# Забор

Светлана Викторовна Журавлева

Выходные у стариков не задались с самой пятницы. Обычно городские приезжали только по субботам, а тут заявились к вечеру, сюпризоделы эдакие!


Артем с женой Мариной соскучились по детям и приехали сразу после работы провести с ними на даче викенд.

Заглушив двигатель у ворот дачи, они услышали истошный женский вокал, орущий про крутейшие женские туфли и штаны на всю округу. Марина аж вместе с макияжем побледнела: источник сильного истеричного голоса был определенно на их участке.


"Дед с Гариком, наверное, в магазин ушли, а Маня веселится у себя в мансарде!" - подумал Артем Иванович, и пока отстегивал ремень, начал разнос:


- Ну я сейчас этой девчонке покажу! Позорить отца матюгами! Говорил, давай ее в языковой лагерь отправим, а ты "нет-нет, она еще маленькая!" - передразнил он Марину, и без того пребывающую в обморочном состоянии, - вот тебе "маленькая"!


Артем выскочил из тойоты и бросился к дому. Заметив, что кто-то тенью прошмыгнул у соседей, он застыдился еще больше и под окнами дома заорал:


- Мария Айвазян, вырубай шарманку и быстро ко мне! - к его удивлению музыка шла не из мансарды, а из сарайки деда. Он решительно направился по узкой натоптанной тропинке, путаясь в высокой траве, мысленно поминая всех святых и что, надо бы покосить и кого бы нанять.


Открыв дверь каморки он увидел, как раскрасневшаяся рыжая Маня на скаку выключает старенькую магнитолку его, Артема, молодости. Гарик с таинственным видом пытается закрыть низкое окошко. А дед по инерции продолжает ритмично пританцовывать, повесив клюку на ручку двери.


- Это что за ерунда, я вас спрашиваю?! - рявкнул Артем Иванович.


- А, это ты, Артемка! Веселенькая?! - сказал старик, кивая на выключенную магнитолу, - Я последний раз танцульки устраивал лет сорок назад в совхозном клубе. С этими..., как их?... С дамами. Мы им сейчас тут показали, правда, Гарри? - покрывшийся испариной Иван Георгич подмигнул довольно смеющемуся мальчишке лет восьми. - Ох, дамы-то где? - дед в недоумении осмотрелся, - Ааа! Сбежали от тебя, Артемка! - засмеялся он, сняв клюку с ручки и указующе ткнув ею в приоткрытое окошко.


Гарик упал спиной на кушетку и стал кататься со смеху, да так заразно смеялся, что даже Артем Иванович не выдержал и заулыбался:


- Шутишь все, старый ловелас? Здравствуй, родной! - Артем обнял отца, потрепал по голове сидящего на кушетке сына и подмигнул улыбающейся Мане, - Ух хулиганье! Развлекаетесь, значит! Пойдемте ужинать, мы не с пустыми руками приехали. Мария, иди помоги матери!


В этот самый момент на соседском участке тоже сложилась нетипичная для пятницы ситуация.

Как только в каморке деда Ивана все услышали крик Артема Ивановича, бабушка Катя и Наташенька по импульсивному предложению смущенной юной красавицы Мани выползли в сад через распахнутое низкое окошко. Под прикрытием громкой музыки и высокой травы они прокрались на свою территорию, завалив при этом неустойчивый столбик в малиннике по пути своего следования. А на пороге уже их дачного домика незадачливых шпионок неожиданно ждал чемоданчик Антонины.


- Мама приехала... - прокомментировала вдруг поскучневшая Наташа. Больше месяца мать ее, Антонина Владимировна не показывала нос на даче под предлогом "горячего периода" на работе. Но, видимо, на поспевшую малину горячий сезон не распространялся. Антонина с детства была неравнодушна к этой ягодке.


- Да, конец веселью! Теперь узнаем, что мы все лето делали не правильно, а то ведь сами-то не догадались бы... - заранее предвкушая семейный разлад, подтвердила Екатерина Леонидовна настроение внучки.


Обычно Наташкина мать не то, что ребенка со своей матерью не проведывала, она звонила лишь раз в неделю и то, только по делу, сообщить, что перевела содержание. А тут, здрасьте, сама явилась! Оглядевшись баба Катя дочу свою городскую не увидела.


- А где сама-то? ... Давай, что ли, дом обойдем. - предложила она.


И догадка была верна! В окне дальней комнаты торчала задняя часть Антонины в офисной юбке, бессмысленно болтающая ногами из-за отсутствия опоры.


