ношу, какая показалась бы тяжелой даже самому могучему воину или искушенному чародею. Но теперь невозможно было отказаться от этого. Уже несколько эльфов, ставших для Мелианнэ если и не близкими друзьями, то хотя бы товарищами, своими жизнями заплатили за то, чтобы принцесса осталась жива. И этот долг она не могла забыть. Теперь души погибших спутников взывали к ней, заставляя двигаться, идти, собрав все силы в кулак. И она пошла, по колено в воде, не разбирая дороги, но уже представляя цель и точно зная, что от нее теперь зависит покой умерших и судьбы многих живущих.

Глава 2 Гроза над лесом

  
  -- Как ты думаешь, Элар, какие сюрпризы они нам приготовили? - Молодой, по крайней мере, по меркам своего народа, эльф обратился к стоявшему рядом с ним воину, задумчиво вглядывавшемуся в суету людей в нескольких сотнях ярдов от них. - Чего нам ждать от них сегодня?
   Говоривший был облачен в полный доспех, роскошные латы, украшенные гравировкой в виде переплетающихся древесных ветвей и листвы и инкрустированные серебром. Обилие этого особо почитаемого Перворожденными металла, украшавшего броню, а также узкий серебряный венец на челе эльфа указывали на принадлежность его к высшей касте королевства И'Лиар.
  -- Не знаю, э'валле, - воин, едва заметно пожав плечами, обернулся и взглянул на своего собеседника, пристально следившего в этот миг за происходящим в лежавшей у их ног долине, еще подернутой утренним туманом.
   Второй эльф, выглядевший заметно старше своего спутника, также был защищен пластинчатыми латами, пожалуй, излишне тяжелыми для пешего бойца. Прочная броня обливала тело буквально с головы до ног, заключая его в почти непроницаемую стальную скорлупу. Правда, латы этого воина были почти лишены украшений. Всякий, кто увидел бы эту пару, сразу мог догадаться, что этот боец был телохранителем или оруженосцем при высокородном господине.
  -- Я пока не вижу ничего подозрительного, мой принц, - произнес старший эльф. - Пожалуй, ныне обойдется без хитроумных уловок. Люди наверняка попытаются сломить нас силой своего натиска, лоб в лоб, да и сама местность не позволит им атаковать иначе. Нашему противнику здесь будет трудно использовать кавалерию. Ирван, возможно, излишне жаден, но отнюдь не глуп. Он прекрасно понимает, что на испуг наших бойцов не взять. Никто не побежит, лишь завидев приближающихся всадников, а лучники перебьют половину коней до того, как их латники подберутся достаточно близко. Пожалуй, они сперва пошлют в атаку свою пехоту, благо в наемниках недостатка эти дикари не испытывают.
  -- Да, действительно, зачем им изощряться в тактике, если фолгеркцы и так нас превосходят числом почти вдвое, - согласился принц, услышав из уст своего слуги то, о чем думал и сам. - Но как бы то ни было, это позор - потерпеть поражение на своей земле, когда сама сила Леса на нашей стороне. Сегодня мы должны заставить их умыться своей поганой кровью.
   Эльфийский принц нервно сжал кулаки, затем резко развернулся и пошел туда, где строились его воины, готовящиеся к битве. Сопровождавший его Элар молча последовал за своим господином.
  
   Армия эльфов, командовал которой принц Велар, один из младших сыновей правителя И'Лиара, светлейшего короля Эльтиниара, готовилась дать сражение вторгшимся в исконные владения Перворожденных людям, пришедшим с юга и уже успевшим одержать несколько побед над эльфами, что почти сломило боевой дух последних.
   Все началось с внезапного нападения на владения эльфов на побережье залива Су'лар, где стоял один из крупнейших по эту сторону Ламелийских гор морской порт Хел'лиан. Границу нарушили воины небольшого, но очень воинственного и довольно богатого королевства Фолгерк, одного из множества осколков великой Империи людей, самого южного ее анклава, основанного тогда, когда Эссар на целых сто лет установил власть на равнинах, упиравшихся на закате в Шангарские горы. Потом из-за хребта надвинулись орды варваров-корханцев, выбившие имперцев обратно на север и даже пытавшиеся завоевать эльфийские леса, но потерявшие там тысячи своих воинов и навсегда зарекшиеся враждовать с Перворожденными. При этом Фолгерк волна завоевателей почти не затронула, позволив его обитателям и далее жить по своим законам. С годами все же жители королевства многое переняли от своих соседей-варваров, в том числе они, подобно корханцам, стали делиться на кланы, но, тем не менее, элите Фолгерка удалось сохранить чистоту крови.
   Фолгерк, подобно другим королевствам, нередко воевал со своими соседями, но чаще торговал с ними, благо, на его землях хватало рудных жил, самоцветов, а ремесленники ни в чем не уступали чужестранным мастерам. Но для успешной торговли кроме товаров, и это известно всем, требовались еще и удобные пути, и лучше всего возить свои товары, было по морю. И правитель Фолгерка, еще весьма молодой, а потому по-юношески горячий, видимо, уже давно тяготился тем, что выход к морю, столь необходимый для укрепления торговых связей его державы с ближними и дальними странами принадлежал эльфам. Последние обосновались на южном побережье залива еще триста с лишним лет назад, выбив оттуда гномов из Гарлатских гор. Экспансия эта была в некотором смысле вынужденной, поскольку самих эльфов с севера с неослабевающим напором теснили люди.
   Перворожденные сразу поняли, какое значение имеет этот клочок земли шириной всего около сотни миль, и вцепились в него изо всех сил. Еще прежние владельцы этого края, гномы, возвели на берегу выдававшегося на север в Хандарское море полуострова в одной из самых удобных бухт, способных принимать даже крупные океанские корабли город-крепость. Они успели лишь воздвигнуть крепостные стены, отрезавшие изрядный кусок побережья, но эльфы, вытеснившие подгорных умельцев, продолжили их дело, и уже очень скоро на берегу раскинулся большой город, получивший название Хел'лиан. Высоко в небо вознеслись изящные шпили дворцов, арки висячих садов и мраморные колоннады, укрывшиеся за серым камнем крепостных стен, один вид которых внушал уважение. Хел'лиан превратился в настоящую твердыню, защищенную не только мощными бастионами, чьи камни помнили натруженные руки гномов, но и изощренной эльфийской магией.
   Прочность стен Хел'лиана гномы, не оставлявшие попыток вернуть себе исконные земли, проверили всего через несколько лет, и в тот раз их мастерство сыграло против самих же гномов. Спустившись с гор, войско Подгорного королевства разбило оказавшиеся у него на пути разрозненные отряды эльфов и подступило к стенам Хел'лиана, но взять город гномы оказались бессильны. Порт был в осаде много дней и устоял после нескольких яростных штурмов, но в итоге подоспевшая на помощь армия эльфов, во главе которой стоял сам король, отбросила гномов от побережья.
   Война эта оказалась далеко не последней, ибо гномы со свойственным им упрямством не оставляли попыток вернуть себе то, что когда-то принадлежало их предкам. За следующие полвека еще трижды подгорные мастера, движимые не только желанием возвратить свои бывшие владения, но и мыслью об упущенной от контроля над морской торговлей выгоде, организовывали военные походы и пытались оттеснить эльфов на север в их леса, а уж мелким пограничным стычкам и вылазкам не было числа.
   Череда невероятно кровавых войн меж двумя народами закончилась поражением гномов в грандиозной битве на реке Сун, когда от стрел и магии лесного народа пали пять тысяч низкорослых витязей, в числе которых оказались и старейшины трех кланов, на ту пору бывших самыми влиятельными в Подгорных Пределах. С той поры подземные мастера почти не показывались за пределами Гарлата.
   Однако вскоре на место гномов пришли люди, основавшие на границах с лесным королевством И'Лиар свои государства. И не всем из них понравилось, что выход к океану оказался в руках эльфов. А те хоть и не были прирожденными торговцами, подобно гномам, снискавшим себе давнюю славу не только великолепных ремесленников, но и жутких скряг, никогда не упускали выгоду для своей державы. Потому эльфы брали с торговцев, желавших сесть на один из множества кораблей, бросавших якорь в гавани Хел'лиана, немалую пошлину.
   Особенно по этому поводу негодовали купцы из королевства Фолгерк, славившегося богатой и многочисленной купеческой гильдией, платившей в свою казну огромные налоги, а потому всегда имевшей немалое влияние на тамошних правителей. К тому же сложилось так, что отношения людей с эльфами никогда не были излишне теплыми, и все чаще среди Перворожденных звучали предложения вовсе запретить людям пересекать границы И'Лиара, а, значит, и использовать для своей торговли порт Хел'Лиан. Поэтому долго копившееся недовольство торговцев упало на благодатную почву взаимной неприязни двух народов и были поддержаны многими представителями благородного сословия западного соседа гордого И'Лиара.
   Тем не менее, долгое время купцы безропотно платили мзду за проезд через владения эльфов, но видимо ныне их терпение лопнуло. Король Фолгерка Ирван Второй, будучи весьма неравнодушным к золоту во всех его состояниях, и к тому же жаждавший воинской славы, вняв словам купцов об упущенных огромных барышах, которые могло принести его державе господство на море, объявил поход против эльфов. На деньги все тех же купцов он собрал множество наемников, в числе которых оказались и гномы, собравшие приличный отряд, стоило им только услышать о грядущей войне с эльфами. Этим просто не терпелось пустить кровь давнему врагу, тем более вроде бы сражаясь за землю предков, хотя в случае победы она, без сомнения, досталась бы людям. Исполняя волю государя, дворяне также привели свои дружины, весьма многочисленные и опытные в ратном деле. Всего под знаменами короля Ирвана таким образом оказалось почти десять тысяч воинов, причем не самых худших. И в один далеко не прекрасный для эльфов день эта армия перешла границу двух королевств.
   Эльфы, которые давно уже не вели больших войн, ограничиваясь отдельными стычками на границах и рейдами небольших летучих отрядов своих лучников по владениям сопредельных государств, оказались совершенно не готовы к столь масштабному вторжению. Тем более что основная угроза, по их мнению, была на севере, там, где лежали владения правителя Дьорвика, пожалуй, самого сильного ныне государства людей, полуденные рубежи эльфийской державы, казалось, находились в полной безопасности.
   Те, кто правил таинственным И'Лиаром, недооценили врага, и жестоко поплатились за это. Неведомо как, но людям удалось незаметно сосредоточить у границ эльфийских владений множество воинов, которые разом двинулись вперед, подобно горной лавине сметая любые препятствия. Малочисленные отряды Перворожденных, охранявшие рубежи либо были истреблены, тщетно пытаясь сдержать натиск врага, либо вынуждены были отступить, вернее даже бежать, преследуемые по пятам превосходящими силами фолгеркцев. Это была катастрофа.
   Люди, почти не встречая сопротивления, через несколько дней вышли к стенам Хел'Лиана. Город, правда, был готов к появлению армии агрессоров. Воинов короля Ирвана встретили запертые ворота и множество лучников на стенах, которые легко отразили попытку с ходу захватить порт. Однако людей это нисколько не огорчило. Будучи готовыми и к такому повороту событий, они заранее пригласили гномов, которые славились не только как непревзойденные строители крепостей, но и как мастера осадного дела. Поэтому взятие Хел'Лиана, а, следовательно, и вожделенное господство на море, стало для Фолгерка лишь вопросом времени.
   Под стенами осажденного города осталось три тысячи воинов, остальные же двинулись на север, поскольку король Ирван, не желая довольствоваться малым, решил присоединить к своим владениям исконные земли Перворожденных. Спустя неделю фолгеркская армии на берегах небольшой реки Тиллы встретилась с отрядами эльфов. В основном это были воины из пограничных гарнизонов, которым удалось уйти из-под удара. Пользуясь тем, что некоторое время взоры людей были прикованы к Хел'Лиану, они оправились от первого сокрушительного удара и, собрав все вилы воедино, успели подготовиться к битве. Однако Перворожденные переоценили свои возможности. Несмотря на то, что значительная часть армии Ирвана Второго осталась на побережье, люди все равно имели почти четырехкратное превосходство над своим противником.
   В сражении на Тилле эльфам удалось уничтожить авангард армии вторжения, однако основные силы короля Ирвана подошли гораздо раньше, чем ожидали Перворожденные, к тому же место сражения было выбрано командирами Перворожденных неудачно, ибо на равнине люди, обладавшие мощной кавалерией, получили огромное преимущество, и войско эльфов, почти целиком состоявшее из легковооруженных лучников, не выдержав атаки тяжелой пехоты и рыцарской конницы, которых поддерживали многочисленные арбалетчики, было разбито. Всего лишь нескольким сотням эльфов, среди которых было множество раненых, удалось скрыться с поля боя.
   Тем временем правитель эльфов, светлейший король Эльтиниар, уже собирал войско для решающего сражения. Однако поражение эльфов на Тилле открыло людям путь в сердце И'Лиара. И правитель эльфов, опасаясь, что может не успеть подготовиться к решающей встрече с войсками Фолгерка, отправил навстречу людям отборный отряд, во главе которого стоял принц Велар. Двадцать три сотни бойцов, в том числе лучшие стрелки и тяжелая пехота, должны были сколь возможно долго удерживать людей на юге, мешая их дальнейшему продвижению.
   По пути навстречу неторопливо двигавшейся в сердце эльфийского королевства армии фолгеркцев войско Велара несколько увеличилось за счет отрядов, отступавших на север после поражения на Тилле. Эти воины, готовые впасть в уныние, встретив многочисленные отборные отряды, во главе которых стоял отпрыск королевской семьи, заметно воспрянули духом и вновь были полны готовности сражаться. Тем более что противник, несмотря на свои успехи, все же растерял часть сил. Победа на Тилле далась Ирвану ценой более тысячи погибших воинов, среди которых было немало благородных рыцарей, считавших делом чести идти в атаку в первых рядах. К тому же на всем продолжении похода летучие отряды эльфийских воинов, подобные лесным духам, не позволяли воинам Фолгерка ни на минуту расслабиться, молниеносно атакуя отставшие от основных сил отряды, истребляя по ночам часовых в фолгеркских лагерях и уничтожая обозы, доставлявшие припасы для наступающих войск. Люди тщетно устраивали погоню за этими отрядами, но лишь теряли еще больше воинов в устроенных эльфами засадах. Таким образом, встреченное Веларом войско во главе с самим королем Ирваном было порядком измотано, к тому же теперь по числу воинов люди превосходили Перворожденных всего лишь вдвое, что давало определенные шансы на успех. И новый рассвет застал две бронированные армады замершими друг напротив друга в ожидании приказа. До начал битвы оставались считанные мгновения.
  
   В качестве места будущей битвы была избрана образованная двумя длинными холмами безымянная долина, заметно сужавшаяся в своей северной части. Склоны холмов поросших густым кустарником стали бы почти непреодолимым препятствием для противника, вздумай он обойти эльфов с фланга, а относительная узость долины не позволяла людям реализовать свое численное превосходство.
   Разумеется, принц Велар, начальствовавший над войском эльфов, не питал иллюзий насчет возможности победы над людьми, но в настоящий момент достаточно было только на время сдержать их наступательный порыв, предоставив правителю И'Лиара возможность собрать достаточно воинов и магов, которые образуют мощную армию и окончательно разгромят агрессоров, заставив их убраться обратно в Фолгерк.
   Позиции эльфов располагались в северной, узкой, части долины. Их пехота, составлявшая большую часть армии, в центре делилась на три линии, бойцы в которых различались вооружением. Ближе всего к противнику располагались облаченные в легкие кольчуги лучники, образовавшие три редкие цепи. Они должны были начать бой, осыпав наступающего противника тучей стрел, поскольку в этот день принц Велар, как главнокомандующий, твердо решил выиграть сражение в обороне. В отличие от людей, втыкавших в землю перед своими стрелками колья или выкапывавших ловчие ямы, Перворожденные не утруждали себя постройкой подобных укреплений. Несколько сотен лучников, каждый из которых за минуту был способен выпустить прицельно не менее шести стрел, с легкостью могли выдержать атаку самого яростного противника.
   Спины лучников подпирали щитоносцы и три шеренги пикинеров, защищенных прочными пластинчатыми латами и глухими шлемами. Поскольку люди охотно применяли в бою арбалеты, страшное оружие, которое отняло немало эльфийских жизней еще будучи применено гномами, а управляться с длинными пиками можно было только обеими руками, ни о каких щитах не могло быть и речи. А потому доспехи пикинеров прочностью не уступали даже броне рыцарей-людей, никогда не пренебрегавших защитой в бою.
   Пикинеры были той скалой, о которую, не без помощи легковооруженных стрелков, должна была разбиться волна атакующих людей. Ощетинившийся пятиярдовыми пиками строй, похожий на разъяренного ежа заставил бы повернуть назад кавалерию, и для атакующей пехоты он тоже стал бы почти непреодолимым препятствием. Щитоносцы же, составлявшие первую шеренгу построения, обращенную к противнику, имевшие вытянутые ромбовидные щиты, должны были защитить не особенно проворных в ближнем бою пикинеров от вражеских солдат, сумей те подобраться к строю эльфов вплотную, подкатившись, к примеру, под пики. Они были вооружены короткими мечами, клинки которых, сужавшиеся к острию, были особенно удобны для колющих ударов в столкновении с вражескими воинами, имевшими прочные латы, например со спешенными всадниками.
   Тяжеловооруженные воины стояли не монолитным строем, а сохраняли промежутки, через которые за их спины могли отойти лучники в случае атаки противника. В таком случае стрелки увеличили бы плотность центра эльфийской армии либо могли стать мобильным резервом, перемещаясь позади строя тяжелой пехоты и присоединяясь к фаланге латников там, где в этом появилась бы необходимость во время боя.
   Фланги построения Перворожденных составляли лучники, стоявшие вперемежку с бойцами, защищенными стальными латами и вооруженными тяжелыми двуручными мечами. Последние должны были вступить в бой в том случае, если дело дойдет до рукопашной, прикрывая лучников. Конечно, лучше было бы поставить на фланги пикинеров, но их было слишком мало, чтобы распылять по всему фронту, тем более что кавалерия вряд ли будет атаковать во фланг, двигаясь по довольно крутым склонам холмов, а пехоту смогут остановить и мечники. Здесь же, на флангах, держались и три сотни конных лучников - вся кавалерия эльфов. Всадники, вооруженные только луками и мечами, не могли, разумеется, противостоять тяжеловооруженным рыцарям-людям, но были незаменимы для фланговых ударов. Этих воинов принц Велар держал в резерве, надеясь, что подвернется шанс использовать их с наибольшей отдачей. Также в резерве было еще около четырех сотен закованных в латы пеших мечников, которыми командовал сам принц. Эти бойцы, лучшие из лучших, должны были, по замыслу принца, стать решающей силой в грядущей битве.
   В южной части долины тем временем занимали свои позиции люди. И было видно невооруженным глазом, что их значительно больше, чем готовившихся обороняться эльфов. По меньшей мере, пять тысяч воинов, сражавшихся под знаменами Фолгерка, готовились обрушиться стальной лавиной на Детей Леса, как еще иной раз люди величали эльфов. И при виде этой армады, ощетинившейся лесом копий и сверкавшей в лучах едва поднявшегося над гребнями холмов солнца доспехами, многие бы не дали Перворожденным ни единого шанса не на победу даже, а на то, что хоть один из них через несколько часов останется в живых.
   Принц Велар, прежде чем вернуться к своим воинам, долгое время провел на вершине холма, наблюдая за подготовкой воинства короля Ирвана к сражению. Конечно, люди до сих пор оставались грязными варварами, но, надо отдать им должное, они были неплохими воинами, противником, с которым нельзя не считаться. Сражаясь почти непрерывно с момента своего появления в этом мире, люди копили опыт, полученный в предыдущих битвах, в том числе и в схватках со своими же соплеменниками, и применяли его против новых врагов. Эльфы в большинстве своем презирали людей, но пренебрегать ими не стоило, ибо стая бешеных дворняг может быть смертельно опасна и для матерого волка. Потому принц и следил за тем, как толпа варваров строится для грядущей битвы, и он смог оценить смекалку кого-то из военачальников людей, поставивших в первую линию пехоту. Велар и сам бы никогда не рискнул атаковать тяжелой кавалерией по довольно тесной долине, во множестве мест изрезанной оврагами, где всадники с трудом смогли бы развернуться в случае неудачной атаки.
   Сегодня рыцарская конница Ирвана могла нанести только один единственный удар, удар, который прорвал бы строй эльфов, иначе сгрудившиеся перед пикинерами латники стали бы всего-навсего мишенями для эльфов-лучников, мастерство которых уже не раз подтверждалось в битвах с самым разным противником. Вгоняя стрелы в смотровые прорези тяжелых шлемов и сочленения доспехов, грозные эльфийские стрелки могли почти без потерь со своей стороны истребить несколько сотен рыцарей, а для короля людей такие потери, конечно, были совершенно неприемлемы. Поэтому в первую линию вражеские полководцы, вопреки обычаям, выдвинули пеших воинов, в том числе дворянских дружинников и массу наемников, прельстившихся королевским золотом.
   Собственно, большую часть тяжелой пехоты составляли именно солдаты удачи, выходцы из разных стран, поскольку по давней традиции дворяне в дальние походы вели с собой, в основном, всадников и только небольшое количество пеших лучников или арбалетчиков. И этого было достаточно, ибо никогда не было недостатка в умелых бойцах, готовых рисковать своими жизнями за пригоршню золота, которым не было дела, под чьими знаменами и во имя какой такой высшей цели воевать.
   Эти бойцы, резко отличавшиеся друг от друга своими доспехами и оружием, построились во что-то, напоминающее фалангу, в глубину достигавшую восьми шеренг. В первые ряды встали воины, имевшие лучшие доспехи, способные худо-бедно выдерживать эльфийские стрелы, вооруженные копьями и разнообразным оружием на длинном древке вроде вычурных гизарм, протазанов с пламевидными остриями, и тяжелых алебард. Однако, длинных пик, подобных используемым эльфами у людей не было, а это значит, что Дети Леса в этом бою имели важное преимущество. Они могли не подпускать людей вплотную, держа их от себя на расстоянии, равном длине древка пики, так что прорваться к эльфам можно было только ценой огромных жертв.
   За спинами пехоты был виден лес длинных копий, украшенных разноцветными прапорами - это для битвы построилась фолгеркская кавалерия в числе трех с лишним сотен рыцарей и еще большего количества их оруженосцев-сквайров. Ближе к левому флангу выстроившихся в несколько шеренг всадников полоскался на ветру большой королевский штандарт - увенчанный короной золотой орел на изумрудном поле. Там в окружении отряда личных телохранителей и пажей должен был находиться король Ирван, правитель Фолгерка. Разумеется, разглядеть монаршую особу с расстояния в несколько сотен ярдов едва ли смогли бы даже эльфы, отличавшиеся завидной остротой зрения, но в том, что ненавистный правитель людей был где-то там, сомнений не возникало.
   Король Ирван благоразумно выделил и небольшой резерв, включавший несколько отборных отрядов наемников, сражавшихся в пешем строю, всего не менее полутысячи бойцов, а также две сотни конных стрелков. Эти вооруженные арбалетами всадники должны были стать соперниками эльфийских конных лучников, хотя право же стоили они немногого, но в нужный момент и этот отряд мог бы решить исход сражения. Здесь уже все зависело, как и в любом бою, от грамотности командиров, от их способности предугадать развитие боя и выбрать самый благоприятный момент для ввода в сражение резерва.
   Еще дальше, на выходе из долины располагался лагерь, разбитый фолгеркцами день назад. Были видны роскошные шатры высшей знати королевства, шпили которых украшали огромные знамена с яркими гербами, самым заметным из коих, разумеется, был королевский штандарт. Шатры окружали сотни простых парусиновых палаток, предназначенных для младших офицеров, не носивших дворянских титулов, и простых воинов. По кромке лагеря были расставлены тяжелые повозки на высоких колесах, которые образовали своего рода защитную стену на случай атаки эльфов. Когда армия двинется в бой, возле каждого воза останется по два-три человека из числа слуг, вооруженных арбалетами и топорами для обороны бивуака.
   Воины с обеих сторон были готовы к бою, вооружившись и выстроившись в боевые порядки. Оставалось только одно - отдать приказ, обрекая на гибель сотни людей и нелюдей. И этот миг становился все ближе.
  
  -- Конечно, на месте людей я едва ли решился бы вступать в сражение в такой местности, - качая головой, сообщил принц молча внимавшим ему облаченным в доспехи эльфам, предводителям отрядов. - Здесь их преимущество в числе воинов не может служить залогом победы. Однако только лишь этим путем армия Фолгерка сумеет двигаться дальше на север. К западу и востоку отсюда на десятки лиг тянутся густые леса, где с трудом пройдут даже небольшие отряды тяжеловооруженных воинов, а для повозок с припасами и осадных машин, могущих пригодиться при штурме эльфийской столицы, эти чащи вовсе окажутся непреодолимым препятствием. Тем более, люди не могут не понимать, что в зарослях даже малым числом наши лучники смогут остановить сколь угодно крупную армию, ведь их рыцари и тяжелая пехота окажутся абсолютно беспомощными перед стремительно атакующим, мгновенно отступающим и вновь наносящим молниеносные удары противником. Так что король Ирван осмелившись принять здесь бой, поступил единственно верным для него образом, надеясь освободить самую удобную дорогу вглубь И'Лиара. Но так он дает и нам шанс задержать продвижение врага, обескровить его армию, нанеся такой ущерб, что боевой дух людей упадет, и их желание покорить весь И'Лиар улетучится при виде усеянного телами их братьев поле битвы, - воскликнул Велар, в глазах которого появился яростный блеск. - И мы воспользуемся этим шансом, искупав этих полуживотных в крови!
   Э'валле Велар в окружении нескольких офицеров, которые все без исключения принадлежали к самым древним родам эльфов и носили титулы, соответствующие человеческим князьям, отдавал последние распоряжения перед боем. Близь Велара неотлучно находился и Элар, старый опытный боец, участвовавший во множестве стычек с людьми и даже в нескольких рейдах в Гарлатские горы много лет назад. Он и еще полдюжины опытных бойцов составляли отряд телохранителей, полагающийся одному из наследников Владыки Изумрудного Престола, как звучал в переводе на язык людей титул правителя всех эльфов, и всегда находившийся возле принца.
   Жизнь всякого эльфа в И'Лиаре почиталась священной, и уж тем более недопустимо было поставить под угрозу жизнь одного из тех, кто был вправе наследовать власть в королевстве. Но поскольку не подобало принцу прятаться за спинами своих воинов во время боя, охранять его были приставлены самые умелые бойцы. Эти закованные в тяжелую броню воины были одними из лучших мечников во всем Королевстве Лесов.
  -- Э'лай Этар, ваши лучники должны заставить их сбить шаг и потерять напор, иначе эта армада сомнет наших воинов, - приказал принц. - Там мало бойцов в хороших доспехах, поэтому стрелы оборвут множество их жизней. У людей огромное численное преимущество, и если мы не сумеем заставить замедлить шаг, наш строй просто сметут. - Велар обращался к облаченному в посеребренную кольчугу эльфу, выделявшемуся ростом даже среди своих сородичей.
  -- Будьте уверены, э'валле, мои стрелки сделают все как надо, - Этар величаво поклонился, не как слуга перед господином, а как равный кланяется равному. - Людям нечем будет дышать, так много стрел мы обрушим на них.
  -- Помните, эта толпа не отличается дисциплиной и спаянностью, но сильна своим порывом, - произнес принц, обведя взглядом своих офицеров и видя в их глазах холодную решимость. - Отдельные отряды отлично обучены сражаться только порознь. Если мы смешаем их ряды, то сможем безнаказанно расстреливать пехоту людей, пока их командиры сумеют навести порядок. - Велар приложил правую ладонь к сердцу, отдавая салют своим воинам. - Я надеюсь на всех вас. Нужно показать этим обезьянам, что никто не может идти против Силы Леса. Са'тай!
  -- Са'тай! - Дружно выдохнули собравшиеся вокруг принца командиры, повторяя жест своего командира и бросившись затем к своим бойцам.
   В этот миг к Велару подбежал эльф, одетый поверх кольчуги в плащ зеленого цвета, покрытый бурыми разводами. Это был один из разведчиков, которые непрерывно наблюдали за действиями вторгшихся людей, время от времени к тому же нападая на отдельные малочисленные отряды. Вообще-то, у одного из отпрысков правящего рода И'Лиара были другие способы следить за врагом, но он не стал пренебрегать и обычными лазутчиками, также выступавшими при случае в роли диверсантов.
   Приглядевшись, можно было заметить, что рисунок на одежде эльфа постоянно меняется, словно переливаясь в лучах солнца. Пожалуй, притаись воин, закутавшийся в такой плащ, в кустах, его мудрено было бы заметить с нескольких шагов. На поясе эльфийского разведчика висел легкий меч с узким клинком, дополняя его внешний вид.
  -- Э'валле, примерно в трех милях отсюда мы обнаружили целый отряд гномов, - торопливо сообщил разведчик. - Они движутся форсированным маршем. - Эльф говорил, с трудом переводя дыхание. - Я велел троим воинам наблюдать за ними, а сам поспешил сюда.
  -- Сколько примерно гномов? - По лицу принца было видно, что известие о спешащем к противнику подкреплении его совсем не обрадовало.
  -- Не менее полутысячи, э'валле!
  -- Неужели Фолгерк заключил союз с кланами Гарлатских гор? - размышлял принц вслух. - Миар, какие знаки они несут на щитах?
  -- Орел Фолгерка, э'валле, - последовал ответ разведчика.
   Всем было известно, что подгорные воители, даже если выступали в том или ином конфликте чьими-то союзниками, в бой шли под своими знаменами. Их воины никогда не служили наемниками, и то, что ныне гномы выступили под стягами короля людей, означало, что их правители попрали вековые устои.
   Велар точно знал, что в самом Фолгерке жило очень мало подгорных мастеров, и королю Ирвану неоткуда было взять несколько сотен бойцов, кроме как призвав тех гномов, что жили в горах, граничивших с Фолгерком на юге. Правитель Подгорного Царства не поддержал людей явно, но, о чем никто не слышал с давних времен, позволил своим подданным наняться в войско Фолгерка. И, надо полагать, недостатка в волонтерах не было, ибо ненависть гномов к обитателям И'Лиара с веками и не думала ослабевать. Они имели долгую память, эти низкорослые обитатели подземных городов.
  -- Воистину, чудные дела творятся, - удивленно воскликнул принц. - Гномы идут в бой под командованием человека! - Велар на несколько мгновений утратил присущую всем эльфам невозмутимость. - Как скоро они, по-твоему, будут здесь?
  -- Примерно через полчаса. - Миар ответил без раздумий. - Гномы явно очень торопятся вступить в бой.
  -- Значит, нам придется разгромить людей за это время! - Велар мрачно усмехнулся.
   Гномы были страшным противником, умелым, отлично вооруженным, и при этом движимым яростью, которую каждый боец впитывал с молоком матери. Они, зачастую за всю жизнь ни разу не видевшие настоящего эльфа, испытывали страшную ненависть к родичам Велара просто потому, что так завещали предки. И биться они сейчас будут не просто по чьему-то приказу, а исполняя заветы пращуров. И принц не был уверен, что его бойцы выдержат натиск подгорных воителей, жгучую злобу сочетающих с великолепной выучкой, дьявольски сильных, сильнее любого эльфа, и превосходно умеющих сражаться именно в ближнем бою.
  -- Э'валле, позволено ли мне будет высказать свое мнение? - Доселе сохранявший молчание Элар обратился к своему господину. - Возможно, следует приказать всадникам обойти холм по противоположному склону и атаковать гномов на марше.
  -- Ты прав, Элар! - воскликнул принц. - Если это их не остановит, то хотя бы задержит на время. - Велар согласно кивнул, а затем обратился к одному из вестовых, сопровождавших его: - Передайте мой приказ э'лаю Лемиару обойти холмы и атаковать гномов. Миар, - сказал принц разведчику, терпеливо ожидавшему распоряжений, - укажи нашим воинам кратчайшую дорогу.
   Услышав приказ принца, вестовой и разведчик направились к стоявшим неподалеку всадникам, до поры укрывавшимся в ольховой рощице на склоне одного из холмов. А спустя несколько мгновений стремительные конные лучники, к удивлению многих поспешно оставив свои позиции, устремились на юг, огибая холмы.
  
   Маневр немногочисленной конницы Перворожденных остался незамеченным для людей, которые также внимательно следили за действиями своего противника, как и эльфы, стараясь угадать, какими приемами воспользуется их враг в грядущем сражении.
   Правитель Фолгерка, Его королевское величество Ирван Второй, как и его эльфийский визави, имени которого король не знал, чем нисколько не терзался, наблюдал за приготовлениями к бою из-за спин своих воинов. Государь Фолгерка расположился на левом фланге боевых порядков строившегося войска, на склоне холма, откуда во всех деталях было видно происходящее в лощине.
   Внизу, в нескольких сотнях ярдов, колыхалось настоящее людское море. Конница и пехота, сотни, тысячи воинов, готовых по мановению руки своего господина ринуться в бой во славу короля и королевства. Огромная армия, равной которой эти края не видели уже сотни лет, могла в любой миг раздавить надменных эльфов, чьи серебристые латы ярко блестели, отражая солнечные лучи, в южной части долины.
  -- Бесподобно, - едва слышно произнес король, которого охватил трепет при виде готового к бою воска. Он словно только сейчас осознал, что вся эта армада, тысячи воинов из разных земель, подчиняются ему и только ему, и готовы, исполняя его волю, принять смерть.
  -- Грандиозно! - вновь прошептал владыка Фолегрка. Никто не услышал его слов, а если и услышал, то не подал виду.
   Государя облаченного в дорогие доспехи гномьей работы, окружала небольшая свита. Кроме отборного отряда из двух десятков телохранителей и оруженосцев правителя сопровождали несколько дворян, а также командиры наиболее крупных наемных отрядов, на время похода получившие чины офицеров, и облаченные в плащи с королевским гербом вестовые.
   Лорды, ныне находившиеся возле государя, рассматривали происходящее в долине в зрительные трубы, хитроумные приспособления, позволявшие видеть то, что находилось на расстоянии многих сотен шагов. Устройства, в которых, вопреки мнению многих, не было ни капли магии, являлись просто незаменимыми для мореходов и полководцев, позволяя во всех деталях наблюдать происходящее и вовремя отдавать нужные приказы.
   Высокородные дворяне наблюдали за действиями своих и вражеских воинов не из праздного любопытства, во всяком случае, на это надеялся сам сюзерен. Король Ирван считался неплохим бойцом, возможно, не первым клинком Фолгерка, но все же одним из лучших мечников королевства, также будучи весьма искусным в конном бою и неплохо стреляя из арбалета и большого лука. Государь полагал себя весьма сведущим и в тактике, но все же он никогда не пренебрегал мудрыми советами тех, кто знал и умел что-либо лучше него самого. Вот и теперь короля окружали умудренные опытом рыцари, которым довелось командовать солдатами еще в ту пору, когда будущий владыка королевства тихо посапывал в колыбельке.
  -- Длинноухой нелюди всего ничего, жалкая горстка, судари мои. Они обречены, - сказал, как отрезал, один из сеньоров, вместе с королем следивших за тем, как строятся воины. - У нас подавляющее превосходство и в коннице, и в пехоте. Наемная пехота хорошо вооружена, и выучка у нее неплохая, а нашим рыцарям вовсе нет равных, - с гордостью воскликнул воин. - Мы сомнем эльфов первым же ударом, после чего только и останется, что рубить в спины бегущих выродков!
   Король промолчал, лишь искоса снисходительно взглянув на слишком самоуверенного лорда. Как жаль, что не было рядом настоящих полководцев, герцога Майла, непревзойденного бойца, графа Тарда или графа Вегельма, признанного мастера штурмов и осад, тех, кто не просто был верен государю, но еще и отличался незаурядным умом, поистине, будучи гением тактики. К сожалению, их отряды, недавно выступившие из Фолгерка, задерживались в пути по эльфийским лесам, и пока возле короля собрались далеко не лучшие советчики, многие из которых, кажется, до сих пор не поняли, с каким врагом они сейчас воюют. Привыкшие все решать таранным ударом тяжелой кавалерии, воюя с такими же людьми, они могли бы рассчитывать на успех, но сейчас против них сражался иной противник, намного более стойкий, умелый, полный ненависти к вторгшимся в заповедные леса людям. И он не уступит так легко.
  -- Напрасно вы полагаете, герцог, что эльфы бросятся бежать, едва наши доблестные воины сделают первый шаг в их сторону, - раздался насмешливый голос по правую руку от самого государя. Как оказалось, не один только король был не согласен с самодеятельным полководцем, уже торжествовавшим победу, хотя сражение даже не началось. - Эльфы бьются за свою землю, и они скорее падут здесь все, чем отступят. Вспомните, даже гномам не удалось в былые времена продвинуться дальше этой черты на север, а ведь вы, я уверен, не считаете подгорных воителей худшими бойцами, чем собравшийся под нашими знаменами наемный сброд?
   Тот, кто осмелился столь резко осадить герцога, между прочим, родственника самого государя, резко выделялся из королевской свиты, как своим внешним видом, так и поведением. И гордый дворянин, сперва приготовившийся дать гневную отповедь, едва понял, кто возразил ему, вдруг как-то сник, недовольно насупившись, но не произнеся в ответ ни слова.
   С троюродным братом короля спорил весьма молодой еще темноволосый мужчина, казавшийся несколько старше своих лет из-за аккуратной короткой бородки. В отличие от прочих, кто сопровождал короля, он не носил тяжелые латы, поскольку не считал себя воином. Одет этот мужчина был в черный бархатный камзол, а торс его прикрывала вороненая кираса, покрытая странной гравировкой, в которой сведущий человек опознал бы старинные гномьи руны.
   Пристрастие к черному цвету этого человека выражалось даже в масти могучего жеребца, верхом на котором он и сидел. На поясе его висел изящный меч со сложной гардой, оружие по внешнему виду скорее парадное, чем боевое. Однако это впечатление было ошибочным. И кираса и клинок вышли из гномьей кузницы, причем только лишь из-за рун, покрывавших стальные пластины, кираса стоила едва ли не больше, чем полный доспех, принадлежавший самому королю.
   Этот всадник, всем иным цветам предпочитавший черный, был известен во всем Фолгерке как придворный чародей его величества, мэтр Тогарус. Официально, правда, король Ирван дал ему титул первого советника, но это никого не могло обмануть. Несмотря на кажущуюся молодость, Тогарус был уже известен как один из самых умелых магов, что нехотя подтверждали многие весьма именитые его собратья по ремеслу. Несколько лет назад чародей появился в Фолгерке, почти сразу оказавшись подле трона, и стал опорой молодого короля во всех его начинаниях. За прошедшее время он не раз успел продемонстрировать свое мастерство, тем самым обзаведясь многими скрытыми врагами и снискав славу опасного и весьма коварного человека, тем не менее, не чуждого такого понятия, как честь. Впрочем, о Тогарусе у подданных его величества сложилось разное мнение. Как бы то ни было, ныне придворный чародей фолгеркского сюзерена вместе со своим господином участвовал в походе против эльфов.
   Сейчас Тогарус как и остальные спутники правителя был увлечен происходящим перед ними боем, причем в отличие от остальных он не пользовался зрительной трубой, которую ему полностью заменяла магия.
  -- Битва будет тяжелой, - твердо произнес король, прерывая начавшийся, было, спор. - Эльфы готовы сражаться до смерти, до последней капли крови, и нашим воинам придется приложить все усилия, дабы сокрушить их. Напрасно, герцог Эвейн, вы полагаете, что лишь за счет численного превосходства нам удастся сегодня легко одержать победу, - заметил Ирван, взглянув на изображавшего оскорбленное достоинство дворянина, пождав губы, смотревшего только вперед. - Они защищают свой дом, тогда, как большая часть наших солдат будет ныне сражаться лишь за горсть монет, и эта разница дорогого стоит.
  -- Гномы будут биться со всей возможной яростью, и вовсе не из-за того, что им щедро платит Ваше величество, - заметил кто-то из стоявших позади короля рыцарей. - Этим недомеркам не терпится вцепиться в глотки своему давнему врагу. Их прямо-таки переполняет ненависть!
  -- Это так, - кивнул король, не оборачиваясь. - На гномов можно надеяться всецело, хотя бы сейчас, пока враг еще не разгромлен окончательно. Кстати, - заметил правитель Фолгерка, - что-то наши союзники не торопятся принять участие в сражении. Но, как бы то ни было, раз мы уже здесь, то пора начинать. В бой, братья-рыцари, и да помогут нам боги! Трубите атаку!
   Вниз, к подножью холма, торопливо сбежали герольды в ярких плащах, и над плотными шеренгами воинов армии Фолгерка разнеслись пронзительные звуки горна, а несколько секунд спустя эльфы услышали барабанную дробь. Земля содрогнулась, когда несколько тысяч тяжеловооруженных людей все разом сделали первый шаг. Атака началась.
  
   Пехота людей шагом двинулась в сторону эльфов. Когда она прошла около сотни ярдов, от мерно шагающей фаланги отделилось несколько сотен человек, быстрым шагом, переходящим в бег бросившихся по направлению к эльфам. Они были достаточно далеко, но Велар, коснувшись висевшего на груди амулета, щедро зачерпнул налитой в него Силы и резко обострившимся под влиянием магии зрением увидел в руках быстро приближающихся людей арбалеты.
  -- Лучники, не спать! - Это э'лай Этар уже отдавал команды стрелкам, наложившим на тетивы своих грозных луков бронебойные стрелы с наконечниками, напоминавшими хищные жала скорпиона. - Сметите их с лица земли, как только окажутся на расстоянии выстрела.
  -- Слушаюсь, э'валле! - Один из стрелков, доспехи которого отливали серебром, что свидетельствовало о достаточно высоком чине в иерархии армии И'Лиара, отрывисто кивнул. Он бросил пару слов стоявшему рядом вестовому и вскоре по рядам стрелков, составлявших фланги и первую линию войска эльфов, разнеслись четкие команды.
   Через минуту стоявшие в первых рядах эльфы уже без всякой магии могли разглядеть в руках фолгеркских воинов, одетых в короткие кольчуги и широкополые каски, тяжелые арбалеты. Мощь этого оружия была хорошо известна всем. Выпущенный из такого арбалета тяжелый болт со ста шагов пробивал кованый нагрудник, не говоря уже о кольчуге. Правда, оружие было весьма тяжелым и громоздким, а скорострельность его - низкой, поскольку для натягивания тетивы использовался ворот. Однако по дальнобойности арбалеты несколько превосходили даже эльфийские луки, считавшиеся наиболее мощными по эту сторону корханских равнин.
   Приближавшиеся стрелки видимо решили использовать преимущества своего оружия с наибольшей выгодой. Все еще недосягаемые для эльфийских стрел, он остановились и дали залп. Воздух загудел от стаи тяжелых стальных болтов, смертоносным дождем обрушившихся на эльфов-лучников. Последние были защищены только кольчугами, не спасавшими от бьющих прямой наводкой арбалетов. Все же арбалетчики Фолгерка стреляли с предельной дистанции из опасения попасть под ответные стрелы эльфов, поскольку знали, на что способны эльфийские лучники, поэтому их залп не нанес воинам И'Лиара особого урона. Тем не менее, несколько десятков воинов Велара упали, пораженные особо меткими выстрелами. Бронебойные болты навылет пробивали тела, поражая даже бойцов второй линии. Раздались крики раненых.
   Арбалетчики тем временем принялись быстро крутить вороты, приводя свое оружие в боевую готовность. При этом ближе к эльфам они подходить не рисковали, предпочитая вести обстрел пусть менее эффективный, но не рисковать лишний раз своими жизнями. В прочем, в настоящий момент они поступали верно, поскольку в зоне досягаемости эльфийских луков у них не оказалось бы возможности дать и один залп.
  -- Л'леме Риар, надо помешать арбалетчикам, иначе они перебьют половину нашей армии! - Велар обратился к замершему слева от него эльфу, в отличие от других не имевшему ни доспехов, ни оружия. Он был облачен в просторные одежды так любимого Лесным Народом зеленого цвета, а в руках сжимал тяжелый деревянный посох. На запястьях и щеках эльфа причудливо извивались тонкие линии татуировки. - Вы сможете отвести стрелы?
  -- Да, э'валле. Я отгоню их прочь. - Названный Риаром эльф невозмутимо кивнул и положил ладони на навершие своего посоха, вонзив его в землю.
   В тот момент, когда люди дали следующий залп, губы эльфийского чародея шевельнулись, так, что слов было не разобрать, а над долиной вдруг пронесся резкий порыв ветра. Он был так силен, что устремившиеся к замершим эльфам болты просто отбросило в сторону. Но на этом эльфийский маг не остановился, и следующий порыв ветра незримой плетью ударил уже по самим арбалетчикам, расшвыривая воинов в стороны и подбрасывая их вверх на несколько футов. После того, как многие стрелки оказались попросту искалечены, их уцелевшие товарищи, устрашенные вражеским чародейством, предпочли отступить.
   В это время фолгеркская пехота нагнала своих арбалетчиков и, ускоряя шаг, с громким ревом двинулась дальше, сближаясь с эльфами. Способные держаться на ногах стрелки, уступая место своим товарищам, отошли на фланги.
   Пройдя еще с полсотни ярдов, пехота Ирвана оказалась на расстоянии выстрела от позиций эльфов, и тут лучники принца Велара показали себя во всей красе. Раздалась короткая команда, и в воздух взвились сотни стрел, с шелестом рассекавших воздух. Было видно, как по рядам наступающей пехоты прошла рябь - то воины поднимали щиты, надеясь уберечься от метких стрел. Однако щиты были лишь у малого числа солдат, ибо они только мешали действовать оружием на длинном древке, которым были вооружены многие люди. Кому-то, разумеется, повезло, но большинство стрел нашли свои жертвы. Узкие граненые наконечники пробивали кольчуги и толстые стеганые куртки, служившие доспехами большинству воинов, вонзались в незащищенные руки и ноги. Первый же залп унес жизни десятков людей, а еще больше воинов оказались ранены. Следом за наступающей фалангой остался настоящий ковер из тел.
   Эльфы меж тем дали еще один залп, а за ним еще и еще. Тысячи стрел с шелестом летели в сторону людей, сбившихся в кучу и выставивших вперед щиты в тщетной попытке уберечься от них. Однако сражавшимся под знаменем Фолгерка бойцам все же было далеко до легионеров древней Эссарской Империи, которые в былые времена могли в считанные секунды составить из щитов знаменитую "черепаху", делавшую отряд пеших воинов почти неуязвимым для вражеских стрелков. Некоторым солдатам короля Ирвана конечно повезло, и они сумели укрыться от стрел, но все больше воинов падали на землю, молча или с криками боли. А эльфы рвали тетивы своих луков, бросая навстречу своим противникам все больше стрел, дождем смерти сыпавшихся на фалангу, уже сбившую шаг, поскольку тела товарищей мешали пока еще живым воинам двигаться в прежнем темпе.
   Часть наступавших бойцов ринулась бегом вперед, в попытке как можно быстрее преодолеть простреливаемое эльфами пространство и сойтись с ними в рукопашной. Это решение было, вне всякого сомнения, разумным и единственно правильным в такой ситуации. Однако эльфы отнюдь не горели желанием сражаться с тяжеловооруженной пехотой, которая просто смяла бы лучников. Этар, командовавший своими стрелками с правого фланга, отрывисто выкрикнул очередной приказ, который эхом повторили все сотники. Вторая и третья шеренги стрелков И'Лиара продолжили обстрел почти остановившейся фаланги, которая вот-вот готова была броситься назад. Лучники же, стоявшие в первом ряду, опустились на колено, дабы не затруднять обзор своим товарищам, и принялись в упор расстреливать бежавших к ним людей.
   Вероятно, попытку атаковать стрелков принял один из наемных отрядов, во множестве сражавшихся на стороне Ирвана. Эти воины отличались от солдат фолгеркских нобилей и лучшей дисциплиной и более солидным вооружением. По крайней мере, среди тех, кто бежал к эльфам, было немало бойцов в кирасах или хотя бы нагрудниках, имевших к тому же доспехи, защищающие ноги и руки. В первый ряд также выдвинулись щитоносцы с высокими щитами павезами. Однако ни щиты, ни латы не спасли этих людей от стрел, выпущенных в упор с каких-то пятидесяти шагов. Энергия стрел была такова, что они насквозь пробивали одного человека и ранили стоявшего позади него, а если воин был защищен кирасой, то стрела, вонзившись в броню, отбрасывала его на несколько футов назад.
   Всего четырех залпов хватило эльфам, чтобы перебить приблизившихся к ним воинов. Остальные стрелки тем временем продолжали обстреливать фалангу, пуская стрелы вверх под таким углом, что они падали на сжавшихся в плотный комок людей почти отвесно. И, наконец, пехота Фолгерка дрогнула, не выдержав обстрела и обрушившейся с небес вражеской магии в виде ветвистых молний, обращавших в пепел сразу по десятку воинов. Пожалуй, вступивший в бой эльфийский маг и оказался той песчинкой, что склонила весы победы в сторону Перворожденных.
   Сначала назад бросились отдельные воины, недостаточно крепкие духом, а затем и все остальные люди пустились бежать. Лишь немногие бойцы отступали лицом к неприятелю, закрываясь щитами. И один за другим они падали, орошая землю своей кровью. Некоторые арбалетчики, присоединившиеся ранее к атаке, пытались стрелять в ответ, но не достигли успеха в этом деле. Их, так же, как и прочих сбивали посланные эльфами стрелы. Падали и те воины, кто просто побежал, бросив на поле свое оружие, щиты, шлемы, словом все, что мешало быстро бегать. Меткие стрелы настигали их, легко, словно нож масло пронзая спины и бросая людей наземь, после чего очень немногие могли вновь подняться.
  -- Проклятье, - гневно прорычал король Ирван, во всех подробностях наблюдавший за бегством своего воинства. - Как они смеют отступать? Вперед, только вперед! - вскричал правитель Фолгерка. - Не ослаблять натиск. Послать туда резерв!
   Но ярость повелителя уже не могла остановить бегство, ибо вновь и вновь вспарывали воздух остроклювые стрелы, и падали, падали на вытоптанную тысячами ног землю сраженные ими люди, тщетно пытавшиеся спасти свои жизни. И король Ирван умерил свой пыл, понимая, что выстоять под ливнем стрел не смог бы никто.
   Это избиение было прервано командой э'лая Этара, старшего над всеми лучниками небольшой армии, переданной по строю воинов от одного фланга до другого. Правда, большинство стрелков уже сами не тратили стрелы, поскольку бежавшие люди были весьма далеко для точного выстрела. На этом первая атака людей закончилась. Больше половины пехотинцев добрались до своих прежних позиций, а там уже их командиры стали приводить в чувство своих солдат.
  -- Ничто так не остужает горячие головы, как собственная кровь, - заметил Велар, не без удовольствия взиравший на усеянное бесчисленными трупами людей поле. Только что по воле своих алчных владык здесь расстались с жизнями несколько сотен храбрецов. - Мы преподнесли им хороший урок, братья, - он обратился к собравшимся вокруг офицерам. - Победу праздновать рано, но теперь люди будут гораздо осторожнее, и наши шансы выросли многократно.
  
   Разгром, которым обернулась первая попытка опрокинуть надменных эльфов, упорно не желавших пускать чужаков в свои земли, вверг многих рыцарей из свиты владыки Ирвана в уныние. Все они отчетливо видели, как попытавшаяся сокрушить эльфов пехота была безжалостно расстреляна и обратилась в бегство, так и не сумев скрестить клинки с поджидавшим ее неприятелем. Высокородные нобили, будучи далеко не новичками в ратном деле, теперь окончательно поняли, насколько трудно им будет одержать в этом бою победу. И почти двукратное численное превосходство уже не казалось им залогом несомненного успеха.
   Столь печальное зрелище заставило убавить свою спесь и правителя Фолгерка, рассчитывавшего могучим ударом пехоты смять эльфов, затем с помощью кавалерии довершив разгром. В действительности, замысел был неплох, более того, в этих условиях он был, пожалуй, наиболее предпочтительным. Но ни король, и никто из его офицеров не учли, во-первых, стойкость врага, и, во-вторых, наличие у противника магической поддержки.
  -- У этих ушастых тварей оказался неплохой маг. - Тогарус обратился к королю, продолжавшему обозревать открывавшуюся впереди картину, пока отнюдь не вселявшую надежды. - Признаться, для меня это стало неожиданностью.
   Кажется, сейчас из всей свиты государя лишь чародей и сохранял сейчас полнейшее спокойствие, ибо слова про эльфийского мага он произнес безо всякого волнения. Худощавое костистое лицо Тогаруса, когда тот обнаружил присутствие вражеского мага, не покидало невозмутимое выражение. Так какой-нибудь крестьянин мог бы сообщить, к примеру, что у гнедой кобылы родился пегий жеребенок.
  -- Разве это не их принц балуется колдовством, мэтр? - В голосе Ирвана, все еще пребывавшего под впечатлением от воочию увиденного поражения, слышалось удивление. - Ведь вы утверждали, что ни одного сильного чародея в их войске нет.
  -- Дети их правителя от рождения имеют способности к магии, это верно, - подтвердил Тогарус. - Но сейчас я чувствую мощь, намного превосходящую возможности их полководца. Вероятно, Ваше Величество, маг присоединился к ним совсем недавно, а может, он просто сумел скрыть свое присутствие. Вероятно, это один из Слышащих Лес, а чародеи подобного ранга на многое способны. - На лице мага отразилась задумчивость, словно разговаривая с королем, одновременно пытался решить некую сложную и очень важную задачу.
  -- Эл'эссары? - Магией владыка Фолгерка не владел, но знал о чародействе немало, и оценил серьезность ситуации. Если Тогарус был прав в своем предположении, то людям противостоял очень опасный противник, к тому же сражающийся на своей земле. - Надеюсь, мэтр, вы сможете нейтрализовать их магию?
  -- Я как раз об этом думал, сир, - ответил Тогарус незамедлительно. Вероятно, в уме он уже сопоставил свои возможности с мощью эльфийского чародея, придя к определенному заключению. - Если там только один маг, то, полагаю, я с легкостью сумею прикрыть наших воинов. Единственный эл'эссар недостаточно силен в открытом бою, - уверенно произнес придворный чародей. - До этого мгновения я даже не подозревал, что среди эльфов есть колдун, он хорошо скрывает свою ауру, поэтому пока я мог только обороняться. Но после следующего его заклятия я точно буду знать, где прячется эльфийский чародей, и попробую нанести ответный удар, прежде, чем его волшба нанесет какой-либо ущерб нашим воинам. Но если же там несколько магов, то без потерь, несмотря на все мои старания, не обойдется, - покачал головой чародей. - Все-таки, лес рядом, а его сила поистине огромна, и ей невероятно сложно противостоять. И в любом случае нужно вновь послать вперед воинов, хотя бы для того, чтобы вражеские маги проявили себя и открылись для моего удара. Не зная точно, сколько их там и насколько они сильны, я не хотел бы утраивать дуэль, ведь в таком случае бить придется вслепую, напрасно расходуя вовсе не безграничные силы.
  -- В таком случае, нужно готовить войска к новой атаке, - решительно произнес король. Потери, конечно, были немалое, но на стороне людей по-прежнему оставалось еще заметное преимущество, которым необходимо было воспользоваться, не давая противнику ни одной лишней минуты для передышки. - А вы, мэтр, будьте готовы отразить их волшбу, - приказал Ирван чародею. - Если почуете их колдуна, незамедлительно уничтожьте его. После этого, полагаю, мы сумеем справиться с их воинами простой сталью.
   Тем временем к королевской свите присоединился еще один из королевских пажей, несколько минут назад отправившийся искать уцелевших в атаке командиров наемной пехоты.
  -- Сир, потери составили не менее семисот воинов, к тому же среди наших бойцов очень много раненых, - сообщил королю вернувшийся от пехотинцев рыцарь. - Боюсь, немногие захотят снова соваться под эльфийские стрелы. - На утонченном лице казавшегося совсем юным воина отчетливо отражался шок от увиденной только что картины бесславного провала атаки. - Все видели, как отряд капитана Н'Карра был истреблен полностью, до последнего человека.
  -- Конечно, эта атака может подорвать боевой дух наших солдат, - взволнованно воскликнул герцог Эвейн. - Быть может, не стоит гнать людей под их стрелы снова? Чего доброго, сир, наемники взбунтуются.
  -- И что вы предлагаете, герцог, - со злой усмешкой спросил Ирван. - Отступить? Может, вернуться в Фолгерк? - Король был весьма раздражен словами рыцаря. - мы понесли уже слишком большие потери, чтобы теперь бежать от горстки длинноухой нелюди. Что до наемников, то они получили достаточно золота, чтобы рискнуть своими шкурами еще раз.
  -- Простите, Ваше Величество, я не это имел в виду. - Герцог, осмелившийся спорить с королем, выглядел сконфуженным. - Возможно, стоит выдвинуть вперед арбалетчиков и измотать эльфов непрерывным обстрелом, а прочим бойцам можно дать передышку. Просто, еще раз атаковать эльфов в лоб - это самоубийство. Мы можем лишиться армии.
   Эвейн, хотя и был неплохим бойцом, выступая почти на всех турнирах, и чаще всего, одерживая победу в поединках с не самыми слабыми бойцами, едва ли мог называться искушенным воином. Прежде ему еще не приходилось принимать участие в крупных сражениях, поэтому множество трупов, усевших поле перед войском Фолгерка, а также вид раненых их раздававшиеся над полем их крики боли произвели на него неизгладимое впечатление, как и на любого человека, впервые увидевшего смерть так близко. И уж тем более герцог, как и многие рыцари, пришедшие сюда по зову короля, едва ли сознавал, со сколь опасным, умелым, беспощадным и решительным противником Фолгерк вступил в войну.
  -- То, что очередная лобовая атака только приумножит наши потери бесспорно, - произнес Ирван, более не обращая внимания на смущение своего высокородного родича. - Но предложение ограничиться обстрелом позиций эльфов просто бессмысленно. Все вы видели, насколько эффективна была стрельба по эльфам. Их маг просто будет такими же порывами ветра отклонять наши стрелы. - Король досадливо поморщился: - Этот бой превратится в фарс. Ах, если бы можно было бросить в атаку кавалерию!
  -- Но, возможно, мэтр Тогарус смог бы нейтрализовать эльфийского колдуна. - Герцог Эвейн все же попытался отстоять свое мнение. - Ведь возможно же отвести эльфийские стрелы?
  -- Мы уже касались этого вопроса, - в голосе короля отчетливо слышались нотки недовольства. Конечно, его собеседник был дальним родственником самого государя, главой уважаемого рода, но о войне он все больше знал только из старинных трактатов. - Вы же слышали, что устраивать поединок с их чародеем - далеко не самое лучшее решение. Победить можно, только атакуя, а состязание чародеев приведет лишь к взаимному истощению их сил, после чего вновь решать все будут клинки и стрелы.
  -- Ваше Величество, может, стоит рыцарям атаковать эльфов в пешем строю? - К королю обратился еще один воин, судя по виду, настоящий ветеран. Он был одним из тех немногих, кто при виде провала первой атаки сохранял невозмутимый вид. - Они составят костяк новой ударной волны вместе с бойцами из Вольных Отрядов. На этих ребят, по моему мнению, можно надеяться, в отличие от большинства дворянских дружинников.
  -- Я склонен согласиться с вами, барон. Это здравая мысль, достойная настоящего воина. - Ирван кивнул, а затем обратился к остальным офицерам: - Прикажите вашим бойцам спешиться и приготовиться к атаке. Барон Дассюр, граф Крейн, ваши люди пусть останутся в резерве.
  -- Да, сир! - названные феодалы коротко поклонились.
  -- Жерар, - Король обратился к одному из своих адъютантов. - Почему гномы еще не присоединились к нам?
  -- Не могу знать, сир, - чуть дрогнувшим голосом ответил молодой воин, вынужденный признаться в своем неведении перед самим государем. - Я послал к ним навстречу несколько всадников. Они вот-вот должны вернуться.
   Гномы, срочно вызванные из-под стен Хел'Лиана, по замыслу короля Ирвана должны были сыграть важную роль в этой битве, и их задержка спутала все его планы. Отлично вооруженные бойцы, скованные железной дисциплиной, стоили половины все остальной фолгеркской пехоты. К тому же извечная ненависть этого народа к эльфам была залогом того, что в грядущей битве гномы станут сражаться с поистине безумной яростью.
  -- Я полагал, что гномы станут решающей силой в этом сражении, - произнес Ирван. - Что их так могло задержать? Казалось, они готовы идти без остановки, лишь бы скорее вцепиться в глотки эльфам. - Король на мгновение задумался. - Как бы то ни было, передайте им, как только они появятся, пусть занимают правый фланг и ждут сигнала к атаке.
  
   Выполняя приказ короля, фолгеркские рыцари спешились и сейчас строились в фалангу. Хотя считалось, что человеку знатного происхождения подобает сражаться верхом, все они были прекрасно обучены идти в бой и пешим строем. Эти воины, с ног до головы закованные в тяжелые латы, одним своим видом внушали страх. С детства обучавшиеся военному делу, они были не в пример опаснее на поле боя, чем призванные на время похода кнехты и даже профессиональные наемники. К тому же все они имели доспехи намного лучшие, чем простые солдаты, что давало им неплохие шансы устоять под градом эльфийских стрел.
   Кроме рыцарей и их оруженосцев, броня которых прочностью лишь немного уступала доспехам самих сеньоров, в новой атаке готовились принять участие и наемники, несмотря на потери в первой схватке сохранившие боевой дух. Этих истинных детей войны не так просто было смутить даже несколькими тысячами погибших.
   И вновь над полем, теперь уже усеянным множеством тел, раздались звуки горнов и труб, и закованная в сталь фаланга рыцарей мерным шагом двинулась вперед. Вставшие в первые шеренги бойцы вооружились длинными копьями, не уступавшими пикам эльфов, а перед строем и на флангах двигались арбалетчики. Над строем кое-где развевались яркие знамена.
   Для эльфов очередная атака людей не казалась особенной. Лучники были уверены в себе, и для них не было разницы в том, наступают ли простые дружинники или рыцари. Все они уже успели пополнить запас стрел, некоторые на всякий случай поменяли тетивы на своих мощных луках, дабы оружие не подвело в самый разгар боя. И теперь оставалось только ждать, когда набирающая ход колонна фолгеркских рыцарей подойдет поближе, а затем обрушить на строй латников тучу стрел, которые не остановят никакие латы, пусть даже и выкованные самими гномами в додревние времена.
   Пожалуй, э'валле Велар одним из первых почуял неладное. Его беспокойство вызвало то, что арбалетчики, прикрывавшие спешившихся латников, не стали стрелять с безопасного расстояния, как действовали в первый раз. Вместо этого они шли чуть впереди фаланги, держа взведенное оружие наизготовку и рискуя попасть под град стрел Перворожденных.
   Тем временем, воины Фолгерка оказались в паре сотен шагов от строя эльфов. Опытные лучники не дожидаясь команды натянули тетивы, действуя почти одновременно, словно единый организм. Неуловимое мгновение, и сотни стрел с шелестом и гулом устремились от эльфийского войска к приближающимся неприятельским бойцам. Но затем произошло то, чего планировавший сражение Велар и остальные высокородные эльфы вовсе не ждали. С дальнего конца долины, оттуда, где приходили в себя уцелевшие после первой неудачной атаки воины, через все небо к эльфам устремилась ветвящаяся молния, столкнувшаяся с выпущенными эльфами стрелами. Небосвод словно оказался окутан сверкающей сетью, в которой сгорали стрелы, так и не успев унести ни одной жизни. Лишь невесомый пепел падал под ноги уже почти бежавших рыцарей, стремившихся скорее вступить в бой.
   Неизвестно, смутило ли происшедшее бывалых эльфийских стрелков, но они продолжили обстрел приближающихся врагов, опустошая свои колчаны. Но и следующий залп тоже пропал зря. Не более десятой части стрел, выпущенных эльфами, достигли своей цели, а остальные вновь сгорели, пойманные магической сетью.
  -- Л'леме, что это? - воскликнул ошеломленный неожиданным зрелищем Велар. - Откуда у них маги? - Все прекрасно видевший принц обратился к своему волшебнику, взор которого тоже был в тот момент прикован к происходящему в воздухе.
  -- Я не чувствовал среди людей присутствия сильного чародея, э'валле! А он достаточно силен, чтобы справиться со мной в открытом поединке, хотя бы потому, что так долго скрывался, ничем себя не проявив. - Риар был весьма взволнован. Он действительно не ожидал, что атака людей может быть поддержана магией. Однако среди фолгеркцев нашелся-таки сильный волшебник, и теперь Риар должен был справиться с ним. - Я не хотел пока пускать в ход по настоящему мощные заклинания, но видимо, придется это сделать сейчас.
  -- Прошу вас, л'леме, поторопитесь, иначе они сейчас сомнут наших бойцов! - На лице Велара также отразилось сильнейшее волнение. Оно усугублялось тем, что Риар, весьма сильный по меркам эльфов маг, открыто признавался в том, что оказавшийся на стороне врага чародей может оказаться сильнее его. Велар знал, что мало кто из эл'эссаров вот так запросто скажет такое, тем более, когда речь идет о маге-человеке, которых эльфы изначально считали слабыми и неумелыми.
   Тем временем фаланга фолгеркских рыцарей почти вплотную подобралась к эльфам. Арбалетчики наконец-то дали залп, который подобно невидимой гигантской косе прошелся по рядам эльфийских лучников. Тяжелые болты, выпущенные с нескольких десятков шагов, легко пронзали кольчуги, служившие защитой легковооруженным стрелкам, отбрасывая тела назад, иногда пробивая тела насквозь и поражая бойцов, стоявших во второй шеренге. Вслед за арбалетными стрелами в сторону эльфов от лагеря фолгеркцев устремился и огромный огненный шар, напоминавший комету. То решил внести свою лепту в разгром врага и мэтр Тогарус. Однако из-за спин эльфийских воинов навстречу ему устремилась молния, брошенная эльфийским чародеем. Два магических снаряда столкнулись в воздухе, породив яркую вспышку и грохот, но ущерба это не нанесло ни одной стороне.
   Арбалетчики, тем временем, отошедшие на фланги, дали еще один залп по эльфам, не менее губительный, чем первый, правда, не такой плотный, поскольку не все успели перезарядить свое оружие. Тем не менее, еще несколько десятков эльфов упали, пронзенные стальными болтами. Правда, лучники, наконец-то сумели нанести некоторый урон атакующим. Видимо, маг короля Ирвана не рискнул использовать свои молнии, не желая подвергать лишней опасности пехоту, уже сблизившуюся с эльфами, поэтому последние залпы, которые эльфы дали в упор шагов с тридцати, достигли своей цели. На таком расстоянии для бронебойных стрел не были преградой и кованые латы, в которые были облачены рыцари, поэтому единственный залп эльфов унес жизни не менее чем сотни воинов, выкосив почти всю первую шеренгу, еще больше бойцов получили ранения. Это заставило латников несколько замедлить шаг, но шедшие за ними наемники толкали их вперед. И вот уже между эльфами и людьми осталось свободное пространство шириной всего в два десятка шагов. Эльфы-лучники едва успели отойти за спины пикинеров, строй которых специально для этого имел промежутки. Тяжелая пехота эльфов сомкнулась, выставив вперед свои пики, стоявшие в первой шеренге щитоносцы сомкнули свои щиты, готовые принять на них удары рыцарских копий, а затем две стены закованных в броню воинов с лязгом и криками столкнулись.
   Когда в бою сходятся две большие массы воинов, все решает не мастерство отдельных бойцов, а их количество, дисциплина, сплоченность и сила первого удара. Если атакующим в течение нескольких минут удается прорвать строй противника или хотя бы заставить его отшатнуться назад, расколоть монолитный боевой порядок на несколько частей, то схватку можно считать выигранной. Конечно, необходимо еще окончательно подавить сопротивление, заставить вражеских воинов сражаться каждого только за себя и уничтожить их по отдельности либо обратить в бегство, но исход боя все равно оказывается очевиден в самом начале.
   Перед самым столкновением из строя рыцарей вперед вышли около сотни воинов с тяжелыми двуручными мечами. Мощными взмахами мечники принялись перерубать выставленные эльфами пики, однако мечники, стоявшие в первой шеренге Перворожденных, вступили с ними в поединки, сразив немало вражеских бойцов. Но и сами они понесли огромные потери, когда закованные в непроницаемую броню латники Ирвана столкнулись с эльфами.
   Люди старались продавить строй Перворожденных, заставив их пятиться назад и, рано или поздно, сломать строй. Однако эльфы держались стойко. Пики несколько пригасили порыв рыцарей, не позволяя тем слишком близко подобраться к бойцам Велара, а тех, кто все же сумел миновать множество стальных жал, встречали щитоносцы. И все же рыцари сумели оттеснить эльфийскую пехоту назад, но было ясно, что и эта атака закончится безрезультатно. Фолгеркцы все еще с азартом рубились с Перворожденными, но никакого результата, кроме еще нескольких убитых или раненых это принести не могло. Тем более что отступившие за спины тяжелой пехоты лучники эльфов обстреливали рыцарей через головы своих товарищей, а затем к ним присоединились и те стрелки, которые держались на флангах. Чувствовалось, что еще немного - и не добившиеся успеха рыцари, осыпаемые градом стрел, вынуждены будут отступить, дабы не оказаться в окружении.
  
   А между тем, маги противоборствующих сторон тоже вступили в бой. Риар ударил первым. Пока человеческий чародей творил молнии, сжигавшие эльфийские стрелы, эл'эссар с помощью заклятий пытался найти его в толпе рыцарей и простых воинов и теперь, преуспев в своем поиске, мог точно нацелить свой удар. Начертив на земле посохом сложную фигуру, линии которой явственно отливали зеленым, он вонзил наконечник в самый ее центр, одновременно произнося заклинание. Не желая давать своему противнику ни единого шанса на ответный удар, эльфийский маг решил прибегнуть к Силе Леса, обратив против человека мощь и ярость лесных духов.
   Эльфы всегда почитали все, что растет в лесу, едва ли не превыше любого разумного существа, поэтому сами они без нужды не рубили живые деревья и не позволяли этого никому иному, оказавшемуся во владениях Перворожденных. Маги же этого народа, способные гораздо более полно воспринимать пронизывающую лес Силу, вообще считали его живым существом, относясь к нему, как к собственному отцу. Однако в настоящий момент маг Риар своим чародейством убивал все, что растет подле него, исторгая самые души деревьев, называемые иначе лесными духами, и обращая их силу против обладающего магическим Даром человека.
   Гнев Леса, вот как называлась эта магия. Это заклинание относилось к одним из самых мощных, но и самых редко используемых, поскольку эльфам-чародеям, творящим его, приходилось нарушать самими же и установленные запреты. Также считалось, что от Гнева Леса не мог защититься ни один маг, за исключением эльфа.
   Внешне Гнев Леса выглядел как волна тумана, внутри которого вспыхивали темные всполохи, поднявшегося от земли и со всех сторон устремившегося туда, где находился маг Тогарус вместе с королем и его свитой. Можно было даже видеть, что туман состоит как бы из отдельных сгустков, напоминающих дымные кометы. Эти сгустки, которые и были лесными духами, отделялись от деревьев, стоявших на несколько миль окрест, после чего у лесных исполинов мгновенно опадала листва, и сами они мгновенно высыхали, лишившись своей странной жизни.
   Риар видел, как туманное кольцо стягивалось все туже, охватывая небольшую возвышенность, где находился человек, чья аура разительно отличалась от серой ауры окружавших его соплеменников, начисто лишенных каких-либо задатков к чародейству. И вот уже весь холм оказался окутан туманным облаком, в котором не могло остаться ничего живого, ибо лишенные тел лесные духи жаждут только одного - выпить жизненную силу и любого существа, вставшего на их пути. Эльфийский чародей видел, как падали люди, окружавшие короля и его мага, едва их касался один из духов. Тлен охватывал их доспехи, одежду и тела, превращая могучих воинов в обтянутые кожей скелеты, облаченные в полусгнившие лохмотья и ржавые кольчуги, рассыпающиеся пылью при легком прикосновении. Те же, кого Гнев Леса не успел коснуться, в панике бежали, охваченные диким ужасом. Блистающие доспехами рыцари сбивали друг друга с ног, затаптывали своих слуг и воинов, движимые единственным желанием - выжить.
   Эльфийский чародей уже представил, как неведомый маг-человек, не устояв перед всей мощью Леса, упал возле своего короля, когда туманное облако изнутри озарилось багровым светом и внезапно стало редеть. Ему передались эманации боли, но не людей, а лесных духов, встретивших непосильного противника. Придав своему зрению исключительную остроту, эл'эссар Риар увидел, как истаивает облако, и как духи исчезают под ударами полыхающего багровым светом клинка, которым их рубил человек. Одного прикосновения меча, лезвие которого украшали гномьи руны, было достаточно, чтобы навсегда уничтожить лесного духа. По кирасе, надетой на чародея, также пробегали алые искры и багрянцем налились выгравированные на ней руны. Человеческого мага, неведомо как сумевшего устоять против могущественнейшей магии Леса, окутывало багровое сияние, и ни один дух не смог коснуться доспехов, надежно защитивших своего обладателя от, казалось бы, неотвратимого оружия эльфийского мага. Риару понадобились мгновения, чтобы почувствовать вложенные в оружие и доспехи человеческого мага древние заклинания гномов. Подгорные мастера еще много веков назад воевавшие с эльфами, видимо, сумели создать защиту, способную выдержать самые мощные чары Перворожденных. Понимая это, хотя и не представляя, как гномы могли передать какому-то человеку такое оружие, сводившее на нет всю мощь магов Лесного Народа, Риар лихорадочно стал готовить новое заклинание, которое должно было добить противника. Маг чувствовал, что, несмотря на неудачу, защита от Гнева Леса забрала много сил у его противника, и сейчас нужен был только один удар, чтобы повергнуть человека.
   Однако мэтр Тогарус, отбив атаку эльфа, первым нанес ответный удар, действуя на пределе своих сил. Будучи действительно весьма измотанным схваткой с лесными духами, он не стал плести изощренные заклятия, поставив все на простоту и силу. Тогарус понимал, что если он не рассчитает своих возможностей, то вырвавшиеся из-под контроля силы могут выжечь его душу, но в противном случае он, скорее всего, падет под следующим ударом эл'эссара. Нужно было рисковать и действовать быстро, так быстро, как никогда раньше, ибо ценой промедления была вещь, обладавшая для Тогаруса огромной ценностью - его жизнь.
   Эльф, увидев астральным взглядом, как незримые линии Силы начинают закручиваться в тугой жгут над тем местом, где стоял оказавшийся невероятно сильным магом человек, попытался создать щит. Но он сам понимал, что не успеет надежно закрыться от удара. Нельзя было просто бросить творимые чары, которыми Риар хотел добить своего противника, ибо вложенная в них Сила могла запросто уничтожить самого эльфа. Уже чувствуя, как воздух вокруг него наливается чужой магией, эл'эссар начал творить заклятие Зеркала, но вложенных в него сил не хватило, чтобы полностью отразить заклинание Тогаруса.
   Могло показаться, что над эл'эссаром разверзлись небеса, и потоки огня хлынули на землю. Несколько десятков эльфийских воинов, оказавшихся в этот момент подле своего чародея, просто сгорели, превратившись в кучки пепла, перемешанные с оплавившимися доспехами и оружием. Над Риаром в этот момент соткался невидимый купол, по которому огонь стекал на землю, но сил эльфийского чародея не хватило, чтобы долго поддерживать его. Щит исчез за долю секунды до того, как иссякли потоки огня, вызванные Тогарусом, поэтому Риар остался жив, отделавшись лишь ожогами и мощным ударом по своей ауре, оборвавшим нити, связывавшие ее с Силой Леса. Эл'эссар упал, лишившись чувств от боли телесной и астральной, а вслед за ним на холме, покрытом погибшими от эльфийского чародейства фолгеркскими рыцарями, упал, истощив свои силы, и придворный чародей правителя Фолгерка.
  
   Напряжение схватки, поначалу яростной до неистовства, начало спадать. Воины, поглощенные боем настолько, что не даже замечали льющееся с небес пламя, продолжили сражение. Рыцари, не сумев прорвать строй эльфов, готовились отступить, тем более что далеко выдававшиеся за их собственный строй фланги Перворожденных грозили окружением. Державшиеся в тылу у фаланги флогеркских пехотинцев арбалетчики пытались вступить в перестрелку с эльфами, но, лишенные магического щита, укрывавшего их в начале атаки, были сметены несколькими залпами.
   Однако судьбе в этот день было угодно, чтобы победа досталась людям. Ибо в тот миг, когда рыцари Фолгерка дрогнули, на поле боя появился новый отряд, с ходу устремившийся к эльфам. Выстроившись клином, в атаку бросились низкорослые воины, закованные в неподъемные на вид латы и вооруженные тяжелыми копьями и мощными арбалетами, в сравнении с которыми оружие людей казалось детскими игрушками. Это гномы, наконец-то добравшись до места сражения, ринулись в атаку, не дожидаясь команд. Подгорных воителей задержала атака всадников, которых еще до начала сражения послал вперед Велар. Лучники сумели подобраться близко к споро маршировавшим гномам и лихой атакой попытались заставить их разбить строй, осыпая гномов тучей стрел.
   Однако в отличие от большинства людей, гномы отличались не только стойкостью в бою, но и поистине каменной дисциплиной и прекрасной выучкой. Нисколько не смутившись при появлении эльфийских всадников, они живо выстроились в каре, по внешней кромке которого встали щитоносцы, а за ними пикинеры. Оказавшиеся же в глубине строя арбалетчики принялись хладнокровно расстреливать атакующих, стоило тем подобраться к гномам поближе. Эльфы не ожидали такого отпора, поэтому командовавший ими князь Лемиар не сразу скомандовал отступление, еще не понимая всю тщетность своих атак на монолитный строй латников, ощетинившийся пиками. В результате, почти полторы сотни эльфов были сражены гномьими стрелками, а остальным ничего не оставалось, кроме как отступить.
   Гномы же, разгоряченные скоротечной схваткой и не сумевшие в полной мере утолить жажду эльфийской крови, бросились туда, где в самом разгаре был бой. Их командиру достаточно было одного взгляда, чтобы понять, куда следует нанести удар. Он видел, что центр армии эльфов под напором людей подался назад, а фланги в любой момент могли охватить массу увлекшихся рукопашной схваткой людей. Эта картина словно бы сошла со страниц трактатов по тактике. И, как и предписывалось в упомянутых трактатах, гномы врезались в левый фланг эльфов, которые увлеклись обстрелом людей и не успели подготовиться к новой атаке.
   Гномов было совсем немного, чуть более пяти сотен, но их атака стала решающей в этом сражении. Эльфы, заметившие угрозу в последний момент, попытались остановить противника шквальным обстрелом, но стрелы в основном отскакивали от гномьей брони, не в силах пробить невероятно прочные доспехи. Едва ли две дюжины подгорных воителей погибли от стрел Перворожденных, да еще несколько бойцов были ранены. А ответный залп из арбалетов просто смел две сотни эльфов, стоявших в первых рядах. Тяжелые болты прошивали кольчуги, поражая двух, а то и трех стоящих друг за другом воинов. И спустя несколько мгновений плотный клин гномов, ощетинившийся копьями, врезался в шеренги перворожденных, круша и сминая их, словно тяжелый кузнечный молот - тонкостенный медный кубок. Стоявшие на флангах стрелки, усиленные лишь малым количеством мечников не сумели оказать достойного отпора тяжелой пехоте гномов. Шедшие в первых рядах пикинеры не позволяя эльфам приблизиться, на расстоянии пронзали их копьями, немногих раненых добивали двигавшиеся за пикинерами гномы, вооруженные короткими мечами и булавами, а арбалетчики из последних шеренг вели непрекращающийся обстрел Перворожденных через головы своих товарищей.
  -- Левый фланг в опасности, - принц Велар, наблюдавший за боем с безопасного отдаления, сразу понял, что еще немного - и гномы прорвут строй его воинов, ошеломленных столь яростной атакой и уже понесших огромные потери, а затем, оказавшись в тылу, легко сомнут центр войска, занятый схваткой с фолгеркцами. - Наш черед биться! Нужно сдержать их натиск любой ценой!
   Не раздумывая больше, принц опустил забрало глубокого шлема и, кивнув своим телохранителям, окружавшим его непроницаемым кольцом, устремился туда, где гномы, облаченные в доспехи из вороненой стали, крушили начинавших паниковать эльфов.
   Эльфийский принц, возглавивший атаку нескольких сотен остававшихся до сей поры в резерве воинов, не стал атаковать гномов в лоб, поскольку в столкновении с пикинерами его бойцы, вооруженные только мечами, не имели почти никаких шансов. Вместо этого он сумел обойти сражающихся бойцов обеих армий и ударил в тыл гномьего клина. Арбалетчики гномов лишь в самый последний момент заметили угрозу и почти все были уничтожены. Однако время, потраченное отрядом Велара на избиение арбалетчиков гномов, позволило остальным произвести необходимые перестроения, и далее эльфов уже встретил плотный строй латников.
   В ближнем бою гномы оказались поистине страшными противниками. Отличавшиеся огромной силой, закованные в необычайно прочные латы, они, тем не менее, оставались весьма подвижными и в скорости мало уступали эльфам. Подгорные воины без устали орудовали топорами и короткими мечами-фальчионами, круша эльфийские доспехи, рассекая тела и почти не чувствуя собственных ран, поскольку уже начали впадать в свойственное их племени боевое безумие.
   Сам Велар сначала не вступал в рукопашную, полагаясь больше на магию. Надежно прикрытый своими телохранителями, он швырял в гномов огненные шары, щедро черпая отпущенную ему магическую Силу. Это было, конечно, примитивное чародейство, но, тем не менее, после каждого такого шарика отряд гномов сокращался примерно на пять-шесть бойцов, от которых оставались только спекшиеся в монолитную стальную скорлупу доспехи, скрывавшие хорошо прожаренную плоть.
   Вскоре гномы заметили эльфа, отличавшегося от прочих и богато украшенными доспехами и тем, что он использовал магию. Свиту Велара атаковали сразу не менее двух дюжин низкорослых воинов, латы которых были покрыты рунами и не поддавались эльфийскому чародейству. Огненные шары и молнии, которые обрушил на противников принц, при столкновении с гномьей сталью, лишь бессильно рассыпались облаком искр. Велар вспомнил о том, что в давние времена гномы, имевшие защищенные рунной магией оружие и броню, действовали в сражениях против магов Перворожденных. Впрочем, через считанные секунды э'валле Велару стало не до воспоминаний. Жаждавшие смерти ненавистного эльфа гномы лавиной обрушились на небольшой отряд.
   Несмотря на свое мастерство во владении клинком, Велар выжил только благодаря телохранителям, своей грудью принимавшим удары, предназначенные принцу. Они стеной встали на пути подгорных воинов, но и принцу пришлось вступить в схватку. Он оказался в настоящей свалке, когда удары сыпались со всех сторон. Велар видел перед собой оскаленные лица гномов, едва успевая парировать их выпады. Принц убил или ранил не менее четырех гномов, но пропущенный удар булавы смял наплечник его лат. Левую руку пронзила боль, видимо, оказалась сломана кость.
  -- Э'валле, держитесь! - Верный Элар, опекавший своего господина в этом бою, как заботливая нянька, одним ударом, в который была вложена вся сила, прикончил гнома, ранившего его господина, разрубив того от плеча до пояса, но все новые и новые противники бросались к двум бойцам, вставшим спина к спине.
   Велар чувствовал, что меч в руке с каждой секундой становится все тяжелей, и все труднее отражать сыплющиеся отовсюду удары. Он увернулся от пики, принял на клинок удар секиры и сумел даже в ответном выпаде ранить своего противника в лицо, лишив того глаза, но тут какой-то гном ударил его в живот стилетом. Узкое лезвие вошло в сочленения доспехов, и принц упал на землю, тщетно пытаясь отбить опускающийся на него меч. Он лишь успел в последний момент увидеть Элара, насквозь пронзенного сразу двумя пиками, вошедшими ему в грудь, а затем наступила темнота.
   Сражавшиеся рядом эльфы, увидев, что их принц упал, сраженный гномьим фальчионом, попытались пробиться к нему, чтобы вынести из боя хотя бы его тело, но им не дали этого сделать. В этот самый момент под звуки труб и конское ржание со стороны фолгеркского лагеря к правому флангу эльфов двинулись всадники. В первых рядах шли конные арбалетчики, а за ними, неторопливо набирая ход, скакали рыцари. Люди, наконец, бросили в бой своих лучших воинов.
  
