Когда Луна цветами меди
стакан накроет виски,
Когда легко ты будешь предан
своими близкими.
Когда рука не поднимется, а карандаш заточен
и видит глаз грядущих дней катрен,
тебя не принимает демон ночи
на круг арен.
Любовь проходит стороной, а лёд - к постели.
Теряет влагу на полы.
Кого спросить, - А, в самом деле
мой мозг на кончике иглы
и только опиум уводит от неволи?
А, может, сон спасает от себя?
Быть может снегом лечь мне в чистом поле
или глазами голубя
смотреть, взрывая криком вены?
...Зажмут, задвинут в тень.
Я режу на двое катрены,
но всё равно выходит день
начала всех начал,
конец драконовых эпох, замешанных на кро'ви,
которых Бог собой венчал,
забыв о собственной любови.
Я вижу склон.
Там режут на клочки Нагорную, как шар капусты.
Вот падает в воронку Вавилон
с опасным хрустом.
И стаи бешеных собак жрут горы плоти,
сломав замки и клети,
Завыли на высокой ноте
других наметив.
Но падал снег на треснувший асфальт,
хотя сейчас тепло.
Звучал трубы печальный альт,
ведь повело.
А где-то - крик. Наверно, снова драка.
Ночь белая встряхнула сонь.
Лизала с хрустом мне собака
солёную от слёз ладонь.
11.08.2012