- Как же мы все похожи, правда Наташка?! - тихонько спросила бабушка у внучки, намекая на их только что случившийся побег от соседей через окно. Та скрючившись пополам, заливалась смехом, беззвучно разевая рот, - Погоди, дочка, сейчас подсажу! - кинулась баба Катя спасать застрявшую кровинушку, - Ты чего это не в дверь, родная моя?


- Я ключи забыла. Вас звала-звала, час сидела, а потом увидела, что окно приоткрыто...- раздалось из передней половины Антонины Владимировны, находящейся в зависшем положении внутри комнаты.


- Хоть бы позвонила, тихоня, предупредила, что приедешь...


- Хотела, да отвлеклась чего-то. А потом, думаю, чего звонить-то, приеду и поговорим.

- Эх ты, а если бы мы в гости куда подались допоздна? Так бы и торчала бы тут юбкой своей наружу!


В это время Наташа успокоилась и почти без смешков помогла из комнаты затащить маму внутрь.


Утро вечера мудренее, говорят.

Спозаранку городские на обоих участках принялись за имитацию бурной деятельности. Как будто бы без их помощи старики тут пропадают совсем. Но на самом деле, отвыкшие от общения с родителями дети за вымышленной важностью прятались от общения с родителями. Что младшее поколение, что старшее.


Артем поправил забор, покосил заросшие тропки в саду, сложил наколотые на неделе старым отцом дрова. Оглядел хозяйским взглядом участок, вздохнул с глубоким чувством удовлетворения и пошел обедать.


Антонина тоже решила, что без нее малину не соберут, и, как только солнышко заглянуло к ней в окно, не умываясь полезла в малинник. Где и пропаслась до обеда.

Обобрав ягоды на своей стороне, Антонина Владимировна стала заглядываться на краснеющих гигантов за сеткой, к ним явно со стороны соседей пробраться никто не сможет и ароматные спелые ягоды осыпятся уже к вечеру.


- ... Убирайте с нашей стороны свои кусты! - дожевывая пучок укропа на крыльце, Дядя Артем махнул в сторону соседского участка, обращаясь к замеченной Антонине.


Стоящая в малиннике сухотелая Антонина Владимировна, протянувшая руку над рабицей, чтобы собрать крупные ягоды, засмущалась, что ее засекли и, быстро убрав руку в высокую малиновую чащу, выставила вперед свой очкастый длинный нос и заорала:


- Наши кусты с нашей стороны, а то, что у вас там вылезло, сами и убирайте! Мы малину к вам не засылаем, а вот вы, похоже забор опять сдвинули! Вон столбик свежий стоит! - и она с хрустом прошла вдоль забора прямо по кустам, до проплешины со столбиком, засыпанным свежим суглинком, и убедительно ткнула пальцем.


- Мы не сдвигаем, а укрепляем, потому что некоторые норовят вообще сетку скинуть! - Артем Иванович сошел с низкого крыльца. Засунув руки в карманы, сделал пару шагов в сторону соседского участка, обогнув скамейку на которой после обеда грелся на солнышке его отец.


- Артем Иванович, при всем моем уважении, последние годы ваше семейство ведет себя, как захватническая армия! А шесть соток давали одинаково всем: и моим родителям и вашим, - громко обвинила Антонина друга своего детства, - Дождетесь! Вызову геодезистов, тогда и посмотрим, чего вы там укрепляете, и почему вдруг наша малина вам мешает! - семейства Айвазянов и Салиных от таких угроз даже встрепенулись.


Маня, старшая внучка Айвазянов, высунулась из мансардного окна, Гарик - ее младший брат с визгом убежал к матери на кухню, Иван Григорьевич, облокотившийся на свою палочку, открыл глаза и сверкнул ими на сына.

На соседнем участке закудахтала бабушка Катя и присела в беседке, схватившись за сердце. Наташенька, внучка ее, вернувшись с пруда, от испуга с колокольным звоном уронила полные ведра, и вода плеснулась за забор.


- Давайте-давайте, Антонина Владимировна, - сказал с вызовом Артем, еле успев отскочить от брызг, перелетевших через забор, - раз денег не жалко, тогда еще пригласите спецов, пусть сук уберут от яблони! Скажи им, отец! Лезут к нам, когда хотят, будто своего участка мало, а еще угрожают!