   После атаки бешеного эльфийского колдуна граф Фернан Крейн остался в живых по чистой случайности. Буквально за минуту до того, как чародейство обрушилось на королевскую свиту, он отправился к своим бойцам, и это спасло его от неминуемой смерти. Несмотря на данную королю присягу, он не собирался мечом сражаться против неведомых демонов, и потому остался в стороне от схватки. Правда, как оказалось позже, Тогарус сумел не только выжить в этом аду, но и защитить правителя. Когда граф с несколькими рыцарями пришел на место битвы, Ирван, ко всеобщему удивлению, был жив, хотя и лишился чувств. Маг тоже потерял сознание, очевидно от истощения. Таким образом, Крейн принял на себя командование армией, поскольку был единственным дворянином, оставшимся в живых, правда, за исключением тех лордов, которые сейчас рубились с эльфами. Последние, в прочем, не могли в настоящий момент отдавать приказы.
   Граф Крейн был опытным воином, не раз участвовавшим в сражениях, поэтому ему не потребовалось много времени для принятия решения. Со своего наблюдательного пункта он видел, что в центре все еще шел бой, хотя рыцари шаг за шагом отступали назад, а левый фланг эльфов был практически смят гномами, но и сами гномы понесли большие потери, так что в живых осталось, быть может, не более сотни подгорных воителей. Правый же фланг эльфийской армии сейчас огибал фалангу спешенных рыцарей, грозя им частичным окружением. И Крейн решил нанести решающий удар именно туда.
   Конные арбалетчики атаковали тремя шеренгами. Их оружие было не слишком удобным, чтобы заряжать его на скаку, поэтому они могли сделать только один залп. Всадники из первой шеренги, оказавшись примерно в двухстах ярдах от эльфов, разрядили свои арбалеты, и бросились в стороны, уступая место следующим за ними бойцам. Эльфы, попав под град арбалетных болтов, попытались отстреливаться. Около тридцати всадников были убиты или ранены ответными стрелами, но, не собираясь вступать в дуэль с эльфийскими лучниками, конные стрелки расступились, освобождая дорогу латникам.
   По сути, конные арбалетчики послужили живым щитом для рыцарей, позволив им очень близко подойти к строю эльфов. Не будь стрелков - и Перворожденные засыпали бы приближающихся копейщиков и их коней дождем стрел, для которого не стали бы преградой никакие доспехи. Такое уже не раз случалось, и почти всякий раз кавалерия вынуждена была отступить, понеся огромные потери. Но сейчас у эльфов просто не осталось на это времени.
   Клин тяжеловооруженных всадников на полном скаку врезался в строй Перворожденных, тщетно пытавшихся удержать мчащуюся на них стальную лавину. Рыцари буквально втоптали в землю сопротивляющихся воинов и прошли сквозь порядки эльфов, как раскаленный нож - сквозь масло. Пока они разворачивались, оказавшись в тылу, в брешь устремились конные арбалетчики, принявшиеся добивать ошеломленных эльфов. А за ними уже следовали до сего момента остававшиеся в резерве отряды пехоты. Граф Фернан Крейн рискнул, бросая в прорыв всех бойцов, и вырвал победу для своего короля. Сумей эльфы выдержать первый удар - и фолгеркцы просто откатились бы назад, погибая в большом количестве от стрел Перворожденных. Но эльфы дрогнули.
   С этого момента исход сражения был предрешен. Относительно небольшой отряд, оказавшийся по воле командира в нужное время в нужном месте стал той самой песчинкой, которая способна склонить весы удачи. Измотанные долгим и ожесточенным боем эльфы еще пытались сопротивляться, но это был уже шаг отчаяния. Лишенные командиров, израненные и уставшие, они погибали один за другим. Лишь немногим Перворожденным удалось ускользнуть с поля боя, скрывшись в лесу. Большая же часть воинов была окружена и расстреляна из арбалетов, после чего солдатам просо осталось добить раненых. Лишь несколько десятков эльфов пытались идти на прорыв, но были отброшены назад, наткнувшись на фолгеркские копья. Схватка закончилась, и уцелевшие в этом кошмаре воины устало опускались на скользкую от крови траву, стаскивая доспехи.
  
   Уже на закате граф Крейн с небольшой свитой объезжал поле боя, густо усеянное трупами. Король был жив, но не мог самостоятельно передвигаться и находился в своем шатре под присмотром нескольких лекарей. Чародей Тогарус, чудом спасший государя, вовсе пребывал в беспамятстве, будучи теперь ничем не способен помочь пострадавшим в битве знатным воинам. Герцог Бернан Верленский, который возглавил атаку спешенных рыцарей, получил во время сражения множество ран и мог умереть в любую минуту. Лекари пытались что-то сделать, но Крейну, повидавшему за свои годы многое, одного взгляда хватило, чтобы понять, что герцог обречен. Таким образом, на время болезни его величества граф принял командование армией Фолгерка на себя.
   Битва уже закончилась. Несколько лекарей со своими помощниками бродили среди тел, отыскивая раненых воинов, которым еще можно было помочь, и скупыми ударами кинжалов добивая тех, чьи раны оказывались слишком тяжелыми. А неподалеку от лагеря солдаты копали огромную яму, которая должна была стать братской могилой для павших в сражении фолгеркских воинов.
   Всего в этот день погибло почти тринадцать сотен бойцов, людей и гномов, и почти столько же было раненых. Это были большие потери, но такова оказалась цена, заплаченная за победу над эльфами. Сколько их осталось лежать на поле, никто не считал, но сам граф полагал, что здесь погибли почти три тысячи Перворожденных. Вся армия, за исключением, быть может, трех-четырех сотен воинов, полегла в этой долине в тщетной попытке остановить людей. Эльфы не отступили, даже когда исход боя стал очевиден, напротив, они до последнего вздоха сражались, сдерживая натиск людей, и почти все пали здесь. И теперь для фолгеркцев был открыт прямой путь в сердце державы эльфов, туда, где правитель И'Лиара в спешке готовился к решающему, как он сам полагал, сражению с армией агрессоров. Правда, подумал граф, осматривая поле выигранного сражения, сил для того, чтобы развить успех, у королевской армии сейчас не было, и наступление можно было продолжить не раньше, чем подойдут с юга резервы.
   В этот раз людям удалось взять в плен полторы дюжины эльфов, в большинстве своем тяжело раненых. Сначала к ним просто приставили нескольких солдат, но когда один их пленников бросился на копье охранника, оставшихся пришлось связать, а сторожившим их воинам выдали дубинки вместо копий. Эти предосторожности были вовсе не лишними, поскольку эльфы, не знавшие такого понятия, как плен, тем более плен у каких-то полуживотных, вроде людей, могли использовать любые возможности для бегства или же самоубийства.
   Размышляя обо всем этом, граф оказался на том участке поля боя, где пошли в свою атаку гномы. Сейчас под копытами коней лежало множество тел в вороненых доспехах, хотя Перворожденных здесь погибло, разумеется, еще больше. Не более сотни гномов, почти половина которых была ранена, выжили, но погибшие бойцы сумели захватить с собой почти восемь сотен эльфов. Конечно, жаль, что подгорных воинов осталось так мало, ведь в бою каждый гном стоил полудюжины наемников-людей, но зато можно надеяться, что они не предъявят теперь претензий на бывшие владения своего народа. А добить эльфов люди смогут и сами, пусть и придется положить немало бойцов.
   Внимание Крейна привлекли два солдата, бродившие среди трупов. Они время от времени тыкали копьями в разбросанные на покрытой вечерней росой траве трупы. Внезапно один из них что-то возбужденно стал говорить своему товарищу. Граф, заинтересовавшись происходящим, ибо больше все равно ничего занимательного не происходило, приблизился к воинам. А те, заметив офицера с небольшой свитой, стали подзывать его к себе.
  -- Что случилось? Трофеи поделить не можете? - Сквозь зубы он бросил вытянувшимся во фрунт при появлении благородного нобиля бойцам, на одежде которых он разглядел гербы одного из мелкопоместных рыцарей.
  -- Ваша милость, мы тут ушастого нашли! - Доложил один из солдат. - Не знаем вот, что с ним делать.
  -- Что с ним можно сделать! - Граф удивился. - Оставить воронью, и все!
  -- Так он живой, милорд, - подал голос второй солдат. - Я-то сразу хотел прикончить тварь, да вот Сван говорит, что эльф-то не из простых.
  -- Верно, господин, - подтвердил Сван, могучий мужик, которому Крейн, не отличавшийся малым ростом, едва доставал до плеча. - Взгляните-ка, сразу все поймете!
  -- Живой, говорите? - Граф спрыгнул с лошади и подошел поближе, отметив, что остававшиеся в седлах телохранители взяли легкие арбалеты наизготовку. Правильно, от раненого эльфа можно было ожидать любой пакости, в том числе кинжала в живот.
   Склонившись над привлекшим внимание солдат эльфом, в свете закатного солнца граф увидел отблески серебра. Присмотревшись, Крейн понял, что перед ним кто-то из эльфийской верхушки. На умирающем Перворожденном были отличные доспехи, украшенные серебром. Пластины носили следы множества ударов, шлем был сильно помят, а из сочленения кирасы на животе текла кровь. Раненый эльф был придавлен к земле телом гнома, также выделявшегося благодаря своим вороненым доспехам, покрытым древними рунами. Латы, вероятно, были зачарованы, равно как и тяжелый жуткого вида фальчион, сжимаемый мертвой дланью, поскольку и на клинке тоже были нанесены странные символы.
  -- Добить его, милорд, и все дела, - зло сказал товарищ Свана. - Жаль, он ничего уже не чувствует, а то бы можно было позабавиться напоследок. Шкуру бы спустил с твари! - в голосе воина звучала неподдельная ненависть, изумившая даже ко всему привычного рыцаря.
  -- Что ты их так не любишь? - Поинтересовался граф. - Даже пытать собрался.
  -- Мне этих тварей любить не за что. Я видел, что они с людьми делают. Деревня моя возле границы была, так они всех там перебили. Говорят, кто-то из наших в их лесу деревья рубил, да вроде убил кого-то из их дозорных. Вот и устроили карательную акцию, - с яростью бросил солдат. Чувствовалось, что ему и впрямь есть, за что ненавидеть эльфов, в отличие от тех же купцов, с чьей легкой руки и началась эта война.
   Граф легко поверил словам воина, ибо не понаслышке знал о том, что могут вытворять эльфы с пленными во время своих рейдов. И знал, что причиной для рейда могла стать любая мелочь. Поэтому у жителей Приграничья были свои старые счеты к эльфам. Однако этого пленника граф решил оставить в живых.
  -- Сделайте носилки и тащите его в лагерь, - распорядился Крейн. - Пусть кто-то из лекарей займется его ранами, да велите лечить его как следует. Скажите, граф Крейн приказал, а если заартачатся, лично шкуры со всех спущу. Думаю, если этот эльф выживет, то он может нам пригодиться. И если еще найдете живых, не вздумайте резать глотки, а тоже собирайте их в лагере под охраной.
   Забыв о пленнике, граф Крейн не спеша отправился обратно в лагерь. Он уже мысленно рвался вперед, к столице И'Лиара, хотя до этого похода было еще далеко. Не один день нужно потратить на то, чтобы окончательно восстановить силы после оказавшейся такой трудной битвы. Придется дождаться подкрепления, и только потом можно продолжить наступление. Но как бы то ни было, сегодня они победили, показав надменным Перворожденным, что с людьми пора считаться, ибо они уже давно перестали быть варварами.

Глава 3 Воля короля

  
   Велик и могуч Дьорвик - полуночное королевство, раскинувшееся на многие сотни миль, от великого Арбела, несущего свои воды с покрытых вечными льдами гор, что лежат на севере материка, к теплому и приветливому Хандарскому морю, до темных лесов Х'Азлата. И не счесть в королевстве городов, обширных и богатых, населенных множеством народа, трудящегося во благо короля и королевства, ну и для самих себя, разумеется. А самым большим, красивым и богатым из сих городов является, как и должно, столица Дьорвика, белокаменный Нивен.
   Нивен стоит на берегу быстрой Зеллы, одного из многих притоков полноводного Арбела. Много раньше, когда Нивен еще не был столицей гордого и независимого королевства, ныне признаваемого одной из сильнейших держав континента, а лишь провинциальным городком еще более гордой Империи Эссар, правившие державой люди решили вырыть канал, который охватывал бы городские стены, да и сами стены укрепить на случай штурма. Мысль была зрелая, поэтому владыка Империи подписал указ, во исполнение которого тысячи людей, собранные по всей округе, почти полгода трудились, не покладая рук. Но всему приходит конец, а потому в один прекрасный день старший инженер одним ударом молота разрушил плотину, отделявшую свежевырытый ров от стремительной Зеллы, и вода хлынула в канал, охватывавший полукольцом тогда еще вовсе не величественный городок. После этого все строители три дня праздновали, как и полагалось по давнему обычаю, окончание работы, осушив за эти дни сто бочек вина, а уж сколько было выпито браги и доброго эля, никто и сосчитать не смог.
   А после того, как канал был построен, многие задались вопросом - а для чего это было нужно? И еще много лет спустя подобная мысль занимала головы самых разных людей, до тех пор, пока не пришли с полудня эльфы. Это случилось почти два века назад, когда уже рухнула Империя, породив после себя дюжину больших и малых королевств, только и знавших, что затевать усобицы. И эльфы, видя слабость людей, решили взять реванш за те унижения, которые им пришлось претерпеть перед мощью Эссара, когда под натиском несокрушимых легионов Перворожденные вынуждены были уступить ненавистным варварам обширные земли, исконные владения их народа. И началась война, которой потом люди дали имя Войны Гнева, ибо сильна была ярость Перворожденных, обрушившаяся на головы людей. А эльфы назвали ее Праведной Войной, ведь сражались они за родную землю, силой захваченную людьми.
   В тот раз эльфы собрали армию, равной которой не было ни прежде, ни позже, и двинулись на север, предавая все на своем пути огню и мечу, с корнем выкорчевывая все, созданное человеком. Наспех собранное ополчение не смогло сдержать их порыв, и было почти полностью истреблено. Столица Дьорвика была разрушена до основания, король пал в бою, а Перворожденные двинулись дальше, вскоре добравшись и до небольшого городка, носившего название Нивен. Они просили миром открыть ворота, суля людям возможность уйти, вернув эльфам их исконные владения, но вставшие на стены люди знали, чем это может обернуться, а посему на просьбы и уговоры Перворожденных ответили стрелами. После этого, разумеется, эльфы попробовали взять городок штурмом, но сил у них уже было не так много, а защитники, из которых едва ли каждый десятый был воином, а все прочие - простыми горожанами, впервые взявшими оружие в руки, оборонялись как никогда яростно.
   Но все же людей было неизмеримо меньше, и если бы не прозорливость правителей древней Империи, укрепивших в прежние времена городок, то едва ли защитники сумели бы продержаться так долго, что за это время подошли войска союзников и соседей, отбросившие врага от стен Нивена. В тот раз эльфы так и ушли ни с чем, оставив под стенами так и не покорившегося поселения людей множество стройных златовласых воинов. Потом, правда, эльфы еще не раз приносили войну в пределы Дьорвика, но больше они столь далеко на полночь не забирались. Тем не менее, никто уже не укорял далеких предков за бездумные указы и трату казенного золота на никому не нужные рвы и стены.
  -- Пусть-ка сунутся еще раз, мерзкая нелюдь, - с такой удалью, точно сами некогда защищали этот город, не ведая страха и жалости к врагу, восклицали жители столицы, вспоминая те давние времена. - Кровью своей умоются, а чем их больше тут ляжет, тем нам жить привольнее!
   Шли годы, Дьорвик набирал силу, затмив многих соседей, а столицей взамен разрушенной эльфами был выбран Нивен. Город разрастался с каждым годом, и вскоре на внешнем берегу канала выросли целые кварталы, населенные разным людом, все больше мастеровыми. И тогда правитель Дьорвика, мудрый и заботливый король Альбрехт, коего еще прозвали Заступником, повелел возвести вокруг этих кварталов еще одну стену, не такую высокую и крепкую, как старая, но все же ставшую бы ощутимой преградой на пути любого врага. А беречься было от чего. На севере в те годы реками лилась кровь, и гибли тысячи людей в усобицах, вспыхивавших между осколками Эссара, как один провозгласившими себя вольными державами, а затем тут же вцепившимися в глотки всем соседям, до коих только смогли дотянуться. И пылали города, и земля дрожала под грозной поступью армий, шедших в дальние походы. А потом раздавались рыдания женщин, потерявших своих мужей, и плач ставших сиротами детей.
   Вскоре многие королевства были покорены правителем Келота, возжелавшим могущества древнего Эссара, и начавшего с объединения земель, распространив свое влияние даже на вольные племена, издавна населявшие корханские степи. А южный Дьорвик, богатый хлебом, на землях которого также располагались серебряные копи, был лакомым куском для Келота. Понимавший это Альбрехт Заступник прилагал многие усилия, чтобы, в случае войны, достойно встретить северного соседа. В том числе он укреплял города, а жителям их дал многие вольности, дабы они не предали своего сюзерена и не ударили ему в спину.
   Войны все же не случилось, однако вторая стена вокруг столицы была возведена. Теперь Внешний город, как стали называть кварталы черни, был надежно защищен. А еще несколько лет спустя внутреннюю стену снесли, построив затем новую, более прочную и высокую, усиленную множеством башен. С той поры повелось, что за внутренней стеной возводили дома богатые дворяне, желавшие иметь городские особняки вдобавок к родовым замкам. Там же располагались самые состоятельные купцы, храмы, посольства сопредельных государств и, разумеется, королевский дворец.
   Величественное здание, настоящая цитадель, возвышалось над окружавшими его домами в южной части Внутреннего города. Дворец окружала Королевская площадь, на которой время от времени происходили казни, герольды зачитывали новые указы правителя, да еще там устраивались гулянья в честь громких побед, одержанных владыками Дьорвика ныне и в прошедшие годы. В основном же Королевская площадь пустовала, ибо негоже черни осквернять взоры короля слишком часто.
   А еще во Внутреннем городе обосновались гномы. Это племя, натерпевшись в свое время от эльфов, относилось к людям гораздо спокойнее Перворожденных, по крайней мере, гномы смогли научиться тщательно скрывать свои истинные чувства. Именно поэтому во многих городах северных земель им дозволялось открывать свои мастерские, вести торговлю и, главное, жить, не встречая особых препятствий со стороны властей. Постепенно в крупных городах стали возникать целые кварталы, заселенные подгорными мастерами. Их поделки издавна высоко ценились людьми. Воины с восхищением говорили о доспехах и оружии, вышедшем из-под молотов гномов, красавицы буквально теряли чувства при виде изящных украшений изготовленных низкорослыми бородачами-ювелирами, а многие короли заказывали именно гномам короны и прочие символы своей власти.
   Вот и в Нивене, несмотря на то, что Дьорвик лежал довольно далеко от исконных владений гномов, обосновались их мастера. Поговаривали, что эти гномы были за какие-то проступки изгнаны из своих кланов, либо сами покинули свои сокрытые в толще скал города в поисках приключений. Считалось, что королевства гномов, еще сохранившиеся на юге, не поддерживали никаких отношений со своими соплеменниками, избравшими своим уделом жизнь среди людей. Так это было или нет, точно никто сказать не мог. Люди могли только строить догадки, а сами гномы не больно любили рассказывать о своих отношениях с кланами. Однако работа гномов, как уже было сказано, ценилась исключительно высоко, поэтому их присутствие никто не считал чем-то плохим, и еще ни разу за всю историю Дьорвика не было попыток изгнать чужеродцев.
   Гномья Слобода, как назвали квартал, заселенный подгорными мастерами, была еще одним центром Внутреннего города, возможно, таким же важным, как и дворец правителя. Подлинным же сердцем Внешнего города, за какие-то три года разросшегося неимоверно и уже выплеснувшегося за пределы внешней стены, образовав тем самым Пригород, стала Рыночная площадь. Целые дни там шел торг, множество купцов из дальних стран привозили свои товары, заключали сделки с торговым сословием столицы Дьорвика, а простой люд забавляли бродячие артисты, скоморохи и фокусники. И гул многоголосой толпы не стихал над Внешним городом с рассвета до заката.
   Разумеется, во Внешнем городе было множество трактиров, таверн и постоялых дворов, где могли остановиться прибывшие издалека путники, а горожане заходили туда, чтобы промочить горло кружкой пива, послушать сплетни, на людей посмотреть да себя показать. Большие постоялые дворы располагались ближе к рынку, дабы купцы, остановившиеся там, всегда могли быть рядом со своими товарами. Кабаки же помельче располагались по всему городу, но особенно их было много возле городских ворот. Всего же городских ворот было три - Кожевенные, Пекарские да Кузнечные. Названы они были по названиям тех кварталов, в которые вели. То есть, возле Кузнечных ворот жили кузнецы, литейщики и все те, чье ремесло было связано с металлом, и там же стояли кузницы и лавки, в которых торговали они своими поделками, а близ Пекарских ворот, например, были кварталы хлебопеков.
   Примерно в трехстах ярдах от городской стены, в квартале кожевенников, стояла невзрачная на вид таверна, носившая название "Веселый скорняк". Это ничем не примечательное заведение волею судьбы стало тем местом, в котором было положено начало событиям, оставившим свой след в истории не только и не столько Дьорвика, но и других сильных держав. А началось все с обычного разговора, вот только собеседники были вовсе не простыми людьми.
  
   Они условились о встрече, когда большие куранты на городской ратуше пробьют десять часов. Незадолго до этого скромную таверну посетили несколько молодых крепких парней, внешне выглядевших почти как настоящие подмастерья, какие нередко заходили в "Скорняка" пропустить стаканчик-другой. Вот только редко бывает, чтобы простой люд носил под одеждой оружие. А старый Ганс, бессменный хозяин этого заведения, за много лет повидал всякое и научился с полувзгляда различать и замечать такие детали, как кинжал под рубахой, ибо невнимательность могла обернуться разными неприятностями, вплоть до поножовщины.
   Эти веселые парни, вроде бы случайно оказавшиеся в кабаке и не знакомые друг с другом, покрутились там с полчаса, а затем вышли, пристроившись на углу Кожевенной улицы, идущей от самых ворот, и небольшого переулка. Внешне расслабленные и безразличные ко всему, словно и впрямь мяли кожи не меньше, чем три дня подряд без продыху, они вцеплялись взглядами в каждого прохожего, особо пристально разглядывая тех, кто желал посетить таверну.
   В условленное время в "Веселый скорняк" зашел еще один человек. Ничем особо не примечательный, кроме, разве что пронзительно рыжей шевелюры, он походил на преуспевающего мастерового, хотя мог с равной вероятностью оказаться небогатым торговцем. Однако в действительности этот невысокий полноватый мужчина, одетый просто, может даже бедновато, но аккуратно, севший за пустой столик в углу большой залы и заказавший пива, не был ни мастеровым, ни купцом. Хозяин забегаловки, вне всякого сомнения, был бы чрезмерно удивлен, узнай он, что в этот ранний час его скромное заведение изволил посетить сам Бергхардт Дер Калле, глава особой канцелярии Его величества короля Зигвельта Шестого, а попросту начальник разведки Дьорвика, пользовавшийся мрачноватой славой в самых широких кругах. Впрочем, в лицо всемогущественного Бергхардта знали лишь высшие дворяне королевства, командир личной гвардии Его величества да немногочисленные сотрудники тайной службы. Поэтому глава особой канцелярии мог не опасаться быть узнанным, оказавшись в кварталах черни. И сейчас, неузнанный, некоторое время он беззаботно попивал пиво, кстати, весьма недурно сваренное, да разглядывал посетителей таверны, гадая о том, кто же из них мог добиваться встречи с ним.
   От размышлений главу тайной службы оторвал появившийся перед ним человек. Он возник словно бы из воздуха и теперь усаживался за стол, даже не соизволив спросить разрешения.
  -- Простите, милейший, но здесь занято. - Бергхардт попытался выпроводить незваного гостя.
  -- Вот как! - На лице незнакомца отразилось сильнейшее удивление. - Уж не его ли светлостью, славным начальником особой канцелярии?
  -- Так это ты добивался встречи со мной?
   Бергхардт повнимательнее пригляделся к удобно расположившемуся напротив него человеку. Судя по одежде, этот молодой, худой и весьма высокий парень, которому лучше бы подошло определение "долговязый", должен быть приказчиком у какого-нибудь купца. Вот только плавные и точные движения выдавали в нем воина, а цепкий взгляд говорил о том, что этот человек привык больше слушать и смотреть, чем говорить, что было одной из важнейших черт любого шпиона и лазутчика.
  -- Верно, сударь. - Собеседник начальника тайной службы кивнул. - Может, уважаемый, угостите меня кружечкой пива? Мне сказали, что оно здесь едва ли не лучшее в городе.
   Дер Калле жестом подозвал служанку, шуструю молодую девицу, ввиду отсутствия посетителей скучавшую у стойки. Пока она ходила за пивом, Бергхардт и его собеседник молчали. Разговор продолжился только после того, как на столе появилось пиво, и долговязый шпион одним глотком осушил половину вместительной кружки.
  -- А ведь и верно говорят, пиво здесь действительно отменное. - Парень довольно крякнул, опуская глиняную кружку на стол. - А вы как полагаете, уважаемый? Или вашей светлости не по нраву напитки черни? Должно быть, вы все больше вино потребляете? - Незнакомец ухмыльнулся: - Оно конечно, вино - напиток благородный, да только со знаньем дела сваренное пиво ничем не хуже, особенно в знойный день.
  -- Возможно, сударь, стоит перейти к главному? - поморщился Дер Калле, не терпевший пустых разговоров, тем более, когда сам был при исполнении. - Я не думаю, что вы решили поболтать со мной о достоинствах местного пива.
  -- Верно, почтенный, - кивнул долговязый, тоже в одно мгновение растерявший все веселье и ехидство, подобравшийся и сосредоточенный. - Я вижу, вы не привыкли ходить вокруг да около, и это правильно.
  -- Может быть, для начала скажете, кто вы, - спросил глава особой канцелярии. - А то я, знаете ли, не привык разговаривать с человеком, имени которого не знаю. Вы же должны понимать, что встречаясь с вами лично, тем более, в подобной обстановке, я поступаю вопреки собственным правилам, да и здравому смыслу тоже. - Разумеется, покинув свою резиденцию, наводненную стражниками, Бергхардт Дер Калле рисковал, ведь врагов у него хватало, а сейчас так легко было покончить с этим опасным человеком, просто вонзив ему в спину нож.
  -- Можете называть меня Лукой, если вам угодно, - долговязый усмехнулся уголком рта. - Я надеюсь, больше вы ничего не желаете знать обо мне, тем более что моя персона в данный момент не имеет никакого отношения к делу.
  -- Превосходно. - Начальник тайной службы выглядел удовлетворенным, словно узнал не больше и не меньше чем секрет вечной молодости, хотя в действительности Бергхардту ни о чем не говорило названное имя, а бессмысленность дальнейших расспросов он и сам понимал прекрасно. - Так о чем же вы хотели мне рассказать, Лука?
  -- Я полагаю, вас может заинтересовать то, что в пределах вашего королевства сейчас находятся эльфы, в распоряжении которых имеется некий предмет, скажем так, обладающий сверхъестественными свойствами.
   Начало беседы было несколько неожиданным, хотя, собираясь на эту встречу, Дер Калле заранее понимал, что может узнать нечто важное. Впрочем, пока ничем особенным незнакомец, откликавшийся на имя Лука, его не порадовал. Однако следовало проявить заинтересованность, ибо сведения, которыми располагал визави начальника дьорвикской разведки явно не ограничивались известиями о кучке эльфов, невесть что забывших в пределах людей.
  -- Насколько я могу понять, эти эльфы незаконно пересекли рубежи Дьорвика?
  -- Да, они здесь безо всякого ведома властей, - подтвердил обретший имя незнакомец. - Если быть точным, они прибыли с запада, из Корхана.
  -- И сколько же их? Вы можете сказать точно?
  -- Нет. Но известно, что одна из них - принцесса Мелианнэ, дочь правителя И'Лиара. С ней может быть несколько воинов, ее телохранители, но о них я ничего вам не могу сообщить.
  -- Что ж, это весьма интересно, - Дер Калле не кривил душой в этот миг и действительно был заинтригован. - А что за предмет, о котором вы сказали, уважаемый Лука? Вам известно о нем что-либо?
  -- Да, милорд, - кивнул Лука. - Это яйцо дракона, вывезенное вышеназванной особой из Шангарских гор. Оно должно быть доставлено в столицу И'Лиара как можно быстрее, но непредвиденные сложности заставили перевозивших его эльфов свернуть с кратчайшего пути. Так они оказались здесь, в Дьорвике.
  -- Чертовски занятно, друг мой! - Бергхардт усмехнулся, глядя на Луку. Усилием воли он смог скрыть бурю, поднявшуюся в душе при последних словах своего собеседника, ибо прежде ему не доводилось слышать ни о чем подобном. - А вам что за польза от того, что мы теперь будем знать про этих эльфов? - Еще толком не зная, какую пользу можно извлечь из всего услышанного, Дер Калле задался резонным вопросом, гадая, ради чего этот странный малый, явно представлявший здесь чужую разведку, решил с такой легкостью поделиться весьма необычной информацией.
  -- Понимаете ли, сейчас у державы эльфов возник, так сказать, территориальный спор с Фолгерком, - нарочито небрежно, словно речь шла о сущем пустяке, а не жестокой войне меж двух народов, произнес незнакомец. - Эльфы рассчитывают на то, что это яйцо окажется важным аргументом в этом споре. Поэтому неким людям было бы крайне желательно, чтобы э'валле Мелианнэ не добралась до своей цели. И этим людям безразлично, что окажется с перевозимым ею предметом и в чьи руки он попадет.
  -- А вы, насколько я могу догадываться, представляете этих людей, то есть Фолгерк. - Шеф дьорвикской тайной службы не спрашивал и утверждал.
  -- Вы же понимаете, досточтимый господин Дер Калле, что на этот вопрос ответа не будет, - человек, назвавшийся Лукой тонко усмехнулся.
  -- Хорошо, вы можете и не отвечать. - Бергхардт согласился с утверждением Луки, поскольку и сам догадывался, каков будет правильный ответ. - А не могли бы вы сказать, где же конкретно могут сейчас оказаться эти эльфы? Признаться, меня весьма заинтересовал ваш рассказ.
  -- Я могу только предположить, что они всеми силами стремятся попасть на юг королевства, дабы перебраться через Ламелийские горы. Но я почти уверен, что они еще не достигли границы. - Лука еще раз отхлебнул пива, а затем встал из-за стола. - Благодарю за то, что согласились встретиться со мной, милорд, но, к сожалению, я вынужден вас покинуть. Больше мне нечего вам сообщить, а посему позвольте откланяться.
   С этими словами Лука направился к выходу, не дожидаясь реакции собеседника на свой уход. Бергхардт, меж тем, не двинулся с места, целиком сосредоточив свое внимание на пиве. А одновременно с Лукой встал из-за столика, отодвинув в сторону нетронутую кружку пива, доселе сидевший в центре зала человек, появившийся в "Скорняке" во время беседы двух шпионов. Однако пошел он вовсе не за Лукой, который направился в сторону Рыночной площади, а свернул в другую сторону. Но молодые крепкие парни, все еще бродившие подле таверны, заметили знак и направились в сторону рынка, держась на почтительном расстоянии от таинственного собеседника Бергхардта.
  
   И никто в тот миг не обратил внимания, что из дома, стоявшего напротив "Веселого скорняка" вышел человек. Ничем не заинтересовав наводнивших квартал рыцарей плаща и кинжала, он направился в сторону Внутреннего города. В потайном кармашке на его поясе весело звенели двадцать полновесных эссарских марок, несмотря на раскол Империи имевших хождение во многих странах, а кое-где заменявших собственную монету.
   Сейчас же он собирался получить еще в десять раз больше, только лишь за то, что все время, пока описанный ему человек беседовал с каким-то высоченным парнем, он сам просидел возле хитрого гномьего устройства, позволявшего слышать любые звуки на расстоянии нескольких десятков ярдов. Слуховую трубу он нашел на чердаке дома, где только сегодня снял комнату, как ему и велели наниматели. Теперь следовало в точности передать услышанное, и получить целую кучу золота. Человек, который шел, насвистывая незатейливый мотивчик, был обладателем отменной памяти, наизусть помня длинные баллады и поэмы, поэтому он мог со всеми основаниями рассчитывать на награду. Конечно, кое-что из разговора двух человек в "Скорняке" было весьма странным, но все проблемы и тайны меркли в его глазах, затмеваемые блеском драгоценного металла.
   Тем временем люди из особой канцелярии, верные псы господина Дер Кале, неотступно следовали за высоким человеком, предпочитавшим имя Лука. Однако слежка ничего не дала. Лука прошел несколько кварталов, то ли не замечая идущих за ним по пятам людей, то ли не считая это обстоятельство сколь-нибудь важным.
   Соглядатаи расслабились, поняв, что объект не собирается устраивать прямо сейчас гонки с препятствиями, но в этот самый момент Лука вдруг свернул в какой-то переулок и бросился бежать, благо на улочке не было ни единого человека. Приставленные к нему шпики кинулись следом, но в переулке уже никого не было. Они еще некоторое время побродили возле рынка, куда только и мог сбежать таинственный Лука, но найти человека в лабиринте лавок, лотков, амбаров с товарами, загонов со скотом, и, главное, в огромной толпе, заполонившей все свободное пространство между ними, не представлялось возможным.
  
   А спустя всего час Бергхардт Дер Калле уже шагал по длинным пустынным коридорам королевского дворца. Сейчас в нем уже не было ничего от того человека, который только что пил пиво в захудалой таверне. Рыжий парик исчез, открывая коротко постриженные черные волосы, зачесанные назад по имперской моде. Одет он был в длинный камзол синего цвета, украшенный золотым шитьем, брюки из той же ткани, и туфли с серебряными пряжками. Стоявшие в карауле гвардейцы, облаченные в сверкающие позолоченные кирасы и каски, салютовали всемогущему мастеру тайных игр, громко ударяя подтоками своих вычурных корсек по каменным плитам.
   Глава тайной службы Его величества направлялся в крыло дворца, отведенное под личные покои короля. Миновав еще несколько постов гвардейцев, которые без лишних слов пропускали Бергхардта, он вошел в небольшой кабинет, без стука распахнув деревянные двери, покрытые диковинными узорами. Только посвященные знали о том, что это не просто прихоть неведомого мастера, а рунные заклинания, защищающие помещение, на двери которого они наносились, от любого способа магического прослушивания и иного наблюдения. Ввиду важности предстоящего разговора Дер Калле настоял на том, чтобы все лица, присутствие коих он считал необходимым, собрались именно здесь.
   Обстановка кабинета не отличалась особой роскошью и включала в себя камин, в котором сейчас весело потрескивали дрова, круглый стол, несколько тяжелых стульев с резными спинками и множество шкафов и стеллажей, заполненных разнообразными книгами, свитками и даже каменными и глиняными табличками, которые в давние времена также использовались для письма давно исчезнувшими народами. В углу стояла конторка из красного дерева, на которой покоилась толстая книга в красном кожаном переплете, кипа листов бумаги и чернильница. Там же лежало золоченное стило гномьей работы, в которое можно было наливать чернила, не обмакивая всякий раз прибор в чернильницу. В общем, это было место для работы, а не для отдыха.
   Бергхардта уже ждали. Стоило ему только появиться на пороге, как в его сторону повернулись сразу три головы. Привычно оглядев помещение, шеф тайной полиции королевства увидел среди присутствующих тех людей, которых он и пригласил на это совещание.
   Капитан королевской гвардии Антуан Дер Кассель, очевидно, до появления Бергхардта о чем-то беседовал с главой пограничной стражи бароном Дер Шталле. Эти двое представляли собой полнейшую противоположность. Дер Кассель был относительно молодым, едва перешагнувшим тридцатилетие, рыцарем, заслужившим свое нынешнее звание собственной кровью, пролитой во многих битвах и поединках. Он был худощав, сложением своим напоминая не рыцаря, а скорее танцовщика или акробата, как всегда, гладко выбрит и хранил на лице выражение легкой грусти, будучи словно всегда чем-то опечален. Внешне Дер Кассель совсем не производил впечатления исключительно умелого мечника, вводя любого непосвященного в заблуждение своей кажущейся хрупкостью, но Бергхардт видел, что тот вытворял на тренировочном плацу, в одиночку сражаясь с тремя могучими гвардейцами, которые, будучи великолепными бойцами, не выдерживали и десяти минут в схватке с собственным командиром. Гвардия обожала своего капитана, успевшего стать героем множества восторженных рассказов и признанного первым мечом королевства еще два года назад. До сих пор никто не сумел оспорить этот титул, и Антуан Дер Кассель неизменно одерживал победы на всех без исключения турнирах, в которых он участвовал.
   Его собеседник, начальник пограничной стражи барон Винсент Дер Шталле, прозванный за глаза Моргенштерном, наоборот, был похож на матерого медведя. Такой же огромный, такой же волосатый и такой же сильный. Несмотря на свои шестьдесят лет и множество ран, которые он получил, будучи еще только сержантом, этот гигант запросто мог поднять тяжеловоза и пронести его на себе сотню ярдов. Кстати, в сравнении барона Дер Шталле с медведем последний поигрывал, ибо командир пограничной стражи уже дважды выигрывал пари, когда на охоте выходил на медведя с одним только кинжалом. Причем он выбирал себе в противники неизменно самых свирепых зверей, которые до встречи с доблестным бароном успевали отправить к Семургу не одного охотника. При этом мало кто, впервые увидевший барона Винсента, мог подумать, что под личиной туповатого громилы скрывается интеллектуал, знающий наизусть немало романтических и героических баллад и способный легко разговаривать на трех языках, включая и эльфийский, что само по себе было редкостью даже среди представителей благородного сословия. А люди постарше еще могли вспомнить, как барон блистал на балах, затмевая своей галантностью многих более молодых кавалеров. Правда, уже лет десять как Винсент Дер Шталле был нечастым гостем на устраиваемых богатейшими дворянами Дьорвика приемах, ибо старые раны все же давали о себе знать.
   Третьим присутствующим в кабинете человеком был мэтр Амальриз, уже долгое время являвшийся придворным магом Его величества, совмещавшим также и функции тайного советника. Маг, отдавая дань традициям, сложившимся среди представителей его, если так можно выразиться, профессии, был облачен в одеяния, походившие на рясу. И надо сказать, эта хламида, украшенная золотым шитьем, выглядела вполне подобающей облику чародея. Амальриз, подчеркивая свой весьма уже почтенный возраст, отпустил длинную бороду, в которой, как и в его волосах, обильно серебрилась седина. Собственно, в силах каждого чародея было хотя бы внешне выглядеть на много лет моложе истинного возраста, и для этого почти не требовалось прибегать к магии. Многие маги охотно прибегали к такому омоложению, но Амальриз, вероятно, считал, что истинный маг должен быть седым и старым, к тем же, кто играл с собственной внешностью, мэтр относился с легким презрением, как к неуверенным в себе соплякам.
   Дер Калле, которому по долгу службы было положено знать очень многое, в том числе и о тех людях, которые оказываются близко к трону, почти ничего не сумел выяснить о придворном чародее. Он чувствовал порой неясную угрозу, которая исходила от Амальриза, но, как известно, ощущения к делу не пришьешь. Удалось узнать, что маг лет двадцать назад служил наемником где-то на севере и ходил вместе с тамошними Вольными Отрядами. С той поры он поднялся до таких высот, о которых многие умелые чародеи даже и помыслить не могли, но более подробно о прошлом Амальриза, а особенно о том, как он сумел достичь таких вершин власти, никто ничего не мог сказать, хотя Бергхардт изо всех сил пытался разговорить нужных людей. Бесспорным было лишь то, что Амальриз является одним из сильнейших чародеев, живущих ныне, хотя в последние годы он прибегал к магии все реже, делая исключение лишь для неких изысканий, которым отдавал немало времени и сил. По слухам, существовало некое сообщество магов, не гильдии, которые иногда создают разного рода фигляры, а своеобразный тайный орден, в который входят истинные чародеи, достигшие огромных высот в своем Искусстве. Так это или нет, сказать было невозможно. Маги не охотно отвечают на вопросы, а больше никто не смог бы подтвердить истинность этих слов. Тем не менее, глава тайной службы слышал несколько раз, что Амальриз является вторым или третьим человеком в иерархии этого тайного общества.
  -- Наконец то! - бросив острый взгляд исподлобья на вошедшего, воскликнул Амальриз. - Мы уже начали думать, что не так истолковали ваше сообщение, господин Дер Калле. - В голосе королевского чародея слышалась ирония.
   Этот возглас заставил обратить внимание на прибывшего еще одного человека, помешивавшего изящной кочергой потрескивающие поленья в камине. Обернувшись, он обратился к Дер Калле:
  -- Мы вас действительно заждались, Бергхардт. Публика в нетерпении и жаждет поскорее узнать причину, по которой вы так настойчиво просили нас собраться.
  -- Простите за опоздание, Ваше величество. - Дер Калле попытался стать по стойке "смирно", но был остановлен небрежным движением собеседника, отложившего, наконец, кочергу и направившегося к своему стулу.
   Король Зигвельт был уже немолод. Невысокий, изрядно облысевший, с выпирающим брюшком, он внешне мало был похож на человека, вот уже два десятилетия стоящего во главе одного из сильнейших государств этого континента. Король в молодости был большим поклонником женщин, хорошей выпивки, вкусной еды и охоты. С годами лишь вину и пище он мог воздавать честь как раньше, но зато взамен телесной силы он обрел силу разума и стальную волю, противиться которой во всей державе не смел никто, что позволило этому человеку вознести доставшееся ему в наследство королевство до невиданных высот. Изредка Дьорвик уже называли истинным наследником Эссара. На это звание претендовали в свое время многие державы, но лишь Келот задолго до описываемых событий мог называться так. А ныне и эта страна ослабла, растеряв присоединенные ценой крови земли и превратившись в заштатное королевство, настолько бедное и слабое, что у соседей даже не было причин с ним воевать.
  -- Еще раз приношу свои извинения за то, что заставил всех присутствующих слишком долго ждать. - Бегхардт уселся на свободный стул, откинувшись на спинку. - Сегодня утром я имел очень познавательную и интригующую беседу с человеком, который мне представился, как Лука. Имя, скорее всего, вымышленное, но это вовсе не главное здесь. По словам этого Луки... - и глава особой канцелярии подробно пересказал беседу, проходившую в "Веселом Скорняке".
  -- Вы выяснили, кто этот Лука на самом деле? - Задал вертевшийся на языке у каждого из присутствовавших вопрос капитан гвардии, когда умолк Дер Калле.
  -- Нет, Антуан, мои люди потеряли его возле рынка, - досадливо поморщившись, ответил начальник разведки. - Сейчас мы опрашиваем нищих, городскую стражу, хозяев съемных комнат, иными словами - всех тех, кто каждый день видит множество людей. Я полностью уверен, что этот Лука не здешний, по крайней мере, не из столицы.
  -- Он - фолгеркский агент? - поинтересовался король. - Вы не так давно утверждали, что все их шпионы у вас "под колпаком", как вы изволили выразиться.
  -- Я уверен, Ваше величество, что он связан с Фолгерком. Но повторю еще раз, что он не из Нивена, поэтому его мои люди могут и не знать. Возможно, - предположил Дер Калле, - он прибыл в Дьорвик впервые и именно для того, чтобы встретиться со мной.
  -- Имеет ли этот малый отношение к Фолгерку, или нет, но мне кажется, его словам можно верить, - заявил вдруг командир пограничной стражи. - Мне уже прислали несколько донесений с западной границы о том, что корханцы рьяно рыщут вдоль наших рубежей между Арбелом и Зельдой в течение, примерно, недели. В свете информации, которую нам сообщил начальник особой канцелярии можно предположить, что они охотятся за теми же самыми эльфами, вернее за предметом, если можно так выразиться, который они везут.
  -- Интересно, сколько же тогда охотников гоняется за этой принцессой? - произнес, задумчиво качая головой, Дер Кассель. - Если кочевники тоже хотят ее изловить, то у нас могут появиться конкуренты. И, главное, зачем им это, простите, яйцо. Эльфы что, хотят вырастить боевого дракона? Право, это же смешно!
  -- Позвольте, сударь, мне прояснить кое-что, - в разговор вступил маг, доселе хранивший молчание. - Боюсь, вы не совсем понимаете, что есть драконы.
  -- Все известно, что это хитрые и жестокие твари, которых весьма нелегко убить. Они могут летать, а также плюются огнем. А что еще? - Капитан гвардии посмотрел с интересом на Амальриза.
  -- Видите ли, драконов считают первой разумной расой в этом мире, пришедшей сюда еще задолго до всяких эльфов и иже с ними. Да, да, именно разумной расой! - воскликнул маг в ответ на преисполненный скепсиса взгляд Дер Касселя. - Эти существа, давным-давно населявшие весь мир, обладают собственной магией. Если эльфы называют себя первыми детьми Творца, то драконов можно смело назвать его младшими братьями. Тем более что существует легенда, согласно которой Создатель предназначил наш мир именно для драконов, а те уже позволили поселиться здесь всем прочим.
  -- Что же, драконов нужно считать равными людям, по-вашему? - Король обратился к магу, прерывая его вдохновенный рассказ.
  -- Я бы так сказал, Ваше величество: драконов следует поставить гораздо выше людей, - чародей сделал вид, что не заметил скрытую в словах государя иронию. - Да, эти существа не строят дворцов, не умеют ковать железо, и еще многое отличает их от человека. Но в них заключена Первородная Сила, первооснова той магии, которой могут пользоваться отдельные представители иных народов. Собственно, драконы и есть магические существа, живущие только за счет той самой Силы, они суть ее материальное воплощение. И, разумеется, не следует думать, что это всего-навсего большие крылатые ящерицы, способные плеваться огнем, - произнеся это, маг подарил полупрезрительный взгляд капитану гвардии, слушавшему рассказ чародея с невозмутимым видом.
  -- А каковы они в бою, - поинтересовался Дер Шталле, увлеченно слушавший речь мага. - Они действительно так опасны, как гласят преданья, или же это лишь пустые разговоры?
  -- В старых балладах много раз описывались поединки благородных рыцарей с драконами, когда первые одерживали победу, поразив сердце чудовища своим копьем. - Чародей усмехнулся, тем самым, выразив свое отношение к древним преданиям. - На самом деле, уже давно представители человеческого племени не убивали драконов. Люди, вообще, на удивление мирно сосуществовали с этим племенем с самого своего появления под этими небесами. Вот гномы, те действительно могут носить звание драконоборцев. Вроде бы, они изгоняли драконов из гор, дабы получить доступ к рудным жилам. Это сейчас выдумали истории насчет несметных сокровищ, якобы охраняемых драконами, и об алчных гномах, которые пытались эти сокровища украсть или отбить. На самом деле все было куда проще и одновременно намного сложнее. Гномы предпочитали селиться там, где мало других обитателей. Они оставили леса и равнины эльфам, а сами обосновались в негостеприимных горах. Но там они столкнулись с исконными жителями вершин - драконами. Утверждают, что именно в ходе войн с ними гномы и изобрели такое оружие, как арбалет, ибо иначе они не могли поразить прочную шкуру крылатых змеев. Собственно, считается, что гномы извели расу драконов почти под корень, потому пришедшие позже них люди и не испытывали нужду воевать с драконами.
   Что же касается наших предков, то есть лишь одно описание битвы с драконом, вышедшее из-под пера человека. События произошли лет четыреста назад в Залире, это небольшое королевство на закатных отрогах Шангара. Хроники говорят о том, что там однажды изловили дракона. Его не то ранили во время охоты, не то он уже был искалечен, но в любом случае дракон не смог летать. Это и позволило охотникам, потерявшим всего три дюжины человек из полусотни, скрутить свою добычу. Там, кстати, был и маг, который добавил к цепям свои чары. В общем, израненного и обездвиженного дракона привезли в город, в столицу Залиры, намереваясь устроить позже праздник, апогеем которого стали бы бои с этим существом.
   Однако ночью дракон пришел в себя, разорвал цепи, кстати, откованные гномами, играючи сбросил наложенные на него чары и пошел прочь из города, прямо сквозь жилые кварталы. Он разрушил множество домов, сжигая их или просто растаптывая. Стража пыталась помешать, но в тесноте узких улочек они вынуждены были слишком близко подбираться к разъяренному дракону, что и привело к их гибели. Всего, вроде бы, дракон уничтожил не менее двухсот солдат и едва ли не тысячу простых горожан, мирно спавших в своих жилищах. После этого он проломил городскую стену и выбрался на волю. Он едва не сумел скрыться, но какой-то сообразительный малый выстрелил в него из установленной на башне аркбаллисты, после чего раненого дракона атаковали конные стрелки. Сражение длилось не меньше часа и унесло жизни еще полусотни человек, между прочим, гвардейцев местного правителя, а, следовательно, не новичков в ратном деле. Но все закончилось тем, что дракон, напомню, не способный летать, был окружен и убит. Говорят, его голова до сих пор висит над воротами королевского дворца.
  -- Впечатляет, ничего не скажешь! - Командир пограничной стражи переглянулся с капитаном гвардии. - И все же одного дракона едва ли хватит, чтобы разгромить армию.
  -- Да, чуть не забыл, - спохватился мэтр Амальриз. - В попавшихся мне на глаза хрониках сказано, что тот дракон в длину был около пятнадцати шагов, тогда как гномы, по их собственным словам, почти не встречали драконов меньше двадцати пяти шагов в длину. Вероятно, залирский дракон был еще подростком, недостаточно сильным, чтобы справиться с брошенным против него войском. Во времена гномов детеныши и подростки не участвовали в битвах, если только не нападали на их убежища.
  -- Ну, недомерки очень любят прихвастнуть, особенно своими военными победами, - усмехнулся Дер Кассель. - Они одного убитого врага превращают в сотню.
  -- Возможно, сударь мой, вполне возможно, но это дела не меняет, - помотал головой Амальриз.
  -- Но скажите мне, господа, какой прок эльфам в этом яйце? - Задал свой вопрос Зигвельт, решивший, что услышал уже достаточно древних историй. - Быть может, капитан гвардии прав в своих предположениях, и они впрямь хотят вырастить дракона и обучить его соответствующим образом, как пса, например?
  -- Ваше величество, как я уже говорил, драконы - не животные в общеупотребимом смысле слова, - произнес маг. - А, значит, их нельзя выдрессировать, чтобы они служили какому-то хозяину.
  -- Тогда в чем же польза от этого? - продолжал настаивать король.
  -- Как я уже сказал, гномы в свое время, будучи на пике могущества и затмив прочие народы, задались целью истребить драконье племя под корень, - вновь пустился в воспоминания придворный чародей, к которому было приковано самое пристальное внимание всех присутствовавших. - И надо сказать, это им почти удалось. По крайней мере, число драконов сильно сократилось. В обитаемых землях их не видели уже лет двести или около того. Вроде, большинство драконов улетели на юг, в океан, и на затерянных в бескрайних морских просторах островах доживают они свой век.
   Речь чародея лилась плавно, словно мелодия факира, зачаровывавшего ядовитую кобру. Увлекшись, Амальриз стал говорить, как завзятый сказитель, но сейчас это никого не забавляло.
  -- На континенте, пожалуй, это племя могло сохраниться именно в Шангарских горах, - сообщил чародей, полностью завладевший вниманием своих собеседников и самого государя. - Там нет ничего, что могло бы заинтересовать гномов, ни богатых рудных жил, ни самоцветов, поэтому тамошних обитателей они не трогали. Горы населены небольшим количеством людей, родственников корханских кочевников, да еще там живут гоблины. Этот народец, кстати, издавна почитает драконов, как богов. Они всегда считали, что именно крылатые змеи защищают их от врагов. В прочем, гоблины к нашему разговору не имеют ровным счетом никакого отношения. Я хочу сказать, что, поскольку драконов в мире становится все меньше, у них очень сильна забота о потомстве. Природа, или Творец, если вам угодно, не позволила им плодиться слишком быстро, что вполне справедливо, если не забывать о силе этих созданий. Поэтому ныне каждое отложенное яйцо представляет для них сокровище, цену которому назвать просто невозможно. Драконы денно и нощно сторожат своих детенышей, поэтому я не вполне могу понять, как эльфам удалось добыть такую ценность. Но как бы то ни было, считается, что новорожденный дракончик посредством магии может призывать своих сородичей, оказавшись в опасности. Поэтому не исключено, что эльфы попробуют подбросить похищенное яйцо своим врагам, покуда дракон не вылупился. Оказавшись же среди людей, он позовет на помощь, а взрослые драконы непременно откликнутся на его зов, который благодаря природной магии этих существ становится слышен во всех самых отдаленных уголках нашего мира. Чем это может обернуться, сказать трудно, но жертвы наверняка будут, - закончил маг свою речь.
  -- Весьма странное, надо сказать, предположение, - заметил Дер Шталле. - Несколько необычный способ борьбы с захватчиками вы предложили, почтенный Амальриз.
  -- Я же не говорю, что будет именно так, - пожал плечами чародей. - Но, вне всякого сомнения, драконы уничтожат любого, если им покажется, что он замышлял против их сородича, тем более, новорожденного. Поэтому нападение их, скажем, на столицу Фолгерка будет настоящим бедствием для людей.
  -- А мне странно другое, - промолвил король Зигвельт. - Почему фолгеркцы, если конечно, это именно их человек встречался с досточтимым Бергхардтом, так легко расстаются с такой ценной вещью, не пытаясь заполучить ее в свое пользование. Не заключен ли в этом какой-либо подвох?
  -- Не столь уж и важно, Ваше величество, почему они так легко отказались от борьбы. В любом случае, на провокацию это не похоже, поскольку я не вижу здесь смысла. Фолгерку нет резона затевать какие-то игры с нами хотя бы потому, что у нас нет с ним разногласий по причине взаимной удаленности наших держав. Фолгерк устремил свои взгляды к морю, а также на юг, в сторону сохранившихся владений гномов, у нас же совсем иные интересы. И в любом случае, мы будем действовать на своей территории, не будучи стесненными ничем и не неся ответственности ни перед кем, за исключением, разумеется, Вашего величества, так что это еще раз доказывает, что здесь не должно быть никакой интриги, - заметил глава тайной службы. - Сейчас, господа, я, прежде всего, хотел бы услышать ваши предложения относительно того, каким образом можно изъять сокровище у эльфов, а, главное, нужно ли вообще затевать это предприятие.
  -- Сударь, я готов отдать все ценное, что у меня есть, я душу готов заложить, лишь бы только заполучить в руки существо вроде дракона, - с блеском в глазах обратился маг к Бергхардту. - Дракон - суть средоточие магии, иных подобных созданий мир не знает. Поэтому я очень хотел бы получить возможность изучить его.
  -- Во имя чистой науки, не так ли, милорд? - усмехнулся медведеподобный Дер Шталле. Он всегда относился к ученым и волшебникам с иронией, с детства уповая на честную сталь и собственную силу. Прежде этого обычно хватало, чтобы выбираться из разных передряг живым и почти невредимым. Поэтому и сейчас командир пограничной стражи не мог упустить возможности подшутить над всесильным магом.
  -- Вы ничего не понимаете в этом, милорд, так извольте не встревать в разговор, - отмахнулся от барона, словно от глупого ребенка, отвлекающего его родителей от важной беседы, маг. - Подите-ка да найдите себе медведя, с которым можно померяться силами.
  -- Нижайше прошу прощения, господа, но не стоит ли нам вернуться к вопросу, заданному господином Дер Калле, - вмешался в начинающуюся перепалку король, своими словами живо остудивший пыл спорщиков. Он мог позволить себе шутку в разговоре со своими самыми доверенными людьми, каковые и собрались здесь и сейчас, и позволял также шутить им, на время забыв об этикете, не очень-то и уместном в такие моменты, но не терпел, когда говорят о всякой ерунде, если следовало решать важные проблемы.
  -- Если вы о пользе этого яйца, Ваше величество, то на сей вопрос я уже ответил. - Маг постучал пальцами по резной крышке стола. - Что же касается вопроса об изъятии его у эльфов, то, на мой взгляд, именно почтенный Бергхардт должен дать на него ответ.
  -- Что вы на это скажете? - Король воззрился на начальника своей тайной службы.
  -- Я уже наметил кое-какие мероприятия для поимки этих эльфов, спокойно, видимо, давно ожидая подобный вопрос, произнес Дер Калле. - И прежде всего я рассчитываю на помощь уважаемого барона Дер Шталле, поскольку именно его ведомство может выполнить необходимую работу.
  -- Если на то будет воля короля, я готов оказать любую помощь, - не задумываясь рыкнул упомянутый барон. - А что конкретно требуется от меня и от моих подчиненных, почтенный Бергхардт?
  -- Все просто, ваше сиятельство, - пожал плечами глава особой канцелярии. - Мы знаем, что оказавшиеся по воле судьбы в пределах Дьорвика эльфы попытаются добраться до своих владений, причем сделать это они должны как можно быстрее. Поэтому от пограничной стражи потребуется усилить, елико возможно, бдительность на южных рубежах, перекрыв все ведущие к границе дороги, отлавливая всякого Перворожденного, которого они только заметят.
  -- Сделать это возможно, но вот только едва ли эльфы пойдут к себе через наши пограничные посты, - задумчиво сказал Дер Шталле. - А ловить их в лесу - занятие неблагодарное.
  -- Но, так или иначе, вашим подчиненным придется их поймать. - Дер Калле был непреклонен. - Насколько мне известно, в рядах пограничной стражи есть немало прирожденных следопытов, мало в чем уступающих Перворожденным, поэтому шансы, на мой взгляд, у нас неплохие. Я полагаю, нужно передать необходимые распоряжения на заставы и в гарнизоны, расположенные на юге как можно быстрее, иначе противник получит большую фору, что затруднит поиски.
  -- Это не трудно. Можно воспользоваться голубиной почтой, вернее, ястребиной, ибо от того, дойдет ли сообщение, зависит успех всего предприятия. Но это уже мои заботы, уважаемый, - отмахнулся начальник пограничной стражи. - Можете не беспокоиться, все будет выполнено с наивозможнейшей быстротой и точностью.
  -- А как насчет посольства Перворожденных, господин Дер Калле, - подал голос Амальриз. - Неужели вы полагаете, что эти эльфы сразу ринутся в лес, не рассчитывая на помощь своих сородичей?
   Посольство эльфов существовало в Нивене уже более семидесяти лет. Несколько поколений правителей Дьорвика старались поддерживать с раскинувшимся на юге государством Перворожденных если не вполне добрососедские отношения, то хотя бы какое-то их подобие. Большинство их подданных, однако, смотрело на это с явным недовольством, ибо между двумя народами издавна сложилось чувство неприязни, подпитываемое, с одной стороны, высокомерием эльфов, считавших все иные народы дикарями, не достойными называться разумными, а с другой стороны тем, что люди тоже никогда не стремились к мирному сосуществованию с отличными от них созданиями. Поэтому история отношений людей и эльфов почти полностью состояла из войн и малых конфликтов. Дьорвик же, занимавший земли, в свое время отторгнутые Эссарской Империей у эльфов, с самого момента своего основания оказался втянут в кровавые распри. Последняя большая война случилась чуть более ста лет назад, но и после этого весь юг королевства многие годы жил в состоянии постоянной тревоги, ожидая очередного нападения эльфов, по нескольку раз в год сжигавших деревни и время от времени атаковавших даже пограничные форты. Лишь восемь десятилетий назад правители двух держав заключили мир, окончательно решив вопрос о границах и тем самым остановив войну, унесшую к тому моменту многие тысячи жизней, однако, несмотря на это теплоты в отношения Перворожденных с людьми не прибавилось. Летучие отряды воинов И'Лиара по-прежнему частенько нарушали рубеж, нападая на приграничные селения и уходя беспрепятственно. По этой причине весомого повода, чтобы объявить соседям войну соседям, у Дьорвика не было, ибо не пойманный, как известно, не вор.
   В душе многие владыки Дьорвика разделяли чувства своих подданных, но все же они стремились сгладить отношения с эльфами, тем более что невозможно было жить в постоянной готовности вторжения с юга в то время, как и другие соседи не прочь были отхватить от королевства кусок пожирнее. Поэтому между Дьорвиком и И'Лиаром было заключено торговое соглашение, а в Нивен были приглашены представители эльфийского владыки. Первое время они просто появлялись в столице Дьорвика время от времени, дабы засвидетельствовать уважение своего короля к главе соседнего государства, но постепенно появилось и постоянное посольство. И теперь в Нивене жили два десятка Перворожденных, в том числе высокородный посол и небольшая свита, выполнявшая также роль телохранителей. Торговля, правда, между двумя державами не заладилась, но это никого не огорчило, ибо надежды на большой прибыток от сделок с эльфами ни у кого и не было.
  -- Разумеется, мэтр, самым простым способом для разыскиваемых нами эльфов добраться до границы было бы получение у своего посла подорожной грамоты, - согласился с магом Бергхардт Дер Калле. - Имея такой документ, они могли бы не бояться никаких кордонов. Однако я могу вас заверить, что ни посол, и никто из его свиты за последние несколько дней не покидали отведенных им покоев, равно как и в посольство никто не приходил, ни эльф, ни даже человек, - заверил чародея начальник тайной службы.
  -- Вы ведете за ними постоянную слежку? - поинтересовался капитан гвардии.
  -- Разумеется, Антуан, - широко улыбнулся Дер Кале, весьма довольный собой в этот миг. - Без этого никак нельзя. Как и все прочие наши заклятые друзья, они пытаются завербовать себе агентов из числа наших подданных, поэтому необходимо пристально следить за всеми их контактами и брать под наблюдение всех тех, с кем эльфы встречаются, тем более, скрытно, - пожал плечами Бергхардт. - За эльфами следят как явно, под видом почетной охраны, которая полагается послу, так и тайно. Комар не пролетит в их посольство, не будучи упомянут при этом в донесениях моих людей.
  -- А если у них уже была припасена подорожная, еще до того, как они отправились в свой поход? Могли же эльфы подготовить себе путь, более безопасный, чем переход через земли корханцев, - король тоже высказал свое мнение на этот счет.
  -- Конечно, они могли поступить и так, - кивнул начальник особой канцелярии. - Но дело в том, что несколько недель назад подобные бумаги оформлялись несколько иначе, поэтому сейчас первый же пост остановит путников с устаревшими грамотами и сообщит об этом мне, а также и уважаемому начальнику пограничной стражи.
  -- Это верно, Ваше величество, - пробасил названный человек. - Тайные знаки на подобных документах меняются достаточно часто, на тот случай, если понадобится изловить какого-нибудь лазутчика. Поэтому если даже эльфы и прихватили с собой подорожную, то сейчас им можно только сжечь ее или просто выбросить за ненадобностью.
  -- Ну что ж, я вижу, что вы все не зря сидите на своих местах. - С удовлетворением заметил король. - Итак, можете считать, что уже получили приказ о поимке нелегально проникших на территорию королевства эльфов. Господин Дер Шталле, на ваше ведомство ложится основная забота о исполнении этого приказа. Будьте любезны немедля оповестить все заставы и посты о проводимой нами облаве. - Зигвельт взглянул на своего начальника тайной службы. - Ну а вы, Бергхардт, постарайтесь также сделать все необходимое для поимки этих эльфов. Я верю в вас и надеюсь, что вы в очередной раз проявите весь свой талант в подобных делах.
  -- У меня есть еще одна просьба, Ваше величество, лично к вам, вернее, все-таки к капитану гвардии. - Бергхардт замолчал на несколько секунд, затем продолжив: - Основную роль в розыске эльфийской принцессы согласно моему плану предстоит сыграть пограничной страже, и в меньшей степени городской страже южных провинций, которую также придется привлечь к патрулированию дорог и охране переправ через крупные реки. Но я не считаю разумным посвящать всех командиров низшего звена в подробности, хотя это было бы весьма полезно, ибо, не зная в точности, за чем они охотятся, солдаты могут позволить эльфам спрятать либо уничтожить яйцо. А это, как вы понимаете, совсем не желательно. Поэтому неплохо, если бы у меня под рукой был отряд опытных воинов и следопытов на тот случай, если людям из пограничной стражи понадобится помощь. Этих воинов, так сказать, ударный отряд, можно направить на юг заранее, а когда солдаты уважаемого барона найдут эльфов или возьмут их след, этот отряд станет, если можно так выразиться, костяком облавы. Я полагаю, для этого можно выделить некоторое количество ваших гвардейцев. Они отличные бойцы, а настоящие мастера совсем не помешают в нашем деле. Во главе же этого особого отряда следует поставить человека, который был бы уведомлен обо всех деталях, связанных с эльфами, которых ему и предстоит поймать и доставить в столицу.
  -- Что ж, господин Дер Калле, это действительно следует согласовать с капитаном. - Король обернулся к Дер Касселю: - Антуан, вы сможете предоставить в подчинение почтенного начальника разведки некоторое количество своих гвардейцев?
  -- Вне всякого сомнения, Ваше величество, - капитан гвардии отвечал быстро и четко, как и подобает офицеру. - Если на то будет ваша воля, я немедля отберу наиболее подходящих людей. А сколько точно воинов необходимо для осуществления замысла Бергхардта?
  -- Я полагаю, человек двадцать будет вполне достаточно, господин Дер Кассель. - Начальнику тайной службы не надо было много времени на раздумья. - Полагаю, больший отряд будет менее подвижен, да и привлечет ненужное внимание. А кого вы можете порекомендовать в качестве командира?
  -- Я считаю, - вмешался Зигвельт - возглавить этот отряд следует вам лично, Антуан. Ситуация такова, что не стоит, по-моему, посвящать в наши планы лишних людей. Я доверяю всем собравшимся здесь, как самому себе, но из всех присутствующих только на вас, капитан, я могу возложить эту миссию.
  -- Слушаюсь, Ваше величество. - Даже сидя за столом, капитан гвардии принял нечто наподобие стойки "смирно". - Хотя я и не считаю, что возможно переложить обеспечение вашей охраны на младшие чины, но придется передать командование гвардией лейтенанту Верьену.
  -- На ваше усмотрение, капитан, - король не стал обсуждать кадровые вопросы. - Своих подчиненных вы знаете лучше, поэтому выберите самого достойного. Я не думаю, что мне может грозить какая-то опасность, поэтому вопрос охраны моей особы не самый важный сейчас. - Дер Кассель при этих словах осуждающе вздохнул, но возражать государю все же не стал.
  -- Кстати, господин Дер Калле, почему вы не хотите поручить непосредственное пленение искомой эльфийки своим людям, ведь у вас должны быть специалисты в такого рода делах, - спросил капитан гвардии Бергхардта.
  -- Мои люди более привыкли не к грубому захвату, а к тонкой игре, основанной на наблюдении и точных комбинациях. Нет, разумеется, есть и настоящие гончие, я бы сказал даже, волкодавы, которые могут скрутить в миг кого угодно, но все же они привыкли к иным условиям, а гвардейцы обучены не только гарцевать на парадах, поражая публику сиянием начищенных лат. Их подготовка позволяет выполнять очень многое, в том числе и преследовать эльфа в лесу, хотя в этом деле все же лучше положиться на опытного следопыта.
  -- А как вы собираетесь держать связь с отрядом милорда Дер Касселя, когда он покинет столицу. - Барон Дер Шталле задал вопрос, которые беспокоил и самого Бергхардта Дер Кале.
  -- Признаться, я сам не вполне представляю это, - несколько неуверенно ответил Бергхардт. - Гвардейцев можно направить в одну из крупных крепостей на границе, а остальные пограничные посты будут держать с ними связь посредством конной эстафеты или голубиной почты.
  -- Пожалуй, в этом случае Антуан со своими людьми не сможет вовремя появляться там, где необходимо будет их присутствие. - Король Зигвельт выразил вполне оправданные сомнения в замысле своего начальника разведки.
  -- Господа, вероятно, в этом деле и я смогу оказать некоторую помощь. - Это вступил в разговор доселе молчавший маг Амальриз.
  -- Каким же образом, мэтр? - Бергхардт, недолюбливавший чародея, но при этом никогда не пренебрегавший магией, оказался заинтересован. - Что вы может предложить?
  -- Я владею заклятием Врат, посредством которого можно мгновенно переносить людей или предметы на любое расстояние, - пояснил волшебник. - Скажу без лишнего хвастовства, что подобного уровня магия есть удел немногих чародеев, достигших огромных высот в нашем Искусстве.
  -- Это весьма интересно, мэтр. И как же действует это ваше заклятье Врат? - Дер Калле ухватился за предложение мага всерьез. - Сколько человек вы можете переместить одновременно?
  -- Все очень просто, Бергхардт, для того, разумеется, кто сведущ в чародействе. Создается портал, через которые люди проходят, оказываясь в том месте, где это необходимо. Правда, на больших расстояниях точность несколько снижается, но это несущественно. Таким образом можно переместить не более дюжины всадников, ну, или до двадцати пеших, если вам угодно.
  -- Я был бы вам признателен, мэтр, если бы вы оказали мне помощь своей магией, - с почтением произнес начальник разведки.
  -- В таком случае, я хоть сейчас могу приступить к созданию портала. Как только вы будете знать, куда нужно провести гвардейцев, я активирую заклятие.
  -- Вероятно, нужно будет дождаться донесений с границы, - предположил барон Дер Шталле. - Ястребу понадобится чуть более суток, чтобы добраться от самых отдаленных застав до столицы, а это значит, что отправив, при содействии мэтра Амальриза, разумеется, гвардейцев под командованием господина Дер Касселя сразу же, как только сообщение будет получено, мы потеряем совсем немного времени.
  -- Значит, отряд необходимо подготовить немедля с тем, чтобы воины могли отправиться в путь в любую секунду, - подвел итог король.
  -- Да, простите, у меня еще есть одно пожелание, - маг словно вспомнил что-то. - Я не хотел бы, чтобы гвардейцы, которых вы отрядите для поимки эльфов, ждали сигнала в моих покоях, поэтому, если возможно, я бы на это время покинул город. Здесь слишком много глаз и ушей, а магию такого уровня скрыть невозможно, да и присутствие вооруженных людей подле меня сразу станет заметно. Ваше величество, я надеюсь, вы сможете мне предоставить на время один из ваших загородных замков.
  -- Раз вы так считаете, то я отдам в ваше распоряжение замок Ландорф, - произнес король после недолгих раздумий. - Он находится вдалеке от города в пустынной местности. Там никто не сможет следить за вами. А как только будут новости с границы, в Ландорф сразу же будет послан гонец, дабы подать вам знак.
   Бергхардт промолчал, не позволяя себе обсуждать решение сюзерена, но сам был полностью согласен с идеей правителя. Охотничий замок Ландорф, находившийся всего в паре часов езды от столицы, был идеальным местом для действий, о которых не следовало знать посторонним. Поскольку он находился в лесистой местности, где почти не было жителей, за исключением нескольких егерей, охранявших леса от браконьеров, вести за замком наблюдение, не привлекая внимания, было бы весьма затруднительно. Конечно, можно было следить за происходящим в Ландорфе и при помощи магии, но здесь уже мэтр Амальриз должен был принять необходимые для защиты меры.
  -- Благодарю вас, сир, - маг отвесил легкий поклон Зигвельту. - В таком случае, с вашего позволения, я хотел бы немедля отправиться туда и начать все необходимые приготовления, а заодно вызвать туда, Скиренна, моего ученика. Поскольку все отпрыски эльфийских правителей не чужды чародейского искусства, да и среди сопровождающих принцессу эльфов может оказаться боевой маг, с нашей стороны также не будет излишним присутствие чародея. Я уверяю вас, что мой ученик уже весьма поднаторел в искусстве магии и сможет оказать значительную помощь.
  -- Что вы на это скажете, Бергхардт? - Король, зная, что его начальник особой канцелярии не питает к магам, в частности, к Амальризу, теплых чувств, ожидающе воззрился на Дер Калле.
  -- Ваше величество, я не возражаю против присутствия мага, - пожал плечами начальник тайной канцелярии, бросив взгляд на придворного чародея. - Даже не будучи колдунами, эльфы могут в некоторой степени пользоваться природной магией, например, заметая следы, поэтому присутствие ученика почтенного Амальриза будет весьма кстати. - Вопреки ожиданиям, Дер Калле с легкостью принял предложение королевского мага.
  -- Хорошо, в таком случае, мэтр Амальриз, вы можете отправляться в Ландорф прямо сейчас. Антуан, вам следует выбрать из своих гвардейцев десять человек и вместе с мэтром следовать туда же. - Король Зигвельт поднялся из-за стола, проскрежетав отодвигаемым креслом по полу. - Да и вы все тоже можете приступить к выполнению нашего плана, судари мои. Чем скорее начнутся поиски, тем больше шансов поймать эльфийку и добыть яйцо.
   Совет подошел к концу, наступила пора решительных действий. Все присутствовавшие в кабинете встали, почтительно кланяясь королю, а затем покинули помещение.
  
   В тот же день несколько почтовых ястребов, использовавшихся военными и разведкой для доставки срочных донесений, полетели на юг, по направлению к границе. В медных тубусах, прикрученных к лапкам птиц, лежал приказ о розыске эльфов, незаконно находящихся на территории Дьорвика, в особенности эльфийки, имеющей знаки королевского рода. В то же время из дворца за город направился королевский маг, сопровождаемый капитаном гвардии и десять гвардейцев, сменившие парадные мундиры на иные одежды, более подходящие для обычных солдат. Стражники на городских воротах, видевшие покидавших Нивен всадников, удивились тому, что командир телохранителей правителя покидает свой пост, но все же не придали этому событию особого значения.
   Тем временем набирал обороты механизм розыска, целью которого на этот раз были не разбойники с большой дороги и не очередные заговорщики, решившие по глупости, обусловленной молодостью, свергнуть правящую династию, а принцесса Перворожденных, которая с неизвестным пока количеством свиты в настоящее время находилась где-то в пределах Дьорвика, не поставив власти королевства в известность о своем визите. Собственно, уже одно это было достаточно весомым повод для ее поимки, а об истинных причинах облавы знали всего лишь пять человек во всем Дьорвике. Однако простые обыватели понятия не имели о происходящем и продолжали жить обычной жизнью, не обращая особого внимания на появившиеся на дорогах лишние разъезды пограничной стражи и временные заставы, возведенные ближе к южной границе.
  
   А на следующий день после тайного совещания в королевском дворце патруль городской стражи Нивена обнаружил в сточной канаве в одном из кварталов Внешнего города, пользовавшемся дурной славой, труп человека, опознанного несколько позже обитателями городского дна как Айри Проныра, мелкий мошенник, промышлявший также составлением писем и документов за плату для людей, не владевших грамотой. Он был убит, точнее, заколот, двумя ударами в грудь, причем, по словам лекаря, приписанного к страже и осуществлявшего осмотр тела, убийца отличался небольшим ростом и значительной силой, ибо клинок, скорее всего, стилет, вошел в грудь убитого очень глубоко, достав до сердца, но раны шли снизу вверх под сильным наклоном.
   В столице каждый день совершалось немало преступлений, но все же убийства не были настолько частыми, чтобы закрывать на них глаза. Разумеется, если бы жизни лишился какой-нибудь дворянин или хотя бы состоятельный торговец, дознаватели столичной стражи, коим в обязанности вменялось проведение расследования совершенных преступлений и розыск злодеев, проявили бы большее рвение, но и смерть мошенника не могла быть просто забыта. Однако в этот раз следствие ни к чему не привело. Люди, знавшие покойного Айри достаточно близко не смогли поведать сыщикам ничего стоящего. Они не были посвящены во все тайны, хотя кое-кто вспомнил, что Проныра говорил о "куче золота, которое само прыгает ему в руки", да еще о "туповатых ублюдках, благодаря глупости которых он скоро несказанно разбогатеет". Разумеется, для дознавателей эти слова ничего не значили и ни на дюйм не позволили приблизиться к преступнику, но далее они исходили из того, что мошенник действительно разбогател, после чего его прикончили собратья по ремеслу, позарившиеся на чужие деньги. Таким образом, смерть Айри по прозвищу Проныра была определена как убийство с целью ограбления, о чем и было записано в соответствующих бумагах, которые по действующим порядкам оформлялись на каждое преступление.
   Правда, младший дознаватель управы городской стражи Арвис обнаружил в тайнике, который покойный устроил в голенище собственного сапога, две золотые марки, и еще одна монета такого же достоинства нашлась в подкладке его кафтана. По мнению чиновника, совсем недавно получившего свою должность, а потому расследование каждого преступления считавшего делом чести, это было странно, поскольку на такие деньги можно было жить без забот в течение пары недель, и трудно представить, чтобы разбойники обыскивали тело настолько небрежно, что не заметили спрятанные монеты, а тем более они не могли бы не взять найденные деньги умышленно. Обо всем этом Арвис доложил своему начальнику, старшему дознавателю Дерге, но тот оставил сомнения молодого сотрудника стражи без внимания:
  -- Чепуха все это, - отмахнулся от неугомонного подчиненного старший дознаватель. - Ерунда несусветная, так я тебе скажу. Делать нам нечего, как искать, кто же убил этого проходимца. - Дерге помотал головой, наставительно вымолвив: - Думай лучше, Арвис, как тех ухарцев, что гардских купцов прямо на постоялом дворе обчистили, прижать.
   Таким образом, Айри Проныра вскоре после своей смерти был похоронен в общей могиле вместе с тремя нищими, скончавшимися от холода в одну из осенних ночей. Его смерть не имела последствий для Арвиса или его начальства, ибо мало кого интересует судьба бродяги и мошенника, но с ней оказались связаны некоторые события, происшедшие несколько позже вдалеке от столицы, о которых чиновники из городской стражи Нивена, впрочем, так и не узнали.

Глава 4 Друзья поневоле

  
   Незадолго до полудня в город Рансбург, что находится на юге Дьорвика, вошла женщина. Она была одета так же, как и любая крестьянка, живущая в этих краях, хотя внимательный наблюдатель мог бы сразу отметить то, что одежда на ней была изрядно поношенная, к тому же явно не ее размера. Еще этот наблюдатель, буде такому случиться близ городских ворот, сразу понял бы, что эта женщина, отчего то прятавшая лицо, явно опасается стражников, досматривающих всех людей, входящих в славный город Рансбург.
   Остановившись в нескольких шагах перед гостеприимно распахнутыми воротами, одетая в крестьянские лохмотья путница в нерешительности замерла, став посреди дороги, словно размышляла в этот миг, идти ли вперед, или же повернуть назад.
  -- Эй, посторонись! Чего встала, как вкопанная? - От раздраженного окрика женщина вздрогнула, подскочив на месте. Мимо нее проехала запряженная парой кобыл подвода, и сидевший на облучке бородатый мужик в дорогом кафтане, покосившись на путницу, недовольно буркнул: - Бродят тут всякие оборванки! Ни пройти, не проехать!
   Женщина, бросив на возницу затравленный взгляд, проворно отпрыгнула на обочину, пропуская воз, а затем вдруг бросилась к воротам, точно за ней гналась целая армии демонов. Обогнав телегу, путница поспешно сунула старшему из полудюжины воинов положенную пошлину - медную монету - все так же не поднимая лица, и чуть не бегом двинулась по начинавшейся от самых ворот узкой улочке.
  -- Вот же полоумная! - Немолодой уже воин с бронзовой нагрудной пластиной, обозначавшей чин десятника, взглянул вослед путнице, качая головой. Но не одна она в это утро желала попасть в вольный Рансубрг, и стражник в следующий миг уже спешил навстречу остановленной его товарищами телеге, хозяин которой без лишних слов покорно развязывал пухлый кошелек.
   Никто так и не подумал о причинах столь странного беспокойства безвестной крестьянки, вдруг вздумавшей посетить город. Стражники, которых много больше привлекал приехавший на ярмарку торговец, вернее, мзда, что можно было истребовать с него, не обратили на путницу ровным счетом никакого внимания, поскольку взять с селянки им было нечего. А если бы воинов вдруг попросили описать внешность гостьи, едва ли они смогли бы сказать хоть что-то. Собственно, им казалось, что в город вошла пожилая женщина, а может и не столько пожилая, сколько изможденная тяжелым трудом, которым только и кормятся крестьяне, вынужденные день и ночь работать, дабы не только заготовить на зиму продукты, но еще и уплатить налоги, которые королевские чиновники взимают, не делая различия, может человек заплатить или едва сводит концы с концами, живя впроголодь. Правда, рука, протянувшая медяк, была слишком ухоженной, чересчур изящной, чтобы принадлежать старухе-крестьянке, но отчего то доблестные стражи порядка этого будто и не замечали, как не поняли, что путница, быть может, явившаяся из ближнего поселка к осевшей в городе родне, боялась их до смерти.
   Конечно, охранявшие покой жителей городка солдаты выглядели вполне грозно, но ничего особо ужасного, настолько ужасного, чтобы заставить честных подданных дьорвикского владыки бегать от них без оглядки, в воинах не было. Обычные мужики, в большинстве своем уже немолодые, но еще достаточно крепкие, чтобы им можно было доверить покой и благополучие горожан.
   Несмотря на то, что время было спокойное и не предвиделось войны, все стражники были в кирасах и шлемах, как и полагалось по уставу. Люди были вооружены алебардами и короткими мечами, к тому же в караулке хранились арбалеты с солидным запасом стрел, на случай нападения. На мундирах их был вышит герб Рансбурга, представлявший собой четырехчастный щит, окрашенный в золотой, красный и серебряный цвета. На красно-золотом поле был помещен лев, являвшийся символом Дьорвика, а на серебряном поле - две рыбы, герб города. Наличие у Рансбурга собственного герба значило, что он является вольным городом и признает над собой только сюзеренитет правителя державы, воле которого он подчиняется во всем, что не касается внутренних порядков, устанавливаемых выборным магистратом.
   Такое положение существовало еще со времен короля Альбрехта, который в преддверие большой войны сделал ставку именно на города, добившись их верности множеством послаблений для населения. Тогда еще по настоящему сильна была власть феодалов, поделивших все королевство и не прекращавших междоусобных войн, но почти не способных защитить своих данников от нашествия крупной армии эльфов, помимо числа грозной еще и дисциплиной. Именно в ту пору король и сделал города, немало страдавшие от притеснений нобилей, стремившихся урвать кусок пожирнее, своими союзниками.
   С тех времен, несмотря на то, что уже давно дворянские титулы почти не давали власти, а Дьоврик, объединенный внуком Альбрехта, был поделен на провинции, наместники которых назначались государем, большинство крупных городов управлялись собственными жителями, на деньги коих набиралась и стража, бывшая после гвардии и пограничной стражи самым боеспособным подразделением дьорвикской армии. Собственно, в мирное время армии почти не было, за исключением нескольких отборных отлично обученных отрядов кавалерии и пехоты, прежде всего пикинеров и арбалетчиков, поскольку содержать многочисленное войско, находящееся без дела, было весьма накладно. Имевшихся же отрядов вполне должно было хватить на случай пограничной стычки с кем-то из соседей, а при угрозе большой войны они составили бы костяк армии. Городские же ополчения, весьма многочисленные и неплохо обученные, а также снабженные нужным снаряжением, дали бы формируемой армии наибольшее число воинов, сражавшихся в качестве линейной пехоты. Эти отряды могли быть дополнены пограничной стражей, на случай войны превращавшейся в легкую пехоту, на манер эльфийских лучников, а также наемниками, недостатка в которых быть не могло, ибо в случае серьезной опасности для государства любой правитель предпочтет расстаться с казной, нежели чем с короной и собственной жизнью. При этом городская и пограничная стража также должны были следить за порядком в тылу сражающегося войска, взяв на себя функции милиции. Таким образом, король Дьорвика, не имея в период мира излишних издержек на содержание большого войска, в случае угрозы мог поставить под свои знамена массу достаточно хорошо обученных воинов, не считая народного ополчения, которое также могло быть созвано и вооружено за счет специальных королевских арсеналов.
   В Рансбурге, подобно прочим вольным городам, жил и королевский наместник, выполнявший функции надзирателя, следящего за соблюдением законов. Вместе с наместником, не обладавшим в мирное время почти никакой властью, также здесь находились еще некоторые чиновники, прежде всего - сборщики налогов. В качестве почетной охраны этой братии было придано небольшое количество гвардейцев, помимо прочего сопровождавших мытарей в поездках к дальним деревням, дабы у здешних жителей не возникало соблазна вернуть себе взятые у них в качестве налогов деньги, а также охранявших перевозимое ими в столицу золото. Но все это, известное каждому горожанину, вовсе не интересовало принцессу Мелианнэ, дочь правителя Перворожденных, именуемого также Владыкой Изумрудного Престола, почти тайком, шарахаясь каждой тени, вошедшую в Рансбург под видом крестьянки.
  
