Товарищу министра
внешней политики и торговли
Гуарду.
Секретно.
Рапортую Вам, что моя миссия проходит в запланированном русле. Мы остановились всем караваном в местечке под названием Долгий Ручей. И правда, ручей тут есть. Но само местечко больше напоминает крепость.
Да и Хребет Мира - практически не приступен в этой местности. Через него ведет перевал, вход и выход из которого нас и прислали укреплять. Хотя, как мне кажется, даже Долгий Ручей смог бы оборонять этот перевал. Но у верховного руководства орков иное мнение.
Здесь планируется построить две сторожевые башни, соединенные стеной, опоясывающей отроги гор. А Долгий Ручей будет находиться за нею, создавая второй оплот обороны перевала.
Все это нам поведали на общем построении семи вновь прибывших караванов. В большинстве из них - гномы. Но есть и полностью людские. Хотя людей тут держат в мерзких условиях.
Грандиозен размах строительства. Поселение кипит от наплыва орков, гномов и других нелюдей. По железной дороге доставляют инструменты и продукты. А строительного материала тут в избытке. Почти все люди работают на камнедробильнях и камнеразработках. А камень переправляют на дрезинах по спешно сооруженным нескольким тупиковым путям дороги.
Донесение отправляю через канал связи С на Хребте Мира.
Подпись Брим.
Глава 4. Погоня.
В лесу, пронизанном солнечными лучами, успокоившись, загомонили птицы. Их совсем недавно спугнули пронесшиеся марлоги, а потом и трое путников, устроивших перекус. Но теперь все удалились с этой полянки у ручья, оставив ее хозяевам леса.
Путники спешили. Гном был недоволен, допивая воду на ходу. Не скрывая эмоций, сказал:
- Вот, что не за доля такая, вечно куда-то спешишь. И не эльф будто.
- Ты гном, - ответил Элионор, не оборачиваясь, все также пристально выискивая следы марлогов. - А мне спешить полагается. Все же слово дано.
- Эх, слово. А может, заберешь? - не унимался гном, засовывая бурдюк с водой себе за пазуху,
- Никто не узнает, а мы и не скажем. Так брат Мельус.
Монах не ответил, а только усмехнулся и осенил гнома. Тот что-то проворчал невнятное и, видимо, решив, что ничего не изменить, дальше бежал молча.
Они продвигались по лесу. Где позволяло - бежали, а где деревья или кустарники были слишком густы или совсем вставали стеной, шли быстрым шагом по проторенному марлогами пути.
А он все дальше и дальше уводил их от железной дороги.
Григори, отмахиваясь от гнуса, забивавшегося под его кольчугу и шлем, спросил:
- Элионор, а может у тебя какая магия завалялась, чтоб этих тварей извести?
- Нет, - отрезал эльф.
- Жаль, а то я погибну, не начав боя, от потери крови, - Григори не шутил. Он покрылся волдырями, которые усердно расчесывал и дорожки крови уже выступили на кольчуге, привлекая все больше и больше насекомых.
- Потерпи, ото-меном будешь, - ввернул людскую поговорку эльф.
- Ага, у ото-мена буду на завтрак, - огрызнулся гном.
- Ой, брат Мельус, а вас совсем они не трогают. - обратился он к монаху.
Тот помедлив немного, ответил:
- На все воля Семи.
- Это точно, - не унимался гном. - Но почему так со мной поступают Семь.
- Тут дело не в богах, - эльф немного остудил пыл гнома, прервав готовое сорваться с уст ругательство.
- Просто ты в их вкусе.
- Да, хоть кто-то меня любит в этом лесу.
- Ну и ладно, - сказал Элионор.
- Пусть уж лучше гнус, чем марлоги, - высказался гном, вызвав улыбки на лицах монаха и эльфа.
- Долго нам, - не унимался Григори, - а то топаем, Семь знает сколько. Вот уже скоро солнце сядет.
- Я думаю, недалеко осталось, - ответил монах.
Путники продирались сквозь густеющие заросли леса до тех пор, пока не стемнело. Тогда эльф, приглядев по понятным только ему приметам какой-то путь, вывел их к ручейку и небольшой полянке. Гном и монах рухнули, как подкошенные, стоило только Элионору сказать 'привал'. Сам же эльф как будто и не прошел в ускоренном темпе почти семь лиг по непролазной чащобе. Он только скинул свою поклажу, огляделся и мгновенно пропал в лесу.
- Куда это он, - выдохнул из себя брат Мельус.
- А за хворостом для костра, да осмотреться вокруг, -буркнул гном, роясь в рюкзаке.
И правда. Еще не успело затемнеть, как эльф пришел с охапкой хвороста и уложил его в костерок. Гном тут же разжег и принялся кашеварить.
Элионор сказал:
- Спите, я первый на страже.
Григори, покосившись на монаха, ответил:
- Да не надобно твоего приказа. Вон, спит уже. Помолился и наелся видать.
- А ты чего же? - ухмыльнулся Элионор.
- А я? Дык словами желудок не набьешь. Тут чего посерьезней надобно, - гном выудил из недр рюкзака увесистый окорок, повертел его, понюхал, хмыкнул и принялся вертеть над пламенем, сдабривая из кульков какими-то травками и порошками.
- Ух ты, -выдохнул Элионор, когда запах жареного донесся до него.
- А то, - расплылся в улыбке Григори, - знай, что наши травы и мертвого разбудят. Потом поглядел на монаха, который заворочался во сне, и буркнул:
- Гнома, конечно.
- Ха, да не только гнома, не только, - эльф пересел поближе к костру, достал нож и попытался откромсать кусок мяса.
- Не, не дам. Не готово, - отстранился гном, продолжая обжаривать окорок.
- Да ладно, можно же есть, - эльф был непреклонен.
- Держи, куда уж тебя, - отрезая ломоть от окорока, сказал Григори. И оба стали утолять голод, не замечая ничего вокруг. А из кустов, за их трапезой пристально наблюдали чьи-то глаза.