Иван Григорьевич поднял голову, с тоской посмотрел поверх провисшей рабицы в сторону беседки, где Екатерина Дмитриевна успокаивала свою десятилетнюю внучку, зазря ходившую на пруд. Старик встал и сказал сыну с легкой улыбкой:


- Чего делить-то? Нечего делить-то! Все - общее, все - для народа... - и, опершись на посох, подтягивая затекшие ноги, направился к себе в каморку.


- Брось эти шуточки, социализм в прошлом. А свою собственность надо защищать, вообще-то!

Дед махнул на него рукой и продолжал движение.


- А ты, папа, на них в суд подай! - едко хихикнула сверху Маня, припоминая отцу, как он ополчил на нее весь класс, разругавшись с учителем физкультуры из-за пустяка, и того по суду отстранили от ведения занятий.


- Цыц, Мария Айвазян! Тебя не спрашивали!


Маня быстро спрятала рыжую кудрявую голову в окне своего убежища. А Артем Иванович, вспомнив неприятный случай, поспешил ретироваться на кухню под крыло жены.

Осознав свою победу Антонина Владимировна, задрав нос, выползла из высокого малинника к маме и дочери:


- Это кого это дядя Артем обидел? - засюсюкала она Наташеньке, сложив тонкие губы куриной попкой.


- Зря ты, Тоня, воду мне тут мутишь! Жили мы с Наташкой без вас полтора месяца! Без слез и криков. И до конца лета бы как-нибудь протянули... Сидела бы в своем городе, с таксистами ругалась! Вот отца-то на тебя нет!

- Ни отца, ни мужа! - гордо заявила Антонина. - Я - сама себе хозяйка и не допущу, чтобы одиноких женщин в правах ущемляли! - громко заявила она, чтобы в соседнем дворе было слышно.


- Дуреха, ты, одинокая, вот и бесишься! - заключила Екатерина Леонидовна и пошла в дом, искоса поглядывая на Ивана Григорича, еще не добравшегося до своего сарайчика.


- Мама! - вскликнула Антонина и закрыла уши дочери ладонями, - Как ты можешь? При Таточке меня обзывать? Это не педагогично!

- Ум у тебя поехал со своей педагогикой! Мы без всякой педагогики росли и вас воспитывали, - договорила баба Катя с крыльца и скрылась в низеньком дачном домике.


- Оно и видно! - огрызнулась Антонина Владимировна и, дернув всхлипывающую Наташу за руку, направилась за матерью.


Дед Иван, пересекая со своим посохом заросший двор, подслушивал соседей и улыбался. Только вчера на рассвете они с Катенькой обсуждали, что одиночество - тяжелая ноша и им, старикам, надо держаться вместе, потому что дети их уже живут по другим понятиям.


Старик дошел до своей каморки, сел на кушетку у низенького окошка, клюку рядом к стене прислонил. В полудреме любуясь из своего наблюдательного пункта на миролюбиво хлопочущую по хозяйству старенькую Катеньку, подумал: "Наши-то маленькими были, всегда вместе играли, и всегда что-то делили, вот выросли, а так и не могут успокоится. Когда уже наиграются? Я уж, и не застану, наверное..."


Весь июнь старики жили на даче с внуками вполне тихо, добрососедски, кроме того, что в отношениях их появилась теплая потребность друг в друге.

Иван Георгич со своей границы бравурно поглядывал на плантацию Екатерины Леонидовны и, как бывший агроном, клюкой деловито указывал, что на участке пора прополоть, что убрать, что подвязать. Детям его советы, конечно, были не нужны, поэтому с Катериной-вдовушкой в этом вопросе они нашли точку соприкосновения. Он руководил, она проворно бегала по своему участку, выполняя его рекомендации, а участок благодарно цвел и плодоносил.

А в молодые годы Айвазяны и Салины дружили семьями, не только дети, но и родители. Бывало вместе даже обедали в отпуске или по выходным. Вместе готовили, общались и смеялись прямо тут, под яблоней, где сейчас необъятный малинник и забор из растянувшейся сетки.


"Кто бы мог подумать, что последним человеком, кому я буду необходим, будет Катя Салина - мужняя жена, тихоня и серая мышка, - думал дед, - а, оказывается, мышка-то ничего! Шустрая такая, вон как под современные ритмы крутилась" - и он мечтательно зацокал вставной челюстью.


Так в мечтаниях деда застали сумерки. Выйдя из своего сарая, он увидел за границей своих зарослей в беседке пристально смотрящую на него Екатерину Леонидовну. Она помахала ему, в ответ - он улыбнулся, приосанился и даже прошел пару метров без посоха, затем он игриво подмигнул старушке и поковылял по тропинке к дому, где его ждала шумная семья. Он теперь уже не огорчался приезду сына с женой, все мысли его были о том, чем его встретит завтра рассвет.