   К городу Мелианнэ подошла сильно истощенная, не столько телесно, сколько душевно, ибо вот уже третью неделю она передвигалась по владениям людей, постоянно опасаясь попасться на глаза кому-нибудь из жителей этих мест. Собственно, все время, прошедшее с момента нападения на ее отряд еще в Корхане, когда принцесса была вынуждена спасаться бегством, лишившись своих спутников, она по-прежнему опасалась погони. Уже более трех недель Мелианнэ бежала, постоянно запутывая следы. В степях ей несказанно повезло, ибо преследователи более не сумели настигнуть беглянку, но, тем не менее, страх перед ними подстегивал ее, заставляя бежать из последних сил.
   Нужно сказать, что первое время принцесса каким-то необъяснимым чутьем, видимо связанным с магией, ощущала погоню. Ей казалось, что чей-то взгляд словно бы упирается ей в спину, что еще больше подстегивало и без того спешившую эльфийку. Возможно, она сумела уловить поисковое заклинание, творимое ее преследователями, что недвусмысленно говорило о наличии среди них мага, встрече с которым Перворожденная предпочла бы бой с полудюжиной простых воинов.
   Мелианнэ почти не останавливалась до тех пор, пока впереди не показалась гладь Арбела, пограничной реки, отделявшей дикие степи от Дьорвика, королевства людей, граничившего с И'Лиаром. Именно там была новая цель эльфийской принцессы, которая после гибели сопровождавших ее воинов не могла рисковать, пытаясь добраться до родных земель через ставшую такой опасной степь. И лишь оказавшись на восточном берегу реки, она позволила себе краткий отдых, укрывшись в небольшой рощице.
   Земли Дьорвика, в прочем, также не отличались особой гостеприимностью, тем более, по отношению к эльфам, с которыми у владык этих земель издавна не заладились отношения. Поэтому и сейчас Мелианнэ была напряжена, словно тугой лук, любимое оружие ее родичей. Сторонясь людей, она лесами пробиралась к Рансбургу, где надеялась найти помощь. И только чудо, да еще магия Леса, помогли ей так и не попасться на глаза солдатам, патрулировавшим полосу земель, граничившую с Корханом. К счастью, эти дозоры не были выставлены для ее поимки, что было весьма возможным, если вспомнить нападение в степи. Воины охраняли селения западного Дьорвика от кочевников, которые часто переходили границу, разоряя деревни, грабя караваны и уводя людей с тем, чтобы позже продать их на невольничьих рынках где-нибудь на западе, подле Шангарских гор. Тем не менее, эльфийка прекрасно понимала, что с ней могут сделать солдаты, попадись она к ним. Но самое главное - они отняли бы то, что она несла с собой от самых гор. Именно это было самым страшным из того, что могло бы случиться, а вовсе не зверства людей, в руках которых могла оказаться Мелианнэ.
   Однако ей все же приходилось время от времени выходить к деревням, ибо, не имея при себе никакого оружии за исключением кинжала, она не могла охотиться, а добыть себе пищу иначе было невозможно. В это время года в лесу уже весьма трудно найти что-либо съедобное, например, какие-нибудь плоды, а магия, которой хоть и посредственно, но все же владела Мелианнэ, никак не могла заменить обычную пищу. Поэтому, после долгого многочасового наблюдения выйдя к попавшемуся на ее пути селению, принцесса, дождавшись ночи, входила в ближние к окраине дворы, хватая любую еду, какая попадалась ей на глаза, и немедля вновь скрываясь в спасительной темноте леса. К счастью, она могла успокоить псов, непременно охранявших дома, а сторожей люди выставляли крайне редко. Таким не слишком подобающим высокородной принцессе способом ей все же удалось выжить и дойти, наконец, до Рансбурга. При этом ей пришлось сделать большой крюк, подойдя к городу с севера, ибо она не без оснований опасалась, что на границе с владениями ее родичей люди могут держать немало войск, а попасться на глаза какому-нибудь патрулю вовсе не входило в планы Мелианнэ.
   Так сложилось, что именно в Рансбурге жил человек, способный помочь эльфийке. Несмотря на давнюю вражду между двумя народами среди обоих находились те, кто соглашался оказывать определенные услуги противнику, за соответствующее, разумеется, вознаграждение. И к чести Перворожденных нужно сказать, что среди их племени подобные предатели встречались столь редко, в отличие от людей, что имя каждого из них помнили спустя века. Правда, некоторые эльфы вовсе не считали людей животными, но таких было мало, к тому же о своих взглядах на отношения двух народов они высказывались открыто, при этом не вызывая сомнений в своей верности Изумрудному престолу в случае войны. А посему их никак нельзя было считать изменниками, ибо предательство бывает тайным и непременно наносит вред свой стране.
   Наградой за весьма деликатные услуги, оказываемые такими вот "союзниками", за те дела, которые лучше делать чужими руками, могло быть что угодно, начиная от банального золота, которое, как известно, способно творить чудеса, отпирая ворота неприступных крепостей и заклятых врагов обращая в верных друзей, и заканчивая возможностью отомстить заклятому врагу чужими руками. Однако человек, с давних пор обосновавшийся в приграничном городке на юге Дьорвика в качестве платы за помощь Перворожденным предпочитал ни что иное, как знания. Именно поэтому эльфы относились к нему весьма и весьма настороженно. Ведь одно дело, когда все заключается в кошеле с золотом, такой человек прост и понятен, но тот, кто хочет за свою помощь получить возможность приобщиться к древним тайнам, вне всякого сомнения, является человеком необычным, а необычность всегда настораживает. Тем не менее, нужно было признать, что услугами этого "друга" эльфы пользовались довольно часто, причем ни разу им не приходилось жалеть об этом, а, следовательно, можно поделиться с таким помощником и чем-то посущественнее монет.
   Но, подобравшись к городу, Мелианнэ встретила еще одно препятствие. Она не особо боялась стоявших в воротах стражников, обмануть которых можно было, прибегнув к простейшей магии, но было и еще кое-что, несравненно более существенное и опасное для принцессы, нежели несколько мужиков, страдающих от похмелья. Мелианнэ всерьез опасалась того, что в надвратной башне может оказаться маг. Даже самый слабый и неумелый чародей с легкостью мог бы сорвать накинутое ею заклинание, отводящее глаза, после чего в дело вступили бы те самые стражники. Или еще на ворота могли быть наложены чары, развеивающие любую волшбу и поднимающие при этом тревогу.
   Эльфийка знала, что именно так защищали вход в свои города и дворцы правители человеческих государств, расположенных к западу от Шангарского хребта. Постоянно находясь в состоянии войны со своими соседями и имея массу врагов в собственных державах, они с помощью нехитрой, в общем-то, магии пытались обезопасить себя от возможных покушений. И, если верить слухам, подобные фокусы не раз срабатывали, вроде бы даже однажды тамошней страже удалось пресечь попытку протащить в один из городов демона, заточенного в кувшине. Поэтому Мелианнэ боялась, что и здесь, в такой близости от вечно враждебного для людей И'Лиара кто-то мог воспользоваться таким приемом, благо магов разного рода в Дьорвике было немало.
   Мелианнэ делала все, чтобы оставаться незамеченной среди людей. В одном из ближних селений эльфийка разжилась поношенной одеждой, которую она банально украла у какой-то крестьянки. Та повесила вещи сушиться после стирки и ушла, после чего Мелианнэ в одно мгновение среди бела дня заскочила на двор, схватила тряпье и бросилась в лес так стремительно, что никто ничего так и не успел заметить. Правда, вещи оказались совсем не впору стройной и высокой принцессе, но все же в таком наряде она привлекала гораздо меньше внимания, чем в изрядно потрепанном камзоле и бриджах, ибо женщина в подобной одежде сразу стала бы предметом внимания со стороны людей, считавших любые штаны неподобающим для девицы нарядом.
   Наконец принцесса увидела городские стены. Она подошла к Рансбургу на рассвете, еще до того, как позевывающие стражники открыли ворота, пропуская в город какого-то крестьянина на телеге, доверху груженой большими мешками. Но войти Мелианнэ решилась далеко не сразу. Еще долго она вглядывалась в сторожей, пытаясь понять, нет ли среди них чародея, который вполне мог быть приписан к городской страже. Ее скромных познаний в магии, к сожалению, не хватало на то, чтобы чувствовать Дар в других людях, равно не могла Мелианнэ и увидеть заклятия, которые вполне могли дополнять бдительность солдат.
   Однако среди воинов, досматривавших все въезжающие в город повозки, а с пеших путников, идущих налегке, лишь бравших положенную пошлину и впускавших их в город, не оказалось ни одного человека, хоть отдаленно напоминавшего бы волшебника, и Мелианнэ решилась. Она смогла сплести заклятие, отводящее глаза, и приготовила на всякий случай еще кое-что из разряда боевой магии. Если бы в воротах ее ожидала засада, то у принцессы еще оставался шанс бежать, испепелив предварительно нескольких ретивых стражников, а при большой удаче еще и обрушив надвратную башню, не отличавшуюся особой прочностью. Но все обошлось, и солдаты без препятствий и проволочек пропустили в город одинокую женщину, взяв у нее монету за вход и даже не спросив, зачем он идет в Рансбург. Будь среди них хоть кто-то из ведомства известного в определенных кругах Бергхардта Дер Калле, или даже найдись в нужное время и в нужном месте обычный стражник повнимательнее, он вне всякого сомнения, заметил бы с первого взгляда странное поведение этой женщины, слишком беспокойной и торопливой для простой крестьянки. Но люди из особой канцелярии находили себе другие занятии, много более важные, чем досмотр входящих в город людей, тем более что появление лазутчиков и диверсантов не ожидалось по причине отсутствия пока серьезного противника, угрожавшего бы благополучию Дьорвика.
   Город встретил Мелианнэ шумом, криками, суетой населявших его людей и вонью сточных канав, куда жители выливали помои, выплескивая их прямо из окон собственных домов. На довольно узких улочках миазмы, распространяемые гниющими отходами, показались эльфийке настолько кошмарными, что она едва не потеряла сознание. Собственно, главным недостатком человеческих городов, по мнению Перворожденных, была невероятная грязь. Эльфы тоже жили в городах, а вовсе не в лесу под открытым небом, как считали иные люди, но они никогда бы не додумались устраивать такое в собственном доме. А побывав в поселениях людей они сразу понимали, почему именно города издавна являются рассадником всяческих хворей. При этом мелкие поселки, где живет немного людей, но есть много места, отличались в лучшую сторону во всех отношениях, но и они неминуемо разрастались, в итоге рано или поздно становясь залитыми помоями трущобами. Люди, в прочем, привыкали к этому, иначе неясно, как они могли жить в этих каменных ущельях.
   Принцесса долго не решалась узнать у жителей точный путь к тому человеку, который, по ее мнению, был в состоянии помочь ей. Ведь Мелианнэ было известно лишь одно только имя и еще то, что носившему это имя единственному она могла довериться. Но, чтобы почувствовать себя в безопасности, незнакомца следовало разыскать, а даже в не самом большом городе, каким был Рансбург, эта задача вовсе не казалась простой. Поэтому больше часа, о чем говорили удары колокола больших курантов, расположенных на ратуше, она бродила по улицам, все еще опасаясь, что ее нехитрая маскировка будет замечена.
   Особенно страшно было, когда навстречу Мелианнэ из-за поворота бодрой рысью выскочило полдюжины стражников, едва не сбивших ее с ног. В этот миг у нее внутри все сжалось в ожидании самого страшного, но вновь судьба оказалась благосклонна к одинокой эльфийке, чудом сумевшей забраться столь далеко во владения людей. Солдаты, спешившие куда-то по свом делам, ровным счетом не обратили на бедно одетую крестьянку никакого внимания. А Мелианнэ быстро двинулась прочь, все еще ожидая возвращения воинов. Вскоре она оказалась на рынке, где в это время уже оживленно торговали. Продавцы, в большинстве своем крестьяне, прибывшие в город со своими нехитрыми товарами, стремились перекричать друг друга, привлекая горожан, выбравшихся за покупками. Какой-то мужичок схватив за рукав проходившую мимо эльфийку принялся совать ей в лицо простенькие глиняные кувшины и чаши. Видимо, торговля у гончара шла из рук вон плохо, раз он так привлекал к себе покупателей, но незваной гостье было не до размышлений. Мелианнэ вырвалась и бросилась прочь. Она не жаловала большое скопление людей, тем более ей было неприятно, когда эти люди пытались ее удержать.
   Собственно, горшечника можно было понять, ведь от того, сможет он продать свой товар или вернется с ним домой, зависит и возможность вовремя и в полной мере уплатить подати. Королевские мытари не отличались особой разборчивостью и милосердием, живо присуждая за малейшее опоздание штрафы. А не уплатив штраф, бедолага мог оказаться и в тюрьме. Но до всего этого принцессе не было дела, да и не знала она подробностей крестьянской жизни.
   Все же после долгих скитаний эльфийка подошла к пожилой женщине, несшей корзину с зеленью, и спросила у нее нужный адрес.
  -- Где живет Герард? - К удивлению принцессы, это имя было известно горожанке. - Как же, милая, знаю, - кивнула она, сообщив: - Ступай на Лекарскую улицу, это на другом конце города, а там его дом сразу разыщешь.
   Ответ не сильно обрадовал Мелианнэ, но, зная направление, эльфийка сразу почувствовала себя гораздо спокойнее, ибо теперь от цели ее отделяло совсем немногое. И, тем не менее ей еще вдоволь пришлось побродить по тесным улицам, заполненным народом, прежде чем Мелианнэ остановилась перед нужным ей домом.
   Фасад двухэтажного здания украшала вывеска "Мэтр Герард. Торговля манускриптами". Это было довольно большое здание, выходившее сразу на две улицы. С одной стороны была книжная лавка, с другой простое крыльцо, безо всяких вывесок. Дом этот, вернее, разумеется, его обитатель, был весьма известен среди жителей Рансбурга и его окрестностей. Герард, как он себя называл, считался почти магом, хотя сам он никогда не давал повода принять себя за чародея. Владелец дома утверждал, что он просто ученый, занимающийся торговлей книгами. И книг в его лавке было действительно немало, причем многим было известно, что Герард раньше часто совершал поездки в другие города, разыскивая там редкие фолианты, а нередко продавцы сами приходили в его дом, надеясь подороже продать ему иной свиток. Городские власти не имели ничего против присутствия в Рансбурге лавки Герарда, более того, он уже долгое время являлся советником бургомистра, то есть человеком не только богатым, но и уважаемым. По крайней мере, так о нем думали многие.
   Иногда соседи видели, как в дом Герарда по вечерам, или, наоборот, в предрассветных сумерках приходили люди, кутавшиеся в плащи и скрывавшие свои лица. Как правило, такое случалось в те дни, когда в город прибывали торговые караваны из дальних краев, либо просто путники, странствующие по землям королевства с одним им лишь ведомой целью. Кое-кто считал такие визиты подозрительными, ибо зачем тайком пробираться в дом книгочея, если это можно сделать и при дневном свете, но свои догадки и домыслы люди предпочитали держать при себе. Да, собственно, и свидетелями ночных посещений советника и мудреца Герарда были лишь немногие люди, причем чаще всего в их роли оказывались вышедшие на ночной промысел воры либо городские нищие, не спешившие бежать, куда следует при виде чего-либо подозрительного.
   Возможно, стража и заинтересовалась бы происходящим, тем более узнав, что в качестве визитеров выступали приехавшие издалека купцы или их доверенные лица, но стража ничего не знала. В прочем, трудно сказать, насколько серьезно они отнеслись бы к обвинениям, вернее, к подозрениям в адрес человека, пользовавшегося в округе большим уважением.
   Мелианнэ стремилась скорее попасть именно сюда. Она сама никогда не видела книготорговца и мудреца, которым считался Герард, но точно знала, что, в крайнем случае, у него она может рассчитывать найти помощь. С этим человеком эльфы были знакомы уже несколько лет и оставались довольны тем, как он выполнял различные их поручения. Добившись высокого положения, не без помощи, кстати, золота, полученного из рук Перворожденных, Герард обезопасил себя от лишнего внимания, тем самым став еще полезнее для эльфов, никогда не упускавших случая привлечь на свою сторону людей, способных в нужный момент оказать определенную помощь. Правда, не так уж часто встречались те, кто с готовностью предлагал свою службу нелюди, но те немногие, согласные на дружбу с Перворожденными ценились ими на вес золота и никогда не знали ни в чем отказа. И при всем этом эльфы относились к таким людям с огромным презрением, которого только и заслуживает тот, кто с легкостью готов предать свой народ за горсть монет.
   Перед тем, как принцесса Мелианнэ отправилась в свое путешествие на запад, ее отец сказал ей, к кому во владениях людей она может обратиться, если окажется в опасности. Он называл и Герарда, велев в случае крайней нужды обещать ему любую плату. Король признавал, что этот человек является одним из самых верных и самых ценных агентов, которых Перворожденным удалось завербовать среди людей. И он действительно способен помочь в самых разных ситуациях. Разумеется, никто и никогда не пойдет на риск предательства, не зная, что будет щедро вознагражден, поэтому король Эльтиниар заранее предполагал, что Герард не ограничится малым, но в ином случае шансов добраться до родины у Мелианнэ ровным счетом не было. Оставалась лишь одна надежда.
   Принцесса, будучи совершенно неосведомленной о том, как действуют настоящие шпионы, тем не менее инстинктивно поступала именно так, как и должно. Она не пошла сразу в лавку, хотя побороть это желание было невероятно трудно. Пусть даже это и был человек, такой же, как те прохожие, с которыми Мелианнэ встретилась по пути сюда, но все же он был более надежен. Герард знал, что вознаграждение за услуги может превзойти его ожидания, но при этом должен был догадываться, что повторной измены, измены уже в пользу людей, эльфы ему не простят, и ничто не убережет его от их возмездия. И хотя бы только поэтому он должен был помочь беглянке. Те же люди, которые просто шли по узким и грязным улочкам считали эльфов жуткой нелюдью, своими врагами и, встретив Перворожденного в своем городе, они просто убили бы его, не раздумывая.
   Итак, прежде чем войти в жилище Герарда, Мелианнэ несколько раз обошла его дом, постоянно оглядываясь, поскольку полагала, что так сможет заметить возможную слежку. Однако никто не преследовал эльфийку, и она направилась к парадному крыльцу особняка. Мелианнэ не знала точно, что она скажет человеку, но полагала, что сможет убедить его оказать помощь. Подойдя к двери, она ударила закрепленным на ней бронзовым кольцом в пластину, имевшую вид морды какого-то зверя. От частого применения поделка неизвестного кузнеца была весьма сильно помята, так что первоначальный замысел мастера стал неясен. Подождав некоторое время, принцесса постучалась еще раз, но, вероятно, никто не спешил впустить ее в дом. Однако, когда она, отчаявшись, уже пошла прочь, дверь приоткрылась, и на пороге показался человек.
   Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что открывший дверь никак не мог быть искомым ею человеком. Он был слишком молод, не старше двадцати лет, что по меркам Перворожденных было практически возрастом младенца. Юнец был одет в ливрею, какие принято было носить слугам, хотя он явно не подходил на роль дворецкого.
  -- Простите... госпожа, вы кого-то ищете? - Слуга помедлил, прежде чем подобрал подходящее обращение, что было понятно, ибо одетая в поношенное платье, к тому же явно с чужого плеча, не была похожа на обычных посетителей этого дома. Но все же человек решил проявить некоторое почтение - кто знает, может, это пришла благородная дама, решившая сохранить инкогнито. Во всяком случае, сюда приходили самые разные люди, поэтому слуга не удивился бы и такому варианту.
  -- Я хотела бы видеть господина Герарда. - Эльфийка двинулась к входу в дом, но молодой слуга не спешил впускать ее.
  -- Насколько мне известно, мэтр никого не ожидает, - юнец стал в дверном проеме, так что Мелианнэ едва не ткнулась ему в грудь. - Как мне о вас доложить?
  -- Мне просто надо увидеть его, и все, - настаивала Мелианнэ. - Уверяю, мэтр примет меня.
   Принцесса почувствовала, что в лице юноши встретила почти непреодолимое препятствие. Нельзя было назваться настоящим именем, ибо неизвестно, насколько серьезно слуги в этом доме посвящены в тайны своего хозяина, а солгать Мелианнэ не могла по той причине, что не имела понятия о том, кем можно представиться, чтобы быть допущенной до аудиенции с Герардом.
  -- Прошу вас, назовитесь. Я не могу впустить в дом неизвестно кого. - Слуга был неприступен. - Либо скажите, кто вы, либо ступайте прочь!
   Он уже собрался было захлопнуть перед лицом нежданной гостьи дверь, когда Мелианнэ, выхватив из-под плаща кинжал, бросилась к нему. Парень почти успел закрыть дверь, но его остановил приставленный к горлу клинок, ощутимо давивший на кожу рядом с артерией. Человек понял, что незнакомке достаточно будет одного движения, дабы отправить его на встречу с Судией.
  -- Впусти меня, человек! - Прошипела сквозь зубы принцесса, приблизив свое лицо к лицу слуги, побелевшего от страха, ибо не каждый день ему к горлу приставляли острый нож.
  -- П-проходите, госпожа. - Юнец распахнул дверь, медленно пятясь назад и не сводя глаз с эльфийки. - Если п-позволите, я доложу о в-вас м-мэтру.
   Причиной внезапного заикания слуги, прежде не страдавшего дефектами речи, являлись почти десять дюймов стали, которые вполне могли в любой миг вовсе лишить человека голоса, а с ним и жизни, погрузившись в горло.
  -- Не стоит, Ларс, я уже здесь, - раздался сильный мужской голос. Взглянув на лестницу, что вела на второй этаж дома, Мелианнэ увидела человека, без сомнения, и являвшегося хозяином.
   Сверху спускался высокий седовласый мужчина, еще вовсе не старый, но исполненный степенности и достоинства. Его волосы были коротко стрижены по столичной моде, а пышные бакенбарды обрамляли лицо, гладко выбритое. Он был несколько похож на хищную птицу, поскольку лицо его имело такие же заостренные черты. Внимательные глаза из-под густых бровей рассматривали так и не снявшую капюшон эльфийку, по-прежнему державшую клинок нацеленным в горло слуге.
  -- Прошу вас, госпожа, отпустите моего слугу, и все же скажите, кто вы и что привело вас сюда, - насмешливо произнес тот, кто не мог быть никем иным, нежели хозяином этого роскошного особняка. - Я смею предположить, что у вас ко мне срочное дело, ибо еще никто не входил в мой дом подобным образом. - Герард направился к Мелианнэ, похоже, нисколько не опасаясь оружия в ее руке.
   Быстрым движением, выдававшим опытного воина, спрятав клинок в ножны, принцесса коснулась висевшего на груди медальона, снимая наведенный морок. Колдовская личина, изображавшая немолодую женщину, истаяла мгновенно, открыв истинный лик гостьи. Вид Перворожденной произвел на молодого слугу сильное впечатление. Он смотрел на нее широко открытыми глазами, замерев на месте. Однако сам Герард, для которого эльфы уже давно из диковинных созданий превратились в нечто обыденное, был более сдержан.
  -- Ларс, ступай, - движением руки он подтвердил свой приказ слуге.
  -- Простите, мэтр, но я был вынужден... - юноша попытался оправдаться, но его путаная речь была прервана Герардом.
  -- Я все понимаю. Не думай, ты поступил правильно, - успокоил советник своего лакея. - Я сам забыл тебя предупредить о том, что возможно, к нам будут гости, так что можешь не ожидать наказания.
   Когда обрадованный таким поворотом событий слуга, наконец, покинул зал, Герард обратился к Мелианнэ:
  -- Позвольте узнать, с кем имею честь разговаривать. Я действительно никого не ожидал в ближайшее время.
  -- Мелианнэ, дочь правителя И'Лиара, - коротко отрекомендовалась принцесса. Впрочем, сказанного было достаточно, чтобы вызвать неподдельное удивление хозяина этого дома.
  -- О, это большая честь для меня, э'валле, принимать вас в своем скромном жилище. - Однако ни голос, ни выражение лица Герарда никак не свидетельствовали о искренней радости. Скорее, он думал в этот миг о том, не принесла бы незваная гостья на своих плечах лишние проблемы в его дом.
  -- Мне нужна ваша помощь, мэтр, - Перворожденная сразу решила перейти к главному, не тратя время на ненужные любезности. - Я оказалась в этих краях не по своей воле, и у вас рассчитываю найти убежище, хотя бы на несколько дней. Я не стесню вас надолго, - заверила Герарда эльфийка, догадывавшаяся, что едва ли осчастливила его своим визитом. - Мне как можно скорее необходимо вернуться в И'Лиар.
   Однако человек, видя, что его гостья явно устала, решил отложить беседу на потом, проявив некоторую заботу:
  -- Пожалуй, э'валле, вам стоит сперва отдохнуть. Мне кажется, ваш путь был долгим и трудным. Если желаете, то вы можете принять ванну, а затем мы встретимся за ужином и поговорим, - предложил Герард и, видя в глазах гость огонек упрямства, повторил чуть более настойчиво: - Вам надо отдохнуть, я вижу.
  -- Да, мэтр, вы правы. - Мелианнэ только сейчас почувствовала, как на нее наваливается усталость. Нечто подобное она испытывала совсем недавно, когда с трудом отбилась от врагов еще в Корхане. Во время боя она тоже не чувствовала ничего, но потом, когда все уже закончилось, она едва не лишилась чувств. Поэтому и сейчас Мелианнэ решила принять предложение хозяина дома.
  -- Сейчас слуги проводят вас в покои, специально отведенные для гостей, а затем приготовят для вас ванну, - не терпящим возражений тоном произнес торговец манускриптами. - Вы можете отдыхать сколько угодно, госпожа. И не беспокойтесь насчет прислуги - они ничему не удивятся, поскольку подобные гости бывали в этом доме и раньше. Все, кто мне служит - надежные люди, которые не смеют предать меня. - Затем Герард взял в руки колокольчик, на мелодичный звон которого откуда-то из глубин особняка появилась молодая девушка-служанка. - Мила, будь добра, проводи гостью в комнату и приготовь воду, а также чистую одежду, - распорядился хозяин дома.
  -- Прошу вас, госпожа, следуйте за мной. - Служанка, после того, как Герард ушел, двинулась вверх по лестнице, увлекая за собой и эльфийку. Она, в отличие от юноши, открывавшего дверь, действительно нисколько не удивилась, увидев Мелианнэ. Возможно, девушка уже и впрямь привыкла к таким гостям, а может быть, она просто умела скрывать свои чувства.
   Оказавшись в комнате, принцесса сбросила с себя плащ и сапоги, единственный, кстати, предмет гардероба, который эльфийка не стала менять на крестьянскую обувь, после чего упала на постель, даже не сняв с пояса кинжал. Она сильно устала за время своих скитаний, поскольку не позволяла себе надолго останавливаться, опасаясь возможной погони. Это постоянное чувство тревоги, не оставлявшее ее многие дни напряжение, когда каждую секунду Перворожденная была готова к появлению врагов, выпивало из нее силы, как вампир - кровь из своей жертвы. Даже оказавшись вдали от людей, Мелианнэ устраивала себе лишь краткий отдых, поскорее торопясь добраться до цели. И сейчас впервые она могла расслабиться, оказавшись в относительной безопасности.
   Принцесса уже давно не видела настоящую кровать, и столько же времени прошло с тех пор, как она последний раз принимала ванну. Поэтому, когда служанка, не та, что была в первый раз, а другая, еще более юная блондинка, вошла в отведенную для Мелианнэ комнату и сообщила ей, что ванна готова, эльфийка, на ходу сбрасывая с себя порядком надоевшие ей крестьянские лохмотья, ринулась за девушкой. Представить себе, что чувствовала Мелианнэ, погрузившись в теплую воду с густой мыльной пеной, может по настоящему только тот, кому больше месяца приходилось спать под открытым небом, укрываясь лишь одним плащом и целыми днями трястись в седле, невзирая ни на усталость, ни на погоду. Это было для нее настоящее блаженство. Мелианнэ с радостью отдалась в умелые руки служанки, принявшейся тереть ее губкой, расслабившись и изгнав все прочие мысли, для которых время еще не наступило. Кстати, в действиях служанки явно чувствовался немалый опыт - не иначе хозяин дома тоже любил прибегать к ее услугам, принимая ванну, а возможно, и в иных ситуациях. В прочем, это тоже было не важно сейчас.
   Вернувшись в свои покои, эльфийка обнаружила там одежду, подобранную явно со знанием вкусов Перворожденных, поскольку на постели лежала белая шелковая рубашка с кружевным воротником, короткий камзол и узкие брюки. Однако, Мелианнэ, чувствуя приятную слабость и покой, обнаженной бросилась на атласные простыни, тут же рухнув в пучину сна.
   Проснулась принцесса спустя три часа. Она чувствовала себя отлично отдохнувшей и вновь полной сил. Казалось, если прямо сейчас потребуется вновь пересечь равнины, то и это окажется Мелианнэ по плечу. Проведя несколько минут перед огромным зеркалом, эльфийка привела в порядок свою пышную шевелюру. Плавными движениями она расчесала свои роскошные золотистые локоны и заплела их в привычную косу, которой позавидовали бы многие красавицы человеческого племени. Затем она оделась, убедившись, что новый костюм идеально скроен и нисколько не стесняет движений. Найдя небольшой серебряный колокольчик на столике возле зеркала, Мелианнэ вызвала прислугу, подражая действиям Герарда. И служанка, на этот раз снова та, что провожала ее в покои, невысокая и темноволосая, чуть полноватая по меркам Перворожденных, но для людей считавшаяся очень хорошо сложенной, не замедлила явиться на ее зов.
  -- Передайте мэтру Герарду, - Мелианнэ переняла обращение, которым пользовались люди, - что я хотела бы поговорить с ним.
  -- Господин ждет вас, - почему-то безжизненным голосом произнесла служанка, поклонившись. - Он просил проводить вас в трапезную, как только вы проснетесь, госпожа. Прошу вас, идите за мной. - С этими словами девушка, ее звали Милой, вдруг вспомнила принцесса, развернулась, а Мелианнэ оставалось последовать за ней.
   Трапезная оказалась большим помещением, в центре которого, как и полагалось, стоял большой стол из красного дерева. Пожалуй, здесь со всем возможным комфортом могли бы отужинать сразу человек пятнадцать, и, вполне вероятно, решила Мелианнэ, порой такие приемы могли случаться под этой крышей. Ныне, однако, безвестные слуги накрыли всего на двух человек, хозяина и его гостью.
   В зале царил полумрак, разгоняемый многочисленными свечами в серебряных канделябрах, стоявших на столе и по углам комнаты. Бросив взгляд в окно, принцесса поняла, что уже наступил вечер. Внешне предстоящий ужин носил романтический оттенок, хотя в действительности ничем подобным здесь и не пахло, скорее, наоборот, в ближайшее время должны были решиться некоторые сугубо деловые вопросы.
   Герард действительно ждал свою гостью. При ее появлении он встал из-за стола, придвигая стул для эльфийки. Затем слуги, видимо ожидавшие появления Мелианнэ, внесли пищу на блюдах из серебра. Прибор на столе, кстати, также был серебряным, видимо так хозяин дома хотел угодить гостье, ибо известно, что Перворожденные почитают именно серебро, а не золото, священным металлом. Недаром даже свои доспехи они украшают именно им.
  -- Прошу вас, э'валле, разделите со мной скромную трапезу, - обратился к Мелианнэ Герард. - Надеюсь, вы хорошо отдохнули.
  -- Благодарю вас, сударь, - эльфийка учтиво кивнула в ответ. - Но все же я хотела бы поговорить о деле.
  -- Как вам угодно, почтенная. - Право же, это обращение в адрес юной Перворожденной казалось несколько неуместным в устах Герарда, хотя в действительности беглянка прожила на свете едва ли меньше, чем человек. - Но чем же я могу помочь вам?
  -- Так сложилось, что я оказалась во владениях короля Дьорвика не по своей воле, поэтому мне срочно нужно вернуться в И'Лиар, - Мелианнэ обдумывала каждое слово, прежде чем произнести его, ведь полностью верить нельзя было и этому человеку. - Я опасаюсь, что меня могут искать.
  -- Насколько мне известно, никто ничего не знает о вашем здесь появлении, поэтому сомнительно, что вас будут искать именно здесь, - заверил Герард свою гостью. - В любом случае, в этом доме можете считать себя в полной безопасности.
  -- Благодарю вас, мэтр, за заботу, но мне нельзя долго здесь оставаться.
  -- Что же вы хотите? - человек, скрывавшийся под личиной торговца книгами, вопросительно вкинул брови, глядя на Мелианнэ.
   Принцесса пригубила вино из высокого хрустального фужера, вещи, кстати, исключительно дорогой, наличие которой в доме Герарда говорило о его немалом достатке. Да и вино оказалось совсем даже неплохим. Вероятно, он было привезено сюда с далекого востока, из земель, лежавших на побережье океана, за владениями орков. Эти края славились своими виноградниками. Собственно, только там и производилось настоящее вино, ибо климат остальных земель, лежащих к северу от Ламелийских гор не был достаточно благоприятен для весьма капризного растения. Только эльфы в своих зачарованных рощах могли растить практически все, что угодно. Поэтому Мелианнэ, в отличие от большинства людей, знавшая вкус вина, могла достаточно точно оценить качество напитка.
   Однако сейчас ей было не до дегустации вин, предложенных ей Герардом. Гораздо более важные задачи стояли перед Мелианнэ, задачи, от правильности решения которых зависела не только ее жизнь, но и судьба всего И'Лиара, ни больше и ни меньше. А вышеупомянутый Герард был единственным, кто мог оказать ей содействие.
  -- Мне нужно добраться до границы с И'Лиаром, как я уже говорила, - произнесла эльфийка, отставив в сторону фужер. - Но в одиночку я бы не рискнула это сделать. Возможно, здесь меня уже ищут, хоть вы и утверждаете, сударь, что ничего про это не слышали. И те люди, что могут идти по моему следу, готовы пойти на все, лишь бы я оказалась в их руках. Поэтому мне понадобится человек, способный сопроводить меня до владений Перворожденных и защитить в дороге, если понадобится. При этом, как вы должны понять, такой человек ко всему прочему не должен страдать разными предрассудками насчет эльфов.
  -- Значит, э'валле, вам требуется телохранитель? - спросил Герард, чуть прищурившись. Видимо, так он демонстрировал сове внимание.
  -- Верно, вы правильно поняли мою мысль, - Мелианнэ согласно кивнула, катая в ладонях полупустой бокал. - Вы сможете найти такого человека, мэтр?
  -- Это не так просто, почтенная, - нахмурился человек, в уме словно бы уже решая нелегкую задачку. - Вы же знаете, как жители этих краев относятся к вашему народу. Что было - то было, поэтому их, мягко говоря, неприязнь к Перворожденным не так уж непонятна, хотя со времени последних конфликтов прошло несколько десятилетий, и пора бы уже изжить глупые предрассудки.
  -- Но вы, я полагаю, знаете того, кто не питает к моим соотечественникам подобных чувств?
  -- Возможно, несколько человек есть у меня на примете, - задумчиво ответил Герард. - Как я понимаю, вам в спутники нужен хороший воин?
  -- Да, мне требуется не просто проводник или слуга, а боец, умеющий держать в руках меч, - утвердительно кивнула Мелианнэ. - При этом, чем он опытнее, тем лучше для меня. Что вы скажете на это?
  -- Пожалуй, я могу найти такого человека, - к немалой радости эльфийка сказал человек. - Один воин, как раз такой, какого вы ищете, недавно остановился в нашем городе. Я его знаю, поскольку довольно давно уже мне приходилось прибегать к его услугам, и всецело доверяю ему. Этот человек кое-чем обязан мне, и не станет задавать лишних вопросов, если я попрошу его о небольшом одолжении.
  -- Наемник? - Мелианнэ поморщилась, поскольку среди ее народа отношение к людям, убивающим просто за деньги, было не слишком теплым. Эльфы, кстати, будучи подчинены строгим законам, не знали такого явления, служа всю жизнь единственному господину или одному роду.
  -- Да, наемник, - Герард, разумеется, не мог не знать о том, как родичи его собеседницы относятся к солдатам удачи. - Но смею вас заверить, госпожа, это очень опытный воин, давно уже зарабатывающий своим клинком на жизнь. При этом ему будет безразлично, кому служить, эльфу ли, или человеку.
  -- Подобная неразборчивость несколько настораживает, - покачала головой эльфийка, выражая свои сомнения. - А если этот ваш наемник просто перережет мне глотку в темном лесу?
  -- Как раз в лесу, я полагаю, ему это будет не так просто сделать, - человек усмехнулся, намекая на своеобразную магию эльфов, на лоне природы обретавшую особую силу. - К тому же я могу уверить вас, э'валле, что этот человек следует некоему кодексу чести. По крайней мере, он честно отрабатывает полученное золото, именно это, собственно говоря, и стало причиной того, что его услугами я периодически пользовался. Сами понимаете, сейчас не так просто найти надежного исполнителя, ибо многих легко купить, а иных можно запугать.
  -- Ну, коли вы так уверены в этом человеке, то мне лишь остается просить вас найти его и обговорить условия контракта. Как бы то ни было, более мне не на что рассчитывать. - Мелианнэ вздохнула, приняв предложение Герарда.
  -- Кстати об условиях, - мэтр заметно оживился. - Конечно, неловко мне говорить с такой восхитительной дамой о вещах сугубо земных и где-то даже грубых, но вы же понимаете, э'валле, что ваше появление внесло некоторое смятение в мои планы. Мне придется потратить на улаживание ваших проблем немало времени и усилий, не говоря уж о банальном золоте. Поэтому мне кажется, стоит решить вопрос с оплатой и моих услуг.
   Мелианнэ уже давно ожидала этого момента. Она нисколько не сомневалась, что человек, столь легко предавший свой народ, никогда не упустит собственной выгоды, стремясь заработать деньги на чем угодно. К сожалению, в настоящий момент принцесса могла раздавать лишь обещания, но никак не драгоценные металлы, испокон века служившие для всяческих расчетов. Об этом она не замедлила сообщить своему собеседнику:
  -- Я полагаю, вы должны понять, что сейчас у меня нет ничего, способного возместить причиненное мною беспокойство. Но я могу уверить вас, что Перворожденные никогда не забывают оказанных им услуг. Оказавшись на родине, я немедля распоряжусь о том, чтобы вы получили достойную плату за вашу помощь. - Мелианнэ старалась говорить как можно увереннее, ибо ей вдруг стало страшно при мысли о том, что Герард может не поверить ей в долг.
  -- Я, вне всяких сомнений, верю в честность Перворожденных, но, право же, хотелось бы получить нечто более осязаемое, нежели ваши обещания, э'валле. - Герард говорил именно то, чего более всего опасалась принцесса. Мелианнэ поняла, что ее посулы не тронули предателя, и принцесса, внутренне содрогнувшись, ожидала, чего же этот человек потребует от нее в награду за свои старания.
  -- Чего же вы хотите, мэтр? - В душе Мелианнэ начали зарождаться нехорошие предположения. - У меня нет ничего, даже одежда, в которой я пришла, и та краденая. Так что вам угодно?
  -- Понимаете ли, я человек одинокий, обделенный женской лаской, а иногда так охота побыть некоторое время в обществе столь прекрасной юной дамы, как вы, - Герард усмехнулся, очень неприятно, кстати. Пришедшая ему в голову так внезапно идея показалась книжнику весьма заманчивой и обещавшей немало приятных минут. Несмотря на возраст, он любил узнавать новое, и неожиданное появление эльфийки могло в определенном смысле способствовать его любознательности.
  -- Что вы себе позволяете! - В голосе Мелианнэ слышалось возмущение, хотя она краем сознания понимала, к чему клонит ее спаситель. Также он сознавала и то, что ради дела нужно вытерпеть что угодно.
  -- Да полно, госпожа моя, вы, верно, догадываетесь, чего я хочу. - Ухмылка Герарда стала еще неприятнее, а в глазах появился похотливый блеск, так не вязавшийся с его степенным обликом. Человек, казалось, сейчас облизнется от предвкушаемого удовольствия. - Всего лишь одна ночь с вами - и больше вам будет не о чем беспокоиться. Согласитесь, это совсем мало, если на другой чаше весов окажется ваша жизнь.
   Герард подошел к эльфийке, которая вскочила из-за стола и под тяжелым взглядом человека отступила к стене, сжимаясь в комок.
  -- Ну же, прекрасная, не стоит делать вид, что вам это так уж противно, - человек наступал, заставляя свою гостью плотнее вжиматься в стену. - Вы же не знаете, от чего так опрометчиво отказываетесь. А если вам еще и понравится, а? Поверьте, за свои годы я многому успел научиться.
   Герард приблизился к Мелианнэ вплотную и попытался обнять ее, однако внезапно эльфийка выбросила вперед руку, одновременно сжимая висевший у нее на шее на тонкой цепочке медальон, с которым она ни на мгновение не расставалась. Внешне этот жест мог выглядеть глупо, ибо Герард, бывший весьма сильным мужчиной, был явно неподходящим противником для хрупкой принцессы Перворожденных, но в действительности она и не думала тягаться с человеком в рукопашной схватке, призвав на помощь себе силы куда более могущественные.
   Герард, словно получив сильный удар в грудь, отлетел назад на несколько шагов, ударившись о стол и уронив на пол кувшин с вином. Ему в этот момент казалось, будто тело его со всех сторон сдавливает, словно в гигантских тисках. В глазах у человека потемнело, дышать стало невероятно тяжело, а сердце билось так часто, что, казалось, будто оно вот-вот разорвется на куски. Герард силился что-то сказать, но вместо слов с его губ срывались лишь неразборчивые хрипы, становившиеся все слабее с каждой секундой. Под гнетом магических оков он опустился на колени, а затем и вовсе распластался по полу, прямо в луже вытекшего из разбитого кувшина вина.
   Однако Мелианнэ не собиралась убивать покусившегося на нее глупца, ибо он являл собой единственный шанс на спасение ее и возвращение на родину. Он решила, что преподнесенного урока будет вполне достаточно для того, чтобы далее, покуда принцесса остается в доме Герарда, он вел себя более сдержанно. Поэтому она прервала действие заклятия, буквально в тот момент, когда человек одной ногой уже вступил в мир иной. Поток воздуха ворвался в легкие Герарда, обжигая их, словно огонь. Боль отступила, но человек еще несколько минут не мог придти в себя. А когда он все же смог осознать происходящее, то понял, что совершил ошибку, которая могла стоить ему жизни. Намерения Герарда, двигавшие им несколько минут назад, были понятны, ибо почти никто из людей ранее не мог похвастаться тем, что ему подарила свою любовь Перворожденная, поэтому кроме телесного наслаждения мэтр рассчитывал еще и на моральное удовлетворение, тем более он ясно видел, что принцессе некуда больше податься и ради помощи она готова на многое. И все же никакие удовольствия, по мнению Герарда, не стоили жизни, по крайней мере, сейчас обмен получился бы невыгодным для него.
  -- Что ж вы так, э'валле! - Человек отступил назад, понимая, что эльфийка способна убить его в любой миг, если ей вдруг почудится исходящая от Герарда опасность. Он меньше беспокоился бы, пользуйся нежданная гостья честной сталью, но против магии Перворожденных он, хоть и не чуждый чародейства, однако не бывший истинным темным магом, как порой говорили о его персоне в народе, был бессилен, поэтому в данный момент ему лишь оставалось отступить.
  -- Забываешься, человек! - В голосе Мелианнэ уже слышались нотки ярости, а глаза на миг сверкнули зеленым светом. Теперь перед Герардом была не преследуемая всеми беглянка, а истинная принцесса, привыкшая повелевать и действительно способная жестоко наказать наглеца, осмелившегося оскорбить ее. Она, конечно, сильно рисковала сейчас, ибо человек мог просто отказать ей в помощи, но принять его условия в любом случае было выше ее сил. - Помни свое место, ты, предавший свой род! Не забывай впредь, что ты сам предложил свою службу нам, жалкий червяк, ослепленный блеском золота!
  -- Не стоит так говорить, госпожа, - человек пытался изобразить оскорбленное достоинство, ибо это очень тяжело, когда тебе лишний раз напоминают о твоих грехах, из которых, пожалуй, предательство является наиболее страшным, когда говорят о том, о чем ты всеми силами стараешься не думать, но, напротив, несмотря на все усилия, помнишь всегда и везде.
  -- Ты, предатель, выполнишь все, что обещал, чтобы завтра же я могла покинуть этот город, - чеканя каждое слово, непреклонно произнесла Мелианнэ. - И помни, что мне нечего терять, а тебя, если люди узнают, кого ты привечаешь в своем доме, ждет смерть, жестокая и неотвратимая. Так что, не стоит предъявлять претензии на большее, чем тебе нужно. - В свои слова принцесса вложила максимум презренья, ибо действительно она не могла относиться иначе к предателю, забывшему, кто был его матерью и готовому на все ради наживы.
  -- Хорошо, я все сделаю, э'валле. - Герард направился к дверям, но остановился, обернувшись к эльфийке. - Я немедля пошлю за человеком, о котором говорил вам. Пока можете чувствовать себя как дома, хотя, думаю, ваше здесь пребывание не будет долгим. А происшедшее я хотел бы впредь считать простым недоразумением, госпожа. Теперь же позвольте откланяться, у меня впереди еще немало дел. - С этими словами человек вышел прочь, оставив Перворожденную в одиночестве.
   Мелианнэ, воспользовавшись предложением Герарда, решила прогуляться по особняку, тем более, ей нечем было заняться. Обдумав произошедшее, эльфийка решила, что опасности от человека ждать не стоит. Он и сам наверняка понимал, что за измену последует суровая кара, между тем Герард явно был сторонником беззаботной жизни в достатке и комфорте, чему немало способствовали и эльфы, весьма щедро вознаграждавшие его. А покушение на честь принцессы Перворожденные могли воспринять очень и очень болезненно, решив, что смыть его можно только кровью злодея, что, без сомнения, человек также понимал, не сомневаясь, что эльфы доберутся до него и здесь. Поэтому едва ли он решится на что-либо по отношению к Мелианнэ. И все же в любом случае ей следует быстрее покинуть этот дом и этот город.
   Ожидание обещанного наемника затягивалось. Сумерки уже сменились глубокой ночью, поэтому Мелианнэ удалилась в отведенные ей комнаты. Уснула она быстро и спала без сновидений, но, тем не менее, наутро чувствовала себя несколько уставшей, ибо вновь вернувшееся напряжение, вызванное возникшими непредвиденными обстоятельствами, действовало на нее угнетающе.
   Дабы убить время, принцесса решила устроить себе экскурсию по дому гостеприимного Герарда, который куда-то пропал, стараясь, очевидно, не показываться гостье на глаза лишний раз. Прежде всего, она посетила библиотеку, где хранилось огромное множество книг, написанных в самые разные времена и самыми различными народами. Немало фолиантов, стоявших на книжных полках, вышли из-под пера писателей, еще живших в Эссарской Империи. Также в собрании Герарада оказалось немало современных произведений, в том числе и подлинники, стоившие, должно быть, немалых денег. Здесь эльфийка оказалась предоставлена самой себе, поскольку никого более в гулком полутемном зале не оказалось.
   Мелианнэ неожиданно для самой себя заинтересовалась историческими трактатами и хрониками, которые включали описания событий, происходивших в землях, заселенных людьми едва ли не тысячу лет назад. В этих хрониках помимо прочего повествовалось и о войне с эльфами, которую вели несколько правителей Империи подряд, принимая ее у предшественников, словно по наследству. Разумеется, пройти мимо этого Мелианнэ не смогла и сама не заметила, как вновь приблизился вечер, пока она вчитывалась в потускневшие строки, написанные на пергаменте еще не менее двух столетий тому назад, когда армии Перворожденных вторглись в пределы королевств, ставших наследниками Империи. На удивление принцессы, события тех лет были описаны с необычайной точностью и абсолютно непредвзято. Безвестные авторы открыто признавали, что Перворожденные лишь пытались вернуть себе то, что ранее принадлежало им, но было уступлено в пользу людей под давлением силы. При этом эльфы вовсе не были представлены, как кровожадные монстры, главной целью которых была погибель рода человеческого, чем нередко грешили иные историки, пытавшиеся ныне обосновать необходимость ведения войны с Перворожденными. Во всяком случае, упоминались не только человеческие селения, жители которых были поголовно истреблены воинами неприятеля, но и эльфийские города, отданные на растерзание эссарским легионерам.
   Изучая старинные трактаты, Мелианнэ вдруг пришла к мысли о том, что люди по неизвестной никому причине не стали довершать начатое, то есть не решились либо просто не захотели уничтожить эльфов в тот момент, когда их силы были подорваны и от армии Перворожденных оставались только воспоминания. Несмотря на то, что достаточно было единственного удара, который мог бы смять обескровленные рати Дивного Народа, правители Эссара так и не отдали в решающий момент приказ о наступлении. Никто из современников тех событий не привел убедительных объяснений этого поступка, несколько не соответствовавшего политике, которую люди проводили в отношение Перворожденных до самого падения Империи. Но, как бы то ни было, не страдавшие ранее и впредь отсутствием решимости владыки сдерживали свои армии как раз тогда, когда до полной и окончательной победы было, как говорится, рукой подать, и грозные легионы, поступь которых повергала в панику многих врагов по всему континенту, дойдя до некой черты неведомо почему далее не сдвинулись с места, чем эльфы воспользовались для зализывания ран, чтобы много позже нанести ответный удар.
   За время чтения мимо принцессы пару раз неслышно промелькнул старый слуга, этакий божий одуванчик, видимо, являвшийся смотрителем собрания Герарда. Он скользил мимо гостьи своего хозяина как тень, не смея даже поднять на нее взгляд, и потому все время неотрывно глядя себе под ноги. Когда в глазах уже стало рябить от букв, Мелианнэ покинула библиотеку, с сожалением вернув на свое место толстые тома, оказавшиеся невероятно захватывающими, несмотря на витиеватый язык, коим они были написаны. Конечно, как и подобает принцессе, эльфийка многие годы занималась изучением разных наук, в том числе она отдавала немало времени и истории, но взгляд на события минувших лет со стороны только одного участника, то есть, разумеется, Перворожденных, не давал полноты картины. Теперь же она сумела понять причины и следствия некоторых событий, оценив их с точки зрения людей.
   Прогуливаясь по пустым анфиладам комнат, Мелианнэ вдруг оказалась в зале, стены которого были буквально увешаны самым различным оружием, собранным, вероятно, во всех известных ныне странах, как на континенте, так и на прилегающих к нему островах и архипелагах. Сотни орудий убийства, в том числе бывшие в ходу в ныне существующих государствах, а также применявшиеся в давние времена народами, сами имена которых ныне оказались забыты, были представлены здесь.
   По обе стороны от входа в зал, как раз напротив распахнутого зева огромного камина, ныне погашенного, стояли пустые доспехи, возвышаясь словно стражи, бдительно следящие за покоем этого места. Справа находились вполне современные латы, полный рыцарский доспех, который нынче все чаще использовался тяжелой кавалерией Дьорвика и северных земель, хотя был пока более парадным, нежели боевым снаряжением.
   Кираса, защищавшая торс, доспехи для рук и ног, все это было изготовлено из первосортной стали. Глухой округлый шлем с поднимающимся забралом был украшен скромным плюмажем из перьев. Латы отличались превосходной гравировкой, судя по которой можно было догадаться, что доспехи были изготовлены в Гарде, где работало множество мастеров, производивших роскошные латы, с охотой приобретаемые состоятельными дворянами. Доспехи эти давали неплохую защиту даже от выпущенных в упор стрел, но сковывали движения, да и весили весьма немало, а потому едва ли подходили для пеших поединков.
   Те же доспехи, что были справа от двери, явно происходили из дальних стран. Во всяком случае, Мелианнэ впервые видела такую конструкцию. Латы, состоявшие также из кирасы, набедренника, наплечников, представлявших большие рукава, присоединенные к кирасе, поножей и наручей, были изготовлены из множества небольших прямоугольных пластин, соединенных в одно целое разноцветными шнурами, составлявшими некий узор. Мелианнэ прикоснулась к доспехам, выяснив, что они были сделаны частично из железа, а частью из твердой кожи. Все пластины были покрыты черным лаком, тускло блестевшим в неярком свете масляных ламп. Шлем, также состоявший из нескольких пластин разной формы, имел некое подобие бармицы, защищавшей шею воина, личину, которой был придан вид гротескного человеческого лица, а также украшение в виде огромных рогов, концы которых были остро оточены. В целом вся эта конструкция выглядела исключительно необычно, но вместе с тем казалась весьма гармоничной, так, что сразу чувствовались многие годы экспериментов, в результате которых был найден оптимальный вариант брони, предельно легкой, но в то же время достаточно прочной.
   Оба "рыцаря" были вооружены соответствующим их виду оружием. Та фигура, что была одета в обычные латы, опиралась на огромный двуручный меч, настолько грозный внешне, что он никак не мог служить боевым оружием. Воин в чешуйчатых доспехах, особенно поразивший воображение Мелианнэ, сжимал в обоих руках по узкому изогнутому клинку, которые отличались между собой лишь длиной и размерами простых рукоятей, вместо гарды снабженных небольшой овальной пластинкой.
   На стенах в определенном порядке висело огромное количество оружия. Эльфийка легко выделила из всей массы орудий убийства поделки гномов, орков, а также и оружие, вышедшее из рук ее сородичей. Но, разумеется, более всего здесь было изделий рук человеческих. Основу всех композиций составляли всевозможные алебарды, протазаны, глефы а также иное подобное оружие, более диковинное, представлявшее собой подобие широких длинных сабель, либо прямых мечей на длинном древке, причем закрепленных иногда на обоих концах древка, различные многозубцы и нечто вроде багров, весьма грозных на вид. Также здесь имелась пара странных копий, наконечники которых напоминали ветви со множеством ответвлений. Подумав, Мелианнэ решила, что это парадное или ритуальное оружие, поскольку она сама не представляла, как им можно пользоваться в бою.
   Также в коллекции было немало самых разных топоров, начиная от огромных двухлезвийных лабрисов и заканчивая метательными топориками орков, в искусстве обращения с которыми последние были признанными мастерами. Имелись пехотные бердыши на длинных рукоятках и компактные клевцы, предназначенные для использования всадниками. Помимо топоров место нашлось и для всевозможного ударного оружия, от примитивных булав и боевых цепов и до изящных резных перначей, которые, тем не менее, несмотря на внешне игрушечный вид, являлись грозным оружием, перед которым не всегда могли устоять даже тяжелые латы. Но все же большую часть экземпляров, представленных в этой коллекции составляли клинки самых разных форм и размеров, роскошно украшенные золотом и самоцветами, либо, напротив, подчеркнуто скромные.
   На стенах в изобилии были развешаны привычные глазу прямые мечи с простыми широкими клинками, которые были в ходу на севере, снабженные обычной крестовиной и массивным противовесом на рукояти. Были здесь как обычные поясные, так и полутораручные мечи-бастарды с удлиненными клинками, охотно применявшиеся всадниками. Некоторые из них явно были весьма старыми и, видимо, побывали в свое время в сражениях, о чем можно было судить по характерным щербинам на клинках, и успели попробовать на вкус кровь человека либо иных существ, прежде чем оказались частью коллекции. Также можно было видеть только начавшие входить в моду эстоки с узкими гранеными клинками, которыми было принято не рубить, а колоть. Такое оружие становилось все более популярным у рыцарей, а вместе с ним, что само собой разумеется, приходила и новая манера фехтования. На почетных местах висели огромные двуручные фламберги, в длину достигавшие роста человека. Их клинки, прямые либо волнистые, способные наносить особо тяжелые раны, были снабжены выступами, наподобие клыков, находившимися возле рукояти. Мелианнэ знала, что этим оружием пользовались на востоке воины, составлявшие в тех краях особую касту мастеров, считавшихся столь грозными бойцами, что при появлении их на поле боя не раз гораздо более многочисленный противник просто обращался в бегство.
   Среди всего разнообразия мечей встречались как боевые клинки, так и парадные шпаги со сложными гардами из множества дуг, целиком закрывавшими кисть руки, держащей оружие. Кроме того, здесь даже было несколько кордов, используемых простыми пехотинцами, хотя развешанные на стенах экземпляры также были высокого качества и оказались изысканно украшенными.
   Также Мелианнэ среди экспонатов этой весьма богатой коллекции заметила немало изогнутых сабель, излюбленного оружия жителей западных стран, признававших конный бой, но почти не применявших тяжелую кавалерию, а потому считавших сабли лучшим оружием против всадников, защищенных легкими доспехами. Здесь были представлены сабли, имевшие кривые или, напротив, едва изогнутые клинки, расширяющиеся на конце либо, наоборот, сужавшиеся, так, что ими можно было и колоть. Оружие отличалось эфесами и отделкой, но все без исключения было изготовлено из отменной стали. Опытный взгляд эльфийки, не чуждой оружия, сразу выделил длинные тяжелые сабли со слабоизогнутым клинком, которыми особенно часто пользовались корханцы. Мелианнэ уже успела увидеть это оружие в действии, когда она чудом уцелела в бою с кочевниками, стоившем жизни всем ее спутникам. Несмотря на грубоватый вид, такие сабли являлись поистине страшным оружие, особенно в умелых руках.
   Помимо сабель здесь были представлены и ятаганы, похожие на приготовившихся к прыжку змей. Это оружие было особенно популярно на юге, где почти полностью вытеснило прямые мечи и даже сабли. Отдельные экземпляры ятаганов размерами не уступали двуручным мечам, иные к тому же были роскошно украшены, поэтому Мелианнэ решила, что это церемониальное оружие, поскольку она не представляла, как им можно пользоваться в бою. Не удержавшись, принцесса сняла один из клинков, не тот огромный, а обычных размеров, и пару раз взмахнула им, поражая невидимого противника. К ее удивлению оружие оказалось идеально сбалансировано. Мелианнэ обратила внимание на покрывающий клинок узор в виде светлых поперечных поясков на золотисто-буром фоне, говоривший о высочайшем качестве стали, использованной при его изготовлении. Он появлялся естественным путем в процессе ковки, но позже некоторые мастера стали вытравливать переплетающиеся полосы на своем оружии, пытаясь тем самым обмануть не особо разборчивых покупателей.
   Вернув ятаган на место, эльфийка подошла к той части коллекции, где было представлено оружие уж вовсе экзотическое, видимо, пришедшее из столь дальних краев, что даже эльфы о них почти ничего не знали. Например, эта часть коллекции включала в себя боевые серпы и огромные тесаки, походившие на гномьи фальчионы, но служившие в давние времена оружием для варваров-людей. Эти клинки были старыми и весьма потертыми, поэтому сразу становилось ясно, что перед тобой настоящее боевое оружие, а вовсе не коллекционные клинки, выкованные на заказ лучшими мастерами.
   Помимо прочего Мелианнэ обратила внимание на еще один необычный предмет, который сначала приняла за лишенную древка миниатюрную секиру. Не удержавшись от соблазна, принцесса взяла оружие в руки и поняла, что это был необычный веер, сделанный из тонких стальных пластин, имевших бритвенную заточку. Раскрыв его, Перворожденная пару раз взмахнула странным оружием, откровенно неловко, поскольку не представляла, как им можно пользоваться.
  -- Это тессен, боевой веер народа, что живет на островах в южном океане. - Внезапно под сводами зала раздался незнакомый мужской голос, заставив Перворожденную вздрогнуть от неожиданности.
   Обернувшись, Мелианнэ увидела, что в зал вошел высокий мужчина, одетый в узкие штаны, простую хлопковую рубаху и кожаный жилет. Первое, что бросилось в глаза эльфийке, была седина, не вязавшаяся с относительно молодым видом человека, пожалуй, недавно перешагнувшего за тридцать лет. Принцесса заметила, что новый обитатель дома Герарда был высок и отменно сложен, в его движениях, даже просто в том, как он шел, чувствовалась сила и гибкость. Человек не вышагивал, подобно солдату на плацу, как это, совершенно неосознанно, делают рыцари, а крался, словно рысь или леопард. Казалось, он внутренне готовится к бою. Почему-то Мелианнэ сразу же, едва увидев этого человека, сравнила его с клинком меча, поскольку он казался таким же смертоносным, прямым и твердым, словно был выкован из стали. Эльфийка сразу поняла, что перед ней воин, причем не самый худший. Вероятно, это был телохранитель владельца дома, поскольку едва ли человек его ранга обходился без охраны или хотя бы без свиты.
  -- Обычно таким оружием пользуются в паре, так оно становится еще более эффективным. - Между тем воин неспешно прохаживался вдоль стен, любуясь на представленные здесь предметы, явно очень близкие сердцу человека его ремесла. - Разумеется, против защищенного доспехами противника веер не очень годится, но все же это весьма опасное оружие, не в последнюю очередь тем, что его можно скрытно носить с собой, не привлекая внимания.
  -- А как им пользуются? - Принцесса не смогла скрыть любопытство. - Я впервые вижу такую странную... вещь, - Мелианнэ с некоторым трудом подыскала нужное слово.
  -- Все просто, э'валле, - человек приблизился к ней. - Позвольте? - Он протянул руку за веером.
   Взяв необычное оружие, воин сложил его, потом резко развернул и несколько раз взмахнул. Сталь со свистом рассекала воздух, казалось, что перед воином образовался полупрозрачный круг, непроницаемый ни для чего. Тессен резал воздух, все время меняя траекторию движения, становясь тем самым еще опаснее. Вероятно, человеческую плоть он разрезал бы с легкостью.
  -- Почему вы так ко мне обращаетесь? - Мелианнэ вопросительно уставилась на человека, похоже, увлекшегося демонстрацией приемов обращения с боевым веером.
  -- А что, - он взглянул на нее с удивлением, вскинув брови, - разве я ошибся? Кажется, это кольцо не оставляет сомнений. - Воин кивком указал на простой серебряный ободок, покрытый вязью эльфийских букв, который красовался на среднем пальце правой руки Мелианнэ.
  -- Верно, - кивнула удивленная принцесса. - Но откуда вы знаете?
  -- Я многое видел на своем веку, поэтому заметить отличительный знак правящего рода И'Лиара не составило особого труда, - едва заметно усмехнулся воин. - Но, право, трудно было догадаться, кого можно встретить в этих краях. Как я понимаю, в Дьорвик Перворожденным, занимающим даже не столь важное место в иерархии вашего народа, вход заказан.
  -- Да, за исключением посольства, - Мелианнэ несколько смутилась. - А кого вы ожидали увидеть здесь?
  -- Он полагал, что встретит обычную эльфийку, уж никак не принцессу, попавшую в беду. Принцессам, как-никак, положено сидеть во дворцах в окружении многочисленных слуг и охранников, а не скитаться невесть где. - Третьим действующим лицом оказался сам Герард. - Позвольте представить, э'валле, это Ратхар по прозвищу Лунь, хотя сам он предпочитает, чтобы его называли по имени. Он и есть тот самый человек, который, возможно, будет сопровождать вас до родных земель. А это - кивок в сторону эльфийки - Мелианнэ, дочь владетеля Изумрудного Престола.
  -- Мое почтение, э'валле. - Человек, названный Ратхаром, склонился в поклоне, прижав правую руку к сердцу, а левую положив на рукоять висевшего на поясе кинжала. Так было принято приветствовать младшему Перворожденному старшего сородича, имевшего более высокий титул или чин. Это не укрылось от взора принцессы, внимательно наблюдавшей за человеком, и несколько польстило ее самолюбию. Мелианнэ вдруг решила, что столь сведущий в обычаях ее народа человек заслуживает хотя бы малой толики уважения.
  -- Вы знаете наши обычаи так, как мало кто из людей, - принцесса не смогла удержаться от замечания. Знание даже таких мелочей, как приветствие, было редким среди людей, с которыми Перворожденные даже подобными, как уже говорилось, мелочами, не спешили делиться без веских причин.
  -- Да, госпожа, - воин невозмутимо кивнул. - Я многое знаю, не стоит удивляться.
  -- Ратхар готов сопровождать вас до рубежей И'Лиара, э'валле. Мы с ним уже обговорили вопросы, касающиеся вознаграждения этого доблестного воина, поэтому насчет оплаты вам беспокоиться уже не нужно. - Вновь вмешался в разговор Герард, выглядевший несколько заискивающе, но все же старавшийся не потерять достоинства в глазах наемника. - Я полагаю, нам стоит обсудить некоторые планы на будущее.
  -- С тобой я могу обсудить лишь размер платы за оказанные тобой услуги. - Мелианнэ нисколько не стеснялась указать человеку его место. - Все остальное, думаю, касается только Ратхара.
  -- Хорошо, госпожа, как скажете, - Герард, которому столь грубое обращение явно было не по душе, только сжал зубы от затаенной злости.
  -- В качестве залога моим словам я хочу передать тебе это. - Принцесса сняла узкое серебряное колечко и протянула его Герарду. При этом она заметила удивление, тщательно скрываемое, впрочем, проскользнувшее по лицу наемника. Явно он понимал, что этот невзрачный ободок из драгоценного металла является одним из отличительных знаков королевского рода Перворожденных, представляя немалую ценность в глазах любого эльфа. - Полагаю, это придаст весомости моим словам?
  -- О, госпожа, этого вполне достаточно, хотя и без того я вполне доверяю вам. - Герард также выглядел несколько удивленным.
  -- За ним придут рано или поздно, и ты получишь за это кольцо немалую награду, Герард. А теперь прошу оставить нас наедине, - Мелианнэ попросила так, что спорить с ней человек не решился.
   Мэтр вышел из оружейной, притворив за собой двери. Мелианнэ осталась с наемником, который разглядывал в этот момент развешанные на стенах мечи. Принцесса отослала прочь Герарда, поскольку хотела быть уверенной, что ее намерения впредь будут известны как можно меньшему числу людей.
  -- Я вижу, тебя не удивляет присутствие в этом доме эльфийки. - Она решила не ходить вокруг да около, сразу пытаясь разрешить все вопросы.
  -- Я отучился удивляться, поскольку успел увидеть всякое за свою жизнь, - невозмутимо пожал плечами воин. - Что же до вашего присутствия, то пусть это беспокоит мэтра Герарда. Думаю, ваш визит заставил его понервничать, - усмехнулся наемник.
  -- Вот как? В таком случае, поговорим о деле, - предложила принцесса, решив более не вдаваться в расспросы. - Я хотела бы как можно быстрее покинуть этот город, равно как и это государство. Мне наскучило быть гостьей во владениях людей.
  -- Когда именно вы желаете отправиться в путь?
  -- Если возможно, то завтра на рассвете, - времени у Мелианнэ, действительно, было все меньше, и она не желала медлить, да и пребывание в городе людей, где ее каждое мгновение могли узнать, не способствовало душевному спокойствию. - Вероятно, среди ночи нас так просто из города не выпустят?
  -- Да, у стражи могут возникнуть ненужные вопросы, а вы, как я понимаю, не желаете привлекать излишнее внимание к своей персоне, - произнес Ратхар. - Поэтому лучше уехать на рассвете, когда ворота открываются. Солдаты не обращают внимания на тех, кто покидает город, поскольку их более интересуют приезжающие сюда, особенно купцы.
  -- Значит, завтра на рассвете мы и покинем город, - решила эльфийка. - Я хотела бы двигаться на юг кратчайшим путем, дабы скорее покинуть Дьорвик.
  -- Не думаю, что это хорошая идея, - Ратхар с сомнением покачал головой. - Там глухие леса, а дорог совсем нет. Придется идти пешком большую часть времени, а это может здорово нас задержать.
  -- Ты забыл, что лес сам будет помогать мне? - Эльфийка усмехнулась недогадливости человека, но через мгновение, едва услышав ответ, и сама поняла необоснованность своих слов.
  -- Нет, это вы забыли, э'валле, что эти леса стали местом битв магов разных народов и разных эпох, - укоризненно покачал головой человек. - Там легко можно нарваться на любую нежить, которая не делает различий между Перворожденным и человеком. И отнюдь не все, что обитает на границе, можно отпугнуть простой сталью, - напомнил человек. - Я не хотел бы рисковать зря.
  -- Да, верно. - Мелианнэ кивнула, тоже вспомнив вдруг кое-что из рассказов своих наставников. - Ты прав, человек, этот путь и впрямь небезопасен. Но что ты можешь предложить?
  -- Я полагаю, следует ехать на восток, по тракту, а потом уже повернуть на юг, - произнес тот, кто назвался Ратхаром. - Там есть дороги, которые ведут к пограничным крепостям. Множество больших и малых фортов вдоль границы объединены довольно разветвленной сетью путей, дабы легче было перебрасывать войска и снабжать гарнизоны. В этих местах относительно спокойно, в худшем случае там можно наткнуться на шайку разбойников, а это много лучше, чем ходячие мертвецы или неупокоившиеся души. Пожалуй, мы сможем добраться почти до самого Хильбурга, а затем уже и свернем к границе. К тому же вы можете не бояться, что кто-нибудь узнает вас. Стража смотрит за теми, кто приезжает в страну, люди же, покидающие ее солдат интересуют гораздо меньше. По крайней мере, пока не объявят розыск, и не начнется большая облава, но судя по всему о вашем присутствии здесь никому еще не известно.
  -- Ну что ж, человек, ты убедил меня, - план наемника действительно показался эльфийке вполне продуманным, словно этот человек только и занимался тем, что переводил заплутавших принцесс народа Перворожденных через границу. - Поступим так, как ты и предлагаешь - поедем на восток, а затем уже повернем к границе.
  -- Я думаю, вам следует подготовиться к поездке, - произнес Ратхар. - Путь неблизкий, и мы не сможем заезжать в каждое селение, что встретится по дороге. Нужна хорошая лошадь, крепкая, чтобы не пала на средине пути, подходящая одежда и оружие.
  -- Вероятно, у мэтра Герарда можно раздобыть все необходимое, - предположила Мелианнэ, не сомневаясь, что торговец манускриптами даст ей все, что она ни попросит, лишь бы поскорее спровадить своею гостью куда подальше.
  -- В таком случае, завтра мы встретимся с вами у городских ворот, - решил воин. - Пока же я намерен вас покинуть, поскольку нужно решить еще некоторые проблемы. Я сам не мог представить, что, едва прибыв в Рансбург, снова должен буду отправиться в дальний путь. Посланник, отправленный за мной мэтром, был полнейшей неожиданностью.
  -- Я полагала, что ты давно здесь находишься, - до забот этого человека Мелианнэ, разумеется, не было дела. - Герард был уверен в том, что сможет быстро найти тебя.
  -- Долгое время меня не было в городе, - коротко ответил Ратхар, явно не намереваясь посвящать эльфийку в свои дела.
  -- Что ж, не смею тебя более задерживать, человек, и надеюсь увидеть завтра утром, - Мелианнэ дала понять, что беседа закончена.
  -- Не сомневайтесь, э'валле, я буду в назначенное время в нужном месте. - Воин кивнул, прощаясь с эльфийкой, и вышел прочь.
   А на утро принцесса, переодевшись в неприметную одежду и став похожей на подростка, ибо ее фигуру скрывал плащ, а волосы были спрятаны под капюшон, направилась к выезду из города в сопровождении одного из слуг Герарда, молчаливого немолодого мужика, то ли конюха, то ли садовника. Принцесса не стала пользоваться отводящими глаза чарами, которыми, хоть и не в совершенстве, но владела, поскольку Герард сказал ей, что магия может привлечь внимание случайно оказавшегося рядом чародея. Сама Мелианнэ придерживалась того же мнения, поэтому решила скрыть свою внешность менее рискованным способом. К тому же с утра небо над Рансбургом было затянуто серой пеленой облаков, из которых периодически начинал сеять мелкий дождь, так что плащ с надвинутым на лицо капюшоном был в самый раз, по погоде.
   Мелианнэ собралась продолжить свое путешествие налегке, ибо не собиралась растягивать надолго это сомнительное удовольствие, стремясь елико возможно скорее добраться до более безопасных мест, а в подобном случае лишний скарб только в тягость, не говоря уж о том, что багаж может привлечь внимание всякого рода лихих людей, никогда не отказывающихся от возможности пощупать дорожные тюки одинокого путника, оказавшегося не в то время и не в том месте. Разумеется, Мелианнэ едва ли стоило бояться простых разбойников, шаливших на дорогах в этих краях, но любая задержка в пути была нежелательна для Перворожденной. Именно поэтому она ограничилась небольшим запасом пищи и воды, кожаной флягой, наполненной отличным вином, а также оружием, которым принцессу любезно снабдил сам Герард, вероятно, готовый от радости из-за того, что столь опасная гостья покидает-таки его жилище, отдать ей все, что угодно.
   Принцесса, как уже не раз упоминалось, неплохо владевшая многими видами оружия, сперва решила воспользоваться традиционным луком и мечом, благо в собрании мэтра было несколько легких клинков отменного качества, которые пришлись бы по руке не слишком сильной, но ловкой и гибкой эльфийке. Однако по зрелом размышлении она все же решила не рисковать, ибо девушка, носящая меч, вне всякого сомнения, привлекла бы излишнее внимание со стороны случайных попутчиков и зевак, ибо у людей все же не принято было женщинам становиться воинами, по крайней мере, в этих краях. А потому в конечном итоге Мелианнэ вооружилась парными дагами, узкие и длинные клинки которых могли бы пробить, пожалуй, и кирасу, к тому же их можно было скрыть под одеждой, до поры не привлекая любопытных взглядов. А если учесть, что кинжалами принцесса владела ничуть не хуже, чем мечом, то подобное оружие в ее руках стало бы серьезной угрозой для любого, кто посмел бы покуситься на жизнь путешественницы.
   Так, сопровождаемая слугой Герарда, беглая принцесса добралась до городских ворот спустя примерно час после того, как они были открыты сонными и угрюмыми стражниками. В прочем, эти воины, вопреки расхожему мнению о солдатской дисциплине в таких спокойных краях, вовсе не были пьяны и не страдали похмельем, ибо тот правитель, который распускает свою стражу до подобного состояния, в одно утро может, проснувшись узнать с удивлением, что город ему уже не принадлежит, поскольку захвачен расторопным соседом. А если учесть, что не столь уж далеко от Рансбурга начинались эльфийские дебри, на протяжении многих лет остававшиеся, несмотря на некоторое потепление отношений между двумя народами, источником постоянной угрозы, пусть и не всегда реальной, то любого городского стражника, замеченного на посту в легком подпитии, ждал приказ об увольнении, и это только в лучшем случае, если за его смену ничего не произошло. Иначе, разумеется, наказание могло быть много более суровым. Поэтому доблестная стража Рансбурга бдительно несла свою службу, давая всем понять, что не чужда такого понятия, как честь мундира.
   С тщательно скрываемым облегчением Мелианнэ, не успев доехать до ворот три сотни ярдов, увидела ожидавшего ее, как они и условились ранее, Ратхара, который держал в поводу крепкого жеребца, статью почти не уступавшего рыцарским дестриерам. Мелианнэ, между прочим, была верхом на низкорослой кобыле, в жилах которой, вероятно, текла изрядная доля крови корханских коней, невероятно выносливых и неприхотливых, пусть и не отличавшихся особенной статью.
   Воин был полностью готов к походу, о чем можно было судить по пухлым переметным сумкам, а также по оружию, которое он, в отличие от эльфийки, мог держать на виду. На боку у наемника висел прямой меч, самый простой на вид, но явно хорошего качества, ибо едва ли опытный воин, каковым Ратхар, вне сомнения являлся, мог позволить себе пользоваться дрянным оружием. Также Мелианнэ увидела притороченный к седлу лук в чехле, судя по всему скопированный у корханцев, ибо он был довольно коротким, в отличие от простых луков, бывших в ходу в Дьорвике. Тетива с оружия была снята, а сам чехол, защищавший лук от влаги, завязан. Это было одно из требований властей города, хоть и позволявших ходить по улицам с кинжалами и мечами, но настрого запретившим в стенах Рансбурга носить снаряженные для боя луки, а также и самострелы. Как было известно, нарушение этого уложения не раз каралось, причем весьма жестоко, а потому люди, как горожане, так и чужеземцы, проездом оказывавшиеся в Рансбурге, старались соблюдать повеление бургомистра в точности.
   Кроме этого Ратхар был вооружен метательным топориком, явно скопированным с оружия орков. Такой топорик, снабженный на обухе длинным шипом, походившим на клинок стилета, был одинаково удобен и для метания, и для рукопашной, в которой он мог заменить дагу или кинжал. Впрочем, о кинжале наемник тоже не забыл, прицепив себе на пояс потертые ножны с серебряными накладками.
  -- Можешь вернуться к своему господину. - Мелианнэ жестом отправила прочь сопровождавшего ее слугу, так и не проронившего ни слова, а затем, когда холоп Герарда послушно направился обратно к дому советника, добавила, обращаясь уже к Ратхару: - Я рада, что ты так точен, человек.
  -- Я привык держать свое слово даже в малом, э'валле. - Воин чуть усмехнулся, едва заметно, так что эльфийка не поняла, правда ли улыбка озарила его лицо, либо ей померещилось. Затем он одним резким движением вскочил в седло, так четко и плавно, словно всю жизнь провел верхом на коне, подобно кочевникам с запада.
  -- Что ж, наверное, нам пора в путь. - Ратхар приглашающе кивнул в сторону ворот, подле которых стояли два стражника, увлеченно беседовавших с каким-то горожанином.
  -- Да, я и так задержалась в этом городе дольше, чем намеревалась. - С этими словами принцесса направила своего скакуна к выезду из города. Ратхар оказался чуть сзади и справа от нее.
   Стражники, как и предполагалось, не обратили особого внимания на двух всадников, покинувших Рансбург. Они лишь скользнули взглядом по путникам, но это была скорее привычка, поскольку никакого интереса и привратников к этим двум быть не могло. Они действительно обращали большее внимание на тех, кто въезжал в город, причем не столько из-за возможности взять с них пошлину, или еще сверх нее, сколько из-за того, что под видом добропорядочных жителей королевства могли скрываться хоть шпионы, хоть простые бандиты, которых в окрестных лесах несмотря на все усилия стражи хватало.
   Мелианнэ и Ратхар удалились от города на почтительное расстояние, так, что уже крепостные стены почти скрылись из виду. Все это время никто не попался им навстречу, за исключением одинокого всадника, под плащом которого скрывался мундир армейского курьера. Вестовой, совсем еще молодой парень, вероятно в этот раз не торопился доставить срочное поручение, поскольку ехал медленно, не погоняя напрасно коня. Он бросил из-под капюшона любопытный взгляд на женщину, также скрывавшую свое лицо и на сопровождавшего ее мужчину, которого принял, по всей вероятности, за телохранителя.
   Когда гонец тоже исчез в пелене дождя, который шел уже с полчаса, доставляя лишние неудобства путникам, Мелианнэ вдруг остановилась и спешилась, вызвав удивление Ратхара.
  -- Куда вы, госпожа? - Наемник недоумевал, не зная, что подумать.
  -- Это своего рода обряд, - принцесса указала в сторону леса. - Я должна коснуться Силы Леса перед дальней дорогой.
  -- Может, мне пойти с вами? - Ратхар сделал попытку спуститься с коня, но был остановлен Мелианнэ.
  -- Нет, это только для посвященных, - возразила Мелианнэ. - Тебе нечего там делать, человек. К тому же я не задержусь долго. - Принцесса свернула с дороги и скрылась в подлеске.
   Ратхар с сомнением пожал плечами, но не стал нарушать приказ принцессы, которая ныне была его нанимательницей, вольной отдавать распоряжения. Поэтому воин терпеливо оставался в седле, ожидая Перворожденную. Он и сам понимал, что ей не грозит никакая опасность, но, став на время охранителем эльфийки, все же старался поступать как должно в такой ситуации.
   Мелианнэ, как и обещала, вернулась спустя от силы десять минут. При этом Ратхар заметил, что ее плащ оказался испачкан, а кое-где к нему прилипли листочки и трава. Можно было подумать, что эльфийка очень торопилась, поскольку в противном случае она не оставила бы ни малейшего следа, как в лесу, так и на своих одеждах. И еще казалось, что Мелианнэ что-то скрывает под полами плаща, некую вещь, которой при ней явно не было еще несколько минут назад, вещь, которую эльфийка могла принести лишь из леса. Впрочем, наемник благоразумно придержал свои выводы и догадки при себе, поскольку понимал, что это его нисколько не касается и благоразумно не стал расспрашивать спутницу ни о чем.
   Они вновь продолжили путь, по-прежнему сохраняя молчание, но очень скоро из-за поворота навстречу им показалась крытая повозка, влекомая вперед парой крепких лошадок, настоящий фургон, при виде которого и человек и эльфийка не смогли сдержать своего удивления.
  -- Не может быть, - Ратхар, уставившись на воз, приближавшийся к ним, издал удивленный возглас. - Это же гномы!
  -- Что? - Мелианнэ, обладавшая, подобно всем эльфам, отменным зрением, казалось вдруг перестала верить своим глазам. - Откуда недомерки оказались в этой глуши?
   Ратхар в ответ на ее вопросы только пожал плечами. Он и сам был изрядно удивлен, поскольку точно видел, что на облучке тяжелой повозки, сделанной так основательно, как умели работать только мастера Подгорного племени, сидел самый натуральный гном. Невысокий, широкоплечий и, разумеется, бородатый, издали он мог, конечно, сойти за человека, но все же в глаза бросались сразу и странный цвет кожи, слишком бледный для простого человека, но не белый, а какой-то сероватый, и чересчур широкое лицо с массивными надбровными дугами. Иными словами, сразу становилось ясно, к какому народу принадлежал возница. И это было странно тем, что гномы, живущие все же среди людей, обычно предпочитали селиться в больших городах, в столицах, где нравы были более свободными, и к ним относились сравнительно спокойно. А в такой глуши, как Рансбург, вне всякого сомнения, гномов привыкли видеть не чаще, чем эльфов, поэтому считали их все той же нелюдью, которой было небезопасно находиться здесь.
   Разумеется, товары, сделанные гномами, продавались повсюду, если только находились достаточно богатые покупатели, но в дальних краях обычно торговали приказчики-люди, а сами подгорные мастера предпочитали сидеть в своих слободах, более походивших на крепости. Несмотря на то, что люди не испытывали к карликам особой ненависти, в отличие от эльфов, все же в человеческой природе заложено чувство неприязни всего, что отличается от себя любимого, поэтому нетрудно понять, что на гномов многие косились бы недовольно. Собственно, в давние времена случались и ссоры, пару раз оборачивавшиеся пролитой кровью, хотя власти предержащие, ценившие работу бородатых умельцев, быстро находили способ остудить головы самым рьяным защитникам рода человеческого.
   Правивший повозкой гном был одет в простое платье, крепкое и удобное, обычную дорожную одежду. Ратхар заметил на поясе у него короткий кинжал, а позади возницы торчала дуга мощного арбалета, одного из тех, перед которыми не могли устоять и крепчайшие латы. Пожалуй, разбойники, вздумай они покуситься на собственность гнома, рисковали получить хороший отпор, тем более что мастера подгорного племени все как один были еще и воинами, ибо среди этого народа искусство ковать клинки было неотъемлемо от умения хорошо владеть ими.
   Когда всадники поравнялись с медленно, но верно двигавшейся в направлении города повозкой, рыжебородый гном пристально уставился на них, особенно его интересовала эльфийка. Казалось, низкорослый крепыш хотел заглянуть ей под капюшон. Увидев это, Ратхар направил своего жеребца между принцессой и гномьей телегой, загораживая спутницу от любопытных взоров. Однако гном уже, казалось, потерял к ним интерес, целиком сосредоточившись на дороге. Через пару минут повозка исчезла за поворотом, а Мелианнэ и Ратхар, по-прежнему молча, продолжили свой путь. Перед ними еще лежали многие мили дороги, в конце которой принцессу Перворожденных ждал дом, а наемника, по всей видимости - новые скитания.

