А Луна висит в серебрах, как блесна.
Лески вроде бы нет, и не виден крючок.
Пусть кому-то она для спокойного сна,
Ну а мне, словно, рыбе сачок.
Всё цепляет под рёбра, в проушины,
там, где сердце над солнечным - плоть.
Перетерпится? Нет, слишком душно,
Всё же паяно, кроено, лужено,
там, где можно иглой проколоть.
И горит, как от ран, заливаемых чаем.
Можно водкой. Вот только блесна
смотрит сверху, мне меру на глаз отмечая,
Да к тому же до-ро-го-визнА.
Бог с ним с этой Луной.
Ненавижу рыбалку
и любые крючки.
Распилю пополам Млечный путь словно балку,
разорву на клочки.
И раздвину виском черепицу на крыше,
мне ужом бы - в отдушину плотью.
Или даже немножечко выше
по спирали беспилотным.
Даром парень не слабый, стальной
с оболочкой моей - сутаной...
Тот, кому белопенными винами
подаёт сотню лун чёрный ковш...
На здоровье, но мне бы обильными -
в тонких ниточках дождь.
Или ливень, пусть между упрочится
двух соседних окон.
Я люблю, когда так медоточится
серебро волокон.
Когда пишется, пишется, пишется... Но блесна,
словно орден, значок.
Пусть она для спокойного сна,
Ну а мне под ребро, как крючок.
18.07.2010