А с утра сюрприз уже ждал Артема Ивановича. Его что-то разбудило на рассвете, когда лучи еще низкого солнца заглянули в окно. Время было откровенно раннее, жена и дети еще крепко спали. Попытавшись найти источник шума, который его разбудил, Артем зашел проведать отца, но не нашел его в комнате. Диван был тщательно застелен.


Сердце сорокалетнего мужчины сжалось от страха: "Вот куда он мог деться по среди ночи?" - подумал Артем, метнувшись к кровати жены, решив, как всегда, сначала спросить у нее:


- Марина, Марина! - тряс он ее за плечо, - отец пропал! - без подготовки ошарашил он сонную жену, пытавшуюся сообразить, что происходит.

Марина подскочила, сгребла шапку темных кудрявых волос под воротник легкого халатика и уставилась на Артема:


- Куда пропал? Когда?

- Что ты глупости спрашиваешь? Если б знать, тогда бы и не пропал... Лучше скажи, что делать? Полицию? Может он в лесу? - Артемово сердце стучало все громче и быстрее. Вены на висках и на шее вздулись, лицо покраснело, руки затряслись.


- Успокойся, хороший мой, - Марина провела рукой по покрытому испариной плечу мужа, - Все хорошо, ничего с ним не случилось... Ты записку поискал?


- Какая записка? Он уже лет пять только ложку в руках держать может - не выдержав закричал Артем.


- Чего вы орете так рано? - пропищал из-за занавески Гарик, - Дедушка во дворе. Он часто так уходит утром, чтобы нас не будить. А вы вот не даете... - промямлил он и поудобнее устроился на подушке.


Артем с Мариной поспешили во двор. С крыльца они увидели под огромной яблоней две пары босых ног, торчащих из-за куста с осыпающимися пионами. Неловкость перемешалась с любопытством. Минут пять взрослые дети топтались на крыльце, рассматривая старческие ноги, игриво катавшие зеленые яблоки по цветному покрывалу. Даже опытному адвокату понадобилось время, чтобы отважиться и заговорить с воркующей под яблоней парой.


- Ну, чего замерли-то? Идите уже, помогите встать, что ли? - раздался голос Ивана Георгича из-за пиона.


Артем то подглядывая, то зажмуривая глаза, подошел и протянул руку. Опершись на нее, первой поднялась Екатерина Леонидовна:


- Доброе утро, Артем. Рано вы встаете. Мои так до одиннадцати храпят!

- Здрасьте, тетя Катя, - скромно, как в детстве, поздоровался Артем, - мы это... вот... обычно-то нет, а тут... - начал было оправдывать свое появление Артем, но его решительно прервал Иван Георгич:


- Сынок, поможешь? - неудачно пытавшись встать с помощью клюки, он призвал к себе замешкавшегося сына, - Ну, поговорим?

- Давно вы... ээээ.... встречаетесь? - начал Артем, усаживая отца на скамейку у крыльца


- Да вот скоро месяц будет... - ответил старик, и приобнял уже сидящую рядом Екатерину Леонидовну.


- Хорошо - покорно сказал Артем, отступив на шаг к зажавшей руками рот жене.


Пары переглядывались, подбирая слова в этой неоднозначной ситуации. Молчание затянулось. Артему вдруг пришло в голову:


- Это вы сами столбик сдвинули? Чтобы ходить?

- Нет, это случайно получилось. Уронили с Наташкой, когда в пятницу от вас сбегали, - засмеялась баба Катя, старик с тихим придыханием тоже хохотнул и приобнял свою женщину за хулиганские замашки.


- Ааа, понятно, - Артему опять стало неловко.


Все опять замолчали, отводя друг от друга глаза.


- Так вы будете дальше встречаться или съедетесь, - наконец придя в себя, спросила Марина. По ее мнению надо было сразу расставить все точки над i.


- Мы об этом пока не думали, - ответила сходу Бабакатя и старики засмущались взявшись за руки как подростки, - До конца лета, наверное, так поживем, да? - спросила баба Катя уже у Ивана Георгича.


- Конечно, Катенька, не будем загадывать. Только вот забор хорошо бы снять пока. А то мне больно далеко через ворота. Пока обойдешь, все желание пропадает, - шутканул дед, - да и Катя - уж не девочка, через него сигать-то, - засмеялся Иван Георгич.


- Конечно, сниму, только вы, Тетькатя, Антонину там подготовьте, а то она больно злая на меня.