Глава 5 Дорога через чащу

  
   В Дьорвик уже пришла осень. Это чувствовалось не только по желтеющим кронам деревьев или пожухлой траве, просто воздух стал каким-то другим, более прозрачным, что ли, не таким пыльным, как в пору летнего зноя. И все чаще по ночам лужи подергивались тонким льдом, который спустя еще месяц или чуть больше мог сковать уже все реки в пределах королевства. А еще выпал бы снег, толстым ковром покрывавший поля и преображавший лес. На севере, верно, и сейчас уже снег был не в новость, хотя пока и неудобств от него не было, напротив, детям даже веселее, да и люди старшие радовались, что он, хоть и не надолго, но скрывает грязь, запорашивая городские улицы. Правда, в близи городов даже в разгар зимы все равно сохраняется слякоть, покрывающая дороги, но стоит отойти чуть дальше от крепостной стены и оказываешься уже совсем в другом мире, спокойном, замершем, но при этом живом. Порой кажется, что природа умирает в это время, но на самом деле жизнь продолжается, хотя и по другим законам. Только жизнь эта до поры остается невидна постороннему глазу. Из всех людей только охотники, настоящие лесовики, которые дома бывают лишь в начале жизни, появившись из утробы матери, да в конце, когда жрец читает над остывшим телом молитву, призывающую милость Судии, по настоящему могут чувствовать происходящее в зимнем лесу.
   В прочем, до зимы еще оставалось порядочно времени, но опытный взгляд уже отметил бы, что люди стали все реже показываться вдали от своего жилья. Лишь отряды стражи, которой вверялось следить за порядком в любое время, в зной и в стужу, двигались по дорогам, да время от времени можно было видеть купеческие обозы, возвращавшиеся после торгов в родные места. И то сказать, время ярмарок уже подходило к концу, ибо весь урожай уже был собран, а, как известно, именно в это время крестьяне и едут на торг в крупные города, продавая то, что вырастили ценой собственного пота и на вырученные деньги, покупая у заезжих торговцев всякую всячину. Разумеется, в том случае, если у них хоть что-то осталось после визита беспристрастных и непоколебимых сборщиков податей, которые, как известно, лишнего не берут, но и особой жалостью не отличаются.
   Как бы то ни было, но время поездок уже прошло. Поэтому на дорогах, особенно ведущих на юг, туда, где земли людей граничат с таинственным и негостеприимным лесом, в коем издревле, чуть не с начала времен обитает народ, называющий себя эльфами, редко можно было увидеть случайного путника. В эту пору в дорогу отправлялись в том лишь случае, если не было иного выхода, и нужда гнала в путь. И несчастному, оказавшемуся вдали от родного очага оставалось молить всех богов, каких он знал, о милости и о том, чтобы добраться до цели хотя бы живым, пусть и не вовсе невредимым.
   Причин тому было немало. Прежде всего, на пустынных дорогах пошаливали ватаги лихих людей, готовых порой и за десять медяков перерезать горло. Конечно, человеку постороннему покажется странным, что разбойники искали добычу там, где ее как раз было меньше всего, но это нелепо только на первый взгляд. Все дело здесь в том, что в окрестностях больших городов или на оживленных трактах, ведущих на север, в богатые королевства и княжества, где в любое время можно встретить и купцов, и паломников-богомольцев, и одинокого рыцаря, ищущего славы и денег, стража пограничная, а равно и городская, которая охраняет не только сами города, но и дороги, ведущие к ним, давно уже отучила шалить всяко-разных душегубов. Раньше, верно, случалось всякое, и по дорогам бродили не просто шайки, а настоящие отряды, разбитые на сотни и десятки со своими командирами и вооруженные не хуже солдат, иной раз нападавшие даже на целые города, да прошли те времена. Мудрые правители, один за другим сменявшиеся на троне Дьорвика, понимали, что влияние и значимость их державы должны основываться не только на армии, одной из лучших, кстати, во всех Полуночных Пределах, но и на том, хорошо ли чувствуют себя в пределах королевства чужестранные торговые гости, приносящие немалый прибыток казне. Поэтому в обжитых землях еще много лет назад вывели всех бандитов, пугавших честной народ и приносивших государству дурную славу. И те из них, кто счастливо избежал-таки облав, подались на юг, туда, где мало было больших поселений, но зато и стража была более озабочена тем, что творится в эльфийских лесах, откуда в любой миг можно было ожидать стремительного рейда летучего отряда Перворожденных, заканчивавшегося, обычно, парой вырезанных хуторов и сгинувшими невесть где разъездами стражи, пытавшимися настичь и наказать врага. Именно поэтому в тех краях еще часто встречались шайки, которые по причине скудной добычи были опаснее всего для случайно попавшего в их руки купца, особенно если тот по глупости своей не озаботился взять с собой приличную охрану. Таких, нет-нет, да и находили лежащими в придорожных канавах, раздетыми и разутыми, да еще и с выпущенными кишками, патрули пограничной стражи. И появлялись на обочине новые братские могилы без имен, где находили свое последнее пристанище подобные храбрецы, точнее просто самонадеянные скряги, пожалевшие в свое время горсть золота для найма лишних бойцов в свою свиту, да теперь лишившиеся из-за него и жизни. А обчистившие обоз разбойники скрывались в глухих лесах, ставших им по истине домом родным, где они могли заткнуть за пояс любого следопыта, тех же эльфов, к примеру, не к ночи будь помянуты.
   Было и еще кое-что, заставлявшее местных жителей без крайней надобности не удаляться далеко от населенных мест, каких в здешних краях было немного. Поговаривали, что в округе есть немало таинственных мест, где прямо из земли сочится магия, причем самая что ни наесть темная, такая, от которой любому смертному лучше держаться подальше. Причем никто не мог точно сказать, почему так получается. Даже настоящие маги, которые, случалось, забредали в эти земли, только и могли, что разводить руками. Вся их помощь ограничивалась советами запоминать гиблые места и держаться от них подальше. И люди следовали таким советам, причем это помогало, поскольку от темных сил, несомненно, присутствующих здесь, почти никто не погиб. Пропадали как раз подле опасных мест только пришлые люди, не знавшие, что все рассказанные им истории о грозящей опасности являются подлинными, а не придуманы словоохотливыми мужиками в надежде на дармовую выпивку. Такие вот отчаянные головы нередко отправлялись в путь именно тем маршрутом, которым никто из здешних не ходил, и пропадали без следа. Конечно, большая их часть могла попасться в руки все тем же разбойникам, но ведь в дебрях, прозванных не иначе, как проклятыми, оставались и такие люди, с которых взять-то было нечего и едва ли лесные душегубы могли позариться на их скудные пожитки. Но все же гиблые места, всякое древнее колдовство, были во сто крат менее опасны, чем живые люди, опустившиеся, правда, до состояния диких зверей, готовых кому угодно перегрызть горло, причем подчас и в самом прямом смысле.
   И, наконец, сюда, хоть и редко, но приходили эльфы, которые за год по несколько раз пересекали установленные еще много лет назад рубежи. Пограничная стража, к чести своей, не раз успевала перехватить отряды Перворожденных, благо там было немало следопытов, отлично знавших здешние места, да и вообще чувствовавших себя в любом лесу как дома, но все же абсолютно всех чужаков вовремя завернуть обратно не удавалось. А потому время от времени происходили таинственные нападения на отдаленные поселения, особенно на крупные хутора из тех, которые принадлежат одной большой семье и на которых живет порой по три поколения ее. Такие поселения были почти беззащитны перед стремительно атаковавшими эльфами, убивавшими всех, кто попадался им на пути и бесследно растворявшимися в лесной темноте. Также Перворожденные не брезговали и обозом, застигнутым в безлюдной местности. Совсем редко случалось, чтобы караванщикам удавалось отбиться, гораздо чаще их объеденные вороньем тела находили случайные путники или разъезды стражи. Правда, эльфы все же не слишком зверствовали, предпочитая больше пугать, нежели убивать, ибо в противном случае люди, точнее те из них, кто был наделен властью, разозлившись по-настоящему, могли устроить и ответный рейд, даже целый поход, который грозил разорением уже владеньям Перворожденных, давно не испытывавших заблуждений относительно собственных сил.
   Своими вылазками эльфы пытались помешать людям обжить юг королевства, который, как известно, когда-то был теми отвоеван именно у Перворожденных. Эльфы, не без оснований, кстати, считали, что расселившись вдоль их границ и обустроившись как следует, люди не остановятся на достигнутом и решат еще немного потеснить Дивный Народ, отхватив от И'Лиара часть владений. И без того лишившиеся исконных земель, принадлежавших им тысячи лет, эльфы не желали более уступать кому-либо, тем более, что очередная война с людьми, набравшими большую силу, могла закончиться для Перворожденных и поражением. О таких прогнозах не принято было говорить вслух в приличном эльфийском обществе, но все это понимали. Поэтому постоянные рейды во владения людей, после которых эльфийское посольство в Нивене в очередной раз получало ноту протеста, были призваны создать то, что в ином мире можно было бы назвать буферной зоной. Король Дьорвика, в отличие от иных владык, правивших державами к западу от Шангарского хребта, не имел власти приказать своим подданным толпами идти на юг, дабы обжить его, а по своей воле в этих краях селились разве что те, кому нечего было терять. Конечно, сюзерены Дьорвика не раз издавали указы, согласно которым переселенцы освобождались не несколько лет от всех и всяческих повинностей, но толку от этого, правду сказать, было немного.
   Иными словами, вовсе не безопасно было путешествовать по южным провинциям Дьорвика, тем более путешествовать малым числом. Однако в середине октября, когда движение на дорогах постепенно замирает, по тракту, который вел от Рансбурга на юго-восток, в сторону небольшого городка Хильбург, еще меньшего, чем первый, но, тем не менее, достаточно важного, чтобы к нему шла вполне приличная дорога, ехали двое всадников.
   По замыслу еще древних королей Хильбург в случае нашествия с юга должен был стать важным звеном в системе обороны, поскольку он находился на перешейке, по обе стороны которого были болота. Они не были вовсе уж непроходимыми, через топи вели кое-где более-менее приличные тропы, но именно, что всего лишь тропы, а крупной армии трясину пришлось бы, скорее всего, обходить стороной, ибо переправа через нее могла оказаться исключительно долгой, самый же удобный путь лежал именно через Хильбург. Поэтому город был неплохо укреплен и в нем был расквартирован большой отряд солдат помимо городской стражи. А это, в свою очередь, значило, что для снабжения войск в Хильбург часто направлялись обозы с разными припасами, а также отряды новобранцев для пополнения гарнизона и смены тех, кому положено было покидать королевскую службу. И потому дороги, ведущие в этот город, содержались в порядке, а патрули стражи зорко следили за тем, чтобы поблизости не появлялись никакие разбойники, могущие угрожать путникам.
   Однако двое, рискнувшие отправиться в дорогу по не самым безопасным местам, не только не желали пристать к одному из тех обозов, что снабжали гарнизон Хильбурга, но и всеми силами старались избежать общества любых случайных попутчиков. И уж тем более не входило в их планы показываться на глаза стражникам, среди которых вполне мог сыскаться сообразительный малый. На то путники имели достаточно веские, хотя бы для самих себя, причины. Кроме того, попутчики могли серьезно замедлить движение, что также было нежелательно для всадников.
   Одним из двух путников был мужчина, не молодой, но еще совсем не старик. Про таких говорят - матерые. Ему было, возможно, лет около сорока, что по местным меркам не считалось молодостью, но от человека так и веяло силой и уверенностью. Самой яркой и в первую очередь бросающейся в глаза чертой во внешности этого человека была седина, не сильно вязавшаяся с остальным обликом. Свои длинные волосы этот человек носил завязанными в хвост, а не стриг их коротко, как ныне было принято в Дьорвике. В данный момент он накинул на голову капюшон, скрывая свое лицо, но не от чужих взглядов, а от моросившего полдня дождика, ставшего весьма неприятным дополнением к долгой дороге.
   Мужчина наверняка был воином, ибо в его возрасте не носят меч только для того, чтобы покрасоваться перед соседскими девчонками. Причем меч у него был явно хорошего качества, не выделяясь при этом и особыми украшениями. Клинок, добрых три фута отличной стали, достигавший у основания ширины более чем три дюйма, несколько сужался к острию. Меч седовласого был явно приспособлен больше для рубящих ударов, поскольку острие его было скругленным, хотя при желании, приложив определенную силу, разумеется, им можно было проткнуть и кольчугу. Эта деталь также говорила о том, что путник происходил не из Дьорвика, или, по крайней мере, не обучался здесь воинским искусствам, поскольку среди дьорвикских рыцарей в последние годы все более популярными становились именно колющие удары, требовавшие, соответственно, особой формы клинка для пробития не только легкой брони, но и настоящих лат.
   Помимо клинка мужчина был также вооружен и небольшим топориком, лезвие которого было сильно вытянуто книзу, а на обухе имелся выступ наподобие клевца. Знающий человек, случись такому увидеть оружие седоголового, сразу бы опознал метательный топор орков, слывших большими мастерами в искусстве обращения с подобным оружием. Топорик был одинаково хорош и для ближнего боя и для бросков на небольшое расстояние. Собственно, многие орки перед тем, как сойтись со своими противниками в рукопашной, бросали в них такие вот топоры с очень малого расстояния, нанося тем самым немалый урон. И, наконец, арсенал воина был дополнен луком. Лук был не слишком длинный, в самый раз для всадника, но и не походил на миниатюрное оружие корханских кочевников. Конструкция его была скопирована с аналогичного оружия эльфов, то есть лук был составным, сделанным из разных видов дерева, да еще и с костяными накладками. В общем, мощное, несмотря на свои размеры, оружие, в умелых руках способное наделать дел.
   Доспехов всадник не носил, поскольку в дороге они только стали бы помехой, но вполне вероятно, что легкая кольчуга могла покоиться в седельной суме до поры до времени. Одет же всадник был довольно просто и при этом вполне удобно, как и подобает путешественнику. В данный же момент его костюм был скрыт дорожным плащом, заодно укрывавшим от посторонних и оружие.
   Вместе с седым воином, которого на самом деле звали Ратхаром, ехала девушка, на вид не старше шестнадцати лет. Ее можно было бы назвать симпатичной, даже более того, красивой, хотя красота ее была особенной, дикой, если так угодно. Ее длинные волосы были заплетены в косу, которая, опять же, ныне была укрыта от дождя капюшоном. На первый взгляд ничего примечательного в спутнице Ратхара не было, но, присмотревшись, можно было заметить несколько необычный разрез глаз и странную форму ушей, при взгляде на которые знающий человек сразу понял бы, что перед ним эльф, точнее, разумеется, эльфийка. А поскольку в этих краях Перворожденных, мягко говоря, не сильно любили, то демонстрировать свое происхождение у спутницы седого воина не было никакого желания. Поэтому она старалась не снимать капюшон там, где был хоть один человек кроме ее спутника. Воин, разумеется, знал, кого сопровождает, но не испытывал по этому поводу никаких чувств. В данный момент он выполнял работу, за которую наниматель заплатил ему неплохую сумму и обещал дать еще больше по возвращении. Причем в том, что обещание будет выполнено, Ратхар был уверен, ибо нанявший его слыл человеком чести, никогда еще не изменявшим данному слову, а такая репутация в этом мире многого стоила.
   Эльфийка, имя которой, было Мелианнэ, не носила на виду никакого оружия, ибо столь юная дева с мечом могла привлечь ненужное внимание, поначалу всего лишь любопытство, способное перерасти в настоящую опасность, стоило кому-нибудь только приглядеться к ее внешности. При этом на самом деле она была вооружена, и вдобавок к этому действительно умела обращаться с оружием, причем так, что мог позавидовать и опытный воин. Этому ее научили давно, причем не абы кто, а настоящие мастера, возводившие убийство на уровень искусства. Но в еще большей степени, чем на сталь, она полагалась на магию, которой также владела в должной мере, дабы в случае угрозы суметь постоять за себя. И этому Мелианнэ также обучали с детства, как и было принято среди ее народа.
   Воин и юная эльфийка ехали бок о бок, при этом не разговаривая и целиком сосредоточившись на лежащей перед ними дороге. Собственно, им и не о чем было говорить. Человек лишь исполнял свою работу, за которую должен был получить приличное вознаграждение, к тому же жизнь отучила его от лишней разговорчивости, которая, если на то пошло, может заставить отвлечься, пропустив шальную стрелу или удар кинжалом в спину. Воин знал, как много отличных бойцов, в честной схватке грудь на грудь не имевших себе достойного соперника, погибло от невнимательности, оттого, что лишь на секунду утратили бдительность, решив вдруг, что находятся в безопасности, и тем дав своим врагам шанс. Сам он успел побывать в разных переделках и испытать настоящую опасность, поэтому не собирался умереть вот так вот, на пустой дороге в глухом лесу.
   Эльфийка Мелианнэ тоже не страдала болтливостью, тем более что ее спутник мало подходил на роль хорошего собеседника. Она понимала, что воин привык разговаривать на ином языке, которого, кстати, не чужда была и сама Мелианнэ. К тому же, ее провожатый был человеком, а унижаться перед ним, приставая с расспросами Перворожденная считала ниже собственного достоинства. Нет, она вовсе не полагала людей тупыми животными, кое-как выучившимися ходить на двух ногах и обрабатывать металлы, как считали некоторые ее более старшие собратья. Даже не слишком хорошо зная это племя, она уж успела понять, что люди мало в чем уступают Перворожденным, а учатся новому они несравненно быстрее последних, поэтому и к своему спутнику принцесса относилась без брезгливости или презренья. Просто он был человеком, а она - эльфом, и между ними не могло быть ничего общего. Так уж был устроен этот мир, и не ей его изменять.
   Первым звуки боя услышал Ратхар, у которого было поистине звериное чутье, дополненное еще и большим опытом. Он не раз прежде слышал этот звук и ни с чем не мог перепутать щелчки разряжаемых арбалетов. Судя по всему, где-то впереди, ярдах в пятистах или чуть дальше, шла перестрелка. Причем арбалетчиков было немного, поскольку выстрелы следовали нечасто, но при этом там явно были опытные бойцы, умевшие обращаться со своим оружием. Этот вывод Ратхар сделал из того, что выстрелы все же не были слишком уж редкими. Также он смог распознать отдельные арбалеты, издававшие при выстреле характерный звук. Так вот, этот звук повторялся довольно часто, как раз через столько времени, сколько умелому стрелку требуется на перезарядку легкого самострела.
   Мелианнэ заметила, что ее телохранитель насторожился и придержал своего коня. А еще через мгновение и ее слух уловил шум, источник которого был где-то неподалеку. Она еще не столь хорошо умела отличать арбалетные выстрелы от иных звуков, но все же поняла, что впереди что-то происходит.
  -- Ратхар, что ты слышишь? - Она все же прервала молчание и окликнула человека, который весь превратился в слух.
  -- Там идет бой, э'валле. Я слышу пока, что стреляют из арбалетов, - бросил воин, мгновенно подобравшись, точно почуявший след охотничий пес. Он умолк на мгновение, вслушиваясь в отзвуки схватки, и добавил: - И еще, вроде бы, конское ржание.
  -- Это может нам помешать? - с некоторым недовольством спросила эльфийка, покосившись на своего спутника, всматривавшегося в зеленый сумрак.
  -- Не знаю, но соваться туда пока не стоит, - решительно произнес воин, рука которого словно сама собой очутилась на эфесе меча. - Если ты не против, то следует обойти это место лесом.
  -- Хорошо, Ратхар. - Меньше всего сейчас Мелианнэ нужны были непредвиденные задержки в пути, ведь она все еще была на чужой земле, в сотнях лиг от И'Лиара, кула стремилась изо всех сил. Поэтому эльфийка не стала спорить, ведь что бы ни происходило за поворотом, ее это точно не касалось.
   Оба путника спешились и повели своих коней в поводу. Почти не оставляя следов, они свернули с дороги, продолжая, тем не менее, идти туда, откуда доносились отзвуки боя. Первым в зарослях скрылся человек, а за ним последовала и Мелианнэ. Она видела, что воин напряжен и держит руку на мече. Тогда Перворожденная также проверила, легко ли выходят из ножен парные даги, которыми она была вооружена. Этим оружием эльфийка владела отлично и была уверена в том, что сможет выстоять против почти любого противника, по крайней мере, если тот будет один, и не будет вооружен копьем.
   Ратхару и Мелианнэ пришлось потратить не так уж много времени для того, чтобы приблизиться к месту схватки. Держась на почтительном расстоянии от тракта, воин, тем не менее, отчетливо видел все происходящее на нем. Поскольку в подобных делах Ратхар трудно было назвать неопытным, лишь мгновения хватило воину на то, чтобы оценить происходящее и при этом уяснить для себя то, что случилось в его отсутствие. Его глазам открылась картина, вполне обычная для этих мест. Шайка разбойников атаковала небольшой обоз, перекрыв дорогу поваленными деревьями и лишив тем самым караванщиков возможности скрыться. После этого торговцев и их охрану обстреляли из луков. Сейчас за поставленными ромбом четырьмя большими подводами, каждая из которых ранее была запряжена парой тяжеловозов, ныне сраженных лучниками, засевшими в лесу, скрывалось около полутора десятков людей. Ратхар разглядел одетых в каски и короткие кольчуги солдат, похоже, наемников с севера, вооруженных арбалетами. Они яростно отстреливались, надеясь поразить хорошо замаскировавшихся грабителей, но, очевидно, не преуспели в этом. Вместе с ними было еще несколько человек без доспехов, довольно богато одетых. Видимо, то были купцы и их приближенные, приказчики или старшие слуги. Находясь за спинами охраны, отрабатывавшей свое жалование, они только и могли, что надеяться на чудо. Но такового пока не предвиделось.
   Похоже, часть охраны обоза передвигалась верхом, поскольку на дороге Ратхар увидел конские трупы. Еще один жеребец, чье ржание и привлекло воина, лежал на обочине. Он почти по-человечески кричал от боли, причиняемой засевшей в шее стрелой и бил копытами, силясь встать. Подле него лежал человек, из спины которого торчали сразу три длинные стрелы. Судя по всему, купцов вместе с их охраной было не более двадцати, а разбойников, похоже, едва ли не вдвое больше. Некоторые из них, видимо, попытались сразу напасть на караван, но наткнулись на сопротивление охраны. Перед телегами, ставшими для караванщиков последним оплотом, лежало около десятка тел, утыканных арбалетными болтами. То, что это разбойники, наемник понял по их одежде и доспехам, не отличавшимся новизной и единообразием, свойственным воинам наемных отрядов или регулярных сил. Вероятно, такая встреча несколько охладила пыл грабителей, не ожидавших от горстки противников столь решительного отпора, и теперь бандиты решили без особых затей расстрелять своих противников из луков, с чем, если судить по телам охраны обоза, они весьма неплохо справлялись. Сейчас, похоже, они решили, что пришла пора для новой решительной атаки, поскольку большая часть грабителей, отложив луки, собралась несколькими группами на опушке, на расстоянии одного броска от сгрудившихся на дороге подвод.
   Ратхар, отнюдь не страдавший излишним человеколюбием, вовсе не собирался вмешиваться в происходящее, предоставив попавшим в переделку купцам самим заботиться о спасении собственных жизней. Возможно, кто-то сказал бы, что воин должен следовать определенному кодексу чести, но Ратхар считал, что это удел странствующих рыцарей - помогать попавшим в беду, а он сейчас выполнял контракт и не собирался лишаться неплохого заработка из-за того, что на него вдруг накатил приступ жалости.
  -- Ты не собираешься помочь им? - Мелианнэ, видимо, тоже сообразив, что именно творилось на дороге, воззрилась на наемника. - Твои соплеменники, похоже, проживут еще с полчаса, хотя и на это им едва ли стоит рассчитывать.
  -- Нет, это их беда, что не взяли с собой приличную охрану. - Ратхар выглядел совершенно безразличным к тому, что в нескольких сотнях от них лилась кровь его соплеменников, хотя никто не мог бы сказать, что в этот миг творилось в его душе.
  -- И после этого люди еще смеют считать себя цивилизованными и разумными! - С сарказмом произнесла эльфийка. - Так дикие звери загрызают в своей стае того, кто слаб или стар. Да даже и звери ведут себя благороднее!
  -- Я бы принял участие, э'валле, но как ты в одиночку доберешься до И'Лиара, если кто-то из них - кивок в сторону схватки - окажется быстрее или опытнее меня? - Наемник не обратил внимания на оскорбление Мелианнэ, или сделал вид, что ничего не понял. - Не забывай, я выполняю договор, - бесстрастно напомнил Ратхар. - Так что мы просто пройдем мимо, и продолжим путь на юг, госпожа.
   Да, сейчас он и вправду не был настроен на бой, но, как нередко бывает, все планы и желания Ратхара были сметены прочь простой случайностью. Эльфийка и ее спутник прошли около двух сотен ярдов, почти миновав место сражения, когда из зарослей прямо на них вывалился разбойник. Совсем еще молодой мальчишка, лет шестнадцати, невесть что делал в таком удалении от основных событий. Может быть, он просто испугался и убежал, не найдя в себе сил вступить в схватку. Но не это главное. Юный грабитель, никак не ожидавший появления кого-либо кроме купцов и своих товарищей в этом лесу, увидев шагавшего прямо на него воина с топориком в руке, державшего в другой руке повод коня, инстинктивно выхватил из-за пояса короткий клинок, открывая рот для крика, обращенного к своим соратникам. Ратхар мгновенно среагировал, нанося удар обухом топора, на котором был длинный шип, но разбойник успел подставить под него меч.
  -- Тревога! Враги! Засада! - Разнесся над лесом издаваемый ломающимся голосом крик. В следующее мгновение юнец упал с разрубленной головой, ибо Ратхар никогда не жалел врага, будь то ребенок, старик либо женщина, но вопль, слышимый, наверное, за милю отсюда, сделал свое дело.
   Первыми на крик обратили внимание двое лучников, увлеченно обстреливавших скрывавшихся за телегами караванщиков. Обернувшись, оба стрелка на миг замерли, ибо они даже не могли предположить, что посторонний человек, которого в это время в лесу быть не должно, стоит позади них всего в трех десятках ярдов. Не разбираясь, кто перед ними, разбойники вскинули луки, намереваясь убить чужака. Один из них даже успел выстрелить, но тут же упал навзничь с вонзившимся в грудь топориком, который, совершив в воздухе два оборота, угодил точно в цель, а вслед за ним устремился и сам Ратхар. Стрела, сорвавшаяся с тетивы в тот миг, улетела в сторону, не задев Ртахара, стремительно кинувшегося ко второму лучнику. Мелианнэ, наблюдавшая все происходящее со стороны, даже не видела движения, просто миг назад воин стоял в нескольких шагах от опешившего разбойника, а сейчас он оказался от него на расстоянии вытянутой руки, причем за его спиной не было видно примятой травы, и ни единая веточка не шелохнулась. Едва не опередив собственный топорик, Ратхар, в тот момент, когда первый противник только коснулся земли, нанес удар второму лучнику, рухнувшему подле товарища, распоров ему живот, а затем устремился вперед, туда, где собирались для решающей атаки на караван соратники сраженных им стрелков.
   Ратхар приблизился к обернувшимся на подозрительный шум грабителям все тем же размытым движением, мгновенно оказавшись в окружении пяти или шести разбойников. Он не стал дожидаться, когда они сообразят, что к чему, и атаковал первым. Очутившись в гуще врагов, Ратхар полоснул по животу одного из них, второму перерубил бедро, так что оттуда хлынул фонтан крови, а еще одного зацепил острием меча по лицу, лишив глаза. Кто-то из разбойников попытался достать наемника мечом, но Ратхару хватило нескольких движений для того, чтобы выбить оружие из рук противника, после чего воин снес ему голову. Несколько мгновений длилась схватка, и вот наемник уже стоял над окровавленными телами павших врагов, а раненые, сдавленно крича от боли, силились отползти в сторону.
   Оказавшиеся поблизости грабители поняли, что в их с купцами противостояние вмешалась третья сила, настроенная, явно, очень решительно. Возможно, то была, по их мнению, засада, либо просто часть охраны двигалась лесом, параллельно дороге. Заметив нового противника, сразу не менее десятка головорезов устремились к стоявшему посреди убитых врагов Ратхару. Сперва они попытались навалиться на него всем скопом, одолев не столько мастерством, сколько количеством. Со стороны можно было видеть, как наемник исчез в толпе разбойников, оказавшись в окружении. А еще через несколько мгновений над местом битвы взметнулись кровавые брызги и бандиты один за другим начали буквально вываливаться из боя. Кое-кто еще кричал от боли, но большинство уже были мертвы, ибо Ратхар всегда бил наверняка, видя в этом и нечто вроде милосердия, ибо после его ударов не страдали от жестокой боли и увечий раненые. Сам же он вертелся вокруг своей оси, отбивая сыплющиеся на него со всех сторон выпады и при этом непрерывно контратакуя. Наемник отразил выпад меча, уклонился от опускавшегося на него топора, одновременно ударив назад, перехватывая меч обратным хватом и вонзая клинок в грудь вооруженного небольшой булавой черноволосого бородача. Затем Ратхар, резко разворачиваясь, полоснул мечом по шее ближнего к нему разбойника, вскрыв тому артерию, и отрубил руку еще одному, неумело пытавшемуся достать наемника кордом. При этом его движения были невероятно плавными и столь стремительными, что никто из противников даже не мог сосредоточить на Ратхаре взгляд более чем на мгновение. Казалось, это не человек сражается, а сгусток тумана колеблется на ветру.
   Мелианнэ, пристально наблюдавшая за битвой, вспыхнувшей на обочине дороги, поняла, что ее телохранитель, помимо того, что оказался истинным мастером меча, еще и невероятно быстр. Пытавшиеся убить его разбойники тоже не были плохими воинами, ибо при их ремесле от того, как владеешь оружием, зависит, ни много, ни мало, жизнь, поскольку и королевская стража и наемная охрана, сопровождающая купцов, вовсе не отличается трусостью и не бежит, едва завидев вышедших из леса бандитов. Поэтому, будучи опытными бойцами, разбойники поначалу нисколько не испугались безумца, в одиночку напавшего на них. Но в этот раз им попался противник, превосходивший их в искусстве убийства во много раз. Удары, каждый из которых был нацелен, казалось, точно в седого воина, разили пустоту, ибо Ратхар двигался так молниеносно, что его противники не успевали среагировать, зато сам он с легкостью пробивал их защиту, нанося скупые но всякий раз смертельные удары, после которых никто уже не мог сражаться далее.
   Не привыкшим к сражению в группе бандитам нескольких мгновений боя и еще полудюжины убитых или тяжело раненых товарищей, чью кровь теперь жадно впитывала дорожная пыль, хватило для осознания необходимости изменить тактику. Они расступились, освобождая пространство вокруг Ратхара и выпустив из своих рядов русоволосого крепыша с кистенем и в покрытой железными пластинами куртке. Тот, не раздумывая, атаковал, взмахнув своим оружием и надеясь с первого удара покончить с невесть откуда взявшимся седым мечником, уже свалившим многих товарищей. Тяжелое било описало в воздухе сложную фигуру, тем не менее, так и не зацепив наемника. Ратхар отскочил назад, пропуская шипастый шар перед собой, после чего кинулся вперед, перекатившись через голову, благо отсутствие доспехов позволяло такие трюки, и, оказавшись позади своего противника, ударил его мечом по тыльной стороне колен, перерезав сухожилия. Но, едва встав, Ратхар вновь оказался атакован, на этот раз уже двумя бойцами, видимо, имевшими навыки сражения в паре. По крайней мере, они почти не мешали друг другу. Один из них, невысокий и коренастый, походивший на гнома, был вооружен булавой на длинной рукоятке. Он не слишком хорошо владел своим оружием, более полагаясь на силу. Ратхар несколько раз уклонился от ударов, поскольку хорошо понимал, что единственное соприкосновение жуткой даже на вид булавы с ним будет означать поражение, ибо оружие просто сокрушит его кости. В какой-то момент очутившись сбоку от разбойника, наемник попытался его достать мечом. Однако второй из тех, что бились со спутником Мелианнэ, заметив этот маневр, сам зашел к нему с тыла, заставив Ратхара отвлечься. Последний вынужден был принять бой, при этом наемник старался двигаться так, чтобы разбойник с булавой оказался позади мечника.
   Высокий и худой, но при этом жилистый разбойник, наголо обритый, один глаз которого был закрыт куском черной ткани, оказался неплохим мечником, не мастер, конечно, но все же он представлял некоторую опасность, ловко орудуя весьма хорошим полутораручным мечом. Клинки несколько раз столкнулись, издавая при этом громкий лязг. Наемнику удалось поймать крестовиной меча оружие противника, но тот крепко сжимал своей клинок, не позволив выбить его из рук.
   Поединщики отпрянули друг от друга, но воин с булавой, не имевший представления о честном бое один на один, ринулся на седого наемника, едва не сокрушив его голову. Ратхар, пригнувшись, отскочил в сторону, а разбойник, вложивший в свой удар сил больше, чем было необходимо, проскочил вперед по инерции, открывшись для выпада. Не замедлив воспользоваться представившимся шансом, наемник наотмашь ударил неудачливого бандита по спине, разрубив надетую на того толстую стеганую куртку и перебив позвоночник. Обездвиженный разбойник, не представлявший теперь никакой опасности, упал, выронив свое оружие. Но его приятель с мечом тоже не мешкал, вновь обрушившись на Ратхара. Вновь загудел воздух под взмахами клинков, с гулом крестивших воздух перед обоими бойцами. Несколько ударов наемник отразил, не переходя при этом в атаку. Он подался назад и в сторону, заставляя бившегося с ним мечника кружиться на одном месте. Разбойник, окрыленный успехом, поскольку решил, что его враг отступает, не выдержав атаки, вновь и вновь пытался достать своего противника мечом, но все его удары увязали в паутине, которую ткал клинок Ратхара. И увлекшись попытками пробить оборону наемника, грабитель не успел среагировать, когда на пути его меча оказалась пустота, а возникший слева от него Ратхар, движения которого вновь ускорились настолько, что глаз человека не в силах был за ним уследить, вонзил разбойнику в бок три фута закаленной стали.
   Остальные грабители опешили, увидев столь быструю смерть своих бойцов, видимо, считавшихся лучшими во всей шайке. Однако их все еще было много, а такой ватаге не пристало бегать от единственного, пусть и очень опытного, противника. Какой-то рыжеволосый малый в кольчуге и стеганом подшлемнике кинулся на Ратхара, тыча в него коротким копьем. Он наносил удары то широким листовидным наконечником, то подтоком, вновь принуждая наемника уйти в оборону. Один из выпадов копейщика оказался более удачен, и окованная железом пята копья ударила Ратхара в бедро чуть выше колена, заставив стиснуть зубы от боли и отпрянуть назад. Видя это, разбойник не на шутку обрадовался:
  -- Считаешь себя хорошим воином, а, седой? - Осклабился он, уже предвкушая скорую победу. - Я выпущу твои кишки, прямо сейчас.
  -- Нет, я считаю себя лучшим! - Ратхар выдохнул слова в лицо вооруженному копьем разбойнику, бросаясь на него, несмотря на боль в бедре.
   Не ожидавший такой прыти от практически выведенного из строя противника, копейщик чуть помедлил. Это промедление оказалось для него роковым, поскольку Ратахар, нанеся сверху удар мечом и заставив бандита принять его древком копья, одновременно выбросил вперед ногу, попав каблуком как раз в колено своего врага. Тот, припав на одно колено, еще пытался ранить наемника, пользуясь тем, что его оружие было длиннее меча, но тем смог сохранить собственную жизнь только на минуту, прежде чем Ратхар одним взмахом клинка срезал ему пальцы, сжимавшие копье, а затем снес и голову, отлетевшую как раз под ноги обступивших место боя грабителей.
  -- Ну, давай! - Ратхар, ощерившись, точно дикий зверь, обернулся к стоявшим в оцепенении лихим людям, впервые встретившим воина, рискнувшего выйти против них в одиночку и при этом за считанные минуты положившего больше трети отряда. Одним резким движением стряхнув с клинка кровь только что убитых врагов, наемник шагнул к застывшим грабителям, не отрывавшим от него взглядов.
   Один из разбойников вскинул лук, с которым все это время не расставался, и выстрелил в Ратхара в упор. Он считал себя хорошим лучником, хотя с такого расстояния и слепой, верно, не смог бы промахнуться. Но седой, бывший, не иначе, демоном, не упал со стрелой в груди, а продолжал, не спеша, идти как раз прямо к стрелку. Разбойник в тот момент мог поклясться на чем угодно, что появившийся из леса мечник даже не пытался уклониться в сторону. Казалось, стрела вдруг сама полетела по дуге, по какой-то странной прихоти обогнув воина. Но лучник, бывший человеком отнюдь не робким, выстрелил снова, когда седой оказался от него менее чем в десяти шагах. На этот раз он, вроде, заметил, как Ратхар отбил стрелу рукой. А затем клинок наемника взмыл вверх и рухнул на голову лучника, разрубив пополам череп, защищенный кольчужным капюшоном. В стороны брызнула кровь и стрелок, которого уже покинула жизнь, упал на землю.
   Караванщики, все это время наблюдавшие за боем, который шайка разбойников, более двух дюжин головорезов, вела с единственным противником, все же решили, что лучшая защита - это нападение. Стражники, охранявшие обоз, дали залп из арбалетов по столпившимся грабителям, после чего атаковали их с мечами наголо. Однако грабители, будучи подавленными только что происшедшим боем с Ратхаром, все же не поддались панике. Несмотря на потери, их было в полтора раза больше, чем караванщиков, из которых менее десятка были воинами.
   Вновь зазвенела сталь и раненые либо убитые бойцы с обеих сторон повалились на землю. Один из разбойников, человек огромной силы, орудовавший тяжелым боевым молотом, с одного взмаха разбил голову молодому солдату, неосторожно подставившемуся под удар. Кровавые брызги заляпали и бандита и оказавшегося рядом с ним купца. Еще один охранник, вооруженный боевым топором на длинной рукояти, подскочил к воину с молотом, нанеся ему затем несколько ударов. Но разбойник, отбив атаку, обрушил свое оружие на грудь купеческого слуги, ломая ему ребра. Охранник рухнул ниц, выронив топор. В этот момент Ратхар, продолжавший свою битву, атаковал бандита. Тот попытался свалить очередного противника одним ударом своей кувалды, способной проломить и кованые латы, не говоря уж о нежной человеческой плоти, но наемник плавно утек с траектории удара, обходя противника сбоку. Сверкнул меч, и правая рука грабителя, отсеченная от тела вместе с кольчугой, упала на землю. Обратным движением наемник снес своему противнику голову, после чего хищно оскалившись, замер в боевой стойке, словно ожидая очередного противника.
   Но в этот момент разбойники дрогнули, понимая, что шансов на победу у них не остается. Теряя одного за другим своих бойцов, они отступили в лес. Старший над купеческой охраной, оказавшись человеком неглупым, удержал разгоряченных боем своих воинов, уже порывавшихся было пуститься в погоню. Несмотря на то, что в стычке уцелело едва ли пять человек, в лесу грабители могли попытаться выровнять счет потерь, ибо эти места были для них почти родным домом, где знаком каждый закоулок. Немногочисленная охрана, сунувшись в лес, могла попасть в засаду, где и один воин стоил бы дюжины.
   Все же воины постепенно пришли в себя. Они вспомнили, что наняты не для истребления обитавших в здешних краях бандитов, а для охраны товаров. Удостоверившись, что живых врагов больше не осталось, солдаты двинулись обратно к повозкам. Кто-то бросился к раненым, поскорее стараясь перевязать их раны, кто-то принялся обыскивать теля убитых грабителей, надеясь по давнему праву победителя поживиться чем-нибудь ценным. Эти люди сейчас служили наглядной иллюстрацией к сказанным недавно принцессой Перворожденных словам о человеческой сущности, о способности ради неясной выгоды с легкостью убить ближнего своего, не говоря уж об ограблении мертвых, к которым многие из людей не испытывали ни малейшего почтения.
   Убедившись, что опасность миновала, из укрытия показались и купцы. Один из них, видимо старший здесь, направился к стоявшему над телами разбойников Ратхару, обтиравшему клинок от крови.
  -- Я не знаю, как могу отблагодарить тебя, воин! - Дородный мужчина, с окладистой бородой с проседью, уже немолодой, но, вероятно, вовсе еще не заслуживавший определения старика, одетый в богатый кафтан, отороченный мехом, не скрывал своей радости. Если бы не Ратхар, скорее всего, кафтан, а также перстень с большим рубином и золотую серьгу с него уже содрали бы грабители. - Не появись ты, мы уже все были бы мертвы, - воскликнул купец. - Не иначе, боги послали тебя, доблестный витязь, нам на подмогу.
  -- Да осветит Солнце твой путь, почтенный, - Ратхар, мгновенно распознав в караванщике уроженца Гарда, приветствовал его по обычаю тех мест. - Боги здесь не при чем. Я шел своей дорогой, но эти - небрежный кивок в сторону окровавленных трупов разбойников - оказались на моем пути.
   К наемнику, с которым разговаривал купец, приблизился еще один человек. Судя по хорошей кольчуге и по дорогому мечу северной работы, это был командир охранников. Ратхар заметил, что воин был обрит наголо, но его усы достигали середины груди, что тоже было принято в Гарде, среди тамошних воинов. Хотя по виду солдат все же был выходцем из иных краев.
  -- Я еще никогда не видел такого мастерства, - витязь выглядел удивленно-восхищенным, ибо, будучи воином, причем, вероятно, весьма опытным, сразу мог оценить увиденного бойца, проникшись к нему некоторым уважением. - Немало опытных воинов я повидал, но никто из этих бойцов не мог ничего подобного.
  -- У меня были неплохие учителя, - бросил ему Ратхар, пожимая плечами. - Да и возможностей проверить их уроки в деле оказалось достаточно.
  -- Позволь узнать твое имя, доблестный воин, - вновь вступил в разговор купец.
  -- Можете звать меня Ратхаром. - Скрывать свое имя наемник не посчитал нужным, благо видел он этих людей впервые в жизни и, как он надеялся, также и в последний раз.
  -- А я - Велемир из Острграда, купец и путешественник, - представился старшина караванщиков. - Этого воина, имеющего честь быть моим телохранителем, зовут Сфенеклом. - Купец указал на бритого охранника, все же оказавшегося гардом, как и его господин.
  -- Счастлив познакомиться с почтенными господами. - Ратхар вежливо кивнул.
   В этот момент из леса показалась Мелианнэ, которая вела за собой обеих лошадей. Она благоразумно не стала откидывать капюшон, поскольку появления эльфийки могло произвести изрядный переполох среди людей. Принцесса направилась к Ратхару, стоявшему в окружении караванщиков.
  -- Эта дама путешествует с тобой, не так ли? - Полуутвердительно произнес Велемир, разглядывая спутницу Ратхара.
  -- Да, почтенный, я сопровождаю ее к родственникам, живущим к востоку отсюда, - сухо произнес наемник, недовольный тем, что эльфийка, едва явившись, уже привлекла к себе некоторое внимание.
  -- Ты сильно рискуешь, воин, а главное подвергаешь опасности и свою спутницу, - со сдержанным осуждением сказал Сфенекл наемнику. - Вы могли попасть в засаду.
  -- Но в нее попали вы, - ухмыльнулся Ратхар.
  -- Верно, приятель. - Сфенекл хлопнул наемника по плечу. - Хотя, думаю, никакая засада тебе не страшна. Ты бился, как демон, не дав этому сброду ни единого шанса.
   После этого оба, и купец и его охранник, отошли в сторону, предоставляя Ратхару возможность наедине поговорить с таинственной дамой, так и не изволившей открыть лицо.
   Эльфийка все еще пребывала под впечатлением от того, как сражался ее провожатый. И раньше она, в некоторой степени тоже причастная к воинским искусствам, догадывалась, что Герард дал ей неплохого воина, но только сейчас она поняла, на что в действительности способен Ратхар. Будучи знакома с некоторыми премудростями военного искусства, она не могла не признать, что среди Перворожденных ей пока не встречались бойцы, равные человеку, хотя принцессе и довелось видеть немало настоящих мастеров своего дела.
  -- Я поражена твоим мастерством, Ратхар. - Мелианнэ не могла сдержать удивления. - Это превосходит все, когда-либо виденное мною.
  -- Похвала из уст Перворожденной дорогого стоит. - Ратхар слегка усмехнулся. - Но все же здесь нет ничего особенного, госпожа. Убийство остается убийством, как о нем не говори.
  -- Это не так. Есть убийство, а есть и подлинное мастерство, - покачала головой эльфийка. - Я полагаю, искусство владения оружием ничуть не меньше имеет права на существование, чем, скажем, искусство стихосложения.
  -- Что ж, я рад, что смог тебя удивить, э'валле, - чуть склонив голову, невозмутимо произнес наемник.
  -- Я хотела бы знать, кто научил тебя всему этому, - спросила эльфийка. - Ты даже движешься во время боя как-то особенно, причем гораздо быстрее любого человека. Те разбойники на дороге, они попросту не успевали за тобой, не успевали заметить твои удары и защититься от них.
  -- У меня были разные наставники, а главное, возможность оточить полученные навыки в бою. Это стоит многих лет обучения.
  -- Я хотела бы, чтобы ты обучил меня хотя бы части того, что умеешь, - не унималась Мелианнэ, все еще вспоминая, как ее телохранитель буквально кромсал разбойников на тракте.
  -- Неужели среди Дивного Народа, чьи воины издревле славились не только, как знатные стрелки, но и как умелые поединщики, достигшие немалых высот в искусстве владения клинком, не осталось более мастеров, достойных того, чтобы обучить фехтованию наследницу трона? - усмехнулся Ратхар. - Воистину скудеет народ эльфов.
   Мелианнэ, расценившая последние слова как оскорбление в адрес своего племени, молча отвернулась и пошла прочь. Правда, к караванщикам она тоже не рискнула подходить, поэтому просто встала в стороне. А Ратхар, не особо огорчившись, что беседа столь поспешно прервалась, продолжил чистить меч, ибо первым делом после боя следует оказать честь оружию.
   В это время купец Велемир вновь приблизился к воину. Он только что переговорил со своими спутниками, многие из которых были ранены и нуждались в помощи большей, чем им могли оказать охранники, бывшие, как и следует воинам, обученными в некоторой степени врачеванию ран.
  -- Скажи, доблестный, как я могу тебя отблагодарить за помощь? - обратился торговец к Ратхару. - Я и все, кто был со мной, отныне твои должники, и долг свой я хотел бы вернуть как можно скорее.
  -- Я полагаю, ты, уважаемый и без того понес большие убытки, так что не стану я требовать с тебя награду. - Ратхар в действительности просто не знал, что такое ценное он может получить от купца. Деньги ему не были нужны, ибо кошелек был набит монетами, полученными еще от Герарда. К тому же воин хотел поскорее оставить общество гардских торговцев, опасаясь, что Мелианнэ может чем-нибудь выдать себя.
  -- Не стоит тебе и думать об этом, воин. - Велемир, видимо, собирался честно отблагодарить спасшего его товары и жизнь наемника. - Я бы предложил тебе золото, много золота, ибо твоя помощь оказалась поистине бесценна. Скажи, что тебе надо.
  -- Заплати столько, сколько посчитаешь нужным, почтенный, - пожал плечами воин. - Я не ищу награды.
  -- Хорошо, я сам решу, что тебе нужно, - кивнул купец. - А скажи-ка мне, воин, куда вы с твоей таинственной спутницей направляетесь? Я знаю, что вы держите путь на юг, но возможно, мы смогли бы продолжить его вместе.
  -- Пока мы собрались в Хильбург, сударь. - Разумеется, это было не так, но не станешь же говорить в открытую, что конечной целью поездки Ратхара и Мелианнэ является И'Лиар.
  -- Какая удача, - воскликнул Велемир, искренне, по-доброму улыбаясь. - И мы ехали туда же. Возможно, ты не откажешься составить нам компанию, доблестный витязь?
  -- Пожалуй, это даже к лучшему. - Ратхар, опять же, придерживался другого мнения, но от купца можно было получить и некоторую информацию о дальнейшем пути, а сведения никогда не бывают лишними. - Мы примем твое предложение. Путешествовать в такой компании лучше, чем в одиночестве, - произнес наемник, кивая в знак согласия.
   Тем временем караванщики и воины освободили дорогу, оттащив на обочину перегородившее ее дерево. Несколько воинов занялись осмотром тел убитых разбойников, не брезгуя возможностью разжиться пригоршней монет или просто красивой безделушкой. Это было давнее право воина, поэтому никто не видел в таком поступке ничего зазорного. Ратхар, в прочем, также имевший некоторые права на добычу, не опустился до мародерства.
   Один из караванщиков тем временем занялся пострадавшими в схватке. Он быстро накладывал швы и повязки на раны, извлекал застрявшие в плоти наконечники стрел. Однако один из раненых, получивший колотую рану в живот, заставил его повозиться. Из раны текла кровь, почти черная, говорившая о том, что удар пришелся в печень. Тщетно лекарь пытался что-либо предпринять. Несмотря на все его старания раненый воин кричал от боли, поэтому караванщик просто подозвал к себе еще одного воина, который одним взмахом топора срубил несчастному голову, тем самым раз и навсегда избавив его от страданий.
   Тем временем продолжались приготовления к тому, чтобы продолжить путь. Воины собрали оружие, особое внимание уделив стрелам и болтам, которые во множестве извлекли из тел убитых. К сожалению, двигаться дальше было возможно только пешком, ибо все лошади были убиты. Товары, разумеется, необходимо было бросить на месте, ибо тащить на себе тяжелые тюки, о содержимом которых Ратхар, кстати, так и не узнал, было бы бессмысленно. Тем более что часть раненых не могла идти самостоятельно, а это значило, что их придется нести на руках. Конечно, это серьезно замедляло темп отряда, но все же никто не собирался бросать своих товарищей, если у них был хоть какой-то шанс выжить.
   Когда Мелианнэ, все же присоединившаяся к Ратхару, узнала о том, что часть пути они проделают вместе с купцами, она не выказала особой радости. По мнению эльфийки им следовало спешить, а купцы при всем желании не могли двигаться достаточно споро.
  -- Это не доставит нам особых неудобств, э'валле, - Ратхар пытался убедить свою спутницу в том, что общество купцов вовсе не будет для них препятствием. - Мы скоро вновь их покинем, но сперва я хотел бы узнать у них кое-что.
  -- Чего ты хочешь от них? - эльфийка, опасаясь быть узнанной, вполне резонно стремилась оказаться как можно дальше от людей.
  -- Эти люди могут знать обстановку на границе, - пояснил воин. - Нам не следует туда соваться напролом.
  -- Ты опасаешься чего-то? - Слова воина несколько насторожили Мелианнэ.
  -- Все может быть, госпожа. - Ратхар пожал плечами. - Возможно, о твоем появлении в этих краях стало известно, а это может означать начало поисков, тем более, на оживленных трактах. А купцы наверняка заметили оживление стражи.
  -- Ну, хорошо, человек, будь по-твоему. - Мелианнэ смирилась с необходимостью некоторое время побыть в обществе людей. - Но мы должны оставить их как можно скорее. Я должна быстрее попасть домой. От этого многое зависит. Ты даже не представляешь, сколь многое, человек.
  -- Да о чем ты, э'валле? - Воин вопросительно уставился на принцессу, но получил неожиданно резкий ответ:
  -- Это вовсе не твое дело, наемник. Просто знай о том, что у нас мало времени, а подробности тебе не нужны. - С этими словами Мелианнэ направилась к своей лошади, дабы проверить сбрую.
   Караван, вернее то, что осталось от совсем недавно богатого поезда, двинулся в путь лишь после того, как были преданы земле павшие в схватке путники. Их всех похоронили в одной могиле, над которой установили найденный неподалеку валун, возле которого положили шлем. Каждому из погребенных воинов, к тому же, в руки вложили меч или иное оружие, какое нашлось, что требовалось по гардскому обычаю. Считалось, что в загробном мире оружие может пригодиться умершим, дабы обороняться от разных тварей, вроде демонов или душ убитых ими ранее врагов.
   Разбойникам досталось гораздо меньше почестей, поскольку их тела, заблаговременно лишенные каких бы то ни было ценностей, вплоть до сапог и поясов, просто сбросили в канаву, завалив сверху ветвями и камнями. В грудь каждому из грабителей вбили деревянный кол. Все по тем же обычаям гардов это гарантировало то, что спустя некоторое время мертвецы не превратятся в упырей, способных преследовать своих убийц.
   Мелианнэ, глядя на похороны, лишь усмехалась. Особенно ей запомнилось то, как воины из свиты Велемира обыскивали трупы, обирая их до нитки. Ратхар, видя презрение в глазах свой прекрасной спутницы, нисколько не оскорбился, зная, что Перворожденные с гораздо большим почтением относятся к покойникам, хотя это распространялось только на их соплеменников, а людей либо гномов эльфы также, как и наемники купцов ныне, просто бросали на поживу воронью. Как бы то ни было, Ратхар, не питая особо теплых чувств к эльфам, не мог не согласиться с тем, что иные их обычаи людям следовало бы перенять, дабы не представать в глазах других народов дикарями.
   Но вот, наконец, и погребение было завершено, после чего оставшиеся в живых караванщики тронулись в путь. Все они ныне не расставались с оружием, ибо вероятность того, что грабители, оправившись от первого удара, вернутся, дабы отомстить, была весьма велика. Поэтому полдюжины воинов держали в руках взведенные арбалеты, зорко смотря по сторонам. Остальные, в том числе и сам Велемир, державшийся со своими слугами, словно с товарищами, что, в прочем, было принято у его народа, попеременно тащили носилки с двумя ранеными воинами, слишком слабыми, чтобы идти самостоятельно. Одному из них разбойничий клинок вонзился в грудь, едва не достав до сердца, у второго в колене застрял наконечник стрелы, лишая беднягу возможности ходить.
   Ратхар и Мелианнэ также шли пешком, дабы соблюсти некую солидарность со своими нечаянными спутниками. При этом воин держал наготове свой лук, на тетиву которого предусмотрительно наложил стрелу-срезень с широким листовидным наконечником, который при точном выстреле мог отделить голову от тела, перерезав шею. Наемник, однако, считал, что даже если разбойники и вернутся к месту недавней битвы, гораздо больше, чем уцелевшие купцы и свита, их заинтересуют оставленные посреди дороги возы с товаром, ради которого, собственно, и умерло в этот день столько людей. Но все же мрачный лес, настоящими стенами возвышавшийся по обеим сторонам тракта, внушал некоторые опасения, неосознанную тревогу, страх внезапного нападения. А наемник, привыкший доверять своему чутью, прежде не единожды выручавшему воина, не собирался беспечно ждать неприятностей.
   Спустя примерно два часа с той минуты, когда отряд покинул место битвы, Ратхар приблизился к Велемиру, как раз передавшему носилки с одним из раненых воинов своим спутникам. Собственно, никто из караванщиков не избежал увечий в схватке с грабителями. Большинство выживших, правда, отделались лишь порезами и царапинами, в том числе и сам купец, левая рука которого была замотана полотном, сквозь которое уже начала проступать кровь. Велемир посчитал недостойным мужчины в самый ответственный момент скрываться за спинами слуг и сам принял участие в бою, зарубив даже одного из грабителей.
  -- Скажи, почтенный купец, ты хочешь добраться до наступления темноты к какому-то селению? - Ратхар не очень хорошо представлял дальнейший путь, поскольку именно в этих краях ему бывать ранее почти не приходилось. Тем не менее, он полагал, что вдоль наезженного тракта, по которому постоянно движутся то торговые обозы, то армейские отряды, идущие на южную границу, должно быть достаточно поселков с постоялыми дворами и корчмами.
  -- До ближайшего селения добрых сорок верст пути, доблестный воин, - по голосу купца можно было понять, что он хотел бы добраться до обжитых мест, но и сам сомневается в такой возможности. - Нам никак не успеть туда засветло. Посмотри на моих людей - купец кивнул головой, указывая на воинов и слуг, многие из которых носили повязки, второпях наложенные лекарем. - Они устали во время боя, многие ранены, к тому же у нас на руках двое храбрецов, которые не могут даже ходить. Легче всего было бы прекратить их страдания, - вздохнул Велемир. - Но я же не могу убить тех, кто недавно был готов отдать свою жизнь ради моих товаров, пока их жизни еще можно спасти.
  -- Значит, придется остановиться на ночлег прямо здесь?
  -- Да, хотя и неплохо было бы провести эту ночь в уюте. - кивнул купец с явным сожалением. - Эти леса не слишком любят чужаков, даже разбойники не устраивают здесь свои логова, предпочитая земли севернее. Мне не раз доводилось слышать о том, как целые отряды пропадали в этих чащобах.
   Узнав все, что хотел, наемник вернулся к Мелианнэ. Он вполне доверял купцу, когда тот начал говорить о пропавших в окрестных дебрях людях. Ратхар и сам ощущал что-то недоброе, но не придавал этому излишнего значения. Побывав раньше в разных переделках, наемник все же надеялся на свой меч, не раз спасавший ему жизнь, и не слишком переживал насчет всяких призраков. А в случае же опасности и его спутница могла применить что-нибудь из известной ей магии, тем более, когда речь шла о лесе, бывшем родной стихией Перворожденных.
   Отряд шел по дороге еще несколько часов, никого не встретив на пути. Однако наступали сумерки, и пришла пора поискать место для ночлега, поскольку продолжать движение ночью было небезопасно, да и люди порядком устали. У некоторых даже открылись недавние раны, добавляя еще неудобства. К тому же одному из раненых, совсем еще молодому пареньку, стало совсем худо. Вероятно, в рану попала грязь, поскольку несчастного вдруг охватил жар, он стал тяжело дышать, а при каждом выдохе в уголках губ образовывалась кровавая пена. Выполнявший обязанности лекаря при отряде человек только и мог, что вытирать выступавший на лбу несчастного пот, да прикладывать к его устам пропитанную водой тряпицу. Заметив, что наемник внимательно наблюдает за страданиями раненого, караванщик поведал ему о том, что для юноши это был первый поход в столь дальние края, который, вероятно, должен в скором времени стать для него и последним, ибо шансов на спасение у молодого гарда было немного.
   Ратхар, смотревший на страдания юнца, некстати вспомнил, как у него на руках в былые времена умерло немало таких же молодых парней, волею судьбы брошенных в пекло сражения, и решил обратиться за помощью к своей спутнице, ибо полагал, что ее познания в магии достаточны для того, чтобы излечить раны этого мальчишки. Воин и сам не знал, откуда эта внезапная жалость, но видеть мучения бедняги, будучи ничем не в состоянии помочь, он не мог.
  -- Скажи, э'валле, ты сможешь исцелить этого человека или хотя бы облегчить его мучения? - Ратхар после долгих сомнений все же высказал свое желание эльфийке. - Он очень страдает и может вскоре умереть, если не оказать ему помощь.
  -- С чего ты решил, что я стану лечить какого-то человека? - Казалось, Мелианнэ было абсолютно безразлично все происходившее вокруг.
  -- Ты же владеешь даром чародейства, госпожа, - чувствуя, как сжимается сердце при каждом стоне раненого юноши, произнес наемник. - Помоги ему, прошу.
  -- Не думала, что ты проявишь вдруг такое милосердие к абсолютно чужому тебе человеку, - с усмешкой произнесла Перворожденная. - Не так давно ты был готов просто пройти мимо, всех, а не только этого щенка обрекая на верную гибель.
  -- Неужели ты так ненавидишь людей, принцесса? - Ратхар вновь не заметил почти неприкрытого оскорбления, хотя подумал, что ничем пока не заслужил такого мнения.
  -- Просто не вижу надобности встревать в ваши дела. - Мелианнэ неопределенно пожала плечами. - Мне нет пользы от того, будет ли он жить, либо умрет. А воспользовавшись магией, я сразу раскрою себя перед его спутниками, и кто знает, как они поступят, узнав кто оказался рядом.
  -- И все же, сделай доброе дело, э'валле. - Ратхар не собирался отступать, хотя, если бы кто-то спросил его о причине такого упорства, наемник едва ли смог бы дать ясный ответ. Просто в этот миг он вдруг ощутил чувство стыда, редко посещавшее его. действительно, считанные часы назад он просто хотел пройти мимо, даже не думая, чтобы выручить попавших в беду соплеменников, и нечего было утешать себя, что он должен был исполнить условия контракта, заключенного с Герардом.
  -- Ладно, человек, будь по-твоему. Я попытаюсь ему помочь, но после этого наши спутники могут понять, кто я. - Неожиданно Мелианнэ согласилась на просьбу Ратхара. - Если это случится, тебе придется вновь взяться за оружие и избавиться от свидетелей. - Она взглянула в лицо наемнику с усмешкой: - Решай, что ты выберешь, человек.
  -- Надеюсь, ничего подобного не произойдет, - пытаясь сохранить невозмутимость, ответил воин. - Не хотелось бы убивать тех, кого пару часов назад сам же спас от верной гибели.
   Тем временем на дорогу упали сумерки, и небольшой отряд остановился для ночлега. Велемир отправил двоих воинов на поиски подходящего места для стоянки, в то время как остальные отдыхали, расположившись прямо на обочине тракта. Люди были изрядно утомлены долгим пешим переходом, которому, к тому же, предшествовала битва. Неудивительно поэтому, что им требовался отдых.
   Вскоре разведчики вернулись, сообщив о том, что совсем недалеко от дороги обнаружили вполне удобную поляну, где можно было разместиться путникам. Это была вершина невысокого холма, поросшая редким кустарником, вокруг которой теснился мрачный и неприветливый лес. По мнению Ратхара это место почти идеально подходило для засады, ибо даже полдюжины стрелков, находясь под защитой густых зарослей, могли с легкостью перебить всех людей, оказавшихся на холме, как на ладони. Но эти мысли наемник придержал при себе, ибо прекрасно понимал, что на долгие поиски у купцов нет ни сил, ни времени. Сейчас люди нуждались в отдыхе, к тому же раненым требовалась помощь, более серьезная чем та, которую можно было оказать им прямо на ходу.
   Привыкшие к походному быту воины быстро разожгли костер, на котором спустя пару минут забулькала похлебка, наскоро приготовленная из того, что оказалось в заплечных мешках. Солдаты устало опускались на расстеленные поверх травы плащи, не расставаясь, тем не менее, с оружием, ибо они тоже понимали опасность расположения на открытом месте. Разбойники, хоть и порядком потрепанные, были где-то неподалеку, поэтому вероятность нападения, пусть и весьма небольшая, сохранилась. Да и чернеющие неподалеку ели, возвышавшиеся, словно шпили крепостных башен, тоже не внушали особой уверенности. Воины слышали раньше разные мрачные истории об этих краях, где никого нельзя было удивить появлением волколака или упыря, отголосков древних сражений, которые таинственные маги вели здесь на заре времен. И сейчас караванщики исподволь готовились к чему-то подобному.
   Купеческие слуги занялись обустройством временного лагеря. Ратхар вместе с Мелианнэ тем временем направился к Велемиру, который вместе с походным лекарем склонился над юношей, который то и дело терял сознание от боли. По виду костоправа можно было догадаться, что надежды на спасение для несчастного уже нет, и смерть будет лишь проявлением милосердия.
  -- Почтенный купец, моя спутница хотела бы помочь этому человеку. - Ратхар бросил взгляд на метавшегося в бреду молодого гарда. - Она владеет искусством... врачевания, и хотела бы попытаться исцелить его раны.
  -- Вот как! - По лицу Велемира пробежала тень надежды. Вероятно, этот юноша был более близок купцу, чем прочие воины и слуги, о чем говорила и его богатая одежда и неплохое оружие, весьма дорогое на вид.
  -- Если ты примешь мою помощь, то поставь сейчас же шатер или палатку, где мы могли бы уединиться от посторонних глаз. - Мелианнэ впервые обратилась напрямую к купцу, ранее предпочитая, чтобы за нее разговаривал Ратхар. Бояться, впрочем, что по голосу в ней могут опознать эльфийку, было глупо, ибо говорила принцесса без акцента, не давая даже намека на свое нечеловеческое происхождение. Правда, капюшон она так и не скинула, скрывая лицо и поступая тем самым крайне благоразумно.
  -- Хорошо, госпожа. - Купец кивнул, принимая предложение Мелианнэ. - Может быть, тебе понадобятся какие-нибудь снадобья, бинты или что-то еще?
  -- Только чистая ткань, дабы перевязать раны, и более ничего, - коротко ответила эльфийка.
   Выполняя указания Велемира, двое слуг тотчас бросились ставить на поляне небольшой походный шатер, где могли бы уместиться два-три человека. Вероятно, он принадлежал самому купцу, старавшемуся, насколько это возможно, путешествовать с комфортом. В шатер, едва только его укрепили, занесли и носилки с раненым, а следом туда вошла эльфийская принцесса.
   Лишь только оказавшись в палатке и поплотнее закрыв за собой полог, Мелианнэ скинула плащ. Затем она, не мешкая, разрезала рубаху, надетую на тело человека. Усевшись подле него на корточки, эльфийка некоторое время провела без движения с закрытыми глазами. Так она пыталась сосредоточиться, вызывая оставшиеся в памяти заклинания исцеления. Ее когда-то учили и этой части чародейского искусства, но всерьез пользоваться лечебной магией принцессе как-то не довелось, ибо обычно подле нее всегда находился более сведущий в этом маг. Теперь же нужно было вспомнить науку, которую ей ранее преподавали признанные мастера, доказав, пусть даже только самой себе, что она достойна своих наставников.
   Наконец, выдохнув, Перворожденная положила ладони на грудь человека, нервно вздымавшуюся и покрытую испариной. Она представила внутренним взором что-то наподобие переплетения пульсирующих нитей, по которым внутри лежавшего перед ней тела струилась жизненная сила. Собственно, вся магия заключалась в том, чтобы понять, какие из этих каналов оказались повреждены, неважно, сталью ли, или вражьим чародейством. Необходимо было направить то, что составляло саму основу жизни, по другим путям, ускорив ток этой силы, и тем самым заставляя организм восстанавливаться гораздо быстрее, чем это было возможно без применения чародейства. В данном случае это было тем проще, что раны были нанесены обычным оружием, на котором не было никаких заклятий. В ином случае пришлось бы еще выжигать занесенное в рану чужое колдовство, что было делом весьма сложным даже для искушенного волшебника, не говоря уж о принцессе, знавшей совсем мало сильных заклинаний.
   Все же ей удалось сделать все так, как и требовалось. Почувствовав под ладонями пульсацию, словно это был гнойник, готовый вскрыться, Мелианнэ направила туда часть своей энергии, усиленной еще и тем, что она смогла впитать из воздуха, где был рассеян настоящий океан силы. Правда, в этом именно месте магия была иной, чем обычно. Чувствовалось, что она словно бы искажена. Казалось, лес не желал отдавать свою силу даже Перворожденной, которая с самого своего рождения могла пользоваться мощью всего, что растет под Солнцем так же легко, как и дышать. Но и того, что удалось собрать, Мелианнэ хватило для своего чародейства. Она почувствовала, как жизненная сила, до этого замершая в теле, которое уже почти лишилось души, стоявшей на пороге царства теней, начала струиться с удвоенной силой, размывая, растворяя накопившуюся в теле гниль.
   Шумно вздохнув, юноша вдруг открыл глаза, совершенно осмысленным взглядом посмотрев на мир, в этот миг сжавшийся до походного шатра. Увидев склонившуюся над ним эльфику, глаза которой были крепко зажмурены, касавшуюся ладонями, вокруг которых, казалось, сверкали искры, его груди, человек открыл рот от изумления. Он попытался что-то сказать, но Мелианнэ легко коснулась его лба, ввергая человека в пучину сна, который тоже должен был дополнить ее лечение, ибо во сне организм способен восстанавливаться гораздо быстрее вне зависимости от того, человек ты или же эльф.
   Завершив свою волшбу, Мелианнэ довольно умело промыла страшную рану юноши и затем перевязала ее чистым полотном, поскольку полностью чародейством ее вылечить было невозможно. Но уже сейчас опытный взгляд мог бы заметить, что рана перестала кровоточить и даже начала затягиваться. Полностью она могла зажить еще через несколько дней, но и сделанного было вполне достаточно. Разумеется, настоящие маги высшей ступени были способны за считанные минуты оставить от самой жуткой раны лишь едва заметный шрам, и даже, как говорили, прирастить отсеченную конечность, но принцесса эльфов не была столь искушена в чародействе.
   Закончив лечение, Мелианнэ еще несколько минут сидела неподвижно с закрытыми глазами. Несмотря на то, что она старалась использовать силу, взятую у живой природы, и собственные запасы энергии ее оказались несколько истощены. Поэтому принцесса попыталась восстановить их, опять же, впитывая мощь леса и вновь наткнувшись при этом на сильное сопротивление. Это заставило Перворожденную подумать о том, что человеческие волшебники, способные почерпнуть необходимую для своего колдовства энергию почти у любой стихии, но при этом не способные управлять этими стихиями в той мере, как эльфы - лесом, а гномы - силой Земли, находятся в более выигрышном положении. Где бы они ни оказались, маги людей всюду способны подкрепить свои резервы, тогда как те же эльфы, к примеру, очутившись в горах, могут надеяться только на себя. В этом волшебники из рода людей ушли вперед по сравнению с магами прочих народов, хотя в полной мере они не могли управлять природными силам, что было своего рода платой за иные преимущества.
   Наконец принцесса встала, хотя выпрямиться во весь рост ей не позволяла высота палатки, накидывая плащ. Она бросила еще один взгляд на лежавшего без движения человека. Мелианнэ только сейчас разглядела своего пациента и поняла, что он совсем молод. Этому юноше едва ли могло исполниться пятнадцать лет. Его кожа еще была гладкой, словно у ребенка, а длинные русые волосы слегка завивались. Человек был очень строен, так что своим сложением мог походить на эльфа, хотя и был несколько ниже Перворожденных. Сейчас на лице спасенного Мелианнэ человека уже не было выражения боли, которое сменила легкая улыбка. Видимо, во сне мальчик видел нечто, пробудившее в нем приятные воспоминания.
   Мелианнэ, которая и сама точно не знала, с чего вдруг поддалась на уговоры своего телохранителя и занялась лечением этого человека, рискуя жизнью при этом, ведь обнаружив творящуюся волшбу, спутники Велемира могли с ней расправиться самым жестоким образом, ибо в любви к Перворожденным подозревать их было трудно, сейчас решила, что уж этот-то отрок ничем не заслужил смерти, поэтому ее вмешательство было вполне оправданным. Ей стало жалко юношу, почти мальчика, который спустя несколько часов мог умереть в жестоких мучениях, не окажись Мелианнэ на его пути. И это новое чувство, чувство жалости и сострадания к тому, кого многие родичи молодой принцессы иначе как варварами и грязными животными не называли, поразило Мелианнэ до глубины души. Раньше она никогда не предполагала даже, что из жалости будет с помощью священной Силы Леса лечить человека, к тому же человека, которого она видит в первый и, скорее всего, в последний раз за всю свою долгую жизнь.
   В то время, как принцесса скрылась в палатке, Ратхар оставался неподалеку, бдительно следя за тем, чтобы кто-нибудь из караванщиков не сунулся в шатер. Наемник понимал, что люди едва ли проявят милосердие к Перворожденной, которая для них была всего-навсего нелюдью, не имеющей права жить под одним с ними солнцем. И в этом случае Ратхар пришлось бы с оружием в руках убеждать их оставить свою спутницу в покое, а убивать этих, в общем-то, неплохих людей лишь за то, что они увидели чуть больше, чем полагается, воину не хотелось. Но все же он знал, что будет действовать не раздумывая, ибо взяв на себя обязательства довести принцессу до дома, он перестает быть просто человеком, как и Мелианнэ становится не только эльфийкой. Назвавшись телохранителем Перворожденной, Ратхар был бы обязан убить любого, кто попытается встать у них на пути, и это не могло считаться предательством своего рода.
   По счастью любопытных в отряде Велемира не нашлось, поэтому воин просто прогуливался возле шатра, глядя по сторонам. Через некоторое время к нему присоединился Сфенекл, также не избежавший в бою ран, но вполне способный не просто стоять на ногах, а еще и командовать своими воинами. Ратхар видел, как он расставил вокруг лагеря посты, хотя для полноценной караульной службы людей у гарда было немного. А закончив исполнять свои обязанности, воин, вероятно, решил скоротать время за беседой с таким же, как и он сам, наемником, человеком, который живет войной и ради войны. Будучи профессиональным воином, Сфенекл чувствовал родственную душу, человека, который, не став по воле богов врагом, мог стать другом и приятелем, ибо каждый ищет в этом мире того, кто схож с ним хоть чем-то, а между Ратхаром и гардским витязем общего было много. И в любом случае, раз увидев, как дьорвикский воин сражается, гард явно проникся к нему уважением, ибо те, чья жизнь - война, как никто иной ценят воинское искусство. Так полагал сам Ратхар, но оказалось, что гард, действительно считавший уже наемника своим другом, ибо по меньшей мере другом можно назвать человека, спасшего твою жизнь, хотя он мог просто пройти мимо, вовсе не от скуки решил выбрать его общество, о чем Ратхар понял, стоило только Сфенеклу произнести несколько слов.
  -- Скажи мне, Ратхар, тебе не кажется, что за нами кто-то постоянно следит с того момента, когда мы только ступили на эту поляну? - Сфенекл, как и подобает мужчине и воину, не стал ходить вокруг да около, сразу высказав наемнику свои мысли. - У меня почему-то возникает недоброе чувство, кажется, что место здесь худое. - Воин поморщился, демонстрируя это самое чувство: - Точно кто-то в спину смотрит. Так и сверлит глазами. А кто, не пойму.
  -- Правду сказать, у меня тоже появились странные ощущения, когда мы еще только приближались сюда. - Ратхар сразу признался, поскольку очень хорошо знал, что чутье опытного воина, побывавшего в смертельной опасности не раз, дорогого стоит, поэтому нельзя просто отметать в сторону подозрения. - Мне тоже кажется, что за нами наблюдают из леса, но не похоже, что здесь какая-то засада. Вообще нет чувства, что рядом с нами могут быть люди.
  -- Не люди, говоришь? - прищурился гард. - А кто же тогда, а? - наемник производил впечатление серьезного человека, бывалого, многое повидавшего, и Сфенекл, убедившись, что нежданный попутчик тоже чувствует что-то не то, посерьезнел, больше не рассчитывая просто отмахнуться от собственных подозрений, списывая их на напряжение после недавней схватки, в которой, как-никак, он, Сфенекл, уцелел чудом.
  -- Думаю, нам бы лучше не задаваться лишними вопросами, - признаться, Ратхар не стремился узнать ответ на вопрос, заданный старшиной купеческих охранников, прежде всего, самому себе, не сомневаясь, что ответ этот ему придется не по нраву, как и само это мрачноватое местечко. - Проще всего было бы убраться отсюда, да поскорее,- предложил воин, понимая, что так поступить сейчас не получится.
  -- Ночь ведь, куда мы пойдем! Да раненые еще, их нести надо, а люди и так устали. - Нахмурился гардский витязь. - Пожалуй, ничего с нами не случится здесь за ночь, а на рассвете все равно двинемся дальше, а то так мы и за седмицу до людей не доберемся.
  -- Все же, Сфенекл, пошли кого попроворнее да половчее, пусть побродит тут, поглядит, что к чему, - негромко, точно боясь, что его услышит неведомый соглядатай, произнес наемник. - А то вдруг здесь логово вурдалака или кого похлеще. Не хватало только с нежитью воевать.
  -- Верно думаешь, брат. - Сфенекл хлопнул Ратхара по плечу. - Больно мы тут расслабились, словно в парке на прогулке, а не в диком лесу. Я ведь тоже всяких историй наслушался, пока мы по Дьорвику путешествовали. И про леса здешние мало хорошего говорят.
   Сфенекл кликнул двух воинов, которые только настроились хорошенько поспать, прежде подкрепившись нехитрой походной стряпней. Они не слишком рвались в разведку, но дисциплина в небольшом отряде гардского наемника была крепкой, так что, поворчав для успокоения души, воины направились в лес. Сфенекл приказал им обойти лагерь, внимательно глядя по сторонам. Ратхар, глядя на бойцов, сразу понял, что они неплохо ориентируются в лесу, а, стало быть, лучших кандидатов для разведки и не придумаешь. Ведь известно, что даже провалившись в нору какого-нибудь гада, вроде вурдалака того же, можно разминуться с ним и по-тихому, главное быть осторожным, а иначе можно разбудить тварь, которую потом и десяток матерых воинов не прикончит без заговоренного оружия.
   За разговором с командиром охраны Велемира время пролетело незаметно, и потому Ратхар даже удивился, видя, что Мелианнэ выходит из палатки с раненым. Наемник направился к ней, но его опередил сам купец, на лице которого было написано неподельное волнение.
  -- Скажи, госпожа, Ольгер жив? - Велемир едва не схватил Мелианнэ за грудки, чего Перворожденная вряд ли простила бы человеку.
  -- Да, купец, он жив, хоть и не вполне здоров, - почему-то вдруг севшим голосом ответила эльфийка. - Твоему спутнику нужен покой хотя бы на несколько дней. Ну и, разумеется, лекаря к нему приставить тоже будет не лишне.
  -- Я не знаю, как тебя отблагодарить, милостивая госпожа. Ольгер - сын моего побратима, да и сам я его считаю почти что собственным сыном. Побратим, бедняга, умер три года назад, а я взял паренька к себе. Его отец ничего почти не имел за душой, он был мудрецом, несколько языков знал, науки многие постиг, но мудростью своей не добыл себе не богатства, ни власти. После его смерти я воспитывал Ольгера, затем отдал его на обучение, хотел вырастить себе хорошего помощника, а нынче вот взял с собой в Дьорвик. - Видно было, что Велемир не кривит душой, говоря о привязанности к юноше. - Если бы вы знали, как я переживал за него. Скажи, госпожа, как мне тебя благодарить?
  -- Мне не нужно ничего, купец, - досадливо помотала головой Мелианнэ. - Я просто помогла тому, кто нуждался в моей помощи, но не ради корысти. Поэтому прошу тебя, не думай о награде.
  -- Это просто дар богов, что ты оказалась на нашем пути вместе со своим спутником, госпожа, - прижимая ладони к широкой груди, сказал торговец. - Если бы не вы, нас уже прикончили бы и бросили в придорожный овраг.
  -- А скажи мне, почтенный купец, нет ли среди вашего добра хорошей кольчуги, не слишком большой и тяжелой? - Ратхар, при разговоре о награде, которую Велемир, пожалуй, силой заставил бы принять попутчиков, вспомнил вдруг еще и о том, что Мелианнэ, в отличие от самого наемника, не имела под рукой не только серьезного оружия, но и брони. Это было, по мнению Ратхар, большой ошибкой, поскольку, нарвавшись в самом начале пути на разбойников и уже успев рискнуть жизнями, они могли позже этих жизней лишиться по случайности, от шальной стрелы или еще чего в этом роде, а такой исход бывалого рубаку не устраивал.
  -- Кольчуга найдется, если поискать, - пожал плечами невозмутимый купец. - Но неужто у тебя, воин, нет брони? - Казалось, столь пустяковый вопрос привел купца в недоумение.
  -- Я не о себе беспокоюсь, а о своей госпоже. - Ратхар указал взглядом на эльфийку, которой, наверное, было хоть чуточку приятно, когда человек назвался ее слугой. - Мы не рассчитывали попасть в битву, когда собирались в путь, но нынче я думаю, будет безопаснее, если под рукой окажутся хоть какие-то доспехи, а то любой разбойник с луком пристрелит нас из засады как куропаток.
  -- Раз ты просишь кольчугу, я подарю тебе ее, воин, тем более, что от иной награды ты отказываешься. - Велемир подозвал к себе одного из спутников, сказав ему несколько слов, и парень побежал туда, где были свалены пожитки, захваченные караванщиками с места битвы, принявшись затем рыться в тюках.
  -- Еще я хотел спросить тебя купец, не от южной ли границы, от эльфийского рубежа, держите вы свой путь? - Задал вопрос Велемиру Ратхар.
  -- Да, несколько дней назад мы были на границе, после чего двинулись на восток, - сказал купец. - А к чему ты меня об этом спрашиваешь, воин?
  -- Возможно, нам придется вскоре проехать через приграничные земли, - уклончиво отвечал ему наемник. - А там редко бывает вовсе уж спокойно. Вот я и решил узнать у тебя, что нынче творится на границе.
  -- Вроде все как обычно, хотя, пожалуй, патрулей стало больше, словно ищут кого, причем поклажу почти не досматривают, даже наш обоз обыскивать не стали, а когда кого-то ловят, они этим не пренебрегают. - Велмир помолчал несколько мгновений, продолжив затем: - Вот только ничего стражники не рассказывают, будто запретили им. А ведь если бы они за эльфийским отрядом гонялись, то тайну из этого не стали бы делать. Значит, они людей ловят, да не простых бандитов, а, не иначе, шпионов или заговорщиков, - неуверенно предположил купец.
   Пока слуга тем временем искал обещанную броню, к собеседникам вновь присоединился Сфенел, до возвращения разведчиков бродивший по лагерю в надежде почуять опасность, а еще показался и лекарь, который нырнул в палатку, где после магии эльфийки крепким сном спал счастливо спасенный Ольгер.
  -- Госпожа, как это ты смогла его вылечить? - Лекарь был весьма удивлен, ибо даже он видел, что жуткая рана вдруг начала затягиваться, хотя этого никак не могло случиться за столь короткое время. - Неужели ты владеешь целительской магией?
   Удивленные взгляды, которые одновременно устремили к эльфийке Велемир и командир его охраны, не укрылись от Ратхара. Он понимал, что мысль о присутствии рядом с ними чародейки внушает этим людям, весьма далеким от магии, некоторое беспокойство. Тем более что магов, тех, кто действительно умел творить чары, а не дешевых балаганных фокусников, было не так уж много, причем все они, за редким исключением, состояли на службе у правителей разных держав. А еще было известно, что на полсотни магов мужского пола приходится едва ли одна волшебница, ибо по неизвестной прихоти природы высокое искусство чародейства давалось представительницам прекрасной половины человечества гораздо тяжелее. При этом речь шла именно об истинной магии, в отличие от ведовства, которое заключалось более в знании свойств всяческих трав и плодов, из которых деревенские целительницы готовили самые разные отвары, действовавшие подчас ничуть не хуже заклятий. Знахарки, всевозможные гадалки и предсказательницы, владевшее и кое-какой магией слова, то есть заговорами, встречались, пожалуй, в каждой деревеньке. Но все же это не была магия в полной мере, поэтому женщина-чародейка сама по себе привлекала внимание, когда люди понимали, о чем идет речь. Причем, по слухам, женщины, все же постигшие тайну магии, намного превосходили и по силе и по мастерству своих коллег-мужчин.
  -- Прости почтенный, но на твоем месте я бы не решился повторять подобный вопрос. - Ратхар прервал расспросы, начатые, было слугой, при этом он взглянул на караванщика с неприятным прищуром, которые должен был добавить вескости его замечанию. По прежнему опыту наемник знал, что подобный взгляд на людей не слишком твердых духом действует весьма эффективно, делая собеседников невероятно понятливыми.
  -- Верно, Ямунт, не тебе об этом думать. - Велемир, решив тоже, что Ратхар не желает обсуждать свою спутницу, живо утихомирил удивленного товарища. - А вы простите, коли мой слуга спросил что-то, что ему знать не следует. - Неизвестно, за кого принял купец таинственную даму, путешествующую в сопровождении единственного слуги, быть может, за благородную госпожу из древнего рода. Но он благоразумно решил воздержаться от ненужных вопросов, и тем, сам этого не ведая, спас жизни и себе, и своим спутникам, ведь Ратхар был готов взяться за клинок, а Мелианнэ же готовила заклятье. - Мы все понимаем и не желаем знать, кто вы, куда и откуда едете, хотя и опасно в эту пору путешествовать вдвоем, - примиряющее сказал Велемир. - Но если знатная дама решилась отправиться в путь, не привлекая любопытных взглядов, и не желает называть своего имени, то это ее право, а нам нет в этом никакого интереса, благо сами мы - чужестранцы, прибывшие сюда по делам торговым и не более того.
  -- Я нисколько не обиделся на уважаемого Ямунта, но ты прав, не стоит расспрашивать нас ни о чем, - почувствовав облегчение, кивнул наемник, которому на самом деле очень не хотелось устраивать здесь бойню, убивая нечаянных свидетелей - Моя госпожа желает сохранить свое путешествие в тайне, так что ты сам все понимаешь, Велемир.
   После этого разговор как-то сам собой угас. Сфенекл принялся обсуждать с Велемиром предстоящий маршрут, потом предметом их беседы неожиданно оказались цены на хороших лошадей и породистых собак, а Ратхар с Перворожденной потихоньку отошли в сторону.
  -- Скажи, э'валле, не ощущаешь ли ты в этом месте какой-нибудь угрозы для нас? - Ратхар задал давно вертевшийся у него в голове вопрос. Зная, что Перворожденные как никто иной могут понимать лес, он полагал, что его спутница просто обязан почуять опасность, если таковая существует.
  -- Почему ты меня спросил об этом? - Мелианнэ удивленно уставилась на наемника.
  -- Я вот уже несколько часов, еще до того, как мы разбили лагерь, чувствую на себе словно бы чей-то взгляд, - с некоторым трудом подбирая слова, чтобы описать свои ощущения, сказал наемник. - Кажется, что кто-то за нами пристально следит, причем это едва ли может быть человек. А в этом месте так и сквозит угроза.
  -- Думаю, это кажется тебе, человек, - пожала плечами Мелианнэ, действительно ничего подозрительного в этот миг не чувствовавшая. - Здесь конечно, не самое приятное место, но враждебной магии, если ты это имеешь в виду, тут нет, равно нет в этом лесу ни упырей, ни оборотней. Я бы наверняка почуяла их.
  -- Хорошо, коли ты права, но мне это место все равно не нравится, - по-прежнему напряженно произнес Ратхар. - Чую, что-то случится здесь, и совсем скоро. И еще хотел сказать тебе о том, что королевская стража на границе стала необычно бдительной. Велемир сказал мне, что они, по всему ясно, кого-то разыскивают, а иначе как о тебе мысли мне не приходят.
  -- Они едва ли могут знать обо мне, и уж тем более не знает стража о том, где я и куда направляюсь? - Эльфийка с недоверием отнеслась к подозрениям Ратхара.
  -- Как раз о том, куда ты можешь идти, долго думать и не нужно - одна у тебя дорога, э'валле, в свои земли, туда, где Перворожденные правят, а не люди, в И'Лиар. И потому нет нужды гоняться за тобой по всему Дьорвику, а нужно лишь смотреть за теми, кто хочет пересечь рубежи королевства.
  -- Не хотела бы я, чтобы ты оказался прав, человек, но как бы то ни было, уверена - стража нам не помеха вовсе, - произнесла Мелианнэ, презрительно поджав губы. - В лесу они никогда не смогут найти нас, если ты еще не забыл, кто я.
  -- Я верю, что с тобой Сила Леса, но все же надо быть настороже. - Наемник вовсе не разделял беспечность своей спутницы.
   Разговор был прерван внезапным появлением самого Велемира, за которым следовал один из его слуг. В руках слуги Ратхар заметил некий сверток.
  -- Вот, госпожа, прими от меня в дар эту вещь. Я думаю, что она будет тебе впору. - Купец отвесил Мелианнэ глубокий поклон, после чего вытащил из переданного ему слугой кожаного мешка сверкнувшую серебром в неясном свете костра лишенную капюшона кольчугу, подол и короткие рукава которой, спускавшиеся чуть ниже локтя, были сплетены в виде зубцов. Она была изготовлена из мелких колец, плотно прилегавших друг к другу. Ратхар решил, что броня весьма легкая, но при этом довольно прочная, настолько, насколько вообще может быть прочной кольчуга, не способная в принципе остановить прямой удар тяжелым оружием либо пущенную в упор стрелу. - Пусть эта броня послужит тебе защитой в пути и доброй памятью о нас, когда пути наши вновь разойдутся, - вновь поклонившись, произнес Велемир, почтительно протягивая свой дар эльфийке.
  -- Благодарю тебя, почтенный купец, за подарок. - Мелианнэ не осталась в долгу, показав, что знает о вежливости и искусстве говорить складно.
   А в это время на поляну из гущи леса выскользнули разведчики, уже с полчаса бродившие по округе и, судя по всему, зашедшие в своих поисках весьма далеко от лагеря Велмира. Оба сразу же направились к своим набольшим. Ратхар решил, что дозорные нашли нечто интересное, поскольку вид у них был несколько взволнованный.
  -- Не желаешь ли, э'валле, узнать, что же такое необычное встретилось нашим спутникам в лесу? - Ратхар обратился к своей спутнице, указывая на явившихся из чащи воинов. - Думаю, нам нелишне будет послушать их разговор.
  -- Хорошо, человек, давай присоединимся к ним. - Мелианнэ двинулась туда, где воины из охраны каравана обступили двух разведчиков, оживленно рассказывавших что-то Сфенеклу.
  -- ...Камни торчат из земли, кольцом поставленные, а посредине еще один лежит, - говорил один из бойцов. - А подходить к ним мы не стали - такой жутью от всего этого веет, словами не передать. - Похоже, караванщик был не на шутку взволнован увиденным в лесу, и его волнение быстро передалось остальным воинам и слугам.
  -- Да, Сфенекл, точно так и было, - поддержал своего товарища второй воин, молодой черноволосый красавец, который заметил недоверие во взгляде командира. - И все время кажется, будто следят за нами. Вроде нет никого вокруг - мы там все кусты обшарили - а чужой взгляд затылком чуем. Так-то!
   При этих словах Ратхар насторожился, ибо его подобное же чувство преследовало уже долгое время. И если прежде все можно было списать на подозрительность, которой, воин, впрочем, не страдал, то теперь, когда о чем-то схожем говорили другие люди, причем также бывшие воинами, ко всему происходящему стоило отнестись гораздо серьезнее.
  -- Валунов испугались, витязи? - Сфенекл снисходительно усмехнулся в усы. - Давайте, отведите меня, что ли, к этим камням. Посмотрю, чем они так страшны.
  -- Зря ты смеешься, Сфенел, - серьезно произнес невысокий воин, немолодой уже мужик, украшенный множеством шрамов. - В этих лесах столько всего сокрыто, что никто не знает об этом, даже маги и мудрецы. А просто так камни в глухой чаще не появятся - принесли их сюда, может люди, может еще кто, но не стоит их трогать.
  -- Ерунда все это, - отмахнулся Сфенел от предостережения. - Бабкины сказки эти ваши тайны!
   В лес, туда, где охранники каравана наткнулись на странное сооружение, отправились почти все, за исключением раненых, пары часовых и Велемира, не пожелавшего бросить то немногое, что осталось у него после встречи с лесными разбойниками. Разумеется, Ратхар и Мелианнэ тоже решили прогуляться по ночному лесу. Эльфийке стало вдруг интересно, а наемнику был все равно, что делать. Ночь впереди была длинная, времени на отдых у них все равно было бы предостаточно, а посмотреть на диковинку тоже хотелось, ибо Ратхар все же был немного любопытен.
   На первый взгляд ничего необычного в находке сфенекловых людей не было. Из земли торчали три камня, широких у основания и заостренных на концах, словно выросшие из земли клыки. Сразу было заметно, что такая форма была дана этим глыбам отнюдь не по прихоти природы. Каменные зубы действительно стояли по кругу, несколько наклоняясь к его центру. А посередине лежал большой валун, явно не обработанный - просто здоровый камень, ничем особо не примечательный, кроме, разве что, небольшой чашеобразной выемки в середине, возможно, всего лишь выточенной водой и ветром. И никакого страха ни Ратхар и никто из его спутников не ощутил.
  -- Ну вот, а вы перепугались, словно дети малые! - С усмешкой Сфенекл устремился в центр странного круга, неведомо кем выложенного на глухой лесной поляне. - И чего вы только придумали!
   Стоило воину приблизиться к центральному валуну, как каменные колонны вдруг на краткий миг озарились неприятным зеленоватым светом, что заставило некоторых караванщиков вздрогнуть от неожиданности. И в тот же миг над ночным лесом разнесся протяжный стон, исходивший, казалось, отовсюду, посеявший еще больший страх среди людей, которые, не страшась выйти грудь на грудь с любым противником, чувствовали ужас перед сверхъестественным. Звук, эхом отражавшийся от любого препятствия, окутывал людей со всех сторон, вызывая дрожь, заставляя вибрировать даже кости.
  -- Что еще за козни лешего? - Сфенекл, сразу растерявший немалую долю своей отваги и удали, удивленно озирался по сторонам. - Эй, вы, вы все это видели, или мне одному почудилось?
  -- Смотрите, кто там, за деревьями? - Вместо ответа раздался остерегающий и удивленный возглас одного из гардских воинов, рукой указывавшего куда-то севернее каменной постройки.
   Все разом обернулись в ту сторону, куда показал воин, и увидели за деревьями нечеткий силуэт человека. Собственно, разглядеть что-либо в темноте было мудрено, но тренированный глаз воина заметил движение, привлекшее его внимание.
   Незнакомец, появившийся так внезапно, казалось, был одет в длинный плащ с капюшоном, вроде бы шлейфом волочившийся по земле, полностью скрывая его фигуру. Таинственный гость стоял неподвижно, глядя на столпившихся в полусотне шагов от него людей. И вот от него-то действительно исходили прямо-таки волны страха и опасности. Ратхар, обладавший неплохим чутьем на неприятности, не раз прежде спасавшим его из разных передряг, взялся за меч, отступая назад и подталкивая стоявшую подле него эльфийку себе за спину.
  -- Кто ты, и как ты оказался здесь? - Властно окликнул чужака Сфенекл, также положивший ладонь на витую рукоять доброго меча, висевшего у него на бедре. - Назовись, незнакомец!
   Однако тщетно ждал гардский витязь ответа. Человек, или, точнее, существо в плаще еще некоторое время неподвижно стоял, полускрытый ветвями, а затем неспешно двинулся вперед. Казалось, он не шагал, а плыл над землей, не тревожа ветви и траву и не оставляя следов. При этом незнакомец не издал ни звука, что было весьма жутко.
  -- Бегите все! - Раздался вдруг над поляной звонкий девичий голос. Мелианнэ, видимо что-то учуяв, поспешила предупредить своих нечаянных товарищей. - Спасайтесь же! Это смерть!
   Ее крик, исполненный дикого ужаса, словно подстегнул таинственное существо, устремившееся к людям так быстро, что могло бы, пожалуй, обогнать и арбалетный болт. Плащ серым хвостом вился за его спиной, словно был единым целым с телом этого лесного жителя.
   Люди еще мгновение стояли, словно оцепенев, а затем дружно кинулись назад к лагерю, преследуемые таинственным лесным созданием, явно настроенным к ним недружелюбно. Казалось бы, воинам, не раз глядевшим в глаза смерти, не пристало показывать спину одинокому противнику, пусть и выглядевшему несколько странно, но сейчас в людях проснулся не поддающийся никакому объяснению ужас, гнавший их прочь. Воины вмиг утратив всю свою удаль, кинулись к лагерю, точно стадо оленей, спугнутых охотником. Но одному из гардов не повезло, поскольку на бегу он запнулся о торчавший из земли корень и упал вниз лицом, выронив оружие, пропавшее в густой траве.
   Призрак, заметив отставшего, устремился к нему. В тот момент, когда он оказался совсем близко, человек все же успел встать и вытащил из-за голенища сапога кривой кинжал, в умелых руках мало чем уступивший бы мечу. Он ударил своего противника, но вероятно промахнулся, поскольку преследователь, как ни в чем не бывало, подступил к человеку вплотную, затем как бы обняв его, так, что плащ или то, что им казалось, скрыл воина от посторонних глаз, окутав его с ног до головы. При этом стало заметно, что таинственное существо было гораздо выше людей, превосходя их ростом не менее чем на фут.
   Над поляной разнесся жуткий вопль, крик, который могла вызвать только боль, боль столь сильная, что лишала рассудка за долю секунды. Этот животный крик, длившийся всего мгновение, заставил всех вздрогнуть от ужаса. Когда же существо в плаще выпустило жертву из своих объятий, стало видно, что с человека словно бы содрали кожу, обнажив сочащуюся кровью плоть. И при этом несчастный был еще жив какое-то время, поскольку он едва заметно шевелился, силясь отползти прочь.
   Сфенекл, увидев смерть своего товарища, остановился. Выхватив из ножен клинок, воин двинулся навстречу своему врагу, поборов охвативший его страх и не думая более о бегстве. В минуту опасности он, как и должно человеку, волею прочих поставленному командиром, решил даже ценой собственной жизни спасти остальных.
  -- Давай, тварь, попробуй взять меня! - Над поляной разнесся громкий голос витязя. - Кто бы ты ни был, отведай честной стали и возвращайся в тот ад, из которого ты выбрался! - Сфенекл с этими словами, целью которых было разжечь ярость и унять собственный испуг, шел вперед, рассекая воздух широкими взмахами меча, а противник его двинулся навстречу человеку, по-прежнему словно бы паря в дюйме над землей.
   Ратхар не видел того, что произошло дальше, ибо в тот миг его мысли были заняты спасением эльфийки, которая бежала впереди, так, что в случае опасности, если бы, к примеру, лесная нечисть настигла беглецов, воин все же имел бы шанс задержать противника, дав Мелианнэ возможность убежать. Правда, Ратхар забыл о том, что в иных случаях эльфийка, будучи причастна к чародейству, могла бы не только постоять за себя, но и защитить самого наемника. Хотя, не видя пока в действии доступной ей боевой магии, воин вполне законно не рассчитывал на способности своей спутницы, по привычке больше полагаясь на меч.
   А гардский воин тем временем сошелся в бою с лесным демоном, ибо только им могло быть подобное создание. Видя, что противник не имеет никакого оружия, Сфенекл отважно атаковал его, нанеся удар, способный при должной силе разрубить человека наискось от плеча до пояса. Но сейчас клинок из отличной стали прошел сквозь тело врага, будто сквозь клуб дыма или сгусток тумана, не причинив демону никакого вреда. Сфенекл с ужасом понял, что в этом поединке ему нечего ждать победы, ибо враг оказался иным, чем прежние, которых можно было одолеть обычным оружием. Но, несмотря на это воин продолжал атаковать кружившего вокруг него призрака, который уподобился хищнику, играющему со своей жертвой, прежде чем ее прикончить.
   Сталь со свистом рассекала воздух, как и прежде нисколько не мешая демону. Сфенекл, еще секунду назад пытавшийся нападать, теперь уже только оборонялся. Его противник, будто мгновенно перемещавшийся из одного места в другое, оказывался перед лицом воина с тем, чтобы спустя доли мгновения возникнуть за его спиной. И Сфенекл не выдержал. Бросив прочь оружие, он кинулся бежать, не разбирая дороги и удаляясь от лагеря, в котором уже скрылись его товарищи. Все же, не сумев победить врага, он дал остальным хоть призрачный шанс на спасение, но судьба самого витязя уже была решена. Демон метнулся за ним, мгновенно преодолев несколько ярдов расстояния, и, как и ранее, обнял его полами своего плаща, который, скорее всего, вовсе им не являлся. И вновь ночной лес огласил дикий вопль боли, оборвавшийся спустя мгновение.
   В это время Ратхар со своей спутницей и остальными караванщиками добрались до лагеря. Воины, не успев почти ничего сказать своим товарищам, ожидавшим их и слышавшим донесшиеся из чащобы вопли, разбирали оружие и облачались в доспехи. Еще толком не поняв, с кем им предстоит биться, отважные наемники, честно отрабатывавшие свое золото, готовились к сражению. Они заряжали арбалеты, которых теперь стало больше, чем способных воспользоваться ими стрелков, застегивали ремешки шлемов и разжигали костер, ибо верили, что огонь способен отпугнуть любую нежить.
  -- Ты знаешь, что это? - Спросил Ратхар эльфийку, имея в виду создание, напавшее на них в лесу. Наемник тяжело дышал, не столько от быстрого бега, сколько от страха, изгнать который оказалось непросто.
  -- Нет пока, но без сомнения это не человек. Вообще оно не из плоти и крови, а потому шансов одолеть его сталью у вас нет. - Разумеется, принцесса не имела намерений сражаться с неожиданно появившимся у отряда врагом простым оружием. - Это нечто истребит всех, кто здесь есть, за несколько ударов сердца, и помешать ему никто из воинов не сумеет.
  -- А ты способна его убить?
  -- Убить? О нет! - Эльфийка усмехнулась, хотя повода для веселья вроде и не было. - Оно уже давно мертво, если вообще было живым хоть когда-то. Но я попробую его отогнать, хотя не уверена в том, что у меня это получится.
   Ратхар, не удовлетворенный таким ответом, положил на тетиву своего лука стрелу-срезень с широким листовидным наконечником и присоединился к выстроившимся вокруг костра гардам, среди которых был и Велемир, также вооруженный. Люди всматривались в ночную мглу, ожидая появления ужасного противника одновременно отовсюду.
  -- Надень броню, Мелианнэ, - бросил Ратхар эльфийке, не будучи, в прочем, уверен, что доспехи могут дать хоть какую-то защиту. Сам он, однако, подчиняясь давней привычке, уже был в длинной кольчуге-хауберке с капюшоном, вполне способной защитить голову от скользящего удара. У демона, вероятно, уже находившегося вблизи лагеря, не было, кстати, вовсе никакого оружия вовсе, но едва ли это имело значение.
   Наконец на опушке появилась высокая фигура, скрытая плащом. Демон стремительно приближался к разбитому купцами лагерю, где горстка перепуганных людей уже приготовилась к жестокой схватке. Арбалетчики, едва только противник оказался достаточно близко, дали по нему залп, а затем еще один, ибо каждый из них имел по паре заряженных самострелов. Но болты, способные проломить и кованые латы, пронзали тело демона, не причинив тому никакого вреда, и исчезали в чаще за его спиной. Этого уже было довольно для немедленного бегства, но воины все же уверили себя, что промахнулись от волнения. Поэтому, выхватив мечи и вскинув над головами боевые топоры, они ринулись вперед, в надежде покончить с нежитью.
   Воины сумели взять в кольцо демона, а Мелианнэ при виде этого вспомнила увиденное буквально несколько часов назад сражение с разбойниками, когда ее телохранитель тоже оказался окружен, и вспомнила она также события, последовавшие за этим.
   Охранники каравана, возглавляемые самим Велемиром, напали на своего врага, осыпая его градом ударов, рассекавших ту мглу, из которой он состоял, но, кажется, не причиняя ни малейшего урона демону. А он вдруг выбросил вперед руки, заканчивавшиеся не то когтями, не то клинками, составлявшими с его телом единое целое, и принялся в буквальном смысле кромсать обступивших его людей, вырывая из тел несчастных куски мяса. Призрачные мечи рассекали плоть и сталь одинаково легко, одним резким, едва заметным глазу движением, нанося жуткие раны, большинство из которых были смертельными. Ратхар видел, что одним из первых пал купец Велемир, храбро бросившийся в схватку. Жуткого вида когти вспороли кольчугу у него на груди, одним взмахом выпустив наружу внутренности, а вторым ударом демон оторвал отважному торговцу и голову. Несколько мгновений люди еще пытались сражаться, а затем бросились врассыпную, надеясь спастись. Они отмахивались от демона, гонявшегося за ними, оружием и выхваченными из костра горящими ветвями, что не могло остановить убийцу, равно как не могли сделать этого амулеты и обереги, за которые хватались настигнутые им воины.
   Над поляной, озаренной светом костра, пронесся по направлению к увлеченному кровавой бойней демону шар белого огня размером едва ли с кулак мужчины. Это вступила в бой Мелианнэ, раньше не рисковавшая применять магию, поскольку не хотела без нужды убивать людей. Однако магический снаряд лишь бессильно рассыпался дождем искр, стоило лишь соприкоснуться с демоном. А последний, оставив на некоторое время в покое людей, бестолково метавшихся по поляне в приступе ужаса, направился к эльфийке, привлеченный ее волшбой. Вероятно, это создание считало мага противником достойным того, чтобы расправиться с ним прежде остальных
  -- Бежим скорее, - крикнула она Ратхару, который с обреченным видом выступил вперед, готовясь принять бессмысленную смерть в поединке с демоном. - Его не остановить так легко! Не здесь!
   Человек и эльфийка бросились прочь от поляны, уже усеянной истерзанными трупами и залитой кровью. Напоследок наемник выпустил в демона пару стрел, на которые последний, как и ожидалось, не обратил ровным счетом никакого внимания.
   Они стремительно бежали по лесу, не задумываясь о направлении и желая только убраться подальше от лагеря, сейчас больше походившего на бойню. В след путникам доносились крики раненых. На какой-то момент Ратхару даже показалось, что им удалось уйти от погони, но тут же он заметил силуэт в плаще, мелькавший в переплетении ветвей чуть правее беглецов. Демон двигался почти наравне с людьми, появляясь на мгновение в проплешинах кустарника, но не нападал, вероятно решив еще раз насладиться игрой с беззащитными жертвами.
   Погоня продлилась еще несколько минут, в течение которых эльфийка и человек шли напролом сквозь густой низкорослый кустарник, оставляя за собой настоящую просеку. Ратхар, отбросив лук, орудовал мечом, прокладывая себе и своей спутнице дорогу в дебрях. Внезапно деревья расступились, образовав небольшую поляну вытянутой формы, обрамленную со всех сторон зарослями ольхи и каких-то колючих кустов. Эльфика, вырвавшись вперед, вдруг замерла на месте, а бежавший позади Ратхар, набравший неплохую скорость, едва не сбил ее на землю по инерции.
  -- Что? - хрипло спросил запыхавшийся воин, которому не часто доводилось бегать на большие расстояния в полном снаряжении, да еще по таким непролазными дебрям.
  -- Нам не уйти от него. - Эльфика также дышала тяжело, но на ногах держалась крепко. - Примем бой.
  -- Как? - пытаясь унять бешено колотившееся сердце, спросил воин. - На поляне ты уже пыталась его поразить. А я едва ли могу стать для него опасным противником.
  -- Там с магией творилось что-то непонятное, а здесь я чувствую Силу Леса, - уверенно произнесла эльфийка. - Если даже она не поможет, значит, нам все равно суждено погибнуть здесь.
  -- Хорошо, - Ратхар коротко кивнул. - Я прикрою тебя. И буду молиться всем богам, которых помню, чтобы они даровали тебе победу, э'валле.
   Мелианнэ встала в центре небольшой поляны, которую обступал невысокий густой кустарник. Она закрыла глаза, сконцентрировавшись, как делала всегда, если собиралась прибегнуть к сложной магии. В этом месте Сила Леса действительно текла свободно, не скованная ничем. Проходя сквозь Мелианнэ, он вызывала волну теплой дрожи, наполняя принцессу первозданной мощью природы. Перворожденная сжала ладонью свой медальон, также хранивший еще толику Силы. Эльфийка дышала медленно и спокойно, целиком обратившись в чутье, не имевшее ничего общего с обычным слухом или зрением, ибо она должна была первой заметить врага и нанести удар такой силы, чтобы наверняка уничтожить его. На второй удар ее могло уже и не хватить.
   Ратхар, замерший рядом, не мог найти врага, внезапно словно растворившегося в предутренних сумерках, с помощью волшебства, поэтому смотрел во все глаза в надежде вовремя заметить подкрадывающегося демона. Он понимал, что не сможет остановить его, но бежать, тем более бросив эльфийку, которую должен был защищать, было против его чести.
   Слева наемнику вдруг почудилось движение, и, обернувшись, он увидел материализовавшегося всего в полутора десятках шагов от них демона, по-прежнему словно задрапированного в плащ, в действительности составлявший, вероятно, единое целое с "плотью" этого создания. Он двинулся к замершим беглецам, намереваясь, очевидно, покончить с ними, но в этот миг Мелианнэ нанесла свой удар, который готовила так долго и тщательно. Она не стала произносить заклинаний, столь любимых магами из числа людей, и не творила она магических знаков, наподобие гномьих рун. Эльфийка, внутреннему взору которой демон предстал как окруженное багровым ореолом темное пятно на ровном серовато-белом фоне леса, просто выбросила вперед левую руку. И в тот же момент, подчиняясь безмолвному приказу той, которая была плоть от плоти леса, земля под демоном, уже предвкушавшим, наверное, победу, если это создание вообще испытывало хоть какие-то эмоции, словно бы взорвалась, выбрасывая вверх молодые побеги, пронзавшие воздух, словно копья. Пробивая ковер листвы и пожухшей травы, вверх устремились гибкие ветви, пронзившие призрачную "плоть" демона, окутавшие его за одно мгновение частой сетью, которая, оказывается, могла удержать и бесплотное создание.
   Однако демон не собирался проигрывать. Один взмах его когтей, и живая сеть, разодранная в клочья, падает к его ногам. Видя это, Ратхар совершил то, что смело можно было назвать безумием, ибо он с мечом в руках атаковал кошмарное порождение неведомых преисподень. Воин кинулся к демону, заходя сзади, чтобы хоть так получить немного времени на удар и отступление, пока его противник обернется.
   Широкий клинок со свистом рассек воздух и погрузился в призрачное тело монстра, не нанеся ему видимого ущерба, но заставив на мгновение отвлечься от борьбы с заклинанием Мелианнэ. Демон развернулся, вспарывая кривыми когтями воздух, и Ратхар едва успел уклониться от удара, однако пока монстр пытался поразить наемника, гибкие ветви многочисленными петлями охватили его, мгновенно вырастая на несколько футов и обвивая фигуру демона. Тот принялся рубить их своими то ли когтями то ли клинками, но на смену срубленным приходили новые лозы, необычной сетью опутавшие призрака. И через несколько секунд на том месте, где он стоял, возник шевелящийся кокон, сиявший яркой зеленью молодой листвы, смотревшейся странно на фоне увядающего леса. Опутанный гибкими ветвями, походившими на сверхъестественных змей, демон издал протяжный стон, от которого человека охватила дрожь, но сопротивляться первозданной магии Леса призрак уже был не в силах.
  -- Все, - коротко выдохнула эльфийка, на лбу которой, несмотря на утреннюю прохладу, выступили бисеринки пота. Мгновение спустя она закатила глаза и неестественно плавно опустилась на разосланный под ногами ковер из опавшей листвы.
   Ратхар, во все глаза смотревший за тем, как демон, едва не убивший их, оказался погребен под толщей ветвей, хотя вроде бы и должен был пройти сквозь них, как облако тумана, едва успел подхватить на руки эльфийку, которая от истощения, вызванного сильной магией, лишилась чувств.
   Бросив на землю меч, воин бережно опустил Мелианнэ рядом, после чего убрал оружие в ножны. Перворожденная явно не торопилась приходить в сознание, а присутствие рядом демона, пусть и бессильного пока под узами, наложенными на него Мелианнэ, не внушало спокойствия. Поэтому Ратхар, не долго думая, вновь взял на руки почти невесомое тело впавшей в забытье спутницы, и двинулся прочь, туда, где должна была пролегать дорога, ведущая на восток, крепко прижимая эльфийку к своей груди.
   Лишившись всего, что у них было, кроме оружия и доспехов, путники не смогли бы продолжить свой поход, поэтому следовало добраться до ближайшего поселения, в котором можно было бы разжиться всем необходимым. Но это все позже, пока же наемник просто хотел уйти подальше от опасного места и доставить спасшую их жизни Мелианнэ туда, где можно было бы позволить себе хоть краткий отдых.
  

