Здесь ивы плачут под дождём
холодными ручьями.
В моём окне
полупрозрачной дымкой - туман.
Мне так хотелось в небо рвануть за журавлями,
быть может, парой фраз на нотный стан.
Но плачут не по мне,
размазывая грязь
от чёрной туши на фарфорах гейши.
Да разве были рядом, какая, к чёрту, связь?
Её вне рамок времени становится всё меньше.
И Фудзияма далеко. За суетой и миражами.
И ветка сакуры - всего лишь странный сон...
Ткань бытия нарезана ножами
для острых спиц на чьё-то колесо,
для быстрых колесниц
опасных белых молний,
для крыльев чёрных птиц
и песен сольных
в серебряном созвездии весов...
Но в раму мне не взять лиловый этот холст.
Не вечер и не утро... Предчувствие падений.
Как-будто подо мной разводят ржавый мост,
а я стою в молитве на коленях.
И руки бы раскинуть, на жизнь облокотясь.
Процесс падений только для юности не труден...
Я отпускаю сон, теряя с миром связь...
А где-то бьёт тревожно кроваво-лунный бубен.
Остаться б на плаву в потоках восходящих!
Но делал всё не так, не к месту и не в срок.
Теперь меня к себе земля обратно тащит,
а на губах (К чему бы?) - не кровь, вишнёвый сок.
Прошу вас, гейши, пойте на тон, другой потише...
Лиловый холст тяну к себе за уголки.
Беззвучен должен быть полёт летучей мыши,
когда уже давно расставлены силки.
Опасны перекаты, речные валуны,
мне дудочки бамбука вот-вот пробью колени...
Никто ещё не видел моей парящей тени
с обратной стороны Луны.
05.05.2013