Бумага стерпит, потом ведь можно в печь,
хотя мелована, горит всегда не просто...
...Рисую трон, вокруг стоят лжецы,
мечтают сами сжечь
отметины-рубцы
на щёках у себя, как оспу:
следы неправд в изгибах тонких губ,
на лбу безумие в мимических морщинах,
здесь - нос, он груб,
но лестью грима вниз подклинен
в гримасе злости.
Бумага стерпит от угля и краски...
Вот тени у палат,
На ком-то, словно флаг, надета маска
с глазами острыми -
две бритвы.
Таких солдат
кинжала и плаща,
готовых убивать к добыче и вину,
как карасей в пруду в присутственных местах.
От веку не просеешь без молитвы.
Все, как с куста
туда же, к трону, к власти...
...Скорей к окну
дышать! Закройте пасти!
В рисунках - трупный запах,
повеяло с листа.
Там гной течёт из чашек-чёрных глаз
и... удовольствие от счастья
считать всех нас,
цыплятами на тонких лапах,
держать за муравьёв, как бабочек в горсти...
Бумага! Им прости.
Не мне.
Скорее в печь. Горят пусть эти лица...
...Такие, как они, сжигали нас в огне
во время инквизиций.
11.08.2009