Глава 6 Кровавых дел мастера

  
   В предрассветном тумане, окутавшем узкие улочки Рансбурга, промелькнула стремительная тень, как и полагает истинной тени, абсолютно бесшумная и почти невидимая для человеческого взгляда. За ней через мгновение проследовала еще одна серая фигура, которая также казалась бесплотным призраком, а не живым человеком. Старый Ханс, удобно устроившийся в тесном и грязном переулке, у стены булочной, встрепенулся было, испугавшись появления стражи, которая не жаловала подобных ему нищих, своим видом позоривших честное имя Рансбурга и лично его бургомистра, а потому не жалевших для них добрых пинков и ударов древком копья по ребрам. Однако двое, бесшумно, сливаясь с туманом и стенами домов, идущие куда-то в центр города, в те кварталы, где жили самые влиятельные люди, честь и сила Рансбурга, на стражников походили примерно так же, как сам Ханс - на Его Величество Зигвельта, государя Дьорвика. А потому бродяга, с первого взгляда распознал по повадкам и облику во вспугнувшей его парочке ночных тружеников, избавляющих богатеев от скопившихся в их домах излишков желтого металла. Этих, в отличие от стражников, опасаться не стоило, если только не путаться у них под ногами, мешая заниматься опасным ремеслом.
   Проводив нечаянных нарушителей своего спокойствия взглядом до конца улицы, через несколько секунд старик снова устроился поудобнее, завернувшись в грязное одеяло, порванное во многих местах, и вновь погрузился в забытье. До открытия булочной оставалось еще немало времени, и мучимый голодом Ханс решил еще поспать, надеясь, что так ему меньше будут досаждать спазмы, сводящие пустой желудок.
   Впрочем, старый нищий несколько ошибся, ибо проскользнувший мимо него Гебо по кличке Шило был вовсе не вором, а одним из числа наемных убийц, тех людей, что могли избавить от бремени бытия кого угодно, за соответствующее вознаграждение, разумеется, тем самым, решая различные проблемы подчас весьма богатых и уважаемых людей, слишком благородных, чтобы самим взять на себя грех убийства. Он был весьма знаменитой среди городского дна Рансбурга личностью и имел дурную славу человека, который убивает гораздо быстрее и непринужденнее, чем дышит. Кличку свою, кстати, он приобрел из-за того, что любым оружием душегуба Гебо был кинжал с длинным граненым лезвием, которым он не раз поражал свои жертвы точно в сердце или в глаз, нанося точные и всегда смертельные удары.
   Сейчас Гебо сопровождал еще один убийца, также довольно известный в городе, в том числе и страже, которая после нескольких смертей весьма влиятельных и богатых горожан немало усилий приложила к его поимке. Однако Анри, которому за величину одной из частей тела, приводившей деливших с ним ложе дешевых шлюх сперва в ужас, а затем в восторг, острые на язык оборванцы дали прозвище Кувалда, воистину оказался крепким орешком для рансбургских блюстителей закона, которых отнюдь нельзя было назвать провинциальными увальнями. Он сумел на несколько месяцев затаиться, переждав самое опасное время, а теперь, когда стражники умерили свое служебное рвение, ибо ловить им приходилось не только единственного убийцу, он вместе с Гебо решил взяться за один интересный и, что самое главное, очень хорошо оплаченный заказ. Правда, кое-что Анри и его напарнику показалось несколько необычным, в частности то, кем оказался их наниматель, но, как известно, нет разницы, от кого получать деньги, если они не поддельные, а уж с этим все было в полном порядке.
   В деньгах, кстати, убийца сейчас нуждался просто отчаянно, и лишь некоторая гордость удерживала его от того, чтобы выйти на ночные улицы с дубиной, подкарауливая случайных путников. Пребывая в бегах, Анри истратил все свои скудные накопления, ибо прежде он не имел привычки откладывать золото на черный день, спуская все до монеты на развлечения, выпивку и тех же женщин. И сейчас подвернувшаяся работенка позволила бы ему рассчитаться с долгами, ибо содержатели притонов, принимающие у себя тех, кто оказался в неладах с законом, предпочитают блестящие монеты любым словам. Эти люди, как никто иной, понимают, что жизни их постояльцев могут оборваться в любой миг, и поэтому требуют плату за свои услуги заранее.
   В этот предрассветный час, когда большинство горожан сладко спало в своих постелях, и улицы были пусты, убийцы, таясь и постоянно вслушиваясь в доносящиеся до них неясные звуки, которые вполне могли оказаться топотом сапог стражников, направлялись на встречу с заказчиком. Наниматель, который, вопреки правилам, сам хотел принять участие в работе двух убийц, не то в роли помощника, не то в роли наблюдателя, следящего за тем, чтобы его золото не пропало зря, назначил им свидание в пустынном переулке неподалеку от дома жертвы. Однако Гебо и Анри, пришедшие в условленное место точно в срок, оказались одни, если не считать копошащихся в сточной канаве, из которой разило гнилью, упитанных и совершенно не обращающих внимания на людей крыс.
  -- Он что, не пришел? - Анри настороженно озирался по сторонам, хотя уже было понятно, что кроме него и его товарища на расстоянии полусотни ярдов нет больше ни единого человека.
  -- Сам видишь, пусто, - Гебо, выглядевший более спокойным, по привычке положил руку на свой кинжал, который не только помогал ему зарабатывать на хлеб, но и не раз спасал жизнь. - Но я не думаю, что он решил отменить собственные условия. Эти...
  -- Я рад, почтенные, что вы появились вовремя, - в переулке раздался низкий голос с едва уловимым акцентом, исходивший из темного угла, в котором угадывался невысокий силуэт, похожий на человека, закутанного в плащ.
  -- ...почтенные господа держат свое слово, - закончил свою мысль несколько перепугавшийся Гебо, едва не подавившись словами. Убийца никак не ожидал появления постороннего там, где, казалось, спрятаться было попросту невозможно. - За что мы и уважаем их.
  -- Мы уже опасались, что вы не придете, господин, - сказал Анри вышедшему из тени собеседнику, как оказалось, решившему подстраховаться, заранее прибыв в условленное место.
   Тот, кто нанял весьма известных как своим опытом, так и своей жестокостью в Рансбурге убийц, внешне походил на человека, особенно если не вглядываться особо пристально. Он был невысок, но отличался изрядной шириной плеч, говорившей о незаурядной физической силе. Короткая рыжеватая борода скрывала часть лица, оставляя на виду низкий лоб с мощными надбровными дугами и глубоко посаженные темные глаза, буквально впивавшиеся в того, с кем их обладатель разговаривал. Поэтому сразу можно было понять, что это существо не имеет ничего общего с людьми и является гномом, одним из многочисленного Подгорного Племени. При этом появление гнома в Рансбурге, где не было их общины, являвшейся обычным делом в большинстве крупных городов, было весьма редким событием. Здесь находилась лавка, в которой торговали изделиями кузнецов-гномов, в том числе отличным оружием, но там трудились обычные люди, получавшие за посредничество изрядный барыш.
   Гном, как было известно двум бандитам, лишь несколько дней назад прибывший в город, вел себя как обычный торговец, вроде бы явившийся для того, чтобы увидеть, как ведут торговлю нанятые приказчики-люди, однако по повадкам в нем можно было увидеть шпиона, знающего премудрости тайной войны. По крайней мере, простой купец не стал бы искать наемных убийц, предлагая им такое вознаграждение, которое они могли заработать, в лучшем случае, за год. Конечно, служить гному было рискованно, ибо здесь, вдали от огромных городов, где представителям иных народов уже давно не удивляются и научились видеть в них не нелюдь, а равноправных партнеров в разных делах, сотрудничество с нечеловеком могло стать в умах людей преступлением намного более тяжким, чем просто убийство. Однако призрак золота, маячивший за спиной необычайно щедрого по меркам своего племени карлика, застил глаза Гебо и его приятелю, решившим рискнуть и попытаться сорвать большой куш.
  -- Вы узнали все, о чем я просил, достопочтенные? - Гном, который людям назвался Свартом, обращался, прежде всего, к Гебо, которого сам назначил страшим из двух душегубов.
  -- Да, мы узнали все, о чем вы говорили, уважаемый, - кивнул убийца. Пара золотых монет, что исчезли недавно в складках грязных лохмотьев одного из местных попрошаек, буквально творили чудеса. - В доме кроме самого Герарда еще трое или четверо слуг, в том числе две женщины. Вооруженной охраны там нет.
  -- А чужаки, которые могли прибыть в его дом тайком?
  -- Об этом я ничего не смог узнать, - Гебо с сожалением пожал плечами. - К советнику захаживают разные люди, обо всех и не узнать точно, кто они и откуда. Но сейчас у него точно нет гостей.
  -- Почтенный гном, если можно, не убивайте женщин сразу, - осклабился Анри Кувалда, который был известен своей слабостью к женскому полу и своей мужской силой. - Пусть они тоже войдут в награду.
  -- Если сможешь взять их живыми, то поступай, как тебе угодно, лишь бы не в ущерб нашему делу. Я не претендую на человеческих женщин. - Гном проявлял полное безразличие к словам человека. - Однако нам пора приниматься за дело, почтенные, если не хотите дожидаться рассвета. Полагаю, городская стража нам не помешает в этом деле?
  -- Патруль сейчас как раз обходит квартал, - ответил Гебо. - Потом у нас будет почти час, чтобы обделать все дела и тихо убраться отсюда. Признаюсь, было искушение позолотить руку кое-кому из стражи, чтобы их здесь еще дольше не было, но это слишком рискованно, к тому же и так пришлось платить из своего кармана местным попрошайкам и уличным мальчишкам, которые следили за советником. - Польстившись на обещанную награду, убийца дал согласие без раздумий, а теперь размышлял о том, как бы стрясти с недомерка еще немного золота в счет затрат, связанных с приготовлениями к этому делу.
  -- Если вопрос в деньгах, то я уверяю, что вас ожидает более чем солидная награда за ваши услуги, - усмехнулся в бороду гном. - Полагаю, причины относиться к моим словам с недоверием у вас нет, и не будет впредь.
   Троица скрытно, держась ближе к стенам, создававшим полумрак, двинулась к цели, которой, как стало ясно, являлся дом городского советника Герарда. Нужно сказать, что у мэтра ранее не было разногласий с представителями здешнего преступного мира, не сказать, чтобы очень обширного, но все же заслуживающего упоминания. Герард ухитрялся жить в добрых отношениях и с власть имущими и с теми, чья власть во всей своей полноте проявлялась в ночи, когда они становились, пусть и ненадолго, хозяевами городских кварталов.
   По пути убийцы, сопровождаемые гномом, однажды едва не выскочили навстречу патрулю стражи, обходившему квартал. Гебо едва успел придержать рукой своего напарника, сунувшегося было вперед, когда из-за поворота показались четверо крепких парней в касках и кирасах, державшие на плечах короткие алебарды. Неспешно промаршировав мимо затаившихся в тени убийц, воины скрылись в дальнем конце улицы, но Гебо сотоварищи прождал еще несколько минут, опасаясь появления иных незваных гостей, могущих стать и свидетелями.
  -- Они делают обычный обход, - произнес Кувалда, настороженно озиравшийся по сторонам и прислушивавшийся к каждому шороху.
  -- Да, все в порядке, - несколько мгновений спустя согласился с ним Гебо, убедившийся, наконец, в том, что опасность миновала.
   Подойдя к особняку Герарда, уставившемуся на них закрытыми дверьми и плотно затворенными ставнями, убийцы несколько призадумались.
  -- Как ты рассчитываешь проникнуть внутрь, гном? - Гебо обернулся к Сварту, стоявшему позади и со скучающим видом разглядывавшему высившийся перед ним дом, своей основательностью и роскошью сделавший бы честь любому дворянину.
  -- Верно, мы ведь не воры, замки вскрывать не обучены, - присоединился к товарищу и Анри.
  -- Об этом не волнуйтесь, почтенные, - гном выглядел весьма уверенно. - От вас потребуется то, в чем вы слывете мастерами, а все иное я беру на себя.
   Проникать в особняк советника было решено через черный ход, служивший для доставки продуктов с рынка, которые торговцы по договоренности привозили прямо в жилище Герарда, не дожидаясь, пока его прислуга появится на базаре. Вход был закрыт прочной дубовой дверью, окованной бронзовыми полосами. Однако главным препятствием являлся замок гномьей работы, который, по слухам, было невозможно взломать иначе, как выбив дверь тараном. Убийцы с интересом наблюдали за действиями их спутника, полагая, что сейчас гном достанет из-под своей одежды набор отмычек либо, что было весьма возможно, точную копию ключа, которым замок, собственно, и запирался. Однако Сварт просто прикоснулся к стальной личине замка надетым на указательный палец перстнем, в который был вделан небольшой граненый алмаз. Этим алмазом он нанес несколько царапин на металл, которые образовали нечто вроде рисунка. Полюбовавшись на свое творение гном отступил назад.
  -- И что это... - Гебо не закончил фразу, ибо увидел, что на стали вдруг появились пятнышки ржавчины, которые расползались все шире, вскоре скрыв замок. Казалось, эта вещь пролежала несколько десятков лет в земле или на дне морском, а не была куплена в лавке, где торговали гномьими поделками, от силы год назад. Ржавчина, становившаяся все гуще, покрыла все изделии подгорных мастеров, а затем замок просто рассыпался, оставив после себя кучку трухи на мостовой и зияющее отверстие в прочной двери, которую тлен не тронул.
  -- Прошу, почтенные, делайте свое дело, - гном изобразил приглашающий жест, пуская убийц, которым настал черед отрабатывать щедрую награду, вперед.
   Гебо, плавным движением вытащив из ножен, укрепленных вдоль предплечья, свой стилет, с которым никогда не расставался, шагнул в проем первым. За ним двигался Анри, вооруженный коротким кривым кинжалом, походившим на зуб какого-то невероятного хищника. Оба они шли абсолютно бесшумно, плавно переступая с пятки на носок и вглядываясь в темноту открывшегося перед ними коридора. Гном, не державший на виду никакого оружия, шел сзади, чуть поотстав, дабы не мешать убийцам.
   Пройдя коридор, люди оказались в небольшом помещении, заваленном бочонками, мешками и свертками. На потолке, на специальных крючьях, висели куски мяса, а также связки лука и чеснока, распространявшие в тесном помещении характерный запах.
  -- Кладовка, - едва слышно, одними губами сообщил Анри своему напарнику.
  -- Сам вижу, что не господская опочивальня, - раздраженно ответил насторожившийся убийца. - Тихо! - Гебо резко зашипел, отступая в угол и удобнее перехватывая оружие.
   Дверь в чулан отворилась и на пороге показалась девушка, в которой принцесса Мелианнэ, окажись она здесь в этот миг, опознала бы служанку Герарда. Видимо, она готовила ранний завтрак для своего хозяина и пошла в кладовку за продуктами. Зайдя в помещение, девушка обернулась, что-то почувствовав, но в тот же миг возникший за ее спиной Гебо нанес несчастной удар. Узкий клинок пронзил ее грудь, достав до сердца. Служанка, на свою беду оказавшаяся здесь лицом к лицу с прокравшимися в особняк убийцами, открыла рот для крика или предсмертного стона, но Шило зажал ей рот рукой, на которую предварительно натянул перчатку с обрезанными пальцами. Девушка едва не прокусила тонкую кожу, от боли стиснув зубы с неимоверной силой, но поднять шум она так и не смогла, позволяя убийцам и дальше действовать без лишних предосторожностей.
  -- Мог бы оставить мне, - Анри недовольно поморщился, посмотрев на распластанное на полу тело. - Зачем сразу резать?
  -- Уйми свою плоть, иначе, клянусь, однажды я сделаю тебя евнухом, - огрызнулся Гебо, вытирая клинок о подол служанки. - Сперва думай о деле, затем уже о забавах.
   Гном по имени Сварт, проходя мимо трупа, безразличным взглядом скользнул по еще миг назад живой, полной мечтаний и мыслей, девушке, которой всего лишь нужно было появиться здесь в иное время, чтобы остаться жить. Хотя нет, сам себя поправил гном, она в любом случае была обречена в тот самый момент, когда он, без всякого хвастовства один из лучших воинов и весьма сильный чародей, мастер тайной войны, один из немногих представителей его народа, бывать среди людей для которых было не наказанием либо редкой случайностью а повседневным занятием, предстал пред своим королем, Хранителем Гранитного Трона, великим Дамианом. Сварт все еще помнил его взгляд, придавливающий, словно тысячефунтовая плита мрамора, и пронзающий насквозь, словно булатный клинок, выкованный древними мастерами на Изначальном Огне.
  
   Король Дамиан призвал их к себе в святилище Матери, где в последнее время он находился чаще, чем где-либо еще в своем подземном дворце-крепости. Он стоял на каменном возвышении, кольцом опоясывающем глубочайший, истинно бездонный колодец, уходивший к сердцу земли, откуда время от времени вырывались клубы огня, прозрачного, какого никогда не бывает, если горит уголь и тем более дерево. Гномы верили, что это дыхание Матери, которая до поры погружена в крепкий сон. Случалось, сгустки пламени начинали вырываться из недр не равномерно, как было всегда, а часто и без всякого порядка. И гномы понимали, что скоро горы дрогнут, поворачивая в новые русла быстрые реки, вознося новые вершины на месте глубоких ущелий и заставляя живущих на поверхности людей, равно как и прочих разумных существ, в ужасе бежать из своих домов.
   Мудрецы и маги разных народов объясняли это каждый по-своему, но гномы верили, что это Мать ворочается во сне. И еще они знали, что однажды придет час ее пробуждения, и тогда лик земной изменится окончательно, погибнут все, кто живет ныне под этими небесами, а на смену им, если так будет угодно Матери, придут новые создания, отличные от ныне живущих внешне, но также обладающие разумом. Впрочем, полагали гномы, это время настанет еще не скоро, а потому нет им пока нужды забывать о том, кем были их предки и оставлять свои попытки вернуть величие своему народу.
  -- Если оно попадет в наш мир, - говорил Дамиан, мерно прохаживаясь мимо стоявших навытяжку и боявшихся даже слишком громко вздохнуть своих слуг, в числе которых был и Сварт, - то даже мудрейшим из нас не дано представить, что начнется тогда. Давным-давно они покинули пределы земель, населенных разумными созданиями, не желая убивать их напрасно и понимая, что их соседи никогда не оставят мысли истребить это племя полностью. - Король задумался, молча глядя на огонь, вырывающийся из уходящего на десятки лиг вниз колодца. - Да, тогда они были нам врагами и наши предки немало крови пролили, дабы одолеть их, в чем преуспели, слава Матери. Но ныне сила наша идет на убыль. Люди, куда более живучие и яростные, что объясняется молодостью их народа, теснят и нас, и всех прочих созданий, наделенных разумом. Пожалуй, если так пойдет и дальше, то однажды они доберутся и до драконов. Но прежде чем это случится, сама память о нашем народе исчезнет, смытая неумолимым бегом времени. А этого допустить мы не можем. Значит, нужно вступать в борьбу, которая, быть может, даст нам оружие, способное вновь принести Подгорному Племени былую мощь. Если ваше путешествие увенчается успехом, то мы сможем раздвинуть наши владения от южного океана до покрытых вечными льдами полуночных гор. Поэтому, отправляясь в путь, знайте, что сама судьба нашего народа - в ваших руках, ибо, если оно окажется в руках эльфов, или даже людей, едва ли они не воспользуются таким даром, чтобы уничтожить своих давних соперников, в число которых, не сомневаюсь, войдем и мы.
  
   Их было пятеро, в том числе и Сварт, тех, на кого пал выбор самого Владыки, пятеро воинов, в равной степени овладевших клинком и магией. Им предстояло прибыть в земли людей, где надлежало найти эльфийку, которая несла своему королю то, что должно было стать в руках магов Перворожденных оружием, способным повернуть ход не только той войны, которую они вели с людьми ныне, но и ход самой истории, вознеся эльфов на неведомые высоты силы и власти. Сварту же, и его товарищам следовало помешать этим планам. Поэтому гном, после долгих скитаний, оказался в этом городе, в Рансбурге, где, казалось, нашел след затерявшейся среди людей Перворожденной. Братья, живущие ныне в человеческих поселениях, в том числе и в столице этого государства, не забыв, кто дал им жизнь, постарались на славу, за считанные дни узнав имена тех людей, которые могли служить Перворожденным.
   Одной Матери известно, каким путем и какой ценой эти сведения удалось заполучить гномам, если даже немногие люди знали об истинном положении дел, но, как бы то ни было, Сварту пришлось отправляться в Рансбург, где жил один из эльфийских агентов, достигший неплохого положения в своем обществе. Разумеется, легче было послать в такую глушь человека, одного из тех, кто служил гномьим мастерам, но в таком случае о задуманном гномами предприятии могли узнать те, в чьи обязанности входит борьба с лазутчиками и шпионами, что могло обернуться для Сварта сотоварищи крупной неудачей. Именно поэтому гном рискнул совершить поездку сам, понимая, что его появление привлечет немало внимания, но также осознавая, что лишь самому себе он может доверять в полной мере.
   Пришлось, правда, обратиться к людям, поскольку Сварту понадобились помощники в том деле, которое он задумал. Гном сильно рисковал, ибо, когда купец вдруг начинает искать встречи с наемными убийцами, это сразу становиться известно тем, кто должен блюсти закон и порядок, но иначе риск того, что он потерпит неудачу, решившись действовать один, будет еще большим. Сварт, конечно, принял все возможные меры предосторожности, но все же в глубине души ожидал чего угодно, в том числе и поджидающих их в засаде в доме городского советника стражников, решивших побеседовать с почтившим их городок своим неожиданным визитом гномом.
   Пока, в прочем, все было тихо. Убийцы, на совесть отрабатывавшие немалый задаток и обещанное им еще большее вознаграждение, неслышно крались по погруженным в сумрак коридорам и залам немаленького особняка, принадлежащего мэтру Герарду, ради которого Сварт и оказался столь далеко от родных гор.
   В планы гнома не входило оставлять в живых кого-либо из обитателей дома, о чем он не замедлил сообщить нанятым душегубам. И теперь Гебо и Анри, ступая медленно и осторожно, отворяли каждую попавшуюся у них на пути дверь, обыскивая многочисленные помещения, в каждом из которых могли находиться слуги или сам владелец дома.
   Несколько комнат оказались кладовыми, иные были готовы принять людей, но пока пустовали. Осторожно открыв очередную дверь, легко, без малейшего скрипа повернувшуюся на хорошо смазанных петлях, Гебо, держа свой стилет так, чтобы в любой миг нанести удар, резко шагнул в проем. Он огляделся сторонам, все еще ожидая нападения в любой миг, но уже догадываясь, что поблизости нет ни диной живой души.
   Кажется, убийца оказался в опочивальне, о чем можно было судить по обстановке. Большая кровать под парчовым балдахином была застелена шелковыми покрывалами. Возле занавешенного окна стоял резной столик с письменным прибором, вокруг которого были расставлены кресла с высокими спинками. Судя по всему, здесь никто давно уже не жил, хотя отсутствие пыли на полированной столешнице говорило о том, что слуги регулярно сюда наведываются, наводя порядок.
  -- Пусто, - шепнул Гебо своему напарнику, выскальзывая обратно в коридор. - Наверное, гостевые комнаты. Идем дальше.
   Злодеи двинулись вперед, все так же осторожно, крепок сжимая оружие. Анри, который шагал справа, толкнул очередную дверь, продолжая обыск. Петли чуть скрипнули, и этого звука хватило, чтобы мирно дремавший в тесной каморке человек, плотный немолодой мужчина, вскочил с постели. Увидев выросшего на пороге комнаты незнакомца, он на миг замешкался, еще не вполне понимая, происходит ли все наяву, или это лишь сон. Анри, обладавший молниеносной реакцией, таких сомнений не испытывал. Без замаха он метнул свой кинжал, ударивший застывшего от неожиданности мужчину в горло. Человек еще не успел коснуться пола, когда убийца, сделав широкий шаг вперед, вырвал из раны своей жертвы кинжал, но лишь для того, чтобы ударить вновь, теперь уже в сердце. Аккуратно опустив мертвое тело на пол, чтобы не наделать лишнего шума, Анри выскочил прочь.
  -- Какой-то мужик, - сообщил он заглянувшему в проем Гебо, готовому прийти на помощь своему напарнику. - Слуга, наверное. На хозяина он точно не похож.
  -- Советник должен быть в спальне, на втором этаже, - шепотом произнес Анри, бросив взгляд на убитого и уверившись, что это точно не Герард.
  -- Тогда идем туда, - нетерпеливо бросил мрачный гном. - И не вздумайте его даже ранить, что бы ни случилось. Советник мне нужен целым и невредимым, - еще раз напомнил Сварт.
   Они медленно, не издавая ни единого звука, словно были не существами из плоти и крови, а призраками, поднялись по крутой лестнице, которая вела на второй этаж дома, туда, где располагались личные покои мэтра и его знаменитая на весь город библиотека, занимавшая едва ли не половину дома.
   Убийцы медленно шли вперед, приближаясь к двери, которая и вела в спальню самого мэтра, когда за спиной у них из какого-то закутка вдруг возник молодой парень, одетый как подобает слуге. Он от неожиданности замер на мгновение, ибо никак не предполагал, что в доме могут быть посторонние в такой час, но грудь его уже вздымалась, дабы огласить особняк предостерегающим криком. Однако гном, который шел последним, плавным движением выхватил из закрепленных на поясе ножен пару метательных ножей и швырнул их в человека. Одно тяжелое лезвие, внутри которого в особой полости перекатывалась ртуть, залитая для обеспечения нужного баланса, ударило слугу Герарда в правое плечо, лишая его возможности воспользоваться рукой, а второй клинок вонзился несчастному точно в глаз, мгновенно обрывая его жизнь.
  -- Впредь будьте осторожнее, почтенные, - ухмыльнувшись в бороду, произнес гном в ответ на обескураженные взгляды наемников, которые к своему стыду никак не успели среагировать на появление этого человека, который, промешкай немного гном, точно поднял бы тревогу.
   Убийцы молча переглянулись, двинувшись дальше к своей цели. Оба держали оружие наготове. Гебо первым достиг двери в господскую спальню. Он осторожно потянул за бронзовую ручку, убедившись, что дверь не заперта, а затем шагнул вперед.
   Советник Герард крепко спал, раскинувшись на алых шелковых простынях и одной рукой прижав к себе юную служанку Милу, с которой, вероятно, и провел всю ночь. Девушка тоже пребывала во власти сна. Она лежала, уткнувшись лицом в бок своего господина и обнимая его рукой за талию. Оба были обнажены.
  -- Какая красотка, - восхищенно прошептал Анри, мало что не облизываясь при виде крепкой девичьей груди и выпроставшейся из-под одеяла стройной точеной ножки. - Она моя, гном, мы ведь договаривались.
  -- Да, мы договаривались, а потому не стоит повторять это вновь. Навязчивость не делает тебе чести, человек. - Сварт внимательно посмотрел на спящих любовников, а затем кивнул Гебо: - Пожалуй, их пора и разбудить, иначе мы рискуем ждать пробуждения весьма долго.
   Убийца, шагнув к широкому ложу, аккуратно, дабы не потревожить спящих, отвел в сторону одеяло, а затем прикоснулся острием своего кинжала к животу мужчины. Легко касаясь оточенной сталью кожи, он провел клинком к низу живота, коснувшись затем мужского естества спавшего Герарда. Вероятно, непривычное ощущение, да еще исходившее от того, что для мужчины дороже всего на свете, все же прервало крепкий сон советника, ибо последний приоткрыл глаза... и тут же попробовал вскочить с постели, одновременно открывая рот для крика. Ни того, ни другого, в прочем, сделать ему не удалось, ибо Гебо зажал ему рот рукой, крепко прижав к постели и пресекая любые попытки сопротивляться.
  -- Молчи, тебя все равно никто не услышит, - негромко вымолвил убийца, нависа над лишенным одежды, а оттого казавшимся еще более беззащитным книжником. - И не трепыхайся, если не хочешь умирать долго и мучительно, - предупредил он, насмешливо скалясь.
   Пока Гебо развлекался, наблюдая испуг своей жертвы, Сварт, не теряя времени даром, рылся в многочисленных ящиках дорогого секретера из красного дерева, выбрасывая себе под ноги их содержимое. На пол посыпались какие-то бумаги с печатями магистрата, следом за ними отправился увесистый мешочек, из которого высыпались настоящие имперские марки. Но все это не интересовало гнома.
  -- Вот оно, - прошептал он, заставив своих спутников-людей на миг отвлечься от зрелища перепугавшегося до дрожи советника. На широкой мозолистой ладони Сварта лежало серебряное колечко с искусно выгравированным лотосом. - Превосходно!
   Тем временем девушка, почувствовав, что ее любовник проснулся, также открыла глаза и мгновенно вскочила, увидев стоящих вокруг ложа вооруженных мужчин. Она попыталась, было, бежать, однако Анри ловким ударом в висок оглушил ее, после чего плотоядно уставился на лежащее у его ног тело, похоже, решив предаться утехам прямо сейчас, не стесняясь ни своего напарника, ни гнома, и даже не дожидаясь, когда его жертва придет в себя.
  -- Ты спятил? - прикрикнул на него Гебо, улавливая ход мыслей товарища, не изменявшего себе ни при каких обстоятельствах. - Не здесь хотя бы, если уж вовсе невтерпеж, - недовольно бросил убийца.
   Анри, спрятав оружие и подхватив девушку на руки, двинулся прочь из спальни, надеясь подыскать местечко потише и поуютнее, где ему никто бы не помешал.
  -- Сколько всего слуг сейчас находятся в доме? - гном обратился с вопросом к Герарду, напуганному и все еще крепко прижатому сильной рукой Шила к постели. - Отвечай, человек!
  -- Чет-тверо, - голос советника заметно дрожал, хотя все же он не казался вовсе уж погруженным в ужас, возможно, не до конца понимая, что происходит. Видимо, в следующую секунду Герард вспомнил, кто он такой, поскольку попытался перейти в наступление: - Вы понимаете, что делаете? Знаете ли вы, глупцы, кто я такой? Да как вы вообще посмели ворваться в мой дом да еще угрожать мне оружием?
  -- Не просто осмелились угрожать, мэтр, но еще и убили трех человек из твоей прислуги, - недобро усмехнувшись, добавил Гебо, державший оружие у лица советника.
  -- Что? - Герард выпучил глаза, видимо, поняв, что незваные гости настроены весьма серьезно. - Вы же обречены, недоумки! - Обширные связи, как в страже, так и среди вожаков преступного мира, вселяли определенную уверенность в советника, на жизнь и имущество которого прежде никто и никогда не смел покушаться. - Вас всех повесят. Кто вы такие, вообще, если осмелились сунуться в мой дом?
  -- Почтенный, не мог бы ты оставить нас с уважаемым советником один на один, - гном обратился к Гебо. - Можешь пока обыскать дом. Возможно, мэтр солгал и здесь есть еще люди. Не хотелось бы, чтобы кто-либо из них поднял тревогу. - Сварт многозначительно посмотрел на своего подручного: - Бой с городской стражей в мои намерения пока не входит.
  -- Хорошо, я пойду осмотрю особняк, - согласился убийца, не желая знать хоть что-то о делишках, связывавших этого гнома и городского советника. - Но не забудь, ты должен нам немало золота, гноме.
  -- Об этом не стоит беспокоиться. Я хозяин своего слова, - уверил наемника Сварт. - Все, что было обещано ты получишь, но чуть позже, когда мы с почтенным Герардом немного побеседуем.
   Гебо послушно удалился, оставив гнома лицом к лицу с советником. Убийца решил, что помимо награды, которую им посулил этот гном можно прихватить еще кое-какую мелочь в жилище мэтра, которое не отличалось бедностью. Гебо хоть и не был профессиональным вором, но все же рассчитывал, что сможет найти здесь пару дорогих безделушек, которые позже за полцены продаст кому-нибудь из знакомых перекупщиков, тех, кого нисколько интересует не происхождение вещи, а лишь то, какую цену за нее можно получить у знающих толк людей.
  -- Скажи, человек, где эльфийка? - Гном не мешкая, приступил к расспросам: - Не так давно ты принимал в воем доме принцессу Перворожденных. Куда она направилась после?
  -- Эльфийка? О чем ты говоришь, гном? Как ты, нелюдь, вообще смеешь приходить в мой дом с оружием, убивать моих слуг и еще что-то от меня требовать?
   Советник Герард, решив, что с одним противником он сумеет справиться, вскочил с постели и даже попытался ударить, тем более что не был совсем уж хилым и неловким, но Сварт легко поймал его за руку и резким движением сломал ему палец, так, что сустав громко хрустнул. Человек повалился на пол, воя от боли и пытаясь отползти подальше от гнома, угрожающе надвинувшегося на Герарда.
  -- Она оставила тебе это. - Сварт швырнул в лицо скулившему, униженному и беспомощному советнику серебряный перстень, только что найденный среди вещей самого Герарда. - Лотос - герб правящего клана И'Лиара, знак их владык ми всех, в ком течет кровь правителей эльфийской державы. Мне известно многое, - ощерился гном. - Так что лучше тебе не испытывать мое терпение. Еще раз спрашиваю тебя, ничтожный, где эльфийка?
   Человек затравлено смотрел на своего мучителя снизу вверх, но не проронил ни слова. Гном нахмурился, а рука его нырнула под одежду, вполне вероятно, за оружием или даже пыточным инструментом.
  -- Упрямством ты лишь делаешь свою участь все более незавидной, - сухо процедил Сварт. - Я могу переломать тебе все суставы, все мельчайшие косточки твоего тела, если и дальше ты намерен хранить молчание и зря бросать угрозы и оскорбления, презренный червь, - пообещал он, и то, как были сказаны эти слова, не давало повода усомниться в готовности гнома воплотить свои обещания.
   Герард, терзаемый болью, к которой был мало привычен, обнаженный и напуганный, забился в угол, со страхом глядя на подгорного жителя. Будучи весьма небольшого роста, тот сейчас казался человеку истинным великаном, во власти которого была сама жизнь советника, которому в этот миг едва ли могли помочь его власть и обширные связи в обществе.
  -- Хорошо, гном, я скажу, но прошу тебя, не надо больше причинять мне боль. Я уже усвоил урок. - Советник сдался на милость победителя, окончательно осознав, что иного выхода, кроме как сделать то, что от него требует гном, не осталось. Просто Герарду очень хотелось жить, и ради этого он, предав единожды, был готов вновь совершить предательство. - Она была здесь, это верно, но сейчас уже покинула город.
  -- Когда? - последовал короткий вопрос.
  -- Четыре дня назад эльфийка пришла сюда и попросила помощи, - зачастил почувствовавший смрадное дыхание смерти человек, окончательно растеряв все свое величие. - За ней кто-то охотился. Я дал ей человека, чтобы тот сопроводил ее до границ И'Лиара. Сейчас, наверное, они уже на полпути туда. Они уехали из Рансбурга три дня назад, налегке.
  -- Куда они направились?
  -- Пока на восток, но затем они должны свернуть на юг, к границе. Но я не знаю точно, этого эльфийка со мной не обсуждала, - Герард торопливо заговорил, опасаясь, что суровый гном вновь решит подстегнуть его болью. Учитывая, что строение человека тот знал, кажется, вполне основательно, любые последствия нерасторопности Герарда могли ему дорого обойтись. - Клянусь тебе, больше я ничего не знаю!
  -- Тогда мне тебя жаль, человек, - печально вздохнул Сварт. - Раз ты все сказал, тебе больше незачем жить.
   С этими словами гном вонзил в глаз Герарду короткий извивающийся волнами вороненый клинок, извлеченный им из складок кафтана. Человек издал короткий крик и повалился на паркет, пачкая его кровью.
   Закончив с советником, Сварт отправился на поиски своих помощников. Приказ, который он получил, отправляясь сюда, был предельно ясен - никто из людей ничего не должен знать даже о самом появлении его, Сварта, в этом городе. А те, кто по воле обстоятельств все же будет посвящен хоть немного в предприятие гнома, не должен ничего и никому рассказывать. А лучшим из известных ныне способов заткнуть рты была смерть, после которой самый отъявленный болтун будет молчать, словно камень.
   Анри, носившего еще прозвище Кувалда смерть настигла быстро, так, что он едва ли успел хоть что-то почувствовать. Убийца, затащив таки бесчувственную служанку Герарда в какой-то закуток, увлеченно насиловал ее, то рыча, то хрюкая от удовольствия, словно дикий вепрь. Его обнаженные ягодицы, открывшиеся вошедшему на звук гному во всей красе, совершали вполне определенные поступательные движения, становившиеся все чаще и резче, что свидетельствовало о приближении апогея. А несчастная девушка, придавленная телом насильника, зажмурившись и закусив губу, едва слышно стонала под бешеным напором мужчины, дорвавшегося, наконец, до вожделенной женской плоти, которую он предпочитал всем иным удовольствиям.
   Гном, осторожно подкравшись к человеку, дернул увлеченного Анри за волосы, одновременно полоснув его по горлу кинжалом. Кровь из рассеченной артерии горячим потоком хлынула на девушку, которая, открыв глаза, попыталась закричать. Однако Сварт не дал ей такой возможности, следующим ударом поразив несчастную в грудь, легко достав до сердца. Для верности он еще дважды ударил уже мертвое тело, после чего направился на поиски второго убийцы, затерявшегося где-то в недрах просторного особняка.
   План гнома был довольно прост и вполне надежен. Убийцы обычно никому не рассказывали о своих нанимателях и подробностях предстоящей работы, не было сомнений, что и на этот раз Гебо и Анри держали язык за зубами. А потому стражники, найдя в особняке только трупы, могли лишь строить догадки, решив, к примеру, что убийц было трое, и один из них прикончил своих товарищей. Сварт, весьма основательно приготовившийся к предстоящему делу, был готов подтолкнуть здешних стражей закона к этой догадке, поскольку кинжал, которым он убивал своих жертв, всего несколькими днями ранее принадлежал еще одному наемнику, также известному в Рансбурге и ныне скрывающемуся от стражи. Завершив дела, гном намеревался бросить здесь этот кинжал, предоставляя тем, кто займется розыском убийц, отличную зацепку. Многие люди знали владельца этого оружия, и стражникам будет легко связать клинок и его хозяина. Разумеется, Сварт понимал, что раскрыть обман можно довольно быстро, но даже одного дня гному будет достаточно, чтобы убраться отсюда, после чего все происходящее здесь потеряет для него значимость.
   Сварт наткнулся на второго наемника в одной из комнат, отведенных под библиотеку. Гебо, занятый обыском высокого шкафа из красного дерева, забитого разнообразными книгами, вскинул голову, услышав звук шагов. Ему хватило лишь одного взгляда, брошенного на окровавленный кинжал гнома, чтобы в голове его зародились вполне твердые подозрения.
  -- Скажи, я не сильно ошибусь, если предположу, что почтенный Герард уже покинул бренный мир? - совершенно невозмутимо, ничему не удивляясь, спросил убийца, отступив на шаг назад. - И буду ли я прав, сказав, что мой неумеренный товарищ тоже разделил эту участь?
  -- Ты будешь прав, человек, и в первом и во втором, - не стал напрасно лгать гном. - Герард мертв, как и твой приятель. Он слишком много внимания уделял женщинам, не следя за тем, что творится у него за спиной. - Сварт медленно приближался к человеку, пристально глядя ему в глаза.
  -- Меня, полагаю, ждет та же судьба, - Гебо, несмотря на опасность ситуации, внешне оставался абсолютно спокоен, и даже пытался шутить, демонстрируя уверенность в себе. - Мы же не договаривались об этом. Или ты сомневаешься в том, что я буду молчать, гном? Убийство советника бургомистра - тяжкое преступление, за это меня ждет виселица. Так зачем же мне болтать об этом направо и налево? Давай разойдемся с миром, - предложил убийца, сейчас думавший лишь о том, как поскорее выбраться из этого особняка, вдруг превратившегося в настоящий склеп.
  -- Прости человек, но интересы дела превыше всего, даже твоей или моей жизней. - С этими словами гном резко метнулся вперед, совершив прыжок, казалось бы, не свойственный существу, весившему без малого двести фунтов и не отличавшемуся особым ростом.
   Бросок Сварта получился просто великолепным. Однако его удар поразил пустоту, ибо Гебо, оказавшись более проворным, отскочил в сторону, тут же попытавшись достать гнома своим кинжалом. Однако его удар также прошел впустую. Затем противники несколько секунд обменивались выпадами, причем Гебо явно не собирался уступать гному, который, будучи несколько сильнее, все же был не так быстр, как человек.
  -- Может быть, гноме, ты изменишь свои планы? - Гебо, тяжело дыша после короткой, но яростной схватки, стоившей ему раны в левое плечо, обильно кровоточившей, отступил на безопасное расстояние, пытаясь приблизиться к выходу из комнаты. К чести его, Гебо все же удалось достать гнома, ранив того в лицо, так что кровь, обильно текущая из пореза заливала Сварту лицо. - Ты опасаешься, что я сообщу страже о тебе? Но это же смешно! Думаешь, мне поверят, если я скажу, что мэтра прикончил залетный гном, и сохранят жизнь? Ерунда, им надо кого-то наказать, так зачем искать гнома, если под рукой человек. Меня все равно вздернут, а я еще не очень спешу на свидание с виселицей, гном. Да клянусь же тебе, я буду нем, как камень, только позволь мне уйти отсюда. Я все равно ничего не знаю о твоих делах и не опасен для тебя.
  -- Извини, человек, но мне не подходят твои условия, - сказав это, Сварт резко взмахнул левой рукой, послав в короткий полет пару метательных лезвий, имевших форму звезд.
   Гебо немыслимым образом увернулся от одной метательной пластины, но второе лезвие вонзилось ему в щеку. Вскрикнув от боли, убийца ринулся на гнома, рассчитывая все же достать его за счет напора и скорости, но Сварт, увернувшись от удара, вонзил свой клинок Гебо под ребро. Человек захрипел и упал, а гном еще трижды ударил его в грудь, дабы наверняка покончить со своим противником.
   Сварт, избавившись от своих помощников, сыгравших в его задумке отведенную им роль, решил покинуть жилище ныне покойного мэтра Герарда тем же путем, которым и проник в него, но, оказавшись в кладовке, с удивлением увидел, что тело служанки, которую убили его наемники, исчезло. Дверь, которая вела на улицу, была приоткрыта, и наружу вел кровавый след, словно истекающее кровью тело проволокли по полу. Но, скорее всего, решил гном, девушка все же сама из последних сил сумела выбраться из дома, и теперь ее тело наверняка лежало на мостовой, привлекая ненужное внимание.
   Гном, опасаясь возможной засады снаружи, которую могла устроить стража, все же выглянул в переулок, едва не столкнувшись за замершей в оцепенении над телом служанки женщиной. Одетая в какое-то поношенное тряпье толстуха, заметив движение, подняла голову, увидев перед собой сжимавшего окровавленный кинжал гнома.
  -- На помощь, - закричав, женщина со всех ног кинулась бежать так быстро, что Сварт не успел ничего сделать, дабы остановить ее. - Сюда, скорее! Гномы людей режут! Люди добрые, помогите!
   В отчаянии Сварт метнул кинжал, но промахнулся, и клинок только бессильно звякнул о камни мостовой. Все ухищрения, призванные сбить здешнюю стражу со следа, из-за нелепой случайности теперь оказались излишними. Следовало немедленно бежать, пока на заполошные крики этой глупой бабы не собрался весь город. Но хотя патруль стражи, обходивший квартал, мог явиться с минуты на минуту, Сварт все же решил оставить тому, кто следующим зайдет в дом, сюрприз, раз уж больше не нужно было заметать следы. Он быстро пробежал по комнатам, почти сразу найдя то, что было нужно.
   В зале, стены которого были сплошь увешаны самым разным оружием, у стены стояли пустые рыцарские доспехи, которые и были целью поисков. Алмазом, вделанным в перстень, служивший для гнома единственным украшением, и при этом таковым не являвшимся, Сварт быстро нацарапал на шлеме и кирасе одного из "рыцарей" несколько символов, в которых посвященный без труда узнал бы руны, применявшиеся магами Подгорного Племени. Вообще-то, оставлять подобные следы не стоило, но, узнав все, что хотел, Сварт решил сделать страже "подарок". Маги, которые наверняка примут участие в расследовании гибели столь уважаемого в городе человека, каковым являлся мэтр Герард, разумеется, разумеется, быстро поймут, что к чему, но в этот момент Сварта охватил кураж, сопротивляться которому было превыше сил гнома. Он исполнил полученный приказ, сделав все так, как только было возможно, и не мог сейчас отказать в удовольствии досадить людям.
  -- Вот так, - с ехидной усмешкой буркнул гном, окинув взглядом свое творение, руническую надпись, вдруг начавшую наливаться багрянцем. - Милости прошу, доблестная стража!
   Покинув дом Герарда, Сварт, уже удалившись от него на почтительное расстояние, ловко нырнул в подворотню, едва успев убраться с пути десятка стражников, которые бодрой рысью несли навстречу гному. Сварт заметил, что во главе отряда стоит человек, явно имеющий звание повыше простого десятника, о чем можно было судить по богато украшенному мундиру и мечу с позолоченной рукоятью у него на поясе. Разумеется, осмотр места преступления, когда речь шла об убийстве одного из членов городской управы, едва ли стали бы доверять обычному капралу. Но по большому счету Сварту уже не было до этого никакого дела. Он сейчас думал лишь об одном - поскорее передать добытые сведения тем, кто должен был заниматься поимкой эльфийки.
   Сам Сварт при всем желании не смог бы уже догнать Перворожденную, оторвавшуюся от него на почтительное расстояние, но и это было теперь, когда направление стало точно известно, не так важно. К сожалению, точно выяснить место нахождения Мелианнэ было весьма сложно, но те, кто находился в постоянном ожидании сообщений от Сварта и его соратников, вероятно, сейчас пытающихся найти следы Перворожденной в других местах, имели свои средства, дабы быстро и точно обнаружить искомое, а затем в стремительном броске, подобно гончим, настичь цель и захватить ее, ибо лишь живой приказано было брать эльфийку, ныне державшую в своих руках судьбы целых народов. Сварт же, сделав свою часть работы, мог, вновь превратившись в приехавшего с ревизией купца, вернуться в Нивен, откуда его путь ляжет в родные горы.
  
