Тихо так, что я слышу свой пульс.
Город спит, дремлет чутко квартира.
Таракана бы дёрнуть за ус,
покидающего грани мира,
где застыло тенями время
в потолочности чёрных дыр....
Тишина, за плечами бремя
тайным весом чугунных гирь...
Но прошита по краю тесьмой,
словно шов на открытую рану,
не отправленное письмо -
скрип тарана...
Это вдребезги бьётся птица
о стекло на попытках взлететь.
Полоснула ножом половица...
Упустил, не успеть.
Словно камень баллист. Не поймать из окна.
Если только пластаться в след
гуттаперчевым, вроде слона
языкам на обед.
...Как легко быть Сальери на слух и на вид,
не признав нотных грамот.
И писать музыкальные темы любви
по живому на память.
На бумагу нести тихий стук каблуков -
до диез и октавой ниже...
Не смотреть тихо в ночь, где теряет любовь
свои белые крылья. Вижу!
Как летит в темноту на мерцающий свет,
на чужое в решётках окно,
Мне поставить бы сеть... Нет!
Жизнь - немое кино.
Полной чашей, последнею каплей и мерой,
где есть суд отвечать
зеркалам, так похожим на двери
в злых привычках молчать...
...Как скрипит чья-то лампа, принимая на грудь,
обгоревшие крылья, мотыльковую суть.
04.04.2010