Екатерина Леонидовна охотно закивала головой.


- Вот и славно! - подытожил Иван Георгич.


- Слава тебе, Господи, сговорились! - облегченно сказала баба Катя.


- Совет вам, да любовь! - выпалила Марина.


- Ну уж скажешь тоже! - Артем удивленно на нее посмотрел, Марина смутилась, но Артем не стал осуждать жену, - Мы рады за вас, отец, чесслово, рады!


Артем обнял отца и троекратно поцеловал Екатерину Леонидовну. День начался рано, и казалось, давно уже не было таких счастливых дней.


А после обеда Екатерина Леонидовна по свеже прокошенному проходу, где только сняли сетку, пришла с новыми известиями:


- Ваня, Антонина Наташу завтра на три недели в Болгарию увозит.

- Хорошо, молодцы, - сказал он и насторожился тону, с каким Екатерина преподнесла эту новость, - И что?

- Она попросила меня пожить в их квартире, за кошками приглядеть, я должна помочь...


- Три недели? Это почти до сентября? А посадки? - спросил старик.


- Не нужны они никому! Все в магазине есть, - повторила Екатерина Леонидовна слова дочери, отводя глаза.


- Ну, что ж, поезжай, трусиха. Боишься, поди? Сбегаешь от официальных отношений-то? - отшутился дед.


Екатерина села рядом с дедом на диван и крепко его обняла за плечи:


- Ничего я с тобой не боюсь, старый! Вот приеду и в сентябре заберу тебя в свою квартиру!

У Ивана Георгича заслезились глаза, и он крепко поцеловал любимую им женщину в губы.


- Я буду ждать тебя, Катенька! - сказал он шепотом ей на ухо.


Рано утром на своей тойоте Артем Иванович с Мариной уехали на работу, нежно попрощавшись с провожавшей их веселой компанией. А к обеду оставшиеся Айвазяны прощались с Салиными на долгие три недели.


- Береги себя, старик! - сказала Екатерина Леонидовна, погладив Ивана Георгича по белым вискам.


- Не скучай, моя хорошая, скоро свидимся! - ответил ей дед, поцеловав ее руку.


- До свидания, дети! Наташа, скажи: "До свидания!" - попрощалась в своей манере Антонина Владимировна.


- До свидания! - хором ответили трое ребят.


Под конец августа к заросшей травой калитке подъехала машина такси с городскими номерами. Из нее выскочила почти черная загорелая Наташка и с трудом выгрузилась осунувшаяся баба Катя.

Проведя Наташу в дом, баба Катя заметила новый забор с высокой жесткой сеткой. Глаза ее увлажнились, губы сжались, сделав морщинки вокруг рта еще глубже.

Пока Наташа обследовала брошенное дачное хозяйство, Екатерина Леонидовна подошла к забору и в углу соседнего участка заметила рыжую Маню в больших салатовых наушниках, помахала ей и окликнула.

Маня почти сразу заметила ее, стянула с головы наушники и приветственно улыбнулась


- Давно?! - крикнула баба Катя через весь участок.


Маня поднялась и прошла к сетке со своей стороны:


- Через три дня, как вы уехали...


Екатерина Ивановна сжала новенький квадратный столбик забора до белых пальцев.


- А где?.. Да ты, наверное, не знаешь... - начала расспрос, и сама себя остановила, повисшая на заборе старушка.


- На новом кладбище, если вы об этом... - ответила по-взрослому Маня.


- Ну да, ну да... а чего отец не позвонил?


Мария пожала плечами, ковыряя ногтем подушечки наушников.


- Угу, понятно... Манюша, Ната все к тебе рвется, можно она у тебя переночует сегодня, у нее там для тебя сюрприз какой-то?


- Конечно, баба Катя, пусть приходит.


Покивав в ответ, Екатерина Леонидовна оторвалась от забора и, сгорбившись, пошла домой. Мане показалось, что старушка еще больше похудела и стала меньше ростом.


Оставшуюся неделю каникул Бабушка Катя больше не разговаривала с Айвазянами. Она больше не занималась своим участком, и даже не выходила в беседку.

В конце сентября Антонина позвонила Артему:


- Здравствуйте, Артем Иванович! Я участок продаю, не хотите выкупить?

- Добрый день, Антонина! Как же тетя Катя без фазенды на будущий год?

- Мама скончалась, две недели как. А нам не к чему все это...

- Вот как... Сочувствую...

- Мда... ушли наши старики...

- Их забором не удержишь...