   Трактирщик Олле, хозяин таверны "Старый мул", что стоит у подножья холма примерно на середине большого тракта, соединяющего Рансбург и Хильбург, постукивая о половицы деревяшкой, что заменяла ему левую ногу от колена и ниже, вышел в общий зал, ныне почти пустой. Он решил сам поднести сидевшему в дальнем углу купцу заказанное им вино. Само по себе вино в таком заведении было редкостью, поскольку его, во-первых, привозили издалека и продавали за огромные деньги, а во-вторых, обычные посетители не особо роскошного заведения довольствовались, как правило, пивом, поскольку благородный напиток просто был им не по карману, да и ценителей его в этих краях было немного. Однако торговец, прибывший на утре вместе с парой возов и полудюжиной слуг, сейчас расположившихся во дворе, без особой надежды попросил вина, и служанка, к его удивлению, только кивнула и попросила подождать, отправившись к стоявшему в конце погреба бочонку.
   Да, такие посетители, как этот купец, были редкостью, ибо по дороге все чаще проходили воинские отряды, командиры которых не позволяли своим людям лишнего, а расплачивались особыми расписками, в обмен на которые у военного коменданта хильбургского гарнизона можно было получить оговоренное количество золота. Еще в заведение Олле частенько заходили крестьяне из деревушки, стоявшей на другом склоне холма, но эти приходили для того, чтобы провести время вдали от своих жен, заказывая по кружке пива, что не приносило особого дохода. Но право же, и бедные крестьяне были лучше, чем появившиеся почти ровно в полдень гости.
   Их было двое, мужчина и женщина, верхом и без какого-либо багажа. При виде мужчины Олле сразу забеспокоился, ибо понял, что в его скромное заведение заглянул один из тех наемников, которые бродят по городам и странам, продавая свой меч любому, кто даст достаточную плату, и принимая сторону нанимателя в бою, невзирая на то, справедливую ли войну он ведет. К этой братии Олле относился с ненавистью еще с той поры, как в их деревню, стоявшую на западе Келота, пришло около дюжины таких воинов, решивших немного позабавиться.
   Самому трактирщику тогда еще было едва ли тринадцать лет. Он и по сей день отлично помнил, несмотря на то, что с той поры уже минуло почти четыре десятка лет, чем обернулась ссора, завязавшаяся между одним из наемников и сельским кузнецом. Тогда бравые молодцы, видимо, шедшие с севера, поскольку тогда там как раз завершилась очередная усобица, перебили почти всех мужчин в небольшом селении, а женщин изнасиловали, если они были достаточно молоды, либо также убили, если они были стары. Немолодую уже мать Олле один из бандитов походя ударил булавой, убив ее сразу, а с его старшей сестрой тот же громила решил малость позабавиться, повалив ее на землю в паре шагов от убитой за мгновение до этого женщины и принявшись рвать одежду. В тот раз Олле лишился одного глаза, поскольку решил заступиться за Катрину, смело бросившись с ножом на закаленного в боях воина. Ему сильно повезло в том, что остался жив, а потом, несмотря на увечья, мальчика забрал живший в городке неподалеку родственник. Знавший грамоту Олле несколько лет проработал у него в лавке, после чего перебрался в Дьорвик, где было не в пример спокойнее, чем на родине.
   За прожитые годы Олле многое повидал и успел побывать во всяких переделках, в одной из которых сменил свою ногу на кусок дерева, но в итоге осел вблизи южной границы, где основал свое дело, не слишком прибыльное, но все же способное прокормить и его и нескольких слуг. Надо сказать, таверна "Старый мул" могла по праву считаться одной из лучших в округе. Добротное прочное здание о двух этажах, из которых первый был каменным, что считалось редкостью в краю, где лес был главным и единственным материалом для любого строительства, а каменными были разве что стены крупных городов, стояло на важной дороге, соединявшей в единую цепь несколько пограничных крепостей, охранявших рубежи королевства от набегов Перворожденных, все еще не способных забыть былую вражду.
   Конечно, солдаты, чаще всего бывшие посетителями трактира, не были излишне щедры, но кроме них здесь еще появлялись купцы, никогда не пренебрегавшие возможностью продать свой товар в такой глуши, где, тем не менее, было немало людей с достатком, и не боявшиеся ни эльфов, ни разбойников. А эти люди предпочитали путешествовать на сытый желудок и позволяли себе роскошь провести ночь не в лесу, будучи открыты ветрам и дождю, а на приличной постели под крышей в тепле камина. И за такой комфорт купцы платили полновесной монетой, не скупясь и не особо торгуясь, тем более что нормальных постоялых дворов между Рансбургом и Хильбургом больше и не было вовсе.
   Однако, имея неплохой доход, нужно было еще суметь его сохранить, ибо по дорогам бродило немало людей, зарабатывавших себе на жизнь, обирая ближних, которые не могли постоять за себя. Олле, бывший не самым робким человеком, все же опасался шатавшихся по здешним лесам, словно проснувшиеся среди зимы медведи, разбойников и рубак из наемных отрядов, которые нередко предлагали свои услуги дьорвикской короне в ту пору, когда отношения с эльфами становились наиболее натянутыми и грозили настоящей войной. А будучи весьма близко знаком с нравами этих солдат удачи, трактирщик Олле с подозрением и неприязнью смотрел на всякого, кто, нося меч, не имеет никакого герба. Такие люди всегда казались ему опасными.
   Правда, нынешний посетитель, крепкий малый, не особо молодой, но даже внешне производивший на Олле, нельзя сказать, чтобы особо искушенного в таких делах, впечатление умелого воина, не просто бродил по селам и городам в поисках работы. Вероятно, он служил телохранителем у дамы, которая даже в таверне не сняла капюшон плаща, весьма пыльного надо сказать, что наводило на мысль о дальней дороге, которую парочка проделала, прежде чем остановиться у Олле. Трактирщик, считавший, что неплохо разбирается в людях, решил, что к нему заглянула благородная госпожа, возможно, бежавшая из дома, прихватив с собой не то слугу, не то любовника, хотя последнее было маловероятно. Олле удивился необычному совпадению, ибо подобная парочка путников покинула "Старого мула" на рассвете, не считая бросив на стойку пригоршню монет и направившись в сторону Хильбурга.
   А Ратхар, в который уже раз перехватив недовольный взгляд владельца корчмы, скользнувший по нему, и заинтересованный, направленный на его спутницу, вернулся к стоявшему на столе жаркому. Мелианнэ, сидевшая напротив, пригубила тем временем из большой глиняной кружки квас. Вообще то, утонченной эльфике больше подошло бы вино, которое, похоже, водилось в закромах одноглазого трактирщика, у которого половина левой ноги была деревянной, явно следы бурной молодости, но почему-то она решила обойтись более простым напитком, возможно, не желая привлекать внимание.
   Прошло два дня с того времени, как путники выбрались из леса, едва не ставшего для них последним пристанищем. После схватки с демоном Ратхар несколько миль нес на руках Мелианнэ, которая от своего колдовства лишилась сил. Она очнулась лишь после полудня, когда наемник решил сделать привал возле родника, на который наткнулся совершенно случайно.
  -- Благодарю, что не бросил меня, человек, - обратилась Мелианнэ к наемнику, после того, как тот дал ей выпить вина из фляги, всегда висевшей у него на поясе. Напиток сразу же придал сил эльфийке. - Оставив меня в лесу, ты избавился бы от множества забот.
  -- Мы квиты, э'валле. Ты тоже спасла меня от демона. - Ратхар, сидевший боком к своей спутнице, чистил клинок своего меча. - К тому же я получил неплохие деньги за то, чтобы спасать тебя из подобных передряг, или ты забыла?
  -- Неужели ты только за деньги можешь помочь человеку, попавшему в беду?
   Ратхар ничего не ответил на это, лишь криво усмехнувшись, и Мелианнэ поняла, что нет смысла дальше расспрашивать его. После этой короткой беседы они долгое время молчали, занимаясь разными мелочами. Вернее, работал в основном Ратхар, а все еще слабая после боя с демоном эльфийка просто сидела на расстеленном на земле плаще наемника.
   Они долгое время не вспоминали встречу с нежитью, которая для них, в отличие от людей из каравана купца Велемира, закончилась относительно удачно. И лишь спустя несколько часов, когда вновь наступил вечер, Ратхар завел разговор на эту тему со своей спутницей. Мелианнэ грела замерзшие руки над бьющимся на ветру огнем, а ее телохранитель, по обыкновению напряженный и готовый к бою, вслушивался в долетающие из леса шорохи, вполглаза глядя на свою спутницу.
  -- Я думаю, это был кто-то вроде стражника, охранявшего то сооружение из камней, которое нашли воины из охраны каравана. Возможно, это было капище каких-то древних богов, или могила жреца либо вождя племени, ныне исчезнувшего. Я знаю, что подобные места нередко сторожат создания, питающиеся душами тех, кто нарушит границу священной земли, - рассуждала, глядя на костерок, разожженный Ратхаром, принцесса. - Люди потревожили покой этого места, пробудив стража, за что и поплатились в итоге.
  -- Разве это не было эльфийское чародейство? - Сам наемник, сидевший напротив, удивленно вскинул бровь. - Я думал, эти земли раньше принадлежали твоему народу.
  -- Да, так было несколько веков назад, - подтвердила Мелианнэ. - А еще раньше, задолго до прихода в эти края Перворожденных, тут обитали иные племена, о которых почти ничего неизвестно. Они были отличны как от эльфов, так и от людей, но в любом случае эти расы были разумны и владели могучей магией, превосходя в этом всех живущих ныне.
  -- А почему же тогда говорят, что первыми разумными созданиями под этим небом были именно эльфы?
  -- Так говорят мои соплеменники, дабы вознести свой народ над соседями, особенно над людьми. - Эльфийка задумалась на мгновение. - Пожалуй, я не должна тебе рассказывать нашу историю, ведь ты человек, а значит - наш враг. А это знание позволяет найти наши слабые стороны, если станет известно недругам.
  -- Благодарю, что ты так откровенна со мной, э'валле. - Ратхар мрачно усмехнулся, в который уже раз за путешествие.
  -- Я не желала тебя оскорбить, - примиряющее произнесла Мелианнэ. - Просто не стоит тебе питать иллюзии насчет наших отношений. Не жди откровенности напрасно, воин. Я - эльф, ты - человек, а этим уже многое сказано. И, несмотря на то, что я благодарна тебе за защиту и помощь, нарушать обычаи своего народа я не вправе.
   Затем они опять долго молчали, ибо больше темы для беседы не было. Отсвет костра падал на лицо задумавшейся о чем-то эльфийки, и Ратхар, на мгновение забывший о своих обязанностях, вдруг поймал себя на мысли, что не может отвести взор от Дочери Леса, пораженный ее странной, непривычной красотой. Она не была похожа на обычных женщин его народа, но наемник сейчас не мог налюбоваться ее точеным профилем, словно зачарованный блеском глаз лесной принцессы.
   Ночь прошла спокойно, никто, ни зверь, ни человек, не тревожили покой путников. На следующее утро они обсудили дальнейший маршрут, сойдясь во мнении, что прежде необходимо раздобыть лошадей, поскольку пешком до границы с И'Лиаром идти пришлось бы не одну неделю. С тем они и двинулись в путь.
   К вечеру впереди показались огни, бывшие первым признаком того, что на пути Ратхара и Мелианнэ оказалось человеческое жилье. Это была небольшая деревушка, стоявшая неподалеку от тракта, соединявшего южные города Дьорвика. Здесь удалось раздобыть пару лошадей, уступавших статью тем скакунам, на которых человек и Перворожденная начинали свой путь, но в целом годных для того, чтобы ходить под седлом. Кроме коней крестьяне также дали путникам немного еды, за которую пришлось заплатить больше, чем за шикарный ужин в лучшей таверне столицы королевства, но поселяне, видя, что вышедшие из леса гости попали в беду и при этом у них есть, чем заплатить, не стали упускать выгоду. В результате, расставшись с изрядным количеством монет, на которых красовался профиль одного из усопших славных королей Дьорвика, Мелианнэ и ее телохранитель смогли продолжить дальнейший путь с большими, чем прежде, удобствами.
   В корчму со странным названием "Старый мул" путники прибыли спустя еще день, по дороге лишь один раз встретившись с людьми. Вернее, они вовремя услышали стук копыт и благополучно убрались в придорожные заросли, пропустив конный отряд, человек, наверное, пятнадцать, двигавшийся со стороны Хильбурга. Несмотря на то, что Мелианнэ не желала задерживаться, подгоняя и Ратхара, они все же позволили себе короткий отдых и приличный обед. К тому же следовало решить, продолжат ли они путь на восток, либо свернут к югу, тем самым, приближаясь к владениям Перворожденных, как предполагалось раньше. Ратхар был весьма осторожен, ибо помнил слова Велемира о том, что на границе стража ведет себя весьма бдительно. Хотя тому могло быть множество объяснений, наемник предпочитал рассчитывать на худшее, дабы не попасть в руки служителей закона из-за собственной беспечности.
   Но как бы то ни было, пока эльфийка и человек просто наслаждались покоем, пусть и, зная, что продлится это недолго. Мелианнэ расслабленно сидела на деревянной скамье, глядя в окно, а Ратхар от нечего делать и по давней привычке разглядывал посетителей этого не особо шикарного, но все же весьма приличного заведения.
   Прежде всего, наемник обратил внимание на купца, который в компании одного из слуг, вероятно приказчика или кого-то в этом роде попивал вино из медного кубка. Торговец выглядел не особо богато, но по виду его все же чувствовался определенный достаток. Как решил Ратхар, пара пустых телег и горстка слуг, бродивших подле них, принадлежали именно этому купцу. Пожалуй, он мог возвращаться с одной из ярмарок, по обыкновению проходивших здесь в это время года.
   Помимо купца в просторном и светлом зале сидела еще группа мужчин, вероятно лесорубов или крестьян, пришедших, скорее всего, из селения, расположенного неподалеку. Они вовсю угощались пивом, негромко беседуя о своих мужицких делах. Крестьяне, как и купец, время от времени бросали заинтересованные взгляды на Ратхара и особенно на его спутницу, хотя все же их внимание больше привлекала разносившая еду служанка, крепкая молодая девка, вовсю вилявшая бедрами проходя мимо столика, занятого торговцем. Надо заметить, торговец тоже смотрел на нее с весьма определенным интересом, особенно когда девушка наклонялась над столом, представляя вниманию купчика свое декольте.
   И последним посетителем полупустого в этот ранний час трактира, забившимся, подобно самому наемнику и эльфийке, в дальний угол, был человек явно благородного, хотя и не очень высокого происхождения. Ратхар сделал такой вывод, поглядев на манеры этого мужчины, весьма приятного на внешность и еще довольно молодого. Тот был одет в простое дорожное платье, правда, довольно дорогое, и был, как и сам наемник, при оружии, в отличие от прочих присутствовавших здесь людей. К скамье, на которой в одиночестве сидел путник, был прислонен легкий стальной клинок в простых ножнах, удобный в дороге. Оружие также не было слишком дорогим, но все же казалось вполне приличным и качественным, а уж об этом Ратхар мог судить, как никто иной.
   Впрочем, по виду посетителя "Старого мула" нельзя было сказать, что война была его главным ремеслом. Скорее, это был какой-нибудь чиновник или просто путешествующий дворянин. У коновязи, когда путники подъезжали к таверне, они заметили оседланного жеребца, который, вне всякого сомнения, принадлежал этому господину, ибо купцы путешествовали с обозом, а крестьяне едва ли увлекались верховой ездой. Конь был явно с примесью восточных кровей, а значит довольно резвый, хотя и не особенно выносливый. Сам Ратхар предпочитал корханских полукровок, которые могли скакать целый день и не знать усталости, пусть в скорости и уступали некоторым иным породам.
   Пользуясь возможностью спокойно посидеть за хорошим обедом, когда не нужно было все время озираться по сторонам, ожидая погоню, путники все же решили обсудить дальнейшие планы. Тем более что до границы, которая и была, собственно, конечной целью Ратхара, достигнув которой, он передал бы Мелианнэ на попечение ее соплеменников, оставалось, в сущности, не так уж много.
  -- Собираешься ли ты, э'валле, двигаться до самого Хильбурга, или же нам нужно повернуть сразу к югу? - Ратхар задал главный и почти единственный вопрос, получив точный ответ на который, больше практически не нужно было думать, выбирая дальнейший путь.
  -- Я не хотела бы появляться в большом городе, где меня могут опознать, - подумав несколько секунд, ответила Мелианнэ. - Лучше скорее убраться с дороги и не попадаться на глаза людям без особой необходимости.
  -- Но ведь леса здесь весьма опасны, в чем ты и сама должна была уже убедиться, - напомнил наемник, вновь вспомнив жуткое существо, демона, с таким трудом побежденного совей спутницей.
  -- Они не более опасны, чем встреча с десятком стражников, - помотала головой эльфийка. - И в схватке с обитающей в чаще нечистью можно не стесняться в средствах. Мне ни в коем случае нельзя попасть в плен, а это неминуемо, если нас попытаются поймать.
  -- Они должны сильно постараться, чтобы это сделать. - Ратхар ухмыльнулся, покосившись на лежащий на лавке подле него меч.
  -- Взявшись за оружие, ты лишь подпишешь себе смертный приговор. Я же знаю, что убийство и даже любое сопротивление вообще королевскому чиновнику карается в этих землях весьма сурово и безжалостно. - Эльфийка трезво смотрела на вещи, понимая, чем грозит ей и ее спутнику столкновение с солдатами. - И скольких бы врагов ты не убил, всех до единого противников ты не одолеешь.
  -- Да это так, но не обязательно первый встречный стражник бросится на нас, - возразил Ратхар, вполне осознавая опасность вступать в бой с солдатами.
  -- Ты сам говорил, что на границе стража ищет кого-то.
  -- Об этом мне поведал Велемир, да будет Судия справедлив к нему. - Ратхар осенил себя древним жестом, призванным отогнать зло, который также применялся и при упоминании об усопших, если им желали милости. А Ратхар искренне жалел, что купец, человек честный и благородный, хоть и не текла в его жилах пресловутая голубая кровь, погиб, да еще от лап жуткого демона, что само по себе не могло дать ему хорошее посмертие. - И у меня нет причин не верить этому человеку, - добавил воин.
   Во время разговора с Мелианнэ наемник услышал за окном голоса и конское ржание. Судя по звукам, таверну почтил своим присутствием целый отряд. Оставалось лишь надеяться, что это не стража, разыскивающая одинокую эльфийку. Ратхар, конечно, исполняя свой долг телохранителя, был готов к бою, но все же он не искал неприятностей, предпочитая своевременное отступление безрассудной схватке. Стражники были опасными противниками, постоянно совершенствуя свое мастерство, и к тому же на их стороне был закон, а это дорогого стоило.
   Вновь выглянул из той части трактира, где располагалась кухня, хозяин "Старого мула", вероятно, также заслышавший звуки с улицы, говорившие о прибытии новых постояльцев. Он привычно оглядел зал, следя за тем, не затеяли бы гости какого непотребства, и вновь остановился взглядом на Ратхаре, непроизвольно положившем руку на оружие. Наемник перехватил его взгляд, но вдруг понял, что одноглазый старик смотрит уже вовсе не на него. Взгляд трактирщика, превратившись из безразличного в испуганный, устремился к входной двери, от которой уже донеслись шаги подкованных сапог. Похоже, в трактир вошли не меньше трех человек, причем привычный слух наемника различил бряцанье оружия.
   Мелианнэ, сидевшая лицом к двери, также насторожилась, сделав попытку вскочить на ноги. Каким-то буквально звериным чутьем эльфийка уловила происшедшие в трактире перемены. Ратхар заметил, как ее руки плавно опустились на рукояти висевших на поясе кинжалов. А сам он почувствовал, что сзади него встал человек, один из тех, что сейчас ввалились в зал таверны. И еще заскрипела тетива натягиваемого лука, который, явно, тоже был в руках кого-то из вновь прибывших.
  -- Не советую тебе этого делать, воин, - раздался из-за спины наемника уверенный и чуточку насмешливый голос в тот миг, когда Ратхар приготовился выхватить клинок. - Можешь обернуться, но только медленно. А оружие пока оставь в покое. Обещаю, скоро оно тебе еще пригодится.
   Ратхар, обернувшись, первым делом обратил внимание на застывшего у двери лучника, в руках которого был брат-близнец того лука, который наемник бросил в лесу, спасаясь от демона. На тетиве лежала бронебойная стрела с граненым жалом, уставившаяся точно в спину в наемника. Стрелку хватило бы одного мига, чтобы рвануть тетиву, гораздо меньше, чем Ратхару на то, чтобы схватить меч и тем более, чтобы нанести им удар или хотя бы метнуть.
   Помимо человека с луком в просторный зал вошли еще двое, вооруженные один простым прямым мечом, висевшим за спиной, другой - длинной широкой саблей, которую на юге называли баделерой. Оба были без доспехов, в простых куртках и штанах, удобных для верховой езды и в отличных сапогах, что являлось признаком определенного богатства. Тот, что с мечом, был весьма молод, едва ли старше двух дюжин зим, его товарищ был постарше, лет, пожалуй, сорока. Правый глаз этого воина был закрыт повязкой, вероятно, скрывавшей рану. Судя по виду, рана эта была давней, ибо следов крови на черной тряпице не было заметно. Во всех троих Ратхар сразу распознал умелых воинов, поняв это по походке, по манере поведения и даже по цепким, уверенным взглядам и твердо сжимающим рукояти оружия ладоням. Похоже, новые гости были настроены на бой, но достойных противников, кроме самого себя, наемник для них не находил, а сам никак не мог вспомнить, когда же ему довелось стать врагом этих людей. При этом они никак не походили на королевских стражников, которые единственно могли быть заинтересованы в поимке если и не самого Ратхар, то сопровождаемой им персоны.
   В это время с той половины таверны, где располагалась кухня и кладовка с продуктами, раздался женский визг. Вероятно, то кричала служанка, за пару минут до появления гостей скрывшаяся там. Бросив взгляд в направление двери, которая вела на кухню, Ратхар увидел, что в помещение вошли еще двое воинов. Один из них держал в руках легкий арбалет, взведенный и готовый к бою, у второго на поясе висел меч. Наверное, эти двое вошли в трактир с черного хода, который вел во внутренний дворик, наделав переполоха среди здешней прислуги. Служанку, кстати, они вытолкнули в общий зал, придав девушке такое ускорение, что она едва не сбила с ног хозяина таверны.
  -- Что здесь происходит? Как вы посмели обнажить здесь оружие? - Человек, которого Ратхар мысленно окрестил дворянином, вскочил из-за стола, выхватывая меч. Возможно, он желал высказать свое возмущение по поводу столь грубого вторжения чужаков, но все его излияния были оборваны стрелой, которая, будучи выпущена в упор с десятка ярдов, отбросила умирающего на стол. Падая, он задел рукой кувшин с элем, который незадолго до этого сам же и заказал. С легким звоном клинок выпал из его руки, а затем рядом с оружием упало и бездыханное тело его хозяина. Быть может, решил Ратхар, он и был неплохим бойцом, но бросаться сломя голову на полдюжины противников, вооруженных луками, все же не стоило, глядишь, и остался бы жив.
  -- Не стоит делать резких движений и говорить красивые слова, судари мои, - негромко сказал молодой мечник, тот самый, который предостерегал наемника от поспешных действий. Он с изрядным презрением окинул помещение, внимательно оглядев каждого из присутствовавших здесь людей. - Мы не желаем чинить вам вред, но у моих друзей слишком хорошая реакция. Они стреляют и рубят прежде, чем успевают подумать об этом. Так что сидите смирно и, обещаю, вскоре мы покинем вас.
  -- Кто вы и чего вы хотите? - Купец, изрядно побледневший при виде убийства, но все же не утративший своей степенности, решил прояснить ситуацию, справедливо опасаясь за свой кошелек, надо полагать. Он попытался придать себе солидный и уверенный вид, но голос негоцианта заметно дрожал.
  -- Возможно, вы слышали о нас, уважаемый. Меня прозвали Фернаном, а еще кое-кто кличет меня Божьим Одуванчиком. Думаю, это прозвище должно быть знакомо тебе в первую очередь, почтенный купец, - при этих словах человек как-то очень недобро усмехнулся.
  -- Проклятье! - Единственное, что смог вымолвить купец, выпучивший глаза и внезапно побледневший.
   Ратхар, услышав имя незваного гостя, кое-что вспомнил, как, вероятно, и купец. Правда, он не стал в открытую проявлять свои чувства, но принялся с гораздо большим интересом рассматривать того, кто назвал себя именем Фернан.
   Атаман был молод, худощав и гладко выбрит. Только над верхней губой пробивался светлый пушок, точно у юноши. Русые волосы были коротко острижены, обнажая белый росчерк шрама, шедший от левого виска до скулы. Разбойник, одно имя которого вселяло ужас в купцов и солдат, внешне ничуть не соответствовал своей грозной славе.
   Шайка, которой командовал человек, за обманчивую хрупкость получивший кличку Божий Одуванчик, появилась года три назад на западе Дьорвика и с той поры стала непреходящей головной болью для стражи и настоящим кошмаром для всех путников, особенно для купцов, возящих свои товары по дорогам в этой части королевства. Небольшой отряд, состоявший в разное время не более чем из десятка и не менее чем из полудюжины человек, снискал себе столь грозную славу, что лишь только ему стоило появиться где-либо, как жителей этих мест охватывала паника. Даже один слух об этой шайке заставлял наместников и губернаторов провинций перебрасывать дополнительные воинские отряды и усиливать патрули, охранявшие спокойствие на дорогах, а купцы словно впадали в спячку, предпочитая лишиться прибыли, сидя по домам, но сохранить свои жизни.
   Говорили, что среди людей атамана Фернана нет посредственных бойцов, лишь только настоящие мастера меча, способные в одиночку выстоять против десятка солдат. Сам вожак, если верить тем же слухам, происходил из небогатого, но древнего дворянского рода, вроде бы из Келота, чем и объяснялось его мастерство во владении клинком, а также неплохое знание тактики, позволявшее не единожды одерживать верх над более многочисленным противником.
   Разумеется, воображение людей не ведает границ, но именно эти слухи, вероятнее всего, в значительной степени соответствовали истине, ибо столь малый числом отряд не раз совершал дерзкие атаки на караваны, которые охранялись тремя-четырьмя десятками опытных наемников, большинство из которых не переживало сражения. К тому же пару раз разбойники сбивали спесь и с королевских солдат, которым иногда удавалось загнать отряд в ловушку. В последний раз, а было это около полугода назад, когда отряд Божьего Одуванчика орудовал на западе, на границе с корханскими степями, до полусотни стражников вступили в бой с десятком разбойников, которых удалось заманить в засаду, причем, поговаривали, тогда не обошлось без предательства близких главарю отряда людей, польстившихся на золото. Потеряв трех товарищей, люди Фернана тогда ушли, оставив за собой изрубленные трупы двух дюжин солдат, а те, кто выжил в схватке, не смели и подумать о том, чтобы преследовать разбойников, перепуганные до полусмерти.
   В прочем, Ратхар слышал, что эта ватага не всегда стремилась разрешить дело кровью. Нередко они вовсе никого не трогали, если торговцы, ставшие добычей отряда, не оказывали сопротивления, предпочитая разменять свое золото на свои же головы. В этом случае разбойники просто забирали то, что хотели, и растворялись в лесах, однако, если дело все же доходило до боя, пощады от разбойников никто не ждал. Поскольку об этом все знали, случалось даже, что купцов, по глупости решивших принять бой, успокаивали хорошим ударом по голове собственные слуги и охранники, не желавшие погибать ради господского добра. Так что иные люди, едва ли заслуживающие того, чтобы считаться умными, называли отряд, ныне почтивший своим присутствием таверну "Старый мул" благородными разбойниками.
   Нужно сказать, наемник Ратхар весьма сильно удивился появлению столь именитых гостей, ибо раньше слышал, хотя тогда и не особо обращал на это внимание, что отряд Фернана Божьего Одуванчика сейчас подался на север, на самую границу с Келотом, хотя, как было известно, разбойники всегда действовали только в Дьорвике, ни разу не совершая налетов на караваны за пределами королевства. Это, кстати, стало причиной слухов, будто разбойничий отряд тайно принят на службу одной из соперничающих с Дьорвиком держав, которая дает ему возможность сбывать награбленное и отдыхать в ее землях после особо дерзких нападений, когда королевские солдаты буквально живут в седлах по несколько месяцев, устраивая облавы, в которые часто попадались грабители не столь удачливые, коих, за неимением лучшего, и предавали торжественной казни на главной площади Нивена.
  -- Хозяин, налей-ка нам пива, а то нас жажда замучила! - Фернан окликнул трактирщика, который словно оцепенел и мог только глядеть во все глаза на ворвавшихся в его заведение разбойников.
  -- Ну, что застыл, старик, - прикрикнул на одноногого хозяина постоялого двора один из бандитов, вторя предводителю. - Сказано тебе, тащи пиво, да поживее!
   Олле медленно двинулся к стойке, на которой стоял бочонок с медным краном, из которого корчмарь наливал пиво. При этом он все поглядывал на дверь, которая вела на кухню, словно кого-то ждал. Затем, взяв слегка дрожащими руками большие кружки, принялся наполнять их пенящимся темным пивом. Один из разбойников, тот, что вошел вместе с арбалетчиком, выхватил кружку из рук Олле, залпом выпив ее и сразу потребовав добавки. Остальные последовали его примеру, опустошая огромные сосуды, но при этом внимательно следя за оказавшимися у них в заложниках путниками, не помышлявшими, впрочем о сопротивлении.
  -- Ну вот, теперь можно и о деле поговорить, - произнес Фернан, напившись и утерев губы. - Скажи, воин, - обратился он к Ратхару, - Не знаешь ли ты, кто перебил несколько дней назад людей Хромого Жана, решивших обчистить на тракте недалеко отсюда одного гардского купца?
   Ратхар, понявший, о каком именно купце идет речь, догадался, что перед ним товарищи погибших разбойников, не иначе, возжелавшие отомстить. Вот только он не как не мог понять, откуда эти люди могли узнать, где его можно найти.
  -- Не знаю, о чем ты. Я в охрану к купцам, тем более, к гардам, не нанимался, и еду своей дорогой. - Наемник решил побольше выяснить о происходящем, прикидываясь пока случайным человеком. При этом он нащупал пальцами рукоять метательного ножа, висевшего у него на левом запястье под рукавом. В случае если придется биться, он был уверен, что одного противника выведет из строя в первую секунду. Правда, разбойников было пятеро, и наверняка еще кто-то оставался снаружи, а неопределенность была сейчас равна смертельной опасности.
  -- Жан был почти что моим другом, - Фернан развел руками. - Мы с ним не раз вместе пиво пили после удачных дел, так что он не чужой мне человек. Потому, когда я узнал, что его самого и почти всех людей из его отряда перебили, мне захотелось увидеть того, кто сделал это. Там более, те, кто уцелел, рассказали мне, будто с ними разделался один человек, сражавшийся так искусно, что никто не мог его даже ранить, в то время как сам этот воин убивал своих противников настолько легко, будто те были соломенными чучелами на тренировочном плацу.
  -- Чудные вещи тебе рассказали! - рассмеялся воин. - Знаешь, те люди могли со страха еще и не такое придумать. Пожалуй, плохими воинами они были, а потому просто разбежались, едва поняли, что у купца есть хорошая охрана.
  -- Может и так, только я этих парней знаю, - возразил атаман, недобро прищурившись, изучавший неподвижно сидевшего наемника, точно какую-то диковинку. - Не станут они лгать, тем более говоря, будто почти три десятка человек смог разогнать одиночка. Ежели бы они и вправду струсили, так придумали бы, пожалуй, что с ними сражалась сотня солдат.
  -- Ну а мне что с того, о чем тебе порассказали эти бедолаги? - Ратхар сделал несколько недоуменный и самую малость раздраженный вид, словно ему приходилось беседовать с занудой, по нескольку раз повторявшим одно и тоже. На самом деле он пребывал в страшном напряжении, каждый миг ожидая удара, и лихорадочно решая, как действовать дальше. Воин понимал, что просто так разбойники их не отпустят, а значит, схватка была неизбежна.
  -- Конечно, может, тебе и вправду нет до этого дела, - насмешливо протянул разбойник. - Да только я узнал, что воин, расправившийся с ватагой Хромого Жана, был примерно твоих лет, с заметной сединой и к тому же с ним была женщина, скрывавшая лицо. А кроме вас двоих никого подходящего под это писание в округе нет. Ведь девица, что сидит рядом с тобой - твоя спутница? В общем, по всему выходит, что это ты и положил на лесной дороге немало славных парней.
  -- И что? - Ратхар скучающе смотрел на своего собеседника, всем своим видом демонстрируя полное безразличие к происходящему.
  -- Понимаешь, я не то чтобы сильно хотел отомстить, - Фернан подошел ближе, не выпуская рукоять меча. - Но мне захотелось сразиться с воином, который в одиночку выстоял против целого отряда. Мы все, - он кивком головы указал на своих товарищей, - уважаем мастерство, поэтому никак не могли спокойно оставить это дело. И мы очень обрадовались, догнав тебя, дружище.
  -- Выходит, вы просто хотите устроить поединок? - спросил с усмешкой наемник, ни на мгновение не спуская глаз с разбойников.
  -- Что-то вроде того, - кивнул вожак. - Считай, что нам скучно стало убивать простых солдат и наемников средней руки, которых берут в охрану купцы. Захотелось встретиться с настоящим мастером, с воином, по меньшей мере, равным нам, которому и проиграть не стыдно. Ты сразишься с нами по очереди, и если окажешься действительно так хорош, как мы думаем и как нам тебя обрисовали, то мы тебя отпустим.
  -- И всего-то? - Ратхар изобразил крайнюю степень удивления. Нельзя сказать, что он совсем не поверил своему собеседнику, ведь про атамана говорили, будто он любит такие развлечения. - А не идти ли тебе и твоим дружкам куда подальше, любезный? Я не гладиатор, чтобы сражаться вам на потеху.
  -- Куда же ты денешься, воин! - Фернан ощерился, встав напротив сидевшего за столом Ратхара, уже приготовившегося к прыжку
   Напускное спокойствие и веселость атамана, с которой он вел разговор прежде, словно ветром сдуло. Сейчас перед Ратхаром предстал жестокий воин, убивающий не задумываясь и считающий всех окружающих себя людей только куклами для отработки ударов. Зная подобную породу людей, наемник понял, что разбойник жаждет крови, вопрос только в том, чья же именно кровь может сейчас пролиться. Наемник кожей ощущал сгущающееся в таверне напряжение, словно в знойный летний день перед грозой. Решающий момент был близок, наступала пора действовать.
  -- Тебе не выйти отсюда, кроме как через наши трупы, - зло произнес атаман. - А если просто будешь сидеть, то мы сперва перережем их всех, - Фернан обвел взглядом зал, где сидели сжавшиеся от страха люди. - А затем и тебя прикончим, как быка на бойне.
  -- До них мне нет дела, - отрезал Ратхар. - Хоть режьте, хоть зубами грызите.
  -- А твоя спутница? И до нее тебе нет дела?
   И в этот момент Ратхар, заметив, что внимание разбойников несколько притупилось, вскочил из-за стола, ногой отбрасывая дубовый табурет в направлении лучника и одновременно метнув короткий нож, выхваченный одним движением, в арбалетчика, замершего у дальней стены.
   Разумеется, реакция у разбойников была отличная, поэтому лучник просто отскочил в сторону от летящей лавки, а вот арбалетчик немного замешкался, на какую-то долю секунды, и короткий клинок вонзился ему в плечо, не защищенное ничем кроме ткани камзола, заставив выронить оружие. И в то же время Ратхар, выхватив меч, атаковал оставшихся разбойников, которые, будучи вооружены лишь мечами, не были столь опасны для него. Мелианнэ, также обладавшая завидной реакций, сделавшей бы честь многим воинам, оказалась за спиной у Ратхара, ближе к стене. Она выхватила свои кинжалы, готовая прикрыть телохранителя от атаки сзади.
   Первым против Ратхара оказался воин с саблей, с легкостью отразивший первый его выпад и сам стремительно атаковавший наемника. Для своего роста и немалого веса он двигался очень быстро, часто нанося удары и при этом постоянно перемещаясь перед противником, тем самым не давая ему сосредоточится для ответного выпада. Только Ратхар, бывший человеком сведущим в фехтовании, не собирался устраивать сейчас состязание в скорости и ловкости, поскольку против него было четверо бойцов, да еще один был ранен, но тоже мог стать опасным в определенной ситуации. Поэтому наемник, как будто ошеломленный натиском своего противника, подался назад, заняв позицию между двумя столами.
   Разбойник, наступавший на телохранителя Мелианнэ, оказался стеснен в маневре и был вынужден идти только вперед, тесня своего противника. Несколько раз он почти сумел достать Ратхара, разрезав рукав его куртки и оставив клинком длинный порез на плече наемника, но большинство его ударов Ратхар с легкостью парировал, либо уклонялся от них. Разбойник, вооруженный саблей, вынужден был наносить больше колющие удары, ибо как следует размахнуться для рубящего, для которого и было предназначено его оружие, не мог по причине тесноты. А Ратхар, вооруженный простым мечом, мог колоть с той же легкостью, что и рубить. В конце концов, разбойник сделал глубокий выпад, а Ратхар, поймав его саблю своим клинком, отвел ее в сторону, одновременно выхватив из ножен на поясе длинный кинжал и вогнав его в бок своему противнику.
   Разбойник, выронив саблю, отшатнулся назад и от внезапно пронзившей его боли рухнул на пол. Он не был убит, но рана оказалась весьма тяжелой, чтобы он мог продолжить бой. Кинжал Ратхара, к сожалению, остался в ране, ибо наемник не успел вытащить застрявшее в теле противника оружие, но это, в прочем, было не самым худшим результатом.
   Путь наружу на мгновение оказался свободен, поэтому наемник ринулся вперед, стремясь скорее покинуть таверну и добраться до лошадей, но почувствовал вдруг, что Мелианнэ, раньше державшаяся у него за спиной, отстала, а раздавшиеся затем слова главаря разбойников, с интересом и без малейшего беспокойства наблюдавшего за поединком, подтвердили его спасения.
  -- Не хочешь забрать с собой свою эльфийку, воин? - Фернан заступил путь к выходу, лишив Ратхара возможности скрыться из таверны быстро. - Настоящему телохранителю такое поведение не делает чести. - Разбойник презрительно сплюнул: - И как только ты спутался с нелюдью!
   Мелианнэ, которая ринулась вслед за Ратхаром, замешкалась, чем воспользовался воин, вместе с арбалетчиком перекрывший черный ход. Он атаковал эльфийку, зажав ее между двумя столами и прижав спиной к стене, тем самым не давая двинуться с места. Мелианнэ отчаянно отбивала все его атаки, сумев ранить своего противника в плечо и в бедро, но все же кинжалы, хотя это и неплохое оружие, уступили более длинному мечу, направляемому, к тому же, умелой рукой. Разбойник ловким ударом выбил из рук эльфийки один клинок, после чего плашмя ударил ее по плечу, почему-то не желая сразу калечить свою противницу. Мелианнэ, сорвав с себя плащ, швырнула его в лицо своего противника, намереваясь тем самым выиграть хотя бы пару секунд, но в тот момент лучник, оправившийся после первой атаки Ратхара, вскинул свое оружие и пустил стрелу так, что она вонзилась в стену в полудюйме от головы эльфийки. Следующая стрела, уже наложенная на тетиву лука, смотрела ей точно в лицо, не оставляя никаких шансов.
   Буквально загнанная в угол Мелианнэ только и могла, что по молчаливому приказу стрелка бросить на пол кинжал, оставшись безоружной, и будучи отделена от своего спутника несколькими ярдами и двумя противниками. Мечник же, для большего спокойствия, приставил острие своего клинка к тонкой шее эльфийки, так, что одного движения руки было довольно, чтоб нанести обезоруженной и побежденной Мелианнэ смертельную рану. В подтверждение своих намерений разбойник надавил чуть сильнее, и по горлу эльфийки скатилась за ворот ее рубашки капля крови.
   Ратхару хватило одного взгляда, что понять все это, а еще заметить в глазах юной принцессы отчаяние, с которым она смотрела на своего спутника. Мелианнэ понимала, что человек просто может уйти, оставив ее здесь, одинокую и беспомощную, но все еще надеялась, что воин не бросит ее. И этого было достаточно для наемника, чтобы принять нужное и единственно возможное сейчас решение.
  -- У тебя есть выбор, воин, - тем временем Фернан крадучись обходил кругом замершего Ратхара, поводя в воздухе клинком и не спуская глаз с противника, оказавшегося неожиданно опасным. - Если жизнь этой нелюди тебе очень дорога, то придется сразиться с нами по очереди, а если тебе она безразлична - то иди своей дорогой. У меня счеты к ее племени, поэтому твою жизнь я с радостью обменяю на жизнь твоей спутницы. Каков твой выбор?
  -- Умри! - Ратхар, выдохнув единственное слово в лицо своему новому противнику, кинулся в атаку.
   Первый напор наемника был поистине страшен своей скоростью и силой. Едва ли нашлось бы много воинов, способных выстоять перед таким натиском, помноженным на огромное мастерство. Однако недаром за Фернаном и его людьми шла слава лучших бойцов. Разбойник смог отразить все выпады, каждого из которых могло бы хватить, чтобы менее умелого мечника отправить на встречу с Судией, а затем он и сам перешел в атаку. Клинки плели перед поединщиками стальную паутину, почти незримую, но при этом абсолютно непроницаемую.
   Несколько секунд зал таверны оглашал лишь звон стали и хриплое дыхание бойцов, не уступавших друг другу ни в чем. Затем Фернан отпрянул назад, пытаясь получить время для передышки. Бой, хотя и короткий для постороннего человека, неискушенного в вопросах высокого искусства фехтования, отнял и у разбойника и у наемника немало сил, ибо биться на таких скоростях, на которых бились они, было на грани возможностей человека. Разбойник легко перепрыгнул через оказавшийся за его спиной стол, а Ратхар, не успев погасить силу удара, рубанул как раз по оструганным доскам, в которых застрял клинок. Воспользовавшись замешательством своего противника, Фернан попытался достать его длинным выпадом, но наемник уже высвободил оружие, и, увернувшись от меча Фернана, сам атаковал, огибая ставший барьером между бойцами стол. Божий Одуванчик, в прочем, отпрянул в сторону, пытаясь увеличить дистанцию между собой и Ратхаром. Он развернулся спиной к подпирающему стену таверны столбу, тем самым надежно защитив спину, что делал более по привычке, ибо в бою один на один это становилось излишним.
  -- Узнаю знакомые штрихи. - Фернан настороженно глядел на замершего в четырех ярдах перед ним наемника. - Кажется, такой манере боя учат на востоке, на побережье?
  -- Возможно, - Ратхар не двигался с места, находясь в такой позиции, из которой с равным успехом можно было атаковать и отражать удары. - А возможно и нет. Какая тебе разница, где я обучался?
  -- Охота знать, сколь велик мастер, которого мне доведется убить.
  -- Я еще жив, кажется, - заметил Ратхар.
  -- Неужто? - хищно оскалился разбойник. - Но ведь это можно исправить!
   Фернан вновь уже сам атаковал, нанося удары со всех сторон и заставляя своего противника уйти в глубокую оборону. Разбойнику удалось ранить наемника в грудь и бедро, но эти раны были слишком незначительны, чтобы в ближайшее время повлиять на способность Ратхара сражаться. Сам Фернан тоже получил глубокий порез плеча, кровь из которого обильно заливала рукав его камзола.
   В этот миг, когда все разбойники целиком были поглощены боем своего предводителя с незнакомцем, который оказался подлинным мастером, и даже разбойник, грозивший Мелианнэ, отступил назад на полшага, полуобернувшись и ослабив хватку клинка, один из купцов рискнул, ринувшись к окну, выходящему во двор. До этого он нашел довольно надежное укрытие под столом, тем более что на купца разбойники пока обращали мало внимания. Вероятно, повалившийся в нескольких дюймах от торговца раненый Ратхаром разбойник стал той песчинкой, которая перевесила чашу терпения. Не желая ожидать развязки разворачивающегося зрелища, он попробовал бежать, но прозвучал резкий свист и человек упал с торчащей из спины стрелой. И тут же Мелианнэ, настороженно ожидавшая удобного момента, швырнула в лучника, на мгновение ставшего почти неопасным, сгусток магического пламени. Ослепительно белый шар величиной с детский кулак врезался в грудь разбойнику, породив ярчайшую вспышку. Под сводами таверны раздался короткий крик, полный боли, который оборвался спустя миг. На пол повалилось нечто обугленное и жутко смердящее горелым мясом, в чем можно было с огромным трудом узнать человека.
   Разумеется, мечник, ближе всех бывший к эльфийке, попытался ее атаковать, но в спину ему вонзился невесть откуда извлеченный трактирщиком, очутившимся позади него, длинный нож. Однако Олле не повезло, ибо разбойник, будучи лишь ранен, нанес ответный удар. Широкий клинок снес старому трактирщику полголовы, так, что мозги, перемешанные с кровью, забрызгали ближайшую стену. Но и эльфийка не медлила, подобрав с пола один из своих кинжалов, и вогнав двенадцать дюймов стали под нижнюю челюсть мечнику. Разбойник упал, а Мелианнэ мгновенно схватила его оружие. Пожалуй, меч был тяжеловат для эльфийки, привыкшей к более легкому оружию и манере боя, основанной не на силе, а на ловкости и быстроте, но в любом случае с длинным клинком она была гораздо более опасна для любого противника, чем с парой даг.
   Несколько человек, до этого сидевшие, забившись в дальние углы, бросились прочь, решив, что единственный разбойник не столь опасен для них. Эти крестьяне не были привычны к звону мечей и льющейся крови, а потому сочли за лучшее скрыться. Один из них на свою беду ринулся прямо на Фернана. Он в последний момент попробовал увернуться, но длинный клинок рубанул его поперек спины, бросая на грязный пол. Однако этим воспользовался Ратхар, бросившийся в очередную атаку. Фернану удалось отбить первый его удар, но затем разбойник, не рассчитав силы, сам сделал выпад, а Ратхар, поймав своим клинком меч Фернана, отвел его в сторону и прежде чем разбойник успел поставить блок, полоса закаленной стали вонзилась ему в грудь, защищенную лишь стеганым кафтаном.
   Фернан с хрипом повалился на пол, изо рта его вытекла струйка крови а в уголках губ появилась кровавая пена, свидетельствовавшая о том, что полученная им рана оказалась очень тяжелой и наверняка смертельной. Однако этот человек был истинным воином, хоть и выбравшим путь, порочащий такового. Он сделал попытку встать и из последних сил ударил Ратхара. Клинок рассек наемнику плечо, повредив мышцы, но ответный удар разрубил Фернану голову, положив конец одному из самых опасных и жестоких разбойников всего Дьорвика.
   Тем временем находившиеся в таверне люди бежали прочь, но, оказавшись на открытом воздухе, попали прямо в руки еще двух воинов из отряда Божьего Одуванчика, которые приглядывали за купеческими слугами да заодно следили за тем, не появится ли на дороге стража. Один из них, вооруженный луком, расстреливал выскакивавших из таверны посетителей одного за другим, тратя на каждого только одну единственную стрелу. Второй, вооруженный парой коротких мечей, напоминавших фальчионы гномов, принялся кромсать караванщиков, которые, решив, было, что сила на их стороне, схватились за оружие. Взяв то, что оказалось под рукой, начиная от засапожных ножей и заканчивая дубинами, слуги набросились на разбойника, рассчитывая сломить его количеством, но один за другим погибали под ударами его клинков, не сумев нанести своему противнику, который был настоящим воином, закаленным во множестве схваток, ни единой царапины. Двор перед таверной превратился в некое подобие бойни, где всего лишь двое вооруженных людей за считанные секунды искромсали не менее десятка.
   Ратхар, выскочивший из трактира, сразу увидел лучника, который машинально выстрелил. Наемник сумел увернуться от стрелы так, как делал это во время боя с разбойниками на лесной дороге. За те мгновения, которые стрелку были нужны для того, чтобы извлечь следующую стрелу, наложить ее на тетиву и взять прицел, Ратхар преодолел половину разделявшего их расстояния, но, видя, что не успевает, метнул меч. Оружие, по идее не предназначенное для такого рода использования, ударило лучника крестовиной по лицу, заставив выпустить из рук собственный лук. А Ратхар, уподобившийся молнии, не иначе, настиг своего противника в следующий миг. Высоко подпрыгнув, он ударил разбойника обеими ногами в грудь, ломая тому ребра. Неудачливый лучник упал, и более уже не поднимался, не то убитый, не то тяжело искалеченный.
   Однако последний разбойник, увидев гибель своего товарища, мгновенно атаковал Ратхара, полагая, что один противник не станет для него слишком сложной целью. В этот момент Ратхар, уже получивший несколько ран, которые, будучи каждая по отдельности почти незаметны, вместе ослабили воина, потерявшего немало крови, только поднимался с земли, пытаясь скорее добраться до меча. И казалось, что победа уже в руках разбойника, не измотанного поединками, а потому быстрого и крепкого.
   Однако внезапно путь мечнику преградила Мелианнэ. Она шла следом за Ратхаром, который собственным телом прикрывал ее от стрел, пытаясь поближе подобраться к лошадям. Увидев, что ее спутник в опасности и разбойник его явно опережает, эльфийка не раздумывая ринулась в бой. Она сражалась непривычным оружием, отличным от эльфийских клинков и формой и балансом, да к тому же еще весьма тяжелым для ее руки, но это не помешало Мелианнэ встретить атаку разбойника. Человек, не принимавший изначально в расчет эльфийку, хоть та и была вооружена, попытался сходу смести ее, засыпав градом ударов, однако его клинки, казалось, неумолимо мчавшиеся к цели, наткнулись на грамотную защиту и все удары увязли в той сети, которую меч плел перед новой его обладательницей.
   Все же не столь сильная физически Перворожденная не могла долго выдерживать мощную и весьма умелую атаку одного из присных Фернана, поэтому Мелианнэ, все еще отражая сыпавшиеся на нее удары, начала пятиться назад. Но уже и Ратхар, вооружившись, вступил в бой. Разбойник поначалу решил, что ему теперь придется биться с двумя противниками, однако Мелианнэ благоразумно убралась подальше, ибо, не будучи сработавшейся парой, они с Ратхаром могли скорее помешать друг другу, чем помочь. В прочем, помощь наемнику едва ли была нужна. Он метался вокруг рассекавшего воздух своими фальчионами разбойника, постоянно атакуя с разных направлений, нанося удары то снизу, то сверху, то делая длинные выпады, то принимаясь просто рубить. Большинство этих ударов наталкивались на сталь разбойника, в свою очередь вынужденного перейти к защите, но пару раз наемник уже сумел нанести ему раны. По лицу противника Ратхар текла кровь из глубокого пореза на виске, полученного когда разбойник пропустил скользящий удар, чудом не снесший ему полчерепа.
   И все же разбойник, будучи умелым воином, допустил ошибку, открывшись на миг, а Ратхар, будучи еще более искушенным бойцом, не замедлил этой ошибкой воспользоваться. Его клинок устремился в живот разбойника, но последний сумел отвести удар, поэтому меч наемника вонзился ему в бедро, сразу лишив подвижности. Ратхар метнулся влево, как бы собираясь атаковать противника сбоку, а когда тот повторил его движение, нанес сильный удар справа, разрубив ребра противнику.
   Разбойник упал, обливаясь кровью, и попытался из последних сил отползти в сторону, но следующий удар Ратхара оборвал ему жизнь. Наемник вовсе не был кровожадным, но, видя, что полученные его противником раны смертельны, решил проявить то, что сам считал милосердием, оборвав мучения воина.
  -- Нужно скорее убираться отсюда, - голос наемника срывался на хрип, грудь его после тяжелой схватки тяжело вздымалась, а одежда во многих местах была уже пропитана кровью. Но все же воин твердо держался на ногах, доказывая, что его раны лишь кажутся страшными. - Мало ли кто может идти по их следу.
  -- Подожди, - эльфийка, видя, что Ратхар устремился к коновязи, где ждали своих хозяев их скакуны, кинулась к лучнику, подобрав оброненное им оружие и сдернув с мертвеца саадак, из которого торчало оперение примерно пары дюжин стрел. - Полагаю, мне это пригодится.
  -- Ты справишься с ним? - спросил наемник, имея в виду, разумеется, лук. - Он, должно быть, весьма тугой для тебя.
  -- Не забывай, кого считают лучшими стрелками из лука по эту сторону Шангарских гор, человек, - эльфийка довольно усмехнулась, забросив оружие за спину. Теперь она не чувствовала себя беззащитной.
   Они вскочили на лошадей, и, не жалея животных, понеслись прочь от ставшей похожей на бойню таверны "Старый мул", еще недавно казавшейся вполне приличным и довольно уютным местечком.
  
   Ратхар со своей спутницей уже скрылись за горизонтом, когда на дороге показалось полтора десятка всадников, одежда которых несла дьорвикские гербы. Они приблизились к таверне, взяв ее в кольцо, поскольку издалека увидели лежащие перед ней окровавленные тела, и в этот момент один из разбойников, тот, которого Ратхар первым ранил еще в таверне, выбрался на улицу.
  -- Эй, ты, бросай оружие! - крикнул один из солдат разбойнику, державшему перед собой тяжелую баделеру, однако тот не внял приказу, равно как и голосу разума, твердившему, что выходить в одиночку, да еще будучи раненым, против дюжины воинов - это даже не смешно.
   Пожалуй, стража ничего не сделала бы раненому ватажнику Фернана, но воин по привычке схватился за оружие и двинулся к ближайшему от него всаднику, хотя едва мог стоять на ногах. Увидев блеск стали и поняв, что незнакомец не собирается выполнять требование его товарища, один из стражников, совсем еще молодой безусый воин схватил висевший у луки седла арбалет, резко рванул рычаг, натягивая тетиву, и с десятка шагов выпустил болт. Он не хотел на месте убивать разбойника, стреляя ему в плечо, но тот на свою беду решил увернуться, и тяжелый короткий дрот вонзился ему в грудь.
  -- Проклятье, что здесь происходит? - один из стражников, носивший знаки отличия десятника, спешился и подошел к сраженному его товарищем человеку. - Хотелось бы знать, кого ты отправил к Судие, Харт.
  -- Сержант, прикажите вашим людям обыскать таверну. Пусть посмотрят, нет ли здесь живых. - Один из всадников, оставшийся в седле, обратился к командиру разъезда стражи. Сам он носил армейский мундир, украшенный, ни много, ни мало, серебряным шитьем, что выдавало высокое звание. - Нам нужно найти свидетелей того, что здесь случилось.
   Пять стражников, подчиняясь приказу десятника, вошли в таверну, настороженно поглядывая на изрубленные тела во дворе и держа наготове оружие. Еще трое были посланы осмотреть окрестности.
  -- Командир, сдается мне, я знаю этого малого, - крикнул один из солдат, в этот момент стоявший над телом мечника, сраженного Ратхаром.
  -- Что ты хочешь сказать? - непонимающе вскинул брови десятник.
  -- Когда я служил на западе, мы охотились за шайкой Фернана, - пояснил воин. - Тогда этот мерзавец от нас ушел, но я помню приметы некоторых его людей. Мы в тот раз окружили банду в лесу, а на всех дорогах выставили заслоны, вот и рассматривали каждого, кто через них проходил. Что хотите думайте, но этот малый - Крошка Эдвин, а еще его прозвали Двуруким Эдвином, он бьется сразу двумя клинками, видите, - стражник пнул носком сапога один из фальчионов, лежавших возле трупа. - Вернее, теперь уже бился.
   Ни десятник стражи, ни сопровождавший его армейский офицер не поверили стражнику, решившему вдруг, что в такой глуши невесть откуда появилась неуловимая банда, известная во всем Дьорвике. Тем временем солдаты, обыскивавшие трактир, вытащили из какого-то закутка одного из людей, которым не посчастливилось оказаться в таверне в момент появления там разбойничьего отряда. На воинов, обследовавших таверну, произвело неизгладимое впечатление то, что увиденное внутри.
  -- О боги, - с изрядной долей ужаса произнес один из стражников. - Это сущая бойня! Людей, как туши разделывали! - Похоже было, что воина, немолодого, судя по виду, бывалого, сейчас вытошнит.
  -- Там, внутри, Божий Одуванчик, - другой стражник не забывал о деле, хотя залитый кровью трактир был зрелищем не для слабонервных. Как и большинство стражников, этот боец помнил описание знаменитого атамана, наводившего страх уже не один год, и сразу опознал покойника по шраму на лице, а также еще одной примете - отсутствию на левой руке безымянного пальца, из-за чего разбойник всегда, даже в летний зной, носил перчатку, скрывавшую увечье. - Он убит, десятник, - доложил воин, кажется, сам еще не поверив в это. - И, похоже, там все его люди, - добавил стражник. - Тоже мертвы.
  -- Да-а, - задумчиво произнес десятник, глядя на тела разбойников, которые его воины выносили из таверны и укладывали в ряд во дворе. - Вот уже кто бы мог подумать, что они найдут свой конец в кабацкой драке! - В голове не укладывалось, что грозный атаман, отчаянный, беспощадный и невероятно дерзкий, на руках которого была кровь десятков стражников, а также купцов и их слуг, погиб. И можно было только гадать, кто же тот воин, что смог сразить слывшего непобедимым в схватке на клинках разбойника.
   Единственный свидетель, по странной прихоти судьбы не получивший ни царапины, страшно нервничая, заикаясь от волнения, как мог, поведал обо всем, что произошло незадолго до появления стражников, опоздавших, как выяснилось, самую малость, чтобы познакомиться лично с убийцей знаменитого разбойника. Пока чудом уцелевший крестьянин рассказывал о том, что ему довелось увидеть и услышать, офицеры только переглядывались, но стоило им услышать о том, что не более как полчаса назад здесь была настоящая эльфийка, оба мало что не открыли рты от изумления.
  -- Десятник, немедленно пошлите в форт одного из своих людей, - распорядился офицер. - Нужно срочно подать весть в Нивен о том, что мы напали на след эльфийки, пусть поднимают заставу и разошлют вестовых на все кордоны. Уверен, далеко они уйти не успели, - старший офицер вспомнил строжайший приказ, которые они получили всего несколько дней назад, приказ, высланный из столицы, и решил принять на себя командование. - И пусть также сообщат, что банда Фернана Божьего Одуванчика уничтожена. В Нивене этому известию многие будут рады.
   Выполняя приказ офицера, один из стражников пришпорил своего коня и через несколько мгновений скрылся из виду, умчавшись в направлении заставы. По его сигналу несколько десятков воинов должны были приняться прочесывать округу, разыскивая двух человек, вернее, человека и эльфийку, а томившийся до поры в клетке почтовый ястреб, заранее привезенный из столицы, вскоре сорвется в высь, унося в невесомом медном цилиндре, прикрепленном к лапке, короткое послание. Всего несколько слов должны будут привести в действие настороженный уже весьма долгое время капкан, расставленный на эльфийскую принцессу, в это время еще ни о чем не подозревавшую, которая была гораздо ближе от внезапно посетившего таверну отряда стражи, чем они полагали.
  

Глава 7 Торговцы смертью

  -- Ваше величество, счастлив вас заверить, что наш план начинает работать, - на лице начальника дьорвикской разведки Бергхардта Дер Калле сияла улыбка. - Всего чуть более часа назад с одной из застав вблизи южной границы прислали известие о том, что искомая нами эльфийка замечена в тех краях. По их сведениям, ее сопровождает какой-то воин, судя по всему - наемник.
  -- Они не поймали ее? Но как же так вышло, что они о ней знают, Бергхардт, - король стоял у окна, повернувшись спиной к своему собеседнику, и смотрел, как на плацу к параду готовились его гвардейцы. Солнечные лучи играли на начищенных до блеска доспехах и остриях копий чеканивших шаг воинов, и государь Зигвельт невольно увлекся этим зрелищем.
   Близился праздник, день победы над Келотом, случившейся почти век назад. Лишь немногие ныне знали, что великая война была лишь вторжением объединенных отрядов нескольких келотских баронов и горстки оставшихся не у дел наемников, которые успели разграбить и предать огню несколько приграничных селений, прежде чем отряды пограничной стражи взяли их в кольцо и почти всех перебили, позволив уйти живыми лишь считанным единицам. Однако мудрые правители Дьорвика понимали во все времена, что народу нужны герои и лишний повод для праздника, когда раздачей бесплатного дрянного пива можно купить любовь подданных, а потому с годами это событие, сначала казавшееся ничем не примечательной сварой, закончившейся для обеих сторон без каких-либо успехов, превратилось в великую войну, завершившуюся едва ли не взятием Харвена, келотской столицы. Теперь каждый год в ознаменование великой победы на главной площади Нивена проходил малый парад с участием гвардейцев и расквартированных в городе отрядов пехоты, перетекавший затем в народные гулянья, не столь пышные правда, по сравнению с днем рождения короля, но тоже вполне громкие.
   Сам Дер Калле, только явившийся на срочную аудиенцию к государю, стоял посреди его рабочего кабинета, расположенного на самом верхнем этаже одной из дворцовых башен. Здесь Зигвельт Шестой, милостью богов правитель Дьорвика, уединялся, занимаясь по настоящему важными делами, в числе которых было и ознакомление с отчетами тайных агентов, хранивших мир и покой в королевстве тем, что находясь в весьма отдаленных краях, своевременно находили ростки угрозы Дьорвику и принимали все необходимые меры для их искоренения, в том числе прибегая к шантажу и убийствам. Зигвельт очень хорошо понимал важность разведки, поэтому относился к делам плаща и кинжала с должным вниманием, не зря возвысив и приблизив к себе и самого Бергхардта, при котором тайная служба стала работать во много раз качественнее, управляемая бывшим конфидентом, не понаслышке знавшим обо всех особенностях невидимого фронта, как в этом мире еще иногда называли разведку.
  -- Эти двое, я имею в виду эльфийку и того человека, ввязались в одной и придорожных забегаловок возле границы в схватку с самим Фернаном Божьим Одуванчиком, прикончив его и еще нескольких удальцов из его отряда, а затем скрылись, едва разминувшись со случившимся на дороге отрядом стражи, - чувствуя, что недовольство короля пока лишь показное, принялся объяснять Дер Калле, сжато пересказывая доставленное ему донесение. - Собственно, стражникам повезло, что один из посетителей этого трактира оказался жив. Он и рассказал все как было, по счастью, запомнив, что там была именно эльфийка, а уж стража...
  -- Постой, ты говоришь, они положили самого Фернана? - Зигвельт резко обернулся, с удивлением уставившись на начальника тайной службы. - Знаменитого Фернана Божьего Одуванчика, душегуба и разбойника, того самого неуловимого атамана?! - уточнил король. - Твои люди и вся наша армия, вся стража, гонялись за этим дьяволом несколько лет, сумев за это время разменять на полдюжины его головорезов едва ли не сотню солдат, а тут какой-то одиночка расправился со всей бандой? Это же не укладывается в рамки здравого смысла.
   Король удивленно помотал головой, резонно усомнившись в правдивости слов своего соратника. Ну никак не мог такой человек, как атаман Фернан, погибнуть в схватке с обычным наемником, к тому же навеки успокоившим и всю его шайку, просто так, за компанию. Поверить в то, что в одночасье перестала существовать самая грозная разбойничья ватага, несколько лет подряд наводившая своей дерзостной жестокостью страх не только на крестьян и торговцев, но и на суровых воинов королевской стражи, было не так просто, хотя и глупо казалось не доверять очевидному.
  -- Если говорить точно, то эльфийка, вероятно, внесла немалую лепту в это событие, - добавил особой канцелярии королевства. - Один из разбойников, опознать которого уже нет возможности, был найден сгоревшим дотла, что, по словам лекаря, приписанного к той заставе, является следами магии. К сожалению, там нет поблизости толкового волшебника, который точнее мог бы все объяснить, но у меня лично нет сомнений в том, что это дело рук именно эльфийки, - заключил Бергхардт Дер Калле. - Хотя, все же должен признать, разбойники действительно наткнулись на воина, которому, пожалуй, могли бы позавидовать и гвардейцы Вашего величества, ибо кроме одного все люди Фернана были убиты обычной сталью, явно управляемой умелой рукой.
  -- Магия, говоришь... - задумчиво хмыкнув, король подошел к столу, заваленному целой кипой бумаг разного вида и различной величины, от небольших книжечек в кожаном переплете до огромных свитков, содержавших, скорее всего, какие-то указы. - Вот, Бергхардт, прочти это, будь любезен. Мне эту бумажку прислал намедни Амальриз. Скажу тебе, тут пишут о вещах весьма странных.
  -- Позвольте, Ваше Величество, - Бергхардт, учтиво, но без подобострастия, поклонившись, принял из рук короля длинный свиток, украшенный печатями с гербом Рансбурга.
   "Доклад капитана городской стражи вольного города Рансбурга... - цепкий взгляд бывалого шпиона, которые еще несколько лет назад сам занимался разведкой, так сказать, "в поле", а не сидя в кабинете, выхватил сразу самые важные слова. - Патруль стражи осматривал дом городского советника Герарда... нападение неизвестного воина в рыцарских доспехах... убиты пятеро стражников, еще четыре человека искалечены... сбитый с ног противник рассыпался на части, оказавшись пустым доспехом, приведенным в движение силой черного колдовства... найдены тела советника, четырех его слуг и еще двое неизвестных, похожих на разыскиваемых за множественные убийства опасных преступников. Единственная свидетельница происшествия также утверждает, что из дома советника выходил гном".
  -- Что это за ерунда? Какая-то магия, пустые латы, убивающие стражников, это похоже на бред, - Дер Калле пожал плечами, вертя в руках свиток. - И почему это донесение попало в руки придворного мага раньше, чем к моим людям? - Спросил недовольно глава разведки, профессиональное самолюбие которого было ощутимо задето в этот миг.
  -- Ты почитай, что там сам Амальриз приписал, внизу есть его пометки, - предложил король, отлично знавший о некоторой неприязни, сложившейся между Дер Калле и чародеем. - Все, о чем тут написано, абсолютно достоверно. Член городского совета убит в собственном доме вместе с прислугой.
  -- Судя по описанию произошедшего и скопированных дознавателями городской стражи символам, которые были нанесены на доспехи, имела место высшая магия гномов, ныне почти не используемая по причине отсутствия среди них мастеров должного уровня... - Бергхардт вслух прочитал написанное знакомым ему мелким почерком Амальриза примечание в самом конце документа. - Способности гномов повелевать металлом и камнем позволяют создавать из этих материалов големов, выполняющих вложенный в них приказ.
  -- Наш мэтр может быть и весьма заносчив, но уж в своих магических делах он является, бесспорно, одним из лучших на всем континенте, - заметил Зигвельт. - Я верю его выводам, а это значит, что в дело вмешалась третья сторона, точнее, четвертая, если учесть, что и весть о принцессе мы получили, скорее всего, от людей Фолгерка.
  -- Постойте, Ваше Величество, - Дер Калле воздел палец вверх, задумавшись на мгновение. - Точно, я помню, как один смышленый малый из отдела особого сыска в своем отчете высказывал предположение, что советник Герард из рансбургского магистрата является тайным агентом И'Лиара. Признаюсь, тогда его слова показались мне вымыслом, никаких веских улик не нашлось, но серьезно мы его, кажется, не проверяли.
  -- И что ты хочешь сказать этим?
  -- Возможно, за нашей принцессой и впрямь началась большая охота, - предположил Дер Калле, когда это необходимо, способный очень быстро делать верные выводы из увиденного и услышанного. - Если рекомый Герард являлся действительно шпионом эльфов, он мог дать убежище беглой Перворожденной, но гномы, зная о том, что он состоит в связи с И'Лиаром, могли придти к нему за эльфийкой. Однако, судя по всему, она успела покинуть его дом, ведь сообщения о смерти советника и этом деле с Фернаном пришли почти одновременно. В таком случае, у нас появляется еще один серьезный соперник.
  -- Ты мне только одно объясни, как гномы могут спокойно разгуливать по нашим городам и колдовать направо и налево? - голос короля звучал слишком спокойно, а именно это и было первым признаком охватившего Зигвельта негодования, что его собеседник понял уже давно. - Ведь в обязанности твоей канцелярии входит и борьба с вражескими шпионами, - напомнил государь. - А гном-чародей, который знает заклинания, по словам Амальриза давно забытые, едва ли не может таковым считаться.
  -- Ваше Величество, этот гном мог быть и вашим подданным, - оправдываться было опрометчиво, ибо глава особой канцелярии тем рисковал привести короля в еще большее негодование, но и покорно молчать Бергхрадт Дер Кале не мог. - В Дьорвике испокон века живет немало их мастеров, даже в столице есть большая их колония. Но я направлю в Рансбург лучших своих людей, чтобы они там все проверили в точности.
  -- Да уж направь, будь любезен, наведи там порядок, а то ходят всякие недомерки и забавляются, убивая наших воинов древними заклятьями, - король кивнул, придав своему лицу несколько недовольное выражение, хотя Бергхардт, будучи весьма близок к правителю, понимал, что оно более напускное, нежели истинное. - И держи меня в курсе всего происходящего на юге.
  -- Разумеется, сир, - глава королевской разведки поклонился, чувствуя, что опасность миновала. Король верил Бергхардту Дер Калле, и прощал ему многие ошибки, но все же в том, чтобы становиться мишенью для монаршего гнева, приятного было мало.
  -- И еще, - добавил Зигвельт. - Пора побеспокоить Дер Касселя. Доблестный капитан моей славной гвардии, поди, уже заждался вестей от нас, сидя в Ландорфе. Да вот, кажется, нашлось дело для его рубак.
  -- Я уже послал вестника к Амальризу, Ваше величество, - Бергхард принял чуть горделивый вид, радуясь, что сумел опередить самого короля, который всегда был сторонником быстрых действий, требуя того же и от своих подданных, особенно от тех, кто были им же и наделен особой властью.
  -- Самовольничаешь, Бергхардт, - Зигвельт усмехнулся. - Что ж, хвалю за службу, но только учти, чтобы больше мне никакой Амальриз такие вот вещи не присылал. - Король потряс в воздухе отчетом из Рансбурга: - Это твоя юрисдикция, твоя и только твоя. Если еще раз поморгаешь нечто подобное, пеняй на себя, - пригрозил государь.
  -- Прошу прощения, Ваше величество, впредь такого не будет! - отчеканил глава тайной службы, вытянувшись во фрунт.
   Бергхардт понял, что король не шутит, к тому же и сам начальник тайной службы чувствовал себя несколько униженным, ибо весть о подобных рансбургским событиях должны были прислать именно его агенты, а не придворный маг, которого Дер Калле считал в некотором роде своим соперником.
  -- Ладно, ступай работать, - король сделал неопределенный жест рукой, после чего Бергхардт, отвесив по-военному четкий поклон, вышел прочь из королевских покоев, едва ли не бегом кинувшись в резиденцию своей службы.
   Бергардту Дер Калле было о чем подумать сейчас. Не в последнюю очередь начальник королевской разведки намеревался разобраться в том, чье же ротозейство стало причиной не слишком суровой, но все ж таки весьма неприятной выволочки, которую ему устроил Зигвельт. И еще нужно было теперь взять поиски эльфийки под личный контроль в полной мере, ибо Дер Калле вовсе не жаждал того, чтоб по вине еще одного болвана, по ошибке оказавшегося среди сотрудников особой канцелярии, столь ценный приз достался кому-то иному, будь то гномы или хоть сам всевеликий Семург.
  
   А в это самое время эльфийская принцесса Мелианнэ, ставшая в последнее время главной и едва ли не единственной темой разговоров в замке короны, задумчиво сидела в седле двигавшейся спокойной рысью лошади, смирной кобылки, которая за неимением лучшего служила принцессе средством передвижения.
   Разумеется, ни Мелианнэ, ни следовавший за ней Ратхар и понятия не имели, что их скромные персоны приковали к себе внимание множества людей, начиная от сержантов стражи, командовавших затерянными в глухих лесах приграничья заставами, и заканчивая теми, в чьих руках была сосредоточена вся полнота власти в королевстве. Собственно, в настоящий момент путников это заботило в последнюю очередь, хотя, узнай Ратхар, что на него обратили внимание даже во дворце короны, он, вероятно, испытал бы законную гордость за себя. Но, в прочем, наемник и без выводов королевских чиновников знал себе цену, да и не особо он гордился тем, что за свою весьма долгую жизнь выучился быстро и без лишних движений убивать людей, пускай это умение и кормило его долгие годы, порой позволяя сохранить жизнь и выпутываться из весьма опасных историй.
   Тем более путникам, спокойно ехавшим по пустынной лесной дороге, неоткуда было знать, что в поиски, вернее в охоту за путниками включились помимо людей еще и гномы, сумевшие хоть и с некоторым опозданием, но зато быстро и точно взять их след. Вести о том, что за человеком и эльфом идет настоящая охота, конечно не оставили бы странников вовсе равнодушными, но все же Мелианнэ и Ратхара сейчас занимали совсем другие заботы.
   Благополучно разрешив внезапно возникшие с разбойничьим отрядом Фернана разногласия, закончившиеся безвременной кончиной последнего, эльфийка и наемник сочли за лучшее как можно скорее покинуть трактир "Старый мул", ныне едва ли способный дать пристанище случайным путешественникам, по крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не удосужится убрать трупы, в изобилии лежавшие в таверне и возле нее, и отмыть со стен брызги крови. Нужно сказать, что беглецам сильно повезло, ибо они совсем ненамного разминулись со случившейся в тех краях стражей. Помедли они, и долгое путешествие принцессы Перворожденных, полное опасностей, могло завершиться гораздо раньше, чем сама эльфийка предполагала, и совсем не так, как она того хотела. Однако те, кто отвечает за судьбы смертных, видимо, в этот раз дали путешественникам шанс, поэтому они благополучно успели покинуть место кровавого боя, оставив после себя, как уже и было сказано, только трупы.
   На расстоянии одного перехода от таверны близ тракта не было более никакого человеческого жилья кроме небольшой деревни, находившейся не более чем в миле от "Старого мула". Разумеется, там эльфийка не собиралась показываться на глаза никому, с чем был согласен и ее телохранитель, а потому они двинулись по дороге в ранее выбранном направлении, никуда не сворачивая, и с наступлением вечера вынуждены были устроить себе привал в лесу. Собственно, можно было продолжить путь и в темноте, но все же это было рискованно, несмотря на чутье человека и магию Мелианнэ, которая, в прочем, уже однажды дала сбой, и никто не мог быть уверен, что подобное впредь не повторится.
   Окрестные леса, о чем всем было хорошо известно, были буквально переполнены всяческим чародейством, которое, если верить книжникам, сохранилось здесь с тех времен, когда на свете еще и людей не было. И эта магия, ныне лишенная хозяев и существовавшая сама по себе, была весьма опасна по отношению к любому живому существу, которое ненароком нарушило бы некие незримые и никому доподлинно неизвестные границы. Причем, как и подобает злу, силу эта волшба набирала именно в ночную пору, становясь гибельной для всего, до чего она могла дотянуться, при свете же солнца словно бы забиваясь в глубокие норы, подобно дикому зверю. Поэтому-то Ратхар и предложил ночь провести на одном месте, не подвергая себя напрасному и ничем пока не оправданному риску. Воин хоть и давно уже отвык бояться темноты, но все же испытывал некие неприятные чувства при мысли о том, что примет смерть не в бою от честной стали, а от лап или клыков какого-то лесного демона, вылезшего из неведомых глубин мироздания, и способного в эти глубины утащить его, Ратхара, душу. К тому же наемник был ранен и порядком ослаб за время пути, ибо сам же и настоял на том, чтобы как можно дальше убраться от таверны, куда, по его мнению, мог в любой миг нагрянуть кто угодно, начиная от случайного путешественника, и вплоть до приятелей разбойничьего главаря, решивших узнать, куда же это пропал их любимый атаман.
   Расположившись недалеко от тракта, который оказался скрыт от путников, равно как они сами - от любопытных глаз тех, кто мог оказаться на дороге, густым кустарником, Ратхар и Мелианнэ наконец смогли заняться собой. Раны наемника все же оказались не такими опасными, как выглядели, поэтому воин, умевший, как и подобает, не только наносить увечья, но и излечивать их, хотя бы позволяя раненому дожить до встречи с опытным лекарем, сам промыл их, пресекая возможные осложнения в виде попавшей в раны грязи, а затем и перевязал. Мелианнэ хотела, было, предложить свою помощь, ибо полагала свою магию вполне достаточной для врачевания порезов, пускай и глубоких, и обильно кровоточащих, но ее участие не понадобилось вполне способному позаботиться о себе наемнику. Зато эльфийка, призвав на помощь все свои уже несколько подзабытые умения, окружила их стоянку сторожевыми чарами, которые не дали бы никому приблизится к путникам без их ведома, прежде, разумеется, убедившись, что поблизости нет никакой враждебной магии, тех самых "гиблых мест", о которых знал каждый человек, путешествующий по этим краям. Остановить незваных гостей, правда, чары Мелианнэ едва ли смогли бы, прояви те хоть немного упорства, но в любом случае они давали возможность встретить чужаков на ногах и с оружием в руках. Такая предосторожность была, нужно заметить, вовсе не лишней, поскольку никто не мог быть уверен, что по следам двух путников не пущена погоня, причем не важно, кем именно, солдатами ли, или же разбойниками, решившими наказать убийцу своих товарищей.
   Ратхара сложившаяся ситуация в некотором роде забавляла, ибо в который уже раз за время их недолгого путешествия, едва выйдя к людям, путники оказывались в гуще сражения, а те, кому в этот момент довелось оказаться рядом, в большинстве своем гибли, причем смерть их была, в общем-то, случайной. Наемник не был настолько суеверен, чтобы полагать все происходящее павшим на них проклятием или чьими-то злыми чарами, вследствие чего впадать в панику, чего можно было ждать от человека малодушного. Но все-таки он находил подобный ход событий несколько странным и опасным. И все же Ратхар был весьма доволен тем, что и сам, и его подопечная сумели выкрутиться из тех передряг, которые для немалого количества их случайных попутчиков и тех, кто по глупости своей пытался встать на их пути, оказались смертельными. В немалой степени, разумеется, удовлетворение наемника было вызвано и его победой над Божьим Одуванчиком, который был действительно одним из лучших мастеров меча во всем Дьорвике.
   Вновь эльфийка и человек остались наедине в лесу. Они сидели возле небольшого костерка, разведенного не столько для тепла и приготовления пищи, хотя ночи становились все более холодными, а деревья теряли листву, образовавшую густой ковер под ногами, скрывавший любые шаги, а более для уюта и собственного спокойствия, ибо не особо радостно сидеть в глухой чаще в полной темноте, полагаясь лишь на сияние звезд, усыпавших ясное небо, что могло быть, кстати, и предвестником заморозков, которые в эту пору нередко случались уже в южном Дьорвике, хотя до наступления глубокой осени еще было долго. Раньше уже не раз потоки морозного воздуха с северных равнин проносились над Дьорвиком, причиняя особенно много бед крестьянам, которые сейчас еще не успели убрать весь урожай.
   Оба расположились подле огня на собственных плащах, устроившись на корточках, в той позе, в которой любили сидеть в своих шатрах корханцы, не признававшие ничего, кроме коня, верхом на котором проводили день, и конской попоны, служившей им постелью ночью.
   Ратхар и эльфийка долго сидели молча друг напротив друга, глядя на то, как огонь весело пожирает скормленный ему хворост, добытый неподалеку, и время от времени, бросая друг на друга короткие быстрые взгляды. Им почти не о чем было говорить, ибо каждый имел свою цель, которой и пытался достичь как можно скорее, хотя о целях наемника та же эльфийка имела представление весьма смутное, не принимая всерьез его слова насчет заплаченного Герардом золота, которое он, дескать, честно отрабатывает. Она уже успела приглядеться к человеку, волею судьбы ставшему ее спутником и уже успевшему, спасая эльфийке жизнь, сделать ее в некоторой мере своей должницей. Мелианнэ понимала, вернее, полагала, что может понять своего телохранителя, и считала, что Ратхар не из тех, кто все делает ради одного лишь золота, ради наживы. Она, хоть и не часто доводилось принцессе видеть обычных наемников, да и вообще людей, считала, что Ратхар не похож на солдата удачи. Этот человек, не лишенный благородства, к тому же владевший оружием так, как не всегда им мог пользоваться настоящий рыцарь, обучаемый воинскому мастерству с пеленок, был кем-то иным, но явно не обычным рубакой, из тех, что готовы действительно за пригоршню монет продать свой меч и свою честь любому встречному, не заботясь о праведности войны и справедливости отдаваемых приказов. В прочем, все умозаключения Мелианнэ, в чем она и призналась себе сама, могли оказаться ошибочными, ибо, не будучи знакома с представителями солдат удачи, а зная о них и их повадках более по книгам и чужим рассказам, она не была уверена, что способна с абсолютной достоверностью судить о том, кто был в этот момент рядом с ней. Но, как бы то ни было, Мелианнэ чувствовала себя рядом с Ратхаром в безопасности, пускай и находилась в этот миг в забытой богами глуши, где даже лес не был надежной защитой для Перворожденной.
  -- Ты мог бы просто уйти, не ввязываясь в бой с теми людьми в трактире, - Мелианнэ нарушила становившееся тягостным молчанием, оторвавшись от созерцания медленно догоравшего костра и взглянув на наемника, имевшего вид спокойный и безмятежный, будто и не было недавно схватки с бандитами и поспешного бегства. - Вместо этого ты рискнул, приняв вызов на бой от воинов, которые, как я понимаю, среди вас считаются почти непобедимыми.
  -- Как видишь, э'валле, их слава оказалась больше, нежели их истинная сила и мастерство, - пожал плечами Ратхар, взглянув на свою спутницу. - Так часто случается, когда вместо мечей дело делают страшные слухи, лишающие храбрых силы, а ловких - умения, и опутывающие даже самых отважных воинов страхом, отнимающим у них победу.
  -- Не думаю все же, что те воины снискали свою славу лишь только благодаря слухам, - с сомнением произнесла эльфийка. - Я полагаю, что они просто наткнулись на того, кто в своем мастерстве превзошел их неизмеримо, встретив его там, где не ожидали. - Мелианнэ бросила внимательный взгляд на своего спутника, хранившего невозмутимый вид. - И еще я думаю, что таких воинов, как ты на этой земле едва ли больше, чем пальцев на обеих руках. Но все же, скажи, почему ты решил рисковать собой ради меня?
  -- Я заключил договор, госпожа, - Ратхар опять пожал плечами и пошевелился, поудобнее устраиваясь на разостланном поверх травы плаще. - Я принял плату и обещал сохранить тебя в целости и сохранности до самой границы с владениями твоего народа, а слово, данное единожды, я привык держать. К тому же не в моих правилах бежать прочь, едва увидев обнаженные мечи, а что до их славы, так и я счел для себя честью сойтись в бою с теми, кто своими подвигами держит в страхе половину королевства. - В памяти наемника вновь всплыло испуганное лицо принцессы, окруженной разбойниками, но он не нашел в себе сил сказать правду. Да, им в немалой степени двигал долг, в том числе и перед самим Герардом, которому Ратхар был обязан многим, но не только это заставило наемника вступить в схватку со столь грозными противниками. Мелианнэ считала себя сильной, и была таковой на самом деле, но тогда человек видел ее страх и единственным, что он почувствовал в это мгновение, была жалость к юному и прекрасному созданию, которое не должно было встретить смерть в грязном кабаке в чужом краю. Но, высказав это вслух, Ратхар опасался оскорбить не по годам гордую эльфийку, едва ли стерпевшую бы проявление таких чувств от того, кого ее племя относило к низшим существам.
  -- Спасибо тебе, Ратхар, за то, что был готов выкупить мою жизнь ценой своей, - едва заметно дрогнувшим голосом произнесла эльфийка. - Я буду всегда помнить, что среди людей есть те, кому не чуждо благородство. Мои соплеменники не считают вас заслуживающими уважения, но я теперь вижу, что это далеко не так. Ты, человек, не имеющий повода любить мой народ, защищаешь меня, рискуя собой, хотя иной просто бежал бы, сохранив собственную жизнь и унеся с собой полученную плату. Я благодарна тебе за то, что ты рядом. - Мелианнэ смотрела в глаза Ратхару, и тому вдруг показалось, что глаза эльфийки заблестели, словно бы от навернувшихся слез. Спустя мгновение все пропало, но взгляд Перворожденной, ее антрацитовые глаза, подобные двум бездонным колодцам, в глубине которых бьется неистовое пламя, еще долго представали перед ним.
  -- Ты плохо знаешь людей, только и всего, - ответил воин, которому было неожиданно услышать столь искреннюю благодарность из уст гордой Перворожденной. - Среди моей расы тоже есть немало таких, для кого честь - не пустой звук, пусть даже им и пришлось податься в наемники, а не блистать яркими гербами на рыцарских турнирах. - Воин досадливо поморщился и махнул рукой. - Давай оставим это, э'валле. Я делаю только то, что должно, и я впредь буду охранять тебя до рубежей И'Лиара, а все прочее неважно.
  -- Будь по твоему, человек, хотя, право, твоя неразговорчивость не делает тебе чести, - эльфийка усмехнулась, легко и беззаботно. - С такими манерами тебе только и остается, что махать мечом.
  -- Махать мечом, как ты выразилась, гораздо проще, чем вести светскую беседу, - вернул усмешку Ратхар. - По крайней мере, в бою все гораздо проще, там нет ни намеков, ни лицемерья, а есть только враг, которого надо повергнуть либо погибнуть самому.
  -- И все же интересно, кто тебя научил так сражаться, - задумчиво произнесла Мелианнэ, в глубине души все же надеясь на ответ. - Немногие бойцы моего народа сравнятся с тобой, а мы издревле считали фехтование высоким искусством и совершенствовали его веками. Среди Перворожденных есть воины, способные в одиночку выстоять против десятка людей, будучи вооруженными одним клинком. Ты, мне кажется, смог бы превзойти их, хотя и не хотелось бы, чтоб тебе пришлось убивать моих родичей.
  -- Я уже отвечал на такой вопрос, э'валле, но еще раз повторю, что у меня было немало учителей, а также не единожды мне довелось проверить их науку в бою, где тоже можно кое-чему научиться. - Ратхар не спешил раскрывать свои секреты, и надеждам его спутницы пока не суждено было осуществиться. - А за свою жизнь я только и делал, что сражался, так что грешно было бы остаться плохим воином.
  -- Ты все пытаешься что-то скрывать, Ратхар, словно хранишь тайну, дав клятву ее никому не открывать. Что ж, не желаешь говорить - не надо, - согласилась Мелианнэ. - Нам всем есть, о чем молчать и что прятать от других, даже от тех, кого считаем своими близкими, а не то, что от случайных знакомых.
  -- Ты верно говоришь, нам есть, что скрывать, - Ратхар только кивнул, словно не замечая скользнувшей в голосе эльфийки обиды. Собственно, он мог возразить собеседнице, что и ее появление в Дьорвике и совместное их путешествие тоже окутаны тайной, завесу которой Мелианнэ не особо спешит перед ним приподнять, но счел это неуместным сейчас, да и попросту излишним. Не дело слуге приставать с расспросами к своему хозяину, пока неизвестность не мешает исполнять свою службу. - Но, будь уверена, мои тайны не помешают нам добраться до И'Лиара благополучно, если на то будет воля свыше.
  -- А я не верю ни в какую волю высших сил, - вдруг произнесла Мелианнэ. - Мой народ считает, что каждый сам творит собственную судьбу, и если он настойчив и храбр, то достигнет цели, к которой стремится. Эльфы никогда не почитали никаких богов, ведь Лес для нас - старший брат, мудрый и сильный, но не творец.
  -- Я тоже мало верю в богов, хотя думаю, что есть все же некие силы, которые могут нам помочь либо помешать, смотря, какое дело мы задумали. У нас, правда, давно уже не молятся богам всерьез. Говорят, после смерти каждый предстанет перед высшим судом, где будут взвешены все его грехи и добродетели, но в этой жизни небеса безразличны к нам, и каждый волен сам решить, хочет ли он в посмертии вступить в Небесные Сады, либо желает пополнить собой легионы Печальных Равнин, где, вроде бы, тоже не все так плохо, как может представиться. Правда, так думают не везде, - заметил воин. - Вот, например, в Гарде, поклоняются Солнцу, веря, что оно ведет непрерывную войну с силами зла, а каждый, кто возносит светилу свои молитвы, укрепляет его мощь в этой борьбе. Может поэтому, а может, и нет, но там сохранились еще такие понятия, как воинская честь и верность слову.
   После этих слов человек и Перворожденная вновь замолчали, пристально глядя на огонь, освещавший их небольшой лагерь, поляну, на краю которой паслись лошади, также уставшие от слишком быстрой езды, как и их наездники. Кони выглядели несколько настороженно, словно чувствовали присутствие рядом с собой чего-то опасного, все косились на темную стену леса и время от времени оглашали поляну громким фырканьем. Но к счастью, что бы там не чуяли животные, оно, если и было действительно неподалеку, не рискнуло выходить к людям, испугавшись не то магии Мелианнэ, не то ратхарова меча, который в своей смертоносности мало чем уступал самым изощренным чарам.
   Разумеется, путешественники не стали надеяться только на магию эльфийки, решив караулить покой друг друга по очереди. Мелианнэ, дав своему спутнику возможность отдохнуть, вызвалась сторожить первой. Она так и просидела возле затухавшего костра едва ли не до рассвета, после чего разбудила Ратхара и легла спать, закутавшись собственным плащом, который стал уже более похожим на лохмотья нищего, ибо хранил на себе немало следов от мечей и кинжалов. Возле себя Мелианнэ положила трофейный лук, воткнув в землю несколько стрел, как поступали обычно ее соплеменники, останавливаясь на ночлег вблизи врага, перед угрозой внезапного нападения. Но эта предосторожность оказалась все же излишней, ибо никто, ни зверь, ни человек, так и не потревожил спрятавшихся в лесной глуши, и даже лошади постепенно успокоились, видимо, перестав ощущать опасность.
   А уже когда солнце поднялось над горизонтом, два всадника вновь оказались на пустой дороге, выскользнув из придорожных зарослей так, что следов после них не осталось и даже опытный охотник, привыкший выслеживать зверя лишь по примятой траве и сбитой росе едва ли смог бы понять, что здесь прошли два человека, да еще с лошадьми. Тут надо было отдать должное эльфийке, ибо именно ее магия позволила не оставлять следов. Все же лес слушался дочь того народа, который считал себя сродни ему самому, и защищал ее так, как мог и как считал нужным.
   В планы Мелианнэ и Ратхар не входило слишком часто показываться на глаза обитателям здешних мест, тем паче стражникам. Однако случилось так, что на следующий день, когда осеннее солнце уже было в зените, у лошади эльфийки слетела подкова, заставив мучиться бедное животное, и без того не привыкшее ходить под седлом. Выход был только один - найти кузнеца, то есть найти селение, где, как правило, всегда был хотя бы один кузнец, выполнявший нехитрую работу для крестьян, а также и для случайных путников. А единственным таким селением по пути в Хильбург была то ли большая деревня, то ли маленький город, называемый просто Долиной, ибо все прочие поселки, нанизанные на линию тракта, как бусы на нить, путники благополучно обошли стороной, дважды миновав встречи с припозднившимися в этом году купцами, а также разминувшись и с отрядом солдат, всего порядка трех дюжин всадников, спешивших прочь от Хильбурга, то есть навстречу нашим героям.
   Поселок этот, о котором вспомнил Ратхар, находился, строго говоря, не на главном тракте, а чуть южнее его. Туда вела отделявшаяся от тракта полузаброшенная дорога, ранее служившая основным путем снабжения ряда пограничных застав, но пришедшая в запустение после того, как вдоль границы параллельно пути, соединявшему Хильбург и Рансбург, крупнейшие города на юге Дьорвика, была проложена новая дорога, которую называли военной. Название было обусловлено тем, что наиболее часто новый путь использовался армией и пограничной стражей. И теперь на перекрестке, где соединялись старая и новая дороги, стоял форт Орвен, мощная крепость, прикрывавшая единственный на много миль мост через Гирлу, быструю и глубокую реку, отделявшую населенные людьми земли от узкой полосы ничейных пустошей, за которыми уже начиналась держава эльфов.
   Путники, решившие ранее двигаться по дорогам или хотя бы держаться вблизи них, покуда это было возможно, без колебаний изменили маршрут, тем более что в случае если стража начнет их розыски после боя в таверне, первым делом начнут прочесывать главный тракт. Оказавшись вблизи от селения, человек и эльфийка убедились, что Долине не хватает только крепостной стены для того, чтоб с полным правом называться городом. Несколько десятков, а может и сотен домов, раскинулись по склонам образованной двумя длинными холмами долины, что и дало этому селению такое название. Выше по склонам стояли все больше отдельные дома, целые хутора, окруженные всякими хозяйственными пристройками вроде амбаров и скотников, а вдоль дороги дома стояли тесно, выдвинув вперед немногочисленные лавки, в которых, случалось, торговали не только здешние ремесленники, но и заезжие купцы, поскольку поселок был весьма богат. И была еще одна вещь, несказанно обрадовавшая в особенности наемника - в Долине не было стражи, по обыкновению расквартированной во всех крупных селениях. Здесь вся полнота власти была сосредоточена в руках старосты, которого также именовали еще шерифом, но вооруженной силы при себе он не имел, полагаясь, вероятно, на солдат из ближнего гарнизона да на самих селян, которые тоже знали, с какой стороны браться за топор или рогатину, поскольку относительная близость И'Лиара давала о себе знать.
   В поселок путники прибыли уже ближе к вечеру, когда улицы его были полны народа. Разумеется, особенно много жителей собрались в том месте, которое можно было бы назвать главной площадью. Там все еще шла торговля, крестьяне с дальних хуторов, местные ремесленники и пара заезжих купцов пытались продать свои товары и одновременно купить что-то нужное. Правда, ничем особенным они обитателей Долины удивить все же не могли, ибо время больших ярмарок, когда появляются маркитанты едва ли не из-за Шангарских гор, уже прошло, но все же люди с интересом прохаживались мимо разложенных купцами и мастеровыми мелочей, нет-нет, да и развязывая висевшие на поясе кошели.
   Купцы, однако, Ратхара интересовали в последнюю очередь, ибо, прежде всего, он пытался найти кузнеца, каковой, что выяснилось из разговоров с обывателями, жил на окраине поселка. Такой обычай был заведен еще давно, с незапамятных времен, когда кузнецы считались колдунами, знающимися с духами, которые, будто бы, и помогали им постигать тайны металлов. Разумеется, сейчас все это расценивалось не более, как забавные истории, но все ж таки в отдалении от больших городов крестьяне придерживались старых обычаев, не больно радуясь тому, что кузницы ставят посреди деревни. А для наших путников подобное положение дел было как нельзя более выгодным, ибо в Мелианнэ легко могли опознать эльфийку, поскольку уже любопытные взгляды крестьян, редко видевших новых людей, следовали за ней по пятам. При этом, как назло, день выдался не по-осеннему теплый, солнце ощутимо припекало, а потому кутаться в плащ, порядком истрепанный к тому же, Мелианнэ не стала, не желая привлекать еще большее внимание.
  -- Может, тебе не стоило здесь появляться, - спросил наемник свою спутницу, перехватив очередной любопытный взгляд местного повесы, удобно устроившегося у стены здешнего трактира и глазевшего по сторонам. - Если они поймут, что ты не человек, то могут и на колья поднять. Здесь Перворожденные не пользуются особой любовью.
  -- А для чего ты здесь, если не для того, чтобы отогнать эту толпу? - Мелианнэ с явным вызовом взглянула на воина из-под низко надвинутого на лицо капюшона.
  -- Не хочу устраивать бойню, тем более что за нами и так остался приметный след, - покачал головой Ратхар. - Если кто-то пожелает, он сейчас сможет нас найти по трупам, которые мы стали слишком часто оставлять за спиной.
  -- Как ты думаешь, оружейник здесь есть? - вдруг спросила Мелианнэ, оглядываясь по сторонам. - Я не отказалась бы посетить его лавку, да и плащ стоит поменять, а то это тряпье бросается в глаза каждому встречному.
  -- Не думаю, что здесь можно найти изобилие оружия, - с сомнением ответил наемник. - Крестьянам ни к чему мечи и латы, им больше требуются плуги и серпы, а в случае чего топор найдется в каждом доме.
  -- И все же стоит поискать, вдруг нам повезет, - продолжала настаивать принцесса. - Я непривычно себя ощущаю без оружия.
  -- А лук? - Ратхар взглядом указал на висевший у седла разбойничий лук, с которым Мелианнэ не расставалась ни на минуту, даже в Долину заявившись при оружии, что было рискованно, ибо нечасто в этих краях можно было встретить женщин-воинов. - Да и меч того разбойника разве так уж плох?
  -- Лук хорош, пока не дойдет до рукопашной, а этот клинок слишком тяжел для меня, да и баланс у него отвратительный, - досадливо поморщилась Мелианнэ, коснувшись трофейного меча. - Смотри-ка, что это там, уж не гномы ли? - Эльфика вдруг указала в сторону стоявшей на главной площади поселка большой повозки, один бортик которой был откинут, образуя нечто вроде прилавка. - Скажи, что мои глаза не лгут мне, Ратхар.
   Проследив за взглядом своей спутницы, первым делом воин обратил внимание на повозку, пристроившуюся на самом краю площади. Возле повозки, весьма похожей на тот фургон, который путники встретили при выезде из Рансбурга, паслись четыре крепких лошадки, отличавшиеся малым ростом и большой силой, а также выносливостью. Эта порода особенно нравилась именно гномам, которые вообще не были особо хорошими всадниками, а коней больше применяли как тягловую силу, да еще для приведения в движение своих механизмов, например воротов для подъема руды из глубоких шахт.
   Гномы также присутствовали здесь. По крайней мере, один невысокий широкоплечий бородач стоял рядом с повозкой, разглядывая толпу. Вероятно, это был торговец, ибо к нему изредка подходили люди, вместе с которыми гном направлялся к своему фургону, очевидно, показывая потенциальным покупателям привезенный с собой товар. Правда, как решил Ратхар, торговля шла не особенно успешно, ибо пока никто ничего у подземных мастеров не купил.
   Было вообще не понятно, что эта братия пыталась найти в такой глуши, где едва ли был хоть один состоятельный человек, способный приобрести гномью поделку, которые славились, во-первых, своим качеством, а во-вторых - немалой ценой, что заставляло людей отдавать предпочтение изделиям своих соплеменников.
  -- Интересно, каким ветром их сюда занесло? - Мелианнэ, оказывается, пришла в голову та же мысль, что и ее спутнику. - Они никогда не забывают о прибыли, если отправляются торговать, а жители этих мест не кажутся мне слишком богатыми.
  -- Кто знает, может, они просто решили сделать здесь остановку по пути, например, в Рансбург, - Ратхар с сомнением пожал плечами. - Если они не упускают выгоду, то могут надеяться, что и здесь смогут получить хоть немного золота за свои безделушки.
  -- Я думаю, стоит к ним заглянуть, вдруг найдется что-то подходящее, - предложила эльфийка.
  -- Тебе к ним соваться точно не следует, э'валле, - мягко, но непреклонно возразил Ратхар. - Мне не нравится, что за несколько дней поездки мы уже дважды встречаем гномов, причем там, где их раньше никогда еще не видели. Я сам постараюсь подобрать тебе какой-нибудь клинок, тем более что оружие, изготовленное Подгорным Племенем, всегда отменного качества, поэтому особо выбирать и не придется.
  -- Ты же не знаешь, что мне нужно.
  -- Думаю, тебе сгодится простой легкий меч с рукоятью для одной ладони, а еще лучше - сабля, но со слабым изгибом, так, чтобы ею удобно было и колоть, - предположил воин, оценивающим взглядом окинув Мелианнэ. - Слишком длинный клинок не нужен, а гарду вообще лучше иметь сплошную, чтоб защищала всю кисть. Ну, и еще можно взять кинжал для левой руки, да и просто так он тоже сгодится, хоть бы и мясо резать, или хлеб.
  -- Тебе что, довольно одного взгляда, чтоб сказать, каким я оружием пользуюсь? Ты видел меня в бою несколько мгновений, а уже решил, что изогнутый клинок лучше прямого. - Эльфийка выглядела несколько изумленной, хотя чего-то в этом роде она и ожидала от наемника, вне всякого сомнения, способного с первого взгляда и по малейшему жесту определить, хороший ли перед ним воин и в какой манере, а также каким оружием он обыкновенно бьется.
  -- Я достаточно хорошо знаком с оружием эльфов, видел и вашу манеру фехтования, не в общем строю, разумеется, там разницы между людьми и Перворожденными нет, а во время поединка, когда воин бьется в одиночку, - ничуть не смутившись, пояснил наемник. - Поэтому тут особый талант не нужен.
   Эльфийка только неопределенно хмыкнула и пожала плечами, но было понятно, что с выводами Ратхара она согласна. Как и все эльфы, Мелианнэ действительно предпочитала оружие легкое, такое, которым можно сражаться долгое время, а не тяжеленные бруски железа, от которых руки начинают уставать после первой минуты боя. И, как и все эльфы, Мелианнэ предпочитала также в бою надеяться на подвижность, а не на грубую силу, тем более что физически она была слабее мужчины, эльфа ли, или же человека, а потому вдвойне была вынуждена полагаться именно на ловкость.
   Двое путников, не задерживаясь, двинулись дальше, на окраину поселка, где жил и работал кузнец. Оружие, конечно, вещь важная, но без коня и думать нечего о том, чтобы добраться до границы хотя бы к концу осени. Эльфийка и человек шли пешком, лошадей держа в поводу. И они не заметили, как скучавший возле повозки гном, проводив их внимательным взглядом, по пояс влез в фургон, быстро сказав несколько слов еще одному своему соплеменнику, второму из трех, прибывших в Долину всего несколько часов назад.
   Кузнеца, пользуясь указаниями шедших навстречу крестьян, путники нашли достаточно быстро. Оказалось, они попали к нему в самый разгар работы, поскольку из кузницы, стоявшей возле небольшого, но быстрого ручья, который тек по внешнему склону южного холма, доносился яростный звон молотов, а из трубы летели искры. Кузница, кстати, вовсе не случайно была расположена у быстрого потока, а сделано это было для того, чтобы сила воды приводила в действие тяжелый молот, с каковой целью ручей был перекрыт плотиной, от которой к невысокой кирпичной постройке тянулись деревянные валы и шкивы, соединявшие молот с устроенным в плотине колесом.
   Сам кузнец, высокий могучий мужик, в плечах бывший шире Ратхара, пожалуй, вдвое, одетый только в короткие штаны и кожаный фартук, вышел на воздух, увидев остановившихся перед входом в кузницу людей. Он весь блестел от пота, грудь его, бугрившаяся мощными пластами мышц, тяжело вздымалась от напряженного труда.
  -- Нам бы коня... - начал наемник излагать свою просьбу, но закончить фразу не успел.
  -- Полмарки, если срочно, коли дело терпит - четверть, - глухо прорычал кузнец, сразу догадавшись, с чем к нему припожаловали чужаки, явно проведшие последние несколько дней в дороге. Во время краткого разговора он внимательно изучал державшуюся за спиной Ратхара эльфийку, так, что наемник уже начал беспокоиться, не откроется ли сейчас тайна его спутницы, но к счастью все обошлось.
  -- Добро, - Ратхар кивнул в знак согласия, и вытащил из кошеля серебряную монету, истребованную в качестве платы.
   Серебро мгновенно перешло из рук в руки. Вообще то, полмарки за одну подкову требовали нечасто, но снисходить до торговли и спора воин не стал, однако строго приказав:
  -- Только сделай все быстро.
  -- Не извольте беспокоиться, почтенный, через несколько минут все будет готово. - Кузнец обернулся, крикнул что-то в темный проем кузницы, что точно, Ратхар не разобрал.
   На зов мастера выскочил молотобоец, так же одетый, как и его старший товарищ, такой же могучий, без капли жира на лоснящемся от пота теле, но много более молодой, лет, пожалуй, двадцати. Переговорив с подмастерьем, кузнец взял хромавшую лошадь Мелианнэ под уздцы, отвел в сторону и принялся за работу.
  -- Изволь, почтенный, - спустя несколько минут кузнец подвел заново подкованного коня Ратхару.
  -- Благодарю, - наемник взял поводья лошади и двинулся прочь, тем более, что молотобоец, продолжавший работу в самой кузнице, нет-нет, да и выглядывал в проем, обращая внимание, в основном, на эльфийку, хотя и не догадываясь пока, что Мелианнэ таковой является. Однако Ратхар решил не испытывать судьбу, благо он нисколько не преувеличил в недавнем разговоре со своей спутницей возможные последствия того, что добрые поселяне обнаружат в своей деревне тайно пробравшуюся туда Перворожденную.
   Вернувшись на рыночную площадь, Ратхар заметил, что людей на ней стало заметно меньше, что было понятно, ибо приближался вечер, и солнце уже коснулось краем вершины одного из холмов, даря людям последние свои лучи. Гномы, однако, никуда пропадать не собирались, решив, видимо, не покидать поселок и заночевать прямо на площади. В этом они были правы, ибо даже подгорные воители не могут быть уверены, что сумеют устоять перед нападением пары десятков людей на лесной дороге, а тем паче отбиться от лесной нежити.
   Подойдя к повозке, одновременно служившей ее хозяевам и передвижной лавкой, наемник убедился, что гномов, по меньшей мере, двое, ибо один из них по-прежнему бродил возле возка, а второй сидел внутри, терпеливо поджидая возможного покупателя. При виде Ратхара оба крепыша сразу просияли, ибо почуяли, что этот человек точно знает, за чем пришел, в отличие от крестьян, которые, даже испытывая сильную нужду в предлагаемых товарах, едва ли смогли бы позволить себе их купить.
   Торговаться с низкорослыми скрягами предстояло наемнику. Мелианнэ, как и уговаривались, осталась с лошадьми, не приближаясь к гномам, а в это время Ратхар подошел к их фургону. Крутившийся неподалеку купец, оказавшийся при ближайшем рассмотрении совсем молодым, по крайней мере, для своего народа, тут же устремился к человеку.
  -- Что желаете, почтенный? - Гном придал своему голосу максимум вежливости, видимо пытаясь таким образом не отпустить припозднившегося покупателя.
  -- Мне нужен хороший меч, легкий и прочный, из качественной стали, - не мешкая, произнес воин. - Такие у вас есть? - Откровенно говоря, наемник сомневался в том, что эти гномы приехали сюда торговать оружием, которое жителям этих мест требовалось меньше, чем замки, серпы и дверные петли. Все же настоящие воины заказывали себе оружие специально, и ковалось оно под определенную руку, а просто так столь дорогое оружие, как меч, кузнецы делали крайне редко.
  -- Такие у нас есть, - радостно ответствовал рыжебородый гном. - Изволь посмотреть, человече.
   С этими словами он увлек Ратхара к повозке, где сидел насторожившийся лоточник, поправлявший что-то на импровизированном прилавке, где, кажется, и без того царил идеальный порядок.
  -- Что, Дурин? - второй гном оказался намного старше, седая борода спускалась до пояса и была заправлена за широкий пояс, но глазки цвета изумрудов молодо блестели из-под нахмуренных бровей. - Чего изволите, сударь? - Подгорный мастер понял, что его юный товарищ привел возможного покупателя, и все внимание с этой секунды уже уделял человеку.
  -- Вот, старшой, почтенный воин желает купить у нас меч, - обратился молодой гном к своему соплеменнику, отличавшемуся помимо солидной бороды еще и богатыми одеждами, украшенными множеством самоцветов. Глядя на него, Ратхар засомневался даже, что так может выглядеть простой купец, торгующий всяким барахлом в этой глуши.
  -- Меч? - старшина торговцев цокнул языком. - Что ж, почтенный, извольте взглянуть на наш товар, - пробасил пожилой гном, широким жестом указав на стенку повозки, где на специальном стеллаже покоились различные мечи, всего порядка двух десятков клинков разной длины, широких и узких, с самыми различными гардами, обильно украшенных золотом, самоцветами, либо нарочито скромно отделанных. При этом Ратхар заметил, что в отличие от рыжего, этот карлик говорит на языке людей с сильным акцентом, что ныне редко встречалось среди гномов королевства.
  -- Мне нужен легкий меч, а возможно даже и сабля, - уверенно произнес наемник. - Но, впрочем, и прямой клинок сгодится, - Ратхар, быстро окинув взглядом предложенное ему великолепие, убедился, что клинки эти все слишком тяжелы и длинны.
  -- Себе что ли берешь, почтенный? - прищурился старший торговец. - Так у тебя и так спутник есть неплохой, я это сразу вижу, - старый гном указал на висевший у бедра длинный клинок наемника.
  -- Не себе, потому и прошу иной, чем сам имею, - отрицательно помотал головой наемник. Он редко сталкивался с подгорными мастерами, не испытывал к ним неприязни, но сейчас предпочитал держать язык за зубами, как в прочем, и всегда, воздерживаясь от ненужных разговоров.
   Гномы переглянулись, и затем старший вытащил из-под прилавка два длинных свертка, некие предметы, укутанные парчой и бархатом, которые и положил перед Ратхаром.
  -- Что ж, изволь на эти перышки взглянуть, вдруг да какой и понравится. У нас ведь товар есть на любой выбор, так и перед тобой, воин, не осрамимся, - седобородый гном усмехнулся в бороду, хитро взглянув на человека.
   Как сразу понял Ратхар, старый гном вытащил из укромного уголка еще пару мечей. Развернув ткани, в которые было спрятано оружие, наемник убедился, что гномы не солгали насчет того, что у них есть все на любой выбор. Первый меч, правда, показался Ратхару не слишком подходящим на роль боевого оружия. Клинок его был, хотя и из отличной стали, но все ж таки показался опытному наемнику чуть тонковатым. По сути, это был не меч даже, а шпага, которая годилась на роль парадного оружия для знатного сеньора, но в походе не могла принести большой пользы. А вот второй клинок он облюбовал сразу.
   Вытянув оружие из ножен, Ратхар понял, что качество стали выше всяких похвал. По всей длине клинка, на котором были выбиты угловатые руны, гномьи письмена, шли изгибающиеся сероватые полосы, образовывавшие сложный узор, какой бывал только на очень хорошем оружии. Клинок был слегка изогнут ближе к острию, а длинная рукоять позволяла действовать и двумя руками, но при этом меч был удивительно легок и вполне подошел бы довольно рослой эльфийке. Меч был лишен особых украшений, а ножны так и вовсе были совсем скромными, но, тем не менее, это было великолепное оружие для того, кто хоть что-нибудь в этом понимал.
  -- Знатная вещь, гноме, слов нет, - наемник не смог скрыть своего восхищения, чем, вероятно, повысил цену этого, и впрямь превосходного, оружия хорошо, если не на половину, чего вполне можно было ждать от скуповатых гномов, не привыкших отдавать плоды своего мастерства даром. - Хорошая сталь, и баланс отменный, да к тому же и легкий. - Понимая, что с каждым произнесенным словом цена увеличивается на несколько монет, воин все же не мог удержаться, и не похвалить мастеров.
  -- Верно, клинок действительно неплох, особенно если его владелец не слишком силен, но быстр и проворен, - согласился с Ратхаром гном, названный Дурином, получив немного недовольный взгляд старшего, раздраженного, видимо, тем, что помощник столь бесцеремонно влез в беседу. - Так что же, будешь ли брать, почтенный?
  -- А это что? - Ратхар указал на руны. Он не знал языка подгорных мастеров, да и вообще мало кто из людей мог похвастаться таким знанием, а то, чего он не понимал, всегда вызывало у воина настороженность. - Что означают сии письмена?
  -- Имя клинка, - хрипло произнес, словно ворон каркнул, старый гном. - Наши мастера дают мечам имена, и верят, что тот, кто сможет разгадать его, станут непобедимыми воинами.
  -- И каково его имя?
  -- Ты должен сам догадаться, человече, - усмехнулся гном. - Иначе что за прок в имени, коли оно ведомо всякому. Итак, скажи мне, хорош ли клинок? Возьмешь, или дальше пойдешь?
  -- А сколько запросите? - оружие гномы делали отменное, с этим Ратхар и не думал спорить, но и цену заламывали такую, что кузнецы-люди за нее могли продать полный доспех. - Сам видишь, ныне я не богат, хотя, правду сказать, меч бы купил, да еще и кинжал бы взял к нему.
  -- Пятьдесят марок давай - и клинок твой, человече, - судя по голосу, старый гном даже не допускал возможность торга, сказав первое и последнее слово.
  -- Многовато хочешь, да работа, правда, хорошая, за такую вещь можно и пятьдесят марок выложить, - согласился с предложенной ценой наемник, знавший всю бессмысленность торга с гномами, ясно видевшими, что клиент буквально поражен их товаром, к тому же действительно признавший запрошенную сумму вполне справедливой.
  -- А кинжал такой бери, тоже работа неплохая, хотя, конечно, сталь похуже будет, - сказал гном, приняв из рук Ратхара пригоршню монет. Он указал наемнику на длинный кинжал с граненым лезвием и сложной гардой.
   По поводу второй покупки сошлись на пяти марках, и тут гном, явно обрадованный удачной сделкой, пожалуй, немного продешевил, о чем наемник ему, разумеется, благоразумно не сказал ни слова.
   Вернувшись к эльфийке, Ратхар сразу передал ей клинок, который Мелианнэ тут же по привычке принялась пристраивать за спиной, но была остановлена своим спутником:
  -- На тебя и так полпоселка глазеет, - стараясь сдерживать раздражение, сквозь зубы процедил воин. - Потерпи уж, пока в лес не уберемся, а там и обновку испробуешь.
  -- Может статься, что и не уберемся, - сказала Мелианнэ, указав в направлении трактира.
   Возле этого заведения, уступавшего и размером и опрятностью незабвенному "Старому мулу" как раз остановилась пятерка всадников, в которых только слепой не распознал бы воинов. Судя по гербам и цветам плащей, надетых поверх легких кольчуг, это были люди из пограничной стражи. Собственно, в их появлении здесь не было ничего необычного, но только Ратхара вид этих крепких парней не сильно обрадовал.
  -- Придется уходить дворами и переулками, а то еще проявят бдительность, - быстро принял решение воин. - Не хотелось бы следить здесь и снова оставлять трупы, тем более что за убийство стражников нас будут преследовать со всем возможным рвением.
  -- Думаешь, именно эти сюда приехали не по нашу душу? - спросила эльфийка, настороженно наблюдая за солдатами, пока ничем особо подозрительным не выделявшимися, так, просто разъезд решил выпить по кружке пива да погреться у очага.
  -- У них я бы про это не стал спрашивать, так что пошли отсюда, э'валле, пока не спохватились, - Ратхар коснулся плеча спутницы, увлекая ее за собой.
   Человек и эльфийка покинули главную площадь, юркнув в образованный высокими заборами двух больших домов переулок, пока по счастью пустынный. И они не видели, как из гномьей повозки вслед за ними выскользнули три невысокие фигуры, закутанные в плащи, благодаря которым их обладатели на фоне темных стен делались почти невидимыми. Один из этой троицы не спеша направился следом за путниками, а двое свернули куда-то, исчезнув в лабиринте заборов и домов.
   Путники, было, уже успокоились, решив, что встречи со стражей удалось избежать, ибо беспрепятственно добрались до окраины немаленького поселка, когда перед ними словно из-под земли возникли две невысокие фигуры, задрапированные в темные плащи, а из-за спины Ратхар услышал еще шаги, причем они не принадлежали Мелианнэ. Наемнику не понадобилось много времени на раздумья, поскольку то, что сейчас происходило, не могло быть ничем иным, кроме засады. Поэтому воин положил руку на меч, изготовившись к бою. Однако он все же не спешил обнажать сталь, ибо не хотел привлекать внимания к себе и, в особенности, к своей спутнице, которая, он это ощущал, в настоящий момент также напряглась, словно арбалетная тетива, и была готова в любой миг начать действовать.
  -- Дорогу! - Наемник грозно рыкнул, медленно приближаясь к заступившим ему путь незнакомцам, стоявшим неподвижно и не державшим оружия на виду.
  -- Ты, человече, можешь ступать на все четыре стороны, никто тебе препон чинить не станет, - последовал ответ из уст того их противника, что стоял справа. - А вот подруга твоя, или уж кто она тебе, прости, не ведаю, с нами пойдет.
  -- Вот это неожиданность, - воскликнул Ратхар, без труда узнав голос одного из незнакомцев, лиц которых он не видел. - Вот как, гноме, ты меня решил отблагодарить за покупку.
   Гномы, а это были именно они, те самые, что недавно торговали на площади в Долине, двинулись вперед, держа руки под плащами. Они стали плотнее, так, что пройти между ними было невозможно. А Ратхар и Мелианнэ, как нарочно, шли пешком и не могли в один миг вскочить на своих коней, после чего имели бы возможность без затей перепрыгнуть вставших на пути гномов.
  -- Мы дважды повторять не будем, человек, - грозно пробурчал второй гном, Ратхару прежде не встречавшийся. - Если жизнь дорога, то иди прочь, если нет - пеняй на себя, но знай, что твоя жизнь нам без надобности.
  -- А не идти бы вам к такой-то матери, длиннобородые, - с этими словами наемник, не терпевший, когда у него на пути встают разные проходимцы, хоть и были бы они нечеловеческого рода, шагнул вперед, на миг выпадая из поля зрения своих, теперь в этом не было ни малейших сомнений, противников, ибо двигался в несколько раз быстрее, чем обычный человек и даже обученный воин.
   Дальнейшие события уместились в считанные секунды, но для их описания потребуется немало времени, ибо за эти краткие мгновения умелые бойцы, каковыми были и Ратхар и гномы, да и эльфийка, немногим уступавшая им, совершили очень многое.
   Ратхар, ринувшись к гномам, которые прежде благоразумно держались на расстоянии, исключавшем внезапный удар мечом, пытался выхватить оружие, но в тот миг гномы достали из-под плащей короткие трубки, которые поднесли ко рту, направив открытые их концы в лицо наемнику. Несмотря на внешнюю неуклюжесть коренастых и весьма упитанных крепышей, гномы могли при необходимости двигаться невероятно быстро, так, что человеку неопытному за ними было не уследить. Ратхар, конечно не был посторонним в воинских делах, но здесь и он понял, что времени на удар ему не дадут, поэтому, догадываясь, что гномы затеяли, он кинулся в сторону, при этом зажмурившись и задержав дыхание. Именно поэтому облака чуть светящейся пыли, вытолкнутые из трубок могучим дыханием карликов, миновали его. В том, что это было какое-то дурманящее зелье, если не яд, наемник ни на миг не усомнился.
   Один из гномов, поняв сразу, что их уловка не прошла с опытным воином, кинулся к человеку, не дав тому ни секунды, чтобы опомниться. В воздухе еще была рассеяна та мерцающая пыль, вдыхать которую Ратхару вовсе не хотелось, но, видимо, для гномов она не представляла опасности. Наемник только успел открыть глаза, как в грудь ему врезалось что-то, по ощущениям похожее не удар стенобитной машины. На самом деле это были всего-навсего два кистеня, прежде намотанные на запястья гнома и скрываемые им под одеждой, а сейчас выброшенные вперед. Первый удар заставил наемника выдохнуть, открыв рот и выпучив глаза от боли, а гном уже раскручивал свое оружие, неказистое на вид, но опасное в ближнем бою не меньше, чем клинок, для новой атаки. Гирьки, соединенные с руками гнома тонкими цепочками, одновременно устремились к ошеломленному Ратхару с разных сторон, так что едва ли возможно было увернуться.
   Однако Ратхар, немыслимым образом изогнувшись, притом, что он еще не отошел от первого удара, мало не проломившего ему грудь, сумел отклониться в сторону, пропуская гирьки гномьих кистеней в считанных дюймах от себя, а затем попытался сбить противника с ног, полагая, что лучшей защитой является нападение. Ратхар ударил гнома ногой по колену, заставив того отступить и лишив подвижности, а затем вонзил ему локоть в бок... и чуть не взвыл от боли, с трудом сумев подавить вскрик, когда локоть врезался в надетый под роскошный камзол гнома панцирь или короткую кирасу. Гном тем временем усилием воли унял боль в ноге, но наемник, не позволяя своему противнику оправиться от первой атаки, подпрыгнув почти на высоту собственного роста, ударил его подошвой сапога в лицо. Гном в последний момент вскинул руки, но не успел отразить удар, и отлетел к забору, с грохотом ударившись о плотно пригнанные доски.
   Ратхару повезло, что основное внимание нападавшие уделили Мелианнэ, которая была для них много более важным трофеем, нежели безвестный наемник. Эльфийка, собиравшаяся, было, призвав магию, смести заступивших ей дорогу гномов, была атакована с тыла, на время забыв о волшебстве. Подкравшийся со спины гном был вооружен двумя дубинками необычной конструкции. Они представляли собой стальные пустотелые трубки, которые могли вдвигаться одна в другую, образуя предмет, который легко было скрыть в ладони. Но стоило освободить помещенную внутри этих трубок пружину, как в руках моментально появлялась дубинка длинной чуть больше фута, с навершием из кожи, видимо, для того, чтобы жертву можно было оглушить, не покалечив слишком сильно.
   Вооруженный так гном наседал на эльфийку, которой пока удавалось уклоняться от его ударов, но она не могла ни прибегнуть к магии, ни воспользоваться оружием, поскольку яростный напор ее противника не позволял даже выхватить клинок. Однако лошадь, которую Мелианнэ вела в поводу и отпустила, едва началась схватка, видимо, испугалась, поскольку ринулась вдруг к выходу из того проулка, в котором и происходили все события. Эльфика успела увернуться, а вот нападавшему на нее гному это сделать не удалось, и он, получив хороший толчок, да еще и удар копытами, отлетел в сторону, после чего уселся на земле и с ошарашенным видом принялся оглядываться по сторонам. Он не так уж сильно пострадал, тем более что гномы сами по себе гораздо крепче людей или эльфов, поэтому тут же начал подниматься, одновременно пытаясь нашарить оброненное оружие, но не собиравшаяся ждать эльфийка, выхватив-таки меч, тот самый, гномий, ударила его по голове, раскроив череп.
   Расправившись с одним из своих противников, Мелианнэ повернулась ко второму, стоявшему шагах в десяти от нее. Этот гном не был вооружен, по крайней мере, так могло казаться. Однако Мелианнэ не стала навязывать ему честный поединок, прибегнув к средству куда более мощному. В сторону гнома устремился сгусток огня, одно из самых простых, но и исключительно действенное против обычного противника боевое заклинание. Но оказалось, что гном-то, как раз, и не входил в число обычных, ибо, видя огненный шар, летящий к нему, гном вытащил из-под плаща короткий витой жезл, украшенный самоцветами, блеснувшими в свете восходящей луны. Одного короткого взмаха этим предметом оказалось достаточно, чтобы магический снаряд Мелианнэ резко повернул влево, врезавшись в высокий забор, который тут же превратился в пепел. Кто-то заголосил неподалеку, а из-за разрушенного палисада донесся хриплый, захлебывающийся лай сразу нескольких псов.
   Гномий маг, не собираясь останавливаться на достигнутом, обернулся к приближавшемуся к нему Ратхару, за спиной которого уже поднимался с земли поверженный воином гном, и взмахнул своим жезлом перед лицом наемника. Камни, которые были вделаны в наконечник жезла, вдруг засияли, и за ними в воздухе остался мерцающий след, который сложился в некий символ, сплошь состоявший из углов и линий.
  -- Ратхар, в сторону! - Мелианнэ, в отличие от наемника более сведущая в магии, в том числе и в гномьей, поняла, что сейчас будет, но прежде, чем наемник успел выполнить ее приказ, неведомая сила ударила его в грудь и отбросила назад, сив с ног и на краткие мгновения погрузив в беспамятство. При этом в падении Ратхар вновь сшиб гнома, который уже очухался и раскручивал свои кистени, намереваясь атаковать наемника.
  -- Получай, недомерок, - вскрикнула эльфийка, видя, как ее спутник рухнул наземь, словно куль с мукой, а не могучий и умелый воин, и швырнула в единственного остававшегося на ногах гнома еще один пламенный шар.
   Гном, разумеется, вновь отбил не слишком умелую атаку эльфийки, но огненные шарики летели все чаще, поэтому у подгорного чародея, неведомо зачем (хотя, на самом-то деле, еще как ведомо - по ее, Мелианнэ, душу) выбравшегося из своих пещер, не было времени самому нанести ответный удар, который, и в этом Мелианнэ почти не сомневалась, размажет ее по стенке, несмотря на все амулеты и долгие часы уроков у лучших волшебников Перворожденных.
   Небрежным движением магического жезла огненные сферы были отброшены в сторону разрушенного забора, миновав который, они поразили не то дом, не то какую-то пристройку. Неподалеку уже раздавались голоса людей, встревоженных внезапно вспыхнувшим пожаром. Слышался топот множества ног, производимый сбегавшимися не то, чтобы помочь попавшему в беду односельчанину, не чтобы просто поглазеть на дармовое представление крестьянами.
   Несколько человек вдруг появились в одном конце переулка, ставшего ныне полем боя. Мелианнэ заметила, что во главе это горстки шли двое вооруженных людей, скорее всего, бывшие остановившимися в здешнем трактире стражниками. Точно утверждать это эльфийка не могла, ибо не в состоянии была разглядеть их одежду. Гном, первым среагировавший на чужаков, которые с самым решительным видом направились к месту событий, еще толком не поняв, что здесь происходит, но, верно заподозрив неладное, тем временем не мешкал. Подгорный чародей резко взмахнул своим жезлом, самоцветы на котором вновь налились сиянием, начертив им прямо в воздухе сложный символ. Люди при виде творимого незнакомцем чародейства остановились, а затем некоторые из них, те, что шли в последних рядах, попятились назад.
  -- Стой, где стоишь, и положил свой жезл на землю, именем короны, - разнесся зычный, исполненный уверенности голос одного из тех вооруженных людей, что возглавляли процессию. В отличие от прочих они не только не остановились, но, напротив, спешно шли вперед.
   Однако руна уже была завершена, и там, где стояли люди, вдруг вспух клуб огня, который сжег дотла и стражников, и кое-кого из пришедших с ними местных жителей. Однако солдаты, сильно выдвинувшиеся вперед из толпы, все же приняли главный удар на себя, поэтому убитых среди крестьян было не более двух-трех человек, а еще несколько отделались ожогами. Но моральный дух их уже был необратимо подорван, поэтому все, громко голося от ужаса, бросились прочь из узкого прохода, где их поджидал жуткий колдун.
   Гном лишь на мгновение отвлекся, но Мелианнэ хватило этой заминки. Она атаковала вражеского мага, и, прежде чем он попытался парировать удар ее клинка, ранила его в живот. Гном, скорчившись и зажав рану левой рукой, взмахнул своим жезлом, творя такой же незримый молот, которым расправился прежде с Ратхаром. Но эльфийка, представляя, как это заклинание действует, успела уклониться, и то, что должно было сбить ее с ног, словно таран, показалось принцессе лишь порывом сильного ветра. Мелианнэ вновь бросилась вперед, в невероятном прыжке вонзив гному-чародею клинок в живот едва ли не по самую рукоять.
   Внимание эльфийки вдруг привлекло неясное движение в темноте, и она увидела, как избитый Ратхаром, да еще и пострадавший от волшбы своего товарища гном со всех ног бросился бежать, припадая на правую ногу. Видимо, он не решился сражаться с целой деревней, хотя, скоре всего, единственный гном, даже будучи ранен, смог бы разогнать толпу мужиков с топорами и дрекольем за пару минут, залив всю округу их кровью.
   Даже не пытаясь догнать гнома, растворившегося в темноте, Мелианнэ кинулась к слабо шевелившемуся Ратхару, который уже предпринимал попытки, безрезультатные, в прочем, подняться на ноги.
  -- Жив ли, человек, - эльфийка склонилась над наемником, на лице которого застыла гримаса боли. - Идти сможешь, или будешь здесь ждать твоих родичей? - Крики, издаваемые несколькими десятками глоток, слышались все отчетливее. Видимо, крестьяне спешили стать на защиту своего села, намереваясь расправиться с чужаками.
  -- Я в порядке, если не считать того, что этот бородатый недомерок едва не замуровал меня в стену, - Ратхар поморщился от боли, но все же сумел, опираясь на плечо Мелианнэ, встать на ноги. - Никогда не думал, что чувствует таран, когда им ударяют в стену, а теперь сам оказался им. - Воин сплюнул, ожидая увидеть кровь, но, к счастью, страхи его оказались напрасными, хотя грудь, да и все тело, болели жутко.
  -- Думаю, нам нужно уходить скорее, - эльфийка указала на мелькающие в отблесках пожара силуэты людей.
  -- Я не смогу бежать слишком быстро, - с досадой выругался Ратхар, чтобы не упасть, вынужденный держаться за свою спутницу.
  -- Нам главное убраться из поселка, пока никто не заметил, а там уж можно и в лесу остановиться и передохнуть, - Мелианнэ была непреклонна. - Давай, человек, пошевеливайся!
  -- А где этот, с которым я... - Ратхар вновь поморщился, не то от боли, не то от неприятных воспоминаний.
  -- Бежал, но думаю, далеко он не уйдет. - Мелианнэ мстительно усмехнулась: - Он ранен, и здешние крестьяне его без труда догонят, а уж от всей толпы недомерку нипочем не отбиться.
  -- Ну и поделом ему, - проявлять милосердие к побежденному врагу сейчас не хотелось. - А лошади наши где, - спохватился Ратхар. - Убежали?
  -- Да, пожара испугались, - коротко ответила эльфийка, придерживая своего спутника, пока они выходили из переулка. - Потом попытаюсь найти.
   Они почти выбрались, проскользнув мимо спешащих на пожар людей, и уже решили, что находятся в безопасности, когда заметили нескольких человек, сжимавших в руках топоры и охотничьи копья. Группа крестьян, человек шесть-семь, явно преследовала именно наших путников, ибо выглядели эти люди весьма сурово и целеустремленно.
   От взгляда Ратхара, хоть он и был сейчас далеко не в лучшей форме, не укрылось то, что крестьяне вместо необходимых для тушения огня, угрожавшего всему селению, багров, ведер с водой и тому подобного инвентаря тащили почему-то оружие. Было похоже, что они уже знали об истинной природе пожара и жаждали в первую очередь покончить с поджигателями, то бишь с ними, с Мелианнэ и Ратхаром.
  -- Нам не уйти, - прохрипел в ухо бежавшей рядом эльфийке наемник, видя, что толпа почти отрезала их от спасительной темноты леса, где шансов у преследователей практически не осталось бы.
  -- Стойте, - раздался крик, исходивший от кого-то из жителей Долины. - Остановитесь и сложите оружие!
   Кучка людей, уже превратившаяся на настоящую толпу численностью не менее дюжины человек, все крепкие мужики, вовсе еще не старые, и очень решительно настроенные, тем более что в толпе страх всегда приглушен. Будь эти люди по отдельности, едва ли хоть одному из них пришла бы в голову мысль заступить путь вооруженному воину, но сейчас, чувствуя рядом плечи своих соседей, они были буквально опьянены силой и решили, что все в их власти.
  -- Назад, - прорычал Ратхар, выступая вперед и вытягивая из ножен меч. - Не лезьте на рожон! - Сталь тускло сверкнула в отблесках луны, и стоявшие перед ним люди слегка замешкались, но лишь на мгновение, а затем вновь ринулись вперед, рассчитывая смять стоявшего перед ними человека, втоптать его в землю, убить, подняв на копья и искромсав топорами.
  -- Бейте его, хватайте разбойников! - С этим криком крестьяне атаковали наемника, собой пытавшегося прикрыть эльфийку.
   Первого из нападавших Ратхар пропустил мимо себя, чуть отклонившись в сторону и избежав могучего, хотя и неумелого удара тяжелым колуном, затем развернувшись и полоснув пробежавшего еще несколько шагов крестьянина по спине. Человек заорал от боли и выронил топор, но следовавший за ним селянин уже пытался ткнуть наемника копьем. Ратхар перехватил пронзившее воздух рядом с ним оружие за древко и потянул на себя, в результате чего крестьянин, вложивший в удар слишком много сил, потерял равновесие и кубарем покатился по земле.
   То, что происходило дальше, описать трудно, ибо это более всего походило на бестолковую свалку, когда десяток здоровых мужиков, вооруженных кто чем, одновременно навалились на одного воина. Ратхар, как раньше, на лесной дороге, находясь в центре образованного нападавшими круга, ловко уходил от не особо умелых ударов, при этом нанося своим противникам раны, не слишком тяжелые, но болезненные и сопровождавшиеся обильным кровотечением, разбивая им суставы ударами ног и оставляя на лицах сочащиеся кровью порезы мечом. Наемник не хотел убивать этих людей, ибо никогда не прибегал к убийству без крайней необходимости, а сейчас он не видел серьезной опасности. Крестьяне, напуганные и ошарашенные тем, что происходило в их поселке, свой испуг обратили в ярость, которая обрушилась бы на любого, кому довелось бы попасться им на глаза. Сейчас Ратхар оказался этим неудачником, но гнев людей не был направлен против него персонально, поэтому стоило лишь отпугнуть этих крестьян видом их же товарищей, раненых, залитых кровью и дико кричащих от боли, после чего можно было уйти. Ратхар знал, что немногие люди привычны к крови и боли, поэтому считал, что некоторые увечья будут достаточной мерой для того, чтобы пыл этой толпы угас.
   Однако не все крестьяне ринулись к наемнику, поскольку увидели прятавшуюся за его спиной девушку, после чего к обычному гневу примешалась еще и похоть. Сразу четверо атаковали Мелианнэ, почитая ее легкой добычей, которой достаточно буде погрозить ножом и она сразу сдастся на милость победителей. Однако эльфийка, выхватив гномий клинок, уже обагренный кровью, встретила нападавших вихрем стали, создавшей вокруг Мелианнэ заслон, сквозь который не могли проникнуть рогатины и ножи ее противников.
   Одного из атаковавших ее людей, молодого рыжебородого парня, пытавшегося достать эльфийку длинным тесаком, Мелианнэ ударила по груди наискось, нанеся рану если и не смертельную, то весьма тяжелую. Меч, проданный гномами, оказался и впрямь великолепен. Не выкованный специально для руки Мелианнэ, он, тем не менее, оказался превосходно сбалансирован и казался неотъемлемой частью Перворожденной, настолько удобным был гномий меч в обращении.
   Идеально оточенный клинок с легкостью резал плотную ткань и человеческую плоть, нанося жуткие раны. А поскольку крестьяне не имели никаких доспехов, то убивать их таким оружием было истинное удовольствие, тем более, Мелианнэ, в отличие от наемника, не испытывала никаких чувств к людям, поднявшим на нее оружие, кроме злобы и презрения, вызванного их весьма ничтожным видом, который не могло изменить даже оружие, не менее, кстати, ничтожное. Видимо, в крови принцессы все же была доставшаяся по наследству от предков ненависть к роду человеческому, которую Мелианнэ и вкладывала в каждый удар. Собственно, на трех человек ей хватило четырех ударов, ибо последний из нападавших оказался весьма ловок в обращении с коротким копьецом, которым он сражался, и первый предназначенный ему удар эльфийки сумел-таки отразить, но уж вторым выпадом Мелианнэ прикончила его, скользящим ударом разрезав живот и выпустив внутренности наружу.
   В итоге, спустя секунд пятнадцать после нападения, эльфийка осталась в окружении трех трупов, лежавших в лужах крови, а еще один горе-вояка был ранен и время от времени издавал тягостные стоны, ибо кричать уже не мог. Но и Ратхар тоже не тратил время понапрасну, поэтому круг, который образовали крестьяне, полагая, своим общим напором смять наемника, распался. Несколько человек, побросав оружие, бежали прочь, но большая часть их так и осталась лежать на земле, хотя убитых среди этой братии было едва ли двое, но продолжать бой никто уже не был способен.
  -- Бежим, - бросил Ратхар эльфийке. И они вновь метнулись к лесу, до которого оставалось не более трехсот ярдов. Однако вдруг за спинами беглецов раздались крики, перемежаемые конским ржаньем. Обернувшись, Мелианнэ увидел трех всадников, преследовавших их. Все были вооружены мечами, а один из них натягивал лук, намереваясь поразить беглецов издали.
  -- Лучник, - крикнула эльфийка Ратхару. - Осторожнее!
  -- Тогда быстрее надо добраться до леса, - ответил тяжело дышавший наемник, так и не убравший меч в ножны. - Там они нас не найдут, да и справиться будет легче, чем в открытом поле.
   Первая стрела с гулом пронеслась чуть правее головы Ратхара, канув в темноту. Наемник бросился в сторону, пропустив еще одну стрелу, но всадники почти нагнали их, держась пока в двух десятках шагов. Лучник, взявшись также за меч, пришпорил своего скакуна, поравнявшись с бегущим наемником, и нанес ему удар сверху, сразу рассчитывая разрубить пополам. Однако Ратхар сумел уклониться от опускавшегося на него меча, а затем сдернул всадника с лошади, ухватив его за пояс. Стражник, не ожидавший такой прыти от своего противника, рухнул в траву, выронив клинок, а Ратхар, вскочив в седло, направил своего нового коня к эльфийке, преследуемой еще одним солдатом. Он подхватил Мелианнэ, усадив ее позади себя, но стражник бросился на наемника.
   Развернув коня навстречу своему противнику, так, чтобы эльфийка оказалась вне досягаемости его ударов, Ратхар атаковал солдата, буквально смяв его градом ударов. Воин защищался весьма умело, но не мог даже и думать об атаке. Он принимал большинство ударов Ратхара на подставленный плашмя клинок, поскольку не имел щита, но наемник, заметив брешь в обороне солдата, обрушил свой клинок ему на голову, разрубив легкую каску. Воин поник в седле, выронив оружие, а Ратхар, не долго думая, направил своего коня в лес, надеясь скрыться до того, как к стражникам подойдет подмога.
   Третий солдат, державшийся в стороне, ринулся наперерез уходившему наемнику, но получил острием меча по лицу, едва не лишившись глаза, после чего повернул назад, поняв, что с таким противником в одиночку он может и не совладать. А беглецы все же сумели благополучно добраться до леса, край которого был озарен отблесками разгоравшегося в Долине пожара.
   Ратхар спешился лишь тогда, когда между ними и растревоженным поселком было не менее двух миль леса. Надо сказать, что здесь не было слишком густых зарослей, поэтому вполне можно было передвигаться верхом, хотя лучше всего в лесу ходить на своих двоих, ибо всадник не так проворен и оставляет за собой достаточно следов, чтобы пущенная за ним погоня не сбилась с пути.
   Со всех сторон небольшую поляну, где наемник решил сделать остановку, обступал лес, точнее, густой кустарник, обильно разросшийся, не зная топора дровосека и лесных пожаров. К ветвям Ратхар и привязал трофейного коня после того, как помог сойти на землю эльфийке.
  -- Лошадь придется бросить, - произнес наемник, наконец, решив, что любая погоня должна была отстать.
  -- Почему? - удивилась Мелианнэ. - Верхом мы сможем двигаться быстрее, если вновь выберемся на тракт.
  -- Конь слишком приметный, - Ратхар указал на клеймо, выжженное на крупе скакуна. - Это знак пограничной стражи, они так всех лошадей метят. Если на дороге нам встретится патруль, они сразу заметят клеймо, а рассказать, как к нам попал казенный конь, будет непросто. Поверь, я не хотел бы пробираться к границе, имея за спиной погоню в лице всей королевской стражи этой провинции. А они будут преследовать нас, ибо еще никому невозбранно не приходилось убивать солдат короны.
  -- Мы и так схлестнулись с ними в городке, так что из этого? - Мелианнэ, кажется, было безразлично, кого придется убивать, ведь для нее между людьми не было особой разницы.
  -- На этот раз они могли нас не узнать, тем более, в том хаосе, что творился в Долине, - ответил человек. - К тому же, для стражи больший интерес представляют гномы, два из которых точно остались на месте боя, но рисковать и дразнить солдат я не хочу. Ты, к тому же, утверждала, что можешь найти наших лошадей, - припомнил Ратхар.
  -- Попробовать можно, - с сомнением, тщательно скрываемым, впрочем, ответила Мелианнэ. - Если они не убежали далеко, то я могу позвать их сюда.
  -- Магия?
  -- Разумеется! Или ты полагаешь, что я могу приманить их за несколько миль горбушкой хлеба? - с насмешкой спросила эльфийка.
  -- Просто я это к тому, что по твоим чарам нас могут выследить.
  -- Ты полагаешь, что на нас уже идет облава? - с некоторой тревогой уточнила Мелианнэ.
  -- Не уверен, но что-то мне подсказывает правильность этой мысли, - мрачно вздохнул Ратхар. - Слишком много людей из пограничной стражи бродит по округе, хотя до границы еще довольно далеко. К тому же, мне не кажется, что встреча с гномами была случайной. Ведь они хотели что-то от тебя?
  -- Не знаю, о чем ты, - отрезала эльфийка. - Тебе просто померещилось.
  -- Гномы, хотя и живут на наших землях, знают, что к ним закон в случае, если совершат малейшее преступление, будет гораздо строже, чем к людям. Поэтому они едва ли стали бы нападать на нас среди скопления людей, не будь на то причины, гораздо более веской, чем даже их жизнь, - как бы невзначай заметил воин. - За себя могу сказать с уверенностью, что недомеркам прежде дорогу не переходил, а потому едва ли они искали там именно меня. А поскольку нас лишь двое, то целью этого нападения могла быть именно ты, э'валле, - заключил наемник, вопросительно уставившись на свою спутницу.
  -- Они просто ненавидят нас, вот и кинулись, словно бешеные псы. Такие отношения между нашими расами существуют едва ли не с начала времен, и едва ли гномы вдруг могли воспылать ко мне братской любовью.
  -- Может быть и так, но вот я не слышал, чтобы среди дьорвикских гномов встречались маги, а тот, который ушел из поселка, явно был неслабым чародеем, - задумчиво проговорил Ратхар.
  -- Если люди не видели гномьи чары, это вовсе не значит, что среди их народа нет волшебников. Гномы, как бы то ни было, не дураки, чтобы показывать фокусы на главных площадях ваших городов, - рассудила эльфийка. - И вообще, что ты хочешь от меня? Тебе поручено охранять меня, ну так и охраняй! Откуда же я могу знать, почему бородатые недомерки напали на нас?
  -- Именно сейчас, э'валле, я бы хотел, чтобы ты, рискнув, прибегла к магии и нашла наших коней, как обещала, - напомнил человек. - На них остался весь наш скарб и часть оружия, с которым я не хотел бы расставаться так легко.
  -- Попытаюсь, - коротко ответила Мелианнэ, делая глубокий вдох и затем медленно выдохнув.
   Внешне процесс поиска ничем особым не был заметен. Мелианнэ просто стояла неподвижно в центре поляны, крепко зажмурившись и спокойно дыша. Та составляющая ее души, которая была связана с магией, выскользнув из тела, но будучи соединенной с ним прочными связями, летела сквозь пространство, которое маги из числа людей назвали бы астралом. Сейчас лес представал перед внутренним взором эльфийки, как некая серая пелена с более темными и чуть более светлыми прожилками, а любое разумное создание, любой лесной зверь или человек, казался ярким белым пятном, от которого исходило сияние. Мелианнэ кружа по лесу и все больше удаляясь от того места, где они остановились, и где оставалось ее тело, позвала бежавших скакунов, как звала их раньше. На самом деле эльфийка не произнесла ни звука, но по лесу волной прокатился зов, передаваемый от дерева к дереву лесными духами, зов, заставляющий бежавших животных вернуться к своим хозяевам.
   Ратхар ждал довольно долго, но, наконец, Мелианнэ шумно выдохнула и открыла глаза. Она вдруг пошатнулась, словно теряя равновесие, но наемник тут же подхватил ее и усадил на землю.
  -- Вернутся, если их еще не поймали, - промолвила эльфийка. Было заметно, что магия стоила ей немалых усилий.
  -- Больше ты никого поблизости не заметила?
  -- Нет, на расстоянии двух миль отсюда людей нет, - уверенно ответила Перворожденная.
  -- А нелюди?
  -- О чем ты, - не поняла вопроса Мелианнэ.
  -- Может, тут гном поблизости бродит, - пояснил человек. - Не хотелось бы вновь столкнуться с ним.
  -- Гному, тем более, раненому, никогда пешком не преодолеть такое расстояние по лесу быстрее, чем нам, - возразила эльфийка. - А верхом и подавно.
  -- Ладно, тогда будем ждать наших лошадок, - пожал плечами Ратхар.
   Ждать, однако, пришлось недолго. Спустя примерно десять минут в глубине леса раздался хруст веток, заставивший эльфийку и наемника схватиться за оружие, и на поляну вышли кони, бежавшие в начале схватки с гномами. Они свойственным всем животным чутьем, которое проявляется изредка и у людей, но гораздо слабее, восприняли призыв существа, которое за последние несколько дней считали своим Хозяином, вернее одним из таковых, и этого призыва животные, выросшие в неволе и приученные к подчинению, не смогли ослушаться. Было заметно, что бока их тяжело вздымаются, точно от быстрого бега. Ратхар сразу увидел, что вся поклажа, включая лук Мелианнэ и собственный метательный топорик, на месте, что его весьма порадовало.
  -- Что ж, у магии есть неоспоримые достоинства, - усмехнулся наемник, проверяя сбрую.
  -- У магии гораздо больше недостатков, чем ты думаешь, - вздохнула Мелианнэ. - Особенно, если не владеешь ею в совершенстве. Поэтому в бою я больше полагаюсь на меч, чем на чары, - призналась эльфийка.
  -- Не думал, что быть волшебником - плохо, - удивился воин. - Ведь это же новые возможности и сила, превосходящая силу обычного человека.
  -- Возможно, это так, - кивнула Мелианнэ, добавив: - Но только почему-то наши величайшие маги, те, кому открывались самые сокровенные тайны высокого искусства, никогда не прибегали к этой силе. Достигнув некоторого уровня, чародеи моего народа добровольно становились отшельниками, проводя остаток жизни в лесах и почти не показываясь на глаза своим соплеменникам. Говорят, после смерти они становились кем-то вроде стражей леса, охраняющих его покой, а заодно и покой остальных Перворожденных.
   На эти слова Ратхар ничего не ответил, ибо к искусству чародейства отношение имел самое косвенное, хотя за свою жизнь и сталкивался с разными магами, большинство из которых, правда, оказывались проходимцами. Он привык решать свои проблемы другими методами, а все волшебство считал чем-то посторонним, никогда не связываясь с магами без нужды. Тем более что люди, постигшие тайны магии, в отличие от родственников Мелианнэ, никогда добровольно не отказывались от власти, а потому, становясь опытнее, одновременно приобретали все большее коварство и вероломство, будучи готовы ради вожделенной власти и богатства пойти на любую подлость.
   Из леса путники выбрались нескоро, поскольку сперва дали своим лошадям необходимый отдых, а затем петляли по зарослям, долго запутывая следы. Лошади же, отнятой у стражника, Ратхар нанес несколько ран кинжалом, походивших на следы когтей, а также оборвал подпругу, после чего прогнал прочь. Он понимал, что все эти ухищрения не слишком надежны, но если коня поймают те, кто еще ничего не знает о событиях в Долине, то они все же могут решить, будто всадник погиб в клыках дикого зверя, а скакуну удалось убежать. Добавить достоверности такой версии должны были и следы крови, ради которых наемник нанес сам себе рану. После этого, будучи уже не в состоянии сделать что-либо, Ратхар мог лишь надеяться, что им удастся добраться до границы, которая, несмотря на все перипетии, с каждым днем их путешествия становилась все ближе. Однако в этом он очень сильно заблуждался.
   А в роще на окраине охваченного паникой поселка, жители которого сейчас всецело были заняты борьбой с разгоравшимся пожаром, стоял, глядя в сторону леса, единственный уцелевший в короткой схватке гном. Он сейчас совершенно не опасался, что местные жители могут заметить чужака, на нем сполна отыгравшись за свои беды. Крестьянам явно было не до прочесывания окрестностей, хотя потом, конечно, они вполне могут попытаться отыскать следы тех, кто устроил в селении форменный погром. Впрочем, едва ли им удастся кого-то найти.
  -- Что же, - ехидно буркнул себе под нос прятавшийся в зарослях гном. - Бегите, бегите. Далеко вам, все одно, не убежать. Чужими чарами от вас так разит, что за тысячу лиг учуять можно, да и наш подарочек, пожалуй, сгодится.
   Гном, со злорадной насмешкой взглянув на поселок, над которым трепетало зарево пожара, не спеша двинулся в лес. Предстоял долгий путь, но теперь, когда он исполнил, пусть и не полностью, полученный приказ, спешить было некуда. Сварт неплохо постарался там, в мерзком человечьем муравейнике, что звался Рансбургом, а он, Дурин, на славу потрудился здесь, и не было ничего худого, если последний ход в этой странной партии сделают другие его братья. Гном по имени Дурин, воин Подгорного королевства, вовсе не был тщеславен. Сейчас он больше сожалел о том, что погибли его товарищи, но они, в прочем, были готовы к этому с самого рождения, избрав путь воинов.
   Уже отойдя к опушке, гном встал, оглянувшись еще раз на поселок, а затем уверенно двинулся вперед, обходя, однако же, селение по дуге. Он не чувствовал радости при мысли, что придется пешком, да еще скрываясь от человеческих солдат, преодолеть несколько десятков лиг, а здесь, совсем рядом, стояла повозка, полная всякого добра, которое могло сгодиться в пути. И гном решил рискнуть, обеспечив себе хоть какие-то удобства в пути.
  

Глава 8 Королевская охота

  
   Если бы в этот момент на дороге, что вела в форт Орвен, стоящий в полусотне миль от границы с державой эльфов, гордым И'Лиаром, оказался кто-нибудь, купец, возвращающийся с торга или хотя бы беглый каторжник, и если бы ему вдруг пришло в голову сойти с дороги и углубиться в лес на сотню ярдов, то этого человека ожидало бы весьма странное зрелище.
   Воздух над старой просекой, сделанной много лет назад местными крестьянами, а ныне уже начавшей зарастать цепким кустарником и молодыми деревцами, задрожал, словно над большим костром, а затем начал сгущаться в туман, которого в эту пору и быть не могло по любым законам природы. Через несколько минут в центре прогалины клубилось серое облако, принявшее вид колонны, в высоту достигавшей футов восьми и весьма большой в обхвате. Несмотря на то, что дул ветер, дымный столб оставался недвижим, и в глубине его рождались багровые всполохи. А затем из тумана на траву ступила нога, на которую был надет добротный кожаный сапог.
   Человек, вышедший из облака, огляделся по сторонам, поудобнее перехватывая заряженный и взведенный арбалет. Лежавший на лакированном ложе тяжелый болт следовал за взглядом державшего оружие человека, когда тот осматривал окрестности. Убедившись, что ничего опасного или просто подозрительного поблизости нет, человек отступил в сторону.
   Возникший буквально из воздуха мужчина был снаряжен явно для похода, и при этом еще неплохо вооружен. Помимо арбалета на поясе у него висел широкий клинок в простых потертых ножнах, длинный кинжал, а также, разумеется, колчан с короткими арбалетными стрелами. Поверх добротного камзола человек носил тяжелую кольчугу с капюшоном, из-под которого выбивалась прядь русых волос, а поверх кольчуги - безрукавый кафтан-сюрко.
   Вслед за арбалетчиком из облака тумана возник еще один воин, снаряженный примерно так же, как и первый, но вооруженный только длинным тяжелым мечом. Он отпрянул в сторону, а следом уже шел третий человек, вновь вооруженный арбалетом. Они окружили столб тумана, из которого и появились, становясь к нему спиной таким образом, чтобы полностью обозревать окрестности, словно опасались внезапного нападения или засады.
   Окажись поблизости от просеки человек, и будь он достаточно осторожен, чтобы не выдать ничем свое присутствие, он бы мог увидеть, как из столба тумана один за другим выходили воины в кольчугах, вооруженные мечами, легкими топориками и арбалетами. Часть из них вела под уздцы оседланных лошадей, а двое несли на руках соколов, на головы которых были надеты кожаные колпачки.
   Всего людей, равно как и могучих скакунов в отличной сбруе, было двенадцать, причем из этого отряда резко выделялись двое. Первый был заметен благодаря повадкам командира, привыкшего повелевать и также привыкшего, что его приказы выполняются в точности и незамедлительно. Этот воин, довольно молодой и весьма симпатичный, наверняка пользовавшийся немалой популярностью у дам, отдавал команды вполголоса, и остальные бойцы из возникшего в лесу таким необычным способом отряда бегом бросались выполнять его требования. По воинам сразу было видно, что это не какой-нибудь наемный отряд или разбойничья шайка, а настоящие солдаты, поскольку даже здесь, на лесной поляне, они не утратили своей выправки. При этом на одежде и доспехах их не было заметно никаких гербов или иных символов, которые позволили бы понять, кто же это такие.
   Кроме молодого командира, который ничем, за исключением манеры держаться, не выделялся среди своих бойцов, ну, разве, меч у него был украшен побогаче, на поляне был еще человек, отличавшийся от своих спутников гораздо резче. Он был тоже довольно молод, высок и неплохо сложен, разве что слишком худощав и несколько сутул, что, впрочем, трудно было отнести к недостаткам, а волосы его были полностью сбриты, подставив лучам полуденного солнца, пробивавшимся сквозь кроны стоящих вокруг дубов гладкий череп. Доспехов он не носил и был одет только в короткий кафтан зеленого цвета и такие же штаны, заправленные в высокие сапоги для верховой езды. На поясе его висел легкий меч с простой гардой и крупным рубином, вделанным в рукоять, а также короткий кинжал. Внимательный наблюдатель мог бы еще заметить торчащую из-за голенища прочного сапога рукоять ножа, до поры спрятанного от чужих взоров.
  -- Все здесь, - обратился командир к своим солдатам, оглядываясь. - Никто не отстал по пути?
  -- Все прошли, капитан, - отвечал ему широкоплечий молодец, все еще настороженно сжимавший меч. - Слава Судие! - Похоже воин, которого, вроде бы, ничто не могло испугать, сейчас едва справлялся с волнением. Лоб его покрылся испариной, а в голосе звучало неподдельное облегчение.
  -- Должен признать, твой учитель сделал все отлично, - названный капитаном обратился к обритому спутнику, который был единственным из присутствующих, кто сохранял полное спокойствие после завершения самого странного, пожалуй, путешествия, которое доводилось когда-либо пережить простому смертному. - Надеюсь, мы именно там, куда и стремились, - заявил командир отряда, указывая на лес, заметно редевший впереди.
  -- Мой учитель, сеньор Дер Кассель, никогда ничего не делает плохо, поскольку является магом высшей ступени, постигшим многие премудрости чародейства, к чему и я стремлюсь. А эта магия - его конек, да простится мне эта грубость, его сокровенная тайна, секрет порталов известен кроме него еще двум-трем магам. - Лысый выглядел несколько высокомерно и как-то по-детски обиженно, заступаясь за честь своего учителя, словно перед ним был не рыцарь, а сиволапый крестьянин, пригласивший вдруг благородного господина выпить на брудершафт. - Вы оскорбляете мэтра своим недоверием.
  -- Простите, почтенный Скиренн, но я просто удивлен, - от воина не укрылась обида молодого чародея, и он попытался, как умел, сгладить ситуацию. - Поверьте, прежде я еще ни разу не путешествовал столь необычным способом.
   Капитан королевской гвардии Дьорвика ни на йоту не кривил душой в этот миг. Как и любой его боец, Антуан Дер Кассель еще не вполне поверил, что, пребывая совсем недавно в считанных милях от столицы, в одном из охотничьих замков короля, он вдруг очутился на южной границе державы, преодолев сотни лиг за несколько мгновений. Все произошло слишком быстро, чтобы что-то всерьез осознать. Час кропотливой работы мэтра Амальриза, старательно вычерчивавшего на выщербленных плитах, которыми был вымощен внутренний дворик, странную фигуру наподобие звезды с не менее чем полусотней лучей, затем короткое, наполненное страной силой, заклинание на неведомом языке - и вот половина королевства осталась за спиной.
   Мучившиеся бездельем гвардейцы едва услышали приказ, как всегда, оказавшийся совершенно неожиданным, а у придворного мага Его величества - вернее, магов, ведь и тот, кто ныне сопровождал воинов, тоже участвовал в чародействе, как и его наставник, на четвереньках ползая по холодным камням с циркулем и секстаном в руках - все уже было готово. Над замковым двором взметнулось непроницаемое для взглядов марево, в которое нужно было сделать лишь один шаг. И вот напоминанием о проделанном пути осталось лишь легкое головокружение да порой подступавшая к горлу тошнота.
  -- Мне немало довелось странствовать, - промолвил Антуан Дер Кассель, приблизившись к магу, взиравшему на гвардейца с затаенной гордостью. - И верхом, и пешком, и на корабле. Но я и подумать не мог, что можно путешествовать подобным образом, за миг преодолевая расстояния, которые всадник не покроет и за седмицу, - словно оправдываясь за невольно допущенную грубость, произнес воин. - Это в голове просто не укладывается! Я не сомневался в искусстве вашего почтенного учителя, уверяю, и все же едва ли поверил бы, скажи прежде кто-то, будто он способен силой лишь одной мысли перемещать людей на сотни лиг!
  -- В этом я вам охотно верю, капитан. - Лысый ученик чародея сменил гнев на милость, подарив своему собеседнику снисходительную усмешку. - Но давайте решим, что делать дальше? Мы не можем медлить, на счету каждая минута, - напомнил тот, кого называли Скиренном.
  -- Вам известно, где точно должен был выбросить нас этот портал? - спросил своего спутника капитан Дер Кассель.
  -- Примерно в полудюжине миль к северо-западу от Орвена. Это место напитано древней магией, поэтому и портал сюда направить проще, ибо нет нужды брать точный прицел. Рассеянное здесь чародейство само притягивает столь мощные заклинания, но, разумеется, исключительной точности я вам не могу обещать. Нас могло выбросить на милю южнее или севернее, чем предполагалось, но не более. Нет сомнений, это приграничные земли!
  -- Значит, мы можем выбраться на дорогу, ведущую в форт? - уточнил воин.
  -- Думаю, тракт проходит севернее этого места, не более чем в полумиле от нас, - кивнул чародей, хотя и без особой уверенности.
   Догадка Скиренна оказалась верной, и небольшой отряд спустя примерно полчаса выбрался на дорогу. В отличие от большого тракта, соединявшего расположенные севернее города, этим путем пользовались нечасто, но его значение для многочисленных крепостей, прикрывавших границу, было весьма велико, поэтому здесь постоянно курсировали конные патрули стражи.
   Дальнейший путь гвардейцев пролегал к форту Орвен, крупнейшей крепости в округе. Форт, построенный еще более ста лет назад, должен был стать в случае вторжения с юга эльфов краеугольным камнем всей дьорвикской обороны между Рансбургом и Хильбургом. Высокие, не менее десяти ярдов, прочные каменные стены, усиленные несколькими башнями и окруженные вдобавок к этому глубоким рвом, были весьма трудным препятствием для агрессоров.
   Любой, кто явился бы в Дьорвик с юга непрошенным, был бы вынужден штурмовать крепость, оставив под ее стенами множество своих воинов. Обойти форт стороной также оказалось бы непростой задачей, поскольку дорог, по которым могла бы пройти на север крупная армия, поблизости почти не было. К тому же, оставив форт за спиной, Перворожденные могли быть в любой момент атакованы с тыла вышедшим из-за стен гарнизоном, в котором служили воины, обученные не только честному бою, но также умевшие совершать вылазки и вообще действовавшие в лесу ничуть не хуже эльфов. Поэтому штурм форта становился практически неизбежным, а уж на этот случай в крепости было достаточно оружия и различных припасов, которые позволили бы защитникам продержаться много дней, отвлекая на себя значительные силы противника и сдерживая продвижение Перворожденных в густонаселенные провинции Дьорвика, что давало время королю собрать на севере сильную армию, способную нанести эльфам поражение.
   Надобно сказать, что крепость за время своего существования так ни разу и не подверглась атаке, ибо была возведена уже в ту пору, когда большие войны между двумя народами угасали, и наступил ненадежный мир, который для обеих сторон все же был предпочтительнее беспрерывной резни, для одних становясь целью, к которой они стремились, для других - возможностью собраться с силами для новых походов. Но, несмотря на относительное спокойствие на границе, гарнизон Орвена находился в постоянной готовности.
   Ныне пять с лишним сотен воинов пограничной стражи, расквартированные здесь, несли охрану границы и прилегающих к ней земель королевства, поддерживая там порядок. Они в равной мере охотились за отрядами эльфийских лазутчиков и шайками разбойников, скрывавшимися в окрестных лесах. Периодически отряды стражников уходили на юг, где сменяли гарнизоны малых пограничных застав, густо разбросанных по всему полуденному рубежу Дьорвика. Такой порядок был установлен довольно давно, и благодаря этому не раз уже удавалось предупредить вылазки Перворожденных, которые, натыкаясь на заставы, вынуждены были уходить назад, поскольку не желали ввязываться в бой, а проскользнуть мимо постов и дозоров незамеченными было весьма сложно. Постоянная же смена гарнизонов позволяла все время держать на самой границе свежие войска, в то время, как солдаты, уступившие им место, отдыхали в форте, под надежной защитой укреплений, и принимали пополнение. Поэтому Орвен в последнее время становился не просто крепостью, а городом, в котором жило уже немало мирных обывателей, начиная от ремесленников и заканчивая веселыми девицами, делавшими нелегкую гарнизонную службу чуточку приятнее, в некоторой степени тоже способствуя укреплению обороноспособности королевства. А также здесь появился учебный лагерь, где тренировались принятые в пограничную стражу новобранцы, превращавшиеся под присмотром суровых десятников из вчерашних деревенских увальней в опаснейших бойцов.
   Отряд капитана королевской гвардии, выбравшись наконец на дорогу, двинулся к форту, пока никого не встретив на пути. Возможно, могло показаться странным, что гвардейцы, привыкшие гордиться своим положением и приближенностью к королю, передвигались по далекой провинции Дьорвика, соблюдая такую скрытность, что даже сняли с себя все полагавшиеся им знаки отличия, но таково было решение самого короля Зигвельта, с которым полностью согласился и Дер Кассель. Появление отряда королевских гвардейцев, да еще с самим капитаном во главе, в таком захолустье могло привлечь ненужное внимание, поскольку ни для кого не было секретом, что Антуан Дер Кассель является не просто начальником личной охраны правителя, но и его доверенным лицом, наравне с главой тайной службы, и его появление на границе должно иметь серьезные причины. А поскольку капитану было доверено решение задачи государственной важности, ему не следовало без нужды выдавать себя, привлекая тем самым вражеских шпионов, которые, вполне вероятно, могли знать что-то о затее короля и в этом случае особенно пристально следили за событиями на южной границе.
   Конечно, сохранить полное инкогнито на всем протяжении миссии было невозможно, поскольку необходимо было взаимодействовать с пограничной стражей, но все же количество посвященных можно было сократить до минимума, и потому гвардейцы пока ничем не выдавали себя, стараясь походить на обычных воинов. При этом у капитана в запасе была особая грамота, подписанная Зигвельтом, согласно которой Антуан получал почти неограниченные права и мог отдавать распоряжения кому угодно, вплоть до губернаторов провинций, а уж солдаты и без подобных документов были обязаны ему подчиняться, хотя бы потому, что чин капитана гвардии был гораздо выше армейского тысячника.
   Прошло уже несколько часов с момента появления гвардейцев, сопровождаемых магом Скиренном, учеником самого Амальриза, когда их отряд все же повстречался с другими людьми. Это оказались стражники, видимо, патрулировавшие в окрестностях форта. Четверо всадников появились из-за поворота, неожиданно нос к носу столкнувшись с отрядом Дер Касселя. Гвардейцы несколько растерялись, увидев перед собой дюжину отлично вооруженных воинов, не похожих на солдат и не носивших хоть какие-нибудь знаки отличия. Возможно, они решили, что видят перед собой отряд разбойников, поэтому двое стражников выдвинулись вперед, взявшись за рукояти мечей, но пока не вытаскивая их из ножен, а еще двое положили стрелы на тетивы длинных луков.
  -- Стойте, назовите себя, - стражник с бронзовой короной на одежде направился к гвардейцам, которые также остановились и на всякий случай приготовились к бою, хотя понимали, что перед ними люди из пограничной стражи.
  -- Капитан гвардии Его величества Зигвельта Шестого, Антуан Дер Кассель, - представился капитан, выезжая вперед.
  -- Простите, сударь, у вас есть знак, подтверждающий это? - Десятник не терял бдительности, хотя, услышав чин своего визави, несколько смутился, ибо понимал, что ни один глупец не будет пользоваться таким громким именем, обладателя которого к тому же, многие могли не раз узреть в Нивене на турнирах и во время приемов во дворце. Однако лично стражнику не довелось видеть капитана гвардии, а потому десятник все же был настороже, ибо на лесной дороге можно было повстречать кого угодно, и вероятность встречи с шайкой головорезов была значительно выше, чем встречи с королевскими гвардейцами.
  -- Извольте, - Дер Кассель протянул вперед руку, и десятник увидел золотой перстень с дьорвикским львом, украшавший средний палец. - Ваша бдительность похвальна, хотя сейчас она, право же, кажется излишней, - ничуть не оскорбившись, что десятник посмел не поверить его слову, произнес гвардеец.
  -- Милорд, - десятник отдал честь, ибо теперь сомнения в личности человека, назвавшегося капитаном гвардии были развеяны окончательно. - Десятник пограничной стражи Гибо Рендал. Чем могу служить?
  -- Вы из Орвена, десятник?
  -- Так точно, господин капитан, - почтительно ответил воин, еще не веря, что беседует с самим милордом Дер Касселем.
  -- Будьте любезны, проводите нас до форта, - капитан королевской гвардии вовсе не приказывал, а только просил, но, зная, конечно, что мало найдется солдат, способных отказать в его просьбе. - Нам нужно увидеть коменданта, и спешно.
  -- Слушаюсь, милорд! - Десятник Рендал развернул коня, двинувшись в том направлении, откуда прибыл, а его люди выстроились по бокам колонны гвардейцев, которые заметно успокоились, ибо теперь точно были уверены в том, что придворный маг Зигвельта не ошибся и точно доставил их туда, куда и требовалось, а не выбросил где-нибудь в центре И'Лиара или р'рогском лесу.
   Форт Дер Кассель увидел издалека, ибо крепость располагалась на вершине весьма высокого холма, и господствовала над окрестностями. С расстояния в несколько миль приземистые стены, конечно, не казались неприступными, но капитан представлял их толщину и качество кладки, за которым всегда следили особо строго, а потому догадывался, что укрепления Орвена оказались бы не по зубам Перворожденным, для защиты от которых и была возведена эта твердыня. Эльфы гораздо позже иных рас освоили боевой строй, предпочитая сражаться каждый по отдельности, образуя некое подобие цепи, но все же им пришлось перенять построение фалангой у людей после нескольких сокрушительных поражений от имперских легионов. Однако искусство штурма укреплений перворожденным давалось гораздо труднее, и они предпочитали либо обходить сильные крепости, либо ограничивались их блокадой, если оставлять за спиной гарнизон считали опасным. В прочем, поскольку эльфы действовали внезапно, скрытно выдвигаясь к стоявшим у них на пути замкам и городам и стремительно их атакуя, то не единожды защитники последних просто не успевали подготовиться к появлению противника, подчас даже оставляя открытыми ворота, и потому очень хорошо укрепленные замки оказывались захваченными. Собственно, дабы избежать подобного впредь, уже несколько десятков лет существовала на границе с эльфийской державой полоса секретов, застав и фортов, сквозь которую, что не единожды было доказано, крупный отряд почти не имел шансов пробраться незаметно. Многочисленные дозоры, находившиеся на самой кромке дьорвикских земель, создавали некую сеть, в которую попадало большинство разведчиков, приходящих из И'Лиара, благодаря чему в последнее время жизнь в полуденных провинциях королевства стала заметно спокойнее, и крестьяне уже не стремились переселиться подальше на север, устрашенные постоянной угрозой нападения эльфов на их дома.
   Путь в сам форт лежал через скопление домов, стоявших у подножия холма, в которых жили рискнувшие поселиться в столь опасной близости от границы люди, в том числе немало разных мастеров, начиная от кузнецов и заканчивая пекарями. Также здесь имел место и вполне приличный трактир, едва ли, впрочем, имевший большое количество посетителей, ибо солдаты даже в такой глуши не могли беспрепятственно покидать крепость в любое время, а поселенцев было не столь и много. Некоторые из них, кстати, в момент появления отряда Антуана были на улице и с любопытством рассматривали странных воинов, не похожих на стражу или солдат, которых, почему-то, сопровождали воины из форта. Пока вокруг этого хаотичного скопления домов не было каких-либо защитных укреплений, ибо небольшое количество жителей поселка мог вместить сам форт, но в будущем можно было предполагать возведение палисада, а может быть когда-нибудь здесь построят и настоящий город, окруженный каменными стенами.
   В крепость вела единственная дорога, шедшая по склону холма. Дер Кассель отметил про себя, что путь к воротам, которые в любой крепости всегда являются самым слабым местом и подвергаются наиболее яростным атакам при штурме, отлично простреливался со стен. Даже пара десятков лучников могла, при наличии достаточного количества стрел, остановить штурмовые отряды, а за стенами и на боевых площадках крепостных башен явно должны были находиться и тяжелые арбалеты и катапульты.
   Дорога, петляя и извиваясь, вела по северному склону холма, а остальные склоны поросли невысоким кустарником, ветви которого переплелись столь густо, что пройти там было практически невозможно, тем более трудно было подтащить на достаточное расстояние к стенам осадные орудия.
   Ворота, ведущие в форт, охранялись мощной башней, выступавшей за линию стен. Через глубокий ров, не заполненный, правда, водой, ибо реки здесь не было, а воду добывали из колодцев, часть из которых находилась и под защитой стен, что позволяло гарнизону Орвена долгое время не страдать от жажды, был перекинут подъемный мост, на котором стояли двое солдат, снаряженных в полном соответствии с караульным уставом, то есть в касках, легких кольчугах, с копьями в руках и длинными кинжалами в ножнах на поясе. Капитан гвардии заметил, что с внутренней стороны стен въезд в форт защищен также воротами, прочные створки которых, ныне открытые, были обиты железными полосами, а между мостом и этими воротами опускалась железная решетка.
   Часовым, как и разъезду стражи, оказалось достаточно лишь увидеть перстень Дер Касселя, чтобы отряд беспрепятственно пропустили в форт. Оказавшись в Орвене, капитан гвардии еще раз убедился, что комендант поддерживает в своей крепости идеальный порядок. На стенах и сторожевых башнях были видны лучники, возле ворот стоял мощный станковый арбалет, называемый "дикобразом", из которого можно было сразу выпустить несколько десятков стрел, а пространство между казармами находилось в идеальной чистоте.
   Собственно, каждое строение внутри форта само по себе представляло настоящую маленькую крепость. Казармами служили прочные каменные здания в два этажа, причем первый был почти лишен окон и, как знал Антуан, предназначался для размещения арсенала и некоторых запасов, а второй, где и жили солдаты, в случае, если противник прорывался за стены, становился идеальной позицией для лучников, способных обрушить на нападающих тучи стрел. Единственный вход в такую казарму был защищен тяжелой дверью, по обеим сторонам которой находились узкие бойницы, сквозь которые защитники также могли вести обстрел штурмующих.
  -- Господин капитан, комендант Ларк сейчас подойдет, - солдат, которого десятник Рендал подозвал к себе, едва отряд прибыл в крепость, бросился на поиски командира.
  -- Хорошо, мы будем ожидать его здесь, - Антуан спрыгнул с лошади, которую тут же увел в конюшню один из стражников. Остальные гвардейцы последовали примеру своего командира, спешившись и разбредясь по двору форта.
   Антуан ждал коменданта, наблюдая за тренировкой, которую проводили на плацу около трех десятков стражников. Обнаженные по пояс, они сражались, разбившись на пары, на деревянных мечах. Капитан гвардии отметил для себя, что воинов здесь обучает неплохой фехтовальщик, ибо они действовали весьма умело. Лишенные доспехов, стражники стремились отражать все удары своих противников, поскольку пропущенный выпад грозил им сильными травмами, так как тяжелая дубина, служившая учебным снарядом, наносила удары не хуже настоящей булавы.
   Один из воинов, немолодой крепыш, во внешности которого, прежде всего, бросались в глаза длинные усы, свисавшие до середины груди, остановил бой, взял в обе руки по учебному мечу, кстати, в руках опытного бойца способному разить не хуже настоящего, и жестом подозвал к себе трех молодых парней. Стражники обступили его и изготовились к бою, поудобнее перехватив оружие и не спуская глаз с замершего в центре круга ветерана, а их товарищи, на время отложившие оружие, встали поодаль, наблюдая за приготовлениями к схватке. Затем все трое одновременно атаковали, однако их противник сумел выскользнуть из круга, выбив у одного из нападавших оружие и оказавшись затем позади своих партнеров, чем заслужил уважение Дер Касселя. Капитан гвардии, сам будучи одним из лучших фехтовальщиков королевства, сразу отметил, что усатый ветеран прекрасно владеет мечом и передвигается так, что его противники только мешают друг другу, хотя по их действиям и заметно, что навык боя группой против одиночки у этих парней имеется.
   Бой, хоть и учебный, но отличавшийся динамичностью, разгорался. Ветеран ловко отражал все атаки своих противников, несколько более подвижных и легких, но заметно уступавших старому бойцу в опыте, который последним явно был получен не только на плацу. Антуан, с все большим интересом следивший за происходящим на усыпанной песком площадке, вокруг которой столпились стражники, отложившие на время тренировку, сам в подобной ситуации действовал бы так же, как и усатый ветеран, который постоянно стремился иметь перед собой только одного противника, загораживаясь им, точно живым щитом, от двух других и все время перемещаясь, дабы не позволить себя окружить. Тяжелые дубины, игравшие роль мечей, а заодно и развивавшие мышцы бойцов, ибо весили заметно больше, чем настоящие стальные клинки, с глухим стуком сталкивались, а иногда можно было даже услышать звук ударов по обнаженному телу, когда молодые бойцы не успевали парировать очередной выпад. Капитан гвардии отлично представлял, насколько неприятно было получить такой удар, пусть и нанесенный вполсилы, а ветеран, науки ради, скорее всего не слишком сдерживался.
   Потеха, которая уже привлекла внимание нескольких десятков воинов, была ко всеобщему сожалению прервана появлением того самого стражника, который был послан на поиски коменданта. Бойцы сразу опустили оружие, а седой ветеран последовал за своим подчиненным. Как понял Антуан, он и был тем самым сотником Ларком, который командовал гарнизоном Орвена.
  -- Старший сотник Фагред Ларк, комендант форта Орвен, - старый служака вытянулся в струнку перед Дер Касселем. По пути он успел ополоснуть лицо из услужливо поднесенного кем-то из молодых бойцов ковша и натянул рубаху, скрыв многочисленные шрамы, густой сетью покрывавшие его тело. - Ваше появление - честь для нас, господин капитан, но мы, право, не ожидали вашего визита...
  -- Все правильно, сотник, вы и не должны были знать, что мы появимся здесь, - нетерпеливо прервал объяснения Ларка гвардеец. - Догадываетесь о причинах моего присутствия в форте?
  -- Могу предположить, что вы явились принять участие в облаве на эльфийскую лазутчицу, милорд, - сотник, несмотря на то, что разговор с человеком, обладавшим столь высокими титулами и властью, как капитан королевской гвардии, был для него более волнительным испытанием, чем бой с отрядом эльфийских диверсантов, все же сохранял спокойствие.
  -- Верно, сотник, именно это и привело нас сюда, - кивнул Дер Кассель. - Доложите, как идет облава. Есть ли результаты?
  -- Думаю, есть, ваша милость. Сегодня утром нам стало известно о гибели в Долине четырех солдат из моего гарнизона. Они патрулировали дорогу и остановились в поселке. Их было пять, и только один остался в живых.
  -- В какой долине? - Капитан гвардии нахмурился.
  -- Это поселок так называется, милорд, Долина, - пояснил Ларк. - Примерно тридцать миль от форта на северо-восток.
  -- И что там произошло, если погибли стражники?
  -- Точно неизвестно, милорд, но в ход была пущена магия, скорее всего, магия гномов, - мысленно кляня себя за неуверенность, сообщил комендант крепости. - Крестьяне сообщили, что в поселок прибыли гномы, будто бы для торга. Вечером произошел пожар, несколько домов сгорели, но очевидцы утверждают, что дома были разрушены чародейством. После этого гномы пропали, но уже на рассвете крестьяне поймали одного из них. Недомерок тайно пытался выбраться из села на своем фургоне, в котором они привезли товары. И, возможно, еще один из гномов погиб, ибо близь пожарища был найден труп, обгоревший, но все равно не похожий на человека. Также крестьяне утверждают, что незадолго до описанных мною событий в Долину прибыли двое всадников, мужчина, по всей видимости, воин, а также женщина, лица которой никто толком не разглядел. Когда начался пожар, несколько человек из местных жителей заметили, что эти двое пытаются тайком выбраться, и решили задержать их, но были убиты или ранены. Позже, как доложил мне уцелевший стражник из разъезда, он с двумя товарищами пытался перехватить этих двоих, мужчину и женщину, когда те уже покинули поселок. В короткой схватке двое стражников были убиты, а их противники скрылись в лесу, прихватив с собой коня одного из солдат.
  -- Занятную историю ты мне поведал, сотник, - капитан гвардии задумчиво потер подбородок. - А ваши видоки случайно не запомнили, как тот мужчина выглядел? Это очень важно, ибо мы не можем позволить себе гоняться по здешним лесам абы за кем.
  -- Вы сами можете поговорить с одним из свидетелей, милорд, - предложил Фагред Ларк. - Он сейчас в форте.
  -- Это замечательно, - капитан обрадовался возможности все узнать из первых, так сказать, уст. - А что насчет пленного гнома, сотник?
  -- Его привезли в форт крестьяне, которые прибыли сюда вместе с моим подчиненным, - сообщил комендант, и Дер Кассель удовлетворенно кивнул. - Мы решили, что следует пока подержать его под стражей. Дело, на мой взгляд, запутанное, поэтому я уже собрался послать известие в столицу, - сотник и впрямь выглядел весьма обеспокоенным. - Это замечательно, что вы появились здесь именно сейчас.
  -- Вы носите немалое звание, сотник, а потому должны сами уметь принимать решения в любой обстановке, но не надеяться на появление высокопоставленных лиц, способных взять на себя ответственность, - строго произнес капитан, глядя на сотника, который вновь вытянулся перед гостем по стойке смирно.
  -- Виноват, милорд, но уж больно все запутано, - буркнул Ларк. - К тому же о магии заговорили, а мы все здесь люди простые, чародеев у нас нет, да и сами мы в колдовстве не сведущи.
  -- Интересно, как это люди, совсем ничего не понимающие в магии, могут утверждать, что ваш поселок, как там его, Лощина, что ли, разрушили именно чародеи, - в разговор вступил и Скиренн, прежде предоставивший общение с комендантом капитану гвардии.
  -- Так ведь, ваша милость, когда половина дома по бревнышку раскатана, надо думать, что не от оброненной лучины он загорелся, - пожал плечами стражник. - Да еще и люди погибли, будто их огненной смесью облили, один пепел остался. Мои стражники и погибли, - сотник Ларк отвечал твердо, не показывая страха или волнения перед лицом приезжих.
  -- Ладно, с магией мы, полагаю, разберемся, - решил капитан. - Прежде всего, я хочу увидеть вашего воина, который был в этом поселке, а также поговорить с пленным гномом. Их присутствие во всей этой истории уже настораживает.
  -- Если вы не возражаете, капитан, то я принял бы участие в допросе гнома, - произнес Скиренн. - Среди гномов есть немало мастеров огненной магии, поэтому пожар могли устроить именно они.
  -- Крестьяне сюда, между прочим, повозку их пригнали, ту, на которой гном пытался удрать. Если хотите, может осмотреть ее, - сказал сотник, вновь привлекая к себе внимание высоких гостей. - Там много всякого гномьего барахла было, может, и чародейские какие штучки сыщутся.
   Стражник, единственный из тех, что были в долине, отыскался в одной из казарм, в помещении, отведенном под трапезную. Это был крепкий мужик лет тридцати, явно не новичок, только принятый в стражу. Возможно, этот малый уже успел побывать в битвах, поэтому для Дер Касселя такой свидетель был буквально на вес золота, ибо он, в отличие от желторотых новобранцев, мог дать гораздо более четкую информацию. При появлении сотника, да еще в сопровождении каких-то людей, перед которыми и сам командир держался несколько подобострастно, стражник вскочил, едва не опрокинув скамью, на которой сидел. Лицо его наискось пересекала багровая полоса, след от скользящего удара клинком, как мгновенно определил капитан.
  -- Рогдар, это капитан гвардии Его величества, - представил своего спутника начальник гарнизона Орвена, и глаза стражника, торопливо дожевывавшего краюху хлеба, удивленно округлились. - Он желает задать тебе несколько вопросов о том, что случилось в Долине, - сообщил сотник.
  -- Сотник Ларк сказал, что вы вступили в бой с какими-то людьми, - Дер Кассель зря не тратил времени, сразу взявшись за свидетеля в полную силу. - Опиши их, воин. Ты запомнил, как они выглядели, сколько их было, и куда они делись?
  -- Милорд, мы втроем, вместе с Орбо и Стайном, увидели пожар и поехали туда, но навстречу нам выбежали крестьяне, сказавшие, что из села пытаются удрать какие-то разбойники, - стражник, несмотря на волнение, вполне понятное сейчас, пытался отвечать быстро и четко, стараясь вспомнить все, что случилось в тот вечер. - Мы объехали поселок, дабы перерезать им пути к бегству, и у самой кромки леса заметили двух человек. Они шли пешком в чащу, вооруженный мужчина и женщина, которую мы не разглядели.
  -- Как выглядел мужчина? - капитан с нетерпением прервал рассказ стражника.
  -- Я помню, волосы у него были не то просто светлые, не то седые. И дрался он как демон. Двух человек свалил, вскочил на лошадь бедного Стайна, девку свою в седло вскинул и в лесу пропал, - стражник виновато потупился. - Знаю, милорд, нужно было его догнать, но испугался я. Он с двумя за минуту разделался, так неужто я его сумею поймать. Выпустил бы кишки, да и вся недолга.
  -- Нужно все же узнать, что это за воин такой, - Антуан обратился к магу. - Уже который раз нам рассказывают о седом мечнике, который сражается лучше рыцаря. Если уж он самого Фернана сумел прикончить, то это воин незаурядный, таких в королевстве можно по пальцам одной руки пересчитать.
  -- Наемник, вне всякого сомнения, - ответил Скиренн.
  -- Наемников много, но это явно подлинный мастер, а такие у всех на слуху. Жаль, мы не догадались раньше выяснить хоть что-то про этого парня, - с досадой произнес Дер Кассель. - Чую, нам еще с ним предстоит встретиться.
  -- С вашего позволения, капитан, я еще хотел бы осмотреть повозку гномов, - произнес маг, вспомнив слова Ларка. - Может, там и впрямь найдутся какие-нибудь магические артефакты.
  -- Хорошо, пусть сотник даст тебе провожатого. - Затем Антуан обратился к стражнику: - Наказывать тебя за то, что упустил преступника, никто не будет. Можешь продолжать службу, но пока оставайся в форте. Возможно, ты еще что-то вспомнишь про тех двоих.
  -- Все что знал, я уже вам рассказал, милорд. Мы же их видели то мельком, о чем я еще могу вспомнить?
  -- Сотник, теперь я хотел бы увидеть взятого вами в плен гнома, - подозвав к себе Ларка, капитан развернулся и пошел прочь из казармы. - Он может быть весьма ценным для нас.
  -- Тогда прошу за мной, - Ларк направился к цитадели, стоявшей в центре крепости. Если даже казармы здесь были больше похожи на хорошо укрепленные замки, то донжон казался вовсе неприступной твердыней. - Гнома мы пока посадили в кордегардию и приставили к нему охрану, чтоб ничего не придумал.
  -- Он что-нибудь сказал?
  -- Ни слова не вымолвил, недомерок проклятый, - сотник зло сплюнул. - Уверен, без гномов в Долине не обошлось. Больно редкие они гости в наших краях, чтоб это было просто случайностью, милорд. Эх, да я за своих ребят его бы лично четвертовал, - сверкнул глазами стражник. - Ведь не молокососы были, а матерые бойцы. С несколькими я еще на границе успел послужить, да и остальных знаю, они раньше не раз с разбойниками сражались, когда мы их шайки из лесов выкуривали. Золотые ведь были парни, таких бы воинов побольше, так никакой И'Лиар не устоял бы.
  -- Не печалься, сотник, если гном виноват в гибели твоих бойцов, то его казнят, - пообещал капитан гвардии, которому была знакома жажда крови врага, сжигавшая ныне коменданта крепости. - Но пока не о мести думай, а о том, как эльфийскую шпионку изловить.
  -- Так я уже думаю, милорд. Утром, как люди из долины приехали, разослал вестовых на все заставы, приказал бдеть и любых подозрительных людей задерживать, да в форт пересылать, - сообщил сотник к явному удовольствию капитана гвардии. - Заставы уже дней десять как стоят, на дорогах кое-где, да на переправах. Южнее ведь река течет, Гирла, там мост только один, да еще два парома ходят. Если лазутчица именно здесь захочет на свою сторону перебраться, то может сунуться и на переправы. Там я по десятку своих людей оставил, хотя, ежели она и переправится через реку, то не на пароме, наверняка. Ну, разумеется, еще на дорогах патрули. Они и раньше были, да теперь я их удвоил.
  -- Это хорошо, сотник, что ты рвение проявляешь. За службу тебя благодарю, ты все верно делаешь, но нужно сделать еще больше, - Дер Кассель пристально взглянул в глаза старому воину. - От того, поймаем мы эльфийку, или нет, многое зависит, ты даже и представить не можешь, насколько многое.
  -- Ваша милость, вы поймите, что у меня людей мало, - сказал Ларк, как бы оправдываясь. - В крепости надо гарнизон держать на всякий случай, и с границы воинов я не могу снимать, а то, не ровен час, эльфы отряд пришлют, если прознают, что с застав люди уходят. И так половина гарнизона по патрулям да по заслонам раскидана.
  
   Пока капитан гвардии намеревался заняться гномом, Скиренн, первый ученик мэтра Амальриза, признанного мастера Высокого Волшебства, с помощью одного из стражников нашел повозку гномов. Сразу было понятно, что это основательное сооружение является не просто средством передвижения, но также и лавкой на колесах и даже жильем, намного более удобным, нежели всякие шатры и палатки. Ученик чародея, забравшись внутрь просторного фургона, увидел, что он разделен на две части. Одна из них была предназначена для размещения товаров, во второй, передней половине повозки, находились два лежака, сундук с провизией и пара бочонков пива, излюбленного напитка гномов, которые славились им во многих землях, хотя когда-то сами не то выкрали, не то купили рецепт пива у людей в стародавние времена.
   Скиренн начал осмотр с товаров, во множестве размещенных на полках и в сундуках. И сразу же в голову мага пришла мысль о том, что изобилие и качество товаров явно не соответствуют тому, что гномы приехали на торг в такой бедный край, да еще остановили свой выбор не на Хильбурге, который все же был крупным городом, где жили люди довольно богатые, а на простом поселке. Скиренн видел различные замки, чьи хитроумные конструкции были преградой для любых воров, открывал сундуки и шкатулки с кольцами, перстнями и прочими ювелирными поделками, изготовленными из золота или серебра и богато украшенными самоцветами, брал в руки мечи и кинжалы, разложенные на полках, и понимал, что даже гномы должны были сознавать, что эти товары едва ли будут пользоваться спросом среди крестьян, верхом мечтаний которых был стальной серп да простое медное колечко, которое можно подарить любимой.
   Но все же среди товаров, привезенных гномами в Долину, ученик мага ничего подозрительного не заметил, а потому принялся осматривать пожитки самих торговцев, надо сказать, весьма небогатые. Весь нехитрый скарб, который, по мнению гномов, мог пригодиться им в дороге, умещался в двух кожаных мешках, которые можно было носить на спине. Здесь были гребни, которыми гномы расчесывали свои бороды, предмет гордости их племени, бритвенные принадлежности, с помощью которых все та же гордость гномов содержалась в приличном виде, и тому подобные мелочи. Все это, разумеется, для мага представляло весьма отдаленный интерес. И Скиренн, было, решил, что его, и капитана Дер Касселя, кстати, подозрения в адрес гномов были безосновательными, но вдруг заметил под одним из лежаков небольшой сундучок, окованный железом. Вытащив его, Скиренн убедился, что осмотру содержимого мешает препятствие в виде надежного замка, открыть который нечем, а сбить будет весьма проблематично. Кроме того, будущего мага, весьма уже искушенного в вопросах чародейства, насторожили руны, которыми были покрыты металлические полосы. Вполне могло быть, что содержимое сундучка помимо замка сторожат еще и заклинания, поэтому следовало с умом подходить к тому, чтобы вскрыть эту шкатулку.
  -- Помоги-ка мне, воин, - Скиренн обратился к ожидавшему его снаружи стражнику. - Нужно вытащить вот эту вещь. Но только аккуратно, - предупредил чародей.
  -- Слушаюсь, милорд, - воин схватил сундук за кольцо, вделанное на стенке его для удобства переноски, а маг взялся с другой стороны. Общими усилиями они извлекли предмет, обративший на себя внимание волшебника. Сундучок, кстати, оказался весьма увесистым.
  -- Теперь отойди подальше, - маг обошел вокруг сундука, затем принялся чертить прямо на песке круг, в центре которого и оказалась гномья вещь.
   Скиренн делал то, что маги обычно называли, по аналогии с военным искусством, осадой. Она заключалась в очень аккуратном изучении зачарованного артефакта, и не только его, с тем, чтобы на основе этого одним точным ударом разрушить наложенные заклятия, при этом обеспечив полную безопасность интересующему волшебника предмету. Занятие это было весьма кропотливым и таило в себе немалую долю риска, ибо слишком сильное воздействие могло привести в ход защитные чары, способные убить неосторожного мага.
   Ученик Амальриза считал себя не только опытным для своих лет чародеем, но также и весьма осторожным, поэтому он крайне аккуратно начал прощупывать наглухо закрытый сундук на предмет защищающих его чар. Прошло немало времени, прежде чем старания Скиренна оказались вознаграждены. Руны, которыми был украшен сундук, были не просто прихотью мастера, а основой весьма сильного заклинания, которое приводил в действие маг в нужный момент, когда то, что следовало сохранить от чужих глаз и рук было помещено в хранилище. И все же, на первый взгляд, сундук был заперт пусть и весьма сильной, но не особо изощренной магией, что было так свойственно гномам во все времена более полагавшимся на прямую силу, нежели на хитрость. Как бы то ни было, больше, чем уже удалось узнать, не переходя к активным действиям, Скиренн не мог. Осада закончилась, теперь пришла пора штурма.
   Вообще-то чародеи из числа людей давно уже не прибегали к рунной или предметной магии в повседневных делах, ибо справедливо полагали, что использование всего вышеперечисленного отнимает много времени, а значит в полевых условиях, тем более, в бою, означает, что маг почти наверняка погибнет, будучи опережен противником. Равно они не использовали и ритуалы, которыми, к примеру, пользовались эльфы, призывая Силу Леса, хотя и последние при плетении менее сложных чар, в которые не требовалось вливать такую мощь, обходились только собственным сознанием. И люди многие века уже создавали и магические схемы, и необходимые артефакты лишь силой мысли, заслуженно считаясь в этой части искусства магии первыми, но в некоторых случаях приходилось использовать древние приемы. Так поступил и сейчас Скиренн, ибо знал, что лучше всего против гномьей магии рун действует точно такая же магия, а сейчас требовалось взломать защиту сундука, не повредив его содержимое.
   Маг найденным на земле прутиком рисовал вокруг сундука все новые символы, постепенно выстраивая нужную конструкцию. Весьма точно представляя, каким именно заклинанием прежние хозяева запечатали свой тайник, Скиренн, не один год изучавший чародейство подгорного племени вместе со своим наставником, мэтром Амальризом, надеялся, что его замысел осуществится. Он подобрал подходящее сочетание рун, которое могло разрушить сторожевые чары, при этом не повредив того, что гномы так тщательно пытались сохранить от чужих глаз и рук. А в том, что сундучок содержит нечто весьма важное и ценное, при этом вовсе не золото и самоцветы, к которому гномы на самом деле относились так же, как люди к песку, по которому ходят, ученик королевского мага уже не сомневался.
   Вот, наконец, все приготовления были закончены, и теперь оставалось лишь вписать в круг последний символ, который и приводил все заклинание в действие.
  -- Отойди подальше, иначе можешь пострадать, - Скиренн предупредил стоявшего возле него стражника, с удивлением и интересом взиравшего на действия чародея. - Это не безопасно, воин.
   Солдат отскочил, ибо, как и большинство людей, опасался магии в любых ее проявлениях, а в том, что здесь сейчас в ход пойдет именно магия, сомневаться мог разве что слепой, который не мог увидеть чертежи, сделанные на песке Скиренном. А молодой чародей тем временем уже начертил быстрым движением активирующую руну, одновременно мысленно вознося молитвы всем богам о том, чтобы его задумка удалась. Опасения мага были вполне оправданы, ибо, если в лучшем случае сундук просто мог не открыться, то в худшем и сам сундук, и все на расстоянии нескольких саженей вокруг него могло превратиться в пепел, поскольку гномы обычно не жалели тех, кто пытается поникнуть в их секреты, щедро добавляя в охранные чары огненную магию, в которой были признанными мастерами.
   Вот последний мелкий штрих лег на песок, Скиренн на мгновение зажмурился от волнения, а открыв глаза увидел вдруг, что все его рисунки просто исчезли, словно кто-то в одну секунду стер их. Он уже приготовился, было, издать стон разочарования, но вдруг в сундуке что-то едва слышно щелкнуло, и крышка его приподнялась.
  -- Тьфу ты, а я уж думал, что ошибся в последовательности ограничивающего контура, - слова эти, произнесенные с явным облегчением, были, вероятно, адресованы самому себе, поскольку едва ли стражник из заштатного гарнизона, единственная живая душа поблизости, мог очень хорошо разбираться в особенностях символьной магии и тайном алфавите гномьих чародеев.
  -- Ну-ка, что вы там припрятали, - маг стремительно кинулся к взломанному таким необычным способом сундуку, скорее стремясь приступить к осмотру, точнее, к обыску.
   Опустившись на колени, чародей откинул тяжелую крышку, и первым, что бросилось в глаза Скиренну, был целый ворох пергаментных свитков и листов бумаги, завязанных ленточками и скрепленных печатями, на которых красовался герб Дьорвика. Ленты, кстати, также были окрашены в геральдические цвета правящей династии. Маг, не будучи профессионалом в подобных вопросах, сразу же опознал, несмотря на это, подорожные грамоты, подобные тем, которые выписывали послам сопредельных государств и королевским агентам, выполнявшим особые поручения. Подобные бумаги давали право беспрепятственного проезда через заставы и кордоны, даже если было объявлено военное положение. И Скиренн вдруг сильно засомневался, что хоть один чиновник, будучи в здравом уме, решился бы выписать подобные документы каким-то гномам, которые, хотя и считались равноправными подданными Дьорвика, все же оставались нелюдью, к которой большинство жителей королевства относились с нескрываемым подозрением.
   Выбросив пачку бумаг, Скиренн заметил на дне сундука странную конструкцию, походившую на некий астрономический прибор. Это устройство представляло собой множество колец, закрепленных на двух горизонтальных полуосях так, что они образовывали сферу. На кольца были нанесены различные символы, из которых едва ли половина хоть что-то напоминала магу, а в центре сферы, образованной этими обручами, была указательная стрелка. Позолоченная игла закреплялась так, что могла вращаться в любом направлении. Маг сразу понял, что к астрономии находка не имеет никакого отношения, и является одним из магических устройств гномов.
   Собственно, хитроумное устройство, обнаруженное Скиренном, сразу развеивало все сомнения в отношение гномов, прибывших в Долину, поскольку королевским указом живущим на землях Дьорвика представителям их племени уже давно было запрещено заниматься магией вне своих мастерских, за которыми при этом велось постоянное наблюдение. К тому же подозрение вызывали и охранные грамоты, подлинность которых не была гарантирована. Однако маг продолжил осмотр и нашел кожаный мешочек, в котором оказались камешки с нанесенными на них рунами, теми самыми, из тайного языка подгорных чародеев.
  -- Уважаемый, не подскажешь, где тут у вас темница? - чародей окликнул отошедшего на почтительное расстояние стражника, выделенного комендантом в качестве проводника.
  -- У нас темницы нет, милорд, может, изволите в кордегардию? - робко предложил воин, с опаской и уважением глядевший на мага.
  -- Ну да, туда и веди, - Скиренн кивнул, поднимаясь с колен. - Хочу побеседовать с изловленным добрыми подданными короля Зигвельта гномом.
   Кордегардия, то есть помещение, отведенное для содержания арестованных, а во время войны, еще и пленных, располагалось в самой защищенной части форта, то есть в донжоне, а если точнее, то в подвальной части цитадели. По пути туда маг вместе со своим провожатым миновал два поста охраны, на входе в цитадель и у спуска в подвал. Стражники в полном вооружении беспрепятственно пропускали ученика мага, заранее предупрежденные о возможности визита высокопоставленного гостя, распахивая перед ним тяжелые двери. Спустившись по узкой лестнице в подвал, освещенный чадящими факелами, укрепленными в кольцах на стенах, Скиренн шагнул к двери с маленьким зарешеченным окошечком, у которой стоял стражник в кольчуге и с обнаженным мечом, на одежде которого был отличительный знак десятника.
  -- Где держат пленного гнома? - обратился к воину Скиренн.
  -- Здесь, ваша милость, - страж шагнул в сторону, пропуская мага в камеру. - Господин Дер Кассель и комендант Ларк уже там. - С этими словами десятник распахнул дверь.
   Зайдя в темницу, маг убедился, что небольшое помещение уже заполнено людьми до отказа. Здесь были не только капитан гвардии и комендант форта, но и еще трое стражников, бдительно следивших за гномом, хотя последний вроде бы не мог оказать сопротивления. Гном был прикручен за запястья к горизонтальной перекладине, снабженной к тому же подъемным механизмом, то есть к обычной дыбе. Пленник исподлобья смотрел на присутствующих, зло ощерившись, но при этом не издавал ни звука. Скиренн заметил, что гном еще весьма молод, по крайней мере, по меркам собственного народа. Его короткая рыжеватая борода курчавилась, едва закрывая подбородок. В былые времена, насколько знал Скиренн, таких молодых гномов не пускали дальше ворот их скальных городов-крепостей, опасаясь, что те по глупости, обусловленной молодостью, опозорят весь их род перед чужаками.
   Едва Скиренн вошел в камеру, присутствующие, за исключением стражников, глаз не сводивших со скрученного и почти полностью обездвиженного гнома, обернулись в сторону вновь вошедшего.
  -- Уже разобрались с гномьим имуществом? - задал вопрос Дер Кассель. - Быстро же вы, мэтр. А мы тут без толку время теряем. Ничего не хочет сказать недомерок, только зубами скрежещет.
  -- Нечего с ним церемониться, милорд, - заявил сотник Ларк. - Если молчит, значит, есть что скрывать. Честный подданный нашего короля не может хранить тайны, которые не выдает даже столь высокопоставленным дознавателям, коим нет дела до его личной жизни, но только до секретов государственной важности. Каленым железом его приласкать, тогда сразу станет покладистей!
  -- Он действительно скрывает нечто важное, - ответил коменданту маг. - Но пытки, боюсь, ни к чему не приведут. Гномы могут вытерпеть весьма сильную боль. - Скиренн с сомнением покачал головой, рассматривая пленника.
  -- Что вы нашли, сударь? - Капитан гвардии оживился, правильно истолковав слова своего спутника.
  -- Магические принадлежности, явно запрещенные королевскими эдиктами, а также вот это, - ученик Амальриза потянул капитану несколько охранных грамот, по его мнению - наиболее внушительные по виду и содержанию. - Они хранили это под замком, да еще на всякий случай запечатали мощной магией.
  -- Королевские грамоты? - брови Дер Касселя удивленно поползли вверх. - Откуда они взялись у гномов? Такие бумаги выдают только особым порученцам Его величества, да еще курьерам тайной службы.
  -- Полагаю, это подделка, - произнес Ларк, на своем веку повидавший немало таких фальшивок, зачастую, очень неплохо изготовленных. - Едва ли гномов начали принимать на службу в королевскую разведку.
  -- Итак, будешь говорить, или желаешь, чтобы мы вытянули из тебя все силой? - Антуан Дер Кассель грозно нахмурился, вплотную подступив к гному, яростно сверкавшему глазами. - Комендант, пожалуй, и впрямь пришла пора накалить железо.
   В крепости не было профессионального заплечных дел мастера, поскольку частой нужды в проведении допросов с пристрастием не возникало, а, в крайнем случае, пленных доставляли сразу в Хильбург, где имелся и специально оборудованный застенок, и мастера высокой квалификации. Но все же в военную пору вовремя добытые у пленного врага сведения могли иметь огромную цену, измеряемую сотнями, если не тысячами, человеческих жизней. Поэтому солдаты, особенно бывалые ветераны, умели развязывать языки даже самым стойким врагам. Вот и сейчас один из подчиненных Ларка сунул в жаровню несколько железных прутьев с деревянными рукоятками, а также неприятного вида щипцы, предназначенные, не иначе, для вырывания ногтей.
  -- Это на него не подействует, - остановил палачей-добровольцев Скиренн, глядя на их приготовления. - Боль можно вытерпеть, а выносливость гномов давно стала поговоркой. Но у меня есть иное средство, гораздо более мощное против таких молчунов. - При этом он нехорошо покосился на гнома, но это скорее был театральный эффект, предназначенный для одного зрителя.
  -- Магия? - коротко спросил капитан гвардии.
  -- Верно, милорд, - степенно кивнул чародей. - Я вытащу из его сознания все необходимое, хотя, боюсь, после такого допроса он, по меньшей мере, лишится рассудка.
  -- Нам нужен не гном, а то, что он знает, - отрезал Дер Кассель. - Если это в ваших силах, заставьте его говорить, после этого он уже не понадобится нам. Нельзя терять ни минуты, иначе эльфийка, если она здесь была, может успеть уйти и замести следы.
  -- В таком случае, оставьте нас, - Скиренн жестом подтвердил свое требование. - Если подле меня будет находиться столько людей, то может что-нибудь пойти не так, и этот гном просто умрет, не принеся нам пользы.
  -- Хорошо, Скиренн, - капитан сделал знак, и все, кто был в этот момент в тесной камере, устремились наружу. - Надеюсь на ваше мастерство.
   Антуан Дер Кассель полагал, что ученик придворного чародея Зигвельта вел все эти разговоры о применении магии для допроса лишь с тем, чтобы испугать пленника. Капитан не очень верил в способности молодого чародея, полагая его способным на несложные фокусы, но сомневался, что Скиренн способен легко вмешаться с разум постороннего, ибо, будучи человеком весьма образованным, командир королевской гвардии знал, что магия такого типа относится к сложнейшим разделам чародейской науки.
   Но молодой волшебник не зря был учеником одного из сильнейших магов современности, с чем вынуждены были соглашаться даже его самые яростные соперники. Он знал цену собственным словам, а потому без долгих колебаний приступил к исполнению задуманного. Подойдя вплотную к висевшему на дыбе гному, растерявшему свою злобу и, кажется, приготовившемуся испугаться по-настоящему, Скиренн положил ладони ему на виски, хотя гном дергался, пытаясь избежать прикосновения человека, в котором он уже давно распознал мага.
  -- Вижу, ты понимаешь, что сейчас произойдет, - спокойно обратился к пленнику, по-прежнему не произнесшему ни звука, чародей. - Мне жаль тебя, честно, но иного выхода ты нам не оставил, друг мой. По доброй воле ты не собираешься ничего нам рассказать, а пытки, вероятно, сможешь выдержать, если просто не умрешь от боли. Ты хранишь молчание во благо своего народа, я же должен думать о моих соплеменниках и той выгоде, которую нам может принести скрываемое тобою знание. Так что, сам посуди, я вынужден сделать то, что собираюсь делать, если, конечно, ты не передумаешь, и не пожелаешь ответить на некоторые наши вопросы без принуждения.
  -- Бездна поглотит тебя, мерзкий колдун, - вдруг прохрипел гном. - Будь ты проклят.
  -- Значит, разговаривать ты на нашем языке умеешь, а, следовательно, понимал все, о чем мы тут перед тобой распинались, - усмехнулся Скиренн. - Быть может, ты прав, и меня когда-нибудь и впрямь настигнут ваши демоны, но прежде ты сам отправишься к ним.
   Все, что после этих слов чародея ощутил гном, был удар, сопровождаемый дикой болью, которую невозможно описать словами, ибо те немногие, кому довелось ее ощутить, после такой процедуры не могли уже поделиться своими впечатлениями. А Скиренн, сжавший ладони вокруг черепа гнома, словно бы рухнул в бездну, полную нестерпимо яркого пламени, от которого исходили волны жара, способные, казалось, расплавить и камень. Так магу предстало сознание гнома, этого порождения камня и пламени, в которое он погрузился. Используемая магия на самом деле была опасна в равной степени и для того, кого допрашивают, и для того, кто ведет допрос. Не единожды за прошедшие века, когда начали вести анналы сообщества чародеев человеческого племени, даже опытные маги, не рассчитав силы, как они сами это называли, "растворялись" в сознании своей жертвы, лишаясь рассудка, либо просто умирая, при этом убив и того, в чье сознание они вторгались. Однако за прошедшее время были выработаны новые приемы, благодаря которым умелый чародей значительно сокращал риск для себя, хотя полностью опасность пока устранить было невозможно.
   Маг стоял перед гномом, закрыв глаза и плотно прижав пальцы к вискам пленника, а гном в это время выпучил глаза так, что они едва не выскакивали из орбит, и беззвучно открывал рот, словно силясь издать крик. Через несколько минут из носа и ушей карлика потекли струйки крови, а сосуды в его глазах полопались от сильнейшего напряжения, так, что белки глаз приобрели багровый цвет. А еще спустя совсем немного времени гном дернулся, словно пытаясь разорвать кожаные ремни, которыми был прикручен к перекладине, а затем замер.
   Скиренн с трудом разжал руки, а затем прислонился к каменной стене каземата, закрыв глаза. Он тяжело дышал, будто только что пробежал несколько миль. Магу понадобилось пять минут, чтобы успокоить дыхание и хотя бы внешне выглядеть вполне нормально, поскольку он не хотел выдавать свою слабость даже товарищам по походу, не говоря уж о каких-то стражниках из захолустья. Опустившись на корточки прямо на грязный пол, молодой маг замер на некоторое время, закрыв глаза, и только грудь его равномерно вздымалась. Лишь после краткого сеанса медитации Скиренн счел возможным убраться подальше от тела допрошенного им гнома.
  -- Он умер, - произнес Скиренн, выходя из камеры в узкий коридор, где в ожидании вестей столпились гвардейцы и стражники. Дабы ни у кого не возникло сомнений в том, кто именно почил, маг кивком головы указал на дверь камеры.
  -- Что-нибудь удалось узнать? - спросил Дер Кассель.
  -- Даже больше, чем можно было надеяться, капитан, - стараясь скрыть, насколько это возможно, свою усталость от присутствующих, ответил чародей. - Но прежде я хотел бы выпить кружку пива, или, хотя бы кваса.
  -- Быть может, поднимемся наверх, - предложил сотник Ларк. - Здесь нам уже нечего делать, коли гном подох.
   Приняв предложение коменданта крепости, маг в сопровождении капитана Дер Касселя поднялся следом за сотником в его личные покои, представлявшие собой две маленькие комнатки на верхнем этаже донжона. Ларк усадил гостей за стол в большем по размеру помещении, служившем его обитателю и рабочим кабинетом, и обеденным залом и еще невесть чем, тогда как вторая комната была отведена под спальню, в которой размещалась только кровать. Ларк открыл шкаф и вытащил оттуда стеклянную бутылку, содержимое которой не вызывало сомнений.
  -- Извольте, уважаемый, вино с полуденного побережья, - сотник наполнил серебряный кубок и почтительно потянул его Скиренну. - Специально берег, а сейчас, думаю, пора и употребить сей благородный напиток. - Он позволил себе улыбнуться, наливая рубиновую жидкость в высокий серебряный кубок.
  -- Благодарствую, сотник, - маг одним залпом осушил сосуд с благородным напитком. - Этот как раз то, что мне сейчас нужно. Магия, знаете ли, требует много сил, иначе можно быть только ярмарочным фокусником.
  -- Ну не томите же, Скиренн, расскажите, что вы узнали от гнома, - капитан торопил мага, не забывая о деле ни на мгновение.
  -- Эти гномы поджидали нашу эльфийку, причем они каким-то образом точно знали, куда она направляется. - Вино действительно придало силы, и чародей принялся рассказывать со все большим оживлением: - Тот, которого вы поймали, Ларк, был одним из наших подданных, но всего их было трое, и один пришел издалека, возможно, из гномьих королевств на юге. Здешние, точнее, столичные гномьи старшины просто сказали всем, чтобы слушались чужака и беспрекословно выполняли любые его приказы. Это был очень сильный маг, он и командовал отрядом. Содержимое сундука, за исключением охранных грамот, изготовленных нивенскими умельцами, принадлежало именно ему. Пленный гном видел, как чародей связывается с кем-то с помощью необычного устройства, наверняка магического, которое, по всей вероятности, унес с собой. Собственно, это не противоречит нашим догадкам о том, что гномы совместили технику и магию и создали устройства для дальней связи, то есть вышли на качественно новый уровень магии, - маг понял, что начинает разговаривать сам с собой, приступив к обсуждению темы, никому кроме него непонятной, а, следовательно, неинтересной. - Простите, это я так, к слову.
  -- Постойте, - Дер Кассель прервал мага. - Выходит, что гномы из их исконных земель держат связь с теми, кто поселился во владениях людей? И те выполняют приказы, не иначе, самого подгорного короля? Но мы же всегда полагали, что это изгои, презираемые своими родичами и считаемые ими кем-то вроде человеческих рабов! - капитан явно был в немалой степени удивлен услышанным, при этом не имея повода сомневаться в словах чародея.
  -- Так нам говорили сами гномы, что пришли к людям, делая при этом все, чтобы убедить нас в истинности своих слов, - возразил Скиренн. - Но вольных гномов об этом еще никто не удосужился спросить. В любом случае, большинство гномов из числа принявших подданство Дьорвика ничего не знает о тайных сношениях с исконными их землями. Наш, например, был кем-то вроде агента по особым поручениям у нивенских старшин, выполнял деликатную или просто грязную работу, в том числе занимался шпионажем, шантажом и тому подобными делишками, проходящими по ведомству плаща и кинжала.
  -- Вот те раз, - удивленно произнес Дер Кассель, на миг теряя налет благородства. - Значит, на нашей земле действует их разведка, маги из Подгорных Королевств шастают по дьорвикским землям, как у себя дома, наши, оседлые гномы ведут свои тайные игры, для чего содержат даже собственную тайную службу, а мы ни сном, ни духом обо всем этом! Да уж, - покачал головой капитан гвардии, - нашего дорогого Бергхардта Дер Калле, кажется, ждет много работы.
  -- Еще гном знал, что в этих краях находятся несколько групп, которым также дан приказ поймать эльфийку и доставить ее в столицу, - продолжил Скиренн, вернувшись к допросу пленника. - Они действуют под видом торговцев и останавливаются во всех поселках, стоящих на тракте, что идет вдоль границы, и на перекрестках. Там также есть как наши подданные, так и пришлые гномы, которые, судя по всему, и руководят облавой.
  -- Нужно отлавливать всех гномов, которые окажутся возле границы, - капитан гвардии обернулся к сотнику. - Ларк, прикажите своим людям на заставах задерживать не только эльфов, но и гномов. И предупредите их, путь будут настороже. Если среди недомерков есть маги, то они наверняка будут отчаянно сопротивляться. Но если возможно, пусть берут гномов живьем. Полагаю, господин Дер Калле будет весьма заинтересован получить в свое распоряжение нескольких лазутчиков. Да одна только подделка королевских печатей карается смертью! - воскликнул Дер Кассель, пребывая в состоянии повышенного волнения и крайнего возмущения.
  -- И обязательно предупредите стражников на заставах, что гномы могут иметь разные охранные грамоты, - вставил Скиренн. - Верить им нельзя ни в коем случае, пусть хватают всех, сколь важными бумагами они бы не прикрывались. Нужно будет - я потом лично отвечу перед королем, - решительно добавил маг. - Безопасность королевства под угрозой, и только с вашей помощью, сотник, мы можем противостоять врагам.
  -- Все будет исполнено в точности, но только людей у меня немного, - сказал сотник. - Я не в праве оставить форт без солдат, но все, кого можно было отослать, уже в заслонах и патрулях.
  -- Пошлите гонца в Хильбург, пусть поднимают городскую стражу и армейские сотни, что стоят там лагерем. Я сам подпишу приказ, - отрезал капитан гвардии. - Мы теперь точно знаем, что эльфийка где-то здесь, но никак нельзя позволить схватить ее гномам. Нужно также наглухо закрыть границу, пока она не улизнула на ту сторону. Еще необходимо послать депешу в столицу, пускай почтенный начальник особой канцелярии решает, что делать с гномами, пока они не затеяли что-нибудь действительно серьезное.
  -- Можно воспользоваться голубиной почтой, - предложил Ларк. - Тогда известия будут доставлены в кратчайший срок.
  -- Если не возражаете, судари мои, то я оставлю вас, - сказал Скиренн, вставая из-за стола. - Сотник, если можно, выделите мне уединенное помещение, желательно подальше от казарм. Хотелось бы поподробнее заняться изучением трофеев, изъятых из повозки гномов.
  -- Я прикажу, - сотник кликнул стражника, находившегося снаружи, и тот пошел указывать путь магу, в то время как капитан гвардии занялся написанием приказов и донесений, которые надлежало отправить как можно скорее в различные места.
   В закутке, напоминающем келью, Скиренн принялся за изучения гномьих устройств. Он раньше видел немного магических приспособлений подгорных чародеев, поэтому пока с трудом мог понять, что же попало ныне ему в руки. С рунными камнями было более-менее понятно, поскольку нечто подобное людьми в северных королевствах использовалось для гаданий. Однако здесь маг заметил несколько незнакомых ему символов, явно относящихся к тайному алфавиту гномьих чародеев.
   Но в большей мере, чем кучка дешевых самоцветов, молодого чародея заинтересовал прибор из пластин, богато украшенных рунами и еще какими-то символами, ранее не попадавшимися на глаза Скиренну, и даже не упоминавшиеся в трактатах о магии, которых было особенно много в библиотеке Амальриза, которую он собирал много лет. Чем-то это устройство походило на компас, но, вероятно, сходство это было лишь кажущимся. Как бы то ни было, гномы, сами того не желая, задали магу весьма сложную загадку, которую чародей, те не менее, надеялся разгадать, считая это делом своей чести, чести лучшего ученика одного из величайших магов человечества.
   Все же Скиренн не так хорошо, как сам бы того хотел, знал магию гномов, в особенности предметное чародейство. Карлики бдительно охраняли свои секреты, поэтому все знания об их чародействе, полученные людьми, были добыты ценой невероятных усилий, причем делалось это не всегда честно.
   Маг, поставив перед собой устройство гномов, принялся первым делом составлять таблицы, куда занес все символы, незнакомые ему, отмечая те, которые повторялись, и те, что были похожи на уже известные руны. В результате, через несколько часов напряженного труда Скиренн начал понимать, что, помимо магического алфавита, на кольца нанесены еще и обозначения некоторых звезд, принятые у гномов. Кроме прочего, эти светила использовались и для счисления координат, прежде всего, мореходами, для которых рисунок небосвода был подчас единственной возможностью узнать хотя бы приблизительно, где находится их корабль. Это укрепило Скиренна в мысли о том, что устройство, столь надежно охранявшееся его прежним владельцем, имеет некоторое отношение и к астрономии, возможно, позволяя определять положение некоего объекта, либо направление на него. И, вероятнее всего, предназначалось это хитроумное приспособление для поиска неких предметов, а может, мест, являвшихся сильными источниками магии, ибо, помимо звездных координат, прибор - назовем его так - мог быть сориентирован еще и на магические потоки, пронизывавшие этот мир. Но что именно, и тем более как можно было искать, пользуясь странным приспособлением - для молодого чародея оставалось неразрешимой пока загадкой. После долгих и напряженных усилий он так и заснул, не сумев противиться навалившейся усталости, вызванной еще и недавним чародейством, опустив голову на стол среди груды исписанных вдоль и поперек пергаментов, хранивших сделанные им вычисления и предположения.
   Уже наступил глубокий вечер, ворота форта закрылись, на стенах появились дополнительные посты, выставленные в соответствии с требованиями устава, а внутренний двор осветили многочисленные факелы и фонари, заливавшие своим светом пространство между крепостными стенами.
   Еще несколько часов назад из Орвена на заставы, перекрывавшие дорогу, отправились несколько всадников, которым было поручено доставить последние распоряжения коменданта. А с высокой наблюдательной башни на восток улетел почтовый голубь, к лапке которого был прикручен легкий футляр, содержавший приказ начальнику хильбургского гарнизона за подписью капитана королевской гвардии. Согласно ему городская стража и стоявшие возле города войска должны были усилить не столь уж многочисленные посты пограничной стражи. Еще одно сообщение, также написанное Дер Касселем, было направлено в столицу с одним из соколов, которых гвардейцы принесли с собой именно на такой случай. Облава на принцессу Мелианнэ вступала в заключительную стадию, и капитан гвардии ожидал в ближайшее время результатов, ибо сомневался, что можно выскользнуть из такой густой сети, которую образовали многочисленные посты и дозоры. Его отряд, размещенный сотником Ларком в казармах крепости, предавался безделью, также ожидая хоть какого-нибудь приказа. Днем гвардейцы позвенели мечами на плацу, разминая кости и разгоняя кровь по жилам, после чего разошлись по отведенным для них местам.
   Ожидание, однако, оказалось недолгим, и бездействие было прервано появлением всадника, на взмыленном коне ворвавшегося в крепость, едва часовые распахнули ворота. Лошадь захрипела и упала на песок, чуть не придавив утомленного, вероятно, очень долгой и быстрой скачкой стражника, успевшего выпрыгнуть из седла. К нему тут же подскочило сразу человек пятнадцать, в том числе и комендант, услышавший шум и возбужденные крики своих солдат.
   Стражник действительно долгое время пробыл в пути, о чем можно было судить по его запыленной одежде и изможденному лицу. Кто-то из товарищей подал ему воды, которую гонец жадно выпил, и лишь затем смог членораздельно говорить.
  -- Сотник, меня прислал десятник Гайн с заставы на тракте, - солдат, чей голос дрожал от волнения, обратился к коменданту, при появлении которого прочие воины расступились. - Приказано доложить, что через нашу заставу провались несколько гномов, которые теперь движутся в сторону Хильбурга. Мы попытались осмотреть их повозку, но они взялись за оружие. Четверо стражников были убиты, еще двое получили ранения. Гномы помчались дальше, десятник отрядил пять человек за ними в погоню, а мне приказал следовать в форт. Среди гномов был маг, - добавил воин. - Он разрушил дозорную башню, где погибли двое лучников, милорд.
  -- Маг? - комендант мгновенно насторожился. - Давно ли это произошло, воин?
  -- Что происходит, сотник? - к небольшой толпе, обступившей гонца, подошел капитан гвардии, также заинтересовавшийся происходящим. - Что за вести принес этот всадник?
  -- Этот стражник докладывает, что несколько гномов, убив четырех воинов с заставы, движутся в сторону Хильбурга, - сообщил комендант. - Они не позволили стражникам обыскать их повозку, вступив в бой с моими людьми. Среди гномов был, по словам гонца, маг.
  -- Гномы на повозке, маг, нечто, чего не позволено было обнаружить людям, - задумчиво произнес Дер Кассель. - Все это весьма знакомо, не так ли, сотник?
  -- Это так, - Ларк мрачно кивнул. - Что прикажете, милорд?
  -- Полагаю, нужно послать погоню за недомерками, которые окончательно забыли, что находятся во владения славного короля Зивельта, поскольку не желают выполнять наши законы, - Дер Кассель обернулся к стоявшему за спиной гвардейцу, сопровождавшему своего командира. - Бертран, поднимай людей. Через пять минут всем быть на плацу, в седлах и в полном снаряжении. И найди мастера Скиренна, его участие нам не помешает.
  -- Слушаюсь, милорд, - широкоплечий сержант лихо отдал честь, заставив завистливо переглянуться столпившихся здесь стражников, и кинулся в сторону казарм.
  -- Сотник, дайте мне еще человек десять, в том числе тех, кто хорошо знает эти места. Мне нужны хорошие следопыты, на той случай, если гномы будут скрываться в лесу, - капитан обратился к Ларку. - Пусть немедля собираются и готовятся к походу. И еще, потребуются запасные лошади. Погоня может затянуться, нам понадобятся свежие кони.
  -- Будет исполнено, милорд, - комендант подозвал к себе десятника, отдав ему соответствующие распоряжения, и стражник побежал разыскивать людей и коней, истребованных капитаном Дер Касселем.
   На сборы объединенному отряду гвардейцев и воинов из пограничной стражи понадобились считанные минуты. Капитан гвардии успел выяснить, что застава, с которой в форт прибыл вестник, находилась примерно в двадцати милях от Орвена. Учитывая время, пошедшее с момента появления гномов, напавших на стражников, можно было предположить, что беглецы преодолели еще миль двадцать или чуть меньше, то есть конный отряд, не отягченный лишней поклажей, и к тому же имеющий сменных коней, мог догнать их достаточно быстро. Тем более, гномам некуда было деваться с дороги, если только они не решились бы бросить свое имущество и найти укрытие в зарослях. Но в этом случае скорость гномов еще больше снизилась бы, поскольку подгорный народ очень плохо ориентировался в лесу, будучи непривычен к нему. К тому же, именно на этот случай капитан Дер Кассель взял с собой умелых следопытов, способных настичь кого угодно в любой чащобе.
   Всадники выстроились через несколько минут возле крепостных ворот. Кроме гвардейцев и мага здесь были еще девять воинов, которых отобрал сам сотник Ларк, отлично знающий своих людей и предложивший капитану гвардии лучших из лучших. Суровые мужики в кольчугах и плотных стеганых куртках были вооружены луками и топорами, трое даже имели мечи.
  -- Это Хангред, милорд, - Ларк представил Дер Касселю невысокого чернобородого стражника, чуть лысоватого, о чем можно было судить, поскольку кольчужный капюшон он снял. - Хангред лучший следопыт среди моих людей, - отрекомендовал своего воина комендант форта. - Он может взять любой след, пусть даже и эльфа.
  -- Благодарю, сотник, - капитан гвардии коротко кивнул.
  -- Я отправил с вами десятника Фрайма, он будет старшим над моими людьми, - добавил Ларк. - Это очень опытный боец, пятнадцать лет в пограничной страже, побывал в разных передрягах. На него я полагаюсь, как на себя самого.
  -- Насколько я понимаю, тракт тянется без ответвлений до самого Хильбурга?
  -- Несколько полузаброшенных дорог ведут на юг, к передовым заставам, - сообщил сотник. - Но едва ли гномы туда сунутся, из огня да в полымя. Еще крупное ответвление уводит от тракта на север, почти у самого Хильбурга. Но до этого вы вполне можете их настичь.
  -- Следует в таком случае сообщить в Хильбург, чтобы пустили нам навстречу хотя бы малый отряд, - приказал капитан. - Не желаю полагаться только на удачу. Гномы могут проявить завидную прыть, когда почувствуют угрозу для себя.
   Собственно, преследование каких-то гномов не входило в обязанности, возложенные на Антуана Дер Касселя самим королем, но в свете последних событий, в частности того, что стало известно после допроса гнома, появилась вероятность того, что недомерки, рискнувшие пойти на убийство королевских солдат, могли что-либо знать о эльфийке. И даже можно было предположить, что принцесса Перворожденных была ими поймана, а гномы попытались ее доставить в Нивен, если, конечно, все их поисковые группы получили именно такие указания. В любом случае, события явно выходили за рамки повседневности, а Дер Кассель, как старший по званию и должности на сотни миль окрест, да еще имевший в рукаве королевский патент, дававший ему просто колоссальные полномочия, был обязан вмешаться.
   У отряда, покинувшего Орвен, были очень неплохие шансы на успех погони, поскольку гномы, передвигавшиеся на весьма тяжелой повозке, пусть даже они и выкинули все лишнее, не могли развить большую скорость, поэтому всадники могли нагнать их. К тому же скрыться в лесу беглецы также не могли, ибо большой фургон едва ли можно было провезти по густым зарослям.
   Двигаясь по дороге со всей возможной скоростью, которую все же пришлось ограничить, поскольку путь предстоял неблизкий, и кони могли его не выдержать, если гнать их слишком быстро, гвардейцы миновали ту самую Долину, где, якобы, произошло столкновение стражи с разыскиваемой эльфийкой. Дер Кассель, едва поселок исчез из виду, вдруг подумал, что появление в округе еще одного отряда гномов может означать, что беглянка по-прежнему где-то неподалеку. Пленный гном, по словам Скиренна, не доверять которому у капитана не было причин, утверждал, что здесь действовали несколько отрядов, искавших Перворожденную. И нельзя было исключать возможность того, что она решила двигаться дальше на восток по тракту, чтобы потом направиться к границе И'Лиара по простирающимся далеко на юг болотам. В этом был, по мнению капитана, свой резон, ибо хотя топи и труднопроходимы, пройти по ним возможно, если соблюдать известную осторожность, зато там почти нет постов стражи, что облегчает продвижение. В таком случае было бы понятно, почему гномы пошли на несвойственный им риск, атаковав пост стражи.
   Первую остановку всадники сделали на той самой заставе, сквозь которую с боем прорвались гномы. Будучи еще в нескольких сотнях ярдов от нее, воины увидели следы боя, в том числе остатки сторожевой вышки, с которой раньше можно было обозревать окрестности на расстоянии пары миль. Раньше - потому, что теперь от весьма хлипкого сооружения остались только несколько столбов, концы которых были разбиты в щепу. Казалось, что по башне нанес удар тяжелый таран, которого здесь оказаться просто не могло, ибо столь громоздкое сооружение требовало много времени для постройки. Видя это, капитан Дер Кассель уверился в том, что здесь действовала магия.
  -- Какие были вести от отряда преследования, - капитан задал вопрос выскочившему к дороге стражнику, рука которого покоилась на перевязи. - Как давно они покинули заставу?
  -- Часа три назад, ваша милость, - доложил солдат.
  -- Скиренн, посмотрите, что там с ранеными, - Дер Кассель кивнул державшемуся подле него чародею. - И разберитесь, что там за магия использовалась.
   Сама застава кроме вышки, ныне обращенной в руины, включала бревенчатый сруб, стоявший на обочине дороги, которая были перекрыта рогатками. Постройка служила жильем для полутора десятков стражников, треть из которых уже были мертвы, а еще треть исчезла, пустившись в погоню за гномами. Оставшиеся на месте воины, вооруженные длинными луками, выстроились возле блокгауза, хотя сейчас ожидать нападения вроде бы не было причины.
   Капитан гвардии, которого терзали сомнения, задал вопрос оставшемуся за старшего на заставе стражнику о том, кто мимо них проезжал за последнее время на восток. И ответ превзошел все самые смелые ожидания рыцаря.
  -- Двое всадников, милорд, мужчина и девушка, молодая наверное, - сообщил старый служака, в струнку вытянувшись перед Дер Касселем и заметно волнуясь. - Мужчина был вооружен, по выправке и повадкам заметно, что он воин.
  -- Как выглядели эти двое?
  -- О девушке ничего не скажу, лица она не показывала, а спутник ее был довольно молод. Да, волосы у него были почти совсем белые, - добавил еще стражник.
  -- Седые? - Капитан насторожился, словно гончая перед броском.
  -- Не знаю, ваша милость, может и так, - в голосе стражника звучало сомнение, но капитан уже для себя все решил.
  -- Они, точно они! - Дер Касселя охватило сильное волнение, еще бы, ведь цель его поисков была совсем недалеко. По словам стражников, пара всадников была на заставе утром, поэтому возможность догнать их существовала, и пренебрегать ею капитан гвардии Его величества не намеревался.
   Маг оказывал помощь раненым, поскольку нормального лекаря на заставе не оказалось, а Дер Кассель тем временем обсуждал со стражниками возможные действия гномов, которые, судя по всему, могли удалиться на восток миль на тридцать. К счастью, ближайшие полсотни миль тракт не имел ответвлений, поэтому возможность нагнать преступников сохранялась, но необходимо было поторопиться.
  -- Это точно гномы поработали, - Скиренн возник перед Антуаном, словно из-под земли. - Воздушный молот, нечто вроде невидимого тарана. Лучникам, стоявшим на вышке, не повезло - их буквально расплющило в кровавые лепешки, смотреть жутко. С ранеными все в порядке, их покалечили простой сталью. Не знаю, почему гномы не уничтожили всю заставу, если у них был чародей.
  -- Нужно спешить, - капитан двинулся к лошадям. Сейчас вовсе ни к чему было ломать голову над тем, что двигало гномами. - Мы не должны упустить недомерков. Думаю, они преследуют эльфийку, если пошли на такой риск, - предположил Дер Кассель. - Не будут гномы связываться с властями, если нет на это веской причины. Мы должны успеть, прежде чем недомерки добьются своего, иначе задание будет провалено окончательно.
   Проехав еще миль десять, погоня обнаружила лежавшие на обочине тела нескольких человек и трупы коней. При беглом осмотре выяснилось, что это были воины пограничной стражи, отправившиеся в погоню за гномами. Причем от двух из них остался только пепел, а кони их вообще пропали, уничтоженные магическим пламенем. От крепких и умелых воинов остались только бесформенные куски железа, которые несколько раньше были, по всей вероятности, их шлемами и оружием. Остальные воины были убиты из арбалетов, поскольку из тел торчали короткие стальные болты, весьма тяжелые и способные с легкостью пробить даже кованые латы.
  -- Попали в засаду, бедолаги, - сплюнув сквозь зубы заключил после недолгого осмотра места трагической гибели своих товарищей и сослуживцев следопыт Хангред.
  -- С чего ты так решил, - недоверчиво спросил у него Дер Кассель. - Может, стражники просто нагнали гномов, а те отстреливались на ходу?
  -- Следы ведут от дороги вон в те кусты, - стражник указал на примыкавшие к самому пути заросли. - Это точно гномьи следы. По меньшей мере, один из недомерков скрылся в лесу с арбалетом, а остальные продолжали движение по дороге. Возможно, они специально не спешили, ожидая появления погони. Всадники приблизились к их фургону, когда маг нанес свой удар, а затем вступил в дело и укрывшийся в кустарнике арбалетчик. Похоже, это мастер своего дела - все выстрелы очень точные, к тому же он перебил трех человек до того, как они смогли пустить хотя бы одну стрелу по своим противникам.
  -- Хитрые твари, - зло произнес капитан гвардии. Глядя на то, что осталось от солдат, Антуан Дер Кассель решил, что гномов, если удастся взять их живыми, ни к чему беречь для встречи с людьми Дер Калле или суда. Слишком много человеческой крови было на руках недомерков. - Ладно, двигаемся дальше, - приказал капитан. - Попробуем до наступления ночи нагнать их.
  -- Они были здесь около часа назад, - уверенно произнес следопыт. - Мы их догоним, ваша милость, если поспешим.
   Настегивая лошадей, состоявший из гвардейцев и стражников отряд мчался по пустынному тракту вслед за пытавшимися ускользнуть от преследования гномами. Дорога петляла среди холмов, поросших редким лесом, то спускаясь в лощины, то поднимаясь почти на самые вершины. С одной из таких вершин всадники и увидели убегавших от них гномов, которые приближались к высокому холму. Судя по всему, возница не жалел своих лошадей, заставляя их со всей возможной скоростью втаскивать громоздкое сооружение, более напоминавшее избушку на колесах, на крутые подъемы.
  -- Милорд, мы можем устроить на них засаду, - это десятник Фрайм обратился к Антуану. - Смотрите, дорога идет по склону холма, делая большую петлю. А противоположный склон вполне проходим для нескольких всадников, к тому же там можно здорово срезать путь, пока гномий тарантас тащится по тракту.
  -- Они все равно успеют ускользнуть от нас, десятник, - капитан гвардии оценил расстояние наметанным взглядом, усомнившись в замысле стражника. - Пока мы ломимся сквозь заросли, гномы уйдут вперед, и нам придется загнать лошадей до смерти.
  -- Нет, не уйдут, милорд, если мы не станем весь отряд направлять в обход, - возразил десятник. - По тракту мы можем нагнать их довольно быстро, поэтому, заметив преследование, гномы не рискнут спасаться бегством, поскольку на это против легких всадников шансов у них немного. Я думаю они, полагаясь на мага, остановятся и примут бой, как с теми парнями, - Фрайм неопределенно указал себе за спину, и Дер Кассель понял, о ком думал старый рубака. - А в это время часть наших воинов ударит им в спину.
  -- Думаешь отвлечь их и задержать? - догадался капитан. - Значит, часть воинов послать им наперерез по зарослям, пока они будут ждать основной отряд?
  -- Верно, если они заметят, что нас не более десятка, то предпочтут сражение бессмысленному бегству, но пока они разделываются с одной группой, вторая зайдет им в тыл, и, если повезет, мы даже сможем кое-кого взять живьем, - подтвердил сотник.
  -- План неплох, - Дер Кассель одобрительно кивнул. - Кого послать в обход, десятник?
  -- Лучше всего, если ваши люди, милорд, сделают это, - предложил десятник Фрайм. - Гномы могут и не принять боя, если поймут, что за ними гонится не простая стража. Возьмите с собой Хангреда, если хотите, а также милорда Скиренна. Мы же не станем торопиться и дадим вам время, чтобы подобраться к ним поближе.
   Выполняя план десятника, гвардейцы повернули в лес, огибая высившийся передними холм, а стражники продолжили погоню, не особо при этом спеша. Гномы, словно подыгрывая солдатам, тоже сбавили скорость, подпуская противника поближе. Они должны были понимать, что шансов оторваться от погони на свежих лошадях, не отягченной лишним грузом, у них мало. Тем более, спрятаться от преследователей не было возможности.
   Подобравшись на один перестрел к повозке, стражники выстроились полукругом, изготавливаясь к бою. Наконечники стрел уставились в деревянные бортики, из-за которых в сторону людей направили арбалетные болты. Гномов было немного, не более четырех, но они были весьма уверены в своей победе, что и неудивительно, если знать, что среди них был маг. Даже самый неопытный чародей, только и научившийся, что швыряться огненными шариками, стоит в бою доброй полусотни воинов, и это известно всем. Поэтому во время войны спрос на людей, хоть сколько-нибудь владеющих магией возрастал неимоверно, чем, кстати, пользовались самые разные шарлатаны.
  -- Оставьте нас, люди, - со стороны гномов раздался гневный крик. С повозки, окончательно остановившейся, спрыгнул невысокий бородатый крепыш, защищенный коротким доспехом в виде кожаной куртки, плотно усеянной множеством стальных пластин, прикрывавших одна другую на манер рыбьей чешуи. На голове гнома был полукруглый шлем с полумаской, оставлявшей подбородок открытым. В руках его был тяжелый арбалет, а на поясе висел топор на короткой рукоятке и традиционный фальчион в ножнах. - Подите прочь, если не хотите здесь подохнуть!
  -- Вы нарушили законы королевства, - крикнул в ответ десятник Фрайм, вытягивая из ножен широкий клинок. - Вы обвиняетесь в убийстве воинов королевской пограничной стражи. Сложите оружие и следуйте за нами, - потребовал стражник. - Иначе вы все будете убиты.
  -- Еще раз просим, оставьте нас, - тон гнома был далек от того, каким обычно излагают просьбы. - Не делайте ошибки, дайте нам уйти, если вам дороги ваши жизни.
  -- Руби! - десятник ринулся в атаку, замахиваясь мечом. - В бой!
   Лучники одновременно выстрелили, целясь в единственного противника, державшегося на виду. Сразу три стрелы ударили в грудь гнома, пробив его броню. Подгорный воитель не успел выстрелить в ответ, но его товарищи, скрывавшиеся в фургоне, дали ответный залп. Тяжелый болт вонзился в голову одного из стражников, пробив легкую каску, а еще один снаряд ударил в плечо десятника, заставив того выронить оружие. И тут же вслед за обычными стрелами в гущу всадников врезался огненный шар, ярко вспыхнувший и с громким хлопком рассыпавшийся множеством искр. Двум солдатам повезло, ибо они погибли сразу, а еще трое дико кричали, пораженные страшными ожогами. Жар от магического снаряда был столь силен, что на несчастных стражниках расплавились кольчуги, обжигая плоть.
   Однако страшный ответ гномов не заставил людей отступить, и трое воинов устремились вперед, грудью напарываясь на летевшие из-под защиты толстых деревянных стенок фургона болты. Но в этот момент из придорожных кустов выскочили гвардейцы, на скаку разряжая арбалеты и выхватывая мечи из ножен. Гномы поняли, что оказались в классической засаде, но отступать им было больше некуда. Маг нанес новый удар, на этот раз использовав то же самое заклинание, которым разрушил заставу, но Скиренн не зря ходил много лет в учениках у самого Амальриза. Волшебник сделал резкий жест, и удар рассыпался, не достигнув цели. Воины почувствовали лишь порыв сильного ветра, сбивший несколько посланных в полет болтов, но это им нисколько не помешало продолжить атаку.
   Гвардейцы спешились, ибо всадникам здесь было слишком мало места для маневра. Плотно сгруппировавшись, люди Дер Касселя ринулись в бой. Гномы еще раз дали залп всего из двух болтов, но лишь одного воина им удалось легко ранить, после чего и гномам пришлось взяться за мечи и секиры.
   Сам капитан Дер Кассель схватился с высоким для своего племени гномом, в бороде которого обильно пробивалась седина. Противник командира королевской гвардии, шириной плеч превосходивший последнего почти вдвое, действовал двумя широченными фальчионами, клинки которых были слегка изогнуты. Две полосы стали со свистом резали воздух, надежно отражая все удары Антуана, в левой руке державшего кинжал, которым парировал выпады гнома. Пользуясь превосходством в грубой силе, бородач начал теснить гвардейца, заставив того отступить на несколько шагов назад. В это время еще одного гнома кто-то из стражников прикончил, пронзив его живот клинком, и затем кинулся на подмогу капитану, атаковав гнома сбоку. Подгорный воин отразил его удар, а затем одним взмахом меча отсек стражнику руку, перерубив кольчужный рукав, но в бок ему вонзился меч Дер Касселя. Гном дернулся, выронил клинки из рук и упал на землю, а изо рта его появилась кровавая пена.
   Гномий чародей остался один против полутора десятков людей, окруживших повозку. Несколько гвардейцев уже торопливо перезаряжали арбалеты, намереваясь пришпилить единственного противника к его же средству передвижения. Однако, по всей вероятности, в планы гнома смерть на глухой лесной дороге не входила. Среди солдат разоврался огненный шар, а затем нескольких бойцов, устоявших на ногах после первого удара, сбил с ног сильнейший порыв ветра. На самом деле гном хотел использовать таранный удар, но Скиренн успел ослабить действие его заклинания. Тем не менее, в кольце людей появился разрыв, поскольку один гвардеец погиб в пламени, а еще несколько воинов получили болезненные ожоги, лишившие их возможности продолжать бой.
   Воспользовавшись секундным замешательством своих врагов, гномий чародей ринулся в лес, намереваясь там скрыться от преследования, однако Скиренн включился в бой. Брошенный учеником Амальриза огненный шар гном легко отбросил в сторону одним взмахом короткого жезла, но Скиренн резко взмахнул рукой, и вокруг беглеца соткалась мерцающая сеть, начавшая тут же сжиматься.
  -- Живым, - крикнул Дер Кассель, с безопасного расстояния наблюдавший за схваткой чародеев. - Живым, Скиренн! - Капитан гвардии понимал, какую ценность представляет этот пленник, но понимал также и то, что скрутить отчаянно сопротивлявшегося гнома будет очень непросто.
   Воспитанник Амальриза, подчиняясь приказу капитана, все же попытался пленить единственного оставшегося в живых гнома, но тот выхватил из ножен длинный кинжал, по всей длине клинка которого вились мерцающие багрянцем руны, и ударил им по призрачным волокнам. Первый удар ни к чему не привел, но гном не сдавался, орудуя кинжалом с чисто гномьим упорством и яростью кромсая ловчий снаряд человека, и сеть поддалась, на миг ярко вспыхнув изумрудным светом, а затем истаяла. Гном, взмахнул жезлом, и в сторону Скиренна метнулась извивающаяся молния. Человек едва успел отскочить в сторону, чудом спасшись от вражеского чародейства, и тут же не мешкая нанес ответный удар. Больше он не пытался пленить оказавшегося излишне опасным противником гнома.
   Казалось, Скиренн замахнулся невидимым мечом, о крайней мере, жест его со стороны выглядел именно так. В воздетых руках соткалось нечто вроде плети, походившей на сгусток тумана, которая обрушилась на гнома. Тот взмахнул жезлом, пытаясь отразить удар человека, но призрачный бич уже коснулся его. Гном дико заорал, поскольку кожа его вдруг превратилась в окровавленные лохмотья, отваливавшиеся, будто змеиная кожа во время линьки. Подгорный волшебник начал заживо гнить, причем процесс этот был очень быстрым. Спустя несколько мгновений из-под лохмотьев плоти показался череп, гном упал, катаясь по земле и разразившись истошными воплями, но вскоре затих и перестал двигаться.
  -- Силен ты, маг, - выдохнул Дер Кассель, глядя на расправу Скиренна над гномом. - Жаль только, не смогли взять его живьем. Ценный был бы подарок особой канцелярии!
  -- Оставить такого противника живым, пусть и в любых оковах и под самой бдительной охраной - себе дороже, - отрезал маг. - Его очень трудно было бы удержать, а то, что могли сообщить простые воины, мы уже знаем.
  -- Так что дальше, - задал вопрос капитан гвардии. - Возвращаемся?
  -- Надо осмотреть их повозку. Думаю, там может найтись что-нибудь интересное. Но сперва следует помочь раненым.
   Оказалось, погибло всего семь человек, в том числе и один гвардеец, а еще пятеро были ранены. Гномы, хотя их было намного меньше, оказали отчаянное сопротивление, взяв за свою смерть немалую цену. Скиренн сам принялся лечить солдат, особое внимание уделяя тем, кто получил ожоги. Три человека обгорели столь сильно, что, казалось, не доживут и до захода солнца.
   Маг, не покладая рук, помогал своим спутникам, прилагая все возможные усилия, а гвардейцы, которые также кое-что умели, помогали ему по мере сил. Тела павших в схватке воинов решено было доставить обратно в форт, чтобы предать их там земле.
  -- Смотрите, всадник! - Один из стражников указал рукой на дорогу, туда, откуда прибыл отряд. Там действительно скакал одинокий всадник, настегивавший своего коня. Солдаты на всякий случай взялись за оружие, ожидая любого подвоха, но вскоре разглядели цвета пограничной стражи на плаще гостя.
  -- Капитан Дер Кассель, - стражник говорил, не сходя с коня. - Сотник Ларк приказал сообщить, что эльфийка была замечена возле переправы через Гирлу! Она вместе со своим телохранителем уничтожила оставленную неподалеку засаду, а затем вступила в бой с конным патрулем. Сотник во главе отряда из двадцати всадников уже отправился туда!
  -- Как давно это было? - сердце командира королевских гвардейцев учащенно забилось. Вот оно, то ради чего он пришел сюда колдовскими тропами! Желанная добыча так близка, что, кажется, протяни руку, и она станет твоей.
  -- Я покинул форт, едва только стражник из того разъезда прибыл в Орвен с докладом, - поспешно сообщил воин.
  -- Куда она могла направиться?
  -- Думаю, эльфийка могла скрыться в лесах, но едва ли она ушла далеко от реки, если намеревается пробраться на ту сторону границы, - весьма уверенно ответил стражник. - Дальше на восток начинаются болота, кто не знает тайных троп, попросту рискует утонуть. У нее только один путь - на юг. С сотником лучшие следопыты и собаки, так что преследовать ее будет легче.
  -- Укажешь нам путь, - приказал Дер Кассель.
  -- Да, милорд, - стражник коротко кивнул, демонстрируя повиновение. - Следуйте за мной.
   Раздались отрывистые команды, и спустя несколько минут воины уже были готовы вступать, следуя за наконец обретшей плоть эльфийской шпионкой. Дер Кассель решил, что раненых в сопровождении трех стражников необходимо отправить в Орвен, а все прочие должны немедля отправиться за прибывшим из форта гонцом. Капитан гвардии надеялся, что эльфийка не успела уйти далеко. Сейчас он походил на взявшую след гончую, рвущуюся к невидимой пока цели. К сожалению, несмотря на любую спешку, противник заведомо получал фору во времени, но покуда оставался шанс на успех, Дер Кассель, привыкший любое поручение доводить до конца, не собирался его упускать. Всадники, настегивая коней, двинулись на юг через поля и редкие рощицы. Охота началась.

Эпилог

  
   Над гаванью Сулимы, столицы Хармада и самого крупного порта на всем южном побережье, разносился многоголосый гул. Слышалась брань, команды и просто разговоры на доброй дюжине языков. Вдыхая смесь запахов просмоленных снастей, рыбы и мужского пота, бранились, шутили, торговались и рассказывали друг другу всяческие небылицы тысячи людей, пришедших в этот город со всех концов мира.
   На десятках кораблей, бросивших якорь в гавани, надежно защищенной с моря могучим замком, на башнях которого стояли нацеленные в сторону океана камнеметы, суетились, точно диковинные разноцветные муравьи, многочисленные матросы. Одни корабли только прибыли в Сулиму, и их команды спешили поскорее оказаться на твердой земле, дабы предаться отдыху, другие, напротив, готовились выйти в море, и моряки в который уже раз проверяли, готовы ли их суда к дальнему походу.
   Тут были корабли из многих стран, самые разные, непохожие друг на друга. Лодки из тростника, прибывшие с южных островов, соседствовали с хищными ладьями варваров из ледяных морей полуночи, и здесь же стояли крутобортые галеоны с восточного побережья континента, прибывшие из вольных портов, о которых жители южного города порой не ведали ничего, кроме названия. Но все это не имело значения, ведь ворота Сулимы всегда были открыты для всякого, кто прибыл в эти края, дабы торговать, и гавань была готова принять любые корабли, неважно, из каких краев они явились, и какие флаги реяли над ними под утренним бризом. Тех же, кто являлся под стены жемчужины полудня с недобрыми намерениями, встречали стрелы многочисленной стражи, и метаемые огромными баллистами каменные глыбы, каждая из которых могла запросто потопить большой парусник.
   Здесь не было почти никаких запретов, и на громадной рыночной площади, на которой целиком мог бы поместиться иной город, тот, кто имел в кошеле достаточно золотых монет, не важно, каким правителем и в какой стране отчеканенных, мог купить все, чего только можно пожелать. Потому и здешняя стража не знала, что такое взятки, ведь не было для них товаров запрещенных, хотя на торговлю некоторыми из них, например пыльцой кое-каких цветов, дарующей чудесные грезы, и иссушающей здорового мужчину за несколько недель, требовалось получить специальную грамоту от городских властей. Владыка Хармада в мудрости своей стремился убрать запреты, все, какие только возможно, и золото могучим неудержимым потоком текло в казну.
   Да, в Сулиме привыкли к гостям из самых дальних стран, но те, кто выбрался из остановившейся у самых пирсов повозки, запряженной четверкой крепких малорослых лошадок, все же привлекли внимание многих. И праздная публика, невесть зачем выбравшаяся в порт, и местные нищие, только и смотревшие, что бы украсть, пока моряки заняты разгрузкой своих кораблей, и сами моряки, которых полно было и на суше, и на нагретых горячим южным солнцем палубах, во все глаза смотрела на трех пассажиров, покинувших прочный и надежный, точно маленькая крепость на колесах, фургон.
  -- Смотри-ка, кто пожаловал, - повисший на вантах небольшой остроносой шхуны матрос указал на трех чужаков, степенно и уверенно прогуливавшихся вдоль причалов, обращаясь к своему товарищу, облокотившемуся о фальшборт и так же с явным интересом, граничившим с удивлением, разглядывавшему гостей.
  -- Вот это гости, - согласился второй матрос. - Что же случилось, если они вылезли из своих любимых пещер? Их в город упряжкой быков не затащишь, а уж воду они вовсе не переносят, недомерки, - моряк презрительно сплюнул сквозь зубы, и его товарищ что-то буркнул, соглашаясь.
   Те, кто вызвал такой интерес у моряков, действительно взирали на лижущие берег волны с явным отвращением, но, тем не менее, уверенно двигались к одним им и ведомой цели. Они ощущали на себе десятки взглядов, любопытных, удивленных, а порой и откровенно брезгливых, ибо как еще можно смотреть на тех, кого в любых краях называют нелюдью. А сегодня именно она явилась в Сулиму, воплотившись в троице гномов.
   Коренастые крепыши, топорща окладистые бороды, бросали по сторонам взгляды исподлобья. Увидев во все глаза смотревших на них матросов, трое приблизились к шхуне, и тот, что шагал первым, задрав голову, спросил:
  -- Почтенные мореходы, ведомо ли вам, где тут стоит корабль капитана Фарака? - едва ли не по глаза заросший огненно-рыжей бородой гном казался старше своих товарищей и уж, по крайней мере, увереннее их. Чувствовалось, что ему прежде доводилось бывать в городах, среди скопления людей, поскольку этот гном не бросал на прохожих затравленно-яростные взгляды в ответ на презрительное перешептывание и негромкую брань.
   В Хармаде гномов не любили, и было за что. Да, это были великолепные кузнецы и прекрасные строители. Выкованные ими клинки были лучшими, равно как и доспехи, а крепости, мосты и даже простые лачуги, возведенные руками гномов, стояли века. Но это еще были и ужасные скряги, и те самые великолепные доспехи и оружие, равного которому не в силах были создать мастера-люди, могли себе позволить, разве что, короли. Но со временем гномы обнаглели настолько, что пожелали получать плату не только за свои труды, что еще можно было понять, но даже, если угодно, за само свое существование.
   Окопавшись в Гарлатских горах, надежно перекрыв ведущие на север перевалы неприступными стенами, славившиеся жадностью коротышки уподобились обычным разбойникам, устраивавшим засады на пустынных трактах. Никто отныне не мог миновать принадлежащие гномам ущелья, не уплатив затребованную ими пошлину, и даже нищих не пропускали они через свои владения, не взяв с тех хоть бы пару золотых монет. А купцы, что везли свои товары в Фолгерк, вынуждены были почти столько же, сколько рассчитывали выторговать, платить гномам за проезд, и целые сундуки золота, серебра и самоцветов пропадали в кажущихся бездонными кладовых, вырытых в земной тверди.
   Правитель Хармада уже давно всерьез подумывал о том, чтобы загнать гномов под землю, убрав досадное препятствие. Подгорные мастера умело обращались с металлами и камнем, но не желали растить скот или зерно, да и мало было пригодной для этого земли в их горах. А потому провизию гномы покупали у людей, в основном, у подданных короля Фолгерка, платя за нее полновесным золотом, и в этом была их слабость. Владыка Хармада, зная это, не раз уже пытался склонить к союзу короля Ирвана, убеждая его, что людям должно держаться друг друга, а не якшаться с нелюдью.
   Лишив гномов пищи, даже не вступая с ними в бой, можно было быстро заставить длиннобородых скряг пойти на любые условия людей, лишь бы избежать гибели всего подгорного племени от голода, но для этого следовало действовать сообща. Ходили слухи, что запасов провизии в подземных кладовых, хватило бы на долгие годы, ибо гномы слыли народом, весьма запасливым, но при этом еще и прожорливым, а потому не было сомнений, что кладовые быстро опустеют, ибо отказывать себе хоть в чем-то гномы не любили. Как бы то ни было, осада грозила оказаться делом многих месяцев, и для успеха предприятия правитель Хармада нуждался в поддержке людей с севера. Но Фолгерк не желал этого, предпочтя союзу с Хармадом противоестественную дружбу с той самой нелюдью, чего южане не могли простить подданным Ирвана.
   Неприязнь меж людьми росла с каждым днем, грозя рано или поздно вылиться в войну, гномы же, сильные только в своих горных цитаделях, все реже появлялись на побережье, и нынешний их визит в Сулиму порядком удивил горожан. Однако пока подгорные жители держались тихо, даже пытаясь быть вежливыми, и люди, в том числе матросы со шхуны, к которой подошли гномы, не видели причин, чтобы не платить им той же монетой. Благо, зная склочный, вздорный характер гномов, всякий понимал, что вскоре они все же дадут повод для доброй драки.
  -- Вот корабль Фарака, - матрос, к которому обратился гном, помедлил, думая, стоит ли ответить, но затем все же указал на стоявшую у дальнего пирса галеру, настоящий боевой корабль, внушавший уважение одним своим видом. Две мачты со скошенными парусами, чтобы двигаться даже при боковом ветре, башнеподобные надстройки в носу и корме корабля, походившего на дремлющего хищника, окованный бронзой бивень тарана, все это заставило моряка не без гордости добавить: - Самый сильный корабль, которым командует лучший в этих водах капитан. Эта галера быстроходнее иных парусников, хотя и кажется неповоротливой и тяжеловесной, а уж в абордаже ее команде нет равных.
  -- Благодарствуем, - гном, кажется, не обратив внимания на слова человека, двинулся в указанном направлении, топорща бороду и исподлобья взирая на суетившихся на причале матросов и портовую братию, помогавшую не то в разгрузке, не то в погрузке всякой всячины на корабли.
   Матрос, стоявший у спущенных с борта галеры сходней, окинул троицу гномов таким же полупрезрительным-полуподозрительным взглядом, что и прочие жители города, попадавшиеся на их пути.
  -- Почтенный, - старший гном не произнес, а словно бы выплюнул это слово. - Почтенный, мы желаем видеть капитана Фарака.
  -- Что вам нужно от него? - прищурившись спросил матрос, молодой смуглый парень, невысокий, жилистый, вообще чем-то походивший на мангуста. За пояс у него был заткнут кривой кинжал, и моряк сейчас многозначительно коснулся костяной рукоятки.
  -- Мы желаем предложить ему работу, - нетерпеливо бросил гном. - И готовы хорошо заплатить, если он согласится служить нам. Пусти же нас на борт, и позови своего капитана.
  -- Ждите здесь, - матрос легко взбежал по узким, кажущимся такими ненадежными сходням, исчезнув из виду. Спустя минуту к борту подошел рослый мужчина, облаченный в парчовые шаровары и украшенный вышивкой жилет.
  -- Что вы желаете мне сказать? - Человек, положив правую руку на эфес роскошной сабли, висевшей на широком поясе в богато украшенных ножнах, а левой опершись о планшир, с интересом разглядывал гномов. - Я Фарак, капитан "Сарашха". Я слушаю вас.
   В капитане корсаров чувствовалась сила и власть, привычка приказывать, и даже гномы, гордые, презиравшие всех, кто был не их роду-племени, взирали сейчас на него с чем-то, похожим на уважение. Они умели распознавать опасных противников, заслуживавших почтения, и этот мореход был как раз такой породы, пусть и являлся лишь человеком. Перед посланниками Подгорных пределов предстала воплощенная ярость, неодолимая мощь, сосредоточенная в капитане вольных корсаров.
   Этот человек, невысокий, с мощной квадратной грудью, внешне сам походил на гнома. Под эбеновой кожей корсара перекатывались бугры мышц, на груди и руках виднелись шрамы, как совсем старые, так и свежие, полученные недавно, и едва зажившие. Но не это заставило гномов вспомнить о почтении, которое столь редко проявляли они ко всякому, кто был сыном иного народа. Во взгляде взиравшего на нежданных гостей со смесью интереса и презренья морехода мелькало тщательно сдерживаемое безумие, сродни тому, в которое впадали сами гномы в разгар битвы, опьяненные своей и чужой кровью. Это был настоящий берсеркер, воитель, отмеченный печатью высших сил.
   Старший гном быстро, без лишних слов, изложил свое предложение. Он был, прежде всего, торговцем, но также и воином, и знал, что такие люди, как этот Фарак, ценят краткость и четкость мыслей. Ему удалось добиться своего, и если первые слова капитан галеры выслушал с выражением скуки на лице, то вскоре он уже проявил неподдельный интерес.
  -- Что ж, - задумчиво произнес Фарак, уставившись куда-то поверх голов своих нанимателей, - пожалуй, я приму ваше предложение. - "Сарашх", действительно один из лучших кораблей в южных морях, долго простоял в порту, и команда его, отборнейшие головорезы, порядком соскучились по настоящему делу. А гномы, явившиеся так кстати, предлагали, ни много, ни мало, схватку с давним врагом.
  -- Мы щедро отблагодарим тебя, - наниматель решил, что мореход просто набивает себе цену. И право же, если то, что рассказали о Фараке знающие люди, было правдой хотя бы наполовину, он стоил тех монет, что были готовы заплатить ему гномы.
  -- Меня устраивает ваша цена, - чуть брезгливо поморщился капитан. - Я хочу знать, когда нужно выйти в море, и сколько пассажиров мне придется принять. Вас будет только трое, почтенные?
  -- Нет, - помотал головой гном. - Думаю, на твоем корабле найдется место для десятка моих братьев. Кстати, - гном указал на ведущие в город из порта ворота, - наши товарищи уже прибыли.
   Три кольца стен, одно выше другого, охватывали Сулиму, готовые встретить натиск любого врага. За стенами находился дворец правителя, казармы наемных отрядов, охранявших город, дома знатных и не очень знатных горожан, а также рыночная площадь. Гавань же, а также многочисленные склады, таверны и веселые дома, в которых отдыхали прибывшие из-за моря матросы, находились вне крепостных стен, и горожане считали, что это правильно. Истосковавшиеся по твердой земле, выпивке и подругам моряки могли вытворять все, что угодно, при этом мало беспокоя жителей Сулимы.
   Ворота, ведущие в порт, были открыты почти всегда, и только на ночь створки захлопывались, чтобы вновь отвориться с рассветом. Распахнуты были тяжелые створки и сейчас. В обе стороны двигались возы с товаром, а также искатели приключений, как те, что сошли на берег с недавно прибывших в порт судов, так и те, кто желал на какое-то из этих судов завербоваться матросом, дабы повидать белый свет, да еще и деньжат подзаработать. И вот теперь весь этот разношерстный люд, а также десяток следивших за порядком стражников с удивлением смотрели, как сквозь невысокую арку ворот в портовую часть Сулимы выбирается отряд гномов.
   Десяток подгорных жителей верхом на крепких лошадках пронзал толпу, словно хороший клинок - податливую плоть, и почему-то никто не осмелился возмутиться, будучи оттеснен в сторону насупленными, молчаливыми всадниками, сосредоточенно продвигавшимися к своей цели. И даже стражники не стали никого призывать к порядку, просто отступив в сторону и дав гномам дорогу.
   Гномы, судя по запыленной одежде и усталым взглядам, явно прибыли издалека, не иначе, как из самих Гарлатских гор. Они безошибочно нашли нужный корабль, возле которого стояли их соплеменники, уже передавшие капитану Фараку кожаный мешочек, в котором нежно позвякивало золото, причем, несмотря на увесистость кошеля, это был всего лишь задаток.
   Спешившись, вновь прибывшие поднялись на борт, не теряя ни секунды. Каждый из них тащил на плече увесистый вьюк с каким-то скарбом. Затем гномы, прибывшие в порт первыми, подняли на галеру большой сундук, судя по тому, с какой натугой несли его вовсе не слабые карлики, весьма тяжелый. Наконец, все приготовления были завершены, и спустя час корабль покинул Сулиму, взяв курс на север, в Хандарское море. В прочем, пока о цели похода кроме самих гномов знал только капитан Фарак и его штурман.
   "Сарашх", столь поспешно покинувший порт, был не одинок. Примерно в то же время еще полдюжины судов, принадлежавших известным корсарским капитанам, искателям наживы, тоже отчалили от берега, и каждый из них уносил на север хотя бы нескольких гномов.
   За кормой набравшей полный ход галеры исчезала на горизонте земля, превратившись уже в едва различимое облако. Подгорные жители, стоя на палубе "Сарашха", довольно ухмылялись, переглядываясь друг с другом, и даже забыв о своем извечном отвращении к воде. Еще одна ячейка сети, огромной, опутавшей уже едва ли не половину обитаемого мира, была сплетена. И если Мать-земля еще не забыла своих самых преданных сыновей, кому-то из ловчих повезет, и в эту сеть попадется желанная добыча, та, что дарует их народу утраченное давным-давно величие. Звезда подгорного племени вновь взойдет над миром, и, право же, это стоит того, чтобы провести вдали от суши несколько дней.
  

Конец Первой книги

   Август - декабрь 2007
   Рыбинск
   Э'валле (эльф.) - обращение к особе королевской крови (кроме самого Короля) вне зависимости от пола.
   Э'лай (эльф.) - почтительное обращение к высокородному эльфу, ранее - титул главы Дома.
   Са'тай (эльф.) - восклицание, в некотором смысле соответствующее человеческому возгласу "Ура!". Дословный перевод с эльфийского означает "Сила Леса хранит нас".
   Л'леме (эльф.) - почтительное обращение к магу высокого ранга.
   Эл'эссары (эльф.) - Слышащие Лес, полноправные чародеи, одна из ступеней магов народа эльфов, в совершенстве владеющие природной магией. Ниже в магической иерархии Перворожденных стоят ученики, или подмастерья, именуемые эл'тарами, выше - магистры, или эн'нисары.
   Семург, иначе Судия - верховный бог, почитавшийся еще в Эссарской Империи. Любой умерший предстает перед ним, и Семург, взвесив его грехи и добрые дела, выносит свой приговор, низвергая душу умершего в Печальные Пределы, вотчину своего сына Гереха, либо вознося его в Небесный Сад, где правит дочь Семурга, прекрасная Эльна.
   В армии и пограничной страже Дьорвика звание офицера определяется по знаку в виде щита с короной, который крепится на одежду или доспехи. Бронзовая корона обозначает десятника, серебряная - сотника, золотая - тысячника. В гвардии принята иная система званий: во главе стоит капитан, ниже его - лейтенанты, командующие ротами, ниже - сержанты, командиры взводов (платунгов). В качестве знаков отличия для них служат щиты с львом, гербом правящей династии. У капитана герб из золота, у лейтенантов - из серебра, у сержантов, соответственно - из бронзы. Согласно неофициальной табели о рангах, принятой в Дьорвике, сержант гвардии стоит чуть ниже армейского сотника. Еще одним отличительным знаком для гвардейцев служат перстни с королевским гербом, при этом рядовые гвардейцы имеют стальные перстни.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Василенко "Статус D"(ЛитРПГ) Eo-one "Что доктор прописал"(Киберпанк) П.Лашина "Ребята нашего двора"(Научная фантастика) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) О.Северная, "Фальшивая невеста"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Мир Карика 10. Один за всех"(ЛитРПГ) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"